Статья 3.12.4. Что такое Ишвара-Пранидхана? (ч.1).

продолжение

ЧТО ТАКОЕ БОЖЕСТВЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ?

«Откровение — 1. То, что неожиданно открывает истину, вносит ясность, понимание. Эта новость полное откровение для всех. 2. Божественное откровение (высок.) — весть от ангела о предстоящем конце света, ниспосланная Богом Иоанну Богослову».

(Толковый словарь Ожегова. / Ред. С.И.Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949-1992гг.)

«Откровение — 1. Сообщение, открывающее тайну (ритор.). «Не требуй от меня опасных откровений». А.С.Пушкин. 2. То, что внезапно объясняет остававшееся непонятным, открывает какую-нибудь истину, дает новое понимание чего-нибудь. Новая постановка вопроса была для всех откровением. 3. По христианским догматам — Истина, сообщение, открывающие волю божества (церк.)».

(Толковый словарь Ушакова. / Д.Н.Ушаков. 1935-1940гг.)

«Откровение – сообщение человеку воли Бога. Как показывает история религии, такое сообщение может иметь самую разнообразную форму. Это может быть вытянутый жребий, пророчество жрецов, сновидение, видение, экстатический опыт, особая рукопись или книга, прорицание, стихийное бедствие, эпидемия и т.д. Божественное сообщение приходит, как правило, необычным путем, но это не обязательное условие. Откровение воспринимается не столько рассудком, сколько сердцем, причем его восприятие свободно от заблуждения и доступно лишь немногим избранным, да и то лишь в редкие мгновения».

(Философия. Энциклопедический словарь. / Под ред. А.А.Ивина. М. Гардарики. 2004г.)

«Божественное откровение происходит с человеком, когда Бог открывает Себя каждому из нас естественным способом — через видимый нами мир, природу и через нашу совесть. Рассматривая окружающий нас мир, мы познаем Бога через красоту и гармонию, наполняющие его. <…>. Созерцая окружающее нас пространство, человек задает себе вопрос — кто Создатель всего многообразия и великолепия нашей планеты? Ведь в природе нет ничего случайного, всё продумано и взаимосвязано. Весь окружающий нас мир есть великая книга откровения Божия, свидетельствующая о всемогуществе и премудрости Бога — Творца.
Однако одного естественного откровения через природу ещё недостаточно. Грех помрачает в человеке ум, совесть и волю, сердце делается чёрствым, и человек становится неспособным замечать удивительную гармонию мира. Потому Господь и дополняет естественное откровение сверхъестественным — чудесами и словами, которые открывает человеку Сам и через своих Ангелов.
Не все люди достойны принять откровение от Самого Бога, и Господь избирает особенных, праведных людей, которые могут принять это откровение. Самое полное откровение принёс на землю воплотившийся Сын Божий, Господь наш Иисус Христос. Это Божественное откровение и теперь распространяется между людьми и сохраняется в истинной Святой Православной Церкви посредством Священного Предания и Священного Писания. <…>.
И если мы будем любить Бога и жить по закону Его, то многое в мире нам станет ясным и понятным. И душа наша будет полна гармонии, любви и радости. Радость эта никогда не прекратится, и никто не отнимет её, потому что Сам Бог будет с нами…».

(Божий мир и Божественное Откровение. Сайт www.zakonbozhiy.ru.)

«Что мы понимаем под Божественным Откровением? Божественное Откровение — это то, что Сам Бог пожелал открыть людям, чтобы они могли правильно и спасительно в Него веровать и достойно Его чтить.
Всем ли дано Божественное Откровение? Бог дал необходимое и спасительное Откровение для всех людей, но поскольку не все способны непосредственно принять Откровение от Бога, то Он избрал особых провозвестников, которые передали Божественное Откровение тем, кто желает его принять.
Может ли человек познавать Бога без особого его Откровения? Человек может познавать Бога методом исследования сотворённых Им вещей, но это познание является несовершенным и недостаточным и может служить только приготовлением к вере или лишь некоторым пособием к познанию Бога из Его откровения. «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20).
Каким образом Божественное Откровение сохраняется и распространяется? Божественное Откровение распространяется между людьми и сохраняется в истинной Церкви двумя способами: посредством Священного Предания и Священного Писания.
Что мы называем Священным Преданием? Под Священным Преданием понимается то, что словом и примером истинно верующие и чтущие Бога люди передают друг другу и предки передают своим потомкам: учение веры, закон Божий, Таинства и священные обряды.
Что мы называем Священным Писанием? Священным Писанием называются книги, написанные Святым Духом через освящённых от Бога людей, называемых пророками и апостолами. Обычно эти книги называют Библией».

(Что мы понимаем под Божественным Откровением. Сайт www.voskreska.ru.)

«Естественное откровение. Что же говорит о Боге естественное откровение? «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Псал. 18:2). «От величия красоты созданий познается Виновник бытия их» (Прем. 13:5). «Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривания творений видимы» (Рим. 1:20). «Спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Кто во всем этом не узнает, что рука Господня сотворила сие? В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» (Иов. 12:7-10). Потому-то и восклицают христиане: «И в небесах я вижу Бога» (Лермонтов). Это значит, что подобно тому как созерцание художественного произведения неизбежно наводит на мысль о самом художнике и дает ясное представление о силе и свойствах его таланта, так и созерцание и изучение мира с разнообразием и величием его явлений, с красотой различных форм его жизни, с гармонией и целесообразностью всех его сил неизбежно приводит к мысли о его Творце и дает представление о Его свойствах — всемогуществе, благости, премудрости.
Видимая природа является книгой, в которой красноречиво и доступными для всех языком вписаны дивные дела Божие. «Природа, — говорит Фламмарион в своей книге «Бог в природе», — не только показывает Бога, но и доказывает Его». «Натура, — по свидетельству Ломоносова, — есть некоторое Евангелие, неумолчно благовествующее Творческую силу, премудрость и величество. Не только небеса, но и недра земные поведают славу Божию. Его всемогущества, величества и премудрости — видимый сей мир есть первый, общий, неложный и неумолчный проповедник».
Другой ученый природу называет даже Библией. «Мир есть Библия природы, откровение Бога как Творца» (минералог Джемс Гейки). «Природа — живое одеяние Бога» (Гете). «В творении я как бы осязаю Бога руками» (астроном Кеплер). «Мир есть самое наглядное доказательство бытия личного Бога, Творца всех вещей и Промыслителя мира» (зоолог Агассиз). «От зрелища неба — короткий путь к Богу», — написано на памятнике астронома Анджело Секки в Риме».

(О Божием бытии. Сайт www.azbyka.ru.)

«Откровение — проявление высшего существа в нашем мире, с целью сообщить нам более или менее полную истину о себе и о том, чего оно от нас требует. В Откровении совмещаются, таким образом: 1) факт богоявления (теофании), посредством которого открывается нам божество, и 2) религиозно-нравственное содержание этого факта, т.е. то, что в нем открывается. Присутствием первого элемента Откровение отличается от чисто человеческих учений и систем, а присутствием второго — от тех иррациональных проявлений предполагаемых божественных или демонических сил, какими полна история всех религий. Различение Откровения личного от всенародного не может быть выдержано, так как вообще Откровение получается отдельными лицами, но не для них исключительно, а для более или менее широкого распространения. Более определенным образом различается в учении церкви Откровение в собственном смысле, формально признанное вселенским церковным авторитетом и обязательное для всякого верующего, от частных откровений, не имеющих такого обязательного характера, но допускаемых или даже рекомендуемых по причине их назидательности (таковы, например, популярные во всем христианском Востоке откровения св. Феодоры относительно будущей жизни. Как историческое явление, Откровение ограничивается областью религий Моисея и Христианства и, как продукта совместного влияния обоих — Ислама. В других религиях понятие высшего существа таково, что не допускает действительного Откровения или по своей излишней отвлеченности (Браманизм, Буддизм, Даосизм), или, напротив, по своей излишней материальности (все религии натуралистические или мифологические). Исключение, представляемое Маздеизмом или Парсизмом — только кажущееся, ибо о первоначальном виде этой религии (во времена ахеменидов) нам почти ничего положительного не известно, а позднейший или восстановленный Парсизм (времен арсакидов и сассанидов), равно как и его обособившаяся отрасль — Манихейство, образовались несомненно под влиянием еврейских и христианских идей. Во всяком случае, самый ясный и полный тип Откровения представляет нам развитие еврейско-христианской религии. Здесь (с христианской точки зрения) различаются три главные степени или фазиса: подготовительное Откровение, памятник которого есть Ветхий Завет, центральное, содержащееся в Новом Завете, и окончательное, имеющее совпасть с исходом мирового процесса. В Христианстве открылась совершенная Истина о Боге и дана совершенная нравственная заповедь или норма жизни, но о будущих судьбах человечества даны только предварительные общие указания. «Не открылось, что мы будем», говорит ап. Иоанн, а ап. Павел указывает на будущее «Откровение славы сынов божьих», которого с томлением ожидает вся тварь. Новый Завет оканчивается пророческой книгой, которая под именем Откровения (Апокалипсис) содержит символические картины будущего. В средние века нетерпеливое ожидание конца мира породило, при произвольных толкованиях Апокалипсиса, ложное учение о наступлении третьего окончательного Откровения, относящегося к новому завету так же как тот относится к Ветхому. Это лжеучение первоначально связанное с именем южноиталийского аббатаиоахима de floris и с мифическим «вечным евангелием», продержалось, в разных видоизменениях, до начала новых времен и далее».

(Энциклопедический Словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона. СПб. 1890-1907гг.)

«Глава V. Откровение. Одной из важнейших и неотъемлемых положений любого религиозного учения является вера в возможность и необходимость Божественного Откровения. В каждой религии учение о нем имеет свои особенности, обусловленные спецификой понимания Бога и человека. Христианство полностью зиждется на Откровении, Христу обязано своим возникновением, Им «живет и движется, и существует». Чтобы увидеть основные особенности христианского учения об Откровении, необходимо рассмотреть ряд вопросов.
§1. Виды откровений. Необходимо отличать сверхъестественное Откровение от т.н. естественного богопознания, часто также называемого откровением. Под сверхъестественным Откровением подразумевается такое действие Божие, которое дает человеку знания, необходимые для спасения. В связи с этим Откровение разделяется на общее и индивидуальное.
Общее Откровение дается через особо избранных людей — пророков и апостолов — для возвещения истин веры и жизни широкому кругу лиц (отдельному народу, всему человечеству).
Индивидуальное откровение дается человеку с целью его назидания (и, иногда, ближайших к нему лиц). Многие из таких откровений, особенно даруемых святым, «нельзя пересказать» другому человеку. Поэтому в святоотеческих писаниях и в житийной литературе, хотя и рассказывается о различных переживаниях, видениях и состояниях святых, однако передается исключительно их внешняя сторона. В индивидуальных откровениях не сообщается каких-либо принципиально новых истин, а дается лишь более глубокое познание того, что уже есть в Откровении общем.
Естественным откровением, или естественным богопознанием, обычно называются те представления о Боге, человеке и бытии в целом, которые возникают у человека естественным путем на основании познания им самого себя и окружающего мира. Апостол Павел писал об этом: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). Этот процесс естественного богоискания и богопознания всегда имел место в истории, он присущ человеку. И поныне многие приходят к вере в Бога и во Христа, фактически, ничего не зная о религии, о Христианстве, не прочитав даже Евангелия. <…>.
§3. Индивидуальное откровение и его признаки. Не менее важен вопрос и об истинности тех религиозных переживаний, явлений и откровений, которые могут быть у верующего человека. Этот вопрос касается понимания существа духовной жизни и условий познания «того» мира, что всегда сопряжено с огромным риском: кто не дверью в него входит, подвергается участи вора и разбойника (Ин. 10:1)! Любопытство, мечтательность, несерьезность в этой области, попытки любыми средствами проникнуть в духовный мир равносильны самоубийству. Хорошо известно, например, что активно занимающиеся спиритизмом, как правило, кончают жизнь или самоубийством, или полным расстройством психики. К этому приводят человека и все прочие виды оккультизма.
Незаконное проникновение в мир духовный в высшей степени опасно. Тем более, что оно непременно порождает лжеоткровения, которые увлекают людей неопытных, незнакомых с основами духовной жизни и губят их духовно и телесно».

(Проф. А.И.Осипов. Путь разума в поисках истины. Сайт www.azbyka.ru.)

«2. Божественное Откровение. Сущность и содержание Откровения. Сам Бог помогает нам найти Его. Откровение имеет не только дидактическую цель (сообщить человеку истину о Боге, о мире, истину о самом человеке), но и спасительную цель (призвать человека к участию в жизни Божией). Бог говорит человеку не только словами, но и делами. Это история спасения. Завершение этой истории осуществляется во Христе, в тайне Его Воплощения, Смерти и Воскресения.
Разумом человек может определенно познать Бога по Его делам. Но существует другой порядок знания, которого человек совершенно не способен достичь своими собственными силами. Это — Божественное Откровение. Своими естественными силами человек не может познать тайну Пресвятой Троицы (тайну единого Бога в трех Лицах), благодать богосыновства (крещеный усыновлен Богом во Христе) и сверхприродные средства (таинства), ведущие к спасению.
Бог открывает Себя через внешние знамения, но Он в то же время дарует человеку Свою милость или благодать, т.е. внутренний импульс, благодаря которому он может свободно принять откровенные истины. Человек принимает Слово Божие потому, что привлекает его Отец (ср. Ин 6,44) и пробуждает его сердце Святой Дух (ср. Деян 16,14). <…>.
Иисус Христос — полнота и завершение Откровения. Бог, многократно и многообразно говоривший издревле в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне (Евр. 1,1-2). Сын есть окончательное Слово Отца, так что после Него не будет другого Откровения. Одновременно со смертью последнего апостола, свидетеля Христа, содержание Откровения закреплено. Церковь не может отнять ничего или прибавить нового к Откровению.
Принять Откровение Божие значит принять истинное учение, а еще более — принять личность Иисуса Христа, который есть Сама Истина, сделавшаяся видимой для нас. Встреча со Словом Божиим есть встреча с личностью Иисуса Христа. Вера есть не только ответ человека открывающему Себя Богу, но и ответ человека личности Иисуса Христа, призывающего веровать в Него через свидетельство Его жизни, дел и слов, в особенности Его пасхальной тайны. Веровать в Бога значит веровать во Иисуса Христа — следовать за Ним и основать свою жизнь на Нем.
Передача Божественного Откровения. Передача Откровения совершалась двумя путями:
— Устно, апостолами, которые своей проповедью передали либо то, что они узнали из уст Христа, живя с Ним и видя Его действия, либо то, что было внушено им Духом Святым;
— Письменно, теми же апостолами и людьми из их окружения, которые, тоже по вдохновению Духа Святого, запечатлели в письменной форме Весть Спасения.
Священное Писание и Предание тесно и взаимно между собой связаны, ибо они проистекают из одного Божественного источника и устремляются к одной цели. Священное Писание и Предание составляют вместе единое целое, единое наследие. Священное Писание есть Слово Божие, запечатленное в письменной форме по вдохновению Святого Духа.
Все Писание богодухновенно (2 Тим 3,16). Бог есть главный автор Священного Писания. Агиографы — тоже авторы, свободно отдавшие свои способности и таланты служению Божественному вдохновению, чтобы написать все, что Бог хотел, и только то, что Он хотел. Агиографы — не «секретари Бога», пишущие «под Его диктовку», а подлинные авторы, пишущие под вдохновением Святого Духа. Они живые инструменты в руках Божиих».

(Резюме Христианского Учения. Сайт www.opusdei.ru.)

«Откровение в религии и теологии — разнообразное открытие Богом себя самого и своей воли людям. Откровение может исходить как непосредственно от бога, так и через посредников. В некоторых религиях существуют священные тексты, которые рассматриваются в качестве богооткровенных. Обычно к религиям откровения относят три авраамические религии – Иудаизм, Христианство и Ислам. Однако, близкое понятие откровения присутствует и в других религиях (в частности, в Зороастризме и Индуизме).
Типы откровений. Сверхъестественное откровение. Наиболее распространённое представление об откровении состоит в воздействиях сверхъестественного характера свыше на людей).
Универсальное откровение. В христианском богословии различают универсальное, или всеобщее (в смысле предназначения) сверхъестественное откровение, к которому относят Священное Писание (Библия) и (в исторических церквях) Священное Писание. В церковной традиции считается, что этот тип откровения дан Богом для спасения людей.
Священные писания вне Христианства. В Иудаизме сверхъестественное откровение признаётся особенным образом в Торе, а затем — в других книгах Танах.
В Исламе откровение посредством священной книги признаётся за Кораном.
В Зороастризме священной книгой, передающей откровение, является Авеста.
В Индуизме также имеются книги, почитаемые священными и богооткровенными. Некоторые из них содержат идеи монотеизма.
Частное откровение. В религиозных традициях присутствуют предания и свидетельства о сверхъестественных переживаниях и явлениях верующим, чаще всего — признанным святыми. Такие переживания и явления, ниспосланные определённым лицам, в христианском богословии называют частными откровениями. Частные откровения помогают верующим в их духовной жизни, однако, в Христианстве вера в них не рассматривается необходимой для спасения.
Продолжающееся откровение. В некоторых религиозных традициях и конфессиях существует вера в непрерывно продолжающееся откровение Бога, которое не ограничено религиозной традицией. К числу таких традиций относятся, к примеру, квакеры, пятидесятники, и харизматы, мормоны, бахаи.
Естественное откровение. В Христианской Традиции существует понятие естественного откровения, называемого также повсеместным, общим (в значении всеобщего обладания). Под этим понятием понимается открытие Богом самого себя посредством сотворённого мира, природы, и открытие Богом нравственных законов людям внутри их совести. Отличительная особенность этого типа откровения заключается в том, что для постижения его не требуется никакого сверхъестественного вмешательства, но достаточно способностей разума человека.
Экзистенциональная теология. Некоторые теологи предприняли попытки переосмыслить традиционные представления об откровении при помощи философии экзистенциализма. Они отошли от богословских концепций, в которых центром откровения представлено послание священных текстов, которые люди обязаны принять и исполнять. Так, Мартин Бубер понимает откровение как диалог между человеком и Богом. В его концепции откровение — это не просто принятие книг и заповедей Бога, но встреча человека с Божественным присутствием, которая стимулирует ответ со стороны человека. Франц Розенцвейг в той же концепции откровения как диалога подчеркивает зависимость откровения от воли Бога, который открывается по своему усмотрению в различные эпохи и различным людям. Через откровение Бог устанавливает отношения Завета с людьми, которые отвечают на это конкретными поступками. Пауль Тиллих утверждает, что Бога нельзя искать как некую «небесную личность». Бог — это подлинные основы существования. Грех есть не просто нарушение внешних законов и заповедей, а потеря самого себя».

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Часть первая. Понятие о Божественном Откровении. Глава I. Пути богопознания. 1. Естественный и сверхъестественный пути богопознания. Естественнонаучные знания человек получает через исследование природы путем наблюдения и эксперимента, исторические знания приобретаются посредством изучения исторических памятников и документов. Каким образом возможно для человека иметь знание о Боге?
Материалистические учения объясняют возникновение веры в Бога искаженным, фантастическим отражением в сознании человека окружающей действительности. Однако такого рода теории не выдерживают критики. В самом деле, человек может воспринимать действительность искаженно, например, принять канат за змею, но только при условии, что ему предварительно известно, что такое змея. Житель Крайнего Севера, никогда не имевший дело с этими теплолюбивыми рептилиями, такой ошибки никогда не совершит. Следовательно, для того чтобы увидеть в том или ином природном явлении нечто сверхъестественное, необходимо уже предварительно иметь понятие о сверхъестественном бытии. Поэтому источником нашего знания о Боге может быть только Сам Бог. Однако объектом познавательной деятельности человека может быть только тот мир, в котором он существует, Бог же, будучи Творцом этого мира, Сам не является его частью, но пребывает «над всеми» (Еф. 4:6). Говоря философским языком, Бог трансцендентен миру. Конечно, человек может составить некоторое представление о Боге и через исследование тварного мира, ибо через рассмотрение произведений всегда возможно нечто узнать и о самом художнике. Следовательно, возможно познание Бога через красоту, гармонию, целесообразность, растворенные в мире. В сущности это есть не что иное, как естественная реакция человеческой души, которая, по словам христианского апологета Тертуллиана (155-220гг. н.э.), по природе является христианкой. Такое, опосредованное творением, познание Бога, называется естественным богопознанием.
2. Два пути естественного богопознания. Различают два пути естественного богопознания. а) Путь космологического умозаключения, когда человек через созерцание тварного космоса восходит к уразумению того, что видимый мир имеет Творца и Промыслителя. В Священном Писании можно найти немало свидетельств того, что Бога можно познать через Его творения… <…>.
б) Путь самопознания. Как учит св. Иоанн Дамаскин (VIII в.), мысль о том, что «Бог есть, Он Сам насадил в природе каждого», «знание, что Бог есть, нам от природы всеяно». Поэтому «если внемлешь себе, ты не будешь иметь нужды искать следы Зиждителя в устройстве вселенной, но в себе самом, как бы в малом каком-то мире, усмотришь великую премудрость своего Создателя», говорит свт. Василий Великий.
3. Сверхъестественное богопознание. 3.1. Познание Бога из Божественного Откровения. Естественное богопознание представляет собой лишь начальный и весьма несовершенный способ богопознания, поскольку такое богопознание, во-первых, может привести только к самым общим и неопределенным представлениям о Боге как о Творце и Промыслителе Вселенной, а во-вторых, возможно только при наличии у человека некоторых предварительных понятий о Боге. Иными словами, естественное богопознание возможно только на основании сверхъестественного, то есть такого способа богопознания, когда Бог Сам непосредственно сообщает человеку некоторое знание о Себе. Этот способ называется познанием из Божественного Откровения. По определению «Пространного Катихизиса», Божественное Откровение есть «то, что Сам Бог открыл человекам, дабы они могли право и спасительно веровать в Него, и достойно чтить Его». Именно из Божественного Откровения «почерпается учение Православной веры».
Особое внимание следует обратить на слово «спасительно». Божественное Откровение имеет своей конечной целью спасение человека, поэтому Бог открывает нам знание о Себе лишь в той мере, в какой это необходимо для нашего спасения.
3.2. Божественное Откровение — принцип единства Священного Предания. Принципом единства Предания является Божественное Откровение, которым обусловлено как внешнее, формальное единство Предания с точки зрения его происхождения, так и внутреннее единство со стороны его предмета и содержания. Цель Божественного Откровения не сводится к сообщению людям отдельных вероучительных, нравоучительных, исторических, канонических и так далее истин, главная цель — в том, чтобы все «уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20:30). Первой и центральной истиной Предания является тайна Откровения Бога в Иисусе Христе и спасения через Него человеческого рода. Эта тайна, «сокрытая от веков и родов, ныне же открытая святым», выступает в Предании как источник и основание его внутреннего единства».

(Протоирей Олег Давыденков. Катехизис. Понятие
о Божественном Откровении. Сайт www.azbyka.ru.)

«Тема 1. Библия. 1.1. Откровение. Слово «Библия» в переводе с греческого означает «книги» (в малоазийском городе Библос производились папирусы для древних книг). Множественное число в этом названии первоначально подчеркивало структуру Священного Писания иудеев, состоящего из многих книг, но со временем приобрело другой, величественный смысл: что-то вроде «Книга книг», или «всем книгам — Книга».
В духовной литературе часто употребляется термин «откровение». В каком-то смысле его синонимами являются «открытие», если речь идет о науке, или «вдохновение» — чаще всего в сфере искусства, хотя эти понятия часто трактуются аллегорически. Но в богословии под Откровением понимается такое состояние человека, когда он восходит на уровень интуитивного постижения Божественной истины, во много раз превышающей его собственное разумение. Это состояние описывается не как вывод из умозаключений и не как воздействие непонятной силы, а как таинственная встреча, где происходит взаимное «узнавание» Творца и творения. Есть нечто схожее между состоянием библейского пророка и истинного поэта, и нельзя удержаться от того, чтобы полностью привести текст знаменитого «Пророка» А.С. Пушкина:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый Серафим
На перепутьи мне явился.
Перстами, легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон.
И внял я неба содроганью
И горний ангелов полет
И гад морских подводный ход
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык
И празднословный и лукавый…
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь разверзтую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал…
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк,
и виждь и внемли,
исполнись волею Моей,
и обходя моря и земли,
глаголом жги сердца людей!»
В этом стихотворении удивительно точно показан «механизм» получения Откровения. Поэт, человек талантливый, мыслящий и страдающий, испытывает духовную жажду, он на перепутье, он перед выбором, за которым жизнь или смерть. И к нему является ангел, вестник Божий, в контексте это даже встреча с Самим Богом. И в результате этой встречи, пройдя через внутреннюю «смерть», поэт полностью обновляется: сердцем, устами, очами и слухом он теперь принадлежит Богу, и Его откровение пророчески возвестит людям.
В связи с разговором об Откровении необходимо упомянуть об условиях, при которых человеку может быть возвещена религиозная истина. Во-первых, это «чистое сердце». «Блаженны чистые сердцем, ибо они узрят Бога», – говорится в Новом Завете. Это одно из главных требований аскетики: душа, больная страстями или запачканная грехом, имеет лишь искаженное знание о Боге. Во-вторых, это то качество души, о котором говорил преп. Серафим Саровский — «решимость». Необходимо волевое усилие, готовность следовать воле Божией, желание обновления жизни, потому что после встречи с Богом человек уже не может быть прежним. Наконец, третье — это любовь к Богу, о которой со всей силой говорится уже в Ветхом Завете. Постижение Божественного не может быть простой любознательностью, даже «любомудрием» (философией), а становится делом жертвенного подвига. О. Павел Флоренский как-то сказал, что ищущий истину делает шаги навстречу своей смерти. Всё вышесказанное надо иметь в виду при изучении Библии, которая, по сути, является записанным древними людьми свидетельством о Божественном откровении».

(Священник Л.Шихляров. Введение в Ветхий Завет
(конспект лекций). Сайт www.azbyka.ru.)

«Откровение Божественное – проявление Бога в мире, открывающее людям познание Его и истинную веру в Него; самораскрытие Бога человеку.
Различается на естественное – видимый мир, история человечества, совесть в человеке, и на сверхъестественное, когда Бог открывает о Себе непосредственно Сам или через праведных людей — пророков, апостолов и святых отцов Церкви.
Божественное Откровение – раскрытие Богом Себя человеку в ответ на человеческое желание познать своего Создателя. Творение человека Богом предполагает деятельный поиск Бога со стороны человека. Бог сотворил весь род человеческий, чтобы люди искали Его, «не ощутят ли Его, и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас» (Деян. 17:27). Стремясь к Богу, человек не может познать Бога своими усилиями, но само стремление человека имеет цену перед Богом, Который открывается человеку в ответ на его свободный поиск.
Естественное Откровение состоит в том, что Бог открывает Себя в Своём творении, подобно тому как художник открывает себя в своей картине или автор в своём сочинении. Но такой метод Богопознания весьма ограничен, ведь Божественное бытие нетварно. В Своем сверхбытии Бог превосходит все Свои создания. Не являясь умопостигаемым предметом или воспринимаемым чувствами явлением, Он не может быть познан усилиями человеческого ума или чувств как часть этого мира. Именно поэтому, раскрывая Себя, Бог нисходит к человеку Сам. «Спаситель отнюдь не сказал, будто познать Бога решительно невозможно, — учит св. Ириней Лионский, — а сказал только, что никто не может познать Бога без Божественной воли, без научения от Бога, без Его откровения («и кому Сын хочет открыть»). Но так как Отец соизволил, чтобы мы познали Бога, а Сын открыл Его нам: то мы имеем о Нем необходимые познания».
Раскрываясь человеку, Бог сообщает ему знание о Себе сверхъестественным образом. «Сверхъестественное знание есть то, которое привходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы, — учит св. Феодор Студит. — Бывает же оно от единого Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественной любовью». Сверхъестественное знание о Боге сообщается человеческой душе Божественной благодатью, исходящей от Отца через Сына в Святом Духе. Именно посредством Божественной благодати Святого Духа человек усваивает истины Божественного Откровения. Апостол Павел утверждает, что: «…никто не может назвать Иисуса Христа Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12:3). Это значит, что исповедать Христа Господом может только тот, на чье ум и сердце воздействовала Божественная благодать. <…>.
Христианское учение об откровении. Из книги профессора И.М.Андреева (Андреевского) «Православная апологетика»: Слово «откровение» означает сверхъестественное открытие Богом непознаваемых истин людям. Человек есть часть мира. Мир создан без участия человека. Человек ограничен временем своего рождения и смерти и пространством своего пребывания. Как часть не может познать целого, так и человек не может познать всего. Он не может сам, собственными силами ума постичь ни первопричины всего существующего, ни смысла своей и мировой жизни, ни цели вселенной. Эти вопросы, которые встают и требуют разрешения в сознании каждого человека, неразрешимы человеческим умом. Единственный возможный способ разрешения этих и многих других насущнейших духовных запросов заключается в откровении. Если Бог захочет открыть людям эти непознаваемые истины, тогда и только тогда человек сможет познать их. <…>.
Откровение совершалось постепенно. Господь открыл Себя и Свою волю не сразу. Сначала Он дал, через чудесные и дивные явления природы и ее законов, так называемое естественное откровение. Затем дал сверхъестественные откровения через духоносных пророков и через чудесные явления в человеческой истории. И наконец, дал полное благовестное откровение в Сыне, Богочеловеке Христе.
В состав всякого сверхъестественного откровения непременно входит: предсказание будущего, раскрытие тайн Божиих и разъяснение таких религиозно-нравственных истин, которые превышают все возможности и способности человеческого познания.
Откровение природы (как окружающей человека, так и самого человека, главным образом его сознания) говорит о том, что вне человека, над ним, т.е. выше его, есть причина, сила и мудрость творческого начала, свидетельствующая о наличии Высшего Существа, имеющего характер личности, т.е. что существует Бог. Все так называемые доказательства бытия Божия есть результат этого естественного откровения.
Честный и нормальный человеческий ум через рассмотрение природы мира и природы собственного сознания приходит к убеждению в существовании Бога. И только лукавый или ненормальный ум может Его отрицать.
Но кроме убеждения в существовании Бога, человек желает и личного с Ним общения. Религия начинается не с признания Бога (это, собственно говоря, задача философии), а с общения с Ним. Это общение человека с Богом невозможно без помощи Божией. Вот эту помощь-то и дает так называемое сверхъестественное откровение.
Кроме подразделения откровения на естественное и сверхъестественное, различаются еще и другие виды откровения: непосредственное и посредственное, внешнее и внутреннее.
Непосредственное откровение есть сообщение Самим Богом тех или других религиозных истин избранникам-людям (например, пророку-боговидцу Моисею).
Посредственное откровение бывает тогда, когда оно сообщается людям через боговдохновенных лиц (например, пророков) или высших разумных существ — Ангелов (например, благовестие Деве Марии).
Внешним откровением называется самый факт сообщения истины, а внутренним — факт усвоения сообщенного. Для последнего необходимо сверхъестественное вдохновение, которое обычно определяется словом «боговдохновение».
Обычно «боговдохновенностью» обозначается сверхъестественное воздействие Духа Божиего на пророков и апостолов, под наитием Которого они правильно изъясняли сообщенные им откровения и верно излагали их в священных книгах. Такие священные книги получали наименование «боговдохновенных».

(Откровение Божественное. Сайт www.azbyka.ru.)

«Откровение — в представлениях монотеистических религий непосредственное волеизъявление трансцендентного божества или исходящая от него информация как абсолютный критерий человеческого поведения и познания.
Становление идеи Откровения. Первой предпосылкой концепции откровения является распространенное уже на примитивных ступенях политеизма представление о том, что особые избранники — колдуны, шаманы, духовидцы, сивиллы и т.п. — в состоянии транса могут говорить от лица высшей силы, временно вытесняющей их личность. Из этой архаической практики развивается прорицание, у языческих культурных народов принимающее весьма сложные и регулярные формы (напр., оракулы в Греции). Однако в рамках политеизма понятие откровения было еще невозможным. В языческой мифологии божество есть интегрирующая часть космоса, наделенная в избытке природными силами, но ограниченная и подвластная космической закономерности. Внушаемые таким божеством прорицания хотя и более авторитетны, чем заурядные источники человеческого знания, но принципиально от них не отличаются: во-первых, сфера божественного внушения не отделена от сфер чисто человеческой активности (напр., поэтическое творчество в раннюю эпоху осмыслялось как результат такого внушения, что не находилось в противоречии с мирским характером греческой поэзии), от области простого гадания и т.п., во-вторых, для язычества характерно представление, что бог может намеренно солгать (ср. сон Агамемнона у Гомера, «Илиада», кн. 2, и слова Муз у Господа, «Теогония», ст.27), а если и захочет открыть истину, должен считаться с запретами судьбы (ср. Геродот I, 91,2); слова этого бога неизменно двусмысленны, он, по выражению Гераклита (В 93), «не высказывает и не утаивает, но намекает». На всем протяжении греко-римской полисной классики содержание предсказаний оракулов оставалось в рамках чисто утилитарных вопросов и чуждалось умозрительной проблематики (ср. Плутарх. De Pyth. orac., гл. 26-28).
Следующая необходимая предпосылка концепции откровения — идея сверхчувственной реальности, требующей столь же внечувственного, внеэмпирического познания. Эта тема развита в тех областях древнегреческой (элеаты, традиция Платона) и древнеиндийской (традиция Веданты) философии, где имеет место спекулятивная работа над понятием абсолютного бытия («истинно-сущее» — греч. то δντως δν, санскр. satyasya satyam), сравнительно с которым мир чувств, опыта (а также мир древней мифологии, не отмежеванный от эмпирии) оказывается «кажимостью», «заблуждением» (δόχος Ксенофана, avidya Веданты). Для того, чтобы выйти за пределы окружающей человека «кажимости» и достичь знания об истинно-сущем, необходимо озарение (Парменид облекает эту мистифицированную гносеологию в форму поэтического мифа о странствии философа за пределами космоса). Само понятие истины трансформируется: внеэмпирическая «истина» должна раскрыться в напряженном самоуглублении. На идее сверхчувственного познания зиждется и Буддизм. Однако все это еще не есть откровение; «сущее» элеатов, Платона, Веданты безлично и потому пассивно; если человеку и удается прорвать эмпирическую «иллюзию» и познать «истину», то он обязан этим самоуглублению или же учителю, личность которого, какой бы сверхчеловеческой она ни мыслилась, все же не тождественна самому абсолютному бытию.
Для того чтобы идея откровения получила завершение, необходимо, чтобы это «истинно-сущее» бытие приобрело личностное осмысление: оно должно не только быть объектом «исканий» для человека, но и само активно «искать» его и «открываться» ему (ср. слова Бернарда Клервоского об отношениях Бога и человеческой души: «Ты не искала бы, если бы тебя самое прежде не искали»). Этот шаг был впервые сделан в Иудаизме: ветхозаветный Бог — это не только Сущий, но прежде всего «живой», «действующий» Бог, не столько объект созерцания, сколько субъект воли, некоторое «Я» (это определяется отчасти уже спецификой значения др.-евр. глагола hjh, употребленного в знаменитой самохарактеристике Яхве (Исх. 3:14) сравнительно с др.-греч. глаголом είναι — «быть»). Именно эта персональность иудейского Бога делает возможной идею откровения: Бог «открывает» человеку тайны мира и свою волю в акте личностной «милости», и человек обязан в ответ на это «уверовать». Наибольшей четкости понятие откровения достигает в позднем (т.н. раввиническом) Иудаизме; в талмудическом трактате «Сангедрин» дана четкая формула святости «писания» (XI), в нем говорится, что содержание откровения всегда одно и то же, но варианты вносятся личностью воспринимающего, т.е. пророка и т.п. Из Иудаизма сложившееся понятие откровения переходит в Христианство и Ислам. Для Христианства высшее откровение есть сам Христос, в личности которого непосредственно раскрыты как абсолютное бытие, так и абсолютная истина этого бытия, как бы его смысловая формула, логос (Ин. 14:6; «Я есмь Истина»).
Структура идеи откровения. В соответствии с общим иерархическим мировоззрением средневековой теологии в откровении различается несколько уровней. Высшая реализация откровения — «Писание» (соответственно Ветхий Завет, Новый Завет и Коран), причем даже в пределах канона «Писания» возможна субординация: в Христианстве Новый Завет оценивается как откровение высшего уровня сравнительно с Ветхим Заветом. Но к «Писанию», по ортодоксальным учениям, невозможно подойти, минуя низшую ступень откровения — «предание» (в Иудаизме — Талмуд, в Христианстве — тексты отцов церкви, в Исламе — сунна). В противоположность этому пониманию откровения оппозиционные группы или отрицают «предание» и требуют возвращения к «Писанию» (в Иудаизме — караимы, в Исламе — различные секты и весь шиизм, в Христианстве — ереси, подготовившие Реформацию), или толкуют откровение как незамкнутый, длящийся диалог Бога с людьми, как процесс (так, Иоахам Флорский учил о «вечном евангелии», которое будет высшей формой откровения и отменит «Писание» обоих Заветов). Незамкнутая концепция откровения предполагает, что любой человек способен помимо канонического «Писания» и охраняющей его церковной иерархии общаться с Богом и получать от него откровение. Обе эти идеи проходят красной нитью через учения средневекового сектантства и получают затем выражение в Протестантизме с его подчеркнутой ориентацией на Библию и в то же время с учением о том, что Бог всегда может непосредственно обратиться к душевным глубинам человека, минуя все внешние инстанции.
Вопрос об отношении Откровения и разума в религиозной философии. Когда идея откровения вместе с Христианством проникла с Востока в сферу грекоримской культуры, она сразу же оказалась в резком противоречии с античным интеллектуализмом: по словам, приписываемым апостолу Павлу (1 Кор 1:22 ел.), для «эллинов», которые «ищут мудрости», христианская проповедь об откровении есть «безумие» (букв. «глупость»). Перед христианами, уже принявшими идею откровения, встал вопрос: не делает ли оно дальнейшие философские искания ненужными? Ряд христианских авторов отвергает всякий контакт между верой и философским рационализмом: «Что общего у Афин и Иерусалима? У академии и церкви?» — вопрошает Тертуллиан. Ввиду неконструктивности этого подхода Ориген предлагает другое решение; откровение должно дать как бы сумму аксиом для рационалистической рефлексии, и принятие этого откровения на веру не завершает, а открывает путь познания: «Есть огромная разница между осмысленной верой и голой верой» (In LOAN. XIX 1). Этот же подход характерен и для средневекового теологического рационализма: для Аисельма Кептерберияского, напр., откровение есть предпосылка научного познания: «Я не стремлюсь понять, чтобы уверовать, но верую, чтобы понять» (Proslogion, I). По словам Фомы Аквинского, «как теория музыки принимает на веру основоположения, преподанные ей математикой, совершенно так же теология принимает на веру основоположения, преподанные ей Богом» («Summa theologiae», qu. I, art. 2). Выступая против «двойственной истины» теории, Фома решительно отрицает возможность какого-либо противоречия между тезисами откровения («сверхразумные истины») и тезисами рационалистического умозрения («разумные истины») — они призваны дополнять друг друга. Более радикальная точка зрения, согласно которой все содержание откровения может быть выведено путем логического конструирования (Иоанн Скот Эриугена, Беренгар Терский, П.Абеляр), обычно расценивалась как еретическая. <…>.
В теологии XX в. рационалистические взгляды подверглись значительному пересмотру. Кьеркегоровская концепция откровения получила широкое распространение в сфере протестантской теологии (т.н. диалектическая теология): «нео-ортодоксы» характеризуют откровение как абсолютно несоизмеримое ни с какими человеческими критериями и ценностями (ранний К.Барт), а восприятие его человеком описывают как «диалектическое» противоречие, не поддающееся объяснению. Теологи, тяготеющие к экзистенциализму, понимают откровение как психологический процесс «выбора» и «самоосуществления» человека (протестант Р.Бультман, католик Г.Марсель и др.). В противовес этому неосхоластика подчеркивает объективный и социальный характер откровения, позитивное отношение Христианства как религии откровения к социальным и культурным ценностям, к «гуманизму» и к разуму, а также активную роль человека как «адресата и партнера откровения» (Г. де Фриз, Г.У. фон Бальтазар и др.). В попытках завоевать для Католицизма науку возрождается старый тезис Фомы Аквинского о гармоническом соотношении между «сверхразумными» и «разумными» истинами. Весьма распространено (особенно в протестантских кругах) признание исторической ограниченности Библии как одного из ее «измерений», «диалектически» сосуществующего с другим «измерением», в котором Библия есть выражение откровения. «Рабский образ носит и Библия, эта скомпилированная, неоднократно переработанная, устаревшая, составленная заблуждавшимися людьми книга, в которой, однако, записано святое, беспримесное, непогрешимое, вечно новое слово Божье», — читаем мы у одного последователя К.Борта. Специфически американским явлением остается фундаментализм, который в своей апологии идеи откровения требует принятия на веру всего содержания Библии в возможно буквальном смысле. Но в целом теологизирующая философия Запада ищет более утонченный подход к проблеме откровения, постулируя для откровения особый уровень, в пределах которого оно избавляется от возможности столкновения с критическим разумом». (С.С.Аверинцев)».

(Философская Энциклопедия. В 5 т. / Под ред. Ф.В.Константинова.М. СЭ. 1960-1970гг.)
(Новая философская энциклопедия. В 4 т. М. Мысль. / Под ред. В.С.Стёпина. 2001г.)
(Кононенко Б.И. Большой толковый словарь по культурологии. 2003г.)

«Откровение — центральное понятие теистической мистики, выражающее акт непосредственного волеизъявления трансцендентного миру персонифицированного Бога, открывающего себя субъекту как абсолютную Истину. Откровение понимается в теизме в нескольких значениях: 1) с одной стороны — в качестве фиксированного в Священном Писании как результате Божественного Откровения отцам Церкви; 2) с другой — как процессуальный и незамкнутый диалог с Богом, понимаемый, в свою очередь, как а) результат индивидуально-мистической практики, непосредственное соприкосновение с Богом индивидуальной души — помимо клира и культа (причем в отличие от объективированности Писания в тексте, индивидуальный мистический опыт мыслится принципиально невербализуемым и неинтерсубъективным), и как б) непосредственный диалог с Богом всего человечества (этноса), понимаемый в качестве завершающей фазы исторического процесса, предполагающей всеобщую святость, евангельскую чистоту, отказ от мирских благ и братскую любовь (Иоахим Флорский в западно-европейской традиции и переосмысление идеи Апокалипсиса как очеловечивания и одухотворения мира — в восточно-европейской).
Откровение мыслится в теизме как результат принципиально диалогического процесса: будучи проявлением снисхождения и милости Божьей, Откровение предполагает, с другой стороны, и глубинную внутреннюю готовность субъекта к его восприятию, предусматривая стадиальность соответствующих подготовительных процедур (прежде всего, аскетическая практика, а также специальные психотехники, направленные на достижения необходимого состояния сознания, см. МИСТИКА).
Идея Откровения генетически восходит к нетеистским вероучениям, допускающим возможность пророчеств, понимаемых как говорение богов и духов устами оракула, личность которого в момент пророчества вытесняется сверхъестественными силами. Аналогично понималась в архаических культурах и поэзия как говорение вдохновенного богами субъекта (ср. Веды как «дыхание Брахмана», «бого-духновенность» Священного Писания в Христианстве и т.п.). Важнейшую роль в становлении понятия Откровения сыграла оформившаяся в Античной философии идея бытия как сверхчувственной Реальности, отличной от эмпирической «кажимости», сверхчувственная природа которого требует и квазиэмпирического познания (гераклитовский тезис о том, что «многознание уму не научает»; традиционная для Античной философии дихотомия «пути истины» и «пути мнения»; миф Парменида о выходе философа за космические пределы; трансцендирование к верховной идее прекрасного в платоновской гносеологии; трактовка Плотиной диалектики как «самой ценной части философии», которая, «отказавшись от блужданий в области чувственного,… питает душу в обители истины»).
Неоплатонизмом в его концепции эманирующего Бога был дан важнейший импульс оформления представлений об Откровении. Так, у Плотина Единое («родитель сущего»), породившее «такого сына, как ум, прекрасного отрока», постигается внечувственным путем: «так как ум прекрасен,… покоится в чистом свете и чистом сиянии и охватывает природу сущего — наш прекрасный мир есть лишь тень и отражение ума, — то изумление должно охватывать видящего его, подобающим образом проникающего в него и становящегося с ним одно», причем стремление к этому единству мыслится Плотином как любовь, а осуществленное «восхождение к Единому» трактуется как возвышающий душу над ординарным «хороводом добродетелей» экстаз. В соответствии с греческой этимологией, последний понимается у Плотина сугубо семантически — вне психологизма – как осмысленный в духе трансцендирования переход от нормального к экстраординарному состоянию: «душа принимает иную жизнь» (ср. у Аристотеля: «всякое движение есть экстаз движущегося»), как выход души за пределы свойственного ей в норме «ума» — в сферу соприкосновения с Единым, предполагающего проявление и появление экстраординарных сверхразумных способностей, необходимых для познания трансцендентной Реальности.
В приведенной позиции практически заложены все фундаментальные характеристики оформляющегося позднее классического для теизма понимания Откровения:
— внутренняя готовность мистика к восприятию Откровения;
— отрешение, очищение и возвышение души как необходимые его предпосылки, несмотря на центральный тезис о том, что акт Откровения недостижим в результате одностороннего усилия;
— постижение в акте Откровения трансцендентной Реальности путем непосредственного узрения абсолютной Истины, открываемой Богом;
— невыводимость содержания Откровения чувственно-эмпирическим путем и нереконструируемость его истины путем рационально-логическим;
— экстатический восторг субъективного переживания Откровения, проявляющегося в экстраординарных состояниях сознания;
— понимание стремления к Откровению как охватывающей мистика Божественной любви;
— слияние в момент Откровения индивидуальной души с Абсолютом, понимаемое в ортодоксальной мистике как единение («Он во мне и вокруг меня» — Ансельм Кентерберийский), в пантеистических ересях — как тождество.
В некоторых (редких) течениях мистики Откровение понимается как слияние души не с Богом, а с душой особой, выделенной личности — пророка (см., например, концепцию Исфаханской школы в Исламе, в рамках которой Истина понимается как раскрывающаяся в «Божественных именах», и высшему имени — Аллах — соответствует универсальный человек — пророк, имам, мистическое соединение с которым (как с носителем универсального разума) и понимается в данном контексте как Откровение).
В Христианстве идея Откровения фундирована, кроме того, введенным в Символ Веры тезисом Четвертого Евангелия о Христе как Логосе, воплощении Бога-слова (Ин I, 1-5). Христос, возглашающий «Я есмь истина» (Ин, 14, 6), открывает мистику в акте Откровения не только лик Божий: Откровение мыслится и как путь богопознания, и как достижение Истины как таковой (например, библейский текст Пс, 42, 3; или у Ансельма Кентерберийского: «Да и может ли она [душа] вообще узреть нечто, кроме как через Твой Свет и через Твою Истину?»).
В ряде мистических традиций акт Откровения трактуется как акт самопознания Бога («человек для Бога — зрачок глаза» — у ал-Араби). Оборотной стороной этой формулы оказывается трактовка Откровения как человеческого самопознания, ибо в акте Откровения Бог и человек едины («я сбросил самого себя, как змея сбрасывает кожу, — я заглянул в свою суть и… о, я стал Им» — у Баязида Бакстами). Если содержанием Откровения является постижение Божественной Истины, то формой его проявления — специфические состояния сознания мистика, соответствующие экстатичному переживанию данного акта.
Феноменология Откровения достаточно вариативна. Эти варианты специфицируются в различных конкретных (как исторических, так и конфессиональных) типах мистики, однако интегральным является общая экзальтация и вхождение в экстраординарные состояния сознания, прежде всего, состояние транса как кратковременной дисфункции сознания, оцениваемой в мистике в духе трансцентирования как говорение Бога устами мистика. Экстативные состояния сознания проявляются в зрительных и слуховых галлюцинациях, расцениваемых как «видения» и «голоса», нецеленаправленных телодвижениях, рыданиях, выкриках, глоссолалиях (греч. glossa — непонятное слово и lalein — говорить) и др. Проявляющиеся в этих феноменах экстремальные состояния психики вызываются с помощью специальных психотехник, разработке которых мистика уделяет значительное внимание (см. МИСТИКА).
Процессуальность Откровения экстативно разрешается, согласно теизму, в постижении Божественной абсолютной Истины, однако истина Откровения трактуется в мистике как неизреченная («мрак таинственного безмолвия, превышающий всякий свет» в Ареопагитиках), в силу чего содержание мистического опыта не может быть выражено в рационально-логической форме, а сам опыт выступает как неинтерсубъективный и невербализуемый («дышит глубина, неизреченной мудрости полна» у Омара Ибн ал-Фарида). Это остро ставит в мистике проблему передачи мистического опыта, и ортодоксальная традиция констатирует полную невозможность последней: единственным адекватным способом презентации пережитого Откровения может быть лишь молчание. Безмолвие является принципиально единственным адекватным способом объективации результатов Оикровения, — любая попытка вербализовать его оценивается в мистике не более как метафорическая. Но если соответствующая мистическому богопознанию апофатическая теология программным образом культивирует трактовку Бога посредством последовательного снятия всех его атрибутов в отрицательных определениях, то сопутствующая мистике неканоническая мистическая литература создает разветвленную и полиморфную систему символизма, пытаясь аллегорически обозначить сокровенные состояния мистического озарения, акцентируя внимание не столько на содержании истины Откровения, сколько на субъективной феноменологии переживания этого акта. Центральной метафорой, используемой в данном контексте мистической литературой, является метафора света, восходящая к Неоплатонизму, трактовавшему эманацию Бога в мир как истечение Света «от верховного светоча».
Раннехристианское переосмысление Неоплатонизма заложило традицию истолкования Бога как Света и постижения его как Озарения: «Бог — умный свет, в котором, от которого и через которого разумно сияет все, что сияет разумом» (Августин), и «свет этот незрим по причине чрезмерной ясности и переизбытка сверхчувственного светолития» (Псевдо-Дионисий Ареопагит). В этой традиции Откровение описывается в мистической литературе как Озарение, излитие Божественного Света, фиксируя момент непосредственного узрения Бога. У Ансельма Кентерберийского, например, «Бог есть Свет и Истина», и невозможно познать Бога, «кроме как через Божественный Свет», и в момент Откровения «око души моей слепимо блистанием». В метафоре Озарения особенно сильно акцентирован тот аспект Откровения, который связан с его Божественным инспирированием; вместе с тем семантика Озарения фактически выступает как амбивалентная, ибо акт Откровения предполагает диалогичность ситуации и готовность мистика к восприятию Божественной Истины, однако акцент на Бого-данности Озарения очевиден. Например, в Протестантизме Озарение понимается как «внешняя помощь Бога», соединенная с «внутренней помощью», т.е. усилиями «охваченного благодатью» (ср. с вариантом Каббалы, демонстрирующей обратный вектор инспирирования: «возбуждение снизу», т.е. индивидуальные волевые усилия могут вызвать ответное «возбуждение сверху», например, ускорить приход мессии и т.п.).
Символика света характерна фактически для любых форм мистики: христианскому истолкованию человека как несущего в себе несотворенную «искорку», стремящуюся соединиться с «Божественным Светом» (Мейстер Экхарт), изоморфно понимание личности как «Божественной Искры» в телесной «оболочке» в Хасидизме. Бог мыслится как Свет как в ортодоксальном Исламе (метафорика света в Коране, сура «Солнце»), так и в «философии озарения» ишракитов (араб, «иш-рак» — сияние) или иллюминатов (абсолютная истина как «свет всех светов» у Сухраварди), аналогично — световая символика Бога в Суфизме («из блеска, из надмирного огня… текущий огнь, горящая любовь» — Омар Ибн ал-Фа-рид). В Православной Традиции метафора «внутреннего света» передает изначальную предрасположенность души к восприятию спасительной веры, идея Христа как Божественного Света фундирует собой традицию Исихазма. В Протестантизме (например, у квакеров) душа, несущая «в себе внутри Христа», характеризуется как «несущая внутренний свет».
Наряду со световой символикой, достаточно универсальной для любых форм мистики, является символика брачного характера. Так, для Суфизма характерен эротический аллегоризм передачи состояния «таухид» (единения с Богом), — последнее трактуется как экстаз любви: (например, трактат Ахмада ал-Газали «Происшествия любви»; закрытый символизм Суфизма, шифрующий содержание мистического опыта в эротической терминологии (см. СУФИЗМ)».

(Грицанов А.А. Новейший философский словарь. Мн. Книжный Дом. 1999г.)

Таким образом, на основании выше приведенной информации, можно говорить о том, что Божественное Откровение — это:
— сообщение человеку воли Бога
— самораскрытие Бога человеку
— Истина, сообщение, открывающие волю Божества
— самый факт сообщения Истины и факт усвоения сообщенного
— разнообразное открытие Богом себя самого и своей воли людям
— сверхъестественное открытие Богом непознаваемых истин людям
— чудеса и слова, которые открывает человеку Сам Бог и через своих Ангелов
— сообщение Самим Богом тех или других религиозных истин избранникам-людям
— проявление Бога в мире, открывающее людям познание Его и истинную веру в Него
— раскрытие Богом Себя человеку в ответ на человеческое желание познать своего Создателя
— «то, что Сам Бог открыл человекам, дабы они могли право и спасительно веровать в Него, и достойно чтить Его»
— то, что Сам Бог пожелал открыть людям, чтобы они могли правильно и спасительно в Него веровать и достойно Его чтить
— открытие Богом самого себя посредством сотворённого мира, природы, и открытие Богом нравственных законов людям внутри их совести
— проявление Высшего Существа в нашем мире, с целью сообщить нам более или менее полную Истину о себе и о том, чего Оно от нас требует
— акт непосредственного волеизъявления трансцендентного миру персонифицированного Бога, открывающего себя субъекту как абсолютную Истину
— непосредственное волеизъявление трансцендентного Божества или исходящая от Него информация как абсолютный критерий человеческого поведения и познания
— такое состояние человека, когда он восходит на уровень интуитивного постижения Божественной Истины, во много раз превышающей его собственное разумение

* * *