Статья 3.2.1. Природа и сущность человека. (ч.1).

продолжение

«Существует мнение, что человек придумал бога для того, чтобы не сойти с ума от незнания самого себя. Нам только кажется, что много знаем о себе и обществе, в котором живем. Конечно, трудно признаться в своем невежестве, но существует вполне объективная причина, не позволявшая вскрыть истинные мотивы и закономерности нашего поведения. Что эта за причина?
Она в двойственной природе человека. Выводы из этого открытия говорят о том, что определенные условия могут приводить людей к конфронтации, а другие тех же самых людей по тем же самым вопросам к согласию. В частности, обладая такими знаниями можно проектировать условия для согласия общества в решении всех наиболее важных проблем в социальной, экономической и политической областях деятельности.
Итак, в науке о мозге появилось открытие, сопоставимое по значению с расщеплением атомного ядра в физике. По странному совпадению, это тоже расщепление, но не ядра, а мозга. В нас, оказывается, находится не один, а два совершенно разных человека. Они действуют поочередно. Причина в строении нашего мозга. Он состоит из двух полушарий. Полушария соединены миллионами нервных волокон, которые передают информацию из одного полушария в другое и образуют так называемое мозолистое тело — белесоватую плотную массу, создающую как бы мост между двумя нашими полушариями.
В зависимости от того, какое из полушарий оказывается ведущим, а какое ведомым, в каждом из нас, без какого-либо исключения (в президенте или нищем, в выдающемся ученом или преступнике), проявляются два совершенно разных человека. Они обладают разными законами нашего поведения и восприятия мира, у них разные законы мышления. У них могут быть противоположные по своему содержанию желания. Что хочет одно наше «Я» может не хотеть другое.
В двойственной природе человека и заключается основная причина отсутствия у нас надежных знаний о человеке и обществе. До сих пор пытались безуспешно найти закономерности поведения одного человека в нас, а их оказалось два, причем совершенно разных.
В середине 50-х годов нескольким американским исследователям и врачам пришла в голову идея необычного лечения безнадежных случаев эпилепсии. Речь шла о таких тяжелых эпилептических припадках с потерей сознания и судорогами, которые часто следовали один за другим, не поддавались лекарственному лечению и быстро приводили человека к полной инвалидности. Американцам пришла в голову простая идея: разъединить правое и левое полушария головного мозга, рассечь нервные связи между ними, чтобы предотвратить систематическое распространение эпилептических разрядов на весь мозг. Такая операция была произведена на нескольких больных, она действительно облегчила их страдания и одновременно привела к крупнейшему открытию, удостоенному в 1980г. Нобелевской премии.
Что же произошло после рассечения мозолистого тела с поведением и психикой человека? На первый взгляд, ничего особенного, и это уже было достаточно удивительно. Связи между двумя половинами мозга были разрушены, а человек ел, совершал повседневные поступки, ходил и беседовал с другими людьми без серьезных видимых отклонений в поведении. Правда, настораживали несколько наблюдений, сделанных вскоре после операции; один пациент пожаловался, что он странно ведет себя с женой и не в состоянии контролировать свое поведение; в то время, как его правая рука обнимает жену, его левая рука ее отталкивает. Другой пациент обратил внимание на странное поведение своей левой руки перед посещением врача; в то время, как с помощью правой руки он одевался и приводил себя в порядок, левая рука пыталась расстегнуть и снять одежду. Возникала ситуация, описанная в метафоре, когда левая рука не знает, что делает правая. Дело, однако, было не в руках: это одна половина мозга не знала, что делает другая половина. Правая рука управляется левым полушарием, а левая — правым.
Каждое из наших «Я» обслуживают и разные языки. Для каждого из них язык другого «Я» воспринимается как чуждый по своему содержанию, хотя внешне их трудно отличить друг от друга. Например, если сказать нам о совершаемых ошибках, то, в зависимости от того, какое из полушарий мозга в этот момент оказывается ведущим, мы отреагируем на это совершенно по-разному. В одном случае с восторгом и благодарностью, — где же ты раньше был, какой я был дурак. А в другом то же самое воспримем как большую обиду, — неужели ты считаешь меня дураком — особенно, если о наших ошибках было сказано при людях. Можно нажить себе непримиримого врага своими высказываниями. Российский физиолог И.Павлов сделал выдающееся открытие, которое до сих пор усиленно замалчивается. Суть этого открытия состоит в том, что наш язык, способен отрываться от реальной действительности и жить своей собственной жизнью, негативно воздействуя на нашу жизнь и жизнь всего общества.
Правое полушарие дает образ для мышления, левое мыслит, анализирует созданные образы. Правое полушарие создает образы нашего мира, а левое полушарие проверяет их на соответствие логике и реальному миру. Если ведущим оказывается правое полушарие, то образы нашего мира чаще всего носят мифологический характер. А когда левое, то наши образы проверяются на состоятельность, проверяются на соответствие логике и реальной действительности. В первом случае мы воспринимаем мир эмоционально, а во втором рационально. Правое полушарие можно назвать художественным, а левое — логическим. По этой причине и принято в России делить интеллигенцию на творческую и техническую, в зависимости от того, какое полушарие у этих людей оказывается более востребованным в их деятельности, какое из них чаще бывает ведущим, а какое ведомым.
Эти наши два «Я» совершенно необходимы, но предназначены для решения различных задач. Те задачи, которые мы решаем, когда ведущим является одно полушарие, не под силу, если ведущим оказывается другое, и наоборот.
Когда мы общаемся с кем-либо, то нужно знать, с каким из «Я» у них мы имеем дело. Что можно говорить одному из их «Я» нельзя другому, и наоборот. Что можно сказать человеку без посторонних, нельзя говорить при людях.
По существу, опираясь на двойственную природу человека, нужно изменить современные взгляды на нас самих и общество, в котором мы живем, нужно создавать общественные науки заново, практически с нуля. Несмотря на громадное множество научных работ, ученых и научных учреждений по уровню развития общественных наук мы находимся на уровне средневековья по сравнению с естественными науками. Недаром некоторые делят науки на естественные и противоестественные (общественные). По этой причине мы не можем успешно решать важнейшие социальные, экономические и политические проблемы.
Но встает вопрос, а хотим ли мы узнать себя и общество, в котором мы живем такими, какие мы есть на самом деле?
Вопрос не риторический. Например, влюбленный человек не хочет слышать о фактах, противоречащих созданному им образу любимой. Недаром говорят о слепой любви и ненависти. Позволить обнажить себя и общество не такая уж простая задача. Нужно сильно захотеть, чтобы увидеть себя и общество такими, какие мы есть на самом деле, а не такими как нам кажется.
Если оставить в стороне физиологию работы мозга, то двойственную природу человека можно выразить следующим образом:
В каждом из нас существуют и поочередно действуют два совершенно разных человека. Один — социальный (коллективный), другой — индивидуальный (эгоистичный). У них разные мотивы деятельности. У индивидуального человека мотивы деятельности находятся внутри нас. У социального человека мотивы деятельности находятся в социальной среде, в которой мы живем и работаем. Эти два разных человека постоянно взаимодействуют друг с другом, что и определяет личность каждого из нас. Социальные и индивидуальные мотивы могут сближаться или расходиться. Степень расхождения индивидуальных и социальных мотивов деятельности — главный фактор, который влияет на результаты деятельности людей и их психическое состояние. Если расхождение высокое, то наступает депрессия. А при превышении определенного предельного уровня человек гибнет (самоубийство или распад личности). Если социальные и индивидуальные мотивы деятельности у человека совпадают, то он находится в максимально комфортных условиях и добивается высочайших результатов.
Основной вывод из двойственной природы человека. Одно из наших «Я» решает проблемы взаимоотношений с другими людьми и взаимоотношений между социальными группами (малыми и большими), но не способно решать конкретные задачи. А другое наше «Я» занимается решением конкретных задач, но не способно успешно решать проблемы взаимоотношений между людьми. Что может делать одно не под силу другому. Язык, который обслуживает этих двух наших «Я», соответственно:
— либо предназначен для того, чтобы представлять такую информацию о том, что «было», «есть» и «будет», которая наиболее сильно воздействовала бы на людей,
— либо предназначена для того, чтобы представлять такую информацию, которая наиболее точно описывала бы то, что «было», «есть» и «будет» в реальной действительности.
По этой причине нужно, прежде чем что-то читать и слушать кого-то, спросить себя, а для чего это написано или сказано? Что хотят авторы — хотят ли они воздействовать на нас в нужном для них направлении или передать какаю-то ценную нам информацию о реальной действительности?». 

(Двойственная природа человека.)

«Природа человека. А что такое вообще «природа»? «Природой» в самом расхожем смысле слова мы называем то в мире, что не является продуктом преобразовательной деятельности человека (а «дикой» природой — больше того: то, что даже не испытало его влияния). Так сказать, природа — это все то вокруг нас, что не от нас. Есть, конечно, такая «природа» и в самом человеке — ведь не сам же он себя создал. Это способы его бытия в мире, присущие ему от рождения как виду (речь, руки и пр.) и как индивиду (что называется «характер», «натура»). Забегая вперед, замечу: именно вопрос, насколько человек влияет на собственную природу и таким образом является продуктом собственных усилий — и составляет главный нерв проблемы «природы человека».
А что такое «человек»? Человек — животное, в наибольшей степени изо всех земных животных разумное. То есть заменившее безотчетное прирожденно-инстинктивное реагирование на мир — сознательным, адекватным объективным ситуациям реагированием. С этим оно («животное человек») приобрело возможность не просто приспосабливаться к миру, в его типовых ситуациях, но и приспосабливать мир к себе, создавая для себя, так сказать, особую человеческую ситуацию (среду). Это требует, во-первых, способности накопления и передачи опыта познания мира (передачи информации от индивида к индивиду и от поколения к поколению) — эта способность в общем виде может быть названа по ее исходному проявлению — речь, а по ее высшему проявлению — культура; во-вторых, это требует физической инструментальной способности преобразования мира, способности труда, которая, как зоологический признак, есть — свободные передние конечности, руки, а в ее высших проявлениях — что называется технологии. Труд по приспособлению мира к своим нуждам предполагает способность целеполагания — действия не из «побуждающих» только, а «конечных» причин (целей) — предполагает свободу воли. Человек — животное разумное, то есть: животное как и все, но сверх того: говорящее, накапливающее опыт (культурное), преобразующее и целеполагающее (свободное).
Важно понять, что определение «человек — животное общественное» никуда не годится, ибо практически все животные — «общественные», социальные (стадные). По этому признаку человек не отличается от других животных. Социальный инстинкт общий у человека с абсолютным большинством животных, включая даже насекомых, сходно проявляется (во многом — обескураживающее сходно…), и несет ту же самую функцию кооперации ввиду совместного выживания — квазиморальную или «протоморальную». И точно так же, как и в случае с другими инстинктами, разум в человеке берет на себя задачи, выполняемые в животном и в дикаре их социальным (стадным) инстинктом. При этом он, конечно, и корректирует сами эти задачи. Так, социальность в облике эмпатии и правосознания не очень-то похожа на социальность в облике слепого подчинения вождю и общепринятостям — но это уже отдельная тема, здесь мы ее не разрабатываем.
В каких смыслах можно понимать «природу человека» (давая определения)? Итак, уже ясно: у человека две природы! — а именно: собственно животная природа, состоящая из суммы врожденных инстинктивных предрасположений и реакций в мире, — и природа разумная, одаренность свободным, сознательным, то есть способным быть объективным и адекватным, реагированием на мир. (Наверное, так можно сказать и о всяком высшем животном, поскольку зачатки свободного реагирования на ситуации имеются у каждого животного и это составляет отличие животного мира от мира растительного, — но лишь у человека это его свойство стало конституирующим, определяющим.)
Ясно и то, что границы между этими двумя природами в самом человеке провести трудно, — скорее, это два полюса спектра. Но мы ничего не поймем в нашей теме, если откажемся от этого разделения. Неполная определяемость ситуациями наличествует, как только что сказано, у всякого животного, но лишь у человека мы видим свободу конструировать, созидать себе сами ситуации, полагать себе цели, преобразовывая мир (природу) под себя. Это и отличает собственно человека и составляет его разумную, или свободно-разумную, природу.
Человек, конечно, уже рождается с упомянутой способностью кроить собственные ситуации согласно разумным представлениям о полезном для него, то есть со способностью быть свободно-разумным в мире, — постольку разумная природа есть одновременно и его биологическая природа. Он, бывает, не может отказаться от права на свой выбор и требования логической согласованности своих представлений — отказаться от разумности — без прямо-таки физических мук (хотя бывает и иначе). При этом человек, с этой своей разумной природой, способен далеко уходить от того, что вкладывает в него вся остальная его природа. Его поведение уже не определяется (не полностью определяется) инстинктами, как у всех прочих животных, хотя и у него имеются таковые (пусть и слабее выраженные) — и это позволяет утверждать, что разум — его автономная от биологической и высшая природа.
Можно сказать (повторяясь), что биологическая природа человека — это сумма инстинктов, врожденных программ поведения в типовых ситуациях, представленных в человеческом сознании в виде безотчетных склонностей; в этих своих инстинктах он не отличается кардинально от других биологических видов, разве что тем, что в нем они играют меньшую роль, а соответственно проявлены слабее и, как все ослабевающее, рудиментарное — иногда и уродливо… Однако в эту же биологическую природу человека, как собственно человека, входят речь и руки — входит опора на свободный и преобразующий разум. Высшая природа вырастает в человеке из низшей и становится чем-то самостоятельным.
Неизменна ли природа человека? Инстинкты вложены в нас, понятно, для нашей же пользы, но разум экзаменует инстинкты на целесообразность, фактическое соответствие их требований их подлинному назначению, и постольку делает человека независимым (не вполне зависимым) от инстинктов: то есть высшая природа человека делает его до некоторой степени независимым от собственной низшей природы, которая вкладывается в нас так же, — судя хотя бы по нашему внешнему виду, — как вкладывалась в человека каменного века.
И тут рождается вопрос: а существует ли вообще — неизменная природа человека? Свобода — ведь это и есть свобода делать то или иное, быть, значит, тем или иным (изменяться). А биология наша, хоть и предопределена генами, но не побеждает в нас свободу. Может быть, и ее, нашу природу, можно сотворить свободно, разумом, как мы творим другие свои ситуации?
Ответ в том, по моему убеждению, что природа человека неизменна (пока, может быть, из него не образуется новый биологический вид). Неизменна и биологическая, и разумная наши природы, ибо животная природа требовала бы для своего изменения биологического периода, несоизмеримого с историческим, который нас в жизни только и интересует, а разумная всегда равна самой себе. Человек не может идти во всем против инстинктов («гони природу в дверь, она явится в окно»), не может он идти и против разума («нутром» чувствует ценность объективной истины, коль скоро она в чем-то является ему, и важность логической когерентности собственных предположений, покуда сама истина от него сокрыта). Гони в дверь разум — он тоже явится в окно, в виде «червя сомнения», «греха разума», неврозов, угрызений совести… Мы свободны, но это значит — свободны и осуждены наталкиваться на неподатливое в нас самих, — неподатливое, в котором — наша вечная неизменная природа.
Остается сказать об индивидуальной природе человека — его характере, «натуре». Здесь все так же, как и вообще с биологической природой. Неприятно звучит поговорка, но, конечно, совершенно точно: «каков в колыбельку, таков и в могилку». Но и тут высшая природа индивида, его разум, властна взять управление врожденными свойствами в свои руки — не ломая, но культивируя и направляя их. Но об этом — дальше.
А кратко — то и можно было ответить на поставленный вопрос, что, когда говорят о природе человека, то самое и говорят: господа, вы свободны делать и то и это, и с другими людьми и с собою самими, но знайте: есть в человеке нечто неизменное, что, так или иначе, раньше или позже о себе заявит и непременно заставит с собою считаться.
Какие есть синонимы «природы человека»? «Разумность», «человеческая сущность», «натура», «характер»: как они соотносятся? Человек, как говорится в известном авторитетном источнике, есть «образ и подобие Божие». Так как в этом случае и Бог подобен человеку, а Богу вряд ли можно приписать чисто животные человеческие черты (обсуждаемое сходство следует понимать, говоря религиозным языком, «богоподобающе»), то, видимо, тот и другой подобны в главном. Бог, видимо, воплощает смысл универсума, а человек — существо осмысленное, разумное. Позаимствовавшее частицу мирового разума.
Разумность — вот синоним «природы человека». В этом же смысле говорят и о сущности человека, хотя здесь явнее слышится и некоторый «животный», чисто природный (биологический, зоологический) мотив. «Сущность человека…» — звучит громко. «В сущности человек…» — и перечисляются слабости нашего рода, извиняемые нашей общей плотской (биологической) природой.
«Натура» (каков человек «по натуре»), — это индивидуальные черты нашей психики, вложенные в нас от рождения, то есть предопределенные нашей индивидуальной биологией. «Характер» — весьма близкое к «натуре» («он по характеру…», «он по натуре» — одно и то же). Все же характер, как будто бы, можно в себе и воспитать — культивировать из «натуры». Но нельзя придать себе какой-то другой характер.
Разумность и натура, разумность и характер соотносятся так (это только что говорилось): разумность — во главе, но не против них. Невозможно разумом переубедить в чем-либо характер (натуру), ни в других, ни в себе, — но неразумно и пытаться это делать. Ведь каждый должен искать не чужих, а своих решений проблем, не чужого, а своего пути в жизни, своего (по персональному образцу) счастья, своего опыта…». 

(А.Круглов. Словарь. Психология и характерология понятий. М. Гнозис. 2000г.)

«Традиционно всякое антропологическое исследование начинается с вопроса: «Что такое человек? Для многих мыслителей этот вопрос равнозначен прояснению смысла понятия «человеческая природа». Природа человека оказывается не менее сложным вопросом, чем традиционные вечные вопросы «О природе вещей» (Лукреций) или о «Природе богов» (Цицерон).
Что же понимать под природой человека? Приведем ряд точек зрения. Так, П.С.Гуревич считает, что смысл данного понятия подразумевает стойкие, неизменные черты, общие задатки и свойства человека, выражающие его особенности как живого существа, которые присущи Homo sapiens во все времена независимо от биологической эволюции и исторического процесса. Раскрыть эти признаки — значит выразить человеческую природу. В свою очередь, если мы выявим среди этих признаков определенную главенствующую черту, мы постигнем сущность человека. Сущность человека, таким образом, не отождествляется с его природой.
Другой современный философ П.В.Рачков убежден, что проводить различия между природой и сущностью человека нет оснований, их разграничение достаточно условно. Правда, когда он пытается охарактеризовать феномен человека, логика его мысли идет по пути выделения в человеке устойчивых, константных свойств, группирующихся вокруг внутреннего устойчивого ядра, т.е. сущность неявно, но все-таки просвечивает.
Достаточно трудным для философской рефлексии оказывается и вопрос о характере природы человека. Все многообразие подходов по этой проблеме можно классифицировать следующим образом. Одни авторы исходят из неизменности, постоянства, вечности человеческой природы. Она предопределена принадлежностью человека к определенному природно-биологическому виду, носит уникальный характер. Человек обладает едва ли не совершенной биологической организацией, оптимально устроенным организмом. Правда, еще в конце ХІХ в. Ницше поставил под сомнение идею неизменности и совершенства человеческой природы. По мнению немецкого мыслителя, человек это еще неустановившееся, более того — биологически недостаточное животное. В ХХ в. социобиологи (М.Рьюз, Э.Уилсон) пришли к выводу об отсутствии всяких барьеров между человеком и животными. По их мнению, все живые существа живут по одним и тем же принципам, все специфически человеческое имеет аналоги в поведении животных.
Один из основоположников философской антропологии, немецкий мыслитель А.Гелен, характеризуя особенности человека как природного существа, пришел к выводу, что человек утратил свою природную изначальность, не готов жить по устоявшимся природным стандартам, его инстинктуальная и социокультурная программы точно демоны растаскивают человека в разные стороны. Ряд современных исследователей убеждены, что человеческий мозг — это жертва эволюционного просчета. В его конструкции заложен разрыв между разумом и эмоциями, критическими способностями и иррациональными чувствами. Поэтому человек наделен своего рода «филогенетической шизофренией» — врожденными дефектами координации эмоциональных и аналитических способностей сознания как следствием патологической эволюции нервной системы приматов.
Идею стабильности человеческой природы достаточно трудно признать, так как многие авторы вкладывают в данное понятие зачастую противоположное содержание. Человек предстает либо как душевнобольная обезьяна, получившая в наследство все самое отвратительное от своих животных предков, либо добрым и альтруистичным, или вообще ни добрым, ни злым, а неким чистым листом бумаги. Природа и общество способны на нем писать любые письмена.
В рамках второго подхода к природе человека полагается, что никакой однажды преднайденной природы нет, и указывается на способность человека изменять самого себя. Человек обладает пластичностью, он восприимчив к бесконечным пересотворениям. Мы такие, какими сделали себя сами. Данный принцип разделяли С.Кьеркегор, У.Джемс, А.Бергсон, Т. де Шарден и др. Такой позиции придерживаются и мыслители, отстаивающие идею приоритета общественных отношений и форм жизни над природными предпосылками (К.Маркс). Человек преходящ во времени, историчен. Более того, из представления об отсутствии четко фиксированной природы рождались проекты его «пересоздания», воспитания «нового человека» в угоду тем или иным социальным проектам.
Если принять данную идею (единой природы нет, у людей обнаруживаются лишь общие физиологические и анатомические атрибуты), то, как тогда можно говорить о единстве людей, о нормах и ценностях, общезначимых для всех? Пренебрежение к человеческой природе рождает тоталитарные «замашки» кроить социальность из безымянного человеческого «материала», рассматривать человека как некий безжизненный слепок с матрицы социальных условий.
Третий подход исходит из убеждения, что человек хотя и историчен, но проявляет сущностное единство в разные эпохи своего бытия. Человеческая природа как некая данность, безусловно, должна существовать в качестве целостности и проявлять себя в существенных признаках и атрибутах. Другое дело, что сами эти атрибутивные качества рождают многообразие моделей человека и мыслители расходятся в их выделении и характеристике. О единстве человеческой природы свидетельствует ряд обстоятельств:
— вид человека остается низменным вот уже несколько сотен тысяч лет;
— культурные антропологи считают, что человек не может быть полностью «растворен» в той или иной культуре, иначе представители разных культур не понимали бы друг друга;
— о единстве человеческой природы свидетельствует наличие у людей типических чувств, сходных типов поведения и форм межличностных отношений в различных социокультурных контекстах.
Другими словами человеческая природа сохраняет свою внутреннюю устойчивость. Мы лишь не в состоянии пока представить ее детальную расшифровку, ибо она проявляется в различных культурах, в многообразных реакциях человека на индивидуальные и общественные отношения. Трудность и состоит как раз в том, чтобы отыскать то общее, что проявляется в особенном и единичном.
Вернемся к исходным понятиям — природа и сущность человека. Мы видим, что характер природы — трудноразрешимая проблема в рамках ее трактовки как некой совокупности стойких и неизменных черт, свойств, присущих человеку во все времена его бытия, хотя наличие таких атрибутов не вызывает сомнений.
Уместнее ставить вопрос о природе через установление организации человека, его состава как многомерного существа. Данный подход представляет человека как целостное единство биологически-наследственного и социально-приобретенного. В его составе специально выделяется и духовная составляющая (начало), которая позволяет рассматривать человека как сверхсложную, многоуровневую и вместе с тем целостную систему, а именно, понимать человека как био-социо-культурно-экзистенциальное существо. Тогда по своей организации и составу (природе) он выступает как «воплощенный» дух или одухотворенная телесность, т.е. его природа интегральна — единство биосоциодуховных начал.
Духовное начало в человеке как элемент его природы является обозначением внутреннего субъективного мира человека, его ценностно-смыслового содержания. Духовность — это обретение культуры, поэтому она есть показатель существования определенной иерархии ценностей, целей и смыслов, в ней концентрируются проблемы, относящиеся к высшему уровню духовного освоения мира человеком. Духовность есть интегративное качество, относящееся к сфере смысло-жизненных ценностей, определяющих их содержание, качество и направленность человеческого бытия и «образ человеческий» в каждом индивиде.
Сфера духовной жизни – это не просто усвоение элементов культуры и нравственных ценностей, это и осмысление и переживание личностью жизненного опыта. Содержание духовности объединяет мысль, знание и чувство, а сама духовность выступает и как определенное качество человеческого бытия. Духовность — это выход человека за рамки узкоэмпирического бытия, преодоление «себя» вчерашнего в процессе обновления и совершенствования, восхождение личности к своим идеалам, ценностям, и реализация их в своем жизненном пути. Таким образом, духовность — это проблема жизнетворчества человека как экзистенциального существа.
В логике последнего подхода понятие «сущность человека» нельзя отождествлять с его природой, а необходимо наделять самостоятельным статусом. В свою очередь и сущность не поддается однозначному осмыслению. Если обобщить дискуссии вокруг проблемы сущности человека, то можно выделить два основных подхода.
Первый подход — назовем атрибутивным, доминировал в классической философии — признает наличие у человека вневременной изначально заданной сущности (или природы). Второй подход — экзистенциалистский, сложился в постклассической философии — обосновывает идею, что «существование человека предшествует его сущности» (Ж.П. Сартр).
В вопросе: «Что есть человек?» — первый подход выделяет слово «что» и фиксирует внимание на исследовании сущностных свойств и атрибутов человека. Он достаточно укоренен в истории философии и науки. И, неудивительно, что на абсолютизации тех или иных свойств строились и продолжают строиться целые философские системы. На основе атрибутивного подхода сложились образы человека: Homo sapiens, Homo agens, Homo Faber, Homo Ludens и т. д., в основе которых лежит один из атрибутов человека, принятый за его сущностный признак.
Суть второго подхода заключается в перенесении акцента со слова «что» (сущность) на слово «есть» (бытие). Философы-экзистенциалисты отрицают возможность определения сущности человека, так как человек изначально ничего из себя не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Человек становится таким, каков его проект бытия, он представляет собой не что иное, как совокупность своих поступков, не что иное, как собственную жизнь.
Существуют и принципиально иные ее трактовки. Основоположники современной философской антропологии попытались найти «золотую середину» между этими двумя подходами (М.Шелер, А.Гелен, Г.Плесснер) и сущность человека выводили из его родовой специфичности. Человек ими рассматривался как неспециализированное, эксцентричное существо, крайне скудно наделенное от природы инстинктами. Человек по своей природе не занимает строго фиксированного положения в мире. Для него основание бытия есть постоянный и непрерывный процесс поиска и обретения своей, специфической ситуации в мире. Необоснованность бытия – это способность иметь множественность оснований, т. е. возможность и необходимость свободного выхода за границы каждой конкретной жизненной ситуации для создания новой, отвечающей его интересам, потребностям и ценностям. Сущность человека, таким образом, в его незавершенности, его открытости миру, свободе, способности к трансцендированию, т. е. преодолению себя и своей ситуации в мире. Иначе говоря, сущность человека может быть постигнута как из его организации — открытой, незавершенной, включающей духовное начало, так и из его экзистенциальных обстоятельств способа бытия. В данном контексте человек по своей сущности может быть понят как существо, способное реализовывать свою природу в нестандартных, уникальных формах своего присутствия в мире. Человек, в отличие от других существ, способен преодолевать свою видовую ограниченность и возвышаться над ней, он как бы «приговорен» к постоянному самосозиданию, самотворчеству и самореализации, к безостановочному и свободному экзистенциальному поиску».

(Gira. Природа и сущность человека.
Многомерность феномена человека. 09.01.13г.)

«Раздел I. Человек как предмет познания. Человек как предмет познания по своей многогранности сравним с миром. В своем бытии он воплощает все лучшие стороны мира. Эту особенность человека выразил в своем определении представитель раннеитальянского гуманизма Пико дело Мирандола: «Человек — это микрокосм, — говорит он на диспуте «О достоинстве человека», — соединяющий в себе все три части космоса: мир земной, небесный и божественный — надзвездный». Это высказывание Мирандолы — стержень ренессансного мировоззрения антропоцентризма. Многочисленные попытки определить человека сводились к выделению какого-то признака, отличающего человека от других существ. И в каждом из определений человека содержится относительная истина, но ни одно из них не может претендовать на всеобщность определения. Потому, что ни одна дефиниция не в состоянии выразить всего многообразия проявлений человека. Это многообразие может найти более адекватное отражение в понятиях, соответствующих масштабу человеческого мира. Это понятия «бытие», «сущность», «существование», «природа человека» и др.
Глава 1. Бытие человека. Бытие человека — наиболее общая категория философской антропологии. Она отражает все проявления человека, его индивидуальные и родовые признаки. По своей всеобщности и методологическому потенциалу бытие человека сопоставимо с бытием мира. Бытие человека представляет собой фрагмент и высшую ступень мира, оно есть бытие мира. Но в то время как бытие человека, как индивидуального, так и родового, ограничено во времени и пространстве, с неизбежностью превращается в небытие, бытие мира вечно во времени и бесконечно в пространстве. Мир был вчера, есть сегодня и будет завтра. Знание этого факта является источником оптимизма, уверенности в будущем. Огромное многообразие конечных, преходящих видов бытия не может исчерпать бесконечности бытия мира. Вместе с тем, мир нуждается в бытии человека как в своем высшем проявлении. Хотя бытие человека — временно и преходяще, в его лице мир обретает сознание и берет свое развитие в свои руки. Без человека мир был бы незаконченным, ограниченным и бессмысленным. Смысл бытия человека в придании смысла бытию мира.
Будучи высшей ступенью бытия мира, бытие человека характеризуется качественно новыми по сравнению с природными признаками восходящего мира. Дифференциация человеческого бытия на отдельные формы открывает путь к познанию тех качественных особенностей человека, которые, вырастая из природных форм, качественно превосходят их по многим параметрам, внося новые краски в многоцветную картину мира. Мы выделяем три вида бытия человека: биологическое, социальное и бытие человека как духовного феномена. От уяснения связи и субординации этих трех видов вытекает определение сущности человека…
Если природа цивилизованного человека отличается от природы первобытного человека уровнем освоения и преобразования природы, и природа человека XX в. превзошла все этапы предшествующей истории радикальным преобразованием (и деформацией) своего биологического базиса, то все эти изменения лишь подтверждают многообразие форм реализации одной и той же социально-деятельной сущности человека.
В условиях возрастания угрозы деформации природы человека и особенно его биологического бытия в связи с развитием генно-инженерной и иной технологии с целью изменения биологической природы человека, возрастает потребность в создании социально-гуманистических и этических экспертных комиссий, долженствующих осуществить контроль за гуманной направленностью технологического воздействия на изменение биологического бытия человека…
Признание человека продуктом космической (вселенской) эволюции и активным участником этой эволюции резюмируется в необходимость расширения понятия «биологическое бытие» новыми характеристиками не биологического, а природного происхождения и описания этого естественного бытия, не в спиритических терминах, а в терминах философской антропологии…
В широком смысле слова духовное бытие или духовная жизнь — это как сознательное, так и бессознательное стремление к преодолению материального, интеллектуального уровня индивидуального и общественного бытия осуществляемого во всех формах бытия: в искусстве, литературе, религии, философии и производственной деятельности.
Главный вопрос духовного бытия — как оно существует? Объективно или субъективно, постоянно или прерывисто, рядом с материальным бытием или в нем самом?
При всей трудности, а порой и невозможности выделить духовность из многогранного потока жизнедеятельности индивидов и больших групп людей, не пытаясь также втянуть все сознание в рамки духовного, можно согласиться с предложенным в учебнике «Введение в философию» ч. II выделением двух видов духовного бытия: а) индивидуализированное духовное и б) объективированное духовное. Спорным, на наш взгляд, этого определения индивидуализированного духовного является подчеркивание трех уровней бессознательного духовного. Бессознательное в жизни индивидов есть выражение не духовного, душевного бытия, так как в нем в равной степени проявляется как стремление к возвышению подлинно человеческого бытия, так и стремление к выражению животных форм бытия. Это замечание относится к констатации не преодоленных на сегодня трудностей определения духовности в науке и философии. Если же мы признаем духовным и его бессознательные формы проявления, мы должны будем согласиться с наделением духовностью всего живого на земле или, выражаясь в терминах Ф.Ницше — с признанием воли к власти как универсальным двигателем прогресса.
Нельзя согласиться также с отождествлением с духовностью всех форм сознания. Можно назвать много форм сознательной, но бездуховной деятельности: наркоман, например, сознательно накачивает себя смертоносными наркотиками, но это яркий пример бездуховности и деградации личности. Вторая форма бытия духовного — объективированное духовное в отличие от индивидуализированного духовного существует вне отдельных индивидов в различных формах духовной культуры.
Объективированное духовное обязательно материализуется в языке, в звуках, в словах, в телодвижениях и т.д. Наиболее ярким примером объективирования духовного является воплощение в жизни идей справедливости, добра, красоты, истины. Материальные носители объективированного нравственного духовного — это материальные предметы и процессы (книги, чертежи, формулы, мрамор и бронза статуй, памятников, фильмы ноты и многое другое). Специфика объективированного бытия духовного состоит в том, что его фрагменты и целые сочинения могут сохраняться, совершенствоваться и свободно перемещаться в социальном пространстве и историческом времени.
Духовная жизнь общества, духовное богатство цивилизации и культуры, социальная жизнь в целом — это специфическое «место бытия» объективированного духовного, этим и определяется его место в целостном бытии.
В силу многогранности феномена духовности и ее интерпретации в различных культурах, тема духовного бытия человека не поддается однозначному объяснению и научной систематизации. Рост или уменьшение объема духовного бытия в жизни каждого народа или больших групп людей не находятся в прямо пропорциональной зависимости от условий общественного прогресса…
Глава 2. Сущность человека. Личность. Камнем преткновения в определении сущности человека в различных школах философской антропологии является вопрос о выделении этой сущности из более богатого содержанием бытия (существования) человека. Последнее слово в решении этого вопроса в рамках философской антропологии принадлежит И.Хайдеггеру, успешно преодолевшего односторонность как биологизаторства, так и социологизаторства. Хайдеггер недвусмысленно сводит сущность человека к его бытию — «сущность существования лежит в его экзистенции».
Сведение сущности человека к его экзистенции — это выстрел в никуда, философское самоубийство. В зависимости от настроения, жизненного опыта, возраста и социальной принадлежности человека к экзистенции можно свести все что угодно, а в антропологии экзистенциализма это есть не что иное, как познание своей самости в пограничной ситуации, самопознание, не поддающееся рациональному осмыслению (саморефлексии). Экзистенциалистский акцент в определении сущности человека имеет смысл как момент индивидуализации личности и выявлении «запаса прочности» в отношении к другому и выживания в борьбе за существование в среде враждующих индивидов.
Вопрос заключается в том, правомерно ли бытие-в-себе как важную, но одну сторону бытия человека сводить к его сущности? Не является ли это углубление в тайны своего «я» уходом от действительной жизни, точнее говоря, чрезмерной психологизацией проблемы, уводящей человека в болото мистицизма и иррационализма, так сказать, философствование без цели, смысла и результата? Позитивный смысл рассмотрения сущности человека в соотношении с бытием человека состоит в выделении в качестве сущностных признаков человека тех проявлений его бытия, которые существуют реально или потенциально, а не тех, которые больше импонируют, но не имеют основания в его бытии и невозможны принципиально как не втекающие из потенциала его бытия. Это преимущество, вытекающее из онтологического статуса сущности человека, удерживает нас от чрезмерной фантазии и субъективизма. Особо следует подчеркнуть, что определение сущности человека в соотнесении с его бытием придает этому определению устойчивость и объективность.
Определение сущности человека имеет большое методологическое значение не только для конкретных наук о человеке: биологии, психологии, эргономики и др. От понимания сущности человека во многом зависит направленность исследования, субординация различных сторон бытия человека. От понимания сущности человека зависит определение типа гуманизма: есть гуманизм абстрактный, не уделяющий внимания сущности человека, и есть действенный гуманизм, исходящий из признака социально-деятельной сущности человека.
Сущность человека познается на уровне предельной высокой философской абстракции: человек и мир. Только на этом предельно широком уровне отношений возможно отвлечься от множества признаков конкретного бытия человека. На этом уровне возможно формирование целостной концепции человека в единстве его естественного общественного и духовного аспектов бытия. На этом уровне возможно достичь такой степени трансцендирования, которая позволяет, сохраняя позицию философского материализма, не впасть в болото мистицизма и религиозно-догматического истолкования сущности человека.
О соотношении понятий «сущность человека» и «природа человека». Есть две крайности в использовании понятия «природа человека». Первая: отождествление природы человека с его сущностью. Подобное отождествление встречается и в ранних произведениях Маркса. Вторая крайность: под природой человека понимается биологическое (естественное) начало человека. Обе крайности нарушают философский статус понятий.
В отличие от понятия «сущность человека», понятие «природа человека» отражает многообразие признаков, отличающих человека от всех других существ. Эти признаки как социального, так и биологического содержания. Природа человека богаче сущности человека, она биосоциальна, тогда как сущность человека социально-деятельная. В понятии «сущность человека» биологическое находится в снятом виде в качестве его естественной предпосылки. Можно сказать, что понятия «природа человека», «бытие человека», «существование человека» — однопорядковые и взаимозаменяемые. Но они не могут заменять понятия «сущность человека». К сожалению, это правило не соблюдается во многих сочинениях по проблеме человека.
Чтобы избежать односторонности в трактовке сущности человека, мы должны вовлечь в сферу анализа внутренний мир человека: интеллект, душевный и духовный мир, чувственность, физическое и нравственное здоровье. При этом важно избежать гипертрофирования внутреннего мира, одностороннего увлечения психологизацией проблемы. Поиск философского камня в душе человека, попытка найти в ней источник и перводвигатель всех человеческих бед и страданий — наиболее распространенное и, вместе с тем, наименее перспективное направление в комплексном изучении человека конца XX в. Лучшим доказательством тому является возведение в ранг «великих философов» таких инженеров человеческих душ как Достоевский, Блаватская, 3.Фрейд. Широко распространено мнение, что наиболее глубокое изучение человека, сущности человека — это изучение его души — опасная иллюзия! Описание душ отдельных людей есть не что иное, как изложение больной фантазии авторов этих сочинений. Верна народная пословица: чужая душа — потемки. Добавим от себя: не только чужая, но и своя». 

(Бережной Н.М. Человек и его потребности. / Под ред. В.Д.Диденко М. Форум. 2000г.)

* * *

Обратим внимание на то, что даже такое количество приведенных цитат, определений и толкований понятий «природа» и сущность» не дают достаточно ясного представления о том, что же все-таки такое природа и сущность человека, если их понимать в рамках философских категорий.

ПРИРОДА (ЧЕЛОВЕКА):
— данность
— сущность
— натура, характер
— основное свойство
— основные свойства
— естественные свойства
— первоначальная сущность
— совокупность всего сущего
— естественные особенности
— основные качества, свойства
— естественно-материальное сущее
— совокупность склонностей, темперамент

СУЩНОСТЬ (ЧЕЛОВЕКА):
— смысл
— природа
— то, что есть само по себе
— внутреннее содержание
— существенный характер
— качественная специфика
— то, что составляет суть
— действительное содержание
— сущностные характеристики
— природа, внутренне присущая
— все специфические особенности
— главное внутреннее содержание
— основное качество (или качества)
— комплекс основных характеристик
— внутренне конститутивный принцип
— совокупность существенных свойств
— свойства ч.-л., которые нельзя изменить
— совокупность существенных свойств и качеств
— то постоянное, что сохраняется при различных вариациях…
— совокупность свойств, без которых человек неспособен существовать
— неотъемлемое качество, без которого о человеке невозможно мыслить

Более того, как относиться к таким совершенно противоположным утверждениям о том, что «природа человека не остается постоянной, а меняется с течением истории, а сущность человека остается неизменной», или что «природа человека остается постоянной, но со всеми изменениями меняется сущность человека», или к какой категории следует относить «стойкие, неизменные черты, общие задатки и свойства человека, выражающие его особенности как живого существа, которые присущи Homo sapiens во все времена независимо от биологической эволюции и исторического процесса», или к какой категории следует относить «совокупность важнейших признаков, (существенных) свойств и качеств», приобретенных человеком в ходе исторического процесса, получения образования, воспитания, совершенствования и т.д., если «природа» человека, как и «сущность» человека, обе представляют собой неделимое целое, единое, неисчерпаемое, неизменно-пластичное, общее и конкретное для каждого человека и всего человечества. Но еще большую проблему вызывает стремление наполнить эти философские категории конкретным научным содержанием и определением.
Как утверждают специалисты многочисленных направлений антропологического знания, природа и сущность человека — это сегодня одна из самых насущных проблем научного знания. Как отмечает доктор философских наук Института философии и права Академии наук Белоруссии Б.С.Трибулев (см. Философия: учебное пособие для вузов и колледжей. / Ред. Б.С.Трибулев. Минск. 1993г. 123 стр.; Трибулев Б.С. Природа и сущность человека. Минск. Технопринт. 1999г. 256 стр):

«Вечность этой проблемы не означает того, что наука не способна предложить никакой истины о человеке. Научная истина здесь достижима в той же степени, как и по отношению к другим предметам ценностно детерминированного знания. Но получить ее труднее, а самое главное — труднее доказать».

Тем не менее, знакомство с такими понятиями как «природа» и «сущность» человека помогут нам в дальнейшем познакомиться с тантрическими концепциями и оценить то знание, через которое Тантра «предлагает» свою уникальную и неповторимую истину о человеке. Согласно Тантре, самым важным для человека является не какая-то отдельная истина, а постоянное движение человека и его сознания для расширения понятий об Истине. «Каждая вещь воспринимается в пространстве через познание. Это «Я» сияет в пространстве благодаря познанию», сказано в «Виджняна-Бхайрава-Тантра» (111). Для Тантры познание есть опыт, и другого познания не существует. Поэтому пока человек не будет двигаться в своем познании и творчестве, ответа не будет. Поэтому Е.И.Рерих и утверждала, что «истинно, человек есть высшее проявление Космоса. Истинно, он избран нареченным строителем и собирателем всех сокровищ Вселенной. Истинно, название «человек» означает утверждение творчества…» (см. Рерих Е.И. У порога нового мира. М. Международный центр Рерихов. 2000г.).

Вот что говорил Свами Вивекананда (1863-1902), индийский мыслитель-гуманист, религиозный реформатор и общественный деятель, ученик Рамакришны (См. «Йога-Сутра» в изложении Вивекананды. / Пер. с англ. Я.Попова. 1906г. // «Йога-Сутра» Патанджали. Антология переводов. / Сост. В.Данченко. К. 2002г.):

«Теперь возникает вопрос: возвращение к Богу есть ли высшее состояние или нет? Философы Йоги категорически отвечают, что высшее. Они говорят, что настоящее состояние человека есть состояние вырождения; и нет на земле ни одной религии, которая говорила бы, что человек есть продукт совершенствования. Они считают, что начало человека совершенно и чисто, что он падает и будет падать до возможно крайнего предела; затем должно наступить время, когда он устремится опять вверх, чтобы закончить круг; круг должен быть завершен. Как бы низко ни спустился человек, в конце концов, он должен повернуть опять вверх и идти к первоначальному источнику, который есть Бог. Вначале человек идет от Бога, в средине становится человеком и в конце идет назад к Богу. Это метод объяснения в дуалистической форме. В монистической форме вы говорите, что человек по своей сущности Бог и становится Им опять…».

И вот что говорит иеромонах Серафим (Роуз). (см. Иеромонах Серафим (Роуз). Православный взгляд на эволюцию. Природа человека. Наука и религия):

«Теперь подхожу к последнему и самому важному вопросу, поднимаемому перед православным богословием современной эволюционной теорией: о природе человека, и, в частности, о природе первосозданного человека Адама. Говорю, что это самый важный вопрос, ибо учение о человеке, антропология, касается самым тесным образом богословия, и здесь, вероятно, наиболее возможным становится выявить богословски ошибку эволюционизма. Хорошо известно, что Православие совершенно по иному, чем Римо-католичество, учит о природе человека и Божественной благодати, и я сейчас попытаюсь показать, что богословский взгляд на природу человека, подразумеваемый эволюционной теорией, — это не православный взгляд на человека, но точка зрения, близкая римо-католической антропологии, а это всего лишь подтверждение того факта, что теория эволюции, о которой не учит ни одни православный отец, есть просто продукт западного апостасийного образа мышления и даже, несмотря на тот факт, что первоначально это была «реакция» на Римо-католичество и Протестантизм, глубоко коренится в папистской схоластической традиции.
Прежде, чем обратиться к святоотеческому учению о природе человека, признаю, что слово «природа» может быть несколько двусмысленным, и что можно найти места, где святые отцы пользуются выражением «человеческая природа» так, как оно используется в обычной беседе, как относящееся к этой падшей человеческой природе, последствия чего мы наблюдаем ежедневно. Но есть более возвышенное святоотеческое учение о человеческой природе, особое учение, данное Божественным откровением, которое не может быть понято или принято теми, кто верует в эволюцию.
Православное учение о человеческой природе изложено наиболее сжато в «Душеполезных поучениях» Аввы Дорофея. Эта книга принята в Православной Церкви как азбука, основной учебник православной духовности. Чрезвычайно важно, что православное учение о человеческой природе излагается на первой же странице этой книги, т.к. учение это является основанием всей православной духовной жизни.
Что это за учение? Авва Дорофей пишет в первых же строках своего Поучения Первого: «В начале, когда Бог сотворил человека, Он поместил его в раю, как говорит Святое Писание, и украсил его всякою добродетелью, дав ему заповедь не вкушать от древа, бывшего посреди рая. И так, он пребывал там в наслаждении райском: в молитве, в созерцании, во всякой славе и чести, имея чувства здравые, и находясь в том естественном состоянии, в каком был создан. Ибо Бог сотворил человека по образу Своему, т.е. бессмертным, самовластным и украшенным всякою добродетелью. Но когда он преступил заповедь, вкусивши плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать, тогда он был изгнан из рая, отпал от естественного состояния и впал в противо-естественное, и пребывал уже в грехе, в славолюбии, в любви к наслаждениям века сего и в прочих страстях, и был обладаем ими, ибо сам сделался рабом их через преступление.
То же учение предлагают и другие отцы-аскеты. Так, Авва Исаия учит: «…В начале, когда создал Бог человека, то вселил его в раю, и он имел тогда чувства здравые, стоящие в естественном своем чине; но, когда послушал прельстившего его, превратились все чувства его в неестественность, извержен он был тогда из славы своей» (Слово 11). И далее тот же отец: «Итак, кто желает прийти в естественное свое состояние, то пусть отсекает все пожелания свои плотские, чтобы поставить себя в состояние по естеству ума».
Святые отцы ясно учат, что, когда Адам согрешил, человек не просто утратил нечто, что было прибавлено к его природе, но скорее сама человеческая природа изменилась, подверглась порче в то самое время, как человек утратил благодать Божию. Богослужения Православной Церкви, которые являются основой нашего православного догматического учения и духовной жизни, ясно учат, что человеческая природа, как мы ее наблюдаем, неестественна для нас, а находится в испорченном состоянии.
Можно также отметить, что все наше православное понятие о воплощении Христа и о нашем спасении через Него связывается с надлежащим пониманием человеческой природы, как она была в начале и которую Христос восстановил в нас. Веруем, что однажды будем с Ним в мире, очень похожем на мир, который существовал, здесь, на этой земле, до падения Адама, и что наша природа будет тогда адамовой природой, только еще выше, потому-что все материальное и изменяемое будет оставлено позади.
Нужно ли приводить множество ясных святоотеческих свидетельств в пользу того, что «образ Божий», которому должно находиться в душе, относится к природе человека, а не есть что-то добавленное извне? Достаточно привести замечательное свидетельство свят. Григория Богослова, показывающее, каким образом человек по своему составу стоит между двумя мирами, и свободен следовать той стороне его природы, какую он выберет: «Не понимаю, как я соединился с ним (телом), и как, будучи образом Божиим, я смешался с грязью! Что это за премудрость открывается на мне, и что за великая тайна! Не для того ли Бог ввел нас в сию борьбу и брань с телом, чтобы мы, будучи частью Божества, не стали надмеваться и превозноситься своим достоинством, и не пренебрегали Создателя, но всегда обращали к Нему взоры, и чтобы сопряженная с нами немощь держала в пределах наше достоинство? Чтобы мы знали, что мы вместе и весьма велики и весьма низки, земны и небесны, временны и бессмертны, наследники света и наследники огня или тьмы, смотря по тому, на какую сторону преклоним себя? Так устроен состав наш, и это для того, чтобы персть земная смиряла нас, если бы мы вздумали превозноситься образом Божиим» (Беседа 14).
Этот образ Божий, который человек имеет по своей природе, не был полностью утрачен даже у язычников, как учит св. Иоанн Кассиан; не утрачен он даже теперь, когда человек, под влиянием современной философии и эволюционизма, пытается превратить себя в зверя, — ибо и сейчас Бог ждет обращения человека, ждет пробуждения в нем истинно человеческой природы, которая в нем есть».

* * *

N 36 01.05.13г.

Продолжение см. в статье 3.2.1. Природа и сущность человека (ч. 2)