Статья 4.7. «Эзотерическая» направленность Российской Тантрологии с 2000г. по 2012г. (ч.2).

продолжение

2 0 0 7 г о д .

В 2007г. 7-10 февраля в Санкт-Петербурге состоялась IV научная конференция «Торчиновские чтения. Философия, религия и культура стран Востока» на которой с докладом «Методы рецепции сакрального текста как средство йогической садханы» выступил О.Н.Ерченков, аспирант Кафедры «Социология, политология и Право» Ижевского государственного технического университета (см. Ерченков О.Н. Методы рецепции сакрального текста как средство йогической садханы. // Четвертые Торчиновские чтения. Философия, религия и культура стран Востока. Материалы научной конференции. С.-Петербург. 7-10 февраля 2007г. / Сост. и отв. ред. С.В.Пахомов. СПб. Изд-во СПбГУ. 2007г. С. 221-225).

«Методологическая проблема осмысления языка в контексте поэтического сакрального текста, а также проблема сотериологической функции текста занимали не одно поколение индийских философов. Эти проблемы проявились уже на самых ранних этапах становления древнеиндийской религиозно-философской мысли, породив обширную литературу. Сначала в Ведах и Упанишадах, затем в трудах грамматистов — Панини, Патанджали, Бхартрихари и многих других, а также в тантрической литературе, проблема лингвофилософского осмысления языка решалась с различных позиций: онтологической, методологической, гносеологической, эстетической, мифологической и ритуалистической. Со временем лингвофилософская методология очень разрослась и усложнилась, породив особую, весьма своеобразную онтологию и гносеологию: так, после появления трактата «Вакья-падия» Бхартрихари некоторые ортодоксальные авторы, такие как Вачаспати Мишра, Сомананда, Мадхава, не говоря уже о самих грамматистах, стали выделять грамматику (вьякарана) в отдельную философскую систему (даршана).
Начиная с гимнов «Ригведы» в ведической литературе складывается представление об особой мистической роли сакрального языка. В текстах Вед божественная Речь (Вач) персонифицируется и обожествляется. Язык, и прежде всего язык священных текстов Вед мыслился как онтологическая, сакральная категория, Шабда-Брахман, имманентная бытию, наряду с пространством, временем, богами и т.д.
По мнению грамматистов, именно язык, будучи особой онтологической категорией, обусловливает человека, а не человек обусловливает язык. Постижение природы и сущности языка — непременное условие освобождения. Одним из первых, кто явственно озвучил эту идею, был Патанджали…
Сакральный характер священного текста требует от адепта особого, сверх-внимательного усилия по его усвоению и осмыслению. Это сверх-внимание, несомненно, следует рассматривать в качестве субститута йогического сосредоточения. На наш взгляд, практически все методы усвоения сакрального текста в религиозных системах древней и средневековой Индии следует рассматривать как средства йогической практики (садхана)…
От Веданты перейдем к тантрической литературе и йогической практике. В тантрической философии, равно как в Йога-даршане, авторитетный священный текст (агама) рассматривается как один из важнейших методов обретения достоверного знания (прамана). Следует отметить, что использование агамы в качестве праманы означает не столько усвоение содержащейся в тексте агамы информации, сколько преобразование сознания адепта благодаря ее инициатическому характеру. Среди многочисленных разновидностей тантрических посвящений заслуживает упоминание шастри-дикша, при которой посвящение передается посредством ритуального оглашения и передачи священного текста или его части. Довольно подробно шастри-дикша описывается в 28-м разделе «Тантралоки» Абхинавагупты. Здесь приводится большая цитата из «Деви-Ямала-Тантры», описывающая метод усвоения текста агамы в процессе шастри-дикши: «Воспринимаемые изречения (агама) должны усваиваться последовательно и непрерывно, в соответствии с сутрой, фразой, предложением, главой, разделом, [всей] книгой, и т.д. Как плавание лягушки, как взгляд льва, также не должно теряться [осознавание] мысли, предыдущей и последующей, с полным усвоением смысла шастры, связанного непрерывностью темы (тантра), возращением к предыдущей теме (авартана), отрицанием неподходящей темы (бадха), контекстуальной или подходящей темой (прасанга), размышлением над потенциальной темой (тарка) и переносом содержания темы при переходе на другую тему (атидеша). Каждая тема должна быть подвергнута тщательному рассмотрению с противоположных точек зрения, которые должны бы быть отвергнуты впоследствии силой весомых аргументов. Таким образом, сознание ученика быстро преодолеет сомнения и ошибки. Через такие [этапы, как] разъяснение (бхаша), правила (ньяя), аргументы (вада), погружение в смысл произносимого текста (лайя), обнаружение нового, особого уровня восприятия текста посредством его перечитывания (крама), учитель должен провести сознание ученика, разъясняя смысл текста».

В 2007г. состоялась защита диссертации кандидата философских наук В.А.Толстикова «Взаимоотношение иррационального и рационального в мистическом опыте» (специальность 09.00.13, религиоведение, философская антропология и философия культуры (см. Толстиков В.А. Взаимоотношение иррационального и рационального в мистическом опыте. Белгород. 2007г. 179 стр.)

«Содержание. Введение. Глава 1. Иррациональные начала мировоззрения и культуры.
1.1. Творчество, миф и религия как феномены иррационального.
1.2. Развитие иррационалистических идей в философском дискурсе.
1.3. Мистический опыт как основа иррационального мироотношения.
Глава 2. Рационализм в мировоззрении, культуре и науке.
2.1. Идеи рациональности в истории философии.
2.2. Научная рациональность как предел рационализации сознания.
2.3. Методологический и мировоззренческий кризис современного рационализма в науке и культуре.
Глава 3. Синтез рационального и иррационального – основание универсальной картины мира.
3.1. Преодоление рационализма в русской религиозной философии.
3.2. О возможности непротиворечивого взаимоотношения иррациональных и рациональных элементов мировоззрения.
3.3. Научные основания взаимоотношения иррационального и рационального в универсальной картине мира.
Введение. Актуальность темы исследования. Одной из характерных черт современного общества является возросший интерес к теме мистического, оккультного, иррационального. Это связано с социальными потрясениями, которые приводят к образованию духовного «вакуума» в обществе, что свидетельствует о завершении периода тотального рационализма. Люди начинают знакомиться и увлекаться различными нетрадиционными, ранее недоступными доктринами. На прилавках книжных магазинов оказалась масса литературы, где интерпретируются необычные опыты мистиков, ясновидящих, медиумов и т.п. Появилось множество различных организаций, обращающихся к теме «мистического». Однако, несмотря на большой интерес к данной теме, явно ощущается дефицит в философском исследовании, рассматривающем мистическое как специфический способ познания.
Познание мира — это неотъемлемая часть человеческого существования, ибо сама жизнь — непрерывный процесс познания. Человек живет, смотрит на этот мир (зрит) и у него по необходимости возникает мировоззрение. Мы не знаем общества без мировоззрения, наличие такового абсурдно по определению…
Односторонняя ориентация на рационализм в культуре с неизбежностью приводит к ошибочным расчетам, и в итоге к катастрофическим последствиям. Но не всякая культурная традиция тяготеет к рационализму. Для России феномен иррационального представляет важнейшую составляющую духовной культуры и мировоззрения, служа основой формирования религиозных систем, художественного восприятия творчества, выработки гармоничных систем ценностей.
Мироотношение, сформированное на основе религиозно-философских традиций русской культуры может служить образцом целостной модели мира, преодолевающей ограниченность как сугубо рационального, так и иррационального мировоззрения.
Гармонии можно достигнуть лишь в сочетании рационального и иррационального начал, как взаимодополняющих друг друга систем. Новый подход к философии познания предполагает обращение ко всему многообразию способов духовного освоения мира. И здесь проблема взаимодействия интеллектуально-теоретических и интуитивно-экзистенциальных сторон познавательного процесса оказывается одной из центральных. Целостность человеческого познания и бытия предполагает диалог рациональных и иррациональных факторов.
Анализ различных типов мироотношения, исследования рациональных и иррациональных картин мира в эволюции культурно-исторических типов мировоззрения представляются в сложившейся ситуации чрезвычайно актуальными…
Проблемой диссертационного исследования является взаимоотношение иррационально-мистического и рационально-научного мировоззрений, взаимовлияние рационализма и мистики, а так же процесс рационализации самого мистического опыта.
Объектом настоящего исследования является мистический опыт и его интерпретации в различных философских и религиозных системах.
Предмет исследования — феномен мистического мировосприятия, его отражение в культуре.
Цель исследования. Основная цель нашей работы состоит в постановке и исследовании проблемы соотношения и взаимодействия рациональной и интуитивно-иррациональной форм познания, а также его преломления в социальной и духовной жизни человека, определение места и роли иррационалистических идей в процессе формирования культурно-исторических типов мировоззрения.
Формирование картины мира — процесс необыкновенно сложный; картина мира выкристаллизовывается в мифологических системах, в религиозно-философских доктринах, достигая особой силы в форме художественно-эстетического творчества. При этом религиозные, философские концепции, а также художественное творчество, основой которых являются мистические озарения и интуиция, могут быть исследованы в качестве определенных форм культурно-исторических рефлексий.
Задачи исследования.
• Выявить основные принципы иррационального мировосприятия, истоки философского иррационализма и других внелогических форм мышления и миропонимания и определить структуру и способы интерпретации мистического опыта.
• Выявить истоки и обосновать фундаментальное значение исихазма в культурной традиции Восточного христианства.
• Раскрыть роль рационализма в формировании современных ценностей Западноевропейского общества и обосновать причины и следствия глобального кризиса рационализма.
• Исследовать возможности взаимоотношения иррациональных и рациональных элементов мировоззрения в современной картине мира.
Основные положения выносимые на защиту:
1. Мистический опыт как феномен общемировой духовной культуры и неотъемлемая часть познавательного процесса, является объективной реальностью, не имеющий однозначного истолкования. Его многообразное понимание зависит от методологических и мировоззренческих принципов интерпретации, определяемых историческим, культурным и религиозным контекстом, степенью вовлеченности мистика в общественную жизнь, его образованием и культурой мышления, способностью к вербализации невыразимого.
2. Иррациональное мировосприятие, выраженное в различных аспектах его проявления, является необходимой составляющей культуры вообще и духовной культуры в частности. Опыт исихазма в Восточном христианстве следует рассматривать как положительный пример при формировании новых познавательных парадигм.
3. Рационалистическое мировоззрение, имеющее корни в античности и утвердившееся в Западной Европе, породило не только науку современного типа, но и изменило весь строй Западноевропейского общества, мировоззрение и менталитет человека и, став тотальной силой, привело мировое сообщество к глобальному кризису.
4. Опыт русской религиозно-философской мысли может служить основой для преодоления возникшего кризиса и расширить смысловое поле познания, включив в него не только рацио, но и элементы мистики. Принцип дополнительности, приобретающий общенаучный и общефилософский характер, также может послужить методологическим основанием для построения органически целостной картины мира.
Научная новизна исследования. Произведен критический анализ западноевропейского рационализма. Произведено всестороннее обоснование конструктивных сторон иррационального мировоззрения, его позитивного вклада в развитие духовной культуры, доказана его актуальность в социокультурной реальности нашего времени. Рассматривая рационализм и иррационализм в качестве фундаментальных архетипических парадигм, был произведен анализ культурно-исторического процесса методом межкультурных сопоставлений. Было доказано, что феномен иррационального представляет собой важнейшую составляющую духовной культуры и мировоззрения, служа основой формирования религиозных и мифологических систем, художественного восприятия и творчества, выработки органических систем ценностей.
Показано, что религиозно-мистическое и эстетическое переживание служит эффективной основой преодоления ограниченности рационалистического мировоззрения, расширяя его гносеологическое, онтологическое и аксиологическое смысловое поле. Вместе с тем, необходимо преодолеть и абсолютную невыразимость мистических переживаний, введя их в культурный контекст своего времени путем логизации и вербализации.
Касаясь вопроса о сущности и значении иррационально-мистической картины мира, была обоснована идея ее универсальности. Выявлено, что мироотношение, сформированное на основе религиозно-философских традиций русской культуры, может служить образцом целостной модели мира, преодолевающей ограниченность сугубо рационального и иррационального мировоззрения.
Показано, что физический принцип дополнительности может быть использован как общефилософский принцип для построения гармоничной модели взаимодействия рациональных и иррациональных форм мироотношения.
Научно-практическая значимость работы. Содержание и теоретические выводы данной работы могут быть использованы для дальнейшего анализа различных типов мировоззрения и моделирования картин и образов мира. Предложенный в диссертации подход и результаты исследования проблемы диалога рационального и иррационального могут быть полезны как в дальнейшей исследовательской работе, так и в лекционных курсах. Результаты работы могут оказаться полезными в сфере культурно-мировоззренческого воспитания.
Заключение. Рациональный и иррациональные этапы в истории Европы чередовались друг с другом. Мифологический период относился к иррациональному этапу, античный — к рациональному, средние века опять к иррациональному. После эпохи Возрождения опять начался рациональный этап в развитии Европы, продолжающийся по настоящее время. В западном мире рационализм доведен до крайних своих проявлений, что может обернуться глобальной катастрофой. Очевидно, что выход может быть найден только в сочетании (дополнительности) рационального и иррационального моментов в развитии человеческого сообщества.
Попытавшись проанализировать иррациональные моменты мировоззрения мы увидели, что они несут чрезвычайно конструктивный смысл, являясь необходимым и незаменимым источником этического и эстетического возвышения человека. В своей работе мы обосновывали существование мистического как факта реальной жизни, факта, который остается фактом независимо от того, культивируют его или игнорируют. На пути мистической интуиции невозможно построить научную систему, но возможно постичь абсолютное. На пути рациональной логики невозможен трансцензус, но возможен научный прогресс.
Различные культурные традиции по-разному определяют место человека в системе бытия, исходя из конкретно исторического понимания сущности человека и его социокультурной ценности. Идентификация человека, формирование его самосознания, в свою очередь, становилось центральным и главным фактором, определяющим весь ход развития культурных, экономических и социально-политических процессов. Глобальный пересмотр социокультурной идентификации человека всегда приводил к смене мировоззрения, системы ценностей, а в итоге, и к фундаментальным преобразованиям в развитии человечества, что и дает нам основания говорить о смене исторических эпох и различных культурно-исторических традиций.
Итоги ушедшего века позволяют нам сделать вывод о том, что современный человек подвергся испытанию силой и этого испытания он не выдержал. Возможности, которые он получил в результате научно-технической революции, оказались чрезмерно широкими. Чрезмерно — потому что справиться с ними он оказался не в состоянии.
Трансцендентно-идеальное, эстетическое, нравственное — всё это не вытекает из животной природы человека, равно как и не подлежит рационалистическому обоснованию, оставаясь для рационального сознания полностью или частично мистифицированным. Но именно эта иррационально-мистическая сторона духа и обуславливает уникальность человеческого существа, принципиально выделяя его из животного и виртуального мира.
Способность к иррациональному действию, алогичность эмоций, эвристическое мышление, — все это составляет не только основу уникальности личности, но и, что более существенно, природу творческого акта. А вне творчества, вне способности к созиданию невозможно никакое развитие вообще. Следовательно, отрицая иррационально-мистические способности человека, мы отрицаем саму возможность творческой деятельности, и, в конце концов, приходим к отрицанию всего — цивилизации, культуры и самого человека.
Если бы в природе отсутствовал иррациональный аспект, мир представлял бы из себя мертвую материю без всякого движения, то есть не существовал бы вовсе. Следовательно, само существование наблюдаемого, мира предполагает дополнительность рационального и иррационального аспектов в любом явлении действительности.
Наука и мистицизм являются двумя дополняющими друг друга сторонами человеческого познания: рациональной и интуитивной. Современный физик — последователь крайне рационалистического направления, а мистик — крайне интуитивного. Эти два подхода отличаются друг от друга самым принципиальным образом, и не только по вопросам истолкования смысла явлений материального мира. При этом для них характерна так называемая дополнительность. Один подход не может быть заменен другим, каждый из них имеет уникальную ценность, а их соединение рождает новое, более адекватное мировосприятие. Наука не нужна мистицизму, мистицизм не нужен науке, но людям необходимо и то, и другое. Мистическое восприятие позволяет добиться глубокого понимания сути вещей, наука незаменима в современной жизни. Таким образом, лучше всего для нас было бы объединение мистической интуиции и научной рассудочности, а не динамическое их чередование.
Интеллектуальный мир, пережив опьянение верой в безграничные возможности науки, сегодня вынужден согласиться с тем, что наряду с рациональностью науки существует в качестве равноправных духовных феноменов — миф, религия, нравственность, искусство и др. Истина — правда постигается «сердцем». Познание — это не только рефлексия человека над миром, но и растворение его в этом мире, слияние с ним. Познание в русской философии есть переживание бытия как своей личной судьбы. В «сердце» заключен мотив познания, «сердце» — это второй ум, который глубже первичного ума.
Истинное знание является результатом синтеза эмпирического, рационального и мистического познания в их взаимосвязи, где рациональная форма, не теряя свои возможности, обогащается привнесением «жизненного начала». Новая философия должна соединить восточное понимание и западное знание. Она должна осуществить синтез философии, науки и религии и обеспечить смысл жизни человека. Время собирать камни».

В 2007г. ученые из России и Украины, в той или иной мере занятые исследованием эзотерических и мистических форм знания и практики, создали международную научную некоммерческую организацию — «Ассоциация исследователей эзотеризма и мистицизма» (АИЭМ). Ассоциация пригласила вступить в ее ряды ученых, исследующих феномены мистицизма и эзотеризма и имеющих научный задел в виде опубликованных текстов на данные темы. В Совет Ассоциации вошли: С.В.Пахомов (Санкт-Петербург), С.В.Капранов (Киев), Ю.Ю.Завгородний (Киев), В.В.Жданов (Эрланген, Германия — Санкт-Петербург), А.В.Кондратьев (Москва).

«В наши дни сюжеты, символы, идеи, связанные с различными аспектами мистицизма и эзотеризма, играют немалую роль в разных странах общества, проникают в научные парадигмы и философские системы, художественное творчество, в политику и экономику, а зачастую господствуют и в массовом сознании. Все это говорит о том, что в современной культуре заметен повышенный интерес к мистико-эзотерической проблематике. Между тем она еще не стала постоянным объектом серьезных целенаправленных академических исследований. Научные работы, в которых затрагивается данная проблематика, все еще крайне редко издаются на постсоветском пространстве, несмотря на свою востребованность.
Исходя из вышеизложенного, ученые из России и Украины, в той или иной мере занятые исследованием мистико-эзотерических форм знания и практики, инициируют создание международной научной структуры — «Ассоциации исследователей эзотеризма и мистицизма», которая призвана объединить усилия заинтересованных специалистов для планомерного изучения этой перспективной области исследований, способствовать выработке оригинальных методологических приемов и соответствующего языка описания, раскрытию различных мировоззренческих форм, лежащих в основе эзотерических и мистических движений, анализу их символических образов, категориального аппарата и социальных структур, выявлению этапов развития этой проблематики в ходе истории, и т.д. Одной из важных задач Ассоциации является определение причин стойкого бытования мистико-эзотерических аспектов в общечеловеческой культуре на разных ее исторических этапах, а также выявление степени их влияния на культуру современной эпохи».

Основной формой реализации задач Ассоциации стали регулярные международные научные конференции, посвященные исследованиям эзотеризма и мистицизма и открывающие возможность междисциплинарного освещения тематики, к которой могут быть применены разработки на основе исторических, психологических, философских и иных подходов. Ассоциация запланировала выпуск собственного регулярного печатного издания (на русском и английском языках), посвященного вопросам исследования эзотеризма и мистицизма.

Первая конференция АИЭМ состоялась в Киеве в сентябре 2007г., вторая — в Санкт-Петербурге в октябре 2008г. на базе Русской Христианской Гуманитарной Академии (РХГА), обе носили название «Мистико-эзотерические движения в теории и практике». Третья конференция Ассоциации состоялась во Владимире в декабре 2009г. под названием «Мистико-эзотерические движения в теории и практике. Проблемы интерпретации эзотеризма и мистицизма. (Религиоведение. Философия. Культурология).

По итогам конференций были выпущены сборники материалов (см. Мистико-эзотерические движения в теории и практике. История. Психология. Философия: Сборник материалов Первой международной научной конференции (Киев, 2007). / Под. ред. С.В.Пахомова, Ю.Ю.Завгороднего, С.В.Капранова. СПБ. РХГА. 2008г.). В первом сборнике можно найти статью С.В.Пахомова о понятии «эзотеризм» (см. Пахомов С.В. К вопросу о демаркации понятия «эзотеризм» // Мистико-эзотерические движения в теории и практике. История. Психология. Философия: Сборник материалов Первой международной научной конференции (Киев, 2007). / Под. ред. С.В.Пахомова, Ю.Ю.Завгороднего, С.В.Капранова. СПБ. РХГА. 2008г. С. 7-14).

В 2007г. издательство «Вектор» (СПб.), признанный лидер в мире прикладной литературы, специализирующийся на таких темах, как:
— оздоровительная медицина
— психология
— эзотерика
— публицистика
— познавательная литература
— популярная экономическая литература
— книги по домоводству
— книги-календари, гороскопы
выпустило в свет в одном издании известные работы В.Данченко, №20, легенды эзотеричесого Самиздата начала 80-х годов XX в. (см. № 20. (В.Данченко). Принципиальные вопросы общей теории чакр и тантрическая концепция тела. С приложением элементов садханы и Трех фундаментальных схем. Вектор. 2007г.)

«Об авторе и его книгах. «№20» — легенда эзотерического Самиздата начала 80-х годов. Сам он определял свой жанр как «демистификация мистики», и каждая его книга опрокидывала благополучные стереотипы восприятия вещей, подрывая устои сложившегося на этих стереотипах оккультного истеблишмента тех времен.
Книга с длинным названием «Принципиальные вопросы общей теории Чакр и тантрическая концепция тела» (1982-83), — подлинный методологический прорыв, свежий ветер которого развеивал традиционный в этой области туман мистификаций, приоткрывая глубины таинства отношений человеческого тела с миром.
С тех пор многое изменилось. «Принципиальные вопросы общей теории Чакр» давно стали хрестоматийным материалом, и многочисленные творцы опусов на темы восточной мудрости трудолюбиво выписывают из этой книги целые главы, не утруждая себя кавычками и ссылками на первоисточник, разумеется. Один раз она даже была издана полностью под именем С.М. Данченко.
Теперь, впервые за 15 лет после того, как немногочисленные авторские копии «Принципиальных вопросов общей теории Чакр» скрылись в лабиринтах Самиздата, текст книги возвращается читателям в редакции, за каждое слово которой №20 готов ответить. В дальнейшем предполагается подготовить в авторской редакции полное собрание сочинений этого классика отечественной эзотерической литературы, куда войдет также его последняя работа «Эзотерическая психология и современность: очерки эзотерической психологии эпохи развитого социализма» (1987г). (сентябрь 1998г.)».

(№20. Принципиальные вопросы общей теории чакр и
тантрическая концепция тела в новой авторской редакции (20.9.98г.).)

«Аннотация. Впервые под одной обложкой — самые известные работы мэтра отечественной эзотерики! В сборник вошли три ключевые работы легенды эзотерического Самиздата эпохи застоя — Владимира Данченко — №20. «Принципиальные вопросы общей теории Чакр и тантрическая концепция тела» (1983г.) — свежий ветер, который развеет туман мистификаций и откроет глубины таинства отношений человеческого тела с миром. «Элементы садханы: в поисках механизма духовного развития» (1983г.) — очерк принципов и методов расширения сознания и самосознания. «Три фундаментальные схемы» (1990г.) — краткая «карта» пути для тех, кто стремится продолжить свое духовное развитие».

(№ 20. (В.Данченко). Принципиальные вопросы общей теории чакр
и тантрическая концепция тела. С приложением элементов садханы
и Трех фундаментальных схем. Вектор. 2007г.)

В 2007г. издательство «Азбука» выпустило продолжение капитального труда Е.А.Торчинова о трансперсональном опыте (см. Торчинов Е.А. Пути философии Востока и Запада: познание запредельного. Азбука. 2007г. 480 стр.).

«Аннотация. Настоящая книга является продолжением капитального труда Е.А.Торчинова (1956-2003) «Религии мира: Опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния», вызвавшего огромный интерес как в научных кругах, так и среди широкой читательской общественности. Книга продолжает исследование трансперсонального опыта как основы феномена религии, сосредоточивая внимание на изучении онтологического статуса сознания, на метафизике и эпистемологии трансперсонального опыта. Основной материал для изучения как самого трансперсонального опыта, так и ведущих к его обретению практик, дают религии Востока, о которых идет речь в первом разделе книги. Во втором разделе исследуются философские аспекты измененных состояний сознания, а также нейрофизиологический аспект глубинных религиозных переживаний. Именно в области трансперсонального происходит сопряжение различных путей поиска обновления для западной мысли — в обращении к неевропейской мысли и в интересе к сознанию и его измененным состояниям, ибо именно неевропейские учения придавали особое значение не только психопрактикам, как методикам достижения конкретных, строго определенных состояний сознания, но в первую очередь их теоретическому и даже понятийному осмыслению».

В 2007г. издательство «Харвест» выпустило книгу К.В.Сельченок о чакрах (см. Сельченок К.В. Секреты управления чакрами. Харвест. 2007г. 432 стр.).

«Аннотация. В этой книге изложены принципы и приемы эффективного управления собой, а через это — и всей собственной жизнью. Предлагаемая психотехническая система проста, но, на удивление, эффективна. Стоит лишь приложить минимум усилий в освоении возможностей своего организма — и встреча с богатством сокрытых в нас самих сокровищ не заставит себя ждать. Вниманию читателя предлагается вполне завершенное описание того, как верно выбрать путь к реализации всех мечтаний собственной жизни!».

В 2007г. Институт мировых цивилизаций издал книгу Э.В.Третьяковой о загадках Санскрита и древней мудрости (см. Третьякова Э.В. Неразгаданные загадки древней мудрости. М. Институт мировых цивилизаций. 2007г. 156 стр.)

«Аннотация. Эта книга повествует о самом древнем литературном памятнике — Ригведе, и древнем языке Санскрите. Они таят в себе тайну… В книге говорится о многолетних исследованиях древнеиндийской философии, сравнении Санскрита с другими языками мира, метафизическом истолковании символичного языка древних текстов».

 

2 0 0 8 г о д .

В 2008г. в Санкт-Петербурге при Русской Христианской Гуманитарной Академии (РХГА) был образован Центр по изучению эзотеризма и мистицизма (ЦИЭМ), который стал научно-исследовательской организацией, обозначив перед собой следующие задачи и формы деятельности:
— определение понятий «мистическое» и «эзотерическое»;
— осмысление сюжетов, символов, идей и категорий, связанных с различными аспектами и формами мистицизма и эзотеризма;
— разработка теоретических конструкций, методологических процедур, позволяющих адекватно объяснить явления мистического характера;
— изучение роли мистико-эзотерических движений в исторической ретроспективе и на современном этапе жизни общества;
— исследование влияния, оказываемого мистико-эзотерической субкультурой на художественную литературу, искусство, науку, политику, и наоборот;
— уяснение взаимных отношений между различными мистико-эзотерическими школами, традициями, центрами, между эзотерическими и не-эзотерическими системами, эзотеризмом и христианством.

Деятельность Центра осуществляется в следующих формах:
— доклады в виде лекций;
— круглые столы, семинары и дискуссионные форумы;
— конференции;
— авторские презентации;
— публикация регулярных изданий «на бумаге» и поддержка on-line-журнала, посвященного заявленной проблематике;
— экспертные заключения относительно актуальных проблем мистицизма и эзотеризма;
— полевые исследования (опросы, интервью, включенное наблюдение и т.д.).

Руководителями Центра стали д.ф.н. проф. Р.В.Светлов и к.ф.н. С.В.Пахомов. В 2009г. состоялся очередной круглый стол Центра. Вот что сказал на нем один из ведущих круглого стола, С.В.Пахомов (см. Определение мистицизма (Сознание. Событие. Смысл). Круглый стол. 23.04.2009г. Ведущие: С.В.Пахомов, М.Ю.Смирнов, Л.В.Цыпина. Центр по изучению эзотеризма и мистицизма (ЦИЭМ) при Русской христианской гуманитарной академии (РХГА)):

«В основе мистического комплекса лежит мистическое сознание. Это одно из состояний сознания; в каждом нормальном человеке присутствует мистик, а в каждом мистике живет нормальный человек. Состояние сознания — некая устойчивая психическая целостность, фигурирующая в определенный момент времени, причем изменения в рамках этой целостности не слишком значимы.
Нормальное сознание: прежде всего это сознание дихотомизирующее, т.е. разделяющее, сознание размышляющее, воспринимающее себя как отличное от каких-либо объектов в плане восприятия, познания. Самообоснование этой установки уходит в работу мозга, ума, который и считает нечто реальным или нереальным. То есть разум рационализирует восприятие, по своей сути он парадигматичен. Мы склонны воспринимать то, что воспринимает наш разум. Нормальное состояние, пользуясь языком Веданты — это состояние бодрствующее, в психо-когнитивном смысле слова, это сознание дробящее, целеполагающее, осмысляющее. Наука — завершение и уточнение этого здравого нормального сознания. У Авраама Абулафии, мистика-каббалиста, есть метафора «печатей» души: мы погружены в целый океан божественной мистической жизни, но, к счастью для человека, этот океан непостижим, потому что на душе есть печати; люди слишком полны собой, и это их защищает. Но в то же время они ощущают некоторую ограниченность. Для нормального сознания характерны четкие временные и пространственные ориентиры, хорошо прослеживаемые причинно-следственные связи.
Для мистического состояния характерно стирание дихотомии, между субъектом и объектом образуется необычная связь. То, что воспринимается, оказывается воспринимающим тебя. Подобное бывает во сне. Границы между вещами расплываются, рациональность, критическая установка исчезает. Ломается время, оно ускоряется или застывает. Пространство может сжаться в точку или расшириться до бесконечности. Причинно-следственные связи становятся иными. Мистическое сознание воспринимает иную форму реальности, трояким образом: либо она просто вытесняет нормальную реальность, либо присутствует каким-то фоном, либо существует параллельно. Например, великий индийский мистик Шри Ауробиндо мог выступать на митинге и одновременно находиться в глубокой медитации. Такое сознание пассивнее, пластичнее, цензурирующая функция разума действует в ином режиме, либо же не действует вообще. Вопрос в том, насколько оно адекватно. У мистического сознания есть своя логика, свое движение смыслов, адекватное для одного сознания или неадекватное для другого».

В феврале 2010г. состоялся 13-й семинар Центра по изучению эзотеризма и мистицизма при РХГА, на котором выступил к.ф.н. С.В.Пахомов с докладом «Эзотерика, мистика, парапсихология: точки пересечения». В своем докладе С.В.Пахомов упомянул, что:

«В основе мистицизма как синтетического комплекса лежит мистический опыт, складывающийся, в свою очередь, из мистических переживаний. <…> Мистический опыт с огромным трудом поддается вербализации, точным формулировкам, систематизации. Часто прибегают к иносказаниям, выстраиванию неологизмов, использованию метафор».

Вот что было сказано в конце обсуждения доклада:

«Вопрос: Можно ли использовать методологический подход, который вы применяли для сравнения эзотерики, парапсихологии и мистики, также и для магии, оккультизма, то есть расширяя область исследования? В чем основная проблема исследователя при определении понятий?
Ответ: Да, конечно, можно. Оккультизм здесь выступал бы фактически как синоним эзотеризма. Основная проблема — в нахождении адекватных методологических подходов и в самоопределении исследователя. Здесь необходимо найти какую-то грань, которая отделяет позицию вненаходимости ученого и самого эзотерика, чтобы не оказаться в ситуации Рене Генона, который исследовал эзотерику, сам будучи эзотериком. А ученый должен подвергать сомнению свою собственную позицию. Например, вышедший недавно учебник Назарова для искусствоведов «Введение в эзотерику» сам насквозь эзотеричен, он основан на учении Генона.
Вопрос: Какая наука должна изучать эту область?
Ответ: Должна сформироваться отдельная наука, которая может быть условно названа Эзотериологией. Она не должна сводиться ни к религиоведению, ни к философии, это должна быть отдельная научная дисциплина, со своими научными методами. На Западе эта область исследований развивается в рамках теории литературы и истории науки, а вовсе не Религиоведения, как у нас».

Первый Семинар ЦИЭМ при РХГА состоялся 2 декабря 2008г. С докладом «Методология осмысления мистического и его роли в художественной культуре» выступила д.ф.н. И.Г.Микайлова.

 

2 0 0 9 г о д .

В 2009г. 23 апреля состоялся 6-й Семинар ЦИЭМ при РХГА, в рамках которого состоялся круглый стол «Определение мистицизма (Сознание. Событие. Смысл)», на котором выступили к.ф.н. С.В.Пахомов, д.с.н. М.Ю.Смирнов, к.ф.н. Л.В.Цыпина.

В 2009г. 3-5 декабря в г.Владимир состоялась Третья международная научная конференция «Мистико-эзотерические движения в теории и практике. Проблемы интерпретации эзотеризма и мистицизма». Организаторы — Ассоциация исследователей эзотеризма и мистицизма, Владимирский государственный университет (кафедра философии и религиоведения), Институт философии им. Г.С.Сковороды Национальной академии наук Украины (Киев), Центр по изучению эзотеризма и мистицизма (Санкт-Петербург.). (См. Мистико-эзотерические движения в теории и практике. Проблемы интерпретации эзотеризма и мистицизма. Сборник материалов Третьей международной научной конференции. / Под. Ред. С.В.Пахомова. СПб. РХГА. 2010г. 288 стр.).

«Аннотация. В последние десятилетия на волне массового интереса к нетрадиционной религиозности, мистико-эзотерических течений, а также вследствие изменений в различных научных парадигмах, возникли новые подходы к исследованиям эзотеризма и мистицизма. Изучение проблем интерпретаций этих феноменов вносит большой вклад в дальнейшее развитие гуманитарного знания.
В настоящий сборник включены научные статьи, посвященные различным аспектам мистико-эзотерических учений и практик. Данные статьи представляют собой доклады, прозвучавшие на Третьей международной научной конференции, проведенной во Владимирском государственном университете в декабре 2009г.
Содержание. (выборочно) Глава 1. ФИЛОСОФСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ МИСТИЦИЗМА И ЭЗОТЕРИЗМА
— Аринин Е.И. Эзотеризм, дименсионализм, конфессиоцентризм и религиозная идентичность.
— Бекарюков М.В. Специфика и основные особенности эзотерической реальности.
— Вовченко В.А.Мистицизм, эзотеризм и оккультизм в духовной эволюции человечества.
— Золотухина-Аболина Е.В. Пути «человека духовного» (заочная полемика с Кеном Уилбером).
— Михайлов В.В. К вопросу о методологии изучения эзотерики.
— Носачев П.Г. Методы изучения и методы преподавания: дисциплина «история эзотерических учений» в рамках высшей школы.
— Пахомов С.В. Специфика эзотерического знания.
— Пендюрина Л.П. Научные взгляды В.Гейзенберга и мистицизм.
— Сокол В.Б. Феноменология мистического опыта
Глава 3. ЭЗОТЕРИЗМ И МИСТИЦИЗМ В ТРАДИЦИЯХ ВОСТОКА
— Алексеев А.К. Мусульманский мистицизм и традиционализм в Центральной Азии: историческая ретроспектива.
— Ерченков О.Н. «Каула-Упанишада»: мистический опыт и мистическое знание».
«С точки зрения эзотериков, о возвышенном, священном, сокровенном следует говорить только при определенных обстоятельствах и перед определенной аудиторией. Академическая же наука изымает эзотеризм из его «естественной» сокровенной среды и делает объектом беспристрастного исследования. В ходе такого исследования неизбежно возникает вопрос о специфике эзотерического знания. Ответ на этот вопрос приводит нас к построению своего рода «метатеории» эзотерического знания».

(Пахомов С.В. Специфика эзотерического знания.
// Сборник материалов Третьей международной научной конференции.
(г.Владимир.) / Под ред. С.В.Пахомова. СПб. РХГА. 2010г. С. 73-85)

«Аннотация к переводу «Каула-Упанишады». В 2004-2007гг. текст «Каула-Упанишады» был переведён с Санскрита современным российским исследователем традиции и переводчиком классических текстов О.Н.Ерченковым в составе группы текстов. Перевод снабжён небольшим предисловием и краткими комментариями. «Каула-Упанишада» — небольшой философский трактат индуистской Тантрической Традиции Кула-Шактизма, написанный в жанре Упанишад, но не входящий в общепризнанный канон «Муктика». Хотя текст и очень небольшой по своему объёму — всего 12 строф, — в нём содержатся очень важные для понимания доктрины как самого Каула-Шактизма, так и для всего тантрического Индуизма».

«Вопрос постижения природы сакрального символа, его генезиса, типологии, структуры и функций является одним из ключевых для понимания феномена эзотеризма. Одной из особенностей эзотерического мировосприятия является то, что мир в целом в сознании эзотерика предстает как совокупность знаков, указывающих на принципы высшего порядка. Мир сакрален целиком и полностью, а священные символы предстают в нем своеобразными «зонами роста», в топосе которых инобытие высшей реальности проявлено наиболее отчетливо и сильно. По словам Кассирера, в топосе мистического символа снимается привычная дихотомия субъекта и объекта, означающего и означаемого: «Первоначальная иллюзия непроходимой пропасти между мыслимым и чувственным, между «идеей» и «явлением» исчезает. Ведь если мы и остаемся в пределах мира «образов», то речь идет не о таких образах, которые отражают сущий в себе мир «вещей», а об образных мирах, принцип и происхождение которых следует искать в автономном творчестве духа. Лишь в них и посредством них для нас существует то, что мы называем «действительностью»: истина, объективная в той мере, в какой она вообще может открыться духу, — это, в конечном счете, форма его собственной деятельности. В тотальности видов своей деятельности, в познании специфических правил, руководящих каждым из них, и, наконец, в сознании взаимной связи, сводящей все частные правила в единство одной задачи и ее решения, — лишь так, как мы теперь знаем, дух постигает сам себя» [Кассирер. 2001г. 43-44].
Исходя из этого, одной из главных функций мистического символа (МС) в его гносеологическом аспекте нам представляется его медиальная функция, формирующая у адепта, субъекта мистического опыта особый тип необусловленного (nirvikalpa) восприятия, а также формообразующая функция, выстраивающая иерархию бытия в режиме его максимального раскрытия и не позволяющая сознанию адепта быть поглощенным потоком внешних его феноменов, которые мыслятся как равноценные.
Гносеологическая функция МС предназначена для запуска в сознании адепта механизма сверхрассудочного интуитивного понимания. МС, в отличие от прочих символов, обладает многомерностью и поистине неисчерпаемой многозначностью. Если для мифологического сознания и эзотерической практики в ее гносеологической ипостаси мир представляется как открытая книга, в которой познающий субъект обнаруживает ответы на все интересующие его вопросы, то сакральные символы предстают в ней своего рода «заголовками» и самими «буквами».
В научной, философской и религиоведческой литературе, посвященной осмыслению природы символа, его семантики и роли в структурах сакрального мышления, существует достаточно разработанная типология, структурирующая МС исходя из его функционального, семантического или онтологического значения. Методологический подход символически-образного априоризма, примененный Г.Д.Гачевым [Гачев. 2004г.] при обращении к текстам западно-европейской философии, и, в частности, по отношению к работам И.Канта, представляется нам достаточно перспективным методом и при изучении мистических доктрин индуистского Тантризма в их отвлеченно-теоретическом и символическом измерениях.
Функциональное значение МС раскрывается, по мнению М.В.Яковлевой, в следующих проявлениях: 1) в возможности бесконечного раскрытия смысла в процессе соотнесения с собственной предметностью; 2) в способности устанавливать коммуникацию и формировать сообщество посвященных, т.е. субъектов, находящихся в поле действия и относительной понятности символа, в процессе толкования; 3) в многозначности и способности обнаруживать доступный посвященным скрытый уровень понимания; 4) в тенденции восхождения от «частей» к действительному и предполагаемому целому [Яковлева. 2009г. 86].
Иными словами, мистический символ есть особая, одновременно и априорная, и условно-конвенциональная, а отчасти, умопостигаемая и воображаемая реальность, опосредующая взаимоотношение познающего субъекта с познаваемым объектом.
В контексте эзотерической гносеологии наиболее удачный термин, который может быть применен к концепту МС, это «траект» — термин, впервые примененный французским структуралистом Дюраном [Durand. 1964г.] по отношению к символическим структурам воображаемого. Рассматривая эзотерический способ философствования на примере текстов индуистской Тантры, мы можем обнаружить, что символические модели активно применяются в них по отношению к философско-понятийному аппарату традиционных даршан. Наше понимание большинства философских концептов традиционных даршан в контексте индуистской мистической традиции исходит из того, что рассматривать их необходимо как полисемантические комплексы символов, реконструируемых в зависимости от их смыслового, содержательного, контекстуального, и т.п. окружения.
В качестве наиболее репрезентативного примера подобного подхода, нами взят текст «Каула-Упанишады» (КУ), с комментарием Бхаскарараи, крупнейшего представителя тантрической южноиндийской школы Шри-Видья, впервые опубликованный в 1922г. Артуром Авалоном. В этом анонимном тексте, относящемся к тантрической традиции Кула, наиболее ярко проявилась многовариантность мистического символического текста, которому «тесно» как в рамках ортодоксии, так и гетеродоксии. Он стремится к снятию этих рамок, к утверждению себя в качестве универсального, всеохватного символического и практического Знания.
Текст КУ представляет собой произведение в жанре тантрической упанишады, написанное в сжатой прозаической манере, напоминающей по форме сутры… В парадоксальном языке КУ, безусловно, со всей отчетливостью проявляется мистический антиномизм Тантры, в своем тотальном отрицании проявляющий не менее тотальное утверждение».

(Ерченков О.Н. «Каула-Упанишада»: мистический опыт и мистическое знание.
// Сборник материалов Третьей международной научной конференции.
(г.Владимир.) / Под ред. С.В.Пахомова. СПб. РХГА. 2010г. С. 260-270)

В 2009г. в ежегодном выпуске Института Восточных Рукописей РАН можно найти исследование О.Н.Ерченкова (см. Ерченков О.Н. Феноменологические модели и символы абсолютного сознания в религиозно-мистической литературе Кашмирского Шиваизма. // Публикации Института Восточных Рукописей (ИВР РАН). СПб. 2009г.).

«В системе традиционного индийского теоретического умозрения не сложилось единой теории символа, или некого аналога современной западной семиотики, которая могла быть выражена в виде специальной философской дисциплины (шастра). Тем не менее, понятие символа, безусловно, было знакомо всем без исключения индийским мыслителям, включая авторов философских текстов Кашмирского Шиваизма (КШ, Трика, Трика-Шасана, Пратьябхиджня).
В терминологическом аппарате различных индийских философских систем существовало достаточно много понятий, которые можно было бы с определенной долей уверенности трактовать как «символ», или нечто близкое по его значению: самкета, виграха, линга, лакшана, парибхаша, самджна, шакти — вот далеко не полный перечень подобных терминов.
Как теоретическая дисциплина, индийская симвология и философская семантика активно развивалась в рамках философии языка и логики, хотя, безусловно, ее практическое применение, связанное с религиозно-мистической прагматикой простирается гораздо шире абстрактных схоластических рассуждений о природе и взаимосвязи обозначаемого и обозначающего. Если Л.Витгнштейн утверждал, что «мышление во многом символический процесс», то для мыслителей КШ, не только мышление, но само бытие имеет символическую природу.
Центральной темой рефлексии в религиозно-мистической философии Кашмирского Шиваизма (КШ, Трика, Трика-Шасана, Пратьябхиджня) является Абсолютное Сознание.
Сказанное может показаться банальностью. По сути, какая идеалистическая философия Индии не ставит на центральное место своей рефлексии сознание? Однако, при ближайшем рассмотрении текстов КШ обнаруживается их самобытное и, во многом, уникальное положение по сравнению с аналогичными идеалистическими учениями Адвайта-Веданты или Буддизма Махаяны.
Попытки произвести типологический анализ базовых архетипических символов Сознания предпринимались в работах К. Юнга и его учеников в рамках школы глубинной психологии. На основании клинических материалов по изучению измененных состояний сознания и анализа многочисленных инициатических текстов относящихся к разным мистическим традициям последователь К.Юнга Р.Ассанждоли в своей программной статье «Символы надличных переживаний» выделил четырнадцать типов символов трансперсонального опыта это:
1. Обращение внутрь (интроверсия),
2. Спуск – Нисхождение,
3. Подъем – Восхождение,
4. Расширение – Распространение,
5. Пробуждение,
6. Свет – Озарение,
7. Огонь,
8. Развитие,
9. Усиление — Возрастание,
10. Любовь,
11.Путь – Странствие,
12. Превращение – Преобразование,
13. Возрождение – Обновление,
14. Освобождение.
С определенными оговорками можно констатировать, что в символической системе КШ присутствуют все эти 14 типов символов. В качестве подтверждения данного тезиса достаточно обратится к третьей и четвертым главам «Сваччханда-Тантры» (Св.Т.) — одного из авторитетнейших священны текстов КШ, относящихся к канону недвойственных Бхайрава-Агам.
В нашем небольшом исследовании мы попытаемся произвести краткий обзор основных символических моделей Абсолютного Сознания с целью выработки приемлемого метода структурной типологизаци философской системы КШ, как системы, мистической по преимуществу. В нашей попытке типологизации мистической символики КШ, мы исходим из следующих посылок:
а.) В целом, следуя теории структурного полиморфизма, предложенной Е.А.Островской и В.И.Рудым, мы считаем необходимым при описании философско-мистической системы КШ расширить ее полиморфную структуру, состоящую из доктринального, логико-дискурсивного и психотехнического уровней, путем введения двух дополнительных контекстуальных слоев. Два этих слоя — символический и ритуальный.
б.) Под символическим контекстом КШ мы будем подразумевать сложную систему символов, во всем их семантическом и функциональном многообразии, а также систему «кодового языка» для выражения этих символов. Следует учитывать также и ритуальный контекст, который является важным звеном, связующим доктринальный, и психотехнический уровни в рамках полиморфной религиозно-мистической системы, к которой относится КШ. Перефразировав известную максиму, можно сказать, что ритуал — это «богословие, выраженное в жесте». Сакральный символ в КШ обладает по преимуществу, примордиальной и априорной, а не конвенциональной природой. Этим обуславливается его полисемантическое многообразие и многофункциональность.
в.) Оперирование с развитой системой многомерных символов, философская рефлексия относительно них, и связанные с ними психотехники с последующей ретрансляцией, через институт духовного наставничества (гуру парампара, сампрадайя, амнайя) отличают институализированную систему индийской религиозно-мистической философии от индивидуального и спорадического мистического опыта, могущего проявится у каждого конкретного человека, вне зависимости от религиозно-культурного контекста. При таком подходе частично снимается проблема субъективности в описании мистического опыта, прежде всего опыта онтофании (раскрытия бытия), как наиболее ценного в экзистенциальном смысле, и сам он становится если не полностью, то по крайне мере, частично доступен описанию и передаче.
г.) Символ в КШ — есть многомерный знак, система знаков, а также система феноменологических категорий и универсалий с максимально расширенным семантическим полем, репрезентирующим архетипическую идею высшей реальности (Парамашива, Парамартха и т.д.). Предполагается, что на высших стадиях созерцания подобных символов, сознание адепта облекается в них, становясь тождественным с их Прообразом — Высшей Реальностью в акте «онтологического соприкосновения» (П.Флоренский), выраженного в мистическом опыте «Самоузнавания» (Пратьябхиджня). В терминологии КШ этот опыт именуется также «вхождением» (правеша). Главной оперативной целью, органически присущей созерцанию мистических символов, является попытка разомкнуть эмпирическое индивидуальное сознание, включив в нем механизм необусловленной интеллектуальной интуиции, схватывающей прямым видением сверх-рассудочного восприятия любую вещь в ее холистической целостности, а собственное «Я» увидеть как бесконечность, совпадающее с высшим онтологическим «Я». Типологически близки символическим моделям КШ буддийские учения Махамудры (т.е. учения о «Великом Символе») и Калачакры. Степень взаимного влияния упомянутых систем — тема отдельного большого исследования, которое, насколько нам известно, еще не предпринималось.
д.) Символический контекст полиморфной структуры КШ является главным цементирующим элементом, сводящим ее в единое целое. Например, при созерцании такого важного символа как жизненное дыхание «прана», он может созерцаться на всех структурных уровнях философско-мистической системы: как деифецированное проявление Высшей Реальности, как психосоматический аспект Бытия, как специальная психотехника, связанная с созерцанием процесса вдоха и выдоха, как ритуальная практика в контексте богопочитания и т.д…<…>.
Попытаемся выделить в первом приближении группы наиболее важных символов:
1. Символы макро- и микрокосма. В силу присущего КШ представления об онтологическом единстве макро- и микрокосма, космогонические символы — такие как система манифестации 36 таттв, иерархия 118 миров (бхувана) и т.п. а также световая и фонематическая манифестация Абсолюта — являются так же и символами, описывающими структуру индивидуального сознания и имеют четкую и глубоко прослеживаемую взаимосвязь с агрегатными состояния сознания, которая далее будет рассмотрена подробно…
2. Символы познания и субъектно-объектных отношений. К ним можно отнести триаду образов солнца, луны и огня, символизирующих познающий субъект (праматр), познаваемый объект (прамея) и процесс познания (прамана)…
3. Символы специального кодового языка, ритуальных, философских и технических терминов являются важным символическим комплексом, по которому опознается КШ как мистическая религиозно-философская система. Многозначность содержания этих символов обуславливает использование особой терминологии и языка, отличающихся от аналогичных терминов и понятий, используемых в ортодоксальных религиозно-философских системах…
4. Символы методов реализации высшего «Я» и инициации. В системе КШ на основе его базовых доктринальных текстов — «Шива-Сутры» и многочисленных Тантр, было выделено четыре метода (упая) реализации адептом своего высшего «Я». Помимо психотехнического и ритуального выражения эти четыре метода означают четыре возможные онто-гноселогические позиции познающего субъекта, доктринально которым соответствуют позиции абсолютного монизма, ограниченного монизма (монодуализма), и условного плюралистического реализма…
6. Инструментальные и иконографические символы: мандалы, янтры, и т.п…
Подводя итоги нашего небольшого исследования, мы можем сделать несколько предварительных выводов.
1. Мистический символ в религиозно-философской системе КШ является не столько конвенциональным знаком, указывающим на высшую реальность, сколько феноменологическим проявлением самой высшей реальности.
2. Структура мистического символа представляет собой модель абсолютного сознания на всех уровнях своего бытия: космогоническом, познающем, когнитивном, сотериологическом.
3. Символический контекст связует полиморфную религиозно-мистическую систему КШ в единое целое, «оживляя» ее, также как и абсолютное сознание связует все сферы феноменального и ноуменального бытия в качестве своего сущностного содержания».

* * *