Статья 3.5.5. Особенности тантрической Мантра-Видьи. (ч.1).

продолжение

«Аннотация. Расширение духовных процессов в условиях современности нацеливает на необходимость выхода на новый уровень взаимодействия со звуком. В статье исследуется феномен звука в контексте осмысления его физической и духовной составляющих.
Статья. Исходя из того, что музыкальная акустика изучает не только природу музыкальных звуков и созвучий, но и законы их восприятия, она естественно связана с музыкальным творчеством, исполнительским искусством, а значит и с природой самого человека. А в современную эпоху расширяющиеся границы научной сферы открывают возможность для многогранного глубинного подхода в изучении исследуемого феномена. Так, например, представители современной парадигмы в области психической науки, медицины (С.Гроф, Б.Городиский) убеждены, что человечество в своём эволюционном развитии переживает квантовый скачок. Такая перемена сопровождается и сдвигом точки зрения, то есть изменяется та базовая картина природы вещей, которую мы несём в себе. Это, в свою очередь, нацеливает на осмысление мира в единстве всех его составляющих — видимых и невидимых глазу. И, как следствие, синтеза всех доступных методов его познания. Позицию отдельных передовых учёных можно обобщить следующим изречением К.Делокарова: «Если противники новых идей употребляют понятие «абсурдность», «иррациональность» как синонимы ненаучности, то учёные, которые исходят из необходимости коренных качественных изменений в существующих представлениях, не только не препятствуют вхождению иррационального и алогичного в научное познание, но и сознательно учитывают методологическую необходимость таковых».
Мы разделяем данную точку зрения, считая, что материалистический подход в научном познании, допускающий лишь то, что подлежит лабораторной проверке, что осязаемо при помощи пяти органов чувств или их технологических продолжений, сокращает всю реальность до размеров физической реальности. А духовные — нефизические мерности реальности — вообще не рассматриваются. Но, как справедливо подчёркивал Н.Бор, реальность не обязана укладываться в наши рационалистические методы и процедуры. В связи с этим становится понятным, что научное познание всегда будет преодолевать «фундаментальные логико-гносеологические антимонии, порождённые противоречием между неисчерпаемостью предмета исследования и ограниченностью нашего концептуального аппарата на любом этапе познания».
В дальнейшем мы будем исходить из понимания человека, как представителя двух миров: чувственного и сверхчувственного, что, кстати, находит отражение в статье М.Мамардашвили «Мысль под запретом». А это указывает на то, что человек, постигая законы первого мира, может находить их продолжение и дополнение во втором. Примером могу служить научные изыскания Р.Штайнера, где данные эмпирических наук дополнялись эмпирией сверхчувственного познания.
Дальнейшее исследование феномена звука мы будем выстраивать в контексте осмысления его физической и духовной составляющих. Поэтому будем апеллировать к работам, основанным на совершенно разных подходах и методах исследования. <…>.
В поисках разрешения данного вопроса мы обратились к учению древности о звуке. Именно в его основе лежит постулат о вибрации как первооснове всего сущего. Согласно этому учению, вибрация проявляется во всей природе и всё до мельчайшего атома вибрирует, в том числе и атомы человеческого тела. Такой подход находит отражение и в современном взгляде. Например, с точки зрения Б.Цвелёва, миры (проявленные и непроявленные) способны саморазвиваться лишь только благодаря тому, что в их общей основе заложены вибрации различной частоты и характера. Действие этого основополагающего принципа распространяется и на слово, мысль, музыку, а также и самого человека. Э. и Д.Хикс усматривают в человеке в гораздо большей степени вибрационную сущность, нежели физическую. «Человек — не что иное, как вибрационный передатчик, который посылает сигнал каждое мгновение своего существования, … мир, настоящий и будущий, напрямую зависит от того вибрационного сигнала, который он посылает в данную минуту».
Разделяет эту точку зрения и академик Б.Городиский, утверждая, что человек продуцирует в пространство излучения самых различных частотных диапазонов (от обычных Гц до радиочастот, КВЧ и частот ультрадиапазона), оказывая неоднозначное воздействие на своё окружение.
Обобщая современные воззрения в области медицины (Б.Городиский), психологии (Э.Хикс), эниологии (А.Гомонов), мы склонны констатировать некую взаимо-обусловленность, единство частицы и волны. Это даёт нам возможность приблизиться к пониманию того особого отношения к звуку, которое утвердилось в далёкой древности. Именно тогда представление о звуке выражало утраченный в веках закон о единстве духа и материи, согласно которому всё является звуком. Но только материя — это внешнее проявление звука, можно сказать, его уплотнённая форма, в то время как дух — это тонкое качество звука, не проявленное вовне. Примыкает к этому определению и современный взгляд: «Мы должны ясно понимать, что, собственно, истинный тон мы не воспринимаем … мы воспринимаем тон в том его звучании, какое он приобретает, возвещая о себе в воздухе … адекватно тон мог бы быть воспринят только в своём собственном эфире» [Штейнер Р. Сущность музыкального. / Пер. с нем. В.Симонова. Ереван. Лонгин. 2010г. С.151].
Исследуя проблему феномена звука в постижении его духовного аспекта, мы отдаём должное изысканиям выдающегося мыслителя Греции — великого Пифагора, утверждавшего факт рождения Вселенной звуком и её сотворения по принципу музыкальной гармонии. Определяя с помощью монохорда математическое соотношение между длиной целой струны и её отрезками, он, следуя закону аналогии, применяет найденные им принципы гармонических соотношений ко всем феноменам природы. Образно рисуя Вселенную как грандиозный монохорд, струна которого своим верхним концом соединяется с абсолютным духом, а нижним — с абсолютной материей, при этом издавая гармоничное звучание лишь в случае абсолютного взаимодействия этих полюсов, Пифагор раскрывает закон равновесия относительно и самого человека. Уникальное по своей значимости учение о звуке не было лишь трактатом, а представляло целостную систему практического применения звука в жизни. Хотя многие практики и изыскания держались в глубокой тайне, дабы «незрелое сознание» не употребило их во зло. Поэтому, посвящая своих последователей в учение, философ не сразу открывал его высшие тайны. И только на третьей ступени обучения «избранные» ученики приобщались к таинствам духовного перерождения и исцеления музыкой. Постижение таинства звука открывало основы мироздания. <…>.
Несомненно, учение Пифагора является колоссальным источником знаний для нашей современности и, возможно, сейчас приходит время, когда наука, постигая язык природы, откроет тайны вибрирующей материи в многоуровневом её проявлении. Хотя, с позиции современного уровня сознания, очень трудно отойти от укоренившихся в нас отдельных понятий и подняться к обозрению целого. <…>.
Данный исследовательский анализ вызывает у нас положительный отклик. Опираясь на современные достижения науки, мы находим в нём подтверждение тому, что вибрация структурирует материю. <…>. В том, что мы, наконец, стали разворачиваться к звуку, как субстанции, нацелившись на её постижение, усматривается хороший признак. Более того, выход на новый уровень взаимодействия со звуком является просто необходимостью в условиях духовных преобразований современности».

(Дите Л.А. Научно-духовное осмысление феномена звука. Сайт www.irbis-nbuv.gov.ua.)

«Введение. <…>. Под понятием «темброакустическая модель» подразумевается совокупность объёмных и необъёмных (по качеству спектра) звуков, обусловливающая плотность звукового потока и формирующая парадигму звукового целого. Таким образом, изучение темброакустической модели как фундаментальной звуковой доминанты, концентрирующей в себе все типы звуковысотных отношений как в традиционной культуре (обрядовая практика), ориентированной на мифологический тип мышления, так и в области композиторского творчества, сохраняющей в себе константы мифопоэтической картины мира, позволит приблизиться к пониманию образов коллективного бессознательного (К.Г.Юнг). Данная работа может рассматриваться в качестве первого шага на этом пути.
В соответствии с поставленной целью исследования необходимо решение следующих задач:
— представить краткий аналитический экскурс в историю феномена звука с позиции философии, физики, традиционной музыкальной культуры и современного отечественного музыкознания;
— рассмотреть темброакустическую модель в качестве интегративного элемента звукопространственной организации музыкальной ткани;
— сформулировать и апробировать метод тембрового анализа, позволяющий рассматривать звук (его качественный параметр — тембр) в фольклоре (обрядовой практике), а также в творчестве композиторов ХХ в., как фундаментальное основание для понимания сущности звукового/звуковысотного пространства;
— выявить логику процесса опредмечивания звука через тембр (темброакустическую модель), рефлексия над которым вызывает к жизни определённый слуховой образ мифопоэтической картины мира в условиях обрядовой практики и композиторского творчества. <…>.
Глава I. Темброакустическая модель: к вопросу обоснования понятия. 1.1. Феномен звука: к проблеме целостного осмысления. «Звук — это предмет, вещь». (Е.В.Назайкинский). Данный раздел диссертации посвящён ретроспективному обзору феномена звука (как материальной основы тембра) с точки зрения религиозно-философских воззрений мыслителей различных эпох, представителей традиционной культуры, а также в аспекте современного отечественного музыкознания. Обозначены основные физические параметры звука, его акустические особенности. Отношение к феномену звука исторически складывалось достаточно динамично. Звук как философская категория привлекал внимание представителей различных религиозно-философских школ на протяжении многих веков. Попытки его осмысления, в той, или иной степени, предпринимались как в контексте античной, восточной, западной, так и отечественной философских школ. Остановимся лишь на особо значимых положениях, показательных в отношении интересующего нас вопроса… <…>.
Согласно высокой трактатной традиции, бытие звука опиралось на сложные философские основания: звук понимался как проявленный и непроявленный элемент мира, и, вместе с тем, пронизывал его; звук появлялся из небытия, тишины, то есть задолго до своего физического воплощения в реальном пространстве. Непроявленный звук рассматривался как потенциальная энергийная возможность. Звук в реальном измерении обладал сакральными свойствами: «Понимание звука было антропологичным. Первое непосредственное проявление звука происходит <…> в теле человека и звук реализует себя, прежде всего, в работе голосового аппарата…» [Гороховик Е.М. Философия звука и этико-космогонические концепции в индийской классической музыке. // Гороховик Е.М. Музыкальная культура Индии. Мн. 2005г. С. 98]. Полагаем, что в данном аспекте человек, творящий звук, мыслился как носитель и некое продолжение божественной сущности.
Рассматривая особенности отношения к феномену звука в древнеиндийской культуре, можно констатировать, в том числе, и анимацентричный подход к феномену звука: «Душа, стремящаяся выразить себя в речи, возбуждает ум; ум возбуждает телесный огонь, а тот, в свою очередь, приводит в движение воздух, находящийся в узле Брахмы. Двигаясь постепенно вверх, он порождает звук в пупе, сердце, горле, голове и во рту» [цит. по Шестаков В.П. Музыкальная эстетика стран Востока. М. Музыка. 1967г. С.39]. Звуку приписывались и свойства стихий: в переводе с Санскрита слово «звук» отражает понятия дыхания как первоосновы жизни (воздух и огонь). Согласно Ведам, сотворение мира началось с первозданного звука Ом, проявившегося в момент разделения Бога Всемогущего (Сада-Шивы) и его творческой, созидательной энергии (Ади Шакти). Этот звук олицетворяет собой высшее духовное начало, породившее мир. В трактате Мратанги «Брихаддеши» постулируется следующие: «Звук есть высшее лоно, звук — причина всего. Весь мир, состоящий из неживых предметов и живых существ, наполнен звуком, который, однако, разделяется на проявленный и непроявленный». <…>. Нада-Брахман (букв. Звук-Брахман) — в индийской философии высшее мировое начало, воплощенное в звуке, зародыш всего сущего» [там же].
Как известно, идея о звуке как проявлении высшего мирового творческого начала характерна не только для индийской философии, но и для индийской музыки. Известна традиция персонификации звуков в индийской музыкальной культуре… <…>. В Индии понятие раса, как известно, подразумевало определенную образность, выразительность, присущую каждой ладо-интонационной ячейке. В Индии существовала традиция называть музыку «Пятой Ведой», при этом, звук являл собой путь к откровению; он был связан с философскими учениями и служил основой в практике Йоги, поддерживая в учениках сосредоточенность, помогал дисциплинировать дух. Следовательно, звук, как основной материал музыки наделялся метафизическими качествами. Как отмечают исследователи, особо почитались отдельные звуки, подача их, благозвучность как часть божественного откровения. Музыка имела огромную силу воздействия на человека, живую и неживую природу. В Индии было проделано множество экспериментов с музыкой, в результате чего появилась таблица влияний звуков на окружающий мир в разное время года. Позже стали изучать последовательности и комбинации звуков. Оказалось, что комбинации звуков могут производить коренные изменения в природе. Например, некоторые звуки возникают при определенной погоде и, как ни странно, воспроизведя эти звуки, можно соответствующим образом изменить погоду. Несмотря на то, что в наши дни такие музыканты — большая редкость, — обладающие сакральным знанием, они могут делать подобные вещи в любое время. Музыка, когда синхронизируется с природой, с определенным сезоном, днем, часом, она подтверждает всеобщий закон и производит желаемый эффект. <…>. Подобно тому, как природа производит различные звуки и вибрации в разное время года, так же и человек может, скопировав эти звуки и вибрации, в любое время года получать связанные с ними эффекты. Это знание считается священным, поэтому не подходит для развлечения.
Итак, звук понимался в данной традиции в качестве сущности мироздания, как синкретичный первоэлемент космоса, способствующий регуляции жизненного процесса. <…>.
Касаясь некоторых особенностей традиционного представления о мире народов Юго-Восточной Азии, исследователи также отмечают: «Звук – суть божественного дыхания» [Васильченко Е.В. Музыкальные культуры мира. Культура звука в традиционных восточных цивилизациях. М. Музыка. 2001г. С. 82]. Помимо этого акцентируется внимание на явлениях, имеющих универсальный характер, как принцип звуковой пленэрности (В.Н.Юнусова), подразумевающий сознательный акцент на пространственности звучания (например, вблизи водного пространства, в закрытом пространстве, и т.п.). Таким образом, вполне явственно делается акцент на звуке как на области неявного сакрального знания. Общеизвестный факт гласит: «Учёные и теософы древности и средневековья нередко привлекали музыку как феномен для объяснения мироустройства и сложных механизмов действия человеческой души и Духа Божия» [цит по Михайлов Дж.К. О возможности и необходимости универсальной терминологии в музыке. // Вопросы философии. 1999г. № 9. С. 111]. Религиозные концепты регламентировали практически все стороны существования человека. В данной канонизированной системе звук являлся призмой воплощения метафизической сущности мира».

(Мнацаканян Л.А. Темброакустическая модель как инструмент
исследования фольклора и композиторского творчества.
Диссертация. КГУКИ. Краснодар. 2014г. Сайт www.rostcons.ru.)

«Данное исследование посвящено изучению звуко-цветовых соответствий в слове и тексте. Особое внимание уделяется идее «цветового наполнения» звуковой формы языкового знака. Любая форма содержит в себе некоторую информацию, и, следовательно, бессодержательных форм не существует. Установление соответствия между формой и содержанием является основной закономерностью существования и развития явлений.
Своеобразный аспект символики звуков речи представляет собой цвето-звуковые соответствия, имеющие синестетическую основу. Феномен синестезии известен с XIX в., и интерес к нему не ослабевает вот уже более ста лет. Буквально «синестезия» означает «соединенное ощущение» (от греч. «syn» — вместе и «aesthesis» — ощущение). До сих пор нет единого мнения в том, чем же является синестезия по природе и каков ее механизм. Противоречия по данному вопросу существуют по причине того, что феномен синестезии как объект изучения междисциплинарен, его предметная область находится на стыке наук. Например, феномен вербальной синестезии затрагивается не только психологией, эстетикой, литературоведением, но и философской антропологией, лингвистикой, психолингвистикой, семиотикой.
Изучение проблемы взаимодействия органов чувств имеет давнюю историю. Каждая историческая эпоха вносит свое понимание языка цвета. Явление колористического восприятия текста было известно еще со времени древних цивилизаций. Платон утверждал, что звуки так же, как и предметы, характеризуются такими признаками, как форма, объем, динамика и цвет. <…>.
Литературная, вербальная синестезия имеет ряд особенностей, отличающих ее от других видов синестезий, к примеру, зрительной или слуховой, где задействованы непосредственно органы ощущений при реакции на какие-либо внешние проявления (первая сигнальная система — безусловно-рефлекторная). Вербальная синестезия имеет дело с таким сложным материалом, как слово. Слово представляет собой элемент второй сигнальной системы (условно-рефлекторной), в которой содержится рефлексивный компонент, отражающий реакции первой сигнальной системы и тем самым как бы заменяющий «реальное пространство». Таким образом, слово действует как знак огромной семиотической системы языка. Одновременно слово является эмоциональной реакцией на внешнее воздействие, поэтому в нем всегда значителен экспрессивный пласт. Слово особенно важно для создания и восприятия эстетического вербального пространства, оно всегда полифункционально и потенциально обладает большим диапазоном смысла.
Эта проблема занимала и продолжает занимать внимание многих авторов. П.А.Флоренский в своей работе «Мысль и язык» уделял большое внимание теме смысла и звучания слова. Слово есть не просто рациональный способ передачи информации, но это и конкретные образы, художественные произведения в малом размере: «…каждому слову, а равно и сочетаниям их, непременно соответствует некоторая наглядность…» (Флоренский П.А. Имена. // Флоренский П.А. Сочинения в 4 т. М. Мысль. 1998г. С. 114).
Как внешний процесс, как реакция слово есть, прежде всего, звук, даже если речь идет о слове написанном. Когда мы читаем, мы озвучиваем слова и слышим их внутренне, чтение всегда сопровождается скрытой артикуляцией — именно поэтому реципиент улавливает малейшие оттенки звучания, звукообразную игру при чтении. Например, А.Белый настаивал на медленном внутреннем произнесении звуков при чтении его произведений. Звук слова возникает не чисто физически, а психофизиологически. В любом случае «он неотделим от артикуляционных усилий, его производящих, и слуховых усилий, его воспринимающих; а усилия эти неотделимы от первичных психических элементов, мотивирующих самое усилие. Итак, некоторое ощущение, чувство¬вание, волнение плюс усилие артикуляции и слуха, плюс звук — все это вместе образует один состав психофизического костяка слова — фонемы» (Там же. С. 227).
Много написано о соответствии буквы и цвета. Литераторы и лингвисты проводили в свое время такие аналогии, но их оценки чаще всего не совпадали и являлись скорее субъективными и эмоциональными. <…>. Существуют ли в таком случае вообще какие-либо определённые звуко-цветовые соответствия? На этот вопрос давались разные ответы, но чаще всего сходились на том, что связь «звук речи — цвет» — редкий, сугубо индивидуальный феномен.
В 1942г. Р.О.Якобсон впервые попытался научно обосновать связь звука и цвета. По его мнению, «цветовую окраску» имеют только гласные. Г.Н.Иванова-Лукьянова, со¬глашаясь с ним, считает, что ахроматизм/хроматизм — главное отличие восприятия гласных и согласных: компактные (задние небные) максимально удалены от оси «черный — белый»; высокие (зубные передние и средненебные) связываются с белым, желтым, зеленым цветом; низкие (губные и задненебные) с черным, синим и красным». А.П.Журавлев, развивая названные идеи, говорил о том, что, возможно, некоторые согласные могут ассоциироваться с некоторыми цветами, например, «Р» связывается в нашем сознании с красным цветом. Многочисленные экспериментальные исследования показывают, что только 8 согласных (25,8 %) оцениваются как ахроматические, у остальных присутствует четкая отнесенность к цветам спектра. Полученные результаты подтвердили предположения о том, что звуко-цветовые соответствия достаточно четки и во многом сходны для всех говорящих в пределах одной языковой общности. Для выявления содержательности языковой формы на фонетическом уровне исследователь применил метод семантического дифференциала Ч.Осгуда. <…>.
Л.П.Прокофьева считает, что цвет обладает универсальной классификационной функцией и «объединяет в языках обозначения разнообразных объектов и явлений действительности, номинаций человека, социальных и общественных, религиозных и нравственных, эмоциональных и межличностных отношений, обнаруживая четкую логику и относительно строгую систему. Многомерность мира и многомерность сознания предполагает значимость всех видов общностей, среди которых цвету соположен звук. При подобном соотношении выявляется асимметричность сознания и бессознания, так как цвет и звук являются непосредственным выражением психических переживаний, которые нельзя охватить, определить или выразить при помощи интеллекта».
В исследованиях звуко-цветовых соответствий принято считать, что в роли носителя фонетического значения выступают звуки. В своих работах А.П.Журавлев поставил этот вопрос под сомнение: только ли звук является носителем фонетического значения и «какие единицы фонетического уровня обладают наибольшей психологической реальностью?». Логично предположить, что восприятие звучащего текста без зрительного впечатления будет зависеть от многих факторов, таких как интонация, тембр, высота голоса говорящего. Звук становится для говорящего четко осознанным только после соотнесения звука с буквой. Звуки без графического оформления (например, йотированные комплексы) с трудом осознаются и вычленяются в речи говорящими. Звук и буква тесно связаны, и при предъявлении одного знака в подсознании человека появляется другой. Следовательно, графический образ оказывает влияние на восприятие звука. «Буква в этой паре как бы стабилизирует восприятие звука, помогает выработать в сознании типический образ звука и закрепляет его с помощью графического изображения» (Прокофьева Л.П. Звуко-цветовая ассоциативность: универсальное, национальное, индивидуальное. Саратов. СГМУ. 2007г. С. 119). Буква также не может быть первичным обладателем фонетического значения. В психологическом отношении буква не отражает существенных особенностей звучания (например, твердые и мягкие согласные). Носители русского языка четко осознают разницу между твердыми и мягкими согласными, а в буквах это различие не отражено. <…>.
По мнению Л.П.Прокофьевой, звукобуква представляет собой «айсберг, вершина кото-рого находится в сознании, но основная часть скрыта в подсознании», звукобуква представляет собой комплексную единицу, но акцентирует внимание на речевой составляющей. Исследователь предлагает использовать термин, совмещающий в себе признаки графемы, фонемы, звука, буквы, «графон», который подчеркивает языковую сторону понятия. <…>.
В настоящее время мы проводим ряд экспериментов для проверки гипотезы существования универсальной и национально обусловленной системы звуко-цветовой ассоциативности на уровне слова и текста. <…>.
Таким образом, результаты первого этапа нашего исследования позволяют постулировать то, что существует универсальный механизм, «работающий» в сознании индивида, принадлежащего к моноязычному микросоциуму. На последующих этапах предпринятого научного исследования сопоставительный анализ звуко-цветовой ассоциативности в текстах разносистемных языков (аналитические и синтетические типы) поможет выявить функционирование указанного механизма.
Посредством специальной организации текста, грамотного и эффективного использования его потенциала можно успешно решать разнообразные задачи, такие как преподавание родного и иностранных языков, перевод текстов, создание новых наименований, повышение эффективности воздействия средств массовой коммуникации».

(Ефименко Н.В. Ассоциативная структура цветового значения слова и текста:
звуко-световые соответствия. // Вестник Челябинского государственного университета.
2010. № 22 (203). Филология. Искусствоведение. Вып. 46. С. 32-36. Сайт www.lib.csu.ru.)

«Много воды утекло с тех пор, когда человечество заговорило, теперь никто не может с уверенностью сказать, что оно сначала говорило слогами или произносились отрывистые звуки, а может быть, «в начале было Слово». Здесь мнения науки и религии различаются. Наука дружно стоит за то, что всё начиналось со слогов, оперируя тем, что в начале было слоговое письмо, записанное на исторических памятниках. Религия считает первичным Слово, т.к. эта истина записана в Библии. Решить этот спор невозможно, поскольку аргументация обеих сторон доказательно опровергает противоположную сторону. Вместе с тем взаимное дополнение религии наукой и науки религией дало бы свои результаты, так как на стыке двух знаний всегда возникает нечто большее, нежели сумма двух знаний.
Здесь не всё ясно, как бы хотелось. Чем отличается отдельный звук, слог и слово? В основном количественным содержанием звуков. Люди воспринимают слово как несущие смысловое содержание составленные колебательные процессы в звуковом диапазоне. Каждый колебательный процесс имеет повод, мотив и, стало быть, смысл. А содержание — это смысл или нет? Смысл улавливается дискретной системой. Каждая отдельная система объединена смыслом, тогда как содержание может иметь или не иметь смысл, а также иметь столько смыслов, сколько в ней дискретных систем. Меньшие системы объединяются б?льшими системами. Всё, что имеет название, объединено смыслом. Смысл всё связывает. Невозможность определить смысл свидетельствует о недостаточном охвате или глубине проникновения в понимаемое явление изучающего субъекта.
Пример № 1. В книге несколько произведений, каждое имеет свой смысл, общего смысла они могут не иметь, хотя все они относятся к общему детективному жанру — это тоже смысл.
Пример № 2. В сумке много вещей, у каждой свой смысл, все вместе вроде бы не связаны смыслом, но для хозяина смысл этой загрузки в поездке куда-то с этими вещами. Хотя если не знать предназначения этого набора, то можно предположить иные смыслы или не увидеть его вовсе, принять его за «хаос». Но корректно ли искать общее между сумкой и словом? А почему бы и нет? Ведь все законы коррелируются. Слово также имеет загрузку. Это подобие, которое теперь называется словом «фрактальность», что в какой-то степени обозначает «повторяемость».
Какую же загрузку имеет слово? Во-первых, это смысл составляющих слово букв-звуков, во-вторых, это присущий или прикреплённый к данному сочетанию знаков смысл. То есть, как ни смотри, всё же получается составное значение слова. Если провести аналогию набора букв с приведённым ранее набором вещей, то куда ни собери это — в сумку, чемодан, ящик, коробку или в какой-то другой объём — предназначение, смысл «для поездки» останется, хотя у каждой вещи имеется свой смысл. Мне возразят: как же это так — сочетание можно положить в любой из вышеперечисленных предметов, а смысл останется один? Да, именно так, каждый выбирает то, что ему нравится — сумку, чемодан или коробку, названия отличаются, а смысл остаётся. Потому что разные люди собирают для одного дела отличающиеся вещи в неодинаковые носители. Именно в этом и заключается смысл различия слов разнородных языков.
БУКВЫ. Нас учили в детском саду, в школе, и до сего времени это утверждают компетентные учёные, что буквы — это просто кирпичики, в результате складывания которых мы получаем узор слова. Очень хорошо это описано в детской загадке:
Чёрные, кривые.
От рожденья все немые,
Встанут в ряд —
Сейчас заговорят.
Опять заблуждение: во-первых, немые не заговорят, ставь их в ряд или в шеренгу или гоняй строем, — на то они и немые. Во-вторых, существует закон кучи, в котором говорится о том, что количество песка в куче не меняет качество; хотя куча становится больше или меньше, она остаётся кучей. Аналогию можно привести и с кучей кирпича. Имея 20-30 (кирпичей) букв-звуков, нельзя построить сотни тысяч, а в мировом масштабе миллионы слов с отличающимся смыслом. Необходимо, чтобы составляющие (буквы-звуки) имели качественное отличие, и желательно не одно. Здесь уместно вспомнить сказку о голом короле: только одежда, которой нет, — это смысл, а она должна быть, и все люди представляют её себе. Все люди вроде бы видят подсознанием смысл звука (иначе бы общение не состоялось), но в то же время твердо знают (обучены), что у звука смысла нет.
Впрочем, об этом написано в трех основных книгах оккультизма — это «Сефер Иецира», «Зогар», «Апокалипсис».
«Сефер Иецира» — «Лестница Истины», где истолковываются 23 символа речи, числа и буквы, каждая буква производит число, идею, форму. Символ речи — это графическое изображение звука, заключающее в своей форме число и букву, связанные идеей. Начнем разбор данного толкования с идеи.
Что же такое идея? По словарю С.И.Ожегова, 1982 г.: 1. «Понятие, представление, отражающее действительность в сознании человека, выражающее его отношение к ней и являющееся основным принципом мироздания». Передовые идеи. Политические идеи. 2. «Основная, главная мысль, замысел, определяющий содержание чего-нибудь». Идея романа. По идее (по замыслу, как задумано). 3. «Мысль, намерение, план». В голову пришла счастливая идея. Кто подал эту идею? 4. «Мысленный образ чего-нибудь, понятие о чём-нибудь (книжн.)» Идея добра.
«Понятие», «представление», «замысел», «план» — не очень ли много для простой буквы?! Ладно бы, ещё «понятие», для слова — и то многовато, а вот «представление», «замысел», «план» — пожалуй, не на один печатный том могут потянуть.
Да, конечно, если взять слово, в котором есть определённое количество букв и идея, прикреплённая к такому сочетанию, порядку, форме, и число в виде количества букв и в их последовательности или с порядковым номером нахождения в алфавите, в азбуке — то данное определение будет близко к этому толкованию. Но данное определение не для слова, а для буквы. Что же в букве может соответствовать данному определению?
Так, числом может выступать количественное содержание колебательного процесса или положение, порядковый номер в азбуке, написание — формой, а вот идея, вероятно, где-то потеряна, хотя в старославянском алфавите есть обозначение букв, которые, на первый взгляд, ничего не открывают и никакой идеи не несут. В кириллической азбуке имеется числовое значение букв, которое в современном алфавите не используется и в школах не изучается. В отличие от современного алфавита, кириллическая азбука содержит словесное и числовое пояснение букв, которые, впрочем, выглядят весьма загадочно, оторваны от смысла и никак не способствуют пониманию явлений. Может быть, это имитация (подражание) имевшихся до неё смысловых и числовых описаний, которые ныне утеряны?
Для того, чтобы вместить в себя идеи всех слов, идея буквы должна быть на много порядков больше идеи слова. Понятие «азбучная истина», применяемое в русском языке, обозначает «изначально хорошо известное», «давно понятное». Объясняется это тем, что Аз и Буки — первые буквы церковно-славянского алфавита, и об этом, соответственно, должны знать все. Это, скорее всего, позднее определение, появившееся после появления азбуки, то есть алфавита, в котором знаки Аз и Буки стоят рядом в данной последовательности в начале алфавита.
Но как объяснить такое понятие, как «буквальное понимание», считая (счёт) буквы просто обозначением звуков, за которыми нет смыслового содержания? Может быть, это в современном понимании обозначает отсутствие переносного смысла, то есть наиболее простой, лежащий на поверхности смысл? Но это как раз и есть переносный смысл, поскольку речь идёт о смысле слова, но не букв. Что-то здесь не связывается.
«Как вверху, так и внизу; как внизу, так и вверху» — таков принцип соответствия отца оккультной мудрости, основателя астрологии, открывателя алхимии Гермеса Тримегиста. О чём это он? Что может быть одинаково на небе, на земле и под землёй? Но вернёмся к нашей теме — словам, буквам и т.д.
Предположим, внизу поставлена звуко-буква, выше — слово, ещё выше — произведение из звучащих слов — божественное творение; и как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху имеется смысл. Точно так же можно было бы утверждать, что в любом из этих звеньев одной цепи целого нет смысла. Нельзя из цепи выкинуть звено, не потеряв ее целостности. Высший смысл передаётся более низкому, но устойчив он за счёт наличия смысла в низших звеньях. Следовательно, если пропадает низшее звено, то его должно заменить другое или построение может осыпаться. Если учесть, что в живой природе всё абсолютно взаимосвязано в единый организм, можно взять пример человека. В нём головной мозг — центральное звено — руководит высшим смыслом. Периферия состоит из клеток других органов, тоже трудится на общий смысл. Может ли организм жить без мозга или кожи, и что в этом единстве важнее? Важно всё в связанном состоянии. Но что осуществляет связь, и можно ли выкинуть из неё звено, так, чтобы организм не болел и не погибал досрочно? Иными словами, каков запас прочности? До того, как система начнёт распадаться?
На уровне рефлексов существуют первая сигнальная система, сводящая сведения (знаки) от процессов из внутреннего и окружающего миров в одно чувство, скажем, голода, вызывающее эмоцию на продолжение действия. В опытах физиолога И.П.Павлова перед началом кормления собак вид еды вызывал выделение желудочного сока. Во второй серии экспериментов вид еды сопровождался светом или звуком. Несколько повторений, и один только свет или звук, без наличия еды, были способны вызвать выделение желудочного сока. Так в первом случае действует первая сигнальная система, ответ на непосредственное воздействие. Во втором — вторая, ответ на сопровождающие воздействие сигналы такой же, как на само воздействие. Принятые и опознанные данные сигналы (знаки, звуки) действуют, как звено в цепи событий, на организм, запуская приспособительные процессы, вызывающие чувство. Чувство — это ответ на поступающее воздействие. Удовлетворение чувства вызывает положительную эмоцию, неудовлетворение — отрицательную. Эмоция — это возможность материализации чувств организмом. Стресс же возникает при невозможности реализации желаемого внутренними ресурсами организма. Поэтому, чем дальше человек от высшего управления по отношению к иерархически низшим системам реальности, тем более ему необходимо мобилизовать все системы для поддержания гомеостаза или устойчивого состояния жизнеобеспечения. <…>.
Чувство — это реакция организма на соотнесение внешних и внутренних событий. Если чувство получает название в виде слова, то появляется возможность вызывать его как мыслью, так и звуком посредством памяти в обход реального воздействия. То есть, когда сочетание звуков приобрели свойство знака — появляется следующий смысловой уровень понимания, то есть знак, состоящий из знаков, причём с более узким конкретным обозначением вещи, явления, процесса. Это слово. Ответная реакция может быть медленной, быстрой, если чувство известное, и даже взрывной на надоевшую ситуацию. Это может быть приятное, неприятное, непонятное состояние — весь набор существующих чувств.
ЗВУКИ. Вот здесь и нужно вернуться к тому, что звук, обозначенный буквально, обладает идеей мироздания и в подсознании и ведёт себя определённо как понятие. Так что же такое понятие? Можно сказать, это бирка, состоящая из одной буквы, символа, слова или большего их количества, а также их сочетания в каком-либо языке, и соответствующего, прикреплённого к ней видения процесса, явления, отражённого образа одного человека с индивидуальной точкой зрения на мысленном плане и общества, в наиболее обобщённом виде необходимого для общения.
Каждый звук в природе несёт определённую смысловую нагрузку как продолжение движения колебательного процесса, несущего звук во все стороны, сообщая о виде происходящего явления. Подсознание, слыша звуки, строит соответствующий им вид, причём в режиме мысленного времени оно успевает осмотреть имеющиеся в памяти виды и выдать прогноз на уровень сознания в виде чувства, соотносящего организм с происходящим в реальном времени явлением. То есть чувство — это плотно упакованные сведения видов до словесного уровня.
В своей работе, посвящённой проблеме организации памяти, Даниэль Лапп (1993) утверждает: «Творческая мысль опирается на зрительное воображение. Это единственная возможность обойти логические схемы, сковывающие наш ум». Концепция относительности, по утверждению Альберта Эйнштейна, родилась в его голове из вихря зрительных образов, и далее он высказывает предположение: «По-видимому, слова языка в их письменной или устной форме не играют никакой роли в механизме мышления. Психические сущности, которые, вероятно, служат элементами мысли, — это определённые знаки и более или менее ясные образы, которые можно «произвольно» воспроизводить и комбинировать между собой… Обычные слова и другие знаки приходится мучительно изыскивать лишь на втором этапе, когда упомянутая игра ассоциаций достаточно установилась и может быть по желанию воспроизведена…».
Возникает вопрос: что или кто эти психические сущности? Может быть, они соединяют в себе «что» и «кто»? Поскольку служат обеим сторонам. Вероятно, эти знаки — видимые внутри звука — те самые сущности, которые поведали А.Эйнштейну теорию относительности, ведь знак — это отблеск (отражение) звука. Соответственно, люди сначала что-то воспринимают и обдумывают, а потом лишь объясняют это, описывая словами или другими символами.
Следовательно, слова возникают из знаков, которые, в свою очередь, являются производными видов (образов). <…>. Следовательно, каждая звуко-буква представляет собой айсберг, вершина которого находится в сознании, как бы над водой, но основная часть скрыта под водой, то есть в подсознании.
Звук, попадая в подсознание, открывает, исходя из компьютерной терминологии, предельно сжатый файл явления, процесса, идеи, сигналом которого он является. Выдать в пределы сознания все видение возможных позиций, явлений, открываемых звуками, составляющими слово, не представляется возможным ввиду малых возможностей сознательного восприятия. Сознание способно воспринимать отдельными событиями до 15 бит информации в сек., и 7-9 объектов одновременно. Хотя в сверхбыстрых сложных (трансовых) состояниях происходит переход восприятия на другие частоты и человек может видеть разрыв снаряда, как в замедленной киносъёмке. Сознание ввиду локальности индивидуальных органов чувств способно охватить только малую, выборочную часть мироздания, причём, чем с большей скоростью идёт передача, тем более узкий участок (сегмент) реальности воспринимается, следовательно, вместо 7-9 воспринимается 4-5 или даже 1-2, выстроенных в цепочку. Есть даже такое выражение: «цепь событий». <…>.
Мир полон звуков. Мы ловим их как следы явлений, происходящих вокруг или внутри нас. В материальных проявлениях имеются оттенки мысленного движения — повод, мотив, напев, мелодия; в пределах человеческого сознания это ведущая гармония. Звуки появляются из неслышимого диапазона и туда же уходят. Наиболее простым примером этому явлению будет произношение текущих мыслей и вызов мыслительного процесса получаемыми звуками. То есть мысли — это неслышимый и невидимый диапазон колебательных процессов. Учитывая частотную полосу слышимого звука и возможности звуковоспроизведения человеческим голосом, можно предположить, что эта полоса поделена на определенное количество звуков, доступных людям для воспроизведения и восприятия звукового диапазона. То есть, человек настроен на звуки и мысли изначально подсознательно для осознания природных колебательных процессов — это первая сигнальная система. Вторая сигнальная система поддерживается воспитанием и выучиванием классифицированных природных звуков и может передавать всю полноту мироздания, доступную звуковому диапазону. Азбука — это звуковая классификация по типу таблицы элементов Д.И.Менделеева с присвоением каждому звуку специального рисунка, места, числового значения смысла. Можно также сопоставить это с нотами, где каждый звук имеет свое написание и звучание.
Так как при передаче каждый звук (знак) несёт в себе максимально сжатый сосредоточенный символический вид явления, процесса, он максимально усиливает возможности творческого потенциала человека. Данный алгоритм действует, переводя звуки в виды (образы) на уровень подсознания и назад, виды в звуки, на уровень сознания. Так рождается звуковая речь. Чаще всего люди не видят того, что они говорят, подсознание контролирует пропуск видов в сознание в виде звуков. Переводчик с подсознательного, находящийся внутри человека, редко бывает как звуковым, так и видовым. Поэтому люди, мыслящие образами (видами), плохо говорят, а хорошо и быстро говорящие плохо видят образы. В сновидениях люди осознают эти виды, но, просыпаясь, не могут соединить их с буквальным звуковым значением, поскольку не понимают, что во сне они видят живые звуки. В какой вид эти звуки комбинируются, можно узнать, обозначив видимую картину словом и по буквам открывая обозначенный буквально смысл-код.
Люди пользуются вторым понятийным рядом, присваивая словам порой не совсем подходящие понятийные бирки и интерпретируя слова в силу возможностей своих настроек. Подсознательно люди частично понимают буквальное звуковое значение слов, но это передаётся как чувство, выраженное словами. Вот во сне словам предоставляется свобода, там подсознание их видит, чувствует, ощущает проекцию звуков. Чем больше слово не соответствует его буквальному содержанию, тем менее оно жизнеспособно. Тогда оно отторгается из языка, впоследствии про него скажут — не прижилось, и из двух-трех названий остаётся одно. Например, иноязычное слово «галоши» вытеснило российские «мокроступы», и это обозначает только то, что оно больше соответствует видовым картинам звучания существующей реальности, имеющей отблеск отзвука в подсознании.
Звуки представляют собой колебания окружающей среды, определенной амплитуды, периода, диапазона, несущих модуль смыслового содержания производящих их процессов или явлений. Это — одно из проявлений энергии, которая не появляется просто так и не исчезает никуда, а переходит из одного состояния в другое. То есть каждый звук — это негатив процесса, переход из одного вида энергии в другой.
Звук, попадая в организм, может переходить в энергию движений тела, в том числе звуковоспроизводящих органов и систем, или вызывать мысль, являющуюся синтезом, отблеском и отзвуком, в невидимом и неслышимом колебательном диапазоне, не доступном обычным органам чувств, но ощущаемом на уровне чувств. С последующими вариациями движения, строительства и т.д., воспроизводимыми звуками, или с фиксированными символическими рисунками звуков, знаками на любом языке. Мысль — то, за чем мы следим, следуем и чему служим. Смысл, переходя с одного вида энергии в другой, создаёт своим содержанием в состояние материи, вызывая в нас чувство приятия (приятно) либо отторжения с массой промежуточных состояний. Архитектуру иногда называют «музыкой в камне». От одной такой «музыки» мы в восторге, от другой — в унынии, третья не вызывает никаких эмоций. Недаром множество людей совершают длительные поездки для того, чтобы увидеть архитектурные памятники и войти в резонанс мыслям, некогда посетившим создателя, прикоснуться к создателю — человеку, услышавшему, представившему и нарисовавшему мысли, открытые в звуках.
Рисунок звука называется буквой. Поэтому звуки первичны по отношению к буквам, которые могут рисоваться даже непохожими конфигурациями, сберегая при этом основное звучание при возможной смене интонации. Иначе говоря, буква — это представляемое видение, чертёж звука, позитив, произведённый в соответствии с пониманием и интонацией (экспозицией). При чтении текста звук — это воспроизведение обозначенного символического чертежа, или перевод позитива в негатив. Примером может быть граммофонная пластинка для такого известного в прошлом прибора, как патефон. Повторение звукоснимающей иглой воспроизводящего устройства патефона механического хода дорожки, записанной на пластиковой пластинке, в воспроизводящем устройстве вызывало звук. В статике пластинка не звучит, даже если игла стоит на ней. То же самое с буквой: она не звучит, пока её не озвучит такой динамический процесс, как человек. Это то же считывание, но система снятия и воспроизведения намного сложнее и совершеннее, нежели в патефоне, несмотря на свою абсолютную древность по отношению к нему. Озвучивание текста может проходить в мысленном диапазоне, человек считывает звуки, не озвучивая их вслух. Причём это обозначается понятием — «читать про себя».
Сочетание с одной стороны звуко-буквы, а с другой — соответствующего ей вида образа, называемого понятием (буквальным пониманием звука). Оно похоже, и в то же время отличается у людей, имеющих разные настройки (характер восприятия). Причём каждый настрой (человек, водоём) обладает определённым отблеском (отражением) или отзвуком (в лесу эхо, в церкви акустика), чем-то похожим и в то же время отличающимся. Пойдите на выставку картин, и вы увидите, что такое отблеск. Каждая картина — это возможное видение художника пропущенной через себя реальности. Может быть, это единственная для него реальность или одна из нескольких возможных. Причём вы увидите там то, что привлечёт вас и многих, будет приятно или оставит безучастным или будет действовать отталкивающе, но также привлечёт каких-то людей. Всё это зависит от настроев художника (от слова «худо»). То, что неплохо (не худо), живо написано — вы сможете назвать живописью, оно живо отзовётся, созвучно резонируя вашим настроям. Художник при этом становится для вас живописцем. <…>.
НАСТРОИ. <…>. Кому даётся, с того и спрашивается. Всё, что Бог делает, ведёт к лучшему из возможных вариантов. Смысловая передача — взаимовложенный, многоуровневый процесс, наподобие русской матрешки, не только имеющей глубокое многослойное внутреннее содержание, но и возможность осмотра других сторон с отличающихся точек зрения (точек сборки). Чем меньше размеры точки, тем меньше она имеет контакт с окружающим миром (меньше связей) и тем непредсказуемее для неё будущие события. Все события строятся вокруг одной локальной точки, и поэтому каждое мгновение, эпизод представляется для данной личности почти неповторимым сочетанием узоров. Точечное восприятие соответствует калейдоскопическому мировоззрению при животном строе психики. Жизнь у таких горе людей получается по песне: «Там живут несчастные люди-дикари, На лицо ужасные, добрые внутри, Чтоб они ни делали, не идут дела, Видно, в понедельник их мама родила», что всегда сопровождается самооправданием своих действий (поскольку каждый сам себе лучший адвокат, со сноской на сложившиеся обстоятельства) по поговорке: «если бы да кабы…», а заканчивается совершенно неутешительно: «…росли бы во рту грибы», чтобы их можно было есть, не ища и не готовя.
Для тех, кто видит жизнь через туннель, восприятие сосредоточено неясно брезжащим светлым пятном в конце туннеля. Ход туннеля — это организованное ведение точечного (личного) восприятия, такое воздействие дает возможность объекту получить сведения только заданные, отсекая всю ненужную информацию для биоробота, «зомби», в том числе диктат инстинктов. Это может быть индивидуальная и социальная эгрегориальная алгоритмика. При животном строе психики нужен поводырь, пастух, пастырь, который ориентирует точку сборки несколькими общечеловеческими заповедями. Для биоробота поддерживается целостность туннеля восприятия от проникновения несанкционированной информации и ликвидации возможности возникновения сомнений в верности пути. В качестве пастырей выступают люди с демоническим строем психики, напрямую воздействуя на объект или через соответственные кланы и эгрегоры. Да, было б хорошо, если бы «пастухи» ориентировались на Божественный промысел в выборе пути, а не руководствовались принципами благоустройства мира под себя, ведя его к катастрофе. В живописи этот сюжет отражён в картине «Слепой поводырь слепых». Передний поводырь уже падает в пропасть, а ведомые им продолжают идти в том же направлении, ничего не подозревая. Для того, чтобы чувствовать верность дороги, нужно улавливать Божественный смысл. Чем больше уровней смыслов (поводов, значений) воспринимает человек, тем лучше он чувствует предлагаемую ему Богом дорогу. Потому что у Творца всё абсолютно связано смыслами (поводами, мотивами, мелодиями), за которыми мы следим, которым следуем и служим. У А.С.Пушкина есть такие строки: «Одной любви музыка уступает. Но и любовь мелодия». Именно по возможности осмыслить и во всём иметь и видеть смысл и значение мы можем отличить божественную дорогу от лукавых происков, которые требуют слепой веры и занимаются оплатой толкования лжи, переводя её в разряд правды.
Восприятие одного уровня, и то непостоянно, приводит к многочисленным ошибкам, выпадению из процессов. Отсюда ощущение полосатости жизни (белая полоса — в процессе, чёрная — значит, выпал), непонимание этого ведёт к ухудшению качества жизни, болезням и в конце — включению процесса самоликвидации, что значительно укорачивает муки жизни.
Следовательно, порядок, лад, устройство достигаются за счет связей, передающих сведения, для чего используются все виды чувствительности. Чем более полноценны передача и воспроизведение смысла, тем более качественные сведения мы получаем для поддержания продолжения жизни. В Божьем мире всё служит мирозданию, предоставленным ему заслуженным способом. То есть настройки сберегаются и развиваются в соответствии с нуждами Божественного промысла. Заслуги проявляются в качественной точности передачи, отсутствии искажений и блоков межсистемного соотнесения. При отсутствии служения происходит упрощение, демонтаж, деградация и установка защитных блоков от данного субъекта.
Есть исследования, утверждающие, что человеческий геном содержит в себе набор генов всех живых существ на Земле. Понять это можно с двух сторон: во-первых, проходя эволюционный процесс, человек оставил себе все гены от этапов, которые он проходил. Но при этом не нужно забывать, что эволюционное дерево содержит много ветвей, и человек не мог пройти все этапы эволюции. Но если дерево перевернуть вниз кроной, а человеку изначально вложить все гены, то, теряя всеобъемлющие настройки в угоду окружающей среде, можно деградировать до чего угодно. Из обезьяны пока не удалось воспитать ни одного человека. В то же время если на необитаемом острове оставить одного человека, лишенный социума, он быстро потеряет одежду и речь. Если это существо встретит впоследствии иноязычную пару, то, возможно, дети почти не будут говорить, и не исключено, что через несколько поколений мы нашли бы там племя человекообразных обезьян. Впрочем, при утрате исторической памяти деградация может быть объявлена прогрессом. Это результат отсутствия настроек на божественную (ген) этику. Деградация — деление градации, упрощение, уменьшение общей приспособляемости в угоду какой-либо узкой нише существования либо, если ниши не найдено, гибель отдельного организма и даже целой популяции.
Поэтому одних объявлений в своем совершенстве недостаточно, нужно смотреть, не теряем ли мы чего в угоду меркантильным интересам. Приобретая что-то новое, не нужно терять настройки, данные нам Творцом, — иначе придется подвинуться или вовсе освободить место под солнцем. Впрочем, можно было бы задуматься, не является ли вся наша технократическая цивилизация такой нишей, в которой мы всё больше будем зависеть от механизмов и искусственной среды обитания, обособляясь тем самым от Божественного Творения. Нет, я ни в коем случае не призываю вернуться в прошлое. Каменный, медный и т.д. периоды уже прошли. Вероятно, и в них была возможность многовариантного достижения цели совершенствованием себя и окружающего, зависимая от этики гена возможность улавливать и связывать указанные задания построения организованной настройкой организмов, слагающей целое. Этично ли терять имеющиеся божественные настройки? А что получим взамен, хорошо, если это будет умение мыслить, а не запоминать последовательность кнопок. Иначе какой-либо технический сбой может привести к непоправимой катастрофе. Хотя в нише можно существовать довольно-таки долго в историческом масштабе. Например, акулы считаются одними из самых древних существ на Земле, приспособившиеся и сохранившие только необходимые для выживания настройки. Это если посмотреть со стороны акул. Если взглянуть со стороны целого, то они, вероятно, исполняют роль санитаров морей, и для этого они совершенный инструмент, не нуждающийся в доработке и вполне хорошо исполняющий свои обязанности. Животные эти используют природные настройки. Люди постепенно становятся «панцирниками», прячась от естественной и становящейся все более враждебной им среды обитания за панцирем техносферы, используя технические средства, — всё это не единожды подводило мир к пределу, за которым небытие. Да и реакция Земли на это воздействие неблагоприятна. Смещаются полюса, возникают наводнения, недавно произошедшие подводные землетрясения в Юго-Восточном регионе вызвали цунами, приведшие к многочисленным человеческим жертвам в Таиланде, на Мальдивских островах и других прилежащих к этому району местах. Несомненно, это знак, указующий на неверное поведение людей по отношению к живой планете и Божественному Мирозданию, от которого она вынуждена защищаться. Этот процесс идёт в сторону увеличения агрессии человека и, соответственно, усиления защитных мер со стороны более полного. <…>.
ВСЯК СУЩИЙ В НЕЙ ЯЗЫК. Язык — это код, способ передачи смысловых сведений во всех мыслимых проявлениях при помощи света (видение), звука (слух), числовыми и другими способами, чаще всего совмещёнными, синхронизированными, в чём-то дублирующими или дополняющими друг друга. <…>. Следовательно, язык — это не только речь, это, прежде всего, способ связи смыслом всего со всем и может проявляться во всём. Язык — намёк, карта мира, приблизительная, требующая прояснения, неявно заданная «картина мира». Конфуций: «От языка требуется лишь, чтобы он передавал мысль»; Хайдегер: «Язык — не средство, а среда обитания средства бытия». Это современное философское когнито — герменевтическое истолкование сути языка — соответствует древним представлениям о его божественной сути (Египет, Индия, Греция, Иудея). Язык — одно из наиболее разнообразных, бесчисленноликих, мощных и сущностных воплощений основ культуры. Не менее существенно также и то, что он — один из главных сущностных элементов, связывающих прошлое, настоящее и будущее. Многоликость языка человеческого в том, что он орган речи, сама речь; текст, контекст; символ, образ, а также средство воплощения высших принципов, справедливых для всего сотворённого, а именно: разрушения — разнообразия — минимизации лишнего и таинственности взаимодействия этих трёх принципов. При всём неисчерпаемом многообразии проявлений языка он — целостная, открытая, живая система. Для неё свойственны: повреждение, отмирание отдельных частей; развёртывание новых элементов, сочетающееся со свёртком, концентрацией познанного. <…>.
Но если слово не единственный носитель смысла, а смысл заложен во всем мироздании, с какой стороны ни посмотри, то при звуковой передаче смысла не нужно было бы городить миллионы слов, передающих в основном очень незначительную частицу целого, причём в непохожих языках совершенно не похожими сочетаниями звуков. То есть вот так: Бог спутал все языки, чтобы люди не могли построить башню до небес в Вавилоне (библейское сказание). Но вспомним о том, что всё мироздание поделено на определённое количество звуков, несущих за собой чувствуемую часть явлений, процессов, и это из них составляются отличающиеся слова. Таким же способом мироздание состоит из химических элементов или цвета, запаха (звуков) и их соединений (слов), которых, конечно, может быть на много порядков больше. Если язык — карта мира, то звуки — это составляющие и наполняющие её детали мозаичной картины. Следовательно, каждое слово несёт в себе огромный внутренний потенциал и поддерживается, отзываясь во многих проявлениях мироздания, как слышимая часть всеобщих колебательных процессов. Оно содержит в себе по количеству звуков чередующиеся живые картины, не могущие открыться в человеческом сознании ввиду его малой пропускной способности, но в большей степени открывающиеся в подсознании, обладающим несравненно большим объёмом и иной, более высокой скоростью восприятия. Каждый звук — это определенный вид, объёмная голографическая сцена. Несколько совмещенных видов (звуков) не могут одновременно открыться и поэтому воспринимаются символами (минимизация лишнего). То есть получается как бы короткометражный кинофильм, состоящий из нескольких сцен, взглянуть на который одним взглядом сознания невозможно и соборный смысл которого требует отдельного названия — это слово. Подсознание использует звуки для архивации видов (образов). Люди также используют звуки для архивации видов (образов). В этом заключается смысл аббревиатуры и словесного воспроизведения. Подсознание может смотреть их вместе в процессе, когда они, сливаясь в движении, становятся (действием) действительностью. Каждый звук и слово отзываются резонансом в мироздании и проникают в нашу сущность до самых глубин, до атомов и электронов и далее в непознанные пределы материи и духа. Непонимание этих закономерностей, как впрочем, и любых других, не освобождают от ответственности. <…>.
Все мироздание поделено на определённое количество звуков по шкале в звуковом диапазоне и отражает процессы, которые протекают вокруг нас. Эти процессы объединяют в себе всё материальное и нематериальное и при слиянии и взаимовложенности представляются нам видами. То есть то, что, мы видим вокруг себя. Они видятся и звучат — это две стороны одного и того же процесса (ещё пахнут, имеют вкус, осязаются). Видимое порождает звуки, звуки порождают внутреннее опережающее, предупреждающее видение предстоящего ощущения. Этот переливающийся движущийся мир — не застывшая картина. Человек видит мозаичную картину мира, состоящую из взаимовложенных звуков. Звуковое восприятие видов позволяет видеть картину мира в более целом виде. Каждый человек — это маленькая вселенная, имеющая в себе весь набор звуков, цветов, вкусов и др., отсюда лозунг познай себя, ведь даже на это не хватит жизни, если не обладать верной методологией познания. <…>.
Мир составлен из видов и звуков, то есть каждый вид по-своему звучит, а каждый звук по-своему видится. Это составные взаимовложенные или чистые звуки, несущие повод, мотив, смысл. Теперь трудно сказать, почему был утерян смысл звуков. Возможно, это был всемирный потоп, в результате которого погибли эгрегоры, несущие в себе основную смысловую информацию или какая то другая злая воля. Понятно одно, чем меньше человек понимает, тем меньше он работает на себя, для построения царствия Божьего на Земле и тем больше на того, кто понимает больше. А кто понимает больше всех на Земле? Это тот, кто руководит долговременными процессами. То, что это не Божественный промысел — это должно быть понятно. Зачем Высшему Иерархическому Управлению уничтожать инструмент связи между собой и людьми. Скорее всего, это нужно посредникам, от Бога взявшим на себя функцию управления людьми, но самим утратившим связь (религия) и творящим произвол в пределах Божьего попущения. Это демоны сознания, которые довели планету до крайней черты, за которой небытиё.
Смысл звуков даёт нам возможность проникнуть в самую суть явлений и процессов. Всё в мире колеблется, а стало быть, звучит, просто для локального (местного) восприятия человека этот процесс ограничен пределами слышимого диапазона. Звук имеет внешнее проявление своим внутренним содержанием и может открывать видение процесса, явления, вещи, в обход расщепляющего действия логики. Без осознанного знания смыслов звуков люди вынуждены заниматься толкованием слов с интуитивного уровня, что не способствует более ясному и однозначному пониманию слов и часто выражается словом словоблудие (блужданием в словах). Человечество, лишившись глубинных основ языка, многое потеряло из виду сознания и, восстанавливая по частям методами логики и индукции некогда целостную звуковую картину мира, платит по счетам ошибками, за которые нужно отдавать непомерно высокую цену.
Настало время жить в ладу с иерархически Наивысшим Всеобъемлющим Управлением всему человечеству, а смысл звуков — это смысл Божественных указаний на возможность вписания в процессы мироздания. Звуки могут объяснить то, чего не способна сделать наука, объяснить значение слов и ещё много чего. Человечество получит в свои руки инструмент небывалой мощи. Одно несомненно, область исследования смысла звука необъятна, как сам мир, проявляющийся в этом диапазоне».

(Пототов С.Н. О возможностях буквального восприятия смысла звуков.
23.06.2005г. Сайт old.kpe.ru., 10.10.2006г. Сайт www.kpetver.ru.)

* * *

N 36. 01.10.14г.

продолжение см. в статье 3.5.5. Особенности тантрической Мантра-Видьи. (ч.2).