Статья 3.12.1. Что такое Теология и Богословие? (ч.2).

продолжение

«Предисловие. Лекции и данное пособие составлены и подготовлены к печати преподавателем Библейского института П.Д.Савченко. В методологическом плане лекции представляют собой историко-догматическую характеристику церквей и религий. Основное внимание в христианских церквях уделялось догматическим различиям. При этом следует иметь в виду, что лекции даются вне хронологической последовательности. Поэтому, по своему составу и форме данный курс лекций является тематическим сборником. Полный курс Сравнительного Богословия состоит из 11 лекций. В составлении некоторых лекций принимали участие специалисты из числа служителей евангельских христиан-баптистов. ФСЕХБ, Библейский институт. <…>.
Лекция 1. Сравнительное богословие. Введение. Большие исторические церкви — православная, католическая, а позже (с XVI в.) протестантские — внесли в христианское богословие некоторые отличия в понимание отдельных истин Евангелия и церковного устройства. Эти различия вероисповеданий изучаются в специальной богословской дисциплине «Сравнительное Богословие».
Этот курс ставит своей целью дать краткое освещение основ вероучения церквей и имеющихся между ними различий. При этом также даются краткие исторические сведения о возникновении движений и церквей. В качестве предмета изучения были использованы краткие вероучения: исповедания (изложения) веры, катехизисы, конституции, а также отдельные богословские труды, разъясняющие сущность вероисповеданий церквей.
Необходимость изучения сравнительного богословия обусловлена наличием в христианском мире различных церквей и течений, имеющих свои исторически возникшие вероучения, которые в большинстве своем неизвестны служителям церкви ЕХБ. Некоторые догматические понятия церквей и вероучительные различия отрывочно даются в других богословских дисциплинах Библейского института (например, «Истории христианской церкви»). Однако отсутствие систематизированного изложения основ вероучений и вероисповедных различий церквей и течений затрудняет, а в большинстве случаев лишает служителя церкви возможности правильно ориентироваться в своей духовной работе с последователями других церквей. В лекциях дается краткое освещение учений основных церквей: православной, католической и протестантских, включая лютеранскую, методистскую, реформатскую, адвентистскую и др., имеющихся в нашей стране. В приложении к курсу дается обзорная лекция нехристианских религий: Ислама, Буддизма, Конфуцианства и др.
Понятие и задачи курса. Сравнительное богословие (Сравнительное учение церквей) — богословская дисциплина, излагающая учения и вероисповедные различия христианских церквей и течений. Предметом сравнительного богословия является сравнительная догматика церквей, учение о христианском богослужении, церковном устройстве и управлении. Поэтому к сравнительному богословию тесно примыкает догматика, общая история христианской церкви, история отдельных церквей и др.
Сравнительное богословие имеет своей целью показать имеющиеся отличия вероучений церквей от учения данной церкви (в нашем курсе — церкви евангельских христиан-баптистов), а также указать на возможные средства их примирения. Сравнительное богословие, излагаемое в исторических церквях, состоит из трех составных частей или трех форм (сравнительной, обличительной, примирительной), каждая из которых выражает определенную цель. <…>.
Сравнительное богословие, устанавливая, с одной стороны, вероучительные расхождения, а с другой — области согласия, оказывает служителю церкви помощь в понимании того или иного христианского течения с точки зрения Евангелия и тем самым содействует сохранению чистоты евангельского учения. Вместе с тем, сравнительное богословие должно служить великой и прекрасной цели — достижению христианского взаимопонимания, единства во Христе. При этом евангельские христиане-баптисты должны хорошо помнить старый протестантский принцип: «Высоко ценя то, что нас соединяет с другими вероисповеданиями, не считать никогда маловажным то, что нас с ними разделяет». Более того, служитель церкви должен хорошо уметь различать учения и дела, а также и дух последователей Его. Ангел Ефесской церкви противостал заблуждению николаитов и получил похвалу от Христа (Откр.2,6). Евангелие устами Христа учит распознавать учения и проявления духа не по названию церквей и течений, а по их плодам. «По плодам узнаете их…» (Матф.7,15-20). «Испытывайте духов, от Бога ли они…» (1 Иоан.4,1-3).
В то же время Евангелие учит различать учение и дух не только других последователей Христа, но проверять и свой дух в соответствии с волей Божией. «Не знаете, какого вы духа», — сказал Христос ученикам (Лук.9,55-56). «Самих себя исследывайте» (2 Кор.13,5). На огромном дереве Христианства имеются и бесплодные ветви, которые «Он отсекает» (Иоан. 15,2-6). В историческом прошлом были периоды, когда господствующие церкви на основе выводов сравнительного богословия требовали возвращения «инаковерующих» в свое лоно. Они часто прибегали к крайностям и «отсекали» здоровые ветви (казнь Яна Гуса, Савонаролы и др.). Это лишний раз подтверждает истину Евангелия, что нет непогрешимых церквей и их служителей (Откр.2 и 3 гл.). Поэтому протестантская реформация провозгласила необходимость постоянного исправления по Слову Божьему как церквей, так и их служителей. Это не умаление их авторитета, а подчинение всех высшему авторитету — авторитету Иисуса Христа, авторитету истины Священного Писания.
В заключение скажем, что «Сравнительное богословие» необходимо в дальнейшем развивать и, прежде всего, его примирительную сторону — богословие единства во Христе.
Христианству наших дней необходимо дать больше простора любви Божией, установлению между христианами истинно братских отношений с глубокой духовной этикой, пример которой показан Христом (Иоан. 13 гл., Рим. 15,7). «Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия», и «Истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос» (Еф.4,13.15-16).
Общие понятия о богословии. Что такое богословие? Богословие — теология (Theos-Бог + logos-учить) — учение, наука о Боге, совокупность богословских дисциплин, излагающих в систематическом порядке на основании Священного Писания основоположения христианской религии (догматика, пастырское, нравственное богословие и др.).
Средневековый богослов Фома Аквинский (1225-1274) назвал богословие святой наукой, указывая тем самым на его особую роль в жизни христианской Церкви. Само слово «теология» заимствовано христианами у древних греков. Теологами греческие писатели в дохристианский период называли древних поэтов — Гомера, Гезиоди, Орфея, слагавших поэмы о языческих богах и составлявших образцы молитвенных гимнов.
С появлением и распространением Христианства слово «теология» (богословие) стало обозначать христианское учение (Климент Александрийский, Иустин Философ). Но не во все времена оно употреблялось в одинаково широком значении. Слово «теология» у древних учителей церкви имело несколько различных смыслов, определявшихся этимологией и предметом его.
В этимологическом отношении оно означало:
— Слово о Боге;
— Слово от Бога или Божие Слово. Поэтому богословием называли все Священное Писание, Ветхий Завет именовали ветхим богословием, а Новый Завет — новым богословием (Ареопагит Дионисий).
— Слово к Богу или для Бога, и особенно признание и исповедание лиц Святой Троицы.
Таким образом, богословие в этом смысле есть Слово Божие для прославления Бога. В предметном смысле богословие означало: «Учение не только о Боге и Его свойствах, но и обо всех вещах, относящихся к богопочитанию, в частности, о Троице и особо о Божественности Иисуса Христа». С XII в. богословием называлось учение собственно о Боге, что соответствовало христианской догматике, а учение о Боге и обо всем, относящемся к Богу, — науке о христианской религии. Первый, кто употребил в этом значении слово «богословие», был схоластический богослов Петр Абеляр (1079-1142).
В настоящее время богословием называется весь состав богословских дисциплин христианской религии. <…>.
Необходимость богословия. Для спасения души человека достаточно живой веры в Распятого и Воскресшего Христа. «Верующий в Сына (Божия) имеет жизнь вечную» (Иоан.3,36). Вера евангельских христиан-баптистов имела своим началом не богословскую систему, но живую проповедь о любви Божией в духе первохристианства. Однако, для служителя евангельской церкви необходимо знание христианского богословия ввиду разнообразия вопросов, которые ставит перед ним жизнь и его служение. Богословие расширяет духовный горизонт служителя и помогает ему лучше понять Библию, успешно разрешать вопросы духовной жизни, используя опыт служения христиан в современном мире.
О божественном откровении как источнике богословия. Богословие различает два вида откровения: естественное (откровение Бога в природе) и сверхъестественное (откровение Бога в Писании). Авторство Священного Писания принадлежит Святому Духу, т.е. Слово Божие не является результатом богословской работы. Оно не плод пытливого ума человека. Человек своим разумом не мог открыть истины о Боге, Его свойствах и свои обязанности перед Ним. Слово Божие — откровение миру, т.е. пришедшее к нам свыше, дар Божий, вложенный в человеческие формы и выраженный человеческим языком (2 Петр. 1,21).
Сверхъестественное сообщение людям истин, которые они должны принять верой во спасение, чтобы достойно жить, называется божественным откровением (Евр. 1,1-3). Божественное откровение миру имеет три фазы. Первая фаза откровения носит название первоначального, которое было дано Адаму, патриархам и пророкам до Моисея. Вторая — откровение Бога, данное Моисею, и поэтому носит название Моисеевой. Эта фаза продолжалась до Христа. Третья фаза началась с пришествием Христа, и носит название откровения христианского. Откровение первоначальное, Моисеево и христианское, будучи разным по своему внешнему образу, в сущности своей составляет единое целое божественное откровение. Оно изложено в двух Заветах Библии — Ветхом и Новом. Поэтому божественное откровение, переданное через писанное Слово Божие или Священное Писание, является единственно достоверным источником откровенного христианского богословия.
Канонические книги Библии содержат в себе основу всех богословских знаний (2 Тим.3,16). Исторические церкви (православная и католическая) допускают в качестве второго источника истин богословия священное предание, а также апокрифические книги. Руководством в богословии эти церкви признают голос вселенской Церкви, содержащийся в древнейших символах, в постановлении соборов, в писаниях святых отцов.
Естественным откровением называется проявление всемогущества, премудрости Божьей в Его видимом творении. Природа и собственная душа человека являются книгой, которая рассказывает о своем Творце (Деян. 17,24-26; Пс.18,2-4; Римл. 1,19-20). На этом познании основано естественное богословие. Для спасения людей естественного откровения недостаточно, и поэтому Бог в Сыне Своем дал людям сверхъестественное откровение.
Об откровенном и естественном богословии. В прежние времена в понятие «богословие» включали не только христианскую религию, но и религию вообще, а также общую философию и другие смежные науки на том основании, что одни истины доступны человеческому разуму, а другие даются в божественном откровении. Это дало основание богословам-схоластам внести деление богословия на естественное и откровенное.
Естественным богословием называли богословие, постигающее истины веры, доступные естественному разуму и основанные на доводах разума.
Откровенным — богословие, постигающее истины веры через божественное откровение.
Со времени Декарта (1596-1650), когда философия стала самостоятельной наукой, естественное богословие отделилось от откровенного и вошло составной частью в философию.
В системе философских наук естественное богословие обыкновенно составляет часть метафизики (понятия о началах бытия, недоступных чувственному опыту — Боге, душе и т.д.), к которой также относятся онтология, космология и умозрительная психология. В состав естественного богословия обыкновенно входят доказательства бытия Бога, понятия о свойствах Его и о Его отношении к миру как Творца. <…>.
Богословские школы. Экзегетическое и догматическое богословие. Центрами развития богословия со II в. были богословские (катехизические) школы: Александрийская, Североафриканская, Антиохийская и другие. Большой вклад в развитие апологетического, догматического и экзегетического богословия на Востоке внесли Александрийская и Антиохийская школы. На Западе — Североафриканская. <…>.
Схоластическое богословие. В средние века в Западной церкви получило развитие научно-богословское течение — схоластика (преподавалась в школах, а с середины VII в. — в университетах), целью которой было представить веру в форме науки и создать христианскую философию. Схоластики стремились согласовать веру с доводами разума, понять то, во что веришь. При этом они исходили из тезиса первенства веры над разумом. Развивали они и естественное богословие. Центрами схоластического богословия были новооснованные ордена францисканцев и доминиканцев. <…>.
Схоластика явилась зарей критического богословия. В то время, как схоластика шла к упадку, своего расцвета достигло другое богословское течение — мистика, которая стремилась не только к познанию, сколько к внутренней любви Божией, т.е. обращалась больше не к разуму, а к сердцу, к чувству человека. Центром развития мистики в период ее расцвета была Германия и особенно доминиканские монастыри. Представителями мистики были: Бернард Клервосский (род.1090), Экхарт (ум. 1327), 28 положений учения которого были осуждены папой Иоанном, Иоанн Таулер (1290-1361) и др. Мистики бернард и Экхарт относятся к числу лиц, подготовивших Реформацию. <…>.
Модернистское богословие. Модернистское богословие — это богословие, возникшее под влиянием рационализма и философии XVIII1 и XIX вв. Крайний модернизм в своем сомнении дошел до отрицания божественности Христа и всего сверхъестественного в Библии (чудес, пророчества), т.е. практически порвал с Христианством (Э.Ренан, Д.Штраус (1874), Ф.Баур и др.). Умеренные модернисты в различной степени отвергают сверхъестественное в Библии и Христианстве. Необходимо помнить имена модернистских богословов: Адольфа Гарнака, Рудольфа Бультмана, Вальтера Гартмана и др.
Предупреждая братство евангельских христиан-баптистов об опасности модернизма, А.В.Карев в своем докладе на съезде 1966 г. говорил: «Мы должны следить за развитием модернистского богословия, которое проповедует другое Евангелие и другого Христа — не Христа как Бога, а Христа как человека; богословия, которое ставит под вопрос многие истины Писания, разрушает веру своей умозрительной критикой и вырывает почву из-под ног церкви, низводя святую книгу Библию на уровень человеческих книг. Этого богословия мы не должны допустить в жизни нашего братства, если мы не хотим, чтобы оно духовно умерло» (Братский вестник №6 1966г. стр.17).
Система христианского богословия. Под системой христианского богословия (данной церкви) понимается изложение всей совокупности богословских дисциплин, освещающих христианскую религию в логической последовательности и полноте. При этом вся система и отдельные богословские дисциплины должны иметь единый источник — Священное Писание. Богословские системы христианских церквей сохраняют определенные области согласия в понимании основных догматических истин:
— исповедания единосущной Троицы (Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого);
— христологии (Боговоплощение и искупительная смерть Христа, воскресение и вознесение);
— богодухновенность Библии;
— веры в искупительную жертву Христа, прощение грехов, бессмертие души, загробную жизнь в Царстве Божьем и т.д.
— крещения и Вечери Господней.
Существующие различия касаются второстепенных вопросов: роли церкви и священнослужителей в деле спасения, церковных установлений, порядка богослужений, церковного права. Протестантское богословие имеет свои особенности, отличающие его от православной и католической церквей, а именно: спасение личной верой, всеобщности священства, исключительный авторитет Священного Писания (исключается священное предание), поклонение триединому Богу (исключается поклонение святым и Богоматери).
В состав богословских дисциплин Библейского института ФСЕХБ входит: догматика, библиология, общая история христианской церкви, гомилетика, экзегетика, пастырское богословие, сравнительное богословие, нравственное богословие (христианская этика), история ЕХБ.
В систему богословия других церквей, например, православной, входят и другие богословские дисциплины: основное богословие (апологетика), литургика (учение о христианском богослужении), библейская археология, патрология (учение отцов церкви), церковное право (законы, которыми управляется православная церковь).
Догматическое богословие — главнейшая, богословская дисциплина, в систематическом виде излагающая основные истины веры, открытые в Священном Писании (Боге Отце, Христе Спасителе, Духе Святом, Церкви и т.д.). Основная задача догматического богословия — тщательное исследование и изложение догматов христианской веры, как они открыты Духом Святым на страницах Библии. Цель догматического богословия — сообщить верующему человеку «твердое основание того учения, в котором наставлен» и помочь усвоить истины веры для личного спасения.
Нравственное Богословие (христианская этика) — богословская дисциплина, излагающая учение о нравственном законе Божием и вытекающих из него обязанностях христианина по отношению к Богу, ближнему, самому себе, семье, церкви и государству. Иными словами нравственное богословие учит, как должен поступать и действовать христианин в своей практической жизни. Основным правилом христианина должно быть единство веры и высоконравственной жизни. Главная задача нравственного богословия — научить христианина «быть образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1 Тим.4,12), а также «…целомудренно, праведно и благочестиво жить в нынешнем веке» (Титу 2,12). Нравственное богословие в эпоху Реформации (XVI-XVII вв.) выделилось из основного богословия.
Экзегетика (герменевтика) — богословская дисциплина, излагающая понятия и правила изъяснения Священного Писания. Экзегетика ставит цель — помочь служителю в его самостоятельной работе над Библией для лучшего понимания смысла ее текстов, отдельных книг, а также всего Писания в целом». 

(Савченко П.Д. Сравнительное богословие. Сайт www.blagovestnik.org.)

«Богословие [греч. θεολογία]. Понятие христианского «богословия» включает в себя: 1) практику богообщения, подразумевающую веру и молитвенное устремление к Богу как к предмету веры, упования и любви, и деятельность в соответствии с верой. В этом смысле богословие может пониматься как синоним молитвы, созерцания, духовной жизни; 2) дискурсивную практику усвоения человеком систематизации и изложения вечных богооткровенных истин, церковного опыта веры и богообщения (богословие как наука).
В греческой мысли слово θεολογία имело значение «учения о богах» (Plat. Resp. 379a. 5; Arist. Met. 983b. 29). Под теологами понимались, прежде всего, вдохновенные поэты — Орфей, Гесиод, Гомер. У Аристотеля теология рассматривается как «первая философия», наука, исследующая первые начала и причины, «наука ради науки», знание не только «о божестве», но и само божественное. «Божественное знание — самое почетное. А божественно оно во всяком случае вдвойне, ибо и то из знаний, которое скорее всего прилично иметь Богу, божественно, и всякое, какое только трактует о божественном… С одной стороны, Бог всем кажется одной из причинных основ и некоторым началом. С другой стороны… им можно обладать или только одному Богу, или Богу больше всего» (Met. 983а). Теология у Аристотеля — высшая из трех умозрительных наук, в числе которых математика, учение о природе и учение о божественном как о Перводвигателе (Met. 1026а19). В стоицизме, с его пантеизмом и убеждением в одновременной телесности и божественности космоса, теология растворяется в физике и космологии. Помимо теологии как рационального рассуждения о высших основаниях бытия или богах существовала теология как теургическая практика (Iambl. De mister.). У Прокла, систематизировавшего (нео)платоническое умозрение, теология трактует о высших родах сущего или о генадах сущего, т.е. о ноуменальных богах или числах (см., напр.: Proclus. Instit. theol.; Theol. Plat.). С учетом того обстоятельства, что греческая «теология» даже в самых высших своих метафизических достижениях, как неоплатонизм, космологична и неразрывно связана с политеизмом.
Для христианских мыслителей этот термин довольно долго означал понятие, чуждое и даже враждебное Христианству (Hipp. Philos. IV 43; Athanas. Alex. Or. contr. gent. 19). Но в IV в. оно входит в церковный лексикон, приобретая значение, противоположное исходному греческому. Богословие понимается как учение о Триедином Боге в Самом Себе (Athanas. Alex. Or. contr. arian. I 18; Basil. Magn. Hom. in Ps. 28; Greg. Nazianz. Or. 34. 15) в отличие от «икономии» (οἰκονομία — домостроительство) — учения о действиях Божиих в отношении мира и человека: творении, Промысле, Воплощении, спасении. Именно в таком смысле этот термин по большей части и употреблялся в святоотеческой мысли. Так понимаемое богословие по преимуществу было не формой рассуждения, но скорее опытом и путем духовной жизни, поскольку учение о Св. Троице было направляющим, служило укреплению веры и духа на пути к главной цели человека — молитвенном, благодатно укрепляемом восхождении к соединению с Богом.
Значение богословия как «науки о Боге и обо всем, что связано с Богом», появляется и закрепляется в западном Христианстве в Средние века (см. статьи Схоластика, Мистика). В Новое время этот смысловой аспект усваивается и православными. Данная новация была лишь терминологической, поскольку в Церкви всегда существовала традиция рационального осмысления и изъяснения Откровения, возникшая из миссионерских, апологетических и катехизических задач.
Важнейшие предпосылки богословия — христологическая и экклезиологическая. Христологическая предпосылка богословия заключается в том, что Бог-Слово, Второе Лицо Пресвятой Троицы, становится человеком, неслитно, нераздельно, неразлучно, неизменно соединяя в Своей Ипостаси Божество и человечество. «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне» (Евр 1. 1-2). В Нем слово Божественное становится словом человеческим, «ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2. 9). В Нем открывается путь к Богу. Таинство Воплощения делает возможным не только всякий христианский символизм и иконопочитание, но и возможность смыслового и словесного описания Бога. Богословие становится словесной иконой Христа. Экклезиологическая же предпосылка богословия подразумевает то, что всякое подлинное богословие возможно лишь в Церкви Христовой. Экклезиологическая предпосылка богословия подразумевает также, что православное богословие всегда есть богословие апостольское и святоотеческое.
Богословие как таинство соединения с Богом. Богословие есть, прежде всего, таинство — таинство соединения с Богом во Христе, таинство исполнения превечного Совета Божия о человеке. Это таинство совершается в благодатной жизни Церкви и исполнится в благодатном Пакибытии — Царстве Божием, знамением и предвкушением которого и является Церковь. Церковь есть Богочеловеческий организм, Тело Христово, исполняемое и взращаемое Св. Духом, среда соединения человека с Богом, таинственный образ Пресвятой Троицы. Таинственность, мистичность богословия неизменно подчеркивалась св. отцами и учителями Церкви. В трактате Ареопагитского корпуса «Мистическое богословие» говорится, что «таинства богословия открываются в пресветлом Мраке тайноводственного безмолвия», в котором при полнейшем отсутствии света и совершенном отсутствии ощущений и видимости разум человека озаряется ярчайшим светом (Areop. MT. I 1). <…>.
Богословие — путь непрестанного восхождения к боговедению. Для св. отцов ярким библейским примером Богословия была жизнь прор. Моисея Законодателя, и в наибольшей степени его восхождение на Синай, которое они интерпретировали как восхождение на «гору боговедения». «Подлинно крутая и неприступная гора — богословие, и к подгорию его едва подходит большая часть людей; разве что Моисей, и при восхождении будет вмещать в слух звуки труб, которые, по точному слову истории, по мере восхождения делаются еще более крепкими (Исх 19. 19). А проповедь о Божием естестве действительно есть труба, поражающая слух; велико открываемое с первого раза, но больше и важнее достигающее слуха напоследок» (Greg. Nyss. De vita Moysis. 2). Не всякий сам сможет взойти на гору боговедения, но всякому надлежит научаться от «посвященных в Божественные тайны»,- так установлено в Церкви, ибо не все апостолы, не все пророки (ср.: 1 Кор 12. 29). На вершине горы богословия восходящий к Богу вступает в «святилище боговедения». Прор. Моисею богоявление началось светом, затем Бог беседовал с ним в облаке, после чего Моисей, став совершеннее, видит Бога во Мраке. Переход из тьмы в свет, объясняет свт. Григорий Нисский, есть удаление от ложных и погрешительных предположений о Боге. Облако, затеняющее собой все видимое, является как бы путеводителем души к невидимому, сокровенному. Тогда душа простирается к горнему, насколько это доступно человеку, и входит в святилище боговедения, отовсюду будучи объята Мраком, и в этом Мраке — Бог (ср.: Исх 20. 21) (Greg. Nyss. In Cant. Cantic. 11). Достижение вершины «горы богословия» оказывается лишь началом для нового восхождения, и Моисей не полагает себе никакого предела в стремлении к горнему, непрестанно восходит на более высшую ступень, он не перестает возвышаться, потому что находит всегда ступень, которая выше достигнутой им. «В том-то и состоит истинное видение Бога, что у взирающего на Него никогда не прекращается желание взирать на Него» (Greg. Nyss. De vita Moysis. 2). Свт. Григорий Богослов утверждает, что на вершине «горы богословия» стремящийся к боговедению уясняет, что Бог непостижим, ибо он понимает, что созерцает не первое и чистое естество (познаваемое Самой Пресвятой Троицей), но «задняя Божия», т.е. то, что после Бога, видимо в тварях, Богом созданных и управляемых, и доставляет нам знание о Нем. Это восхождение к боговедению свт. Григорий Богослов называет богословствованием (Greg. Nazianz. Or. 28).
Богословие и философия. Богословие не только опыт духовного восхождения к богопознанию и единению с Богом, но и осмысление этого опыта, его описание, сообщение другим. «Мистический», «опытный», неизреченный аспект богословия неразрывно связан с аспектом рациональным, словесным, коммуникативным. Церковь устами своих апостолов, св. отцов, учителей и подвижников свидетельствует о том опыте благодатной жизни и богообщения, который обретается в ней. Свидетельство предполагает опыт, и опыт обретается через усвоение свидетельства. Для нужд свидетельства используются высшие достижения человеческого разума, в частности греческая философия. При этом философия применяется в церковном свидетельстве критически и инструментально.
Св. отцам удается провести четкую разделительную линию между христианской мыслью и философией. С одной стороны, греческие отцы унаследовали от Античности интуицию логоса, как приоритета смысла, идеи над всем чувственным, изменчивым и преходящим. Мыслить для них — императив, пусть и в форме мысли о немыслимости или мысли о запрете мысли. Но в то же время их опыт веры, опыт личного богообщения, благодатной жизни как приобщения к целостному опыту Церкви и целостному опыту преображенного человеческого бытия был для них безусловным приоритетом по отношению к иным аспектам человеческого существования. Все аспекты человеческого бытия — частичны по отношению к целостному предназначению человека. Роль философии и иных форм человеческой рациональности, т.о., инструментальная, вспомогательная по отношению к высшим задачам человеческого существования. Поскольку мир сотворен Богом и его первоначала — в деснице Божией, то и претензии философии объяснить мир необоснованны. Философия лишается права разыскания Истины, открытия первооснов сущего — это удар для автономного разума. Философия для греков была гораздо большим, нежели рациональным инструментом: она давала мировоззрение, целостную картину мира и определяла ценностный ряд. Философские школы зачастую определяли образ жизни человека и его поведение. Церкви нужно было преодолеть искушение, не стать для греков одной из философских школ; нужно было отстоять мнение о том, что Откровение, Предание и опыт жизни в Церкви имеют безусловный приоритет над философскими метафизическими конструкциями. В то же время необходимо было привлечение отдельных философских методов и инструментов для анализа Откровения, для апологии, миссии, катехизации, полемики с ересями и т.д. — так создается христианское богословие, использующее философию как инструмент, а философские понятия как метафоры. Богословие создается как осмысление Откровения, Предания и опыта жизни в Церкви.
Обретение богословского метода. Апофатическое богословие. Как форма дискурса, богословие должно было выработать определенный метод. Важным моментом богословского метода у св. отцов стала апофаза. Апофатический метод исходит из опытно обретаемого убеждения в том, что Бог не может и не должен быть предметом интеллектуального анализа, подобно предметам и объектам сотворенного мира. Утверждается радикальная непостижимость Бога и методическая, принципиальная неполнота мысли, неспособность мысли охватить Бога. Богословский апофатизм, несмотря на сходство с апофатизмом философским, имеет совершенно иные корни. Подобно тому, как основной, дорациональной интуицией греческой философской мысли была интуиция оптически-выразительного и гармоничного космоса — космоса, разумного в своих основах и потому «умозримого», прозрачного в своих бытийных корнях,- важнейшей интуицией святоотеческой мысли является резкое противопоставление Бога и мира, имеющее своей основой библейскую веру. Но это противопоставление не означает разрыва между Богом и миром. Важнейшей категорией христианского богословия становится слышание слова Божия, послушание Богу, исполнение Его благой воли, выраженной в Слове. Апофатизм греческой философии, классический пример которого представляют следствия первой гипотезы платоновского диалога «Парменид», является как результат восхождения ко все более общей реальности и соответственно признания внутренних границ человеческих познавательных способностей ограничением «снизу». Апофатизм святоотеческий исходит из начального противопоставления Бога и мира, на уровне онтологии он не допускает концепций, логически связывающих бытие Бога и мира, а на уровне эпистемологии утверждает радикальную непостижимость Бога — это ограничение «сверху». Внутренние запреты приводят к тому, что богословие училось функционировать в невероятно тяжелых методических условиях: с одной стороны, жесткая апофаза — говорить о Боге мы почти ничего не можем, с другой — обязаны. Создается специфика богословской мысли, где вынужденно говорится о том, о чем говорить нельзя, выражается невыразимое, говорится о полноте из ситуации неполноты, незаконченности, зыбкости. Создается особый богословский язык, язык скорее образный, чем концептуальный, задача которого — выразить предельный опыт.
Многие богословские понятия в святоотеческом богословии функционируют иным образом, нежели в философской мысли. Подобно тому, как для описания реальностей, запредельных нашему опыту, св. отцы извлекали образы из природной и производственной сферы, так же они использовали и язык философских понятий. Но это не означает, что такие понятия оставались метафорами и в богословской сфере. Их метафоричность распространяется лишь на сферу критического сопоставления с философией. Эта метафоричность вызвана радикальной несопоставимостью двух уровней реальности: Божественной и Космической. Философия создает понятия на основе обобщения опыта восприятия посюстороннего мира, именно поэтому, будучи примененными к сфере нетварного бытия, они с необходимостью превращаются в философские метафоры. Извлеченные из исходной сферы их философского обращения для применения в богословии, они освобождаются от шлейфа философских коннотаций, «деконцептуализируются» (Лосский В.Н. Апофаза и троическое богословие. // Лосский В.Н. По образу и подобию. М. 1995г. С.35). При этом философская система, из которой понятие извлечено, продолжает служить неким иллюстративным пособием. Но если философская система служит в данном случае концептуальной иллюстрацией, вспомогательным средством, то нет и никаких оснований, исходя из внутренней логики и смысла самой философской системы, вторгаться в правила использования той или иной категории в богословии. Подобно тому, как было бы странным критиковать литературные аллегории, использующие образы животных, с позиций биологии. При этом метафорический характер философских систем в богословии, разумеется, не означает произвольности использования богословских категорий.
Стилистически богословие всегда тяготеет не к формальному и сухому описанию того, «как устроен Бог», а к гимну, восхвалению. И дело здесь не только в том, что Бога и мир разделяет пропасть, но и потому, что Бог никогда не может быть «объектом» описания. Для богослова Он всегда выступает только как Субъект, как Личность. Так, богословами в Восточной Церкви помимо ап. Иоанна Богослова именуются только 2 человека — свт. Григорий Богослов и прп. Симеон Новый Богослов. И тот и другой известны тем, что свои богословские произведения они облекали в высокую поэтическую форму. Аналогией из мировой культуры является описание такого предмета, как любовь, которая никогда не может быть «объективирована», всегда лична и интимна, и потому высшие формы дискурса о любви имеют форму «воспевания» в различных произведениях литературы, поэзии, музыки и художественного искусства.
Катафатическое богословие. Не означает ли невозможность постижения Бога в Его сущности вообще всякую тщету богословия? Свт. Григорий Богослов отвечает на этот вопрос так: «Непостижимым же называю не то, что Бог существует, но то, что Он такое. …Весьма большая разность — быть уверенным в бытии чего-нибудь и знать, что оно такое. Есть Бог — творческая и содержательная причина всего… для нас явственна сила творческая, движущая и сохраняющая сотворенное, хотя и не постигается она мыслью» (Greg. Nazianz. Or. 28. 6). Одним из важнейших и характернейших для святоотеческой мысли принципов является различение в рассуждении о Боге, Его сущности и энергий (действий). Сущность Божия, в силу вышеуказанных причин, объявляется принципиально непостижимой и несообщимой для тварных существ, отделенной от них их тварностью. Этот апофатический принцип имеет онтологическое, эпистемологическое и духовно-аскетическое измерение. В онтологическом плане этот принцип выражает непреодолимую бытийную грань, лежащую между Богом и творением, в эпистемологическом — резко ограничивает познавательные претензии человека, утверждая, что всякое «описание сущности Бога» будет Его идолом, а в духовно-аскетическом плане этот принцип призывает к «безвидности ума» подвижника, уклонению от духовных фантазий, измышлений образов Бога. Но непостижимость Бога для человека, точнее для самостоятельных усилий человека «взойти» к познанию сущности Бога на основании знания сущностей тварного мира, не означает сокрытости Бога. Бог, будучи совершенно «иным» по отношению к миру, проявляет Себя в мире, открывает Себя. Этот способ «связи» Бога и мира, Его проявления в мире св. отцы описывают с помощью понятия «энергия». Они предлагают классическую формулу: Бог непостижим по сущности, но познаваем в Своих энергиях (действиях) в мире.
Язык богословия. Человек был создан по образу и подобию Божию, создан как существо, находящееся в общении с Богом, а значит, как существо логосное, т.е. разумное и словесное. Человеческая душа наделена разумом и способностью речевой коммуникации. Познавательные способности, ум и его инструмент — творчество есть «драгоценнейшее из всех благ, каким дано действовать в нас в сей жизни и какие вложены в нашу душу Божественным промыслом» (Greg. Nyss. Contr. Eun. II 1. 183), оно является источником «высших наук… любомудрия о сущем и созерцания умопостигаемого, и… всякого занятия души великими и высокими предметами» (Ibid. II 1. 181).
Убежденность в высоком значении и ценности творческих и познавательных способностей человека не только в богословии, но и во всей человеческой деятельности позволила св. отцам успешно бороться против крайних форм рационализма в богословии — против ереси Евномия, уверенного в том, что человеческий разум и язык обладают необходимыми средствами для всецелого познания и описания Божественного естества, — и одновременно не впадать в крайности агностицизма и гносимахии. Сущность Божия непознаваема, но Бог является познанию в своих энергиях.
Богословие неразрывно связано с коммуникативными способностями человека. Понятие логоса объемлет в себе два аспекта — разум и разумную коммуникацию посредством слова. И Сам Бог общается с человеком посредством слова. Как свидетельствуют свт. Григорий Нисский и прп. Максим Исповедник, весь мир есть совокупность логосов — слов Божиих; и это вовсе не античная теория, подобная стоицизму, а глубоко библейская, в которой «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс 18. 2), теория коммуникативная. Богословие оказывается тесно связанным с постижением Бога в Его действиях в мире, т.е. с познанием подлинных оснований космоса, усматриваемых в его Творце. Весь космос предстает системой символов и символом, в котором в тварных проявлениях нетварных энергий открывается Бог (Maximus Conf. Mystagogia. II). Эта захватывающая дух парадоксальность Откровения непознаваемого Бога разрешается лишь в персоналистическом понимании Бога, Откровения, человека и отношения Бога к человеку и миру. Св. отцам удается размежеваться с античной космологией в вопросе о необходимости бытия космоса. В античных космологиях космос существует необходимо. Благо Платона, Перводвигатель Аристотеля или Единое неоплатоников не могут не порождать космос. Это верно и для Оригена: у него Бог также не может «стать» Творцом, он должен быть Им от вечности — бытие Творцом есть характеристика Его природы, а следовательно, Он вечно с необходимостью творит мир. Согласно каппадокийцам, энергии, которыми Бог творит мир, четко отличаются от сущности Божией. Они суть логосы — слова Божии. Представление о происхождении мира как следствии воли личного Бога полностью изменяет перспективу прежнего взгляда: творение не является необходимым, не является требованием природы. <…>.
(См. также статьи Православное богословие, Апофатическое богословие, Катафатическое богословие, Сравнительное (обличительное) богословие, Богословские школы древней Церкви, Церковная наука в России XVII-XX вв. (Патрология, Догматическое богословие и др. разд. Т. РПЦ. С. 437-447)). (Свящ. Владимир Шмалий)». 

(Православная энциклопедия. Сайт pravenc.ru.)
(Православная энциклопедия.
М. Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия». 2014г.)

«Предисловие. Зa двадцать два года преподавания систематического богословия я часто мечтал о современном учебном пособии, написанном с евангельских позиций. Труды Чарльза Ходжа, Огастаса Стронга, Луи Беркхофа и других исследователей прекрасно послужили для своего времени, но эти авторы никак не могли предвидеть и тем более охарактеризовать произошедшие за последнее время изменения в богословии и других науках. «Христианское богословие» представляет собой попытку восполнить эту нужду в наши дни. <…>.
Я сознательно не включал в эту книгу слишком много библиографических сведений по каждому затронутому вопросу (хотя определенные указания на имеющуюся литературу даны). Но поскольку данная работа относится к систематическому богословию, в ней использованы результаты исследований многих ученых в области экзегетики. Таким образом, как правило, мы не будем вдаваться в детальную экзегетику в том виде, в каком она представлена, например, в «Церковной догматике» К.Барта.
Книга предполагает знакомство читателя с содержанием Ветхого и Нового Заветов и с историей Христианства. Предполагаются также элементарные знания греческого языка Нового Завета. <…>. Проницательный читатель быстро поймет, что по своему построению и по своим выводам эта книга принадлежит к разряду тех, которые считаются классическими. В «Христианском богословии», изданном П.Ходгсоном и Р.Кингом, рассматриваются некоторые традиционные учения систематического богословия в рамках их классической интерпретации, их современного восприятия и современных истолкований. Сейчас в богословии человек может либо полностью отказаться от признания современного мышления, либо учитывать, но не следовать ему, либо полностью его принять. Лично для себя я выбрал второй вариант. Полагаю, что богословам следует просто понять современное мышление, как в богословском, так и в более широком культурном смысле, ответить на него и использовать его там, где оно применимо. Это мышление строится на предпосылках, которые я лично не принимаю, и которые в отдельных своих чертах кажутся мне несостоятельными, — в частности, во многих своих конечных проявлениях они просто не выдерживают критики.
Например, я пытаюсь рассматривать Писание с посткритических, а не просто с критических, докритических или некритических позиций. Сдержанное отношение к крайним формам критической методологии обусловлено не наивной библеистикой. Оно, скорее, основывается на изучении древней философии, а прежде всего на материалах курсов по философии Платона в Чикагском университете и по философии Аристотеля в Северо-Западном университете. В ходе изучения данных курсов оказывалось, что при использовании формально-критического подхода не удается произвести датирование и выстроить систему взглядов каждого из данных философов. Этот скептицизм еще больше укрепился после знакомства с трудами таких авторов (не являющихся учеными-богословами в прямом смысле), как В.Кауфман и К.С.Льюис.
Богословие автора этой книги — классическая ортодоксия. Кое-кто может рассматривать такую позицию как абсолютизацию одного периода развития богословия. П.Тиллих, например, характеризовал фундаментализм как голос из прошлого, пытающийся поднять нечто конечное и преходящее над непреходящей и бесконечной вечностью. Более удачным представляется определение К.Лейка: фундаментализм — это точка зрения, которая отражает взгляды библейских авторов и которой когда-то придерживались все христиане. Именно на нем я и основываюсь в тех случаях, когда возникает необходимость сделать выбор для поддержания хрупкого равновесия между библейскими истинами и их современными толкованиями. <…>.
Часть 1. Изучение Бога. 1. Что такое богословие. Природа религии. Человек — удивительное и сложное существо. Он может решать встающие перед ним задачи в физическом мире, он обладает абстрактным мышлением и производит на свет необычайные по красоте творения живописи и музыки. Помимо этого, человек неисправимо религиозен. Где бы человек ни находился — независимо от культурной или географической принадлежности, с незапамятных времен до наших дней, — он всегда ищет религию.
Религия — казалось бы, всем известная вещь, но лишь немногие могут дать ей правильное определение. Но если возникают разногласия или, по крайней мере, даются разные определения той или иной сферы деятельности, сразу же встает вопрос, что либо этот предмет недостаточно изучен, исследован или обсужден, либо он слишком богат по содержанию и сложен, чтобы его можно было свести в рамки какого-то одного конкретного определения.
В различных определениях религии просматриваются общие черты. Прежде всего, вера в кого-то более высокого по сравнению с человеческим существом. Это может быть личный бог, или целый набор сверхъестественных существ, или силы природы, или какие-то определенные ценности, или человеческая раса как целое (человечество). Обычно проводится разграничение между святым и мирским (или светским). Это разграничение может распространяться на людей, на вещи, на места или обряды. Степень разграничения зависит от конкретной религии и преданности ей ее последователей.
Религия обычно подразумевает наличие определенного взгляда на жизнь и на мир, то есть перспективу картины реальности в целом и концепцию соотношения человека с этой реальностью. Ритуальное и этическое поведение человека зависит от конкретной религии. Проявление таких чувств, как страх, вина, или отношение к таинственному предопределяются принадлежностью к той или иной религии. Восприятие реальности и реакция человека на нее превосходят его собственное понимание и выражаются в таких вещах, как преданность, поклонение и молитва. Наконец, часто, но не повсеместно наблюдаются явления социального характера. Нередко возникают группы того или иного толка, объединяющиеся на основании общей религиозной или общественной принадлежности .
Предпринимались попытки найти во всех религиях одну общую сущность. Например, в Средние века на Западе религия рассматривалась как вера или догма. От Иудаизма и Индуизма Христианство отличал иной набор верований. После Реформации считалось, что протестантское Христианство от римско-католического отличается своими учениями (или догматами). Даже различия между протестантскими исповеданиями рассматривались в свете их концепций о роли божественного вмешательства и человеческой свободы, крещения, церковных структур и других подобных тем.
Вполне естественно, что в течение всего периода от раннего Средневековья вплоть до XVIII в. главными считались вероучительные вопросы. Философия была твердой и авторитетной дисциплиной, поэтому на первый план выдвигалась мировоззренческая сторона религии. И коль скоро бихевиоральные науки находились еще в зачаточном состоянии, относительно мало говорилось о религии как о социальном институте и о психологических аспектах религии.
Но с начала XIX в. понимание положения религии начало смещаться. Ф.Шлейермахер в своей работе «Речи о религии к образованным людям, ее презирающим» отверг представление о догме или этике как об основе религии. Шлейермахер писал, что религия есть чувство, причем как чувство вообще, так и чувство зависимости от бесконечного. Эти взгляды получили развитие в феноменологическом анализе таких мыслителей, как Р.Отто, который писал о чувстве священного (the numinous) — осознании божественной силы. Эти тенденции нашли продолжение и в религиозной мысли XX в., отвергающей логические категории и «рационализм». «Религия Иисуса», получившая распространение в 70-х годах, была ярким примером упора на чувства.
Формулировки Шлейермахера явились в значительной степени ответом на труды И.Канта. Хотя Кант был скорее философом, чем богословом, три его критические работы — «Критика чистого разума» (1781), «Критика практического разума» (1788) и «Критика способности суждения» (1790) — оказали огромное воздействие на философию религии. В первой из них он отвергает возможность получения теоретических знаний о предмете без их воздействия на органы чувств. Тем самым у религии не остается возможности для приобретения истинного познания, и она лишается когнитивного фундамента в обычном понимании. По мнению Канта, религия, скорее, располагается в области практического разума. Он полагал, что Бог, законы и вечная жизнь необходимы как постулаты, без которых моральные нормы не могут функционировать. Таким образом, религия переносится в область этики. Такой взгляд на религию применительно к христианскому богословию развил А.Ритчль, который писал, что религия есть сфера нравственных суждений.
Как же нам относиться к религии? Пo моему убеждению, религия вмещает в себя все — веру и догму, чувства и отношения, образ жизни и нормы поведения. Христианство отвечает всем этим критериям религии. Оно — образ жизни, нормы поведения, жизненные устои. И все это относится не просто к уровню личного опыта отдельных индивидуумов, — это объединяет социальные группы. Христианство предполагает также определенные чувства, такие как чувство зависимости, любви, полноты жизни. И, разумеется, Христианство включает в себя набор учений, определенный взгляд на реальность и на себя и такое мышление, в котором жизнь обретает смысл. <…>.
Таким образом, можно вполне обоснованно считать, что верность принципам, которым учил Иисус, — неотъемлемая черта христианина, или последователя Христа. А изучение этих принципов — конкретная задача христианского богословия. Вера — еще не все христианство. Есть еще целый ряд эмоциональных переживаний, таких как любовь, смирение, поклонение. Есть установленные обычаи, как нравственного порядка, так и обрядовые или чисто религиозные. В Христианстве есть и социальные аспекты, связанные с взаимодействием с другими христианами в том, что обычно называют церковью, и с нехристианами в мире. Эти стороны Христианства являются предметом исследований других дисциплин. Главная же задача христианского богословия — изучать, истолковывать и систематизировать учение Того, Чье имя носит эта религия.
Конкретный жизненный и религиозный опыт, в том числе приверженность догматическим верованиям, относится к первичному уровню сознания. Но есть и уровень размышлений над тем, что происходит на первичном уровне. Богословие — именно та дисциплина, которая занимается описанием, анализом, рассмотрением и систематизацией вероучительных положений. Таким образом, богословие по отношению к религии находится на втором уровне. С религией оно соотносится так же, как психология с человеческими чувствами, эстетика с произведениями искусства, политология с политикой.
Определение богословия. Учение или наука о Боге — хорошее предварительное или базовое определение богословия. Но Бог Христианства — активное существо, поэтому такое определение сразу же требует расширения и включения в него Божьих дел и Его связи с ними. Следовательно, богословие должно также стремиться понять смысл Божьего творения, в частности, человека, и Его искупительных дел в отношении человечества.
О том, чем занимается эта наука, можно сказать еще многое. Поэтому мы предлагаем более полное определение богословия: дисциплина, цель которой заключается в том, чтобы стройно и последовательно изложить учение христианской веры, основываясь, прежде всего, на Писании, в рамках общекультурного контекста на понятном и современном языке, в связи с конкретными жизненными вопросами.
1. Богословие основывается на Библии. Его основной источник — канонические Писания Ветхого и Нового Заветов. Из этого не следует, что оно некритично черпает все свои тезисы из поверхностного понимания Писания. Оно пользуется методами библейского исследования. Но оно учитывает и другие проявления истины в рамках общего Божьего откровения.
2. Богословие носит систематический характер. Оно основывается на Библии в целом. Оно использует не отдельные изолированные тексты в отрыве друг от друга, а наоборот, старается увязать разные места между собой, объединить различные положения в гармоничное, единое целое.
3. Богословие не отгораживается от науки и культуры. Свои представления о творении, например, оно пытается соотнести с взглядами современной науки (точнее, с такими дисциплинами, как космология), свои представления о человеческой природе — с пониманием личности современной психологией, свою концепцию о провидении с взглядами философов-историков.
4. Богословие должно быть современным. Хотя оно изучает вопросы, относящиеся к вечности, язык, понятия и мышление должны иметь смысл в контексте современности. Но здесь кроется опасность. Некоторые богословские течения, пытаясь дать ответы на проблемы современности, представляют библейские материалы в таком виде, что фактически искажают их. Поэтому мы слышим предостережения об опасности модернизации Иисуса. И эта опасность вполне реальна. Но с другой стороны, попытки не уподобляться в изображении Иисуса либералам XIX в. нередко приводят к тому, что Его послание преподносится в такой форме, что человеку XX в. надо обладать мышлением первого века, чтобы понять его. В результате нашего современника учат решать проблемы, которых давно уже не существует. Следовательно, надо избегать и противоположной опасности — «опасности архаизации самих себя».
Для донесения послания имеет значение не просто использование современного мышления. Христианское послание должно относиться к вопросам и проблемам сегодняшнего дня. Но и здесь надо проявлять осторожность и не слишком связывать себя приверженностью только к определенным вопросам. Если настоящее отличается от прошлого, то и будущее будет отличаться от настоящего. Богословие, слишком привязанное к непосредственному настоящему («сегодняшний день» и ничего больше), подвержено опасности преждевременного старения.
5. Наконец, богословие должно быть практическим. Под этим мы имеем в виду не практическое богословие в техническом смысле (то есть, как проповедовать, наставлять, евангелизировать и т.д.), мы имеем в виду, что богословие связано с жизнью, а не только с верой. Христианская вера может помогать нам в практических заботах. Павел, например, заверив во втором пришествии, затем говорит: «Итак, утешайте друг друга сими словами» (1 Фес. 4:18). Но следует отметить, что богословие в первую очередь должны интересовать не практические стороны. Практические результаты применения учения — следствие его истинности, а не наоборот.
Расположение систематического богословия на богословской карте. «Богословие» — широко распространенный термин. Следовательно, нам надо точнее определить смысл, который мы в него вкладываем. В самом широком смысле данное слово охватывает все предметы, изучаемые в богословских школах. В этом значении оно включает в себя такие разные предметы, как изучение Ветхого Завета, Нового Завета, церковной истории, систематическое богословие, проповедь, христианское воспитание и наставничество. В более узком смысле этот термин означает предметы, связанные с конкретным догматическим характером христианской веры. Это такие дисциплины, как библейское богословие, историческое богословие, систематическое богословие и философское богословие. В это определение не входит изучение истории церкви как института, истолкование библейского текста или методы христианского служения. Из этого набора богословских предметов (библейское богословие, историческое богословие и т.д.) мы можем выделить систематическое богословие. Именно в этом смысле термин «богословие» и будет использоваться в данной книге (если нет иных указаний). Наконец, систематическое богословие включает в себя различные дисциплины — библеистику, антропологию, христологию и собственно богословие (или учение о Боге). Дабы избежать путаницы, в случаях, когда имеется в виду последняя из перечисленных дисциплин, мы будем использовать выражение «Учение о Боге».
Систематическое богословие и библейское богословие. Рассматривая отношение систематического богословия к другим вероучительным дисциплинам, мы обнаруживаем тесную взаимосвязь между систематическим и библейским богословием. Богослов-систематик зависит в своей работе от экзегетов.
Следует различать три значения выражения «библейское богословие». Библейское богословие можно рассматривать как движение под этим названием, возникшее в 40-х гг., достигшее апогея в 50-х гг. и сошедшее на нет в 60-х гг. XX в. У этого движения было много сходных черт с неоортодоксальным богословием. Многие его основополагающие концепции подвергались резкой критике, в частности со стороны Дж.Барра в книге «Семантика библейского языка». Закат движения библейского богословия описан Б.Чайлдзом в книге «Кризис библейского богословия». Сейчас становится ясным, что, несмотря на название, движение это не всегда было истинно библейским. Фактически, в некоторых своих проявлениях оно было абсолютно небиблейским.
Второе значение библейского богословия — богословское содержание Ветхого и Нового Заветов или богословие, которое извлекается из библейских книг. К этому определению библейского богословия существует два подхода. Первый подход — чисто описательный — отстаивает К.Стендаль. Это просто изложение богословских взглядов Павла, Иоанна и других авторов Нового Завета. В том смысле, что такой подход систематизирует религиозные воззрения I в., его можно рассматривать как систематическое богословие Нового Завета. (Те, кто видит у этих авторов большие расхождения, говорят о «богословиях» Нового Завета.) По сути, это то, что Иоганн Филипп Габлер назвал библейским богословием в широком смысле или «подлинным» библейским богословием. Габлер писал также об ином подходе, а именно о «чистом» библейском богословии, которое заключается в выделении и изложении неизменных библейских учений, пригодных для всех времен. При таком подходе эти учения очищаются от случайных напластований, с которыми они представлены в Библии. Сегодня мы можем назвать это различием между описательным и нормативным библейским богословием. Следует, однако, отметить, что ни один из этих подходов нельзя считать вероучительным или систематическим богословием, поскольку в их рамках не предпринимается попыток изложить эти неизменные истины в форме, доступной для понимания в наши дни. Б.Чайлдз высказал мысль, что именно в этом направлении библейское богословие должно двигаться в будущем. Именно это второе значение библейского богословия, будь то в «подлинном» или «чистом» варианте, следует иметь в виду, когда выражение «библейское богословие» будет встречаться в этой книге.
Последнее значение выражения «библейское богословие» — это просто библейское богословие, основанное на библейских учениях и верное им. В этом смысле правильное систематическое богословие и есть библейское богословие. Оно не просто строится на библейском богословии, оно само — библейское богословие. Наша цель — систематическое библейское богословие. Наша цель — «чистое» библейское богословие (во втором значении), приведенное к требованиям наших дней. Богослов-систематик пользуется плодами работы библейских богословов. Библейское богословие — это сырье, с которым работает богослов-систематик.
Систематическое богословие и историческое богословие. Историческое богословие — это изучение развития богословия за века церковной истории. Если богословие Нового Завета считать систематическим богословием I в., то историческое богословие, в свою очередь, занимается исследованием систематических богословий, которые разрабатывались и отстаивались различными учеными в ходе церковной истории. Историческое богословие может строиться на двух основных принципах. Первый подход — изучение богословия определенного периода, определенного богослова или богословской школы по главным вероучительным вопросам. Таким образом, богословие каждого века или периода рассматривается поочередно. Такой метод можно назвать синхронным. Второй подход заключается в изучении истории определенного учения (или нескольких учений) за весь период церковной истории. Этот метод можно назвать диахронным. Например, можно изучить историю догмата об Искуплении с библейских времен до наших дней. Затем таким же путем можно рассмотреть учение о церкви. Этот последний метод организации исследований в историческом богословии часто называют историей догматов, а первый подход — историей христианской мысли.
Богослов-систематик извлекает большую пользу от изучения исторического богословия. Прежде всего, это развивает самоосознание и самокритичность, помогает лучше видеть собственные пристрастия. Библию (или любой другой материал) все мы изучаем с собственных позиций, зависящих от исторических и культурных условий, в которых мы находимся. Если мы не сознаем этого, то все пропускаем через фильтр своего понимания (или предрасположенности). Истолкование наступает уже на уровне восприятия. Вопрос заключается в том, как контролировать эту предрасположенность и направлять ее в нужное русло, чтобы она не искажала материал, с которым мы работаем. Если мы знаем о своих пристрастиях, мы можем сознательно перебороть их. Но как узнать, что наше восприятие истины — это всего лишь наша предрасположенность, а не сама истина? Один из методов — изучение различных истолкований и объяснений в различные эпохи церковной истории. Оно показывает, что существуют альтернативные варианты восприятия тех или иных вещей. Оно помогает также понять, как культурная среда воздействует на мышление человека. При изучении христологических формулировок IV и V веков можно увидеть влияние греческой метафизики на их разработку и развитие. Но в то же время человек может видеть это и все равно не понимать, что его собственное истолкование библейских материалов о личности Христа (равно как и его собственное истолкование христологии IV в.) подобным же образом предопределяется современной интеллектуальной средой. В таком случае это уже интеллектуальная близорукость. Изучение влияния культурной среды на богословское мышление в прошлом должно привлечь наше внимание к тому, что происходит с нами сейчас.
Вторая ценная сторона исторического богословия заключается в том, что оно помогает нам проводить богословские изыскания, используя опыт ученых прошлого. Применение Фомой Аквинским метафизики Аристотеля для формулировки учения о христианской вере весьма поучительно в том смысле, что показывает пример, как мы можем использовать современные идеологии для выражения богословских концепций. Богословские изыскания Жана Кальвина, Карла Барта или Августина могут служить хорошей моделью и вдохновлять нас в работе.
В-третьих, историческое богословие может помочь в оценке той или иной современной концепции. Зачастую бывает трудно сразу разглядеть скрытый смысл определенной теории. Но нередко у идей, кажущихся сегодня новыми, были уже предвестники в ранние периоды церковной жизни. Например, при анализе воззрений свидетелей Иеговы на личность Христа полезно обратиться к учению Ария в IV в., чтобы увидеть, к чему оно привело. История — богословская лаборатория, в которой можно проверять принимаемые или рассматриваемые теории. По словам Джорджа Саянтаны, люди, не желающие учиться на ошибках прошлого, неизбежно повторяют их. При внимательном рассмотрении некоторых «новых» идей в свете церковной истории мы обнаруживаем, что они — всего-навсего старые концепции, облаченные в новые одежды. Человеку не обязательно быть приверженцем теории циклического развития истории, чтобы согласиться с автором книги Екклесиаста, что нет ничего нового под солнцем (Ек. 1:9).
Систематическое богословие и философское богословие. Систематическое богословие пользуется также разработками философского богословия. По мнению богословов, философия или философия религии оказывает им помощь по трем основным направлениям: 1) придает богословию содержание, 2) защищает богословие или устанавливает его истинность, 3) критически исследует его концепции и аргументы. В XX в. К.Барт подверг резкой критике первое из этих положений и в значительной степени второе. Его реакция относилась к тому типу богословия, которое практически стало философией религии или натурбогословием. В то же время влиятельная школа аналитической философии ограничила свою работу лишь третьим направлением. Именно в этом заключается наибольшая ценность философии для богослова: в тщательном анализе смысла терминов и положений, используемых в богословских работах, в критическом разборе аргументации и в придании посланию большей ясности. По мнению автора этой книги, философия в определенной мере выполняет и вторую функцию, давая оценку истинности положений, выдвигаемых богословием, и подводя определенный фундамент для принятия послания. Таким образом, философия в какой-то степени помогает решению задач, стоящих перед богословием. В то же время, хотя философия, наряду с другими научными дисциплинами, может вносить свой вклад в понимание богословских концепций с точки зрения общепринятых воззрений, этот вклад несоизмерим с откровением, которое мы находим в Библии.
Потребность в богословии. Но, в сущности, есть ли особая потребность в богословии? Я люблю Иисуса, разве этого мало? Действительно, у богословия есть определенные недостатки. Оно усложняет христианское послание, делая его запутанным и трудным для восприятия простым человеком. Оно вроде бы даже затрудняет донесение христианской истины, а не помогает этому. Разве богословие не разделяет тело Христово, церковь, вместо того чтобы объединять его? Сколько произошло конфессиональных разделений из-за разного понимания и разных взглядов по несущественным вопросам. Итак, нужно ли богословие и приносит ли оно пользу? Исходя из некоторых соображений, ответ на эти вопросы — «да».
1. Богословие необходимо, поскольку правильные вероучительные представления крайне важны для взаимоотношений между верующим и Богом. Одно из этих представлений относится к бытию и характеру Бога. Автор Послания к евреям, имея в виду людей, угодных Богу, подобных Авелю и Еноху, пишет: «А без веры угодить Богу невозможно, ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает» (Евр. 11:6). Этими словами автор не хочет сказать, что приходящий к Богу будет отвергнут из-за недостатка веры, это означает, что нельзя даже пытаться приблизиться к Богу без веры в Него.
Вера в Божественность Иисуса Христа также крайне важна для этих отношений. Когда Иисус спросил учеников, что люди думают о Нем, Он задал и другой вопрос: «А вы за кого почитаете Меня?». Петр ответил: «Ты — Христос, Сын Бога Живого». Этот ответ удовлетворил Иисуса (Мф. 16:13-19). Теплого, положительного чувства к Иисусу недостаточно. Человек должен обладать правильным пониманием и верой. Равным образом, важно и понимание человечности Иисуса. Иоанн восстал против тех, кто заявлял, что Иисус не стал настоящим человеком. Эти «докетики» утверждали, что Иисус лишь казался человеком, что Его человечность была только внешней. Иоанн же отстаивал важность веры в человечность Иисуса Христа: «Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога» (1 Ин. 4:2-3). Наконец, в Рим. 10:9-10 Павел напрямую связывает веру в воскресение Христа (которое, следует отметить, является как историческим событием, так и догматом) со спасением: «Ибо, если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься; потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению». Это всего лишь некоторые примеры, показывающие, насколько важно сохранять истинную веру. Поэтому богословие, определяющее и устанавливающее истинную веру, имеет очень большое значение.
2. Богословие необходимо, поскольку истина и опыт взаимосвязаны. Кое-кто может отрицать эту взаимосвязь или, по крайней мере, ставить ее под вопрос, но в долгосрочном плане она так или иначе даст о себе знать. Отпавший человек может кричать перед каждым окном на своем пути: «Я хороший», — и даже думать о себе так, но в конечном счете конкретные факты приведут его к осознанию реальности. Мы можем вести счастливую жизнь часами или днями, не зная, что любимый нами человек умер, но истина все равно предстанет перед нами. Наш опыт, в конечном счете, предопределяется истинами христианской веры, поэтому нам надо научиться тому, как держаться за них.
3. Богословие необходимо, поскольку в наше время существует множество его заменителей. Есть много мирских суррогатов, в том числе гуманизм, представляющий человека высшей ценностью, есть и научный метод, пытающийся найти истину без божественного откровения. Марксизм во множестве своих проявлений и со своими поползновениями удовлетворения наиболее насущных человеческих потребностей открыто противостоит христианскому мировоззрению. Когда-то казавшуюся незыблемой западную цивилизацию подрывают теперь и другие религии. Речь уже идет не только об экспорте с Востока в США автомобилей, электроники и других товаров. Восточные религии начинают захватывать то, что раньше казалось исключительным владением Христианства. Ислам тоже подрывает веру западных людей. Поднимают голову и многие квазирелигии. Появляются бесчисленные системы психологической помощи. Разновидности культов уже не ограничиваются известными названиями (свидетели Иеговы, мормоны и т.д.). Появились группы, которые буквально воздействуют на психику и промывают мозги, привлекая последователей для борьбы с Христианством. Наконец, разногласия и противоречия существуют и в самом Христианстве.
Решение этого вопроса состоит не просто в определении того, какие взгляды являются ложными и как с ними бороться. Государственное казначейство учит своих сотрудников распознавать поддельные банкноты, не заставляя их изучать фальшивки, а предоставляя им возможность работать лишь с настоящими деньгами. Кассиры смотрят на них, изучают их, ощупывают их. И когда им попадается фальшивка, они сразу же видят ее. Точно так же правильное понимание основополагающих учений христианства помогает разобраться в путанице, создаваемой людьми, просто декларирующими свою веру.
Богословие как наука. Можно ли богословие считать наукой, и если да, то, что это за наука? Иными словами, относится ли богословие к сфере знаний и в каком смысле? До XIII в. слово наука на богословие не распространялось. Термину scientia (наука) Августин предпочитал термин sapientia (мудрость). Науки рассматривают мирские понятия, мудрость же относится к вечности, прежде всего к Богу как к высшему ее проявлению. Наука и знание могут вести к мудрости. Но для этого истины, приобретенные какой-либо наукой, должны соответствовать высшей цели. Таким образом, мудрость, в том числе философская или богословская, служит организующим началом для приобретения знания.
Благодаря Фоме Аквинскому богословие начали рассматривать как царицу наук. Сам он утверждал, что это производная наука. Есть науки, основывающиеся на принципах, постигаемых природным умом, например математические дисциплины. Есть также науки, основывающиеся на более высоких принципах. Сочинение музыки, например, имеет в своем основании простые арифметические принципы. В силу того же критерия богословие — это наука, поскольку оно основывается на принципах, раскрытых Богом. Но оно выше других наук. Обычная наука носит частично умозрительный и частично прикладной характер. Богословие превосходит другие науки своей большей надежностью, поскольку оно основывается на свете божественного знания, которое нельзя затуманить, в то время как другие науки исходят из природного человеческого разума, склонного к заблуждениям. Его суть относится к вещам, превосходящим человеческое понимание, поэтому оно стоит выше всех других умозрительных наук, рассматривающих вопросы, доступные человеческому уму. Оно выше всех практических наук, поскольку ведет к вечному счастью, к которому ни одна из других наук не может даже приблизиться.
По мере развития того, что мы называем естественными науками, стало постепенно видоизменяться и само понимание науки — для возведения какой-либо дисциплины в ранг науки стали применяться более строгие критерии. В частности, наука теперь сводится к изучению объектов, доступных разумному познанию, с применением «научного метода», который подразумевает экспериментальную проверку чисто индуктивной логики наблюдением и опытом. В таком понимании богословие вряд ли может считаться наукой, поскольку имеет дело со сверхчувственными понятиями. Но в таком же положении находятся и многие другие науки. Психоанализ Зигмунда Фрейда ненаучен, поскольку никто не может оценить или измерить такие понятия, как «я» или «оно». Пытаясь выглядеть научными, многие гуманитарные дисциплины стремятся стать бихевиористскими, основывая свои методы, цели и выводы на наблюдениях, оценке и опыте, а не на интроспективном познании. От всех научных дисциплин ожидают подчинения таким нормам.
Таким образом, перед богословием стоит дилемма. Ему надо либо совершить переоценку, чтобы соответствовать критериям науки, либо заявить о своей уникальности, не отвечающей научным нормам, тем самым отказавшись от претензий на научность и практически от претензий на обладание знанием объективной реальности (то есть реальности, существующей независимо от исследователя).
К.Барт твердо выступал за автономию богословия. Он указывал на шесть критериев Г.Шольца, которым должно отвечать богословие, чтобы быть Wissenschaft . 1) Богословие должно быть свободным от внутренних противоречий; 2) в его тезисах должны быть четкость и единство; 3) его положения должны быть проверяемыми; 4) в нем не должно быть ничего, противоречащего физическим и биологическим законам; 5) оно должно быть свободным от пристрастий; 6) его положения должны поддаваться разбивке на аксиомы и теоремы и доказываться на этой основе. Первый из этих критериев Барт принимал частично, остальные же просто отвергал. Он писал: «Нельзя отступить ни на йоту, не предав богословие». Но оно все равно должно называться «наукой», поскольку, как и все науки, богословие: 1) представляет собой человеческое усилие по достижению знания; 2) следует определенному поступательному пути к знанию; 3) объяснимо и понятно для всех, кто делает усилие по его изучению и готов следовать этому пути.
Что же нам сказать о богословии как науке? Во-первых, следует отметить, что определение, сводящее науку практически только к естественным дисциплинам и ограничивающее знание наукой, выглядит слишком узким.
Во-вторых, если мы принимаем традиционные взгляды на природу познания, богословие выглядит вполне научным. 1) У богословия есть определенная область изысканий — прежде всего откровение Бога о Себе. 2) Богословие занимается вполне объективными вопросами. Оно не просто выражает субъективные чувства богослова или христианина. 3) У него есть определенная методология исследования своей темы. 4) У него есть метод проверки своих предположений. 5) Между отдельными его положениями существует взаимосвязь.
В-третьих, богословие в определенной мере исповедует те же принципы, что и другие науки. 1) Богословие основывается на определенных принципиальных положениях или аксиомах. В частности, оно принимает те же каноны логики, что и другие дисциплины. 2) Оно подразумевает взаимопонимание между учеными. Мысли, наблюдения и исследования одного богослова воспринимаются другими. 3) Богословие, во всяком случае, в определенной мере, использует методы других наук. По своей методологии оно особенно схоже с исторической наукой, поскольку рассматривает исторические события, и с философией, поскольку связано с метафизикой. 4) Его тематика перекликается с объектами исследования других дисциплин. Следовательно, те или иные его положения могут быть подтверждены или опровергнуты естественными, бихевиоральными или историческими науками.
В то же время у богословия свое неповторимое положение. Оно занимается уникальными исследованиями или исследованиями обычных вещей, но уникальным образом. Как и у многих других наук, предмет его исследования — человек, но оно смотрит на человека совершенно в ином свете. Оно рассматривает Божье откровение о человеке, это его собственная тема. Оно изучает также человека во взаимосвязи с Богом, то есть в тех рамках, в которых этим не занимается ни одна другая наука». 

(Миллард Эриксон. Христианское богословие. 2009г. Сайт ww.soteria.ru.)

* * *