Статья 3.12.1. Что такое Теология и Богословие? (ч.2).

«Богословие или «теология» (греч.) есть учение о Божестве; оно существовало и до появления Христианства.  <…>. Что является объектом богословия, и каковы его методы? Каждая наука должна найти то поле, которое она возделывает. Что же является объектом богословия? Для того, чтобы ответить на это, нужно задать себе вопрос, что такое Христианство. Именно отсюда надо начинать изучение богословия. Скажут, что это самоочевидно, элементарно. Между тем, происходит постоянное смешение понятий, ибо Христос и вера постоянно смешиваются. <…>. C пришествием Христовым все стало иным, ибо Христианство — не просто утверждение, что Бог есть, а проповедь того, что пришел Христос Сын Божий и спас людей, что это событие совершилось в нашей человеческой истории. <…>. Для христиан Христианство даже не религия, как это было в понятии римлян, т.е. связь человека с Богом, для христиан оно есть живая вера в Иисуса Христа Сына Божия. Когда я говорю, что я верую, то я этим утверждаю не новое учение, не новую мораль, не новый принцип. Я утверждаю, что акт этот веры спасителен и через это утверждаю некое богословие, за которым стоит определенный опыт, ибо только вера узнает, кто этот Спаситель, этот Мессия. То, что в этом утверждении уже есть богословие, мы видим из слов Христа, когда Он проповедовал ученикам перед своим Вознесением: «Идите, научите все народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф 28:19). <…>. Если взять слово, которое можно найти в катакомбах, всего лишь слово или даже только знак, то оно одно уже было целым богословием. Слово это — IXQYS , а знак — рыба, ибо по-гречески оно значит «рыба». Древние христиане расшифровывали его как — I (Иисус), — Х (Христос), — Q (Божий), — Y (Сын), — S (Спаситель). В этом знаке заключено все последующее христианское богословие. <…>. Таким образом, один знак этой рыбки, одно имя «Иисус Христос» может наполнить всю нашу жизнь. Но это не дано нам сразу в нашем опыте, так как не есть нечто самоочевидное. Опыт этот приобретается… <…>. Христианство не было учением, оно было узнаванием факта, которого люди раньше не знали. Оно было вестью о новой жизни, данной человеку. Как эту жизнь описать, как дать о ней понятие? Какое-либо учение можно воспринять интеллектуально. Христианство же есть новая весть, факт, который совершился в мире. Поэтому все христианское богословие основано на откровении. И откровение это дается человеку больному и падшему. Всякий философ, поскольку он мыслит логически, считает, что он возвещает истину. Христианство говорит о том, что истину возвещает с неба Бог, ибо все пало. Религиозная философия удалась и привилась в русской культуре. Но профессора богословия должны оградиться от религиозной философии, которая не есть богословие, ибо богословие знает только откровение, истину от Бога, данную не снизу, а сверху. <…>. Откровение является специальной сферой богословия; назначение богословия — раскрытие этого Откровения. Каждый из нас призван сделать это богословие своим жизненным источником и защищать его от замутнения» (см. Протопресвитер Александр Шмеман. Введение в богословие. Курс лекций. 1949-1950гг. Сайт  www.azbyka.ru.).

* * *

(продолжение)

4. ЧТО ТАКОЕ БОГОСЛОВИЕ?

«Богословие – см. Теология».

(Философский энциклопедический словарь. / Гл. ред. Л.Ф.Ильичёв,<
П.Н.Федосеев, С.М.Ковалёв, В.Г.Панов. М. СЭ. 1983г.)
(Философская Энциклопедия. В 5 т.
/ Под ред. Ф.В.Константинова. М. СЭ. 1960-1970гг.)
(Новая философская энциклопедия.
В 4 т. М. Мысль. / Под ред. В.С.Стёпина. 2001г.)

«Богословие — обозначение христианских научных дисциплин, имеющих своим предметом Бога, Богооткровение, Божественное домостроительство, различные аспекты жизни церкви: догматическое (систематическое) богословие, основное (апологетическое), библейское, нравственное, пастырское, литургическое, сравнительное (некогда «обличительное»), патрология. Вначале отцы Церкви называли богословием Священное Писание, позднее — изложение вероучительных истин Христианства (в частности, учение о Троице, см. три «Слова о богословии» св. Григория Богослова). У Дионисия Псевдо-Ареопагита различаются апофатическое, катафатическое и мистическое богословие. Всякое богословие мистично, поскольку являет божественную тайну, данную Откровением, но мистику часто противополагают богословию как область, не доступную познанию, как неизреченную тайну, сокровенную глубину, как то, что может быть скорее пережито, чем познано.
Первые шаги богословия — преодоление влияния Иудаизма, Язычества, ересей (прежде всего Гностицизма). «Золотой век» богословия — IV-VIII вв., эпоха семи Вселенских соборов, период, в который сформулированы триадологические и христологические догматы. В последующий период для Востока существенно богословие св. Григория Паламы, а для Запада схоластика, повлиявшая позднее и на восточное богословие. В строгом смысле слова богословие — сознательное усилие христианина вслушиваться в слово Откровения, которое Бог провозгласил историческими событиями, стремление постичь Откровение на основании научных методов, размышлений и логических выводов. В восточной аскетической традиции наиболее существенным для богословия считается молитвенное созерцание, вовлеченность в жизнь Церкви, участие в таинствах». 

(Гуманитарный словарь. 2002г. Сайт www.slovari.yandex.ru.)

«Богословие — это точный перевод греческого слова theologia = учение о Боге и Божественных делах. В основном же в мировой практике это слово не переводится на язык той или ной страны, а оставлено на греческом: теология. В русском же языке широко употребляем также дословный перевод этого слова — богословие.
В сегодняшнем понимании богословие — это академическая дисциплина. В своём первом древнем значении – это сказанное божеством слово, облечённое человеком в речь или песню, и вовсе не его философское истолкование и размышление. У Аристотеля одна из трех дисциплин теоретической философии называлась «теологической» (позже «Метафизика»). Со стоиков богословие уже становится самостоятельным. Во II в. н.э. богословие считалась инспирированное Богом сообщение. Cобственно, уже исторически само понятие «богословие» включает в себя идею участия и помощи со стороны Бога в познании Своего откровения. Как университетская дисциплина богословие возникло в XII в. Богословие как наука о Боге оформилось в средние века. Среди дисциплин сегодняшней теологии как академической науки не все имеют тему своего рассмотрения Божественную истину.
Богословие не является исключительно Христианским феноменом. Хотя понятие «богословие» в других религиях является отклоняемым или используемым в узком значении: например, богословие как интерпретация веры и т.п. Богословие не идентична вере. Теологией может заниматься и неверующий человек. Богословие — не что иное, как теория веры. Потому что богословие — это наука, а не вера. Наука о вере. Всё, о чём ведёт речь теологическая наука доступно пониманию каждого. Впрочем, некоторые придерживаются мнения, что если богословие допускает неверие и сомнение это уже философия!
Томас Аквинский считал, что наука занимается только тем, что не превосходит разум. Всем существующим: в том числе Богом, занимается философия. Свою конечную цель человек имеет в Боге, Который, однако, превосходит разум. Но человек, однако, должен знать свою конечную цель, чтобы её продумать и прийти к ней. Таким образом, богословие занимается тем, что превосходит человеческой разум — Божественным откровением.
Но рассуждения о Боге философии и теологии отличаются примерно как доказательство физика и астронома, что Земля круглая: физик доказывает исходя из взвешивания природных физических явлений, астроном — математически. Общность предмета изучения философии и теологии (Бога) не мешает им таким образом сосуществовать.
Богословие — это методически выверенное освещение Божьего Откровения, представляемое в вере и его имманентном знании… Поэтому богословие может быть кратко охарактеризовано как «наука  о вере»… В области богословия на данный момент накоплены огромные знания, написано огромное количество книг, на теологию как науку работает огромное количество вспомогательных наук, накопленными знаниями теологии пользуются другие науки, своя история, свои методы, свои открытия, и т.д. и т.п…И своими основоположениями и целями богословие отличается от науки о религии и религиозной философии». 

(Богословие (теология) – наука о вере. Сайт www.bible8.eu.)

«Слово «богословие», заимствованное христианскими писателями от древних греков, употребляется в настоящее время в очень широком значении. У древних учителей церкви «богословие» в этимологическом отношении означало «слово о Боге», «слово от Бога», а у иных — «слово к Богу». Усвоив это слово от древних греков (классические писатели обозначали этим словом первоначально мифологическое учение о богах, а со времени Аристотеля — и философское учение о Божестве, теологами же называли древних поэтов — Гомера, Гесиода, Орфея, — сложивших поэмы о богах и составивших образцы молитвенных гимнов), учители Церкви на первых порах называли так лишь Священное Писание, поскольку оно — слово о Боге и от Бога: Ветхий Завет — Богословием ветхим, Новый Завет — новым Богословием, а всех писателей того и другого завета, апостолов и пророков — богословами.
Потом словом «богословие» стали называть, кроме Священного Писания, и всякое учение о христианских истинах, и в этом значении оно иногда употреблялось в приложении к учению о Боге и богопочитании; иногда — в приложении к учению о Пресвятой Троице; иногда, еще теснее, в приложении к учению собственно о Боге-Слове. Наконец, уже в XII в., под богословием стали подразумевать систематическое изложение всех христианских истин о Боге и богопочитании.
В настоящее время под богословием подразумевается систематическое учение о Боге, которое строится на основе текстов Священного Писания, принимаемых Церковью как откровение, т.е. свидетельство Бога о Самом Себе, и в русле Священного Предания, т.е. духовного опыта Церкви. Создателями богословия считаются отцы Восточной Церкви, духовные подвижники II-VIII вв., разработавшие догматическое учение Христианства. Понимая Бога не как безличную сущность, но как рационально непостижимое Существо, Православие выдвигает на первое место апофатическое богословие, тем самым подчеркивая необходимость для христианина, дерзающего заниматься богопознанием, духовного общения с Богом, с его нетварными энергиями.
Человек, не имеющий мистического опыта богообщения, не может претендовать, согласно Православной Традиции, на истинное знание о Боге. Вместе с тем богословие восточно-христианского мира широко использовало опыт античной философии и выработало в боголовских спорах IV-VII вв. весьма тонкую систему соотношения понятий и умозрений. В процессе оформления православного богословия исключительно важную роль сыграли богословы IV в., прозванные каппадокийцами (от названия малоазийской области Каппадокии): святители Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский.
В последующий период православное богословие не переставало развиваться, имея основной целью защиту и усовершенствование сложившегося учения Церкви в новых условиях, в противодействии давлению западно-христианского мира. Видную роль в этом плане сыграли преподобный Симеон Новый Богослов (XI в.), один из самых значительных византийских богословов-мистиков, и святитель Григорий Палама (XIV в.) вновь утвердивший приоритет богословско-мистического начала в рамках православного мировоззрения и защитивший его от влияний западной схоластики.
В наше время богословие представляет собой систему различных богословских дисциплин, служащих раскрытию, обоснованию и защите вероучения, богослужебной традиции Православной Церкви, а также развитию различных элементов этой системы». 

(Богословие. Сайт www.azbyka.ru.)

«Начиная разговор о сущности богословия, прежде всего, следует определить, чем богословие не является. Богословие — это не философия религии. Задача философии религии — рассмотреть религию с философских позиций: как и почему она возникла, какое место занимает в мире и в жизни отдельных людей, как соотносится религиозные догматы с философскими мировоззренческими системами.
Не следует путать богословие и с религиоведением – междисциплинарной областью научных знаний, изучающей религии (и ныне существующие, и когда-то существовавшие) с позиций философии, психологии, социологии, истории.
Иными словами, философия религии и религиоведение находятся как бы «снаружи» по отношению к религии, мировоззрение исследователя тут, в общем-то, не является определяющим: можно исповедовать одну религию, а изучать историю другой, можно вообще быть атеистом (недаром кафедры научного атеизма в отечественных вузах в 90-е гг. прошлого века так легко переименовали в кафедры религиоведения). Богослов же всегда «внутри» религии, причём религии конкретной. Нельзя быть христианином и одновременно мусульманским богословом, или наоборот.
Само слово «богословие» — это перевод-калька греческого слова «теология», но приверженцы Православия в нашей стране предпочитают именно термин «богословие», как бы дистанцируясь тем самым от западноевропейской «теологии».
Тем не менее, происхождение слова сомнений не взывает. Впервые его употребили в Древней Греции, и изначально теологами назывались… поэты, которые в своих произведениях воплотили легенды и мифы о греческих богах (например, Гомера). Позже теологами стали называть философов, аллегорически истолковывающих мифы, как это делал, например, Ферекид Сиросский (пожалуй, такое понимание несколько ближе к тому, что вкладываем сегодня мы в это слово). А Аристотель считал теологию («учение о божественном») составной частью философии наряду с математикой и физикой. Ещё ближе к этому, пожалуй, понимание теологии философами-стоиками: изучение божественного откровения об устройстве мира.
С рождением Христианства родилось и христианское богословие. Для чего оно было нужно? Казалось бы, Спаситель всё дал, всё объяснил, есть Священное Писание, но… не будем забывать, что Священное Писание «диктовал» Бог, но записывали всё-таки люди. И люди эти были «детьми» своей эпохи, а мир меняется, меняется человеческое восприятие, мировоззрение — и христианские догматы, оставаясь неизменными, «живут» в меняющемся человеческом мире. И даже через три века после земной жизни Спасителя могло быть не вполне понятно то, что было естественно в то время, когда Он ходил по Земле с учениками, и тем более то, что записывалось во времена пророков. Вот почему священные тексты надо было вдумчиво анализировать, разрешать спорные вопросы. <…>.
Богословская мысль продолжает жить и в наше время. Перед ней постоянно встают новые вопросы. Нередко это бывает связано с изменением научной картины мира. Так, новые вопросы поставила перед богословием теория Дарвина, и споры богословом о соотношении этой теории с христианским мировоззрением продолжаются до сих пор.
Как это ни парадоксально, до сих пор нет единого ответа на вопрос, что такое богословие? Считать ли его наукой? Пока богословие изучалось в специальных заведениях, всё было более или менее ясно — существуют же музыкальные учебные заведения, но это не значит, что надо считать музыку наукой. Но не так давно теология пришла в университеты, в некоторых вузах страны появились кафедры теологии, и это поставило вопрос: имеет ли право богословие занимать место рядом с наукой? В каком соотношении с ней оно находится? Не придётся ли пересмотреть понятия и науки, и богословия?
Впрочем, это только один из вопросов, стоящих перед современным богословием. А вопросов всегда больше, чем ответов, и это, пожалуй, главное сходство между богословием и наукой». 

(Что такое Богословие. Сайт www.TopAuthor.ru.)

«Богословие православное — 1) Веро- и нравоучение Православной Церкви; 2) комплекс дисциплин, изучающих основы веро- и нравоучения Православной Церкви, которые в своем дидактическом варианте излагаются в определенной системе, терминологии, методе; 3) дисциплины о богослужении Православной Церкви, его смысле, истории, времени и месте совершения; 4) критический разбор возражений против веро- и нравоучения Православной Церкви, а также мнений, претендующих на православность, но не являющихся таковыми; 5) иногда к богословию православному относят церковное право, историю Церкви и др.
Источниками богословия православного являются Священное Писание (Библия) и Священное Предание (традиция понимания Священного Текста), а также ее определенное мировоззрение и мистический опыт. Библия и Предание не противопоставляются друг другу, напротив, Предание является тем контекстом, той духовной средой, в которой создается Библия; Священное Писание в известной степени само является Преданием — тем, что восполнено и проповедано Иисусом Христом, передано через апостолов и записано в середине — конце I в. Более того, именно Предание сформировало Библейский канон таким, каким мы имеем его сегодня.
Первоначально Церковь была далека от намерения создавать богословские системы. Проповедь Евангелия и созерцание Бога — вот, что было целью христианина: «Мы знаем только, что Бог един, един и пришедший Мессия. Един Дух, едина вера и крещение. Говорить больше нам не дано. Если скажем — ошибемся, если будем исследовать — останемся беспомощными» (Иаков Афраат). Но по мере распространения Церкви появлялось множество искажающих и редуцирующих исходный смысл учения толкований, в связи с чем возникала необходимость сформулировать определенные формулы — догматы, фундирующие основные положения веры. По этой причине появляются первые Символы Веры. В 325г. и 381г. создается Никео-Цареградский Символ Веры, который по сей день читается во всех Православных храмах. Такое же значение имеют вероопределения всех 7 Вселенских Соборов. Первая богословская система возникает в VIII в.: «Точное изложение Православной веры» Св. Иоанна Дамаскина. Позже появляются авторитетные труды, изъясняющие эти вероопределения: «Православное исповедание» Геннадия II Константинопольского (1455-1456); «Ответы» Иеремии II Константинопольского протестантским богословам Виттенберга и Тюбингена (1576, 1579 и 1581); «Исповедание веры» Митрофана Александрийского (1625); «Православное исповедание» Петра Могилы, Митрополита Киевского (1640); «Исповедание веры» Досифея Иерусалимского (1672); «Послание Восточных Патриархов» (1848), «Православно-христианский катехизис» Филарета Московского (1839), выдержавший более ста изданий. Все эти книги именуются в православном богословии  символическими. <…>.
Между духовным и материальным миром православное богословие усматривает тесную связь и единство. По своей физической природе человек, согласно православному богословию, только лишь одно из живых существ на земле — млекопитающее. Но по своим духовным свойствам он мыслится как бесконечно превосходящий мир. Исключительность человека — в его сообразности Богу и уподоблении Ему (Образ и Подобие). Образ — это душа, а Подобие — степень индивидуальной проясненности образа Бога в человеке. Изначально люди одинаковы и равны в сообразности Богу. Но подобием, т.е. результатом усилий самосовершенствования, все неповторимы: с одной стороны это вертикальная шкала, но с другой — в подобии заключена несравнимость и самоценность человека, каждой личности. Своей душой человек принадлежит к миру невидимому; а телом — к материальному. Он — граница между мирами. Православная антропология исходит из идеи изначального единства Бога, человека и природы. Тайна человека — в Боге, тайна мира — в человеке, тайна Бога — в мире и человеке. Этим обусловлена необходимость самопознания и познания природы. Человек сотворен с тем, чтобы он, уподобляясь Богу, как бы становился Богом и был сооучастником Его замысла о творении. «Если ты будещь низко думать о себе, то напомню тебе, что ты — созданный Бог» (Григорий Богослов). Второй основной идеей антропологии является учение о грехе. Человек не вынес испытания свободой — соблазнился перспективой легкого становления Богом. Человек не пожелал дурного, но избрал недостойное средство, — между тем, с позиций православного богословия, нельзя быть богом вне Бога, и в поиске «автономного пути» к божественной власти, человек потерял то, что имел: соотношение Бог-человек-мир было нарушено. Между Богом и человеком появляется непреодолимая пропасть, вследствие чего человек меняется так, что природа не видит в нем более своего господина и становится ему врагом. Вражда поражает самого человека: душа и тело становятся двумя противоборствующими стихиями. Познание становится ущербным, а вера — слабой. Человек воспринимает свою плоть как нечто внеположное себе и враждебное. Вместе со своим идеальным (райским) состоянием человек потерял бессмертие. Бог, спасая человека, помещает его в другие условия существования, более соответствующие его искаженным потребностям. При этом он обещает, что в будущем произойдет искупление (спасение от последствий греха), пришествие в мир Того, Кто победит змия. До той поры, согласно православному богословию, все люди умирали в ожидании Мессии, а их души (даже праведников) шли в ад, понимаемый как место, лишенное Божественного света, где души пребывали отлученными от Бога,
Спасение православное богословие связывает с приходом Мессии, который рождается среди народа Израиля, — «Бог является во плоти» (1 Тим. 3, 16); «Слово (Логос) становится плотью» (Ин 1, 14). Рождество Иисуса Христа именуется в православном богословии Боговоплощением. Второе Лицо Св. Троицы принимает человеческую природу посредством рождения от Девы Марии и Св. Духа. Две природы (Божественная и человеческая) соединены воедино в Лице Иисуса Христа, поэтому Его называют Богочеловеком: по формулировке Симеона Нового Богослова, «Он родственник нам по плоти, а мы сродни Ему по Божеству».
Согласно православному богословию, Христос спасает человечество Своим Учением, исключительность которого заключалась в том, что Он пришел не рассказать об Истине, — Он Сам есть Истина: как одним человеком в мир вошел грех, так через одного Человека является оправдание и искупление Кровью Сына Божьего. Крестная жертва Христа искупает грехи мира, так же как Его Воскресение побеждает смерть. Согласно православному богословию, Христос перед вознесением нисходит душою в ад, где проповедует Евангелие всем, кто умер от века, и тех, кто уверовал, Христос выводит из плена тьмы к вечной жизни. В православном богословии ценностно акцентирована перспектива Второго пришествия Иисуса Христа. Если в первый раз Он приходит нищим странником, то во второй раз Сын Божий явится во всей своей славе и могуществе. К этому времени все мертвые восстанут, чтоб предстать пред Богом в душе и теле. За каждую мысль и слово человек дает отчет — прежде всего перед судом своей совести, которая будет очищена от «культурных влияний» и заговорит во весь голос от имени Бога. <…>. (С.Л.Лепин)». 

(Новейший философский словарь. А.Грицанов. Мн. 1999г. Сайт www.slovopedia.com.)

«Понятие о Богословии. В Древней Греции называли богословами (θεολόγοι) тех, которые говорили и учили о богах. Богословами являются там сначала поэты, затем философы. Термин богословской науки или богословской философии (ή φιλοσοφία θεολογική) введен Аристотелем (Metaph. Lib. XI, cap. 6), признавшим богословие высочайшей из наук, потому что оно исследует высочайшее из существующего. Религия в древности была тесно связана с поэзией, философией и законодательством, поэтому в языческом мире признавали три вида богословия: поэтическое, физическое (то же, что и метафизическое) и политическое (так делил богослов Варрон по свидетельству блж. Августина. De civit. Dei. Lib. VI, cap. 1). Отцы и учителя церкви взяли этот термин из языческого употребления, но сообщили ему иной смысл. Под ним разумели не вообще учение о Божестве, а только учение о единстве существа Божия и о различии Божественных лиц, т.е., о тайне Троичности. Так, ап. Иоанн и св. Григорий Назианзин были названы богословами: первый, потому что раскрыл более ясно и подробно, чем другие богодухновенные писатели, догмат о троичности лиц и божестве Сына; второй, потому что победоносно защищал в борьбе с арианами православное учение о совечности и единстве существа Сына с Отцом. Те части вероучения, которые рассуждают о воплощении Слова, об искуплении человека Иисусом Христом, говорят о благодати, таинствах, богоучрежденном культе, вообще обо всех догматических и нравственных истинах, относящихся к спасению, были названы св. отцами домостроительством (οικονομία). Но впоследствии установился обычай под словом богословеи понимать все то, что имеет прямое и непосредственное отношение или к Богу или к людям в их отношениях к Богу.
Было много попыток в немногих словах определить содержание богословия. Фома Аквинский определял богословие так: а Deo docetur, Deum docet, ad Deum ducit. Принимая во внимание человеческую сторону богословия, многие протестантские богословы определяют его так: богословие есть научное самосознание церкви о её развитии под воздействием Св. Духа, или самосознание церкви о своем самоустроении. В настоящее время богословие раздробилось на многие отдельные дисциплины, в своей совокупности они представляют систему наук о Божестве и о взаимоотношении Божества с человечеством. Всё, что мы можем знать о богословии, входит в состав богословия, но человека богословие рассматривает лишь в его отношениях к Богу, как творение Божие, как предмет божественных попечений. Богословие определяет и выясняет, как идти человеку к Богу, исследует, как устроялось и устрояется на земле царство Божие, рассматривает мир небесный и земной в их отношениях к делу устроения этого царствия на земле, но богословие оставляет человека, когда он удаляется от царствия Божия, оно оставляет его во всех сферах его деятельности, не имеющих прямого отношения к этому царству.
Предмет православного богословия есть религиозная истина, содержимая православной церковью, и её судьбы в роде человеческом. Понятие науки в приложении к богословию имеет несколько другой смысл, чем в приложении к дисциплинам, исследующим другие явления и предметы. Наука, понимаемая в строгом и собственном смысле, имеет своей задачей истолковывать явления и предметы из законов необходимости. Мы говорим, что данное явление объяснено научно, когда нам выяснят, что этого явления не могло не быть, и когда для нас станет очевидным, что оно не могло произойти иначе, чем произошло. От этого обычного понимания науки богословие отличается следующими особенностями: во-первых, оно подходит к исследуемым явлениям с верой религиозной. У православных с верою православной. Мы имеем внутреннее непосредственное заверение в истинности и святости некоторых положений и в истинности и святости преподавшей нам эти положения церкви; во-вторых, богословие не допускает, чтобы исследуемое им могло быть вполне истолковываемо из законов необходимости (Божественное провидение, человеческая свобода); в-третьих, богословие, полагая, как и другие пауки, своей идеальной целью, утверждение раскрываемых истин на возможно сильных доказательствах, не имеет целью утверждения их на доказательствах безусловно принудительных: его задача осветить человеку путь к Богу, но обрести Бога в собственном сердце человек может лишь путем собственной нравственной самодеятельности. Вера приобретается лишь свободными усилиями духа.
Состав Богословия. Имея своим предметом богословскую истину, совокупность богословских наук должна ответить на следующие вопросы: 1) как должно верить? 2) как верили и верят? 3) что нужно делать для того, чтобы жить по вере и других приводить к вере? Поэтому богословие можно разделить на три вида: на богословие теоретическое, богословие историческое и богословие практическое. Все эти три вида богословия конечно должны быть изучаемы и исследуемы совместно, все они соприкасаются между собой, и часто случается, что один и тот же предмет входит в различные богословские науки.
Центральное ядро наук, входящих в состав теоретического богословия, представляет богословие догматическое, собственно и учащее о том, как должно верить. Ответ на этот вопрос может быть выражен в различных формах. В существующих системах православного догматического богословия ответ этот излагается в форме учения о Боге, сначала в Самом Себе, затем в отношении к миру — о Боге Творце, Промыслителе и Спасителе. Возможны иные системы богословия в форме учения о церкви, о царстве Божием. Учение о том, как должно верить, конечно, должно заключать в себе преподание веры в обязательность религиозно-нравственных заповедей и необходимо предполагает раскрытие религиозно-нравственных истин. Поэтому нравственное богословие (православное учение о нравственности) должно рассматривать, как ветвь богословия догматического, разросшуюся до размеров целой самостоятельной науки. Оно должно содержать в себе раскрытие нравственно-христианских норм внутреннего и внешнего поведения, основания для какового раскрытия дает догматика. Здесь является случай, когда теоретическое богословие приходит в соприкосновение с богословием практическим.
Раскрывая, как должно верить, догматическое богословие должно утверждаться на руководительных началах веры — символических книгах церкви, которые в свою очередь утверждаются на Св. Писании и Св. Предании. Последние являются руководительным первоначалом. Наука о Св. Писании разделяется на исагогику и экзегетику. Исагогика, трактующая о времени, обстоятельствах и писателях св. книг, в настоящее время по особым причинам приняла чрезвычайно широкие размеры и у православных богословов имеет апологетический характер. На Западе теперь чрезвычайно развита критика священного текста. Обыкновенно не только отрицают принадлежность св. книг тем эпохам и лицам, которым они ранее приписывались, но отрицают и цельность и неповрежденность книг. Стараются доказать, что та или иная книга представляет собой сборник разных записей, сшитых белыми нитками и соединенных в одно целое какою-либо неумелою редакторскою рукою. Лицу, занимающемуся Св. Писанием, постоянно приходится считаться с подобными теориями и подвергать их разбору. Они в связи с данными исагогики должны быть принимаемы во внимание и в экзегетике — при последовательном чтении и объяснении текста.
Другим источником догматики после Св. Писания является Св. Предание, т.е., тоже учение Господа и апостолов, только не записанное ими, а переданное устно преемникам по управлению церковью, которые затем и записали переданное им учение. Схоластики часто ставили такой вопрос: «что важнее — Св. Писание или Св. Предание?» — Им обыкновенно отвечали: «Св. Писание» —  тогда схоластики ставили новый вопрос: «почему мы те или иные книги называем Св. Писанием? не по Преданию ли? А если Преданием решается вопрос о Писании, то значит первое важнее второго; — Им возражали, что без сомнения промыслу Божию угодно было, чтоб было записано наиболее важное, а менее важное предано устно. Представлялись новые возражения и т.д. Но оставляя в стороне вопрос о преимущественной важности Писания или Предания, должно утвердить, что то и другое представляет необходимый источник православно-христианского вероучения. <…>.
В вопросе о предании теоретическое богословие соприкасается с историческим, так как предание раскрывалось в истории. Теоретическое богословие, раскрывая, как должно верить и где должно искать хранилище истинной веры, должно приводить и основания, почему так должно верить, должно и устранять возражения, идущие против веры вообще, т.е., в состав теоретического богословия должно входить богословие основное или апологетика (в русских духовных академиях основное богословие, соединенное с энциклопедиею богословия, носит имя Введения в круг богословских наук). В области этой науки теоретическое богословие соприкасается уже не только с другими видами богословия, но и с другими циклами наук — философскими, естественными.
Задача второго вида богословия —  исторического представить, как истинная вера усвоялась или искажалась различными лицами и общинами в истории. Оно должно нам дать историю веры от Адама до наших дней. Науки об этом, прежде всего, суть библейская и церковная истории. Первая следит за судьбами веры, пока они излагаются в откровении, вторая начинает там, где кончает первая. <…>. История религий может и должна служить для богослова полемическим и апологетическим материалом, но сама она не есть ветвь богословия, потому что эти религии суть создание человеческого духа, а не божественное.
Третий вид богословия, есть богословие практическое, учащее о том, как жить по вере и других приводить к вере. Как было показано, оно неразрывно связывается и с теоретическим и историческим богословием О религиозно-нравственных заповедях говорит — богословие теоретическое, но тому, как осуществлять их, учит богословие практическое. Первое дает общие формулы, второе показывает способы применения их к частным случаям. Заповедь «люби ближнего, как самого себя» есть теоретическая формула, но совокупность правил, как наставлять истинам веры и нравственности, т.е., как выражать свою любовь к нему наилучшим образом, есть практическое руководство. Любовь к Богу выражается в молитве, в религиозном обществе эта любовь должна выражаться в общественной молитве. Правила о том, как устроять эти молитвенные или богослужебные собрания, составлявшиеся под влиянием исторических обстоятельств, и суть правила практические. Прикладных практических наук может быть много. Между важнейшими из них являются литургика и церковное право. И та и другая наука заключает в себе многое, относящееся к теоретическому и историческому богословию. Литургика должна не только дать правила совершения богослужений, но должна дать, так сказать, и философию богослужения, в котором религиозные элементы облекаются в художественную форму. <…>.
История Богословия. Из определения богословия следует, что его возникновение современно Христианству, но первоначально оно не носило этого имени, не было предано письменам, не заключенное в систему преподавалось устно и в своем содержании представляло только основы веро-нравоучения, богослужения и дисциплины, из которых вся полнота богословия должна была раскрыться с необходимостью, но для раскрытия чего потребовались столетия. Ученики и апостолы Христовы первые предали письменам жизнь, учение и дела Господа, присоединив к этому написанные по откровению свыше свои наставления. Эти писания составили Новый Завет, который в соединении с Ветхим стал незыблемым основанием Христианства. Ученики апостольские, так называемые мужи апостольские в своих писаниях развили учение о церкви и подчинении ей и её представителям, о путях жизни, об отношении Христианства к Иудейству и Язычеству. Возникновение еретического Христианства (Гностицизм), гонений на Христианство и недоразумений у самых христиан дали дальнейший толчок развитию богословия; причем сообразно с тем, что на Востоке процветало философия (тогда главным образом неоплатонизм), а на Западе  —  право, богословская наука приняла там и здесь различные направления. На Востоке Христианство исследовалось преимущественно как учение, и его стремились тщательно исследовать и философски обосновать; нa Западе Христианство преимущественно рассматривалось как церковь, и богословы Запада стремились утвердить истины о подчинении церкви и её единстве. В эпоху вселенских соборов (325-787гг.) совершилось великое дело полного раскрытия христианской догмы и утверждения христианских канонов. Великие отцы и учители церкви эпохи в своих бессмертных творениях дали драгоценное руководство к усвоению вселенского учения. (С.С.Глаголев. Доктор богословия, профессор Московской духовной академии. Источник текста: Православная богословская энциклопедия. Том 2. стр. 789. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1901г. Орфография современная)». 

(Глаголев С.С. Богословие. Сайт www.biblioteka3.ru.)

«Богословие (Θεολογία, theologia) — по этимологическому значению есть учение о Боге и по теперешнему словоупотреблению обозначает собою весь состав наук, имеющих предметом своим христианскую религию. Слово это не всегда было в употреблении и, вошедши в употребление, в различные времена имело различные значения. У древних греков, прежде всего, появилось название θεολόγοι — богословы, которое они прилагали к поэтам, например к Гесиоду и Орфею, излагавшим учение о богах в своих песнопениях, заимствованных из предания и украшенных вымыслами их собственного воображения. Потом появилось и слово θεολόγια в смысле исследования или учения о богах и их отношениях к миру, и богословами стали называть тех мыслителей, которые разбирали древние мифы, объясняли их значение и происхождение, например Ферекида Сирского и Эпименида Критского. Аристотель прилагает название «богословие» к той части философии, которая занимается исследованием о Боге, и называет эту часть философии φίλοσοφία θεολογική в отличие от φιλοσοφία φυσιολογκή.
С появлением и распространением Христианства слово «богословие» приложили к означению христианского вероучения, сначала в теснейшем, а потом уже и в более обширном значении. Первые усилия христианского разума в историческом развитии богословской науки главным образом сосредоточились на усвоении, определении и развитии учения о Логосе-Боге-Слове, и потому название богослова прилагали к тем, кто излагал, исследовал и защищал учение о Сыне Божием. Так св. евангелист Иоанн за его учение о Логосе-Слове называется богословом; так и св. Григорию Назианзиву за защиту догмата о божестве Иисуса Христа усвоено почетное название богослова.
С течением времени понятие, соединяемое со словом «богословие», расширилось, и под словом «богословие» стали разуметь учение о Боге и Его свойствах и, наконец, о всем относящемся к Богопочитанию (разные значения слова «богословие» у древних церковных учителей см. у митр. Макария «Введение в православное богословие», § 2, прим. 2). Теперешнее значение слова твердо установилось со времен Петра Абеляра, который своему сочинению дал название «Theologia christiana». Нужно заметить, что с течением времени понятие богословия еще больше расширилось и под ним стали разуметь не только науку о христианской религии, но и о религии вообще, не только науку специальную, но и общую философскую науку. Это зависит от различия в источниках познания религиозных истин. Одни истины доступны естественному человеческому разуму, а другие даются в божественном откровении. Наука, постигающая истины религии, доступные естественному разуму, почерпнутые из разума, носит название «естественного богословия» — Theologia naturalis. Наука, изучающая религиозные истины, сообщенные Божественным откровением, при свете Священного Писания и священного предания, носит название «откровенного богословия» — Theologia revelata.
Еще схоластиками намечено было такое деление и дано такое название. Но в течение Средних веков при безраздельном господстве теологии над всею областью знания и служебной роли по отношению к ней философии это разделение не могло иметь почти никакого значения. Со времен Декарта, стремившегося ограничить философию истинами, вытекающими из собственного нашего разумного сознания, изменились отношения философии к теологии; философия приобрела самостоятельность. Тогда и естественное богословие отделилось от откровенного и сделалось наукой философской, составной частью философии. В системе философских наук естественное богословие обыкновенно составляет часть метафизики, к которой относятся еще онтология, космология и умозрительная психология. В таком определенном и отдельном от откровенного богословия виде естественное богословие изложил в первый раз последователь Лейбница — Вольф в «Theologia naturalis, methodo scientifico pertractata» (2 vol. in 4. Франкфурт и Лейпциг. 1736-1737гг). В состав естественного богословия обыкновенно входят доказательства бытия Божия, понятие о свойствах Божиих и об отношениях Бога к миру как Творца и Промыслителя. У французов естественное богословие часто носит название Теодицеи.
Богословие в смысле науки явилось не вместе с христианскою верою и христианскою церковью: оно родилось из веры и разрабатывалось христианской церковью во все периоды ее существования; первые ростки его мы видим во II в., а с IV в. оно уже приносит обильный цвет и плод. Божественный Основатель нашей христианской религии Господь наш Иисус Христос ввиду совершенных Им сверхъестественных знамений и чудес и необычайно сильного впечатления, им произведенного, не имел нужды обращаться к так называемым научным доказательствам в подтверждение своего учения. Это проистекало, между прочим, и от того, что современники Спасителя были мало подготовлены к разработке мыслью возвышенных истин, какие высказывал Иисус Христос; для них оставался один способ усвоить их и через это достигнуть блаженства — вера. В этом отношении вера обозначала сердечное принятие того, что передавалось необычайным Учителем. Жажда ясности среди путаницы времени, стремление так или иначе найти успокоение душе — влекли к Божественному Чудотворцу, и убеждение в вещах невидимых или заслоняемых предвзятыми мнениями привилось и росло в сердце до полного доверия.
По примеру Христа апостолы и другие первые проповедники, вооруженные особыми дарами, знамениями и Чудесами, шли и проповедовали о Христе распятом без научных построений и диалектических тонкостей; христианское учение проповедовалось для веры и принималось верою. Когда учение Христово начало распространяться и раскрываться в церкви Его, название веры перешло на самое это учение в его усвоении субъектом и обращение к Христу называлось обращением к вере христианской, т.е. к учению Христову. Здесь вера приняла уже значение объективное и получила как бы конкретность, составив совокупность новых убеждений, чуждых язычеству и новых для самого иудейства. И по свойству души человеческой, и по различным побуждениям и временным обстоятельствам воспринятая вера скоро сделалась достоянием разума. Таким образом, от веры — πίστις в смысле простых, не аргументированных, без научной формы изложенных положений новой религии, перешли к знанию — γνωσις, к новой христианской науке, к богословию.
Разуму человеческому свойственно осмыслить воспринятое, привести в порядок идеи и факты, найти между ними связь, образовать систему, наконец, укрепить удовлетворительными для него доказательствами. Этой его работы не могло избежать воспринятое верою новое учение. Нельзя забывать того, что Христианство принимали не только люди простые и неученые, но и хорошо знакомые с философскими языческими системами и со всею эллинской мудростью философы, как Аполлос, упоминаемый апостолом Павлом, Иустин философ, ученик его Тициан, Кодрат, Аристид и Афиногор философ, а потом Пантен и Климент Александрийский. Этим воспитанникам эллинской философии было вполне естественно и, пожалуй, для них неизбежно новое, воспринятое ими вместо языческого, христианское учение, переработать по диалектическим правилам, в логическом порядке, и облечь в систему. Таким образом, научные приемы исследования, выработанные языческою философиею, были приложены к христианскому учению. Кроме чисто психологических оснований, к этому побуждали обстоятельства времени и нужды христианской церкви. Учение веры многим казалось несогласным с разумом, против Христианства возражали языческие философы и ученые, как Флавий Арриан, Лукиан Самосатский и Цельс, а потом неоплатоники: Порфирий, Филострат, Иерокл. Настояла необходимость ввиду таких противников изложить учение христианское в виде системы, с разумною аргументациею, согласить его с разумом и с положениями здравых философских воззрений. Ввиду всех этих причин научный и философский способ раскрытия догматов веры весьма рано явился в христианской церкви, что ясно заметно уже у писателей апологетов: Св. Иустина мученика († 165), Афинагора († 180), Феофила Антиохийского († 199), Иринея Лионского († 203) и Тертуллиана († 220).
Такое вполне естественное, законное и для церкви полезное сближение веры с знанием и христианства с философией на первых же порах встретило весьма важные недоразумения и сильные противоречия. Нужно было принципиально решить и детально рассмотреть вопрос об отношении разума к вере и философии к Христианству, чтобы рассеять все недоумения относительно уместности в Христианстве науки рядом с верою и дойти до признания дозволенности и потом необходимости даже систематических научных построений в области христианских догматов. На эту задачу наталкивало появление в церкви ересей и в частности широкое и повсеместное почти развитие гностических систем, в которых христианские понятия самым причудливым образом переплетались с языческими философскими понятиями и мифологическими представлениями и в этой безобразной смеси совершенно утрачивали свой истинный смысл и определенное христианское значение. Ввиду этого одни Отцы и Учители Церкви считали необходимым раскрывать догматы веры с помощью выработанных философиею логических приемов и облекать их в систему, чтобы удовлетворить естественному стремлению человеческого разума к упорядочению знаний, и таким образом думали противопоставить ложному гнозису еретических школ истинный гнозис Христианской Церкви. Эти учители давали широкий простор разуму в исследовании и определении догматов веры.
Но другие церковные писатели, считая причиною происхождения ересей незаконное значение, какое придавали еретики разуму в приложении к христианским догматам и увлечению языческою философией, старались излагать церковное учение, возможно твердо держась на почве откровенного учения. Они не придавали никакого значения философии в деле уяснения церковного учения и даже совершенно отрицали участие разума в исследовании и определении христианских догматов. Эти два противоположных направления в Христианстве представляются церковными школами, возникшими во II в.: первое — школою александрийскою и школою антиохийскою, второе — школою малоазийскою и еще решительнее — североафриканскою. Из столкновения и примирения этих противоположных направлений должно было выйти решение, быть или не быть христианской науке или, по крайней мере, какой она примет вид, что предоставит разуму в области веры и насколько примет помощь философской методы исследования.
Главною защитницею философии и разума явилась школа александрийская. В Александрии, всемирном городе, столице тогдашнего мира, затмившем своими школами и учеными учреждениями знаменитые некогда Афины, перекрещивались различные культурные влияния; здесь еврей Филон приложил философию Платона к изложению и уяснению ветхозаветного учения, здесь развилось последнее философское направление умирающего язычества — неоплатонизм, здесь же народились и процветали и самые влиятельные гностические школы. Нет ничего удивительного, что здесь именно, в этом центре учености и разных философских направлений, и церковь овладела впервые школьною ученостью и воспользовалась философиею для служения вере. Простое огласительное Александрийское училище уже во II в. сделалось приютом для христианской философии, и в качестве катехетов здесь подвизались обратившиеся к христианству философы — Пантен и Климент. Первый нам мало известен, а последний оставил сочинения, в которых определенным образом разрешил вопрос об отношении между Христианством и философиею, верою и наукою в смысле полного признания участия разума в делах веры. Климент смотрит на философию и науку как на чрезвычайно полезные делу Христианства вспомогательные средства, так как они изощряют, развивают человеческий разум и таким образом делают его более способным к глубокому и всестороннему пониманию догматов веры. Признавая необходимым полное и всегдашнее согласие веры (πίστις) с откровением в том виде, как оно дано в св. Писании и св. Предании, Климент занимается решением вопроса, как вера (πίστις) должна относится к науке, знанию (γνώςις), и дает при этом очень широкое место гнозису. <…>.
На Востоке в IV в. и V в. разум примирился с верою, философия с Христианством и наука с церковью; так развилось и совершенно окрепло богословие в смысле научной системы. Великих отцов и учителей периода вселенских соборов нельзя не считать великими учеными, их труды свидетельствуют не только о твердости их веры, преданности Евангелию, святости жизни, но и о научном образовании, философском глубокомыслии и диалектической тонкости. Кто не захочет считать труды их наукою, должен будет, если захочет быть последовательным, выбросить из области науки и литературы и Платона, и Александрийскую науку, и неоплатонизм, и многое другое, совершая в научной области истинно вандальское опустошение во славу своей предвзятой мысли и узкого взгляда на науку и литературу. Но как христианский Запад отнесся к рассматриваемому вопросу: пошел ли он вслед за Тертуллианом, своим первым учителем и первым писателем? Несмотря на практическое направление латинского Запада, ограниченность его образования сравнительно с эллинизированным Востоком, слабость интереса к тонким отвлеченностям, Запад в решении рассматриваемого вопроса пошел не за Тертуллианом, а за восточными учителями. И на Западе признается участие разума в делах веры и польза науки для церкви. Запад усердно учится у христианского Востока, как некогда грозный Рим учился у покоренной Греции, с успехом усвояет христианскую науку, выработанную на Востоке, и развивает свою учено-литературную деятельность, в богатстве и разнообразии уступающую продуктам греческой мысли, но все-таки довольно значительную и по содержанию, и по форме. Западные отцы и учители рекомендуют науку и говорят недвусмысленно о ее пользе для церкви. <…>. (П.Васильев)». 

(Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона. СПб. 1890-1907гг.)

«Богословие или «теология» (греч.) есть учение о Божестве; оно существовало и до появления Христианства. Теологами в древней Античности называли тех поэтов, которые занимались происхождением мира (космогония) или богов (мифология), в отличие от философов, которые рассматривали вещи сами по себе. Даже в более поздние времена Платон богословием называл мифологию, как учение о богах и их происхождении. Только с появлением стоицизма, последнего цветка на древе греческой философии, понятие «богословие» получило тот смысл, который оно имеет и теперь: учение о природе и сущности Божества: В Римской Империи глагол «богословствовать» означал «обожествлять императора, признавать его богом». В Христианстве термин «богословие» появился не сразу. В начале он имел для христиан слишком языческий, мифологический привкус. Они с трудом привыкали обращаться с остатками языческих культов, как, например, воскурение ладана — каждение. Еще в III в. — т.е. через двести лет после Рождества Христова — Климент Александрийский и Ориген по-прежнему называли богословами греческих поэтов. Однако у них уже появляется предчувствие, что подлинное богословие принадлежит Христианству, что если у римлян оно есть культ императора, признание его богом, то у христиан оно должно означать провозглашение Богом Христа. Только в IV в. это слово вошло в христианский обиход.
Евсевий Кесарийский называет богословом евангелиста Иоанна и сам богословствует, развивая учение о Христе как о Боге. У греческих отцов богословие постепенно стало определяться как учение о правильном Боге, и с тех пор слово это прочно вошло в христианский словарь. Авторы аскетических произведений (Евагрий, Максим Исповедник) называют богословие третьей ступенью совершенства, богопознанием через молитву, ибо только так и возможно истинное познание Божества. Наконец, особое понимание того, что есть богословие, возникло на Западе. Для схоластов оно приобрело точный, научный смысл, и такое рационалистическое отношение к богословию существует на Западе и по сей день. Что касается Православия, то у нас богословием называют многое (как и проповедью — ею считается всякое слово священника, сказанное с амвона. На самом же деле, в истинном смысле проповедью, киригмой (греч.) может быть только слово о Христе). Такое злоупотребление словом, или расслабление слова, есть первородный грех, яд которого отравляет и нашу церковную жизнь. Любое слово мы употребляем в любом смысле. Например, кто угодно может по-своему истолковывать слово «соборность», в то время как слово это — «кафолики» (греч.) — есть одно из определений Церкви и только Церкви и нельзя оперировать им в душевно-психологическом, неясном смысле. Прежде чем начать заниматься богословием, нужно принести обет не произносить слов вне их точного смысла, ибо какою кровью платила Церковь за нахождение слов, выражающих то таинственное, что заключено в ней, и какие это были «богоприличные» (Василий Великий) слова! И что такое догматы, как не те, в длительном процессе выработанные и высказанные словом понятия о вере христиан, про которую, в свою очередь, говорится: «Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенную утверди»!
Можно точно разграничить, что в богословии является богословием и что богословской наукой, т.е. теми подпорками, которые служат для утверждения здания. Эти подпорки и леса часто заслоняют само здание веры, без которой не может обходиться христианская душа, однажды погруженная в крещальную купель.
Что является объектом богословия и каковы его методы? Каждая наука должна найти то поле, которое она возделывает. Что же является объектом богословия? Для того, чтобы ответить на это, нужно задать себе вопрос, что такое Христианство. Именно отсюда надо начинать изучение богословия. Скажут, что это самоочевидно, элементарно. Между тем, происходит постоянное смешение понятий, ибо Христос и вера постоянно смешиваются. Верить в Бога — еще не значит быть христианином. Вера в Бога есть просто деизм, а не Христианство. Людей, верующих в Бога, миллионы, и такие люди были и тогда, когда пришел на землю Христос, и тогда, когда проповедовали апостолы. Но с пришествием Христовым все стало иным, ибо Христианство — не просто утверждение, что Бог есть, а проповедь того, что пришел Христос Сын Божий и спас людей, что это событие совершилось в нашей человеческой истории. С точки зрения историка, есть, может быть, факты важнее этого, но для христианина вера в то, что произошло спасение мира — в захолустье, где-то на задворках, в среде маленького народа — является самым важным и заключает в себе полноту всего. Для христиан Христианство даже не религия, как это было в понятии римлян, т.е. связь человека с Богом, для христиан оно есть живая вера в Иисуса Христа Сына Божия. Когда я говорю, что я верую, то я этим утверждаю не новое учение, не новую мораль, не новый принцип. Я утверждаю, что акт этот веры спасителен и через это утверждаю некое богословие, за которым стоит определенный опыт, ибо только вера узнает, кто этот Спаситель, этот Мессия. То, что в этом утверждении уже есть богословие, мы видим из слов Христа, когда Он проповедовал ученикам перед своим Вознесением: «Идите, научите все народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф 28:19). Филарет Московский говорит, что, прежде чем христиане стали называться христианами, они назывались учениками, и если христиане ими быть не хотят, то не для них было проповедано Евангелие.
Когда мы говорим: «Иисус Христос», мы исповедуем нечто. Если взять слово, которое можно найти в катакомбах, всего лишь слово или даже только знак, то оно одно уже было целым богословием. Слово это — IXQYS , а знак — рыба, ибо по-гречески оно значит «рыба». Древние христиане расшифровывали его как — I (Иисус), — Х (Христос), — Q (Божий), — Y (Сын), — S (Спаситель). В этом знаке заключено все последующее христианское богословие. «Иисус» было самое распространенное в те времена имя. Но к данному имени здесь прибавлено слово «Христос», т.е. «Помазанник», «Мессия». Сказать: «Иисус Христос», значит, утверждать, что Иисус, т.е. простой человек, есть Помазанник Божий. Ко дню явления Мессии, дню великому и страшному, шел весь Ветхий Завет. Но Ветхий Завет не узнал Его. А узнать Его — значит исповедать. Мессию ждали и знали, что Он будет от Бога. Но Христос пришел и сказал, что Он есть Бог.
Таким образом, один знак этой рыбки, одно имя «Иисус Христос» может наполнить всю нашу жизнь. Но это не дано нам сразу в нашем опыте, так как не есть нечто самоочевидное. Опыт этот приобретается, если каждое утро, просыпаясь, мы будем произносить имя Спасителя так, как будто мы слышим его первый раз в своей жизни. Ибо вера рождается ежеминутно и ежеминутно возобновляется (верующий «жить будет Мною» — Ин. 6:57), ибо ошибочно говорить: «Я поверил навсегда». Вера есть постоянное обновление того ядра, которое составляет объект веры. В Первом послании к Коринфянам (1 Кор. 15:1) апостол Павел напоминает им, что «Евангелие, которое я благовествовал вам», есть то, «которым и спасаетесь». В Евангелии заключена весть о жизни, смерти и воскресении Христа. Она-то и есть объект нашей веры.
Здесь проходит строжайшая грань между богословием, и особенно христианским богословием, и философией. У нас есть тенденция смешивать богословие и философию. Однако философия не основывается на вере во что-то. Исходным пунктом ее являются какие-либо принципы (скажем, платоновское учение об идеях), которые она развивает; она есть интеллектуальное занятие. Христианство же — иное. В учении апостолов мы не найдем ничего абстрактного, никакой философии; даже слов «Троица», «богочеловечество» мы там не встретим. Христианство не было учением, оно было узнаванием факта, которого люди раньше не знали. Оно было вестью о новой жизни, данной человеку. Как эту жизнь описать, как дать о ней понятие? Какое-либо учение можно воспринять интеллектуально. Христианство же есть новая весть, факт, который совершился в мире. Поэтому все христианское богословие основано на откровении. И откровение это дается человеку больному и падшему. Всякий философ, поскольку он мыслит логически, считает, что он возвещает истину. Христианство говорит о том, что истину возвещает с неба Бог, ибо все пало. Религиозная философия удалась и привилась в русской культуре. Но профессора богословия должны оградиться от религиозной философии, которая не есть богословие, ибо богословие знает только откровение, истину от Бога, данную не снизу, а сверху.
Прежде, чем мы это поймем, мы сами должны измениться. Многие возражают: «Но Евангелие написано людьми». Да, однако, не наши потребности определяют богословие: мы должны приспосабливаться к истине, а не она к нам. В античном мире человек считался мерой всех вещей, в Христианстве мера всех вещей — Бог. И богословие есть наука, которая своим объектом полагает Бога и все божественное. Оно есть раскрытие Откровения на основании самого Откровения — Евангелия, благой вести о жизни и смерти Христовой. Глубочайшее внутреннее тождество богословия и Откровения постигается через определение природы богословия. Последнее берет человека и ставит его перед дверью Откровения, где должна молчать «всякая плоть человеческая», ибо «входит Царь царствующих и Господь господствующих». Откровение является специальной сферой богословия; назначение богословия — раскрытие этого Откровения. Каждый из нас призван сделать это богословие своим жизненным источником и защищать его от замутнения. <…>.
Заключение. В чем состоит богословская наука? Основой всякого богословия является Священное Писание, а главными темами богословского размышления (из которых каждая в наши дни ставится по-новому): 1) тема Слова Божия, 2) тема Церкви, 3) тема Истории. Цикл «Введение в богословие» я закончу несколькими словами о методе, т.к. этот вопрос, самый сложный и трудный, является таковым особенно для богослова.
Богословие все больше и больше превращается в точную науку, стремится быть одной из наук. С одной стороны, от богослова требуется то же самое, что требуется от каждого ученого. С другой — у нас еще особое призвание служить Богу своим Логосом. Теперь ум человеческий дискредитирован, люди говорят: «Сердце человеческое лучше и выше ума». Поэтому ум надо реабилитировать не по человеческому разуму (ratio), а по Логосу, через который воплощается подобие Божие в человеке. Ум надо сначала воцерковить и для этого усвоить те ценности простого научного метода, который теперь презирают.
Всякая наука, заслуживающая этого названия, отличается, прежде всего, честностью и требует интеллектуального критического подхода. Мы обычно пугаемся критики и думаем, что она противна христианской морали. Но насколько она определялась трезвым взглядом на вещи и до того, как она стала разрушительной, критика составляла основную добродетель монаха и аскета, ибо главным моментом ее является рассуждение, трезвость. Трезвость есть то, что роднит ученого и монаха, ибо каждый монах призван очистить свое сердце, свой ум от того, что его загрязняет. То же должен сделать и честный ученый. В Христианстве нам дается необычайное искусство этого очищения, указаны даже его ступени. И трезвость является одной из первых ступеней на пути христианского богословия. Эта трезвость заключается в критике себя, в проверке эмоций, сферы душевного. В древности обычно ученый-богослов был монахом и обратно: монах становился богословом. Кто передал нам те ценные рукописи, которые служат сейчас основой нашего богословия? Монахи. Их труд, медленный труд пчелы, труд трезвенный и постепенный, является основой всякого христианского подвига.
Часто мы слышим враждебные нападки со стороны ученых на христианство и упреки в том, что в Христианстве есть много нечестного, много поддельного. Действительно, христианами совершались ошибки, нужно признать это. И нужно сбросить те разноцветные бумажки, которые навешивались на Христианство, ибо ложная защита Христианству не нужна. Обычно Христианство противопоставляют науке. Однако принципиального противоречия между ними нет. И путь науки лучше всего доказывает верность этого. Нам, христианам, есть за что принести покаяние перед людьми науки: Церковь сжигала людей за то, что они утверждали, что Земля вертится. И если наука отошла от Церкви, то не потому, что представителями ее были люди падшие. Это произошло потому, что Церковь хотела владеть этими людьми безраздельно, потому, что в ее давлении на мир, в данном случае, было слишком много нехристианских мотивов, потому, что слишком часто ложь признавалась за истину. В результате, произошел тот трагический разрыв, вследствие которого мы теперь пишем трактаты на тему «Христианство и наука», не отдавая себе отчета в том, что здесь виноваты обе стороны. Ибо мир один и тот же для них обеих. Уважение к правде, саму Правду принес Христос («Аз есмь Истина» — Ин. 14:6)), поэтому уважение к своему делу и в логической науке родилось в Христианстве, т.к. Христос научил быть до конца и во всем правдивым. Есть какое-то недоразумение в подразделении науки на просто науку и высшую науку. «Просто наука» есть псевдонаука, вульгаризованная философией XIX в., и никакого отношения к подлинной научной высоте не имеет. <…>.
На этом можно закончить курс введения в богословие. Но важнее всего того, что я хотел сказать, является мысль о глубочайшем единстве всего со всеми. Богословие не есть только занятие, упражнение для интеллектуально настроенных людей, как и монашество не есть только призвание для волюнтаристов. Богословие есть путь перерождения всего человека сообразно Христу. И «Сеющий» и «Жнущий» плоды богословия есть тот же Христос».

(Протопресвитер Александр Шмеман. Введение в богословие.
Курс лекций. 1949-1950гг. Сайт  www.azbyka.ru.)

* * *