Статья 3.12.1. Что такое Теология и Богословие? (ч.2).

продолжение

5. ТЕОЛОГИЯ / БОГОСЛОВИЕ И ТЕОСОФИЯ.

«Согласно Вл.Соловьеву: «Свободная теософия есть органический синтез теологии, философии и опытной науки, и только такой синтез может заключать в себе цельную истину знания: вне его и наука, и философия, и теология суть только отдельные части или стороны, оторванные органы знания и не могут быть, таким образом, ни в какой степени адекватны самой цельной истине. Понятно, что достигнуть искомого синтеза можно, отправляясь от любого из его членов. Ибо так как истинная наука невозможна без философии и теологии так же, как истинная философия без теологии и положительной науки и истинная теология без философии и науки, то необходимо каждый из этих элементов, доведенной до истинной своей полноты, получает синтетический характер и становится цельным знанием. Так положительная наука, возведенная в истинную систему или доведенная до своих настоящих начал и корней, переходит в свободную теософию, ею же становится и философия, избавленная от своей односторонности, и, наконец, теология, освободившись от своей исключительности, необходимо превращается в ту же свободную теософию… <…>.
Под мудростью разумеется не только полнота знания, но и нравственное совершенство, внутренняя цельность духа. Таким образом, слово «философия» означает стремление к духовной цельности человеческого существа — в таком смысле оно первоначально и употреблялось… <…>.
С нашей точки зрения, по которой мы признаем мышление только одним из видов или образов проявления сущего, диалектика не может покрывать собою всего философского познания, и основанная на ней логика не может быть всей философией: она есть только первая, самая общая и отвлеченная часть ее, ее остов, который получает тело, жизнь и движение только в следующих частях философской системы — метафизике и этике»». 

 (Радугин А.А. Хрестоматия по философии. Часть 2. 2001г. Сайт www.scibook.net.)

«Теософия (др.-греч. Θεοσοφία — «божественная мудрость») — оккультное движение; в широком смысле слова — мистическое богопознание, созерцание Бога, в свете которого открывается таинственное знание всех вещей. Теософия как понятие уходит корнями в гностицизм и неоплатонизм. В более узком значении под теософией понимается учение Е.П.Блаватской. В 1970-х и 1980-х среди теософских групп возникло движение «Нью-Эйдж».
Термин «теософия» известен со II в. н.э., когда его стали употреблять неоплатоники, создавшие философскую систему, главной целью которой было примирить все религии, утвердив единый универсальный принцип и общую систему этики, основанной на вечных истинах.
В «Ареопагитиках» термин «теософия» используется как синоним термина «теология». Позднее теософию стали противопоставлять богословию (теологии), опирающемуся на идею откровения и догматы церкви. Теософией стали называть богопознание через мистический опыт (непосредственное общение с божеством в состоянии экстаза). Точнее: теософия — это такое учение о божестве, которое опирается на субъективный мистический опыт, но, в отличие от чистой мистики, стремится изложить этот опыт в виде связной системы. Когда теософия понимается в таком широком смысле, в неё включают гностицизм, неоплатонизм, каббалу, герметизм, розенкрейцерство.
Часто теософией называют мистические учения XVI-XVIII вв., появившиеся в основном в среде Протестанизма. Это учения Майстера Экхарта, Парацельса, Якоба Беме, Эммануэля Сведенборга, Луи де Сен-Мартена, Фридриха Этингера, Сен-Жермена. Многие теософы (например, Парацельс) предполагали, что теософия включает в себя не только мистический опыт созерцания Божества, но и раскрытие тайн природы и совершение чудес (тауматургию).
В философии Фридриха Шеллинга термин «теософия» обозначал синтез мистического богопознания и рациональной философии. Теософии он противопоставлял «теософизм» — вид мистицизма, исключающий возможность научного познания. После Шеллинга термин «теософия» употребляли в качестве названия своего мировоззрения Ф.К. фон Баадер, А.Розмини («Teosofia»), Ф.Б.Трентовский («Teosofia wszyskich ludów»). Под влиянием Шеллинга, в системе Вл.Соловьева появляется термин «свободная теософия». Свободная теософия является цельным знанием — высшим синтезом рационального и эмпирического знания с мистическим знанием. Характеристика «свободная» подчёркивает отличие от традиционной теософии: свободная теософия есть творческий продукт критической мысли, опыта и мистического откровения». 

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Человек должен иметь добросовестность и смелость постоянно ставить под вопрос все свои точки зрения, все свое мировоззрение, все, что он уже обнаружил в жизни, — во имя своего искания того, что на самом деле есть, а не успокоенности и «уверенности». (Митрополит Антоний Сурожский).
Наверно вряд ли можно найти человека, который ни разу не слышал бы таких слов как философия, теология и теософия.   Но  в чём я уверен, так это в том, что не все, к сожалению, не знают, смысл этих слов, хотя у каждого слова есть своё определение.
ТЕОЛОГИЯ (греч. theología, от theós — бог и lógos — слово, учение). Отсюда  следует два варианта перевода, богословие или учение о Боге.  На мой взгляд, более правильным будет всё же учение о Боге.  По сути, теология возникла вместе с религией. Человек всегда  нуждался в двух вещах. В вере, и в том, чтобы его кто-то направлял. Может быть именно по этой причине люди в древности обращали свой взор к звёздам, так как считали, что боги живут среди звёзд. Но теологию можно воспринимать как и учение самого Бога, а такое учение дал людям в своё время Кришна, который был воплощением Бога Вишну. Именно это учение изложено в «Бхагавад-Гите», в одном из самых священный ведических текстов.  Но почему учение Кришны, и «Бхагавад-Гиту» можно назвать учением Бога?  На этот вопрос можно найти ответ в переводе самого названия книги. «Бхагавад-Гита» переводится  с Санскрита на русский язык как Песнь Бога или Божественная Песнь. Ну а то, что Кришна говорит от имени Вишну, нет никакого сомнения. То же самое можно сказать о Торе и Моисее. Тора переводится с иврита как учение или закон. Ну а то, что считается, что Тору Моисей получил от Бога, говорит о том, что Тора есть не что иное, как учение Бога.  Поэтому можно с уверенностью утверждать то, что  в случае перевода слова «теология» как «учение Бога», можно применить как к Торе, так и к «Бхагавад-Гите». И это, думаю, будет вполне справедливо.
ФИЛОСОФИЯ (греч. philosophía, букв. любовь к мудрости, от philéo — любовь, стремление и sophía — мудрость). Безусловно,  слово «философия» можно перевести как любовь  к мудрости, а ещё можно перевести как стремление к мудрости. И вот здесь можно вспомнить философские учения Будды, Лао-Цзы и Конфуция. Но всё же учение Будды,   более популярное в мире, а следовательно, его высказывания известны  намного больше. Да и Буддизм, как религия, известна намного больше, чем Конфуцианство и Даосизм. Так всё же в чём смысл философии? А смысл заключается в том, чтобы каждый человек смог найти причину всего в самом себе.  Философия Буддизма  интересна ещё и тем, что не отрицает Бога, но совершенно ничего не говорит о нём. Может быть так даже лучше.  К тому же Буддизм позволяет исповедовать и иную религию. А если это так, то зачем говорить о том, о чём говорят другие религии. Почему как Буддизм, так и сам Будда, никогда не говорили о Боге, наверно потому, что Будда был последователем Ведической Традиции своего народа. Ну а ещё  это может быть связано с тем, что Будда говорил о том, что человек должен избавится от страданий в этом мире, и даже сказал как человек должен жить, чтобы больше никогда не страдать. И здесь очень важен личный опыт, а не откровения Бога. Как раз ключ в философии ко всему — это личный опыт. Ведь только с опытом человек становится мудрее, а каждый свой поступок должен обдумывать, ну и следовательно, каждый человек должен быть философом.
ТЕОСОФИЯ (от греч. theós — бог и sophía — мудрость, знание).  Отсюда буквально слово «теософия» можно перевести как «божественная мудрость» или «божественные знания». Если говорить о теософии как божественных знаниях, то к такому определению можно отнести как Каббалу, так и Гностицизм и Ведизм.  Ну а Веды и Танах вместе с Книгой Зоар, это основы божественных знаний. Также к таким знаниям можно отнести и шумерский эпос, да и многие другие священные книги разных древних религий.  Но есть и второй вариант перевода слова, а именно «божественная мудрость». К какому учению может быть применено это определение? Безусловно, такое определение может быть применено именно к учению Иисуса.  Так всё же почему учение Иисуса Христа является божественной мудростью? Ответ на этот вопрос частично есть в Новом Завете, а также есть и в новозаветных апокрифах. Это следует из того, что Иисус говорил о том, что он не собирается отменять Закон, а следовательно, он не собирается отменять Тору. Но мы знаем, что Тора имеет второе значение, а именно учение. Следовательно, Иисус также  не собирался отменять учение, которое было дано Богом его народу. Но опять же, он сказал то, что пришёл только для евреев. Но тогда становится немного непонятным то, если Иисус не собирается отменять закон, то для чего он тогда пришёл. А ответ на этот вопрос мы можем найти в новозаветных апокрифах. И если мы внимательно посмотрим на эти тексты, то сможем найти взаимосвязь с учением того же Будды. Вот и получается, что по сути Иисус провёл небольшую реформу, а если быть более точным, то создал учение, соединив принципы теологии и философии. Поэтому именно учение Иисуса можно в полной мере считать «божественной мудростью», так как в нём присутствует и учение о Боге, и стремление к мудрости. Ну а самое главное, что в таком сочетании человек постигает не что иное, как Божественную Мудрость, и именно только через учение Иисуса возможно познание этой мудрости. А иного быть и не может». 

(Теология, Теософия, Философия. Часть 2.
От простого к сложному. Сайт www.idoorway.mirtesen.ru.)

«Дух человеческий, создавши отвлеченную философию и отвлеченное естествознание, под конец должен убедиться, что эти сложные и искусные постройки имеют один серьезный недостаток: в них нет места самому зодчему.
Если искать смысл вселенной и сущность человечества в таких философских понятиях как «абсолютная идея», «бессознательное» и т.п., то душевные потребности и жизненные задачи отдельного человека будут потеряны. В механическом мире атомов человек сводится до уровня бездушной гайки.
Прежде всего, чтобы нам не говорили философия материализма и философия идеализма, мы должны помнить, что сама эта философия, все ее системы абсолютных идей и все ее системы атомов суть лишь продукты человеческого ума, не имеющие и не могущие иметь притязание ни на какое другое значение.
Усиленное развитие идеальной философии и материальной науки, говорит Соловьев, в последние 3-4 века было скорее блестящим, чем плодотворным. Предполагаемый результат такого развития — крушение всех принципов, на которых они основаны.
Несомненно, и наука, и новейшая философия имеют свои частные заслуги, но найти путь к решению основной задачи человеческого знания – смысл вселенной, они так и не смогли. Вместе с В.С.Соловьевым попытаемся понять, что именно мешает достичь смысла и сущности вселенной философии, науке и теологии. Соловьев дал полный анализ каждого из этих частей знания.
Согласно его исследованию предметам всякой философии является действительный мир, как внешний, так и внутренний. Но предметом собственно философии этот мир может быть не в частных своих образах, явлениях и эмпирических законах (в таком смысле он есть предмет только положительной науки), а в своей общности. Если частные явления и законы суть, различные образы бытия, то общностью их всех оказывается бытие, ибо все существующее имеет между собою общим именно то, что оно есть, то есть бытие. Следовательно, считает Соловьев, можно предположить, что основным предметом философии является «бытие». Основным вопросом философии, таким образом, становится вопрос: что такое подлинное бытие в отличие от мнимого или призрачного? И действительно, различные философские системы и направления стараются, прежде всего, дать ответ на этот вопрос, так или иначе определяя то, что они считают подлинным, настоящим бытием.
Положительная наука, считает Соловьев, есть познание данных в опыте явлений в их необходимости или их законах. Но эта закономерность чаще всего выводится не опытным путем, а является продуктом деятельности мышления. Следовательно, наука основывается не только на данных опыта, но и включает в себя анализ и синтез этих данных. Данные являются тем — фактическим материалом, который обрабатывает наука, устанавливая закономерности. Но собственно закономерность явлений «нисколько не определяет самого существования явлений, ею не утверждается, что известное явление существовало там-то и тогда-то (или везде и всегда), а утверждается только, что если это явление существует, то, когда и где бы оно ни существовало, оно необходимо существует так, а не иначе, то есть в таком а не ином отношении к другим явлениям». Таким образом, закономерности частных наук показывают только отдельные стороны феноменального мира, а не его всеобщую истину. Чтобы достичь истины необходимо соединить эти частные закономерности в одну цельную систему знания.
Поэтому Соловьев предложил привести все частные науки в иерархическую систему, в основании которой лежит самая фундаментальная наука — математика, а вершиной является самая сложная — социология.
Таким образом, система наук сводится здесь к простой классификации частных наук по степени сложности или конкретности их предмета.
Из сказанного легко видеть, что в той внешней системе наук высшие, то есть более сложные науки, хотя и опираются на низшие, как на свой материальный базис, но по своему особенному предмету или по тому специфическому элементу, который образует их как особые науки, они состоят вне всякой внутренней зависимости от предыдущих, менее сложных наук, а для этих последних высшие науки с их особенным предметом или в их специфическом элементе являются чистою случайностью
(Математика)    а
(Механика)     а + b
(Астрономия)   (а + b) + с
(Физика)       (а + b + с) + d
(Химия)        (а + b + с + d) + е
(Биология)      (а + b + с + d + е) + f
(Социология)    (а + b + с + d + е + f) + g»
Для достижения всей полноты знания, считает Соловьев, необходимо синтезировать частные науки, и, следовательно, должно допустить некоторую универсальную науку, которая содержала бы в себе формальные начала частных наук. Такой всеобщей наукой является рациональная философия или систематическое умозрение, несущее в себе истины «предполагаемые всяким частным опытом и всякой частной наукой». Принципы каждой отдельной науки связываются с этими всеобщими истинами философии, входят в установленный этою последней «план мыслимого бытия», где они соотносятся друг с другом, и, таким образом, сами становятся всеобщими истинами. Если, таким образом, каждая отдельная наука в своем опытном элементе получала материал, а в умозрении научную форму, то все частные науки в совокупности по отношению к национальной философии представляют материал, который получает форму безусловной необходимости и всеобщности (всеединства), то есть форму истинного знания.
Теология издревле давала положительные ответы на все основные вопросы ищущего истины ума человеческого, но так как эти ответы основывались исключительно на религиозных данных, которые для природного сознания могли являться чуждым если не по содержанию, то по форме. Поэтому   человеческий разум счел возможным отойти от религиозной истины и решать   вопрос об отношениях всего сущего рациональным путем. Синтетические попытки разрешить этот вопрос образуют область рациональной философии или науки умозрительной. Слишком общий и отвлеченный характер получаемых этим путем результатов, невозможность вывести действительность только из рассуждений, привело к стремлению познать истину из действительного опыта, из наблюдений и обобщения фактов. Это стремление породило частные науки, изучающие те или иные стороны действительности. Но познание самой истины — т.е. познание сущего не только в его данной действительности, но и в целостности, универсальности и единстве — эта цель не достигается ни положительной наукой, ни отвлеченной философией.
При всех своих достоинствах теология лишена двух признаков, входящих в полное понятие истины:
— она исключает свободное отношение разума к религиозному содержанию, свободное усвоение и развитие разумом этого содержания;
— она не осуществляет своего содержания в эмпирическом материале знания.
Традиционная теология определяет истину как абсолютную или божественную, отвлеченный догматизм, отрицательно относящийся и к разуму, и к науке.
Таким образом, отрицательное отношение разума и науки к религиозному знанию оправдывается  отвлеченно — догматическим характером самой теологии, противоречащим абсолютному значению религиозной истины; и следовательно задача не в том, чтобы восстановить традиционную теологию в ее    исключительном значении, а напротив, чтоб освободить ее от отвлеченного догматизма, ввести религиозную истину в форму свободно-разумного мышления и реализовать ее в данных опытной науки, поставить теологию во внутреннюю связь с философией и наукой и, таким образом организовать всю область истинного знания в полную систему свободной научной теософии.
Круг знаний, в котором преобладает эмпирическое содержание и главный интерес принадлежит материальной истинности, образует так называемую положительную науку, знание, определяемое главным образом общими принципами и имеющие в виду преимущественно логическое совершенство или истинность формальную, образует отвлеченную философию; наконец, знание, имеющее своим первым предметом и исходной точкой абсолютную реальность, образует теологию. Синтез этих трех сфер образует цельное знание или теософию.
Достигнуть цельного знания можно, отправляясь от любой его сферы. Каждый из этих элементов, рассмотренный до своей глубины, получает синтетический характер и становится цельным знанием. Различие здесь только в| исходной точке и способе изложения.
Но было бы ошибкой считать свободную теософию одной из разновидностей философии. «Свободная теософия или цельное знание не есть одно из направлений или типов философии, а должна представлять высшее состояние всей философии как во внутреннем синтезе трех ее главных направлений — мистицизма, рационализма и эмпиризма, так равно и в более общей и широкой связи с теологией и положительной наукой.
Соловьев разделяет философскую систему цельного знания на три органические части:
— первая рассматривает абсолютное начало а рriori, конечное существование здесь заключается только потенциально — момент непосредственного единства
— вторая рассматривает абсолютное начало, как полагающее вне себя конечную действительность — момент распадения
— третья воссоединяет конечный мир в абсолютном начале, как актуальном      синтетическом единстве.
Свободная теософия должна представлять высшее состояние всей философии в более общей и широкой связи с теологией и положительной наукой». 

(Свободная теософия или синтез философии, богословия
и положительной науки. Сайт www.filosofia.ru.)

«Существование религиозного философствования наряду с секулярным – это давнишний факт. Правда, этот факт представителями указанных типов мировоззрения отнюдь не всегда воспринимался как мирное сосуществование. Скажем, в Древней Индии, славившейся своим плюрализмом мнений и высокой культурой философских дискуссий, главным предметом споров обычно становились те или иные положения Чарваки-Локаяты – единственного учения светского типа. В итоге, как известно, эта доктрина «ушла» из культуры Индии. Можно даже сказать, что она вообще «ушла», поскольку от нее не сохранилось никаких письменных текстов и позднейшим исследователям пришлось реконструировать содержание Чарваки главным образом по буддийским источникам, представляющим собой изложение полемики с ее сторонниками. В Китае, правда, какого-то противостояния религиозного и светского типов духовности не отмечено, но его, надо признать, и не могло быть – в силу характерного для китайской культуры отсутствия их четкой дифференциации, как, впрочем, и вообще отсутствия там определяемых рационалистическим подходом жестких градаций. Не случилось там, соответственно, ни философии в собственном смысле, ни науки, ни религии, ни теологии, а потому не возникло причин говорить о какой-то их зависимости друг от друга.
А вот на Ближнем Востоке взаимоотношения религиозного (политеистического дохристианского, христианского, иудаистского, исламского) и светского философствования были сложными всегда. Такими же они представали и в Европе, что совсем не удивительно, если учесть общую эллинистическую основу средиземноморской культуры. Однако справедливо заметить и то, что указанные сложные взаимоотношения хотя и имели такой характер всегда, но при этом не всегда имели вид противоположности своих субъектов. Действительное религиозно-секулярное противостояние – с той или иной степенью антагонизма – появляется в рамках данной культуры, пожалуй, лишь в период идеологического оформления Христианства. Позже, когда становится возможным говорить об обратном и, при этом, значительном влиянии Христианства на породившие его духовные феномены (в частности, на эллинизированный Иудаизм и эллинскую философию), когда становится возможным говорить даже о таком культурном влиянии Христианства, которое способствовало возникновению хотя и новых, но явно исходящих от самого Христианства – христианизированных – религиозных феноменов, противостояние религиозной философии и невероятным образом сохраняющейся философии светской делается обычной для здешних условий нормой. <…>.
Религиозная философия, как бы ни хотелось видеть в ней абсолютно самодостаточную форму мировоззрения, все-таки зависима от теологии. Особенно сильна эта зависимость, конечно, в конфессиональной философии, поскольку апологетическая функция является там главной, но весьма значительна она и в религиозной философии неконфессионального типа. И если среди всех возможных связей и соотношений религиозной философии с другими формами мировоззрения попытаться выбрать ту, которая оказывает наибольшее и, быть может, определяющее на нее влияние, то, скорее всего, это окажется именно теология. Конечно, велика здесь роль и элементов секулярного философствования, однако эта роль не имеет универсального характера (в китайской и индийской духовности, например, она минимальна), а если проявляется, то, как увидим чуть далее, все-таки через теологию. Но сама по себе теология, несмотря на расхожее к ней отношение как некоторой единой идеологической форме, также неоднородна. И существующие в ней различия, безусловно, определяются в первую очередь особенностями и тонкостями конкретного вероучения, но только ли ими? Нет ли среди свойств теологического сознания каких-то таких, что могли бы служить критериями его типологизации даже с учетом существования бесконечно многообразных и, чаще всего, оппозиционных друг другу религиозных доктрин? И не состоит ли существо вопроса, на самом деле, не столько в содержании религиозных идеологий, сколько в стиле сложившегося в них мышления? Не в используемых ли там методах и приемах заключается и интегрирующее, и, одновременно, дифференцирующее начало всякой теологии?
В связи с поставленными в данном ракурсе проблемами надо сказать, что вопрос о теологии – ее идейном содержании, зависимости от иерархического уровня духовности, принадлежности к конкретному виду религии, степени выраженности рационального или мистического аспектов и, наконец, терминологической определенности – на самом деле отнюдь не тривиален. Нетривиальным и нерешенным, хотя насущным и обостренно значимым остается он, конечно, в первую очередь для религиозного сознания, то есть, как ни странно это звучит, для самой теологии. Но актуальной задача его рассмотрения является и для научного – секулярного – религиоведения. <…>.
Можно судить о явном наличии, по крайней мере, двух проблем: терминологическом смешении «богословия» и «теологии» как главных слов для обозначения учения о боге, а также концептуальной изменчивости скрывающихся за этими терминами понятий. Относительно, скажем, первой проблемы хочется в первую очередь заметить, что в русском языке в употреблении слов «теология» и «богословие» наблюдается какая-то двойственность. С одной стороны, практически в любой справочно-энциклопедической литературе можно обнаружить семантическое отождествление данных терминов:
«Богословие, теология (от греч. theos – бог и logos – учение; учение о боге) – систематическое изложение…», «Теология – см. Богословие» [18 ];
«Богословие – см. Теология» [19], «Теология (…букв. – богословие…) – учение о боге, построенное в логических формах идеалистической спекуляции на основе текстов, принимаемых как свидетельство бога о самом себе, или откровение» [20];
«Богословие, теология (греч. theos – бог и logos – учение; учение о боге) – система обоснования и…» [21], «Теология – см. Богословие» [22];
«Богословие, теология (от греч. theos – Бог и logos – учение; учение о Боге) – систематическое изложение…» [23];
«Теология, см. Богословие» [24];
«Богословие – см. Теология» [25], «Теология…, богословие (рус. калька с греч.) – основанное на сакральных, принимаемых в качестве Откровения текстах и выраженное в дискурсивной форме учение о Боге…» [26];
«Теология (от греч. theos – Бог и logos – слово, учение; богословие, учение о Боге)…» [27];
«Богословие – см. Теология» [28], «Теология… – богословие, совокупность религиозных доктрин о сущности и действии Бога, построенная в формах идеалистического умозрения на основе текстов, принимаемых как божественное откровение» [29];
«Теология, богословие (от греч. theos – Бог и logos – учение; учение о Боге) – систематическое изложение, обоснование и защита учения о Боге…» [30]; <…>.
Думается, в конечном счете следует говорить о возможности решения обозначенных двух проблем в рамках конкретных не только религиозных, но и религиозно-философских культур. Так, в индийской духовной ментальности, в которой не возникало нужды подчеркивать различие религии и философии, издавна существовали те или иные языковые аналоги слова «философия» («Брахма-видья», «анвикшики», «даршана», «мата»), но не оформилось ничего подобного в плане «теологии» или «богословия». Похожая ситуация сложилась в духовной культуре Китая, которая в процессе длительной эволюции все же дифференцировала «чжэ-сюэ» и «кэ-сюэ», но разделить религию и философию так и не смогла.. Что касается философии, определяемой зависимостью от авраамических религий, то здесь следует иметь в виду, во-первых, существенно различное и исторические меняющееся отношение к философии со стороны Иудаизма, Христианства и Ислама, а во-вторых, неоднозначность такого отношения в первую очередь внутри Христианства – со стороны отдельных его направлений. И если длительные между мистикой и рационализмом колебания в иудаистской и исламской традициях, в конце концов, привели в них обеих к победе первой тенденции над второй (а в Исламе – даже к почти полному исчезновению философии из богословской практики), то в Христианстве акценты оказались расставленными следующим образом. В религиозных и секулярных текстах прозападной ориентации (то есть выражающих ту или иную степень позитивной аксиологии в адрес Католицизма и Протестантизма) используется термин «теология», причем в его узком католико-протестантском значении, а термин «богословие» так или иначе избегается. В литературе же, которая условно может быть названа проправославной, напротив, практически невозможно встретить слово «теология». Так, в словаре «Понятия духовной сферы», предисловие к которому заканчивается словами «Авторы надеются на то, что предлагаемый словарь будет полезен читателям, укрепит их благочестие, позволит лучше разобраться в ряде вопросов религии, богословия и религиозной философии, лучше понять известные произведения художественной литературы в целом и их отдельные давно знакомые места, повысить свою эрудицию и культуру», имеются статьи «Теодицея», «Теолепсия», «Теомантия», «Теопнестия», «Теософия», «Теофобия», но никак не «Теология». Впрочем, статей, посвященных философии (в первую очередь религиозной), в этом словаре «Понятий духовной сферы» тоже нет.
И сейчас правомерно поставить вопрос о том, чем именно определяется специфика религиозно-философской культуры. Действительно, так ли уж важна в методологическом отношении ее приверженность (или неприверженность) теизму? Думается, если рассматривать конкретную теологию, богословие или какую-то иную разновидность «священного учения» (sacra doctrina, как называл это Фома Аквинский) в ракурсе их взаимосвязи с философией, то теистская/а-теистская ориентация таковых окажется на втором плане (при этом приходится признать, что в вероучительной практике практически не встречается «священных учений», свободных от влияния философии). А что же в таком случае будет на переднем плане? Очевидно, это стиль мышления, который определяется степенью и характером опоры на рационализм. И это естественно, поскольку приходится иметь дело с такой специфической формой мировоззренческого тяготения к рациональности, как философия. И это тем более естественно, если вспомнить ту колоссальную роль, которую сыграл в схоластике – главной разновидности религиозной философии – аристотелизм, то есть предельно логизированный тип метафизического умозрения. <…>.
Таким образом, в качестве основных форм, сложившихся в сфере «священного учения», удается выделить богословие, теологию и теософию. При этом приходится учитывать следующие два фактора. Во-первых, существующую в общественном сознании инерцию отождествления богословия с теологией и применения термина «теософия» преимущественно для обозначения религиозно-философской доктрины Е.П.Блаватской и, во-вторых, отсутствие для всех этих форм исторически сложившегося обобщающего термина. Следует также иметь в виду наблюдающееся в российском православии нежелание употреблять в собственный адрес слово «теология» и факт существенного влияния такой позиции церкви на языковую культуру русского народа. Не стоит сбрасывать со счетов и еще одно: «теософия», особенно в настоящее время, воспринимается как синоним «нетрадиционной религии» или «ереси». В связи со всеми перечисленными обстоятельствами, думается, будет целесообразным ориентироваться на следующие определения религиозно-культурных типов богопознания.
Теология – это богопознавательная, апологетическая и религиозно-нормативная идеология, основанная на значительном преобладании среди ее познавательных средств элементов рационализма (обычно аристотелевского типа и особенно в виде формальной логики).
Богословие – это такая же идеология, но с преобладанием иррациональных познавательных средств (в противоположность теологии), из которых, однако, должны быть исключены неортодоксальная мистика и эзотерика (в отличие от теософии).
Теософия же выступает в основном только как богопознание, но с преимущественным использованием не просто иррациональных, а главным образом (в отличие от богословия) мистических и эзотерических средств.
Легко заметить, что приведенная типология «священных учений» произведена в зависимости от того, насколько велика в них доля рациональности. Она высока в теологии, несколько слабее в богословии и почти сходит на нет в теософии (несмотря на провозглашаемый и внешне привлекательный призыв к единению с наукой). Иными словами, в данной классификации предлагается оценивать указанные учения не по их содержанию и специфике сакрального объекта, а по стилю мышления – используемым методам. С одной стороны, такой подход отражает действительное положение, сложившееся в сфере сакральной идеологии, а с другой, – позволяет обнаружить некоторые объективные основания их, при всех существующих различиях, общности. Позволяет он также повысить эффективность исследования мировоззренческой природы религиозной и, отчасти, секулярной философии, производить более адекватную оценку места философии в обществе, определять, в конечном счете, ментальность той или иной культуры». 166

(Иванова И.И. К вопросу о зависимости религиозной философии
от теологии или богословия? Сайт www.credonew.ru.)

«ТЕОЛОГИЯ — БОГОСЛОВИЕ — ТЕОСОФИЯ — религиозно-культурные типы богопознания; версии философствования, для которого существенно значима обусловленность той или иной религиозной культурой. Так, противопоставление религиозной и светской философии выступает атрибутивным моментом для европейского мышления с тех пор, как оно подверглось воздействию Христианства. Согласно Г.В.Ф.Гегелю, «содержание христианской религии может быть понято лишь спекулятивно». Как отмечал мыслитель, «…нас не касается …философия, которую мы находим в той или другой религии. Не только в индусской религии, но и у Отцов Церкви и схоластиков мы находим глубокие спекулятивные мысли о природе Бога. … Но в историю философии они не входят». Гегель объясняет данную свою позицию: «Здесь философское мышление заключено в твердо установленный догмат, а не выступает как свободно исходящее из себя мышление». По убеждению Гегеля, «Отцы Церкви …мыслили очень спекулятивно в пределах церковных учений», с другой же, — мысль здесь «не конструируется из себя, а связана с предпосылками; и, опираясь на них, она, правда, уже больше основывается на себе, но вместе с тем никогда не противоречит учению Церкви».
Именно особенности постижения Бога, характерные особенности проектов рационального постижения и осмысления Его («теолого-богословские» по типу) обусловливают все сложности взаимоотношений религиозной и светской версий европейского философствования. Кроме этого, эти же особенности европейского Богопознания формируют разнокачественные формы религиозной философии как таковой. В отличие от классика немецкой трансцендентально-критической философии Гегеля, блестящий православный философ России Н.А.Бердяев подчеркивал: «В богословии результаты познания заранее известны, они добыты не из самого процесса познания, и богословие призвано лишь защищать и обосновывать эти заранее известные результаты». Как полагал Бердяев, «первое и самое сильное нападение философии пришлось выдержать со стороны религии, и это не прекращается и до сих пор… Острота столкновения философии и религии определяется тем, что религия имеет свое познавательное в теологии, свою познавательную зону. Философия всегда ставила и решала те же вопросы, которые ставила и решала теология». В этом контексте принципиально важным выступает идея разделения версий неконфессиональной религиозной философии на меж-, над- и внеконфессиональную (И.И.Иванова). Неконфессиональная религиозная философия направлена на рассмотрение или создание образа божества, которое является в той или иной степени абстрактным, лишенным индивидуальных качеств. При этом межконфессиональная философия имеет целью обоснование возможности существования некой целостной религии (обычно — «единого Христианства»), свободной от конфессиональной расчлененности, являясь идейным продуктом процессов экуменизма и, в связи с этим, проблемой преимущественно христианской духовности. Надконфессиональная представляет собой синкретизм мистических, оккультных и спиритуалистических концепций, а также научного и паранаучного знания (в настоящее время это теософия Е.П.Блаватской, антропософия, Агни-Йога, Интегральная Йога и т.п.).
Во внеконфессиональной философии осуществляется рассмотрение или создание максимально абстрактного образа божества (полная утрата «лика божества») и потому постоянно происходит лавирование между религиозным философствованием и светским по своей природе философским религиоведением. В качестве ее главных онтологических форм выступают деизм, пантеизм и панентеизм, методологической основой является религиозное свободомыслие. Для конкретных же форм Богопознания наиболее рациональным по инструментарию мышления выступает творчество представителей католической схоластики. Как отмечал Гегель: «Схоластиков… мы должны больше принимать во внимание, чем Отцов Церкви. Последние были, правда, крупными философами, которым Христианство очень многим обязано своим развитием; но их спекулятивные мысли принадлежат …другим системам философии и постольку должны быть рассмотрены отдельно, например, в связи с платоновской философией». Именно представители католической схоластики трансформировали теологию (ее объект и предмет) в тот интеллектуальный феномен, который известен сегодня.
В специальной литературе отмечалось, что термин «теология» «до Абеляра… относился к греко-римскому пантеону, обозначая то, что сегодня называется классической мифологией». У Аристотеля теология была частью философии, но такой, которая занималась не только и не столько исследованием о Боге, сколько поиском вообще первых оснований бытия. У Аристотеля философия и теология были существенно тождественны между собой. Именно этот интеллектуальный ход античного мыслителя легитимировал в рамках западной схоластики П.Абеляр. Именно «он — магистр Парижской Соборной Школы, выдающийся рационалист, странствующий рыцарь диалектики… окончательно отождествил теологию с философией». Как отметил Р.Дж.Мейндл, Абеляр слово «теология» «по большей части употреблял в его современном значении», т.е. «первой задачей, которую он перед собой поставил, было прояснение природы Троицы с помощью логики и разума…». И это происходило в то время, когда «мистическое богопознание было укоренено в традиции церковного образа жизни, предпосылкой которого являлось отречение от мира и всего, что в нем, — в том числе от любых интеллектуальных притязаний!».
Проблема интеллектуальной природы Богопознания (рассматриваемого как определенное единство теологии, богословия, теософии и иных подходов) не нова для современного европейского мышления. Так, российский исследователь В. Ф. Пустарнаков, например, отмечал: «Во избежание недоразумений следует несколько слов сказать о самом термине богословие, или теология. В разное время в это понятие вкладывалось разное содержание. У Аристотеля богословие — это часть философии, которая занимается исследованием о боге. В раннем христианстве богословием называли лишь учение о Христе. В этом, например, смысле евангелист Иоанн назывался богословом (см. Иоанн Богослов. — А. Г.); титул богослова был присвоен также одному из Отцов Церкви, Григорию Назианзину (см. Григорий Богослов. — А. Г.). Позднее в христианстве богословием, как правило, стали называть все, что является предметом христианской религии. Во всех последних случаях богословие представляется как нечто совершенно отличное от философии, и именно поэтому в рамках христианства вопрос о соотношении богословия и философии обсуждался, как правило, как вопрос о соотношении совершенно различных предметов. При этом встречались концепции, в соответствии с которыми богословие (в узком смысле слова, только как учение о Боге) рассматривалось, вслед за Аристотелем, как часть философии. Только в период схоластики в рамках богословия оформилось т.н. естественное богословие, претендовавшее на исследование предметов веры с философской точки зрения, в отличие от откровенного богословия, исходившего лишь из Писания и предания». <…>.
Правомерно предположить, что доминирующей характеристикой возможного различения «теологии — богословия — теософии» в религиозной философии выступает «стиль мышления, который определяется степенью и характером опоры на рационализм» (И.И.Иванова). С точки зрения православного философа В.Н.Лосского, богословие — это «интеллектуальный опыт бессилия, поражения мысли перед запредельностью умопостигаемого». Этот интеллектуальный феномен — православное богопознание/богопостижение — характеризовал и Бердяев: «Вечное столкновение между мистикой и теологией связано с тем, что они говорят на разных языках. И невозможен перевод с одного языка на другой. Когда пытаются перевести опыт мистиков на язык теологии, то мистики сейчас же обвиняются в ереси. Язык мистики парадоксален, это не язык понятий, это не мышление, подчиненное закону тождества. Язык же теологии всегда стремится быть языком рационализированным, не допускающим противоречия, хотя и безуспешно. Поэтому так трудно выразить мистику на языке теологии и отвлеченной метафизики, всегда получается искажение».
Таким образом, любой мыслитель православной ориентации признает, что богословие есть мистико-антирационалистское сознание, свободное от вмешательства философии. Фактически такого же ориентира придерживался и Л.И.Шестов, когда утверждал, что «философия всегда старалась возвыситься над Богом. И даже, в конце концов, теология, которая …даже в средние века, в пору своего величайшего расцвета и торжества, была всегда прислужницей философии…». С католической же точки зрения, в действительности речь идет не о богословии, а о теологии, которая есть «не что иное, как истолкование Откровения, основанное на умозаключениях»» (Иоанн Павел II). Теология в классической католической версии есть знание «только того, что содержится в Писании, и того, что может быть из этого выведено» (Иоанн Дунс Скот). По его мысли, «Всемогуществу Бога возможно все то, что не заключает в себе очевидного противоречия». Таким образом, богословие в католической версии выступает как исключительно и только рациональное богопознавание — теология. Или, по Бердяеву, «… происходит суд и над христианским богословием, над удушливой рационализацией христианской истины и тайны». Такой стиль мышления пафосно неприемлем для современного православного богословия: «Конец метафизики, автором которого и был сам Гегель, является …результатом гегелевского стремления уразуметь чистое бытие, сделать вслед за Спинозой богословие человеческим делом» (О.Е.Иванов). По существу тот же, католический, взгляд на теологию присущ и Протестантству: «Богословие …становится наукой, а не поводом к размышлению. Этот шаг привел к возвышению современных научных методов… а также предвосхитил современные методы образования» (Т.Лейн).
Согласно вполне легитимной в XX в. точке зрения, теософия — ориентированная на эзотерическое миро- и богопостижение — являет собой равноправную и самостоятельную версию триады «Теология — Богословие – Теософия». Она, согласно Бердяеву, искушает «примирением между верой и знанием, религией и наукой». Как подчеркивал этот великий русский православный мыслитель: «Духовная настроенность теософов не христианская, в ней есть ложная возвышенность и ходульность. Теософия соблазняет братством людей и народов, которого не осуществляет. Но такого рода духовные течения предшествуют сильному религиозному свету». И — аналогично — «органическое влечение к объективности, к онтологическо-метафизическому пониманию религиозной жизни …ведет к углублению философской мысли, к стремлению к глубокой и конкретной форме философской спекуляции, которая проявляется как мистико-спекулятивная теософия» (С.Л.Франк).
И.И.Иванова предложила осмысливать эту проблему так: «Теология — это богопознавательная, апологетическая и религиозно-нормативная идеология, основанная на значительном преобладании среди ее познавательных средств элементов рационализма (обычно аристотелевского типа и особенно в виде формальной логики) (таким образом, это феномен Католичества и — в значимой мере — Протестантства). Богословие — это такая же идеология, но с преобладанием иррациональных познавательных средств (в противоположность теологии), из которых, однако, должны быть исключены неортодоксальная мистика и эзотерика (в отличие от теософии) (определение относимо к Православию, Иудаизму, Исламу, Буддизму, Индуизму, Даосизму). Теософия же выступает в основном только как богопознание, но с преимущественным использованием не просто иррациональных, а главным образом (в отличие от богословия) мистических и эзотерических средств (надконфессиональная идеология в целом — гностицизм, учение Я.Бёме, мистическая эзотерика масонства, Агни-Йога и интегральная Йога, доктрины Е.П.Блаватской и Р.Штайнера, витасофия, учение т.н. тольтеков и пр.).
Доля рациональности высока в теологии, несколько слабее в богословии и почти отсутствует в теософии. В этом плане показательно взаимное отношение между «воинствующим рационализмом» в виде науки, религией и основанием теософии — эзотеризмом. Их взаимные оценки и взаимоотношения позволительно интерпретировать как вполне изоморфные. С позиций любой из этих духовных традиций, остальные являют собой ее частный случай. Исходными онтологическими началами для них выступают Бог (в религии), либо эзотерическая реальность, либо природа с ее законами (наука). Так, эзотеризм располагает собственными эзотерическими космологией, метафизикой и психологией, простраивая собственную архитектонику в соответствии с последними научными достижениями. С точки зрения эзотеризма, науковедение и «теология/богословие» суть взаимовлияющие и взаимопроникающие сферы (что полагается очевидным на примере творчества о. Павла Флоренского). В контексте религиозных миропредставлений, эзотерические конструкции реальности представляют собой не более, чем неадекватное понимание Бога. Соответственно, в эзотеризме — Бог — упрощенная религиозная форма понимания эзотерической реальности. Согласно постулатам науки, религиозные и эзотерические трактовки мира по природе своей — квазинаучные и неотрефлексированные представления. При этом, если формулировки науки и религии являются собственностью научного сообщества и соответствующей конфессии, то тезисы эзотеризма — в принципе удел одного человека — того, кто их высказал. Научной доказательности и религиозной основательности эзотеризм предпочитает своего рода очевидность и красоту истолкования. (А.А.Грицанов)». 

(Теология — Богословие — Теософия. Сайт www.glossword.info.)

* * *

Подведем итог. На основании представленной информации, можно говорить о том, что БОГОСЛОВИЕ/ТЕОЛОГИЯ — это:
— изучение Бога
— Священное Писание
— учение или наука о Боге
— теургическая практика
— учение о правильном Боге
— учение о прославлении Бога
— философское учение о Божестве
— учение о Триедином Боге в Самом Себе
— всякое учение о христианских истинах
— учение о природе и сущности Божества
— религиозно-культурный тип богопознания
— «наука о Боге и обо всем, что связано с Богом»
— раскрытие Откровения на основании самого Откровения
— изучение божественного откровения об устройстве мира
— осмысление Откровения, Предания и опыта жизни в Церкви
— рациональное рассуждение о высших основаниях бытия или богах
— наука, которая своим объектом полагает Бога и все божественное
— высочайшая из наук, потому что она исследует высочайшее из существующего
— систематическое изложение всех христианских истин о Боге и богопочитании
— по преимуществу не форма рассуждения, но скорее опыт и путь духовной жизни
— все то, что имеет прямое и непосредственное отношение или к Богу или к людям в их отношениях к Богу
 — методически выверенное освещение Божьего Откровения, представляемое в вере и его имманентном знании
— прежде всего таинство — таинство соединения с Богом, таинство исполнения превечного Совета Божия о человеке
— наука, исследующая первые начала и причины, «наука ради науки», знание не только «о божестве», но и само божественное
— сказанное божеством слово, облечённое человеком в речь или песню, но вовсе не его философское истолкование и размышление
— не только опыт духовного восхождения к богопознанию и единению с Богом, но и осмысление этого опыта, его описание, сообщение другим
— богопознавательная, апологетическая и религиозно-нормативная идеология, основанная на значительном преобладании среди ее познавательных средств элементов рационализма
— обозначение христианских научных дисциплин, имеющих своим предметом Бога, Богооткровение, Божественное домостроительство, различные аспекты жизни церкви
— систематическое учение о Боге, которое строится на основе текстов Священного Писания, принимаемых Церковью как откровение, т.е. свидетельство Бога о Самом Себе, и в русле Священного Предания, т.е. духовного опыта Церкви.

* * *

N 36. 01.07.15г.