Статья 3.12.3. Тантра как Сакральная Традиция. (ч.1).

продолжение

«Предисловие. Несколько лет назад, завершив работу над книгой «Восток и Запад», мы полагали, что высказали в ней все необходимые в тех обстоятельствах соображения, касающиеся данной проблемы. Однако с тех пор события разворачиваются столь стремительно, что, если это нисколько и не опровергает высказанные в этой книге идеи, то делает чрезвычайно актуальными некоторые дополнительные разъяснения, а также дальнейшее развитие определенных тем, на которых ранее мы специально не останавливались. Эти разъяснения тем более актуальны, что в последнее время мы замечаем, что некоторые характерные заблуждения, которые мы всегда старались вскрыть, становятся все более устойчивыми и агрессивными. Поэтому, не желая вступать ни в какую полемику, мы, тем не менее, пользуемся случаем, чтобы еще раз изложить определенные идеи в адекватной пропорции и должной перспективе. Есть вещи, подчас самые элементарные, которые, однако, настолько трудно усвоить подавляющему большинству наших современников, что к их объяснению приходится возвращаться снова и снова, рассматривая их всякий раз с различных точек зрения и освещая — насколько это позволяют обстоятельства — моменты, способные предположительно вызвать наибольшие трудности для понимания.
Во избежание возможных недоразумений следует также сделать несколько предварительных замечаний относительно названия данного труда, необходимых для ясного понимания его смысла. Многие люди сегодня уже более не сомневаются в существовании мирового кризиса (если понимать слово «кризис» в самом обычном смысле). Этот факт свидетельствует о весьма заметных изменениях, произошедших в общественном сознании: под влиянием некоторых обстоятельств определенные иллюзии действительно начинают исчезать. Нас, со своей стороны, не может не радовать такое положение дел, так как само признание существования кризиса уже является весьма благоприятным признаком — последним проблеском света в пучине современного хаоса — и свидетельствует о возможности восстановления нормальных пропорций в современном сознании. В связи с этим вера в бесконечный «прогресс», считавшаяся вплоть до последнего времени неприкосновенной и непререкаемой догмой, перестает быть абсолютной и всеобщей. Находится все больше людей, осознающих (хотя подчас и весьма туманно), что Западная Цивилизация не может бесконечно развиваться в одном и том же направлении, и что в какой-то момент она достигнет определенной точки, в которой развитие прекратится, а сама эта цивилизация возможно полностью исчезнет в результате страшного катаклизма. Вероятно, не все ясно представляют себе, откуда исходит главная опасность. Фантастические или ребяческие страхи, часто высказываемые по этому поводу, в достаточной мере свидетельствуют о наличии здесь множества заблуждений и предрассудков. Однако в любом случае налицо ощущение какой-то опасности, даже если она воспринимается не столько умом, сколько с помощью чувств. Уже достаточно того, что многие начинают понимать, что цивилизация, которой так гордятся современные люди, отнюдь не занимает привилегированного положения в мировой истории, и что ее может ожидать та же участь, которая ранее постигла множество других цивилизаций, исчезнувших в более или менее отдаленные эпохи и подчас оставивших после себя лишь едва различимые или почти совершенно нераспознаваемые следы. <…>.
Таким образом, чтобы придать проблеме истинные пропорции, можно сказать, что мы, по всей видимости, действительно приближаемся к концу нашего мира или, иными словами, к концу определенной эпохи, к концу данного исторического цикла, который, согласно всем учениям традиции, разбирающим этот предмет, должен соответствовать концу цикла космического. Подобные события неоднократно происходили в прошлом и, вне всяких сомнений, будут происходить и в будущем. Их значительность и серьезность варьируются в зависимости от того, случаются ли они в конце более или менее долгих периодов и затрагивают ли они все человечество в целом или одну из его частей, ту или иную расу, тот или иной народ. Судя по актуальному состоянию нашего мира, грядущая трансформация будет тотальной, и в какой бы форме она ни проявилась — а уточнять это пока не следует, — она в той или иной степени должна затронуть весь мир в целом. <…>.
Современная цивилизация, равно как и все остальные вещи, имеет причину для своего существования, и в перспективе положения дел, характерного для конца цикла, можно сказать, что она является именно тем, чем она и должна быть, и что она возникла в предназначенный для нее срок и на отведенной ей территории. Однако все это не отменяет того факта, что судить ее следует в соответствии со столь часто произвольно интерпретируемыми словами Евангелия: «Извращение должно прийти в мир, но горе тем, через кого оно придет».
Глава 2. Противостояние Востока и Запада. <…>. В истории существовало множество различных цивилизаций, каждая из которых развивалась особым образом, в соответствии с ее природой и с естественными наклонностями тех или иных народов или рас. Однако различие в данном случае отнюдь не предполагало противоположности или противостояния, и между самыми далекими друг от друга формами цивилизации существовало определенное сходство, вытекающее из единства фундаментальных принципов, чьими частными приложениями, применительно к конкретным обстоятельствам, и являлись сами эти цивилизации. Так было в случае всех так называемых «нормальных» или (что в сущности одно и то же) «традиционных» цивилизаций. Такие цивилизации сущностно не противоречат друг другу, и любые возможные расхождения между ними являются чисто внешними и поверхностными. С другой стороны, цивилизация, не признающая никакого высшего принципа, и в действительности основанная на полном отрицании вообще каких бы то ни было принципов, уже в силу самого этого обстоятельства исключает возможность всякого взаимопонимания с другими цивилизациями, поскольку для того, чтобы такое понимание было воистину глубоким и действенным, оно должно проистекать из того самого высшего принципа, которого эта анормальная и извращенная цивилизация как раз лишена. Поэтому в современном мире мы видим, с одной стороны, цивилизации, оставшиеся стоять на традиционных позициях — таковы цивилизации Востока; и с другой — откровенно антитрадиционную цивилизацию или цивилизацию современного Запада.
Некоторые исследователи сегодня доходят до полного отрицания того факта, что деление человечества на людей Востока и Запада вообще соответствует каким бы то ни было естественным различиям. Но как бы то ни было, такое различие в настоящее время действительно существует. Прежде всего, невозможно всерьез усомниться в факте существования единой для Европы и Америки западной цивилизации, независимо от того как бы мы ее ни оценивали. В отношении Востока дело обстоит несколько сложнее, поскольку в настоящее время существует не одна, а несколько восточных цивилизаций. Различие и даже противоположность между цивилизациями Востока и цивилизацией Запада основаны на том, что всем восточным цивилизациям присущи определенные общие черты, позволяющие рассматривать их как цивилизации традиционные; в случае же Западной Цивилизации эти черты отсутствуют. Все современные цивилизации Востока являются в равной степени традиционными по своей сути. Чтобы дать более точное представление об этих цивилизациях, мы напомним здесь общие принципы их классификации, приведенные нами более подробно в других работах. Хотя такая классификация может показаться несколько упрощенной для тех, кто стремится разобраться в деталях, она остается, тем не менее, верной в своих основных чертах. <…>.
До тех пор, пока на Западе существовали традиционные цивилизации, для противостояния Востока и Запада не было оснований. Противостояние имеет место лишь в случае современного Запада, поскольку речь идет, скорее, о противоположности двух типов сознания, нежели двух более или менее определенных географических реальностей. В определенные периоды истории, наиболее близким из которых является Средневековье, западное сознание в своих наиболее существенных чертах стояло гораздо ближе к восточному сознанию, нежели к тому, что оно представляет собой в современную эпоху. Тогда Западная Цивилизация была настолько же близка цивилизациям Востока, насколько сами эти цивилизации близки друг другу сегодня. В течение последних столетий Западная Цивилизация претерпела фундаментальные изменения, гораздо более серьезные, чем все извращения, имевшие место в предшествующие периоды упадка, так как на этот раз вся человеческая деятельность полностью и радикальным образом изменила свою ориентацию и свой сущностный характер. Эти изменения произошли только на Западе. Поэтому, когда, говоря о современном мире, мы используем выражение «западное сознание», это равнозначно выражению «современное сознание». И поскольку иной тип сознания сохранился сегодня лишь на Востоке, мы можем, учитывая это обстоятельство, назвать его восточным типом сознания. Таким образом, оба термина — «сознание восточное» и «сознание западное» — характеризуют исключительно современное положение вещей. <…>.
В современной Западной Цивилизации полностью отсутствуют элементы, необходимые для того, чтобы она была нормальной и совершенной, как в плане ее реального взаимопонимания с Восточной Цивилизацией, так и сама по себе. Оба эти вопроса настолько тесно связаны друг с другом, что они составляют, в сущности, один единственный вопрос, и причины этого мы объяснили несколько выше. Теперь нам остается только более подробно показать, в чем состоит суть того антитрадиционного мировоззрения, которым является все сугубо современное мировоззрение; каковы возможные последствия, из него вытекающие и проявляющиеся в безжалостной логике актуальных событий. <…>.
Глава 3. Знание и действие. Сейчас мы подошли вплотную к одному из основных аспектов существующего сегодня противостояния восточного и западного сознания. В общих чертах, как уже говорилось выше, мы можем охарактеризовать его как оппозицию традиционного и антитрадиционного мировоззрений. С определенной и наиболее важной для нас в настоящий момент точки зрения, данное противостояние проявляется в форме оппозиции между умозрением и действием, а точнее, в оценке их обоюдной значимости. Соотношение между умозрением и действием может быть рассмотрено под различными углами зрения: либо эти понятия являются противоположностями, как обычно считают, либо они взаимодополняют друг друга. Однако, не следует ли лучше установить между ними отношения иерархической соподчиненности, а не просто взаимосвязи? Таковы различные аспекты этой проблемы, соответствующие различным точкам зрения на этот предмет. Каждая из этих точек зрения правомочна в определенных границах и отвечает определенному уровню реальности, хотя не все они обладают равной значимостью. <…>.
В этой связи важна не столько конкретная склонность той или иной расы или индивидуума к действию или умозрению, так как эта склонность может зависеть от определенных расовых особенностей или даже от врожденного темперамента. Самое главное — это установить, какая же из этих двух форм активности обладает законным и абсолютным превосходством, независимо от конкретных обстоятельств, не всегда строго соответствующих нормальным иерархическим пропорциям. Без сомнения, признание превосходства одной из этих двух тенденций должно логически повлечь за собой ее преимущественное развитие за счет другой тенденции, хотя на практике часто все определяется скорее особой склонностью той или иной личности, того или иного народа, а место, отводимое умозрению и действию в жизни человека или народа зависит, в большей степени, от их внутренней предрасположенности. Очевидно, что склонность к умозрению более распространена и более развита на Востоке, и быть может, сильнее всего это сказывается в Индии, вплоть до того, что свойственный ей тип мышления, можно считать праобразом восточного мышления как такового.
С другой стороны, не подлежит сомнению, что склонность к действию, или точнее, тенденция, проистекающая из этой склонности, преобладает среди народов Запада, по меньшей мере, если говорить о подавляющем большинстве его населения. Даже в том случае, если бы эта тенденция и не являлась столь гипертрофированной и извращенной, как в настоящий момент, все равно такое положение сохранилось бы, и умозрение на Западе всегда оставалось бы уделом весьма незначительной в количественном смысле элиты. <…>.
Актуальное противоречие между Востоком и Западом основывается на том, что Восток утверждает безусловное превосходство умозрения над действием, а современный Запад, напротив, превосходство действия над умозрением. В данном случае речь не идет о двух в равной степени правомочных точках зрения, соответствующих одному из второстепенных уровней реальности, как это имеет место при определенных обстоятельствах, когда действие и умозрение, будучи коррелированными между собой, взаимодополняют друг друга.
Отношения иерархического соподчинения по самой своей сути являются строго определенными, и в настоящих условиях мы вынуждены утверждать, что обе концепции, господствующие, соответственно, на Востоке и на Западе, являются действительно взаимоисключающими и отрицающими друг друга. В том случае, если мы признаем необходимость установления между этими двумя тенденциями иерархических соотношений, мы вынуждены считать один из возможных вариантов такого соподчинения истинным, а другой — ложным. Прежде, чем углубиться в этот вопрос, заметим следующее: положение дел, характерное для современного Востока, как мы заметили выше, можно встретить во все времена и во всех цивилизациях, тогда как западная точка зрения является сугубо современной. Уже одного этого достаточно, чтобы предположить, что в западной позиции есть нечто анормальное. Это впечатление подтверждается и гипертрофированным увлечением западных людей стремлением к действию вплоть до того, что, не удовлетворяясь провозглашением превосходства действия над умозрением, они сделали его единственным ориентиром своей интеллектуальной деятельности, полностью забыв об умозрении, подлинная природа которого отныне для них совершенно недоступна, и более того, неинтересна. Восточные же доктрины, со своей стороны, напротив, утверждая со всей возможной ясностью и однозначностью не только превосходство умозрения, но и его трансцендентность по отношению к действию, тем не менее, признают и за действием его особые и законные права и полномочия, а также его значимость во всем, что касается сугубо человеческого и обусловленного уровня. <…>.
Во всяком случае, многие сегодня чувствуют, что в настоящем положении дел больше нет никакой стабильности. И хотя кое-кто, предвидя опасность, старается на нее как-то реагировать, большинство наших современников вполне довольны актуальным смешением, в котором они видят экстериоризированный образ своего собственного мышления. На самом деле существует глубокое родство между миром, в котором все находится в состоянии «становления», где нет места ничему неизменному и постоянному, и состоянием сознания современных людей, усматривающих всю реальность в этом «становлении», и отрицающих тем самым всякое подлинное знание, равно как и сам объект такого знания, то есть трансцендентные и универсальные Принципы. Можно пойти еще дальше и сказать, что в этом заключается отрицание всякого подлинного знания, к какому бы относительному уровню оно ни принадлежало, так как, согласно вышеприведенным объяснениям относительное неразумно и даже невозможно без абсолютного, обусловленное — без необходимого, изменяемое — без неизменного, а множественное — без единственного. <…>.
Это заставляет нас еще раз повторить то, что во всем этом является самым существенным, и в чем не должно оставаться ни малейшей двусмысленности: интеллектуальная интуиция, благодаря которой только и возможно достижение истинно метафизического знания, не имеет абсолютно ничего общего с интуицией, разбираемой некоторыми современными философами. Их интуиция принадлежит к чувственной сфере, к сфере под-рассудочной, субрациональной, тогда как интеллектуальная интуиция, являясь чистым интеллектом, сверхрассудочна, супрарациональна. Но современные люди Запада, не зная в сфере мышления никаких более высоких категорий, чем рассудок, рацио, даже не подозревают о существовании этой интеллектуальной интуиции, тогда как античные и средневековые доктрины, даже узко философского характера (а значит, не способные до конца овладеть этой интуицией), тем не менее, открыто признают ее существование и ее превосходство надо всеми остальными качествами. Вот почему до Декарта никогда не существовало рационализма, так как рационализм есть явление сугубо современное, и помимо всего прочего, тесно связанное с индивидуализмом, отрицающим любые качества сверхиндивидуального порядка. Пока люди Запада будут пребывать в неведении относительно интеллектуальной интуиции и упорствовать в ее отрицании, у них никогда не будет Традиции в полном смысле этого слова, и они никогда не смогут достичь взаимопонимания с подлинными представителями восточных цивилизаций, в которых все непосредственно основывается на этой интуиции, неизменной и непреходящей в самой себе и служащей отправной точкой для всякого действия, происходящего в полном согласии с традиционными нормами.
Глава 4. Наука сакральная и наука профаническая. Выше мы показали, что в традиционных цивилизациях в основе всего лежит интеллектуальная интуиция. Иными словами, в таких цивилизациях самым существенным является чисто метафизическая доктрина, а все остальное проистекает из нее либо как прямое следствие, либо как вторичное приложение к тому или иному частному уровню реальности. Это справедливо не только в отношении социальных институтов, но и в отношении наук, то есть тех форм знания, которые принадлежат сфере относительного, и которые в традиционных цивилизациях рассматриваются как продолжение или отражение знания абсолютного и принципиального. Таким образом, истинная иерархия сохраняется там везде и во всем. Все относительное, в свою очередь, отнюдь не считается чем-то несуществующим (это было бы откровенным абсурдом) и учитывается в той мере, в какой это необходимо. Однако при этом оно ставится на надлежащее место, то есть рассматривается как нечто сугубо второстепенное и подчиненное. И в самой этой области относительного существуют различные степени реальности, определяющиеся тем, насколько далеко от сферы Высших Принципов располагается та или иная вещь.
Итак, в отношении науки мы имеем два радикально различных и несовместимых друг с другом подхода, две противоположные концепции, которые можно назвать, соответственно, традиционной концепцией и концепцией сугубо современной. Мы уже имели случай упомянуть о «традиционных науках», которые существовали в Античности и в Средние Века, и которые продолжают существовать на Востоке еще и сегодня, хотя современным западным людям подобный факт чаще всего неизвестен. Следует добавить, что каждая традиционная цивилизация имела свои особые разновидности традиционных наук, и этот факт объясняется тем, что здесь мы имеем дело не с универсальными принципами, как в случае чистой метафизики, а с их частными применениями. Поскольку вся данная область по определению является обусловленной, следует всегда принимать в расчет всю совокупность конкретных обстоятельств, связанных с особенностями мышления и другими особенностями каждого конкретного народа, а кроме того специфику циклического периода истории этого народа. <…>.
Современный подход стремится утвердить независимость наук от чего бы то ни было, отрицая все, что выходит за их пределы, или по меньшей мере, объявляя это «запредельное» «непознаваемым», а значит, отказываясь на деле с ним считаться. Подобное отрицание существовало на практике задолго до того, как его попытались оформить в систематизированную теорию под именем «позитивизма» и «агностицизма», и можно сказать, что оно было отправной точкой всей современной науки. И однако лишь в XIX в. люди открыто начали кичиться своим невежеством (так как называть себя «агностиком» это все равно что открыто провозглашать себя «невеждой»), и более того, отказывать другим в возможности обладания знанием, пути к которому для них самих оказались закрытыми. И это было еще одним признаком прогрессирующей интеллектуальной деградации Запада.
Стремление полностью оторвать науку от каких бы то ни было Высших Принципов под предлогом гарантий ее независимости, свойственное для сугубо современного подхода, лишает эту науку всякого глубокого смысла и даже всякого интереса, с точки зрения познания. Это может привести только к полному тупику, к заключению науки в безнадежно зауженной сфере. Кроме того, всякое развитие в сфере такой науки отнюдь не ведет к углублению знаний, как это иногда полагают. Напротив, оно остается чисто поверхностным и сводится лишь к упомянутому нами растворению в деталях или к громоздкому, но бесплодному аналитизму, занятие которым можно продолжать сколь угодно долго без того, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к Истине. Надо добавить также, что западные люди, как правило, занимаются так называемой наукой отнюдь не ради нее самой: их основной целью является не чистое знание, какого бы низкого уровня оно ни было, но лишь возможность практического использования, в чем можно убедиться, судя по той легкости, с какой наши современники объединяют науку с промышленностью, а также по распространенной среди большинства привычке делать из инженера типичного представителя науки. Но это уже связано с другим вопросом, который мы разберем несколько позже.
В своем актуальном виде наука потеряла не только всякую глубину, но и всякую стабильность. Будучи ранее соединенной с Высшими Принципами, наука разделяла с ними их неизменность в той мере, в какой это позволял изучаемый ею предмет. Сегодня, будучи оторванной от Высших Принципов и занимаясь исключительно постоянно изменяющимся миром, она не может более найти в себе никакой твердой опоры, никакого стабильного основания. Если прежде она покоилась на абсолютной уверенности, то сегодня она имеет дело лишь с возможными и приблизительными, чисто гипотетическими конструкциями — продуктами обыкновенной индивидуальной фантазии. Более того, если современная наука, следуя своими окольными путями, и приходит к согласию в том или ином пункте с доктринами древних традиционных учений, совершенно неверно было бы рассматривать это согласие как знак подтверждения современной наукой этих традиционных учений, так как последние ни в чем подобном не нуждаются. И совершенно тщетными являются любые попытки примирить между собой эти различные точки зрения или установить соответствия между концепциями Традиции и чисто гипотетическими теориями, имеющими все шансы быть дискредитированными в самом недалеком будущем. В рамках современной науки любое утверждение остается чисто гипотетическим, тогда как постулаты наук традиционных, проистекая в качестве безусловных следствий из истин метафизического порядка, постигаемых при помощи интеллектуальной интуиции, а значит, строго и однозначно, обладают совершенно иным, абсолютно достоверным характером. <…>.
Согласно традиции, всякая наука представляет интерес не столько сама по себе, сколько как продолжение или вторичное приложение доктрины, чья наиболее существенная часть относится к области метафизики. Хотя каждая наука остается правомочной, пока она занимает надлежащее место в иерархии знаний в соответствии с ее внутренней природой, легко понять, что для обладателя знания высшего порядка знание низшего порядка не может представлять особого интереса. Такое знание низшего порядка ценно лишь в качестве «функции» от высшего знания, то есть лишь в той степени, в которой оно может отражать высшее знание в конкретной обусловленной сфере или служить путем к нему. При этом само Высшее Знание никогда не должно исчезать из виду или приноситься в жертву каким бы то ни было случайным обстоятельствам.
Традиционные науки выполняют две взаимодополняющие функции. С одной стороны, выступая в качестве конкретного приложения доктрины, они позволяют связать между собой различные уровни Реальности и привести их к единству в универсальном синтезе; с другой — они являются (по крайней мере, для определенного типа людей с соответствующими индивидуальными наклонностями) своего рода подготовительным этапом для получения Высшего Знания и путем к нему. При этом, согласно их иерархическому расположению на соответствующих уровнях Реальности, эти науки образуют ступени, по которым можно подняться к высшему уровню чистой духовности, чистого интеллекта. Совершенно очевидно, что современная наука ни в коей мере не может служить подобным целям. Поэтому все ее разновидности суть не более, чем «профанические науки», тогда как науки традиционные, благодаря их связи с метафизическими принципами, действительно составляют единую «священную науку» — «науку сакральную».
Сосуществование двух функций сакральных наук не содержит в себе никакого противоречия или порочного круга, как это могло бы показаться при поверхностном подходе к данной проблеме. Тем не менее, данный вопрос нуждается в дополнительном исследовании. Эту проблему можно прояснить, указав на существование двух различных подходов, один из которых может быть назван «восходящим», другой — «нисходящим». Первый подход предполагает развертывание процесса познания, отправляясь от самих принципов, путем постепенного удаления от них в сторону все более частных и конкретных уровней Реальности. Второй подход ориентирован на постепенное приобретение знаний, на движение от низшего уровня к высшему или от внешнего к внутреннему. Поэтому вообще не следует задаваться вопросами, надо ли двигаться сверху вниз или снизу в верх, должна ли наука основываться на знании принципов или на знании чувственного мира, так как подобные противопоставления вообще не имеют смысла. Данная дилемма могла возникнуть лишь в контексте «профанической философии», где она впервые в ярко выраженном виде проявилась у древних греков.
Однако такой дилеммы не существует в «сакральной науке», основывающейся исключительно на универсальных принципах. Причина этого состоит в том, что «сакральная наука» исходит из фактора интеллектуальной интуиции, которая является самой непосредственной и самой высшей формой знания, так как совершенно не зависит от каких-либо видов чувственного восприятия, равно как и от сугубо рационального мышления. Чтобы быть действительно сакральными, науки должны создаваться лишь тем, кто обладает знанием принципов в полной мере, и кто тем самым уполномочен применять эти принципы к конкретным временным и пространственным обстоятельствам в строгом соответствии с традиционной ортодоксией. Но когда подобные науки уже разработаны в соответствии с этими нормами, их изучение может проходить и в обратном порядке. В этом случае они служат как бы «иллюстрациями» чистой доктрины, которую делают более понятной людям определенного типа мышления. Уже тот факт, что сакральные науки принадлежат к миру множественности, предполагает в них неопределенно большое количество разных подходов, соответствующих различным врожденным индивидуальным предрасположенностям существ, ограниченных этим миром множественности.
Пути, ведущие к знанию, могут быть чрезвычайно различны на низших уровнях Реальности, но они все более и более сближаются друг с другом при достижении высших уровней. Однако это не означает, что все промежуточные уровни совершенно необходимы, так как они суть не что иное, как обусловленные методы, не имеющие общей меры с конечной целью. Определенные люди, в которых тенденция к умозрению преобладает, могут непосредственно достичь уровня интеллектуальной интуиции, не прибегая к подобным средствам.
Но они являются исключениями, и в обычном случае следует признать необходимость постепенного подъема от уровня к уровню. Эту проблему можно проиллюстрировать с помощью традиционного символа «космического колеса»: окружность реальна только благодаря ее центру, но существа, находящиеся на этой окружности, должны начинать именно с нее самой, а еще точнее, с той точки, в которой они пребывают в данный момент, чтобы затем последовать к центру по радиусу. Более того, благодаря закону соответствий, существующих между всеми уровнями Реальности, истины низшего порядка могут быть рассмотрены как символы истин высшего порядка и служить «опорами» для понимания самих этих высших истин. Вот почему любая наука может стать сакральной, приобретя высшее, «анагогическое» значение — более глубокое, нежели то, которая она имеет сама по себе.
Как мы уже отмечали, каждая наука, независимо от того, какой предмет она изучает, может стать сакральной при том условии, что она устроена и практикуется в согласии с нормами Традиции. Следует, однако, всегда учитывать соотношение между теми или иными науками, связанное с иерархическим статусом тех уровней Реальности, которые эти науки изучают. Но к какому бы уровню Реальности они ни относились, и их характер, и их функции всегда в своей сути сопряжены с соответствующими традиционными доктринами. То же самое можно сказать не только о науках, но и о различных видах искусств, так как каждый традиционный вид искусства имеет истинно символическую ценность, позволяющую ему служить «опорой» для медитации, поскольку каноны в искусстве, подобно законам в науках, являются отражениями и адаптациями определенных метафизических принципов. Поэтому в каждой нормальной цивилизации существовали «традиционные», «сакральные» искусства, о которых современный Запад не имеет ни малейшего представления так же, как и о традиционных, сакральных науках.
На самом деле, всецело «профанической сферы», которую можно было бы с полным основанием противопоставить «сфере сакрального», вообще не существует. Существуют лишь «профаническая позиция», «профаническая точка зрения», «профанический подход», которые тождественны чистому невежеству и отсутствию каких бы то ни было истинных знаний. Это объясняет, в частности, причину частого использования астрономического символизма в различных традиционных учениях, и это замечание позволяет понять истинный смысл древней астрологии.
По этой причине современная «профаническая наука» может быть с полным основанием названа «невежественным знанием», знанием нижайшего порядка, ограниченным нижайшим уровнем Реальности при полном неведении относительно того, что лежит по ту сторону этого уровня. У этой науки нет никакой высшей цели и никакого высшего принципа, которые были бы достаточным основанием для того, чтобы отвести ей пусть самое скромное, но законное место в общем комплексе подлинного знания. Безнадежно замкнувшаяся в относительной и узкой области, в которой она стремится объявить себя независимой, и поэтому обрывающая все связи с трансцендентной Истиной и Высшим Знанием, эта наука есть лишь пустое и иллюзорное псевдо-знание, никуда не ведущее и ни на чем не основанное.
Этот обзор показывает, какова степень падения современного мира в области науки, и делает очевидным тот факт, что сама эта наука, которой так гордятся наши современники, есть не что иное, как извращение и вырождение подлинной науки, коей является для нас наука традиционная и сакральная. Современная наука, возникшая из неправомерного ограничения всей сферы знания одной лишь узкой областью (причем областью самой низшей среди всех уровней Реальности, областью материальной и чувственной), потеряла в результате такого ограничения и его логически неизбежных последствий всякую интеллектуальную ценность. Следует еще раз напомнить, что понятие «интеллектуальный» здесь, как и везде в традиционных текстах, надо понимать в его наиболее глубинном и истинном смысле, вопреки рационалистскому предубеждению, отождествившему чистый интеллект с рассудком и отрицающему тем самым интеллектуальную интуицию. Корень данного заблуждения, равно как и многих других современных предрассудков, совпадает с причиной описанного нами выше вырождения науки: он может быть определен одним словом — «индивидуализм», то есть подход, целиком тождественный наиболее общей форме антитрадиционного подхода в целом. Именно проявления индивидуализма в самых различных областях и составляют важнейший фактор того хаотического состояния, которое свойственно нашей эпохе. Поэтому сейчас мы и перейдем к более подробному рассмотрению индивидуализма…».

(Рене Генон. Кризис современного мира. 1927г. Сайт www.coollib.com.)

Подведем итог. Согласно выше приведенной информации, Сакральная Традиция — это:
1. либо некое всеобъемлющее Учение, позволявшее человеку достигать невиданных высот духовности и магии (в значительной степени утраченное к настоящему времени);
2. либо некая великая и абстрактная пра-Религия, из которой произросли все прочие религии;
3. либо отработанная тысячелетним опытом Сакральная Система регулирования жизни народа (от взаимодействия с богами до устраивания родовых, семейных и производственных отношений);
4. либо универсальное Сакральное Знание, лежащее в основании социального порядка как такового и скрытое за поверхностными изменениями сакральной структурой;
5. либо социально значимый Сакральный Опыт, который лежит в основе любой религии и проявляет себя в разных культурно-исторических формах;
4. либо некая исконная, «корневая» Традиция, определяющая духовную, а во многом и социальную жизнь каждого принадлежащего к ней человека.
Таким образом, если мы говорим о Сакральной Традиции, можно ли говорить об исконной, «корневой», например, Китайской, Индийской, Славянской, Иудейской, и какой-либо другой сакральной Традиции, или следует вести речь о некоей Единой Исконной, Примордиальной Традиции, в той или иной степени отраженной в древних «национальных» Традициях?
Вот что писала Е.П.Блаватская (см. Блаватская Е.П. Теософский словарь. М. 1994г. п. Упанишада): «Было время … когда на земле были лишь одни «уста», одна религия и одна наука, а именно, речь богов, Религия Мудрости и Истина. Это было до того, как прекрасные просторы последней, опустошенные народами, говорящими на многих языках, заросли сорняками умышленного обмана, а народные верования, порожденные самолюбием, жестокостью и самостью, разбили единую священную Истину на тысячи осколков».

«Примордиальный (primordialis; лат. первоначальный, изначальный, от primordium — начало, происхождение) — первичный, первоначальный».

(Большой медицинский словарь. 2000г.,
Словарь медицинских терминов. Сайт www.dic.academic.ru.)

«6.4. Восток и Запад в сакральной географии. … Древние традиции организовывали свое «священное пространство», основывали свои культовые центры, погребения, храмы и постройки, осмысливали природные и «цивилизационные» особенности географических, культурных и государственных территорий планеты. Таким образом, сама структура миграций, войн, походов, демографических волн, имперостроительства и т.д. определялась изначальной, парадигматической логикой сакральной географии. По оси Восток-Запад выстраивались народы и цивилизации, обладавшие иерархическими характеристиками: чем ближе к Востоку, тем ближе к Сакральному, к Традиции, к духовному изобилию; чем ближе к Западу, тем больше упадок, деградация и омертвление Духа. 
Конечно, эта логика не была абсолютной, но в то же время, не была она и второстепенной, и относительной, как ошибочно считают сегодня многие «профанические» исследователи древних религий и традиций. На самом деле, сакральная логика и следование космическому символизму были намного более осознанными, осмысленными и действенными у древних народов, нежели это принято считать сегодня. И даже в нашем антисакральном мире на уровне «бессознательного» почти всегда архетипы сакральной географии сохраняются в целостности и пробуждаются в самые важные и критические моменты социальных катаклизмов. <…>. 
6.6. Сакральный Север и сакральный Юг. … Во многих традициях можно обнаружить следы древнейшего, часто забытого и ставшего фрагментарным, нордического символизма. Основной идеей, традиционно связанной с Севером, является идея Центра, Неподвижного Полюса, точки Вечности, вокруг которой вращается не только пространство, но и время, цикл. Север — это земля, где солнце не заходит даже ночью, пространство вечного света. Всякая Сакральная Традиция почитает Центр, Середину, точку, где сходятся противоположности, символическое место, которое не подлежит законам космической энтропии. Этот Центр, символом которого является Свастика (подчеркивающая неподвижность и постоянство Центра и подвижность, и изменчивость Периферии), в каждой традиции именовался по-разному, но всегда он прямо или косвенно связывался с символизмом Севера. Поэтому можно сказать, что все Сакральные Традиции суть проекции Единой Северной Примордиальной Традиции, адаптированные к тем или иным историческим условиям. Север сторона Света, избранная изначальным Логосом для того, чтобы проявить себя в Истории, и всякое последующее его проявление лишь восстанавливало изначальный полярно-райский символизм. Сакральная география соотносит Север с духом, светом, чистотой, полнотой, единством, вечностью. Юг символизирует нечто прямо противоположное, материальность, тьму, смешение, лишенность, множественность, погруженность в поток времени и становления. <…>.
6.9. Север и Юг на Востоке и на Западе. … Тип людей Севера мог проецироваться и на Юг, и на Восток, и на Запад. На Юге Свет Севера порождал великие метафизические цивилизации, подобные индийской, иранской или китайской, которые в ситуации «консервативного» Юга надолго сохраняли вверенное им Откровение. Однако простота и ясность северного символизма превращалась здесь в сложные и разнообразные хитросплетения сакральных доктрин, ритуалов и обрядов. <…>.
6.11. Иллюзия «богатого Севера». … На самом деле, «богатый Север» геополитически означает те страны, в которых победили силы, прямо противоположные Традиции, силы количества, материализма, атеизма, духовной деградации и душевного вырождения. «Богатый Север» означает нечто радикально отличное от «духовного нордизма», от «гиперборейского духа». Сущность Севера в сакральной географии — это примат духа над материей, окончательная и тотальная победа Света, Справедливости и Чистоты над тьмой животной жизни, произволом индивидуальных пристрастий и грязью низкого эгоизма. «Богатый Север» мондиалистской геополитики, напротив, означает сугубо материальное благополучие, гедонизм, общество потребления, беспроблемный и искусственный псевдорай тех, кого Ницше назвал «последними людьми». Материальный прогресс технической цивилизации сопровождался чудовищным духовным регрессом истинно сакральной культуры, и поэтому, с точки зрения Традиции, «богатство» современного «развитого» Севера не может служить критерием подлинного превосходства над материальной «бедностью» и технической отсталостью современного «примитивного Юга». 
Более того, «бедность» Юга на материальном уровне очень часто обратным образом связана с сохранением в южных регионах подлинно сакральных форм цивилизации, а значит, за этой «бедностью» подчас скрывается духовное богатство. По меньшей мере, две сакральные цивилизации продолжают существовать в пространствах Юга и до сегодняшнего дня, несмотря на все попытки «богатого (и агрессивного) Севера» навязать всем свои собственные мерки и пути развития. Это индуистская Индия и исламский мир. 
На самом деле «бедный Юг» является «бедным» на материальном уровне именно в силу своей сущностно духовной ориентации, отводящей материальным аспектам существования всегда второстепенное и маловажное место. Геополитический Юг в нашу эпоху сохранил в общих чертах сугубо традиционалистское отношение к объектам внешнего мира, отношение спокойное, отстраненное и, в конце концов, безразличное в прямой противоположности к материальной одержимости «богатого Севера», вопреки его материалистической и гедонистической паранойе. Люди «бедного Юга» в нормальном случае, пребывая в Традиции, и до сих пор живут полнее, глубже и даже роскошнее, так как активное соучастие в сакральной Традиции наделяет все аспекты их личной жизни тем смыслом, той интенсивностью, той насыщенностью, которых давно лишены представители «богатого Севера», истерзанные неврозами, материальным страхом, внутренней опустошенностью, полной бесцельностью существования, представляющего собой лишь вялый калейдоскоп ярких, но бессодержательных картинок. 
Можно было бы сказать, что соотношение между Севером и Югом в изначальные времена полярно противоположно соотношению между ними в нашу эпоху, так как именно Юг сегодня сохраняет еще связи с Традицией, тогда как Север их окончательно утратил. Но все же это утверждение не совсем покрывает полноту реальной картины, так как истинная Традиция не может допустить по отношению к себе такого унизительного обращения, какое практикует агрессивно-атеистический «богатый Север»».

(А.Дугин. Основы геополитики. 2000г. Сайт www.litmir.co.)

«Примордиальная Традиция (лат. primordialis, фр. Primordiale — «изначальная», «исконная», «первозданная») — термин в доктрине основоположника школы современного интегрального традиционализма Рене Генона, изначальное содержание духовности, сердцевиной которого является метафизическое учение о Первопринципе и его манифестации, воплощённое «в символах, передаваемых из одной эпохи в другую от самых источников человечества».
Характеризуется как сохраняемый с помощью инициатической цепи «изначально целостный комплекс знаний трансцендентного происхождения», «совокупность «нечеловеческих» знаний», которая «опосредует мир принципов и мир их воплощения, транслируясь из поколения в поколение усилиями каст Посвящённых», «сверхвременный синтез всей Истины человеческого мира и человеческого цикла», «абсолютная трансцендентная Истина».
Впоследствии, по мысли Р.Генона, Примордиальная Традиция стала существовать в форме отдельных духовных традиций, представляя собой единую первооснову этих эзотерических концепций, а также, в приспособленном для экзотерического понимания облике, — и традиционных религиозных учений.
Примордиальная Традиция — это не только «знания»; согласно Р.Генону, «это «закон» или «норма»…, сформулированные… космическим Умом, которые отражают божественную Волю и выражают вселенский порядок». Как указывает С.Х.Наср: «В своём более универсальном смысле Традиция включает в себя законы, которые приближают человека к Небесам».
При взгляде на Примордиальную Традицию как на философский концепт её реальное существование является спорным вопросом и, как правило, не признаётся в «серьёзной» академической среде; собственно как Sophia Perenis (лат.), Санатана Дхарма (санскр.), Дин-аль-Фитра (араб), — Вечная Мудрость (точнее — извечная, непреходящая, «вечнодлящаяся») «нечеловеческого» происхождения, по отношению к которой любая философия есть, в лучшем случае, лишь «любовь к мудрости», «стремление к мудрости», но не мудрость как таковая. Именно на такой позиции стоял Р.Генон, относивший философию к сфере сугубо человеческих «мнений»».

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Примордиализм (primordialis, первоначальный) — философская историко-культурологическая и социальная доктрина, базирующаяся на учении представителей школы «философии (примордиального) традиционализма».
ИЗНАЧАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ. Доктрину Примордиальной Традиции сформулировал французский философ и математик Рене-Жан-Мари-Жозеф Генон (1883-1951), ученик философа-неотомиста Жака Маритена, автора фундаментального труда «Интегральный гуманизм» (другим известным его учеником и преданным другом был папа Павел VI), и мистика-эзотерика Жерара Анкосса (Папюса). Рене Генон был одно время епископом Гностической церкви под именем Тау Палингениус, но в 1930г. принявший Ислам под именем Абдель-Вахид Йахья и уехавший в Каир (Египет), породнившись с представительницей рода Фатимидов. <…>.
Примордиальная Традиция — это изначальное содержание духовности, «первоначальная Истина», «изначально целостный комплекс знаний трансцендентного происхождения», впоследствии распавшееся на различные духовные традиции. По мнению Генона, основополагающим принципом подлинной метафизики является принцип единства Универсума. Из этого единства проистекает иерархическая соподчиненность различных форм действительности, т.е. истин, подчиненных принципам. Наш земной мир является лишь частью сложной системы Универсума, но при этом он представляет собой не просто количественную частицу всей структуры, но уменьшенную проекцию архетипа-принципа, отраженную в ограниченном пространстве земной человеческой истории. В человеческом мире существует проявление единой Истины и ее вторичных форм. Единой же Истиной человечества является Изначальная, Примордиальная Традиция, которая представляет сверхвременной синтез принципов и знаний.
Представители «примордиального традиционализма» понимают под «Традицией», главным образом, архетипический миф, то есть, как присутствие Абсолюта в определённых исторических и политических формах. Абсолют — это не религиозный принцип или noumenon, тем более он не теистический Бог, а «таинственная область», или dunamis, могущество. Традиция характеризуется «Бытием» и стабильностью, в то время как современный мир — «Становлением». В традиционном мире стабильные социально-политические институты были на своём месте. Мир Традиции, согласно Юлиусу Эволе, одному из видных мыслителей этой философской школы, представлен Древней Римской, Греческой, Индийской, Китайской, Японской цивилизациями. Эти цивилизации поддерживали строгую кастовую систему, они управлялись знатными воинами и вели войны, чтобы расширить границы своих Империй. «Традиционный мир знал Божественную Царскую Власть. Он знал акт перехода между двумя мирами — Инициацию; два великих пути приближения к сверхмиру — героическое Действие и Созерцание; посредников — Обряд и Верность; великую опору — традиционный Закон и Касту; земной символ — Империю».
Примордиальная Традиция состоит из истин сверхиндивидуального порядка, которые укоренены в природе Реальности, так как было сказано: «Традиция это не наивная и архаичная мифология, но наука, которая по-настоящему реальна». Она, подобно религии, есть одновременно и Истина, и Присутствие. Это предполагает наличие субъекта, знающего объекта, известного изначально. Традиция происходит из источника, из которого всё произошло и к которому всё вернётся. Традиция имеет достаточно сложное соотношение с откровением и религией, со священным, с понятием ортодоксии, власти, продолжительности и непрерывной передачи истин, экзотерическим и эзотерическим, так же, как с духовной жизнью, наукой и искусством. <…>.
ВЕЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ. … В последнее время все интересующиеся Примордиальной Традицией стали соотносить её значение с «Вечной Мудростью», лежащей в основе каждой религии, которая есть не что иное, как София, чьё обладание мудростью на Западе, как и на Востоке рассматривалось в качестве увенчанной подвигом человеческой жизни. Эта «Вечная Мудрость», от которой неотделима идея Традиции и которая является одним из важнейших её составляющих, есть не что иное, как Sophia Perennis, так её называют в Западной Традиции; для индусов это Sanatana Dharma, для мусульман Hikmat al-khalidah (javidan khirad по-персидски)».

(О.Гуцуляк. Поиски сокровенного царства. 07.11.2010г. Сайт www.primordial.org.ua.)

«История Христианской Церкви на всем ее протяжении неотделима от истории борьбы с гнозисом. Апологеты и отцы Церкви (Климент Александрийский, Ириней Лионский, Ипполит Римский, Тертулиан) на протяжении веков противостояли этой страшной ереси, которая, подобно Протею, принимала разные формы, пытаясь изнутри разрушить корабль Евангельского Откровения. Гнозис стремился проникнуть в Св. Писание, стать частью Учения Церкви, возникли многочисленные апокрифические сочинения, которые отцы Церкви отметали как еретические. Более того, догматическое движение эпохи Вселенских Соборов возникло как реакция на неправомыслие гнозиса. Отцы Церкви сформулировали ее Учение в ясных и отчетливых понятиях Догмата, дабы раз и навсегда поставить преграду гностическим измышлениям и попыткам гнозиса пролезть сквозь церковную ограду. На протяжении веков гнозис постоянно трансформировался, менял названия и формы, хотя не надо большой проницательности, чтобы за доктринами манихеев, богумилов, катаров, альбигойцев, тамплиеров, разглядеть лохматые уши древней ереси. В Средние века борьба гнозиса с Христианством обострилась. Эпоха Возрождения, по существу, была восстанием гнозиса против Католической Церкви. Такие великие маги-гностики как Чеко Дасколи, Джордано Бруно, Томмазио Кампанелла стремились заменить Христианство магической религией древнего Египта. Понадобились костры инквизиции, чтобы поставить предел подобным интенциям. <…>.
Примордиальная Традиция означает некогда непосредственно данное человеку откровение в форме инициации, которое затем в истории человеческого странствия постоянно утрачивалось и дробилось, оплотнялось и материализовывалось, неумолимо двигаясь к своему эсхатологическому завершению. Изобрел сию Традицию небезызвестный Рене Генон, епископ гностической церкви Тау Палингениус, который позже принял Ислам, хотя всю жизнь проповедывал доктрины, далекие от исламской ортодоксии. Согласно Генону, формулы инициации Примордиальной Традиции являются глубочайшей тайной, хотя некоторые адепты и последователи Генона, весьма противоречиво апеллируя к «аутентичным свидетельствам ее существования», утверждают, что от Традиции остались только религиозные «осколки» в виде различных конфессий, которые суть едины в своем метафизическом аспекте. Что такое «аутентичные свидетельства существования Изначальной Традиции» неясно, ибо Традиция не может существовать в виде литературных памятников, а только в виде передачи инициативного посвящения, которое подразумевает существование некой элиты, на протяжении тысячелетий хранящей Традицию. Идеальным прообразом такой элиты Рене Генон считал орден тамплиеров, который Католическая Церковь причисляет к антихристианским сообществам гностиков — содомитов. Из этого нечистого источника проистекает масонство, которое стремится внедрить в сознание Церкви свои синкретические идеалы и подорвать ее изнутри.
Рене Генон упорно обходил молчанием христианское понимание Откровения, признавая только Высшее Эзотерическое Знание в форме передачи его из поколения в поколение в закрытых инициатических орденах. <…>.
Естественно возникает вопрос, который задавал философам и ученым Лев Шестов: «откуда вы знаете» о существовании Примордиальной Традиции? Есть ли ее апологеты, посвященные свидетели (martiros) Истины, или они только читатели (litteras) священных книг и сочинений Рене Генона? Большая разница между человеком, который видел «золотые горы», и который читал о них. Первый, может быть, почти пророк или великий маг, в худшем случае — поэт, музыкант, художник и т.д.. Второй — только романтик — мечтатель, который в тиши своего кабинета почитывает и пописывает, создавая литературные миры и литературные мифы, которые выдает за трансцендентные откровения. Шулер! Следует иметь ввиду, что «аутентичные свидетельства» Примордиальной Традиции — Веды, Упанишады, гимны Авесты — представляют собой только сколки дошедших до нас древних мистерий, о сущности которых мы ничего не знаем. Что значит это Великое Всеединство, в котором стираются все конфессиональные различия и все бесконечное богатство разнообразия национальных конфессий? Какие социальные последствия несет в себе эта идея? Тем более что для адептов Традиции «существует бесконечное количество потенциальных точек ее выражения». Для них и «Генон, и Гурджиев, и даосские учителя, и русские святые, — все они есть индивидуации, которые не могут не быть аутентичным свидетельством о Традиции». Могу только заявить, что подобные масонские глупости вызвали самую отрицательную реакцию у всех русских святых, от преп. Феодосия Печерского, который резко возражал против двоеверия, до преп. Феофана Затворника и Амвросия Оптинского. Любой культ вовсе не состоит из «литературы», — наоборот, «литература» возникает вокруг Таинств, которые составляют центр и основу Культа».

(Венцеслав Крыж. Примордиальная Традиция и ее апологеты.
15.08.2006г. Сайт www.venceslav.livejournal.com.)

По всей видимости, следует говорить об определенных характерных особенностях Сакральной Традиции. Согласно выше приведенной информации, такими характерными особенностями Сакральной Традиции могут быть, например:
1. Признание Сакральности Мира, т.е. наличие «метафизики» Единого Космоса, или Единства Универсума. Наш Мир и Человек в нем, как и все человечество, — это лишь часть сложной иерархической структуры, отражающей соподчиненность различных уровней и планов, т.е различных форм Реальности.
2. Признание Сакральности Истины, т.е. наличие «концепта» Единой Истины, или Единства Истины. Наш Мир и Человек в нем, как и все человечество, есть проявление единой Истины. Высшая Истина и ее многочисленные частные формы укоренены в природе Реальности, которая есть одновременно и Истина, и Присутствие Истины.
3. Признание Сакральности Знания и Опыта, т.е. наличие «концепций» Особого Знания о Высшей Силе и Пути к Ней, т.е. Особого Опыта, которые дают возможность «переживания Высшей Истины», которые ни от кого специально не скрываются, но постичь и приобрести которые дано лишь посвященному, т.е. через приобщение к потоку Традиции.
4. Признание Сакральности Высших Принципов и Ценностей, «обозначенных» Традицией, т.е. наличие определенных ценностей и норм, которые выступают как «сакральное основание», «сакральное значение», «сакральный базис», «сакральный код» для жизни и образования, для развития науки, культуры, общества и цивилизации в целом.
5. Признание феномена Сакральности, т.е. наличие особого механизма передачи и сохранения Сакральной Традиции, специальных «технологий» передачи мироощущения, мировосприятия, миропонимания, мировоззрения, которые поддерживают «иммунитет» к десакрализации жизни, образования, опыта, культуры. Сакральность рассматривается как некий структурирующий принцип, основание порядка, изначальный способ человеческого бытия, который не вынесен за пределы жизни и мира (социального порядка), а всегда в нем присутствует как внутренняя структура.

«Глава 4. «Наука сакральная и наука профаническая. Выше мы показали, что в традиционных цивилизациях в основе всего лежит интеллектуальная интуиция. Иными словами, в таких цивилизациях самым существенным является ЧИСТО МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА, а все остальное проистекает из нее либо как прямое следствие, либо как вторичное приложение к тому или иному частному уровню Реальности. Это справедливо не только в отношении социальных институтов, но и в отношении наук, то есть тех форм знания, которые принадлежат сфере относительного, и которые в традиционных цивилизациях рассматриваются как продолжение или отражение знания абсолютного и принципиального. Таким образом, истинная иерархия сохраняется там везде и во всем. Все относительное, в свою очередь, отнюдь не считается чем-то несуществующим (это было бы откровенным абсурдом) и учитывается в той мере, в какой это необходимо. Однако при этом оно ставится на надлежащее место, то есть рассматривается как нечто сугубо второстепенное и подчиненное. И в самой этой области относительного существуют различные степени Реальности, определяющиеся тем, насколько далеко от сферы Высших Принципов располагается та или иная вещь. <…>. Традиционные науки выполняют две взаимодополняющие функции. С одной стороны, выступая в качестве конкретного приложения доктрины, они позволяют связать между собой различные уровни Реальности и привести их к единству в универсальном синтезе; с другой — они являются (по крайней мере, для определенного типа людей с соответствующими индивидуальными наклонностями) своего рода подготовительным этапом для получения Высшего Знания и Путем к нему. При этом, согласно их иерархическому расположению на соответствующих уровнях Реальности, эти науки образуют ступени, по которым можно подняться к высшему уровню чистой духовности, чистого интеллекта».

(Рене Генон. Кризис современного мира. 1927г. Сайт www.coollib.com.)

Еще раз обратим внимание на интересное замечание автора – самым существенным в традиционных, сакральных цивилизациях является чисто Метафизическая Доктрина (т.е., другими словами, сама Сакральная Традиция, ее Метафизический Догмат, или «Вероучение»), а все остальное проистекает из нее либо как прямое следствие, либо как вторичное приложение к тому или иному частному уровню Реальности. Это справедливо не только в отношении социальных институтов, но и в отношении наук и других форм знания!

«Предисловие. Догмат о Церкви можно назвать самосознанием Церкви. Именно этот догмат определяет, что такое есть Церковь и в чем ее отличие от всего того, что не есть Церковь. Церковь не есть явление естественного земного порядка; таинственные глубины церковной жизни, согласно неложному обетованию Христа Спасителя, всегда и неизменно обвеваются благодатными силами Святого Духа. Эта таинственная жизнь Церкви не может, конечно, быть во всей своей глубине предметом логических определений и научных исследований, она непосредственно дается тому, кто в ней участвует, как это высказал еще Иларий Пиктавийский в словах: «Нос Ecclesiae proprium est, ut tunc intellegatur, cum arguitur» (De Trinitate, VII, 4). Поэтому и можно сказать, что церковное самосознание непосредственно имеет тот, кто живет в Церкви, кто живой член живого организма церковного… (1912г., сентября 25. День преподобного Сергия)».

(Священномученик Иларион (Троицкий), архиепископ Верейский.
Очерки из истории догмата о Церкви. Сайт www.azbyka.ru.)

Хотелось бы обратить внимание еще на один важный момент. Как говорится, традиции приходят и уходят, но Сакральная Традиция — неизменна, возможно, именно поэтому Сакральная Традиция нуждается в постоянной защите и надлежащем сохранении.

«ВСТУПЛЕНИЕ. Категория сакрального — исторический предшественник категории святого, но и сатанинского также. Что такое сакральное? По моему представлению, сакральной называется всякая сила, а) воспринимаемая как самодеятельная, то есть в принципе необъяснимого происхождения, и соответственно б) по-своему живая, одушевленная, то есть являющая собою дух и в) соприкасающаяся с нами и тем ставящая нас в зависимость, располагающая властью, требующая систематического служения себе — то есть культа. Сакрален и всякий предмет, в который эта живая сила, как предполагается, вошла (фетиш). Очевидно, представление о сакральном необходимо в примитивном сознании, для которого самодеятельным, живым и опасным, а также, как всякая власть, естественно требующим от него подчинения и задабривания, было в окружающем его мире слишком многое. Сакральное еще не знает различения на доброе («чистое», «светлое», или божеское, святое) и злое («нечистое», «темное», или дьявольское): это сила сама по себе. <…>.
Начало пробуждения разума в религиозном человеке, самостоятельного различения им справедливости знаменуется явлением дуализма, — разделением в сакральной силе ее светлой и темной сторон, сакрального-святого и сакрального-сатанинского. <…>.
Вектор культуры — десакрализация: расколдовывание наших представлений об Универсуме. (Иначе говоря, вступление разума в свои права.) «Десакрализация сакрального» родила категорию святого; «десакрализация святыни» означает пришедшее сознание ценности, — самоценного для нас, как и святыня, но притом объективного, истинного, удостоверенного разумом.
САКРАЛЬНОЕ И СВЯТОЕ. Святое вырастает из сакрального — это сакральное как (тем самым) благое. Это часть сакрального, но часть, оказавшаяся большей изначального целого. В сознании древних формы сакрального уже пытались выразить святое, а в архаичном сознании — и мы это наблюдаем на каждом шагу — святое есть еще совершенно то же сакральное. И потому многое можно понять, если попытаться увидеть за одним другое.

(А.Круглов. Сакральное: святое и сатанинское.
Ж. «Здравый смысл» (№14 зима 1999/2000, с. 10-17.
А.Круглов. Афоризмы, мысли, эссе. Сайт www.alkruglov.narod.ru.)

«Аннотация. Настоящая статья была написана и первоначально принята к публикации в приложении «НГ-Религии» «Независимой Газете». Однако, как мне сообщили в редакции этого приложения, г-н Третьяков, главный редактор НГ отказался печатать эту статью, объявив, что статья бездоказательна, а ее иллюстрации не могут быть настоящими. О степени доказательности я предоставляю судить читателю, а фотографии (здесь не присутствуют — Ad Patres) взяты из книги Abbe Daniel Le Roux, Pierre, «M’aimes-tu Jean-Paul II: Pape de Tradition ou Pope de la Revolution?», Fideliter, 1988, экземпляр которой находится в Российской Государственной Библиотеке. В этой книге приведены ссылки на источники иллюстраций. Ватикан никогда не обвинял эту книгу в использовании подложного фотоматериала.
Вступление. В номере от 7.VII.1999г. «НГ-Религий» я прочел статью гг. Г.Довгялло и В.Золотаря с тенденциозным названием «Нуждаются ли Православные Традиции в защите?». Не менее тенденциозна иллюстрация «Ревнители традиционной веры убивают святого Стефана». Статья полемизирует с г. К.Душеновым и газетой «Русь Православная» и пытается канонически и догматически опровергнуть нападки последних на деятельность и взгляды Митрополита Минского и Слуцкого Московской Патриархии Филарета. Оговорюсь: я полностью согласен с тем, что в полемике, даже по самым острым вопросам, необходимо придерживаться правил приличия, но их несоблюдение отнюдь не является непременным свидетельством неправоты грубияна. Статья же Довгялло и Золотаря выдвигает ряд положений, которые мне представляются далеко отстоящими от исконного вероучения Церкви и ее Канонов. (Замечу, кстати, что, призывая к полемической корректности, авторы НГ сами подчас срываются на недопустимый тон: «Может быть, Душенова испугало непонятное слово «консенсус»?». Но тон сейчас — не моя забота.
Высказывание требующих доказательств положений в аксиоматическом ключе, обнаруженные мною в статье, нарушают корректность научную, которую необходимо соблюдать всякому пишущему о религии в силу недостаточной образованности значительной части читателей по вопросам догматики и особенно канонического права.
Церковные традиции и Святая Традиция Церкви. В богословском смысле есть большое различие между терминами «традиция» и «Св. Традиция», которую в нашей стране чаще именуют Преданием. Традиции приходят и уходят, Св. Традиция — неизменна. Предание — один из источников Божественного Откровения (почему-то это последнее слово авторы полемизируемой статьи предпочитают писать с маленькой буквы). Без Предания не было бы и Писания — Канон Писания постулируется в Предании. Отрицающий Предание тем отрицает и Писание. Смысл Писания Церковь принимает из Предания. Строй Церкви вытекает из Предания. Помимо прочего, Каноны Церкви явлены Преданием. Без Предания нет и самой Церкви, а без Церкви нет и Христианства. Предание — есть также (через Святые Каноны) защита, крепость Церкви и неповрежденной веры. Смысл существования Церкви — не учение, не теории, а сохранение Благодати, оживляющей Вселенную и дающую саму возможность совершать истинные Церковные Таинства. Утрата Благодати превращает Церковь в некое сборище, существование которого мистически бессмысленно. Сколь часто не звучали бы святые имена в безблагодатном собрании, они звучат всуе. Утрата Благодати породила так называемое моральное христианство, проще сказать, говорильню. Между тем Христос сказал некогда, что не вкушающий Крови и Плоти не имеет с Ним части. (Популярная ошибка в речи — лютеранского пастора часто называют священником. Между тем священник — это не тот, кто много и красиво говорит в проповеди, а тот, кто имеет неповрежденное преемство от Апостолов — то есть обладает мистической властью оборотить вино и хлеб в Плоть и Кровь…) Безблагодатное Христианство сущностно выхолощено. На нем стоит Протестантизм и легион рожденных им тоталитарных сект. Каноны, как неотделимая часть Предания, препятствуют тем действиям, которые могут привести к утрате Благодати, к потере состояния Церкви. Но здесь возникает затронутый моими оппонентами вопрос: «Что есть Церковь?», созвучный Пилатовому «Что есть Истина?». <…>.
К сожалению, объем газетной статьи сильно ограничивает меня в разборе затронутых вопросов. Но в наш век, век измен, предательства и отступничества есть в Предании ценнейший Догмат, базовая Истина нашего времени, которая сегодня оспаривается всеми, кому не лень. Эта Истина — Догмат о Церкви. И она нуждается в защите».

(Протопресвитер А.Езерский. Святая Традиция нуждается в защите.
Сайты www.ad-patres.narod.ru, www.trueorthodox.org.)

* * *