Статья 3.13.5. Этимологический анализ термина «свадхарма». (ч.2)

продолжение

Подведем итог. Можно выделить следующие значения и толкования слова «свадхарма»:
— путь долга
— своя дхарма
— личный закон
— дхарма Атмы
— кастовые законы
— изначальный долг
— собственное дело
— свои обязанности
— собственный долг
— собственный путь
— врожденная карма
— своя личная дхарма
— законы своей варны
— собственная дхарма
— личные обязанности
— вечная природа души
— личный долг каждого
— личное обязательство
— свое собственное занятие
— долг по отношению к себе
— истинная природа человека
— собственный закон действий
— предопределённая обязанность
— вечная истинная природа души
— истинный закон и способ бытия
— специфической природы человека
— ваши неотъемлемые обязанности
— естественные обязанности человека
— дхарма, свойственная каждому существу
— совершенный индивидуальный способ жизни
— собственные предписанные обязанности в жизни
— обязанности, соответствующин варновому долгу
— личный долг человека, предписанный священными текстами
— индивидуальные дарования и средства самовыражения индивида
— правила, обязанности и обязательства, «навлечённые» от рождения
— правила поведения индивида в зависимости от его «группового» статуса
— правила, обязанности и обязательства, навлечённых на себя от рождения
— собственные предписанные обязанности в жизни, согласно вечному закону
— какая-либо деятельность в соответствии с законом бытия данного индивида
— отношение внешней жизни человека к его внутреннему бытию, развитие его действия из его души и внутренний закон природы
— и др.

Обратим внимание на один из многочисленных моментов. Если под словом «дхарма» подразумевать (в широком смысле) совокупность законов, правил, которым должны следовать боги, страна, царь, варны, джати, кулы, шрени, пастухи и др. (именно в таком понимании употребляется слово «дхарма» в самой авторитетной в Древней Индии дхарма-шастре «Ману-Смрити»), т.е. понимать дхарму как понятие, определяемое через специфическую связь с определенным предписанием, понимать дхарму как долг и обязанности, предписываемые определенными законами, а под словом «свадхарма» подразумевать, согласно традиционному (индуистскому) толкованию свадхармы (см. анонс к данной статье), — обязательства, соответствующие «варновым» обязанностям и долгу, или налагаемые на индивида ведийскими обрядовыми или какими-либо другими предписаниями, т.е. понимать свадхарму как понятие, определяемое через «вертикальный» и «горизонтальный» срезы понятия дхармы, которые, согласно Новой философской энциклопедии (в 4 т. / Под ред. В.С.Стёпина. М. Мысль. 2001г.) соединяются в свадхарму (букв. своя дхарма), которую, например, Садгуру Шивайя Субрамуниясвами переводит как «личный закон» и понимает как «индивидуальное приложение дхармы, зависящее от личной кармы, отражающейся в расе, общине, физических характеристиках, здоровье, интеллекте, способностях и умениях, желаниях и склонностях, религии, сампрадайе, семье и гуру данного человека», и как «совершенный образец индивидуальной жизни в соответствии с физической, ментальной и эмоциональной природой человека», более того, если, согласно Новой философской энциклопедии (в 4 т. / Под ред. В.С.Стёпина. М. Мысль. 2001г.) в самом авторитетном индуистском священном тексте — «Бхагавад-Гите» апелляция к свадхарме становится решающей: «лучше своя дхарма плохо исполненная, чем хорошо исполненная чужая» (III.35, XVIII.45 и др.), т.е. основное внимание должно уделяться соблюдению каждым своей «собственной дхармы», зависящей от происхождения, социального статуса, возраста и т.п., то возникают закономерные и многочисленные вопросы. Например, каковы соотношения дхармы и свадхармы в жизни человека? Где проходит граница между понятиями дхармы и свадхармы? Каковы границы «личной» дхармы? Как определить «общую» и «свою» дхарму? Следует ли их определять и до какой степени? Кому и как следует определять «общую» и «личную» дхарму? И на какой «срок»? Но если дхарма и свадхарма имеют свой «срок», то их можно менять, как можно менять «правила игры»? Тогда кто и как определяет правила игры? И т.д.

Обратим внимание на одно из замечаний Ошо, которыми так богаты были его беседы со слушателями. Вот что говорит Ошо (см. Ошо. Высшее понимание Тантры. 2000г.):

«Лао-цзы говорит: «Я слышал о древних, что было время, когда люди были естественными и не было никакой религии, тогда люди не думали о небесах и аде. Когда люди были естественными, они никогда не думали о моральных заповедях. Когда люди были естественными, не было ни кодексов, ни законов». Лао-цзы говорит, что из-за закона люди стали преступниками, и из-за морали люди стали безнравственными, и из-за слишком большой культуры… И Китай знал слишком большую культуру, никакая другая страна не знала такой высокой культуры. Конфуций создал совершенную науку как окультурить человека: 3300 правил. Тогда внезапно в жизни появился Лао-цзы для равновесия, потому что этот Конфуций убил бы все общество — 3300 правил!? Это слишком много. Если человек станет таким культурным, то он просто совсем исчезнет, это уже будет совсем не человек! Лао-цзы врывается и швыряет все эти правила в пыль и единственное, что он говорит, золотое правило — это не иметь никаких правил. Это — равновесие. Лао-цзы — это религия. Конфуций — это культура».

И вот что пишет Р.Свобода (см. Роберт Свобода. Агхора III. Закон кармы. М. Саттва. 2000г., 2001г. 384 стр.):

«Дхарма. Плохая карма плоха тем, что делает вас сегодня таким, что завтра вы сделаете то, о чём потом придётся пожалеть. По выражению одной тамильской женщины, карма означает, что «нас наказывают не за наши действия, а нашими действиями». Но плохая карма — это ещё не грех, до тех пор, пока законодатели не назовут её грехом. До сих пор это была только адхарма («против дхармы») — состояние, которое охватывает все действия, препятствующие и замутняющие поток вашего существования. Дхарма, переводимая то как «долг», то как «религия», то как «призвание», на самом деле означает «делание того, что вы рождены сделать». «Следование своей дхарме» означает тот путь в жизни и тот образ действий, который лучше всего согласуется с вашей индивидуальностью в контексте того окружения, в котором вы существуете. Дхарма — это универсальный закон, благодаря которому вещи таковы, каковы они есть. Дхарма луны — светить по ночам, дхарма вулканов — извергаться, дхарма корабля — плыть, дхарма гиены — выть. Лошади скачут, ржут и трясут гривами, потому что такова их дхарма, а вовсе не потому, что чувствуют в этом некий моральный долг. Адхарма — не «зло» и не «грех», это просто «несоответствие» природе вещей, нарушение гармонии.
Чтобы успешно следовать своей дхарме, человек должен понять, насколько он обязан соответствовать требованиям, предъявляемым к нему обществом. Между двумя полюсами человеческой адхармы — полным отрицанием каких бы то ни было форм социального общежития (социопатия) и фанатической приверженностью интересам группы — лежит извилистая тропа дхармы, окружённая трясиной адхармических диссонансов. Один шаг в сторону с этой тонкой, как лезвие бритвы, тропы — и вы погружаетесь в зловонную пучину адхармы, либо поступаясь своими внутренними принципами, либо преступая «закон», установленный кем-то другим.
У каждого свой путь к Реальности, и то, что является дхармой для одного, является адхармой для другого. Дхарма предопределяет карму, ибо действия, соответствующие дхарме, обычно создают благоприятную карму, а действия, обратные дхарме, — неблагоприятную.
Идея «естественной» дхармы господствовала в Индии вплоть до того времени, когда общественные законодатели постановили приравнять понятие дхармы к понятию религии. Отныне природа дхармы трактовалась не как внутренняя, врождённая, постигаемая интроспективно, но как внешняя, моралистическая, социально ориентированная конструкция, регулируемая законодательно. Возможно, что сначала это была просто попытка установить некоторые общие правила, помогающие следовать своей дхарме. Но правила превратились в догму, и нарушение этих правил стало называться грехом».

Если спросить индуистов — приверженцев Индуизма, что такое дхарма, они ответят: «This is the basic thing of living» — это суть бытия, смысл жизни. Если под словом «дхарма» подразумевать (в широком смысле) «то, на чем все держится», «то, что является установленным и прочным», «то, что лежит в основе и поддерживает все вещи вместе», «то, что поддерживает что-либо в целости и сохраняет его структурную целостность» (возможно, именно в таком понимании употребляется слово «дхарма» в таком словосочетании как Санатана-Дхарма (Вечная Религия), которое используется в Индии и для названия Индуизма и для названия Тантризма. См. статью 2.6. «Тантра как древняя религия»), т.е. понимать дхарму как понятие, определяемое через «некий Природный Принцип, Закон, Порядок, воспринимаемые человеком в форме того или иного «духовного предписания», исполнение которого способствует сохранению и поддержанию гармонии в Мире», а под словом «свадхарма» подразумевать не «истинная природа души», не «истинная природа человека», не «специфическая природа человека», поскольку не слово «свадхарма» а слово «свабхава» передает именно эти значения — «истинная природа души», «истинная природа человека», «специфическая природа человека» (см. статью 3.13.6. «Тайна термина «свабхава»»), а подразумевать «внутренний (индивидуальный) принцип, закон, порядок природы», т.е. понимать свадхарму как понятие, определяемое через «отношение внешней жизни человека к его внутреннему бытию, развитие его действия из его души» (согласно Ауробиндо Гхошу, см. анонс к данной статье), т.е. понимать свадхарму как частичку Санатана-Дхармы, как суть бытия человека, смысл его жизни, то, возможно, о свадхарме следует говорить как о «предназначении» человека. Ведь говорится, что каждый из нас рождается с определенным божественным предназначением, которое мы должны исполнить. Если мы это делаем, то вся наша жизнь складывается наилучшим образом и все силы (внешние и внутренние) «работают» на нас с повышением качества нашей жизни и увеличением нашего благополучия. Поэтому в «Бхагавад-Гите» и говорится, что «лучше исполнять свои собственные обязанности [свабхава], хотя бы и ничтожные, чем обязанности другого, хоть и высокие. Исполняя обязанности, вытекающие из его собственной природы [свабхава], человек не совершает тем самым греха». Поэтому А.Безант и говорит, что «…природа сама отмечает точку, которой она достигла, и тогда следует то, что должно быть сделано для дальнейшего развития. Соедините эти две идеи вместе и вы поймете, почему совершенства следует достигать при выполнении своей собственной дхармы [свадхарма]».
Но тогда возникают закономерные и многочисленные вопросы. Например, каким образом человек способен определить хоть ничтожные, хоть высокие, но свои собственные обязанности? Как определить, что они вытекают из собственной природы человека, а не собственной прихоти или собственной воли человека? Где та граница (фанатизма) при выполнении собственной дхармы, когда «внутренний (индивидуальный) принцип, закон, долг» получает индивидуальное приложение, «зависящее от личной кармы, отражающейся в расе, общине, физических характеристиках, здоровье, интеллекте, способностях и умениях, желаниях и склонностях, религии, семье и гуру данного человека», «в соответствии с физической, ментальной и эмоциональной природой [конкретного] человека», и становится «личным законом» или «предназначением» человека? Несмотря на то, что все мы люди, у каждого из нас, как говорится, своя собственная природа, как и своя собственная судьба. Природа человека одна, но мы все разные, а значит будут разными и наши обязанности, вытекающие из нашей разности? Тогда обязанностей будет столько, сколько нас самих? В соответствии с «предназначением» каждого?..

Поэтому Р.Свобода и говорит: «Следование своей дхарме» означает тот путь в жизни и тот образ действий, который лучше всего согласуется с вашей индивидуальностью в контексте того окружения, в котором вы существуете». Поэтому А.Безан и говорит, что «мы должны знать ступень своего развития и должны знать закон, который дает нам возможность расти дальше. Тогда мы будем знать свою дхарму и, следуя ей, будем двигаться к совершенству».

Согласно Тантре, «упорядоченность» Вселенной выходит далеко за рамки физической гармонии видимого мира. Иными словами, весь мир есть часть космического ПОРЯДКА. И каждый человек, пусть даже в малейшей степени нарушающий «свою дхарму», нарушает этот космический ПОРЯДОК и отрицательно воздействует на ЕСТЕСТВЕННОЕ состояние мира и состояние космоса. Это не является откровением Тантры, об этом говорят все духовные учения. В Философской энциклопедии (см. Философия. Энциклопедический словарь. / Под ред. А.А.Ивина. М. Гардарики. 2004г.) сказано:

«Космос (от греч. kosmos — строй, порядок, мировой порядок, мир, мироздание, вселенная) — термин древнегреческой философии для обозначения мира как упорядоченного, организованного и единого целого, возникшего из первородного хаоса. Впервые представления о Космосе и хаосе встречаются в древних мифах и в более отчетливой форме в космогонических гипотезах античных греков. Именно для обозначения порядка древние греки употребляли слово Космос. Для античных греков он обозначал порядок, организованность, гармонию, а также совершенство и красоту. По-видимому, первым, кто применил понятие «Космос» для характеристики Вселенной, был Пифагор, который подчеркивал ее упорядоченность, согласованность ее частей и совершенство в образе музыкальной гармонии небесных сфер».

«Естественное — все то, что расценивается людьми как результат не их собственной деятельности, но как бы задано человеку, даже если речь идет о нем самом, о его воле и действиях, о результатах его деятельности. Из древности идет представление, что Естественное — результат космического порядка, тогда как его нарушение — результат действий человека».

(Энциклопедия философских терминов. 1983г.)
(Ахиезер А.С. Социокультурный словарь. 1991г.)

Поэтому Лао-Цзы и говорит о естественности, утверждая, что истинным путем жизни человека является следование природе, естественность (цзы-жань). Поэтому Ошо и говорит о естественности, утверждая, что в красоте природы нет ничего особенного, она особенная потому, что она следует естественности. Естественность — ключ к источнику жизни. Поэтому архимандрит Платон и говорит о естественном нравственном законе (см. Архимандрит Платон (Игумнов). Православное Нравственное Богословие. 2006г.):

«2. Естественный Нравственный Закон. Реальность естественного нравственного закона. В богословии Православной Церкви принимается положение о реальности естественного нравственного закона как принципа, имеющего безусловный и всеобщий характер и лежащего в основе всех правовых и этических норм.
В признании естественного нравственного закона Церковь исходит из общечеловеческого нравственного опыта, который у всех народов во все времена освящался верой в высшую и вечную правду, в мировой объективный закон, благодаря которому подлежит справедливому возмездию всякое совершаемое в мире зло. Принимая естественный нравственный закон, Церковь подтверждает его значимость как принципа, ограждающего целостность структуры Бытия от нравственного растления и распада.
Реальность естественного нравственного закона убеждает нас в том, что личная нравственность отдельных людей, воплощаемая в нравственной культуре как традиционных, так и новых обществ, — это не просто случайный покров, наброшенный на историческую жизнь человечества, это фундаментальная, глубокая и таинственная основа мирового строя человеческой жизни. Быть нравственным — это значит предпочитать и избирать достойный способ существования, то есть осуществлять принцип, гарантирующий порядок в собственной душе и в окружающем мире по образцу того порядка, который мы видим в устройстве и закономерностях физической Вселенной.
Правовые и этические нормы, характерные для структур как патриархальных, так и новых обществ и выполняющие функции регуляции человеческих отношений на самых различных уровнях личной и общественной жизни, представляют собой не что иное, как видимое проявление и конкретное обнаружение естественного нравственного закона. Основными источниками учения Церкви о естественном нравственном законе являются Божественное Откровение и патриотическая письменность, а также памятники церковного права.
Естественный нравственный закон в учении святого апостола Павла. Многие исследователи Нового Завета задавали вопрос: действительно ли фрагмент из Послания к римлянам (Рим. 2:14-15) указывает на учение о естественном нравственном законе? Этот очень важный фрагмент нуждается в том, чтобы его процитировать: «Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах».
Некоторые протестантские ученые ставят под сомнение ценность этого текста в качестве библейского основания учения о естественном нравственном законе. Вот почему необходимо очень тщательно исследовать содержание этого фрагмента.
Здесь также возникает вопрос о влиянии стоической философии на мысль апостола Павла. Использовал ли апостол Павел распространенное в его время стоическое учение, чтобы доказать содержащееся в данном фрагменте свое положение? Или учение о естественном нравственном законе является настолько существенным моментом в благовестии апостола Павла, что оно все равно было бы преподано, если бы даже и не существовало о нем никакого философского учения?
Итак, мы должны приблизиться к пониманию этого фрагмента. Прежде всего следует иметь в виду, что основной темой Послания к римлянам является абсолютная необходимость веры для оправдания человека перед Богом.
Первый важный тезис, который апостол Павел стремится установить, — это то, что все люди, независимо от их убеждений, имеют нужду в оправдании через Иисуса Христа. Апостол Павел говорит о всех людях вообще, о гневе Божием за совершенную людьми несправедливость, о всеобщей виновности людей перед Богом, ибо никто не может оправдаться тем, что не знал, как поступать в своей жизни, и тем, что не знал о будущем Божественном воздаянии и наказании за совершенные дела, поскольку Бог через Свое творение явил Свое могущество и присутствие в мире. Нечестивые остаются без оправдания, потому что, несмотря на возможность познать Бога и поступать в соответствии с этим знанием, прославляя и благодаря Бога, они отвратились от знания о Боге и с омраченным разумом добровольно вверглись во мрак неверия. Результатом этого отвержения естественного знания о Боге явилось то, что они лишились Его Божественной помощи и присутствия, сделались неспособными выполнить свое предназначение в жизни и подверглись нравственному падению. Их вина за отвержение Бога усугубляется тем фактом, что они знают о том, что Бог определил наказание за беззакония и что они рано или поздно понесут за них достойное возмездие.
Таким образом, в учении апостола Павла о естественном нравственном законе можно выделить следующие основные положения. Естественный нравственный закон дан Богом и является общим достоянием всех людей.
Это закон разума, ориентирующий каждого человека в выборе добра. Знание добра имеет не просто теоретический характер, но и внутренне обязывающую силу.
Все люди ответственны за нарушение требований нравственного закона и знают, что неповиновение закону влечет за собой будущее возмездие.
Предположение о том, что идея естественного нравственного закона пришла к апостолу Павлу из философской культуры его времени через посредство стоической школы, не может быть принято как вполне несомненное и общепризнанное. Во всяком случае, следует указать на существенное различие в учении о естественном нравственном законе в стоической философии и в благовести апостола Павла. Это различие определяется, прежде всего, тем огромным расхождением, какое существует между пантеизмом стоиков, для которых Бог и Божественный закон неотделимы от природы, и монотеизмом святого апостола Павла, для которого Бог является Творцом и Законодателем. Поэтому можно утверждать, что учение апостола Павла о естественном нравственном законе является выводом из его богословского умозрения, представляет собой один из аспектов его благовестия и по существу не зависит от стоической философии.
Содержание естественного нравственного закона. Мы уже указали на неоспоримые свидетельства святоотеческого учения, убеждающие нас в существовании естественного нравственного закона. Тем не менее представляется весьма трудной задачей определение действительного содержания естественного нравственного закона как универсального начала общечеловеческой нравственности. Признавая естественный нравственный закон в качестве всеобщего фундаментального этического принципа, мы в то же время не можем не замечать большого разнообразия кодексов морали, характерных для нравственных культур различных древних и новых обществ. Отсюда следует, что определение содержания естественного нравственного закона сводится к нахождению общего знаменателя, составляющего неотъемлемый элемент среди всего разнообразия нравственных норм. Так, из приведенного нами свидетельства святого Иустина Философа следует, что конкретное содержание естественного нравственного закона сводится к требованиям, которыми запрещаются убийство, прелюбодеяние и другие нравственные преступления и которые признаются в качестве необходимых нравственных предписаний в жизни различных народов. Становится вполне очевидным, что существует один общий источник, в свете которого вырабатываются правила и нравственные предписания, составляющие этическую основу личной и общественной жизни и выражающие заранее предустановленное соответствие между абсолютными требованиями нравственного закона и нравственным сознанием человека (Втор. 30:14). Поэтому в целом патриотическая традиция отождествляет содержание естественного нравственного закона с десятью заповедями Ветхого Завета. Сопоставляя естественный закон с законом, записанным на скрижалях, отцы Церкви указывают на существующую между ними внутреннюю связь. В библейском и нравственном богословии можно считать прочно утвердившимся мнение о том, что Богооткровенный закон раскрывает и конкретизирует содержание естественного нравственного закона. В предельно обобщенной форме эта мысль выражена Климентом Александрийским: «От Бога закон природы и закон Откровения, которые составляют нечто одно». О том, что содержание естественного нравственного закона тождественно нравственным предписаниям Ветхого Завета, говорит еще одно немаловажное обстоятельство. Изучение мировых религий убеждает нас в том, что в плане человеческих взаимоотношений ни одна религия не проповедует ничего, что могло бы противоречить Десятословию.
Таким образом, содержание естественного нравственного закона совпадает с основными понятиями, присущими нравственному сознанию каждого народа. В процессе культурно-исторического развития естественный нравственный закон облекался в те различные конкретные формы выражения, в которых открывалось его действительное содержание.
Теории нравственной санкции. Проблема происхождения естественного нравственного закона сводится к основному вопросу: кто является законодателем в области нравственности? Кем нравственные нормы установлены и санкционированы? Существующие теории нравственной санкции — психологическая, социально-апробативная (одобрительная) и теологическая — по-разному отвечают на этот вопрос.
Психологическая теория нравственной санкции, или теория нравственного чувства, ведет свое начало от английской философии XVII-XVIII вв. (Смит, Юм) и имеет распространение в современной западной этике. Согласно этой теории, содержание понятий добра и зла, на основании которых человек вырабатывает принципы и нормы поведения и оценивает поступки людей, определяется особыми чувствами одобрения или осуждения, коренящимися в природе человеческой психики. Все нравственные предписания выражают поэтому лишь субъективные эмоции человека. Нравственные чувства, на основании которых делаются те или иные нравственные предписания и оценки, могут пониматься по-разному: как врожденные и как приобретенные в процессе воспитания. Если нравственное чувство признается врожденным, соответствующая нравственная санкция носит безусловный характер. Если же нравственное чувство признается приобретенным в процессе воспитания, нравственная санкция носит лишь относительный характер.
Социально-апробативная теория нравственной санкции была сформулирована на рубеже ХIX-ХХ вв. французскими социологами (Дюркгейм, Леви-Брюль). В этой теории подвергнуты критике традиционные представления о том, что моральные понятия людей несут в себе какое-то объективное содержание. Согласно этой теории, значение понятий добра и зла сводится к тому, что одни поступки общество одобряет, а другие осуждает. Следовательно, в понятиях добра и зла выражена только лишь санкция общества и ничего более. Однако такое понимание нравственности указывает лишь на авторитет общества в вопросах морали, но отнюдь не раскрывает вопроса происхождения и природы нравственного закона.
На примерах психологической и социально-апробативной теории нравственной санкции мы видим, что развитие этической мысли через попытки сознательного или бессознательного отторжения естественного нравственного закона от его Творца привело к той черте, за которой естественные нравственные нормы утратили свой категорический и абсолютный характер.
Теологическая теория нравственного закона, или теория Божественной санкции, исходит из общей посылки христианской этики, согласно которой абсолютным законодателем в области нравственности является Бог. Нравственные нормы установлены и освящены Богом и потому имеют объективный и безусловный характер. Бог сотворил человека и все, что его окружает, таким образом, что одни виды поступков соответствуют человеческому достоинству и благу, другие — нет. Бог наделил человека способностью познавать добро и делать выбор между добром и злом. Свободно избирая добро или зло, человек, по внутреннему свидетельству своего религиозного сознания, удостоверяется в том, что он выполняет или нарушает требования Божественного закона, которым утверждены нравственные устои жизни и определены нравственные границы его отношения ко всему универсуму Бытия.
В теории Божественной санкции мы находим, во-первых, объективное и безусловное признание добра и, следовательно, объективное и безусловное признание нравственных норм; во-вторых, четко обозначенное различие в выборе добра и зла, то есть в соблюдении или нарушении требований нравственного закона; в-третьих, и это самое главное, сознание личной ответственности перед Богом за совершенный нравственный выбор. В свете теологической теории, устанавливающей трансцендентный источник нравственных норм, становится ясным, почему категорический характер нравственной санкции вырастает именно из ее кажущейся условности и относительности».
Естественный нравственный закон и православная этика. Как бы высоко мы ни ставили естественный нравственный закон, мы должны признать, что он указывает лишь на самый элементарный уровень нравственности и есть нечто вроде этики, приведенной к общему знаменателю. Все наши представления и утверждения о добре и зле, о правильном и неправильном должны оцениваться в свете восточного православного богословия с его учением о личном спасении и обожении как главной цели назначения человека. Тем не менее в стремлении к нравственному совершенству и обожению мы не можем отбросить ни естественный нравственный закон, ни тождественный ему Богооткровенный ветхозаветный закон, так как традиция Церкви в ее историческом развитии, утверждая евангельскую этику, не исключала совершенно нравственного значения учения Ветхого Завета. Господь Иисус Христос часто напоминает о законе, данном в Ветхом Завете. Апостол Павел утверждает, что «закон свят, и заповедь свята, и праведна, и добра» (Рим. 7:12). Святые отцы Церкви заявляют о том, что желающий жить по Евангелию обязан соблюдать все заповеди. Святитель Григорий Палама в кратком очерке о заповедях Десятословия говорит: «Таким образом, соблюдая их всей своей силой и живя ими, ты заложишь в свою душу сокровище благочестия и будешь угоден Богу».

Вот что пишет С.В.Пахомов (см. Пахомов С.В. Этика и знание в индуистской Тантре и Йоге. Двойные стандарты и альтернативная этика последователей тантрических учений. // Шабдапракаша. Зографский сборник. Выпуск 1. / Отв. ред. Я.В.Васильков, С.В.Пахомов. СПб. 2011г. С. 126-137):

«В том смысле, который мы вкладываем в понятие Знания «по-индийски», а именно духовного, сотериологического Знания, этот феномен — хронологически более поздний, чем традиционные этические предписания: он формируется в эпоху Брахманизма. Можно даже сказать, что именно благодаря развитию этики складывается и укрепляется феномен духовного Знания. Этику в данном случае следует рассматривать достаточно широко, поскольку важно всегда держать в уме принципиальную нерасчлененность образа жизни традиционных индийцев. Этика как этос (комплекс нравственных норм) в индийском, как, наверное, и в любом традиционном обществе, не могла быть отделена от гигиенических процедур, правовых установлений, религиозного благочестия и многих других областей жизни.
Именно этика порождает знание, которое, в свою очередь, открывает новые этические горизонты. На страже этических интересов традиционного индийского общества, — впрочем, также определяя сами эти интересы, — всегда стояло жреческое сословие. Оно и стимулировало разрастание этики-ритуала вглубь — как вглубь субъекта («интериоризация» ритуала в сознании его участников), так и вглубь Универсума (Брахман-Атман как регулятивный стержень мироздания). Жречество отыскивало все новые и новые виды связей между макромиром и микромиром, ориентируясь на следующую установку: знание чего-либо способствует обретению этого «чего-либо». Знание того или иного ритуала сулит плод этого ритуала. Знание божества приводит к данному божеству, и т.д. Знание, таким образом, с периода составления первых текстов — Брахман становится магико-операциональной конструкцией.
В Упанишадах можно отметить как минимум две линии соотношения Этики и Знания. Согласно первой, «дидактической», Этика является важным фундаментом духовного роста, постепенно приводящего к некоему высокому состоянию. Понятно, что в обществе с такими представлениями нет особой нужды в специализированной психотехнической тренировке, в Йоге и Тантре. Важно «лишь» (хотя, конечно, и это само по себе немало) соблюдать комплекс предписаний, выполнять определенные ритуалы. Именно эта линия станет определяющей в последующем «ортодоксальном» Индуизме — с той корректировкой, что место сварги (небес) все чаще занимает мокша (окончательное освобождение от сансары). Наиболее последовательно эта линия будет отстаиваться в философии Мимансы.
Согласно же другой линии, «гностической», Этика отходит на второй план по сравнению с духовным Знанием, и понимается порой даже как помеха на пути. Если человек соблюдает только лишь этические положения, это ведет его по более низкому «пути предков», но не по «пути богов», т.е. не избавляет окончательно от сансары. Обретение же высшего Знания преодолевает всю прежнюю, «профанную» жизнь индивида, делает недействительными все его «грехи» и «добродетели». Фразу из «Каушитаки-Упанишады» («Преступив множество договоров, я убил прахладиев… пауломов… калаканджей… И ни один волос мой не был поврежден за это. Тот, кто знает меня (Индру — С.П.), не причинит вред миру никаким действием — воровством, умерщвлением зародыша, убийством матери, убийством отца»), и аналогичные ей фразы из других Упанишад, разумеется, не стоит воспринимать буквально: она не призывает к аморальному поведению, но просто показывает, что в новом состоянии человеку не писаны законы обычного мира, что он свободен от них.
Развитие в Индии Йоги, а затем и Тантры, только укрепило зазор, который наметился между духовным Знанием и традиционной «стандартной» Этикой. Вся совокупность целенаправленных действий, совершаемых человеком в обычной его жизни, стала пониматься последователями этих направлений как тягостная обуза, кармическое обусловливание, закабаление, втягивание его в дурную бесконечность сансары…
Известное тантрическое положение о наступлении времен Кали-юги, заимствованное из Эпоса и Пуран, создает дополнительные возможности для пересмотра этических постулатов и выдвижения совершенно новых взглядов. Высочайшие этические идеалы, характерные для Крита-юги, перестают действовать, корова-дхарма балансирует только на одной «ноге», поэтому необходимо изменять отношение к действительности и прибегать к иным практикам. Сами люди испортились, торжествуют порок, духовная нечистота. Учитывая изменившиеся стандарты жизни, Тантра предлагает систему мер, включая этические, для движения по новому духовному пути. Цели остаются прежними, но способы их осуществления подвергаются коррекции. Не следует забывать о самопозиционировании Тантры как «легкого» и «быстрого» пути к совершенству. Подобно двухчасовому фильму, сжато освещающему события, которые могут быть растянуты на множество серий, Тантра предлагает сжать процесс обретения мокши (спасения) до максимально коротких сроков, укладывающихся в пределы одной человеческой жизни. Естественно, такое сжатие, деформируя привычную «сериальную» ритмику последовательных шагов, ломает и этические нормативы. Как правило, они помещаются где-то в самом начале лестницы освобождения. Например, в «Куларнава-Тантре» (II.7-8) описываются семь ачар, или «образов жизни». Традиционные этические стандарты располагаются здесь на самой низшей, первой ступени — Ведачаре. Это дань прежним временам, когда Ведизм главенствовал в духовном мире; но теперь уже не та эпоха, и если раньше ведийской системе ценностей следовали безусловные праведники, то ныне Ведачара отдана на откуп людям типа «пашу», само презрительное обозначение которых (в переводе — «домашний скот») лишний раз подчеркивает изменившийся менталитет адептов, ориентирующийся на монистическое мировоззрение, стремившееся к единству. Прежняя Этика является низшим уровнем потому, что здесь невозможно отойти от «двойственности», а это значит, что она максимально далека от тантрического идеала.
Неклассическая Йога и Тантризм естественно продолжают гностическую линию, намеченную еще ранними Упанишадами. Вот что говорит «Шива-самхита» (IV. 14-15): «Даже убив тысячи брахманов и обитателей трех миров, убив своего учителя, напившись вина, совершив кражу, осквернив ложе наставника, практикующий йони-мудру не будет связан грехом». Этика воспринимается не как набор абстрактных формулировок, а как конкретный комплекс состояний, преодолеваемый более могущественным состоянием, связанным с практикой на основе специфических познаний. Гностический элемент здесь налицо. Однако и в этом тексте, как и в упомянутой выше «Каушитаки-Упанишаде», декларируется не столько определенное намерение, сколько возможности, проистекающие из самого статуса свободы: четко исполненная практика может избавить адепта из-под «цепких лап» дхармических предписаний. «Практика» (садхана) здесь является, по сути, синонимом Знания…
Как мы видим, альтернативная тантрическая этика, которая призвана заместить этику «профанную», на самом деле может использовать набор образов и категорий, характерных для замещаемой системы предписаний. В этом случае тантрический адепт, отрицая этику «двойственного мира», в то же время невольно применяет ее, вкладывая в нее иной смысл — помогать своему возрастающему сознанию. Соблюдение таких предписаний увеличивает силу духовного Знания, которое, в свою очередь, подводит к Этике нового, более высокого, уровня, приводящей к еще более возвышенному Знанию — и так до тех пор, пока не будет обретено полное освобождение.
Итак, нельзя сказать, что в Хатха-Йоге и Тантре производится полная ликвидация Этики; наоборот, происходит апология Этики — но Этики другой, монистической. Правильная жизнь регулируется на совершенно ином уровне, чем обычно, однако тот факт, что такая регуляция имеет место быть, не подлежит сомнению. А это означает, что в соотношении Этики и Знания наступает новый период: отказываясь от обычной «дуалистической» первичной Этики, не дотягивающей до монистического знания, адепт использует вторичную (монистическую, гностическую) Этику на пути к полному освобождению. При обретении же этой высшей цели и такая форма Этики как набора регуляторов освобождающегося сознания отходит в сторону, сменяясь Этикой совершенно иного калибра, полностью выходящей не только за пределы противопоставления добра и зла, но и оппозиции монизма и дуализма. Функционирование такой Этики на уровне обыденной действительности пришлось бы описывать языком парадоксов. Условным оказывается само понятие «этика» применительно к образу жизни и деятельности духовно освобожденного человека.
Таким образом, мы можем наблюдать несколько типов этических систем в их связи с понятием духовного Знания: первичную, вторичную и третичную. Первичная — это Этика двойственного мира, Этика ортодоксии, в которой духовное Знание не выражено в полной мере. Этика вторичная, которая может быть либо символической, либо буквально изложенной системой предписаний для совершения обрядов, предназначается адептам, старающимся вырваться из сансарического плена: здесь духовное Знание начинает постепенно проявляться. Выстраивается собственная, альтернативная Этика, порой бросающая радикальный вызов ортодоксии либо использующая ее же «этическую логику». Наконец, есть и Этика третичная, предполагающая полный выход за любые разграничения, отказ от любых оппозиций и абсолютное единство».

И вот что говорит Ошо (см. Ошо. Высшее понимание Тантры. 2000г.):

«В своей песне Махамудры Тилопа говорит: «Махамудра выше всех слов и символов. Но тебе, Наропа, искреннему и верному, следующее должно быть сказано. Пустота не требует опоры. Махамудра сама по себе опора. Без усилий, оставаясь раскованным и естественным, можно разорвать оковы и достигнуть освобождения. В Махамудре сжигаются все грехи. В Махамудре получаешь освобождение от оков этого мира. Это — высочайший факел Дхармы. Те, кто не верят в это — глупцы, которые навек погрязли в нищете и страданиях».
Почему он называет их глупцами? Он не называет их грешниками, он не считает их нерелигиозными, он просто называет их глупцами — потому что, не веря этому, они теряют высочайшее блаженство, которое может дать жизнь. Они просто глупцы! Пока вы не станете доверять, ничего не случится. Это не случится до тех пор, пока вы не станете доверять в такой степени, что сможете полностью сдаться. Все моменты счастья случались только тогда, когда вы сдаетесь. Если вы отдаетесь, жизнь становится величайшим благословением. Вы теряете высочайший дар, потому что не в состоянии доверять.
Если хотите чему-то научиться, научитесь доверять — больше ничего не надо. Если вы несчастны, научитесь доверять — ничто иное не поможет. Если вы не чувствуете никакого смысла в жизни, ничто не поможет — научитесь доверять. Доверие вносит смысл, потому что доверие делает вас способным позволить Целому войти в вас.
Тантра — это Великое Учение. Малые учения говорят вам, что делать и чего не делать. Они дают вам «десять заповедей»: «делайте это, не делайте того» — малые учения. Великое Учение не дает вам никаких заповедей. Для него важно, чем вы являетесь — ваше существо, ваш центр, ваше сознание, вот, что важно. Тилопа говорит: «Увы, все в этом мире бессмысленно, все порождает печаль. Малые учения ведут к поступкам нужно следовать великим учениям».
В этом мире все порождает печаль. Но луч солнца проникает в мир, когда человек становится Просветленным. В этом мире все порождает печаль, но луч света проникает сверху, когда человек становится Просветленным. Следуйте за солнечным лучом, и вы сможете достичь источника этого света, солнца. Помните, что Тилопа говорит: «Не становитесь жертвами малых учений». Многие становятся. Ко мне приходят люди и говорят: «Мы вегетарианцы. Приведет ли это нас к просветлению?» Совсем малое учение. Говорят: «Мы верим в безбрачие». Очень малое учение. Говорят: «Мы не едим ночью. Приведет ли нас это к просветлению?» Очень малое учение. Они занимаются многими вещами, но единственное, чего они не касаются — это своего существа. Они управляют своим характером, стараются быть по возможности святыми, но все это остается украшением.
Дисциплина, которая приходит извне — это украшение. Она должна прийти изнутри; она должна распространяться от центра к периферии. Она не должна быть навязана от периферии к центру.
Вот Великое Учение: Вы уже то, чем вы можете быть, поймите это. Вы уже есть цель, осознайте это. В этот самый момент может осуществиться ваша судьба. Только тот, кто отважен, может следовать великому учению Тантры. Если вы перепуганы, боитесь потерять себя, страшитесь сдаться, тогда вы станете жертвой малых учений. Потому что вы можете управлять малыми учениями: не есть того, не делать того, вы можете управлять, вы остаетесь под контролем. Великое учение — это сдача. Не плывите против течения. Отдайте себя реке, станьте рекой — река уже течет в море. Это и есть великое учение.
Тантра говорит: Жизнь необузданна, жизнь неистова. Нужно прожить все опасности, и это прекрасно, потому что тогда жизнь и есть приключение. Не живите по заранее установленному образцу, разрешите жизни течь по своему руслу. Принимайте все, позволяйте жизни идти своим чередом. В природе нет ничего плохого или хорошего. Запомните, что Тантра — это путь естественный и свободный. Она хочет привести вас к глубочайшим естественным явлениям жизни, хочет помочь вам. Чем выше вы идете, чем интенсивнее ваша энергия, тем более высокое учение может быть преподано вам. От вас зависит только то, сколько вы позволите передать вам. Истина — не открытие, а узнавание забытого. Она всегда была. Вы обладали ею, когда пришли в этот мир, вы родились в ней, потому что вы — это она. Не может быть иначе, Истина — не что-то внешнее, она присуща вам, она составляет ваше существо.
У лестницы два конца: один — низший, другой — высший, Тантра и Йога — не противоположности, они взаимно дополняют друг друга. Йога — это начало, основа, с которой нужно начинать. Но не останавливайтесь на ней. Приходит момент, когда нужно преступить Йогу и вступить в Тантру. Тантра — это высочайший цветок. Если вы посмотрите на нее целостно, то так это и есть. Пока вы не достигаете Сат-Чит-Ананды — Абсолютной Истины, Абсолютного Сознания, Абсолютного Блаженства — вы еще не пришли домой, вы все еще в пути.
Тилопа не знает ни страха, ни трепета, он никогда не молит Бога о защите; он и так защищен. Что же является его защитой? Понимание — это его защита. Он все пережил, он опускался в самые глубины зла, он испытал божественное и теперь он знает, что оба являются двумя аспектами одного и того же. И теперь его не волнует ни добро, ни зло, теперь он живет свободной, естественной и простой жизнью. У него нет предопределенных идей и он непредсказуем. Понимание выводит за пределы двойственности.
Тилопа говорит: быть свободным и естественным, но это не означает бездельничать и спать, наоборот — когда вы раскованы и естественны, в вас просыпаются творческие силы, вы становитесь необыкновенно изобретательным. Отсутствует деятельность, но не действие. Вы не будете одержимы занятием, вы станете чрезвычайно изобретательны и активны. Вы делаете множество вещей не из-за одержимости, а потому что вас переполняет энергия и вы не можете не творить.
Легко творит тот, кто свободен и естественен. Все, что бы он ни делал, становится творческим явлением. Все, к чему он прикасается, превращается в произведение искусства; все, что он говорит, становится поэзией. Даже его движения эстетичны. Спокойный, утвердившийся в себе, умиротворенный, собранный, переполненный бесконечной энергией, которая изливается во всех направлениях. Каждое его мгновение — момент творчества, космического творения.
Жизнь — это абсолютная свобода и естественность. Запомните это и попытайтесь понять Тилопу. Вот его заключительные слова: «Высшее понимание превосходит все это и то. Высшее действие отличается большой изобретательностью без привязанности. Высшее свершение — осознать постоянство без надежды. Очень важные слова: высшее понимание превосходит все это и то».
Подход Тантры поэтичен, а не арифметичен. Тантра верит в Любовь, а не в математику; она верит в Просветление. Она говорит, что малые учения учат вас, как действовать; великие учения учат вас, чем быть и как быть. Тантра — это великая надежда. Тантра подобна оазису в мире пустынь. Тантра говорит, что весь вопрос заключается не в поступках; вы совершали их, потому что были невежественными, они порождены вашим невежеством. Вы совершали все свои поступки в неведении, вы не знали, что вы творили, вы были опьянены невежеством; вы нащупывали путь в темноте, и в темноте что-то случалось. Тантра говорит, что единственное, что нужно — это свет, сознание. Нужно сделать только одно: НЕ ОСТАВАТЬСЯ НЕВЕЖЕСТВЕННЫМ, ОСОЗНАТЬ!
То же самое относится и к Просветлению, потому что это — высочайшее рождение, высочайшая жизнь, высочайшая любовь, — все приходит к своей вершине в Просветлении. Если вы невежественны, Тантра утверждает, что вы обречены совершать грехи. Даже если вы попытаетесь быть добродетельным, ваша добродетель будет своего рода грехом — потому что как может человек, спящий крепким сном, невежественный, быть добродетельным? Это невозможно! Тогда ваша добродетель — просто маска; за ней находится ваше настоящее лицо, лицо греха. В невежестве грех естественен, в Просветлении добродетель естественна.
Тантра — это великое учение. Она учит не о поступках, она учит о вашем бытии. Важно то, какой вы — бодрствующий, осознающий или двигающийся в состоянии гипноза? Не лунатик ли вы? Пробуждены ли вы и бдительны во всех ваших поступках? Делаете ли вы все, осознавая себя? Тантра смотрит на вас, в самый центр вашего существа, откуда приходит поступок. Из яда вашего невежества не может появиться жизнь, приходит только смерть. Ваш мрак порождает только мрак. И это абсолютно естественно. Если вы обладаете силой понимания, если вы сводите в едином усилии всю свою энергию, все свое существо, чтобы понять это, от этой интенсивности в вас внезапно загорается свет; как бы молния сверкает из вашего существа, и все ваше прошлое, и все ваше будущее вдруг предстает перед вами и вы понимаете, что произошло, вы понимаете, что происходит, вы понимаете, что должно произойти. Внезапно все становится ясно». 

* * *

N 36. 01.04.13г.

продолжение следует