Статья 4.0. Востоковедение, Индология и Тантрология в России. (ч.1).

продолжение

«Индуистская Тантра (Тантризм) систематически исследуется почти сто лет. Много это или мало? С учётом того, что гуманитарная наука в XX в. развивалась очень интенсивно — это, наверное, большой срок. Тем не менее, несмотря на то, что учёные продвинулись в изучении Тантры достаточно далеко, — как на Западе, так и в самой Индии, — до сих пор в данной области остаётся множество белых пятен. Характерно, что вплоть до 1960-х гг. изучение собственно Тантры (включая и изучение буддийской Тантры) не формировало — по крайней мере, на Западе, — отдельной научной дисциплины.
Уже в самом начале развития Индологии — в её английском варианте — появляются спорадические упоминания о Тантре. В 1788 г. в первый том «Азиатских исследований» (Asiatic Researches) Уильяма Джонса была включена статья Гердхана Каула «О санскритской литературе индусов». В этой небольшой статье, занимающей всего десять страниц, в разделе «Веды» говорится о «многочисленных тантрах, мантрах, агамах и нигамах, шастрах, которые состоят из заклинаний». Знаком был с существованием Тантрической Традиции и такой крупный английский индолог, как Генри Кольбрук (1765-1837), который участвовал в собирании некоторых тантрических манускриптов для библиотеки британского Министерства по делам Индии (India Office). Возможно, именно этот учёный и положил начало негативному восприятию феномена Тантры. Отмечая наличие двух течений в «школе» шактов (т.е. в Тантризме), он писал, что «путь правой руки — это благопристойный путь, тогда как путь левой руки — неблагопристойный, состоящий в «разнузданных пьяных оргиях с участием женщин <…> В большинстве областей Индии они справедливо отвергаются <…> Путь левой руки основывается на Тантрах, которые по этой причине недостойны уважения». Подобные реплики из уст авторитетного учёного имели немаловажные последствия. Он задал всем последующим поколениям индологов вектор отношения к этому предмету, «научил» смотреть на Тантру свысока, не утруждая себя необходимостью более пристального ознакомления с источниками. Чаще всего востоковеды Тантру просто игнорировали. Примечательно, что хотя Кольбрук подверг остракизму только «путь левой руки» (т.е. Вамачару, Каула-Дхарму как таковую), а не «путь правой руки», или Дакшиначару, в дальнейшем Тантра понималась почти исключительно под «леворуким» углом зрения, и исследований Дакшиначары, хотя текстов было предостаточно, также не проводилось.
С другой стороны, помимо академически-высокомерного отношения к данному предмету со стороны европейских учёных, определённое влияние на её восприятие оказывали и неспециалисты, непосредственно сталкивавшиеся с Тантрой — например, христианские миссионеры. Так, ещё в конце XVIII в. французский католический миссионер, аббат Дюбуа с отвращением писал об обряде «шакти», свидетелем которого ему довелось стать в одной из южноиндийских деревень. Этот «обряд», видимо, на популярном уровне воспроизводил некоторые тайные практики вамачаринов. Жители деревни забывали кастовые предписания, предавались безудержному разгулу, распущенности, пьянству.
Судя по всему, неплохо был осведомлён о наличии Тантры и индолог Хорес Хейман Уилсон (1789-1860), писавший о том, что тантристы говорят о своей традиции как о «Пятой Веде, приписывая ей равную древность <…> Тантра появилась в первые столетия христианской эры на основе культа женского принципа, практиках йоги и чтении мантр <…> Тантры имеют сильное влияние на верования и практики народа». Впрочем, высокомерный тон присущ и ему.
Пожалуй, среди всех английских индологов до-авалоновской (об А.Авалоне см. ниже) эпохи наиболее глубоко познакомился с предметом Моньер Моньер-Уильямс (1819-1899), который в своих произведениях неоднократно упоминает и рассматривает феномен Тантризма (в его глазах — Шактизма). Некоторые его выкладки выглядят удачными: так, он датирует появление первых Тантр VI-VII вв., что, в принципе, согласуется с современными данными. Но и этот автор, вполне в духе своего викторианского времени, воспринимает культ шактов в терминах «вырождения».
Если английские индологи хоть и негативно, но все-таки упоминали Тантру, то индологи немецкие той эпохи напрочь игнорировали это явление. Ни Альбрехт Вебер, ни Генрих Якоби, ни Людерс, ни Бётлингк, а также Гельднер, Йолли и другие знаменитые специалисты ничего не пишут о Тантризме. В ту же эпоху публиковалась известная академическая серия — Sacred Books of the East, издававшаяся Фридрихом Максом Мюллером (1823-1900). Характерно, что среди пятидесяти томов этой серии, выпущенных с 1867 по 1895гг., нет ни одной тантры. Отчасти этому отсутствию есть своё обоснование: тантрические рукописи к тому времени ещё только начинают собираться и классифицироваться.
Одним из первых систематизаторов тантрических текстов был прибывший в Индию ещё в 1782г. полковник Маккензи, который затем проработал в Ост-Индской компании в Мадрасе долгие десятилетия. Он собирал рукописи и заносил в каталог некоторые тантрические произведения, снабжая их кратким описанием содержания — кстати, без презрительных замечаний. С 1871г. систематически занимался собиранием рукописей — в том числе и тантрических — индийский учёный Ранджендралал Митра, регулярно издавая свои Notices of Sanscrit Manuscripts; всего ему удалось собрать более 300 тантрических манускриптов, включая буддийские. При этом сам он не слишком жаловал последователей Тантры, считая их «развратными пьянчугами». Впрочем, традиция негативного восприятия Тантризма индийскими пандитами основывается на иных положениях, чем у их академических коллег из стран Запада. Если «извращённость» Тантры отталкивала респектабельных западных профессоров из-за того, что те были воспитаны на буржуазно-либеральных ценностях и христианских идеях, то индуистские учёные соотносили Тантру с «ортодоксальным» Индуизмом и видели в ней «своенравный отросток социальной и этической основы Санатана-Дхармы».
В 1894г. два профессора-санскритолога — Эрнст Виндиш из Лейпцигского университета и Юлиус Эггелинг из Эдинбургского университета — опубликовали на Санскрите часть своего «Каталога санскритских рукописей в библиотеке Министерства по делам Индии» (Catalogue of the Sanscrit Manuscripts in the Library of the India Office), в котором упоминалась и тантрическая литература. В самой Индии после смерти Р.Митры в 1891г. его дело по собиранию и классификации рукописей продолжил почётный секретарь Азиатского общества Бенгалии Харапрасад Шастри. С 1900г. появляются очередные Notices («Сообщения»), уже под его редакцией, в которых содержится немало упоминаний о тантрической литературе, равно как и кратких, выдержанных в нейтральном духе, обзоров различных тантрических манускриптов.
Уже с конца XIX в. начинают появляются издания тантрических текстов, а с начала XX в. — и их переводы. В 1900г. Манматха Натх Датт публикует английский перевод одной из авторитетнейших поздних Тантр — «Маханирваны», сопроводив его вступительной статьёй, отмеченной симпатией к предмету, что тогда было нечастым явлением; впоследствии этот перевод, да и само издание было подвергнуто обоснованной критике за сравнительно низкий уровень. В 1904-1906гг. Аийяр в своей «Сиддханта-дипике» публикует английский перевод одиннадцати первых глав раздела джняна-пада «Мригендра-Агамы».
В 1900г. миссионер из шотландской «Свободной церкви» К.С.Макдональд стал собирать материал по Тантризму с целью его критического освещения. Эта работа была прервана в 1903г. в связи со смертью их инициатора, однако собрание тантрических рукописей, известное как «Рукописи Макдональда», не исчезло и оказалось в распоряжении индолога Дж.Фаркхара.
Подлинный прорыв в изучении индуистской Тантры связан с именем английского юриста, адвоката из Верховного суда в Калькутте, сэра Джона Вудроффа (1865-1936). Несмотря на то, что профессиональная деятельность этого человека лежала совершенно в иной плоскости, она не препятствовала ему увлечённо заниматься тантрическими штудиями. При этом его нетипичное для академического учёного поведение, позволившее ему отбросить привычное для тогдашних британцев снисходительно-равнодушное отношение ко «всему индийскому», равно как и вся его неангажированность (граничившая с маргинальностью) в тогдашней науке, помогли ему глубже вникнуть в то, что долгое время было предметом непонимания и осуждения. «Вудрофф стал первым ниспровергателем нравов, когда, облачась в традиционную индийскую одежду, внимал наставлениям и легендам у ног сведущих в Тантризме пандитов».
Собственно, именно Вудрофф и инициировал появление Тантрологии как отдельной, специфической области исследований. Её начало было положено изданием в 1913г. в серии Tantric Texts (также начатой Вудроффом) английского перевода все той же «Маханирвана-Тантры», впрочем, выполненного более качественно, чем раньше. Впоследствии в этой серии, руководимой Вудроффом, вплоть до 1933г. вышло семнадцать томов, среди которых были как сами Тантры (и переводы, и издания), так и монографические их исследования. Кроме того, Вудрофф издавал и собственные произведения, среди которых стоит отметить такие, как «Шакти и шакта», «Гирлянда букв». Большинство произведений, к изданию которых был причастен Д.Вудрофф, появилось под псевдонимом Артур Авалон. Дело в том, что Вудрофф привлекал к сотрудничеству ряд индийских учёных, и не все из них хотели называть свои имена. Как сейчас считается, одним из тех, кто формировал личность Артура Авалона, был сотрудник Вудроффа Атал Бехари Гхош, который, собственно, и переводил санскритские тексты, затем использовавшиеся самим Вудроффом.
Конечно, сочинения Вудроффа-Авалона далеко не во всем соответствуют требованиям, предъявляемым современной наукой. В них отчётливо сквозит пропагандистский пафос, обусловленный необходимостью защитить предмет своих изысканий от нападок и непонимания. Автор далеко не всегда бывает аккуратным в обращении с источниками и цитатами, ему не хватает здоровой критичности, обоснованности в суждениях. Некоторые позднейшие исследователи считают, что его книги написаны плохо. Кроме названных, в них есть и другие недочёты; однако, как бы то ни было, заслуги Вудроффа в становлении и развитии новой отрасли индологического (по преимуществу) знания очень велики. Фактически именно он ввёл феномен Тантры в научный оборот. Благодаря ему заинтересованный европейский читатель получил материал, который позволял изменить сложившиеся стереотипы. При этом Джон Вудрофф не просто информировал о Тантре, но и показывал её ценность, её глубокую укоризненность во всей индийской духовной культуре, и даже её… ортодоксальность: он полагал, что учение Тантры напрямую вытекает из ведического знания. Закономерно, что в 1950-е гг. Вудрофф был признан величайшим европейским учёным, писавшим на темы Тантризма. Сам Вудрофф отрицал, что получил посвящение в тантрические практики, его искренняя симпатия к Тантре несомненна, что было совершенно удивительно для той эпохи.
Однако Вудрофф не мог «с ходу» уничтожить предвзятое отношение к Тантре. Хотя он изрядно поколебал устоявшиеся представления, они, тем не менее, продолжали существовать. Вот что писал, например, такой известный автор, как Чарльз Элиот: «Шактизм и Тантризм (автор цитаты разводит данные понятия — С.П.) собирают и подчёркивают все то, что является поверхностным, тривиальным и даже скверным в индийской религии, пренебрегая её высокими сторонами». Религиовед Кис Болле, говоря об отношении к Тантризму «официальной» науки, иронически заметил: «можно составить целую антологию высказываний серьёзных учёных, которые презрительно относились к изучению Тантризма <…> Учёные, видимо, были шокированы повышенным вниманием к женскому началу, которое не вязалось с их величественными понятиями о восточных идеалистических системах». Это академическое высокомерие, а в лучшем случае — игнорирование, основанное на незнании предмета, встречается и в наши дни.
Тем не менее, постепенно благодаря Д.Вудроффу на Западе меняется отношение к Тантризму, становится очевидным, что писать о нем огульно, без знания его литературы, просто невозможно. Это понимал и известный индолог Мориц Винтерниц, который в свою «Историю индийской литературы» (1920-е гг.) включил небольшой очерк и о тантрической литературе, признав, что до Вудроффа о Тантре судили без понимания сути дела. Неплохим для своего времени введением в идеи и литературу Тантризма была и работа Дж. Фаркхара «Об индийской религиозной литературе».
В целом авторов, обращавшихся к Тантре как теме для изучения в пост-авалоновский период (примерно с 1930-х гг.), можно условно разделить на две большие группы. Первые предпринимали исследования Тантры как отдельной, самостоятельной дисциплины. Вторые же затрагивали это явление в контексте иных, более широких исследований. В полном смысле Тантрологию развивали именно представители первой группы. В течение нескольких десятилетий среди них доминировали индийские (в основном — бенгальские) исследователи. Наибольший вклад в тантрические штудии внесли такие авторы, как П.Ч.Багчи, Ш.Дасгупта, Г.Кавирадж, Ч.Чакраварти, С.Банерджи, Д.Н.Бос и Х.Хальдар, Н.Н.Бхаттачарья, В.В.Двиведи и некоторые другие. Не случайно одним из важнейших центров изучения Тантры на территории Индии становится Калькутта, столица Бенгалии.
На Западе же, несмотря на революционные для своего времени работы Дж.Вудроффа, среди учёных долгое время не появлялось крупных специалистов в данной области. Отдельные пассажи о Тантре, сделанные в русле широких исследований, да ряд статей, включая словарные — таковым было положение Тантрологии в 1920-1950-х гг. в западных странах. Характерно, что свой труд по Шактизму Э.Пейн издаёт в Калькутте. Только с 1960-х гг. положение начинает меняться, возможно, под влиянием индийских коллег; но в ещё большей степени сыграло свою роль изменение общественного отношения к Тантре, происшедшее в результате так называемой «сексуальной революции». На самом деле это «возвышение» Тантры сыграло с ней плохую шутку: в массовом сознании она прочно соединилась с идеей космических, неземных наслаждений сексуального характера. Появляется ряд «тантрологических» работ, в которых сексуальность излишне выпячена. В результате каждая более или менее серьёзная работа по Тантре должна была (и это происходит до сих пор) начинаться с опровержения этих ложных представлений. Тантрологам постоянно приходилось говорить, что Тантризм — не руководство по получению чувственных удовольствий, не учебник по Кама-Шастре, а серьёзная духовная дисциплина, работающая с потоками энергии и стремящаяся преодолеть обусловленность земного существования. Сексуальные практики занимают незначительную часть от совокупности всех тантрических практик.
В результате парадоксальное положение Тантры во многом сохраняется. Несмотря на то, что слово «тантра» у всех на слуху, что многие её «знают», по существу, Тантра продолжает оставаться слабоизученным явлением. Тот же Фойерштайн отмечает, что, в отличие от буддийской Тантры (Ваджраяна), — исследователи которой, кстати, вовсе не спешат влиться в ряды тантрологов, — индуистская Тантра все ещё относительно плохо исследована.
Впрочем, с 1960-х гг. на Западе появилось немало добротных, качественных изданий, среди которых следует отметить следующие. Это, безусловно, труд Агехананды Бхарати (Леопольда Фишера) «Тантрическая Традиция», выдержавший уже несколько переизданий. В 1979г. появляется лучший на сегодняшний день обобщающий труд по индуистской Тантре, написанный тремя авторами — С.Гуптой, Д. ван Хоэнсом и Т.Гудриааном. Важен также вклад в Тантрологию А.Сандерсона, А.Паду, Дж.Фойерштайна, Д.Р.Брукса. Определенную ценность представляют также сочинения П.Фейга, П.Потта, У.Бин, Дж. Хартцелла и некоторых других. Немало тантрических текстов издается, переводится и анализируется на довольно высоком уровне.
Вторая группа авторов, как уже говорилось выше, обращается к Тантре в русле своих исследований в различных областях. Посколько феномен Тантризма чрезвычайно многопланов, ему удалось затронуть своим влиянием многие сферы индийской культуры. Поэтому некоторые авторы, изучая индийские или иные традиции, не могут обойтись без привлечения тантрического материала. Так, П.В.Кане обращался к Тантризму при написании своего капитального труда по дхармашастрам; исследовали Тантру также: М.Элиаде (в контексте изучения Йоги); Ю.Эвола (метафизика и традиция); С.Радхакришнан, Д.Борсани, Т.Бернард и Г.Циммер (индийская философия в целом); К.Болле (Тантра и философия Шри Ауробиндо), Д.Чаттопадхьяя (Локаята), П.Ч.Рай (алхимия и химия), К.Датт («индийская духовность»), С.Крамриш (храмовое искусство), и многие другие авторы. Хотя эти исследования и нельзя назвать в полной степени тантрологическими, многие идеи и методики, которые привнесли их авторы, работавшие в самых разных областях, оказались весьма ценны и полезны.
Авторы, обращавшиеся к теме индуистского Тантризма, по-разному представляют предмет своего исследования. В целом здесь опять можно выделить два подхода. Согласно первому, наиболее распространенному, индуистская Тантра рассматривается скорее в контексте Индуизма, чем в связи с иными индийскими религиями. Но все активнее развивается способ (восходящий еще к Вудроффу) воспринимать Тантру как феномен, общий и для Буддизма, и для Индуизма; при этом подходе оказывается, что Тантра происходит из неких архаичных источников, находившихся вне магистральных индийских учений (такой идеи придерживались, в частности, Ш.Дасгупта, М.Элиаде, А.Бхарати, Д.Хартцелл и другие).
В 1980-1990-х гг. исследования Тантризма уже вполне вписываются в круг академических тем западной науки, доклады по Тантризму регулярно читаются на различных конгрессах индологов. Не так давно, 13-18 июля 2003г. в Хельсинки прошла Двенадцатая всемирная санскритологическая конференция, на котором Тантризму была отведена целая секция («Тантры и Агамы»); в ходе работы этой секции было заслушано 10 докладов.
С развитием виртуального информационного пространства появилась возможность распространять сведения по Тантре и в сети Интернет. Немало различных сайтов посвящено Тантризму… <…>.
Ситуация же с тантрологическими исследованиями в нашей стране (собственно, как и на всем постсоветском пространстве) просто удручающая. Конечно, нельзя сказать, что в целом Российская Индология находится на подъёме, однако даже на этом фоне относительно слабого развития Тантрология как отдельная дисциплина отсутствует начисто. В дореволюционное время в России не предпринимались какие-либо исследования в этой области. Период советского строя также не сказался положительно в этом отношении, поскольку существовала явная тенденция изучать Индию под углом социально-экономических и «классовых» отношений. Только в немногочисленных статьях освещались отдельные аспекты Тантризма. Определённую активность в этом направлении проявлял разве что А.М.Пятигорский. Казалось бы, в постперестроечное время, с крушением прежних идеологических стандартов, можно было ожидать всплеска интереса к этому любопытному феномену индийской духовности. Однако и после 1985г. положение в этой сфере изменилось мало, и Тантризм, за исключением нескольких статей в отечественных академических журналах или сборниках, а также представленный в ряде словарей либо бегло упомянутый в разных книгах по Индуизму, остаётся предметом, почти не привлекающим к себе научного интереса. Фактически, любой отечественный исследователь, приступающий сейчас к изучению тантры, оказывается в положении первооткрывателя, и любая серьёзная работа в этой области становится пионерской. На фоне равнодушия отечественных индологов к проблематике Тантры эта «маргинальная» область отдана на откуп тем, кто не занимается профессионально наукой».

(Пахомов С.В. Становление Тантрологии. Ж. «Религиоведение».
2004. №3. С. 48–57. Сайт www.indcultur.narod.ru.)

«Европейцы узнали о Тантре вскоре после того, как им удалось найти путь к «стране чудес» — Индии. Для христианских миссионеров все религии, кроме их собственной, были «язычеством» и «грубым идолопоклонством». Индуизм, национальная религия большей части населения Индостана, был без колебаний зачислен христианами в число «языческих» религий: христианских богословов не интересовала индийская философия, психология, лингвистика и другие науки, облеченные в покров комментариев на «Библию Индуизма» — священные Веды. Но особенным нападкам и порицанию было подвергнуто учение Тантры, которому следовали не только многие индуисты в Индии, но и буддисты Китая, Тибета, Японии и других стран.
Тантрическое учение именовали «смесью Бахуса и Дон-Жуана», не религией, а «скоплением отвратительного», учением «далеким от бога», а ритуалы Тантры — «бессмысленным сумасбродством», «цинизмом», «низменным и грязным», а последователей Тантры называли распущенными людьми «с больным воображением», которые «посещают храмы не для молитвы, а для удовлетворения своих безнравственных потребностей». Даже такой крупный ученый, как Уоддел, исследовавший религии Тибета, Непала, Сиккима, Бутана и пригималайской Индии, объявил Тантризм «служением дьяволу», а последователей Падмасамбхавы, «отца» буддийского Тантризма, — «врагами рода человеческого».
И действительно, на первый взгляд эти бранные эпитеты кажутся справедливыми. Главное божество, которому поклоняются последователи Тантры, Шива, предстает в облике многорукого, многоликого существа, голова которого зачастую увенчана рогами, — «истинный дьявол» в глазах правоверного христианина. Супруга Шивы изображается в виде страшной богини в ожерелье из черепов. Чтобы умилостивить ее, вплоть до XX в. в отдельных районах Индостана практиковались человеческие жертвоприношения. Заклинания и обряды Тантры напоминают «черную мессу» и другие подобные ритуалы, посвященные дьяволу, — в них фигурируют чаши из черепов, человеческие кости, кладбище, бычий навоз, мясо ястреба и т.п. Главный тантрический обряд состоит в том, что верующие выпивают пиво, вкушают мясо, рыбу, поджаренные зерна… и вступают в половое общение с женщинами, с помощью чего стремятся вступить в «единение с богом».
Казалось бы, обвинение в «безнравственности», в «бессмысленности» и «служении дьяволу», бросаемые христианами в адрес Тантры, справедливы, ибо они подтверждаются фактами. Но не будем торопиться с выводами — таково было суждение первых серьезных исследователей древних культур Индостана.
Конечно, в Тантризме есть и элементы примитивной черной магии, и чувственные обряды. Но, вместе с тем, Тантра является вместилищем глубокого философского учения, впитавшего в себя достижения философской мысли Индии. Причем не простой теории, но и практических средств, системы тренинга, как физического, так и психического, являющегося одной из разновидностей Йоги. Обвинить в бессмысленности можно любой ритуал, если, не вникая в его внутреннюю, символическую сущность, рассматривать только внешнюю сторону, а не его «знаковую» суть (точно так же, как можно назвать бессмысленной речь на языке, которого мы не понимаем). Сущность же многих обрядов других религий, в том числе и Христианства, такова, что их так же можно обвинить в «безнравственности», как обвиняли в ней учение Тантры. Например, вкушение «тела Христова» во время причастия является «богопоеданием», а так как Иисус явился на землю во плоти, то, следовательно, обряд этот — «людоедский» и т.д.
Научное изучение религии исходит от того, что нельзя делить различные верования и обряды народов на «нравственные» и «безнравственные», «истинные» и «ложные», «осмысленные» и «бессмысленные». Науку интересует сущность религии, ее корни, ее общественные, социальные функции, связь ее с мировоззрением и культурой людей. Вот почему ученые, исследующие Тантризм, главную свою задачу видят в том, чтобы «расшифровать», распутать сложнейший клубок самых разнообразных явлений, самых разных народов (от коренных обитателей Южной Индии до жителей Сибири), самых разных эпох (от матриархата до XX в.), в который сплелось учение Тантры.
Большинство религий мира знает своих мифических (и не мифических) творцов: у христиан это Христос, у мусульман — Магомет, у буддистов — Будда, у огнепоклонников — Зороастр или Заратуштра. Тантрические тексты, согласно верованиям индуистов, написаны великим богом Шивой, а ряд буддистов приписывают основные положения Тантры Будде-Шакьямуни. «Священным» писанием индуистов являются Веды, состоящие из четырех книг. Тантристы утверждают, что их писание — это «Пятая Веда». Сила четырех Вед ослабела. И тогда милостивый Шива дал людям для спасения «Пятую Веду» — тексты Тантры.
Наука, естественно, не могла удовлетвориться таким объяснением. Индологи начали свои изыскания, а вслед за ними родились горячие споры о возрасте текстов, которые признаются тантристами «священными». В одном из этих текстов говорится об «английском народе», который «родится в Лондоне». Казалось бы, все ясно: возраст Тантр невелик, ибо упоминание об англичанах вряд ли появилось ранее XVIII в. Но так ли это? Обратившись к сочинениям древнеиндийских философов и ученых, живших в I тыс. н.э., исследователи нашли там упоминания о Тантре. О ней же говорится и в великом эпосе — «Махабхарата». Это привело к выводу о том, что возраст текстов Тантры — минимум два тысячелетия. Фраза же об «английском народе» могла быть позднейшей вставкой (история религии дает огромное число примеров таких более поздних вставок в древние тексты).
Древнейшая из книг Вед, Ригведа, датируется большинством современных ученых серединой II тыс. до н.э. Казалось бы, вопрос о времени создания писаний Тантры в какой-то степени ясен: «Пятая Веда» появилась много столетий спустя после создания древнейшей из книг Вед. Но сенсационные открытия археологов в долине Инда заставили коренным образом пересмотреть взгляд на Тантру, впрочем, также, как и на происхождение всей индийской культуры.
Еще каких-нибудь полвека назад считалось непреложной истиной то, что до прихода в Индостан воинственных племен «арьев» (о котором и повествует Ригведа) здесь жили племена, стоявшие на очень низком уровне развития. Фашистские «ученые» пытались даже строить на этом основании теории, согласно которым именно «арийская раса» является основательницей государственности и цивилизаций на нашей планете. Между тем легендарные «арьи» Ригведы совершенно не соответствовали облику «истинных арийцев»: были темноволосы, смуглокожи и по облику, и по языку стояли ближе к современным цыганам, чем к германцам, выдаваемым за «истинных арийцев». Однако раскопки в долине Инда в 20-30-х годах XX в. (справедливо называемые «самым крупным археологическим открытием столетия») показали, что уже за две тысячи лет до вторжения племен «арьев» в Индостан здесь существовала развитая цивилизация, которая, вместе с египетской и шумерской (в долине Тигра и Евфрата), может считаться самой древней на нашей планете.
Просто поразительно, какой высокий для того времени уровень имела эта цивилизация. Уже в те далекие от нас годы здесь занимались судостроением, гончарным производством, выращивали пшеницу, ячмень, хлопок, сумели приручить слонов и горбатого индийского быка — зебу. А сколько замечательных изобретений было сделано в ту пору! Как не удивляться тому, что в этом древнейшем государстве велось планированное градостроительство, имелась система канализации. Все это было заимствовано позднее «арьями». И даже в религии и мифологии Индуизма, считавшихся ранее целиком и полностью созданием «арьев», оказались более древние, «протоиндийские» корни. И что, пожалуй, самое интересное — именно бог Шива, творец «Пятой Веды», был верховным божеством создателей Протоиндийской Цивилизации, и от них перешел в пантеон Индуизма; значит, Тантра древнее, чем самая древняя из ведических книг — Ригведа!
Несмотря на то, что европейцы столкнулись с Тантризмом около двух столетий назад, научное изучение текстов Тантры только-только начинается. И все-таки науке удалось установить «краеугольный камень» учения Тантры — им является понятие «шакти».
В этом понятии — ключ к тайнам Тантры, учение которой сочетает элементы высокой философии и наивной веры эпохи матриархата. Слово «шакти» трактуется как «сила», «энергия», «особая форма познания, желания и чувствования», «причина бытия». Именно Шакти создает и разрушает миры, творит эту видимую, чувственную Вселенную. Бог, будь это Шива, Вишну, Брахма или некий безликий бог вообще, ничто без Шакти, ибо не может быть ни осязаемым, ни видимым, ни постигаемым. И лишь благодаря Шакти, воплотившись в материю, форму, движение, он может проявиться в мире и стать, таким образом, доступным для постижения. Достигнув единения с богом, силой Шакти, человек сам обретает силу божества, отождествляется и сливается с ним, более того, он становится выше самого бога.
Большинство Тантр являются своего рода руководством для достижения этого могущества, сверхъестественных способностей, слияния с божеством и владычествования над ним. Тантрическая литература, как буддийская, так и индуистская, содержит огромное число описаний чудес. Что является в этих «чудесах» результатом обмана? Что можно объяснить с помощью внушения и коллективного гипноза? Что относится к обычным приемам религиозной литературы, повествующей о подвигах и «чудесах», совершаемых «святыми» разных религий? Наконец, имеется ли рациональное зерно в некоторых сведениях о «чудесных деяниях» тантрических сиддхи (ведь возможности человеческого организма, в том числе его способность обходиться без сна и пищи, далеко не изучены)? На все эти вопросы должны ответить исследования ученых, причем не только историков религии, но и физиологов.
Тантра указывает еще один путь единения с Богом, проявления Шакти. И именно он сделал Тантризм явлением одиозным, именно он отличает Тантрическую Йогу от других видов Йоги, от христианского подвижничества, «мусульманской Йоги» секты суффитов и других путей «достижения бога». Путь этот — в выполнении особого ритуала. Христианские, мусульманские и другие богословы основательно потрудились, доказывая главенство мужчины и «второсортность» женщины. Согласно Тантре, Шакти — это женское начало во Вселенной, Великая Мать, творческая энергия Мироздания. И самый быстрый, «молниеносный» путь достижения единства с высшим божеством, непосредственного с ним общения — это любовь, общение с земными женщинами, в которых воплощается Великая Мать.
На первый взгляд такая ритуальная практика кажется чем-то совершенно немотивированным, странным, не имеющим прецедентов. Однако это не так. Выдающийся советский этнограф Л.Штернберг в своей работе «Избранничество в религии» справедливо отмечал, что ритуал Шакти «при всем своем своеобразии отнюдь не исключительное явление: это только один из многих типов эволюции сексуального избранничества, эволюции, пережившей на своем долгом пути целый ряд стадий».
Тантра занимает особое место среди других религиозных учений и культов потому, что именно в древней Индии — и только в Индии — была создана наука о любви, которую с полным правом можно считать одним из самых важных компонентов религии и всей культуры в целом. «Нигде больше не находим мы столь развитой теории, которая с такой серьезностью подвергала бы изучению различные стороны половой жизни и считалась бы при этом неотделимой, общепризнанной частью науки в целом. Ни в одной стране никогда не говорилось так откровенно и открыто о половых вопросах, как в Древней Индии», — пишет индолог Отто Фиер. В то же время, по его словам, в Тантризме был сделан «шаг к самому извращенному использованию прежнего сексуального опыта в области сношений с божеством, которому поклонялись». Ритуальный половой акт становится средством постижения Бога, освобождением от «земных пут», и это замыкало путь, пройденный религиями народов Индии «от обычного страха перед богами, покорности и жертвоприношений к окончательному слиянию самых интимных процессов человеческой жизни — с самыми высокими духовными поисками, — круг, где ясно обозначились этапы возникновения, расцвета и отмирания религиозных циклов отдельных исторических периодов».
В Ригведе перечисляется огромное число демонов и богов, олицетворяющих разного рода стихии: ветер, огонь, грозу, засуху и т.д. Позднее жрецы-брахманы объявили верховным божеством Брахму, создателя всего сущего, а себя — «живыми богами», стоящими выше правителей и самых могущественных царей.
В VI в. до н.э. в Индии разразился грандиозный духовный кризис, и на смену Брахманизму пришли три новые религии — Буддизм, Джайнизм и Индуизм, в основу которых легли многие древние верования «неарийских» народов и племен.
В Индуизме Брахма выступает лишь как некое безликое начало, а на первый план выходят боги Вишну и Шива. Причем Шива объявляется не только творцом текстов Тантры, но и «создателем Вед», «главой богов бессмертных», «богом, Вселенную всю поглотившим». Он противопоставляется всем богам огромного индуистского пантеона.
Идеологи давно считали Шиву «неарийским» богом, полагая, что культ Шивы впитал в себя древние культы коренного населения Индостана. Раскопки протоиндийских городов показали, что поклонники Шивы с полным основанием считали своего бога «древнее Вед», ибо протоиндийцы поклонялись божеству, которое, вне всякого сомнения, явилось прототипом индуистского Шивы.
Естественно, этого бога именовали иначе. Ведь слово «шива» означает просто «благостный», это один из эпитетов Великого бога, Махадэвы (всего же у него 1008 имен, каждое из которых выражает те или иные функции верховного божества: тут и Благоволящий, и Владыка йогов, и Владыка скота, и Владыка всех, и даже Сумасшедший!). Как звали своего Великого бога протоиндийцы, мы не знаем, ибо до сих пор не удалось прочесть иероглифические надписи на печатях, найденных в древнейших городах долины Инда. Но, несмотря на то, что тексты протоиндийцев не прочтены, мы все-таки знаем, что в них упоминается имя Великого бога и его супруги Великой богини. Об этом, в частности, говорят изображения на печатях. Сходство с Шивой многорукого, многоликого, восседающего на троне с поджатыми ногами божества не вызывает сомнений.
В 1965г. в Шиллонге (штат Асам) вышла небольшая брошюра, автором которой был индийский исследователь Радж Мохан Натх. Изучение протоиндийских текстов привело его к выводу о том, что сочетание иероглифа, изображающего трезубец (только не с тремя, а с пятью зубами), и иероглифа, изображающего рыбу, является титулом Шивы, именуемого Маха-Матсья — Великая рыба. Независимо от Натха к этому выводу в том же 1965г. пришли и советские ученые. Причем опирались они на методы статистики. По теории вероятностей случайное сочетание иероглифов «трезубца» и «рыбы» должно бы встретиться в протоиндийских текстах всего лишь 2-3 раза. На самом деле оно встречается около 60 раз. А это говорит о том, что здесь мы имеем дело с устойчивым словосочетанием, по всей видимости, с каким-то титулом или эпитетом.
Иероглиф «трезубец» встречается в сочетании с другим знаком, изображающим женскую фигуру. Сочетание это также не случайно, ибо в текстах оно зафиксировано несколько десятков раз, а по теории вероятностей «случайный стык» этих знаков должен был бы встретиться 1-2 раза. Обычное наименование супруги Шивы — Маха-Дэви, Великая Богиня. По всей видимости, иероглиф «трезубец» передает прилагательное «великий», а его сочетания со знаком рыбы и знаком женщины — это титулы Великой рыбы и Великой богини, верховных богов протоиндийцев.
В 1969г. группа финских исследователей опубликовала работу, посвященную дешифровке протоиндийских текстов с помощью электронных вычислительных машин. И в этой работе были сделаны сходные выводы. Причем финские ученые не знали о брошюре Натха и, по их собственным словам, не имели возможности ознакомиться с публикацией советских исследователей. Таким образом, удивительное совпадение выводов ученых разных стран говорит о том, что действительно протоиндийские тексты содержат наименования Великой рыбы и Великой богини (хотя, разумеется, эпитеты эти звучали не как Маха-Матсья и Маха-Дэви, ибо названия эти — лишь кальки с протоиндийского языка на Санскрит, священный язык индусов: протоиндийцы же говорили и писали на языке, который родствен языкам современных жителей Южной Индии — дравидийским).
Тантрические рисунки и символы, обнаруженные в Индии, относятся к глубокой древности, некоторые даже к временам Палеолита. По всей видимости, учение Тантры было развито и систематизировано жрецами протоиндийцев, создателей первой цивилизации на земле Индостана. Целый ряд иероглифов и символов протоиндийцев идентичен тантрическим. И Шива, и его супруга Маха-Дэви почитаются последователями Тантры верховными божествами, как, по всей видимости, они почитались и протоиндийцами. Тантра, «Пятая Веда», имеет протоиндийское, а не арийское происхождение.
Но тексты протоиндийцев до сих пор не прочтены. И мы можем строить лишь гипотезы о том, в какой форме поклонялись протоиндийцы своим верховным богам, был ли «протоиндийский Тантризм», похож ли он на просто индийский и в чем их сходство и различие. Это увлекательная задача для будущих исследователей. В настоящее же время индологи имеют возможность изучать лишь тантрические тексты, написанные на Санскрите.
Древняя традиция относит все тексты Тантры к трем областям, или крантам. Первая — Вишнукранта, простирающаяся от гор Виндхья (в Центральной Индии) до города Читтагонг на востоке. Вторая — Ратхакранта — от гор Виндхья на запад и север вплоть до Непала. Третья — Ашванкранта тянется от тех же «центральных гор» до «великого океана», т.е. практически включает всю остальную Индию. Юг Индостана населяют темнокожие дравиды, говорящие на языках, которые, как показали исследования советских ученых, родственны языку протоиндийцев. А это означает, что именно в религии и верованиях дравидов лучше всего должны сохраниться остатки протоиндийской религии, в том числе и Тантры. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд. Многие дравидские племена, например, лесные охотники гонды, сохранили еще более древние представления и верования, относящиеся к каменному веку; они отражают более ранний пласт религии. Другие дравидские народы, такие, как тамилы, имеют высокую культуру. Но культура эта сложилась под влиянием «классической» (а не протоиндийской) культуры, заимствовала пантеон Индуизма и т.д. Конечно, среди этих богов есть и местные, чисто дравидские боги, которые, возможно, восходят к богам протоиндийцев. Когда-то, в I тыс. н.э., на юге Индии было широко распространено учение Тантры; Шива, протоиндийский бог, и по сей день почитается как верховное божество в Южной Индии, также как и Великая богиня. Однако вот уже более тысячи лет Тантризм в Ашвакранте считается «низменным учением», его последователи преследуются или окружаются презрением, а поэтому они стараются законспирироваться, исповедовать свою веру втайне. Поэтому изучение Тантризма в Южной Индии крайне затруднено.
Значительно больше материалов, представляющих ценность для исследователя, сохраняет территория Вишнукранта. Это не только тексты, но и величественные храмы, шедевры скульптуры, наконец, обряды, которые имели возможность наблюдать этнографы даже в XX в.
Храм Солнца, или Черная пагода, выстроенный на морском берегу штата Орисса, — одно из самых замечательных произведений индийского зодчества. Несмотря на то, что время не пощадило храм, возведенный в XIII в., он и по сей день вызывает восхищение посетителей, стекающихся сюда со всех концов света. Но архитектура и скульптура храма Солнца интересует не только поклонников прекрасного и специалистов-искусствоведов. В колоссальных скульптурных композициях, в миниатюрных камеях, в геометрических орнаментах воплощены главнейшие принципы Тантры. Храм, его скульптура и барельефы — это своего рода «каменная книга Тантры», воплощенная в художественных образах, которые, бесспорно, являются одним из высших достижений гения средневековой Индии.
Другой «каменной книгой Тантры» является замечательный архитектурный комплекс, открытый возле деревушки Кхаджурахо в штате Мадхья-Прадеш (Центральная Индия). Когда-то здесь была столица одного из индийских царств, но затем она была внезапно оставлена правителями, город предан забвению и простоял в безвестности тысячу лет, пока его не открыли исследователи. И как бы в компенсацию за столь долгую безвестность описанию храмов Кхаджурахо отныне посвящено множество монографий, статей и исследований, вышедших за последние десять лет в самых разных странах мира, в том числе и в нашей стране.
В Индии на рубеже I и II тыс. н.э. шла кровопролитная и упорная война между мусульманскими феодалами и правителями, исповедовавшими Индуизм. В этой борьбе сформировалось княжество Чанделла, превратившееся в X в. в обширное и могущественное государство. На престол взошел правитель Дханга, объявивший Тантризм государственной религией. В небывало короткий срок (менее столетия) в княжестве было воздвигнуто 85 величественных храмов, в том числе Кандарья-Махадео, самый замечательный из всех сохранившихся на севере Индии храмов. Художники не оставили без внимания буквально ни одного сантиметра площади стен и потолка этих храмов, покрыв их тонкой резьбой. Украшались даже плиты, который обычный посетитель мог не видеть. Но ведь храмы посвящались божествам, а они-то, разумеется, должны быть всевидящими и лицезреть красоту в любом месте. В одном только храме Кандарья-Махадео насчитывается около 900 различных горельефных изображений.
«Безвестные мастера: архитекторы, скульпторы, каменщики, плотники, кузнецы и ювелиры, резчики по слоновой кости и дереву — все те, кто принимал участие в создании храмов, отразили в них понимание окружающего мира, накопленную веками мудрость, опыт, мастерство, — пишет советская исследовательница А.А.Короцкая. — Индийские средневековые храмы подобны колоссальной каменной книге, увековечившей слагавшиеся многими поколениями людей мифы, легенды, верования, религиозно-философские системы».
До того как в Индию проник Ислам, Ратхакранта, Северо-Западная Индия, была центром духовной жизни Индостана. Здесь творили философы и теологи, исповедовавшие Джайнизм, Буддизм, Индуизм — три великие религии Индии. Влияние Тантры было здесь настолько сильным, что постепенно не только Индуизм, но и Буддизм стал облекаться в тантрические одеяния.
И верующие-буддисты, и ученые разных стран мира до сих пор не пришли к единому мнению о том, что же представляло собой первоначальное учение легендарного Будды-Шакьямуни: было ли оно чисто религиозным или же морально-этическим учением, является ли сам Будда историческим лицом, как, например, мусульманский «пророк» Магомет, или же мифическим, вроде древнеегипетского Осириса. Несомненно одно: ранний Буддизм значительно отличается от тех форм Буддизма, которые возникли позже и распространились среди многочисленных народов Южной, Восточной и Центральной Азии, от калмыцких степей до острова Ява, от Цейлона и до Кореи.
В начале нашей эры Буддизм раскололся на два учения, две школы, две «колесницы» или два пути, следуя которым человек будто бы мог избавиться от страданий и достичь полного освобождения и спасения — нирваны. Первый путь, путь «малой колесницы» (или Хинаяна), получил распространение в странах Юго-Восточной Азии (Буддизм этого толка и поныне исповедует многомиллионное население Бирмы, Камбоджи, Лаоса, Таиланда, Цейлона, Южного Вьетнама). «Большая колесница» (или Махаяна) из Индии распространилась сначала в Среднюю Азию (советские археологи обнаружили здесь руины буддийских храмов, построенных более полутора тысячелетий назад), а затем и в Китай, Японию, Непал, Корею, Тибет, Монголию, Бурятию, Калмыкию. Но уже в VII — VIII вв. н.э. от этой «большой колесницы» отделились Ваджраяна, или «колесница Тантры», проповедники которой, именуемые «сиддхи» («просветленные»), указывали самый краткий, «молниеносный» путь к достижению нирваны (слово «ваджра» означает молния).
Уже в VIII в. индийский мудрец и маг Падма-Самбхава («Рожденный в лотосе») принес учение Тантры в Гималаи, а затем в Тибет.
В учении Тантры причудливо сочетаются самые разнообразные черты — от философских абстракций до примитивной магии, от психологического тренинга, разработанного в мельчайших деталях, до шаманских экстатических камелий. Не удивительно, что исследователи по-разному трактуют учение Тантры, его место в религиозных системах мира, сущность и цели этого учения.
Прогрессивный индийский философ-материалист Д.Чаттопадхьяя определяет Тантризм как «стихийный материализм»; советский философ А.Кочетов — как «представления, возникшие, по-видимому, еще в эпоху примитивного земледелия и матриархата»; индолог и буддолог А.Пятигорский — как исключительно сложную и детальнейше разработанную систему «натурфилософских, физиологических и психологических представлений, более или менее тесно связанных с культовой практикой». Последователи Тантры в Индии и вне ее пределов считают это учение единственным путем спасения в нынешний «железный век», а приверженцы других религий объявляют Тантру «развратом», «дьявольщиной» и т.д.
Изучение же текстов, известных науке, приносит весьма любопытные результаты. В 1968г. Бурятским филиалом Сибирского отделения АН СССР был опубликован третий выпуск «Материалов по истории и философии Центральной Азии». Одна из статей, написанная Р.Пубаевым, посвящена буддийской космологии. Кроме традиционного учения об устройстве мира (не слишком отличающегося от учения о Земле, стоящей «на трех слонах»), в Буддизме, причем именно в тантрическом, было и совсем иное представление об устройстве мира. Тантрическая система Калачакра утверждала, что наша планета имеет форму шара, вращается вокруг своей оси и т.д. Сколько же таких интереснейших и неожиданных находок сулит научное изучение текстов Тантры!
Чтобы расшифровать учение Тантры, исследователям приходится использовать данные самых различных наук. Тут и востоковедческие дисциплины, и археология, и этнография, и искусствоведение, и дешифровка древних письмен (протоиндийские тексты), и науки, изучающие физиологию, психофизиологию и психологию человека; тут и история религий, и фольклористика, и теория знаков — семиотика (не так давно советским исследователем Пятигорским была предпринята интересная попытка описать структуру тантрического обряда на языке теории знаков).
Быть может, в раскрытии тайн Тантры примет участие и такая, казалось бы, далекая от гуманитарных дисциплин наука, как океанография. Дело в том, что происхождение Протоиндийской Цивилизации до сих пор является загадкой для ученых. Ее основатели говорили на дравидском языке. Но откуда появились в Индостане дравиды — неизвестно. Предания же говорят, что родиной их была Лемурия, страна, затонувшая в Индийском океане, где процветала культура, покровителем которой был сам Шива. Не исключено, что подобно тому, как Тантризм «классической» Индии является развитием и продолжением «протоиндийского Тантризма», тот в свою очередь является наследником более древних представлений. Некоторые факты говорят о том, что когда-то между Индостаном и Африкой существовала страна, впоследствии затопленная океаном. Связана ли Лемурия с той затонувшей страной, покажут подводные исследования. Наука раскроет сокровенные тайны и этой религиозной системы». 

(Anubis. Секреты Тантры. 21.10.2009г. Сайт www.anubis.ucoz.ua.)

 

3. ЧТО ТАКОЕ ИНДОЛОГИЧЕСКАЯ НАУКА?

«Индология — совокупность наук, изучающих историю, экономику, язык, материальную и духовную культуру народов Индии. Интерес к этим проблемам возник в глубокой древности как в самой Индии, так и в других странах. Как наука Индология оформилась в конце XVIII в.».

(Советская историческая энциклопедия. / Под ред. Е.М.Жукова. М. СЭ. 1973-1982гг.)

«Индология — индианистика, комплекс дисциплин, связанных с изучением истории народов Индостана, их культурного наследия, идеологических воззрений, литературы, искусства и языков, а в новейшее время — также экономических, социальных и политических проблем Индии».

(Большая Советская Энциклопедия. 1969-1978гг.)

«Индология — комплекс историко-филологических дисциплин, изучающих, прежде всего по письменным памятникам, культурную историю народов Южной Азии. Ныне термин «индология» используется и во всеобъемлющем страноведческом смысле. Лингвистическая Индология включает собственно индийское (индоарийское) языкознание, изучение дравидийских языков (дравидских) и мунда языков».

(Лингвистический энциклопедический словарь. М. МЭ. 1990г.)

«Индология, индианистика — комплексная гуманитарная наука, изучающая историю, культуру, языки, литературу, идеологические воззрения этнических групп, проживающих на Индийском субконтиненте (то есть в Южной Азии); ветвь Востоковедения. Индология, как правило, не занимается изучением современной экономики, управления и политики Южной Азии, за исключением случаев, когда эти вопросы глубоко укоренились в истории и могут быть освещены её методами и идеями.
Описание. Индология имеет много общего с другими областями знания, применяя их методы к своему объекту исследования. В том числе с антропологией, культурологией, сравнительно-историческим языкознанием, филологией, текстологией, литературоведением, историей, этнологией, философией, изучением религий Южной Азии, таких как Ведизм, Индуизм, в том числе Шиваизм и Вайшнавизм, Джайнизм, Буддизм, Сикхизм, народные и племенные религии, а также местные формы Иудаизма, Зороастризма, Христианства и Ислами; наконец, Индология может включать в себя изучение науки, искусства, сельского хозяйства, боевых искусств Южной Азии.
Учёные, которые называют себя индологами, часто придают особое значение глубокому знанию местных языков, особенно классических, таких как санскрит, пали, пракрит, или классический каннада, тамильский, телугу, или персидский. Они считают, что знание одного или несколько из этих языков, в сочетании со знаниями методов филологии, является необходимым условием для значимого вклада в индологические исследования и вообще характерной чертой Индологии.
Таким образом, Индология является наукой, изучающей весь спектр достижений индийской мысли с акцентом на интерпретации прошлого и его результатов в настоящее время. Некоторые учёные различают классическую Индологию, сосредоточенную на Санскрите и других древних языках, и современную Индологию, использующую источники на современных языках и социологические подходы». 

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Введение. Прошедшее столетие внесло свои коррективы, и современное Востоковедение требует концептуального решения проблем Востока. Развитие отечественного Востоковедения, и отечественной Индологии, в том числе, в рамках советской исторической науки определило их специфический характер. Результатом нового этапа исторического развития явилось оживление теоретических исследований. Актуальной в отечественной историографии выступает проблема феномена Востока: история изучения и современность.
В конце XX в. стало очевидным, что многие из проблем современного Востока связаны не только с фундаментальной традицией, но и тем взаимовлиянием, в русле которого сосуществовали страны и народы Востока и Запада. Сегодня обнаруживается необходимость систематизации теоретико-концептуальных основ, которые ознаменовали бы новый этап принципиального осмысления проблем Востока.
Сегодня значимость индийского фактора неизмеримо больше. Суть не только в геостратегическом положении Индии, определяющей развитие ситуации в регионе южных границ, признанного лидера Юга. Индийская действительность заставляет вносить существенные коррективы в представления об этом государстве. Сейчас отношения России и Индии строятся на новой, прагматической основе, исходя из необходимости сохранять преемственность и считаться с новыми реалиями.
В последнее время актуальной задачей историографии стало выявление закономерностей развития Индологии, освоение накопленного историографического и источниковедческого опыта, развитие теоретического фундамента Индологии, что позволит зафиксировать отечественный уровень осмысления проблем развития Индологии в России в Х1Х-ХХ вв. Заметна необходимость обновления науки, культивирования знаний об истории и культуре Индии. Эти социально-мировоззренческие установки проходят красной линией в исследованиях отечественных авторов по истории российско-индийских отношений. Сегодня вклад отечественных индологов в мировую науку бесспорен. Исследование историографической традиции и новаций по теме «Россия-Индия» в российском обществе имеет научное и гуманистическое значение…<…>.
В настоящей работе предпринимается попытка рассмотреть историко-научные вехи российской Индологии. Современный уровень ее состояния характеризуется активизацией и углублением предмета исследования.
Научное воссоздание истории российской Индологии как неотъемлемой части российской ориенталистики — задача современной отечественной историографии.
С точки зрения современности тема диссертации приобретает теоретическую значимость…<…>.
На рубеже Х1Х-ХХ вв. сложились историографические традиции исследования истории Индологии. Деятельность ряда известных индологов и их наследие сыграли исключительную роль и составили целую эпоху в истории советской науки первой половины XX в. Их труды — это обобщение ключевых итогов Индологии в России Х1Х-первых двух десятилетий XX вв. Во второй половине Х1Х-начале XX вв. отечественная историография истории российской Индологии выполнила часть стоящих перед нею задач. Были опубликованы архивные документы и исследования, освещающие страницы истории Индологии Х1Х-начала XX вв. (Малиновский А. Труды общества истории и древностей российских. СПб. 1837г. VII. С. 121-207; Уляницкий В.А. Сношения России со Средней Азией и Индией в XVI-XVII вв. / Чтения ОИДР. М.1888г. Кн.З. С.190 и др.).
В начале XX в. отечественная историография истории российско-индийских отношений представляла особую отрасль знания. Играл роль общий для гуманитарных наук процесс смены парадигм. Исследователи овладевают новыми научными методами. Они оценивали историю отечественной ориенталистики как неотъемлемую часть научного знания и культуры общества, сформулировали представления о предмете и задачах, познавательной и социальной роли истории российской Индологии». 

(Мратхузина Г.Ф. Российско-индийские отношения в отечественной
историографии. Диссертация к. истор. н. 2001г. Казань. Сайт www.dissercat.com.)

* * *