Статья 3.11.6. Язык тантрических текстов. (ч.1).

«Концепция Тантры не только обладает своими собственными, свойственными только ей оборотами речи, но, согласно одному из современных последователей этого учения, настаивает на том, что книги с общими описаниями наиболее высоких идей Тантризма «должны быть написаны таким образом, чтобы из них нельзя было извлечь практической пользы». Как известно, в тантрических текстах определенные существенные моменты преднамеренно опускаются, а иногда целые отрывки построены настолько беспорядочно, что в них нельзя разобраться без руководства; более того, мистический язык текста позволяет понять смысл только тем, кто получил это учение из первых рук» (см. Мистические практики Тантры).
«Религия Тантр — религия практики, поэтому и само мировоззрение, философия и метафизика Тантр сокрыта в мистическом ритуале, который может показаться стороннему наблюдателю в лучшем случае странным и запутанным, в худшем — «безнравственным» или даже «демоническим». Отсюда особый, метафорический язык, не менее, если не более, сложный, чем трактаты западных алхимиков, целая система шифров и иносказаний, витиеватая терминология. Всё это заслуживает отдельного исследования, описания и осмысления, что не произведено пока практически не одним индологом как на Западе, так и в России. Более того, подобное исследование, правильная интерпретация и осмысление метафизики Тантр не возможны без погружения в саму Традицию, без переживания опыта тантрической практики — садханы» (см. Олег Ерченков. Кали-Кавача. Ж. «Бронзовый Век»).

* * *

В Западной Традиции, где ко всем явлениям преобладает рациональный, научный подход, язык принято считать чем-то весьма ограниченным. И только мистики и сумасшедшие всегда с уверенностью утверждали, что существуют иные языки. Есть языки, которые недоступны пониманию и интерпретации средствами рационального левого полушария мозга. Как пишет Я.В.Васильков ((Васильков Я.В. От шаманизма к Йоге: что произошло в «осевой период»? Доклад, прочитанный 27.10.2005г. на втором заседании семинара «Восток».): «Вяч.Вс.Иванов в своих работах показал, что появление алфавита было связано с работой левого полушария мозга и изобретение алфавита может свидетельствовать о том, что появляется рациональное мышление».

Вот что пишет Г.И.Богин (см. Богин Г.И. Обретение способности понимать: введение в герменевтику. 2001г.):

«Интерсубъективность смыслов универсальна, но она никак не препятствует их оригинальности, их творческому характеру. Первое явление смыслов как некоторого множества – это смыслы, данные в рефлективной реальности –во многом отличается от второго явления смыслов. Вообще смыслы, хранящиеся в относительно «готовом виде», имеют ту особенность, что они суть смыслы именованные. Это имеет два последствия, которые необходимо учитывать как при описании смыслов, так и при смысловой интерпретации текстов:
1. Описание смысла, подлежащего выявлению через распредмечивание, проводится так, как будто перед нами смысл, подлежащий освоению через познание, через когнитивную работу. Как только смысл назван, создается иллюзия отсутствия необходимости что-либо распредмечивать: ведь «и так понятно».
2. Смысл принадлежит тексту, но «перед нами каждый раз неразложимая (по эстетическому назначению) часть художественного рассказа для не названного иначе смысла», не поддающегося поэтому точной номинации (всякая номинация неточна, поскольку выводит смысл из текста, вне которого этот смысл — уже не этот смысл.
Обе эти особенности изящно обобщил Ф.Тютчев: «Мысль изреченная есть ложь», — что особенно верно, если учесть, что вне специальной логической дискурсивизации «мысль» -это и есть по большей части смысл. Есть целые пласты смыслов, не имеющих имен -например, тональности. Эти пласты представлены в сознании исследователя как поля смыслов. Поля смыслов фактически неделимы, отдельные смыслы выделяются только в аналитической процедуре, вообще же при понимании границы между смыслами основательно размыты. Продуцент не в состоянии выразить весь до конца смысл, выразить любой смысл весь до конца в «нашем двухмерном способе записи»…».

И вот что говорил Ошо в своих беседах «От секса к сверхсознанию», проведенных в Бомбее в 1968г., в которых по-новому раскрыл путь для каждого ищущего к вершинам сверхсознания (см. Ошо. Мистический опыт. От секса к сверхсознанию. М. 1999г.):

«Как известно, Лао-цзы говорил: «Пожалуйста, не просите меня писать, потому что все написанное становится ложью. Мне никогда не удавалось передать то, что я хотел передать; я могу записать только то, что не хочу сообщать. Но какая в этом польза?» Поэтому Лао-цзы ничего не писал. Под натиском своих сограждан Лао-цзы написал маленький буклет. Самое первое предложение гласило: «Истина выраженная есть ложь».

Вот что пишет М.Ктони (см. М.Ктони Эзотерика основ культуры. М. 1995г.):

«Можно рассказать многое, но даже хорошо известные вещи трудно изложить понятным языком непосвященному человеку… Глубоко осознано, что человеческий язык в принципе не позволяет выразить не банальную, не тривиальную, а сложную, многоаспектную истину во всей ее полноте. Этот факт выражен в культурном знании крылатой фразой: мысль изреченная есть ложь; в философском — вся человеческая истина условна, относительна. В математике этот факт выражен Геделем в его знаменитой теореме».

Согласно утверждению Р.Свободы (см. Роберт Э. Свобода. Агхора II. Кундалини. Саттва. 2003г.), учебником для каждого должна быть сама жизнь, в которой можно вычитывать все смыслы, которые становятся доступными лишь тем, кто владеет тайным языком духовности. Как известно, тот, кто «слышит» внутреннюю значимость слов, тот может и «видеть» их сокровенный смысл. Это же справедливо и ко всем другим аспектам жизни человека.

«Что такое готическое искусство, которому мы обязаны соборами? «Для нас, — писал Фулканелли в «Тайне соборов», — слово «готическое» — это только орфографическое изменение слова «арготическое», что соответствует фонетическим законом, царящим во всех языках, но совершенно не учитывает орфографию традиционной Каббалы». Собор — это произведение искусства готтов, или арготье. А что такое сегодняшний собор, который учит людей структурам творения, если не уравнение, подчиненное розетке? Освободимся же от бесполезной верности прошлому с тем, чтобы лучше согласовываться с ним. Не будем искать образ современного собора в монументе из стекла и бетона, увенчанном крестом. Средневековый собор был книгой тайн, данной вчерашним людям. Сегодняшнюю книгу тайн пишут физики и математики, пишут «математическими сущностями», вставленными, как розетки, в конструкции, называемые межпланетными ракетами, атомными заводами, циклотронами. Вот подлинная непрерывность, вот реальная нить, тянущаяся от предания.
Арготье средних веков, духовные сыновья аргонавтов, знавших дорогу в сады Гесперид, писали в камне свое герметическое послание. Знаки, непонятые людьми, чье сознание не испытало превращения, чей мозг не испытал этого колоссального ускорения, благодаря которому непостижимое становится реальным, ощутимым и управляемым. Эти знаки были тайными не из любви к тайне, но просто потому, что соответствующие открытия законов энергии, материи и духа были сделаны в другом состоянии сознания, не передаваемом непосредственно. Они были тайными, потому что «быть» — значит «отличаться».
По «смягченной» традиции, как бы в память о таком высоком примере, арго в наши дни — промежуточный диалект, им пользуются неподчинившиеся, жаждущие свободы изгнанники, кочевники, все те, кто живет вне обусловленных законов. Оборванцы, т.е. пророки из числа тех, кто, по словам Фулканелли, в средние века присваивал себе также звание «сына Солнца»; а готическое искусство было в то время искусством света и духа».

(Луи Повель. Жак Бержье. Утро магов. К. София. 1994г.)

 

1. ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКА ТАНТРИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ

«Символических смыслов в тантрических текстах и практиках много, они повсюду».

(А в Тантре секса нет, но есть покой и воля…
Статья для журнала «Penthouse» (Россия).)

«На собственно йогическом уровне ситуация менее ясна, поскольку здесь используется шифрованный и многозначный язык».

(Юлиус Эвола. Йога могущества. Ж. «Милый Ангел». №2 2000г.)

«В равной мере указания древних йогинов и истинная техника Йоги, как и Тантры, скрыты под причудливо привлекательными формулами».

(Открытие третьего глаза. Эзотерический портал «Биополе».)

«Тантризм — учение по преимуществу тайное, его тексты умышленно создавались на трудном, двусмысленном языке».

(Эротизм или святость? «Кама-Сутра» Кхаджурахо.
Отрывок из книги Марилиа Альбанезе «Индия».)

«Эзотерическое знание Тантры выражается языком символов, и иногда оно становится совершенно неразборчивым. Тантрические символы нельзя понять, не имея ключа от самой Традиции».

(Камалакар Мишра. Кашмирский Шайвизм.
Центральная философия Тантризма.)

«Язык Тантры скрытен и допускает много интерпретаций. Действия, которые постороннему взгляду могут показаться неуместными, могут иметь внутри Тантры специальное, более глубокое значение».

(Д.Гоулмен. Многообразие медитативного опыта.
От Каббалы до трансмедитации. К. София. 1993г.)

«Поскольку тантрическая философия была не для простых масс людей (она больше подходит для тонкого и философского ума), посвящённые Тантризма выражали свои доктрины на непонятном символическом языке».

(Тантра-Йога. Йога и Медитация.)

«Многочисленные эзотерические книги — Тантры — написаны с использованием завуалированных высказываний с двойным смыслом. Они в эротических образах описывают более высокие уровни сознания или метафизические откровения».

(Методы азиатских тайных обществ.
// Сборник материалов о магии и колдовстве.)

«Интересно обратить внимание на то, как отличается своей простотой и незамысловатостью язык европейских религиозных проповедей от языка индусских поучений, где всегда хочется искать за словами особый глубокий смысл».

(Налимов В.В., Баринова З.Б. Этюды по истории кибернетики
(предтечи кибернетики в Древней Индии).

«Тантры обычно посвящены какому-то одному предмету или описывают какие-либо практики языком, непонятным или малопонятным не посвященным. Часто в них даже содержатся прямые запреты публиковать их или делать доступными для непосвященных».

(Артур Авалон. Введение в «Маханирвана-Тантру». Старклайт. 2002г.)

«Для Тантризма характерен его особый, «тайный язык». При описании церемоний Вамачарьи постоянно используются непристойности и ругательства. Подлинный, символический смысл Тантры открывается, однако, лишь тому, кто достигает третьей ступени (дивья)».

(Пименов А.В. Возвращение к дхарме. М. Наталис. 1998г.)

«Когда Тантры записывались, их записали «запутанным языком» в форме аллегории, символизма, кода, чтобы ими не злоупотребили недостойные искатели. По этой причине, если не иметь надлежащего наставника, древние тексты могут быть сбивающими с толку или даже вводящими в заблуждение».

(Источник неизвестен.)

«Только посвященные хорошо знают тексты Тантр и их тайный смысл, передаваемый в форме особых «ключей» (ключевых понятий и приёмов, позволяющих расшифровывать наиболее сокровенную информацию, скрытую в тантрических священных текстах как бы между строк). «Ключи» передаются устно от учителя к учителю».

(Горохов С.А. Тантризм и тантристы. Место Тантризма в системе Индуизма.)

«Завеса тайны, окутывающая некоторые эзотерические учения из-за использования языка, понятного только посвященным, имеет разумную основу не в намерении помешать другим в приобретении таких сил и знаний, а в защите невежественных людей от опасности, которую несет злоупотребление ими, поверхностное экспериментирование с этой практикой».

(Медитация.)

«Хотя язык, используемый при написании этих текстов, иногда кажется трудным и громоздким, а рукописи-первоисточники наполнены ссылками на религиозные и культурные традиции, описаниями церемоний, божеств и духов, это не уменьшает ценности описанных там методов, и эти тексты являются исключительно важными источниками информации для серьезных практиков».

(Кристофер С.Килхэм. Пять Тибетских жемчужин. София. 1998.)

«Тантрическая литература — авторитетные тексты тантрических школ. Наиболее значимы среди них Тантры, тексты магико-эзотерического содержания, авторство которых приписывается обычно Шиве. Тантры написаны в основном на Санскрите, зачастую темным, намеренно загадочным языком, смысл которого непонятен без общения с гуру или без подробного письменного комментария».

(Шакти. интернет-сайт художника В.Адамовича.)

«Знаний нет в книгах и словах, они лежат обычно между строк и между слов, и если человеку дано их узреть — он их узреет. Так мы устроены, так устроен космос, это есть закон космический. Почему все люди на нашей планете не могут обрести знания? Потому что знание является только к тем, кто не сможет впоследствии использовать его во зло, нарушая законы Вселенной. И это факт, не требующий объяснений».

(А.Нептунов. Наследие мира Тантры. Таврия. 2006г.)

«Как всегда эти тексты во многом написаны образным, полным метафор и многоуровневых сравнений языком древних восточных полусекретных трактатов. А прямолинейные европейцы под «ветром и дождем, попадающим на кожу» видят никак не уровни рассеянной первичной энергоинформации окружающего многомерного мироздания, а именно атмосферные ветер и дождь и от такого «лобового» прочтения эти древнейшие источники полностью теряют хоть какой–либо рациональный смысл». 

(И.Исаев. Овладение жизненной силой.
Путь могущества и бессмертия. М.Экопресс. 2004г.)

«Эзотерический характер Агамы подчеркивается во многих ее текстах. Тантрические писания изобилуют множеством терминов и названий, знание истинного значения которых не может быть получено вне традиции. В некоторых Тантрах для записи отдельных (наиболее эзотерических) частей текста использованы «разбросанные слоги» (вьякулита-акшара), представляющие беспорядочный набор слогов. Ключ к пониманию таких текстов (восстанавливающий правильный порядок слогов) тайно хранится традицией».

(Ольшевский А.П. Тантра-Шастра. Ж. «Садхана» №1 1998г.)

«Один из руководящих принципов мистиков — святость и тайна самопознания и истинное знание богов. Они полагали, что эта мудрость не годилась и, быть может, таила опасность для обычного человеческого ума и что, во всяком случае, если открыть ее грубому и неочистившемуся духу, она могла бы быть извращена и сделаться предметом злоупотребления. Поэтому мистики облекали свою речь и свои тексты в такие слова и образы, которые в равной степени обладали духовным смыслом для избранных и конкретным для масс рядовых почитателей». 

(Радхакришнан С. Индийская философия. тт. 1-2. М. 1956-1957)

«В беседе со своей возлюбленной Дэви великий Шива сказал, что тантрические истины следует понимать на трех уровнях одновременно: буквальном, аллегорическом и мистическом. Если обряды воспринимать чисто на буквальном уровне, то они теряют весь смысл, разве что только оправдывают вакханалии. Если рассматривать их чисто символически или аллегорически, то они становятся просто интеллектуальным упражнением. Если же они рассматриваются исключительно с мистической точки зрения, то они теряют как свою практичность, так и цель». 

(Тантризм. интернет-рассылка.)

«При написании древних сакральных текстов использовались уникальные свойства работы мозга человека. В объеме маленького стиха или «блока» размещался огромный объем бесценной информации. Для того чтобы прочитать этот объем, у человека должна быть относительная степень свободы. Чем больше у человека, читающего тексты, относительная степень свободы, т.е. скорость работы мозга, тем больше объем способен он прочитать. Это самый совершенный шифр! Для того чтобы прочитать эти тексты, необходимо максимально приблизится к параметрам работы мозга тех, кто писал эти тексты».

(Концепция пространства и времени в текстах «Чакра-Муни». (Записки герменевта).)

«Многих удивляют образы, использующиеся в буддийском Тантризме: божества с оскаленными клыками, чаши из черепов, призывы убивать родителей и учителей, совершать акты кровосмешения, есть не только мясо животных, но и предаваться каннибализму. С точки зрения Е.Торчинова. все тантрические тексты семиотичны и вовсе не рассчитаны на дословное понимание, чтобы уберечь учение от профанов. Тогда требование убить родителей может означать искоренение клеш (аффект, привязанность) и дуалистического видения реальности, служащих как бы родителями для сансарического существа. А воинственные атрибуты божеств демонстрируют готовность уничтожить все пороки и страсти». 

(Жиртуева Н.С. Тантризм в контексте теории мистического опыта просветления.
// Вопросы духовной культуры. Философские науки.)

«Из-за смешения буддийского Тантризма с Шактизмом индуистских Тантр возникла огромная путаница, которая до сих пор мешает пониманию Ваджраяны и ее символизма, как в иконографии, так и в литературе, в особенности в литературе Сиддхов. Последние использовали, как мы уже упоминали, некий вид тайного языка, в котором очень часто высочайшее одето в форму низшего, наиболее священное — в форму самого заурядного, запредельное — в форму что ни есть земного, а глубочайшее Знание выражено в форме гротескных парадоксов. Это был не только язык посвященных, но и род шоковой терапии, которая стала необходимой из-за всеохватывающей интеллектуализации религиозно-философской жизни тех времен». 

(Лама Анагарика Говинда. Полярность мужского и женского
принципов в символическом языке Ваджраяны.)

«Огромный пласт санскритской литературы не переведен — это один аспект. Но интересен другой аспект — изучение Санскрита для более глубокого понимания концепций Тантры, которые могут ускользать при переводе тантрических текстов. Есть устойчивое мнение, что изучение Тантры без Санскрита невозможно, потому что слишком уж сильно искажаются все понятия при переводе. А изучение Санскрита позволяет глубже «проникнуть» в чужое мировоззрение. Когда записывались Тантры, их записали «запутанным языком» в форме аллегории, символизма, кода, чтобы ими не злоупотребили недостойные искатели. По этой причине, если не иметь надлежащего наставника, древние тексты могут быть сбивающими с толку или даже вводящими в заблуждение». 

(Древняя литература. интернет-форум.)

«Многие индийские мудрецы для объяснения каких-либо явлений пользовались абстракциями и метафорами. И очень часто эти сравнения несли в себе достаточно смысла, чтобы понять их суть. Я уже не говорю о древних трактатах на Санскрите, — базовых текстах по практике Пранаямы. Они слишком аллегоричны. Понять и воспользоваться ими без пояснений компетентного наставника попросту невозможно.
Много веков подряд искусство Йоги передавалось от учителя к ученику в строжайшей тайне. В древних трактатах секретность учения сохранялась за счет неопределенности в выражениях и лаконичности формулировок. В большинстве своем такие тексты совершенно нечитабельны без помощи опытного наставника. Такова, например, «Гхеранда-Самхита». 

(Андрэ Ван Лизбет. Пранаяма. Путь к тайнам Йоги. / Пер. с исп. Янус. 2000г.)

«Концепция Тантры не только обладает своими собственными, свойственными только ей оборотами речи, но, согласно одному из современных последователей этого учения, настаивает на том, что книги с общими описаниями наиболее высоких идей Тантризма «должны быть написаны таким образом, чтобы из них нельзя было извлечь практической пользы… Определенные существенные моменты преднамеренно опускаются, а иногда целые отрывки построены настолько беспорядочно, что в них нельзя разобраться без руководства; более того, мистический язык содержания книги позволяет понять смысл только тем, кто получил это учение из первых рук». Целью такой политики, очевидно, является желание обмануть «беспринципных людей», которые обнаружили, что духовные Учения «можно извратить ради достижения земных целей», получив «психическую силу и мощные заклинания, которые «могут быть использованы во зло». 

(Тьями. Тантра в свете исторических исследований.)

«Предисловие автора к английскому изданию. 1913г. Есть те, для кого эта Тантра, даже если они сами не прочли ни единой строки из нее, есть «не что иное, как черная магия», а ее последователи — «черные маги». Конечно же, это абсурд. В этом отношении я не могу удержаться от замечания, что есть отдельные практики, описанные в Тантре, которые, хотя и предназначены, как утверждается, для достижения упоминаемых там же, в тексте, результатов, тем не менее, существуют «для обмана».
Тантры обычно написаны на сравнительно легком Санскрите. Но для их понимания, однако, требуется практическое знание их терминологии и ритуала, которое может быть найдено лишь в тех, для кого оно является близким и родным уже в силу своего происхождения, и в тех, кто чтит свое древнее наследие. Что касается других, они могут учиться видеть с помощью индийского ока знания, пока их собственный взгляд не разовьется до одного уровня с индийским. На этом пути мы будем в будущем также оспаривать те смехотворные нынешние проявления индийских верований, общие в прошлом для многих и даже поныне все еще существующие». 

(Артур Авалон. Введение в «Маханирвана-Тантра». Старклайт 2002г.)

«Я могу заверить теософов, что даже если бы они случайно увидели их, то содержание этих томов осталось бы непонятным для любого человека, кому не был дан ключ к их специфическим буквам и к их скрытому значению. Каждое описание местности имеет в нашей системе метафорический смысл; каждое имя и слово тщательно сокрыто; и ученик, перед тем как ему дадут любые дальнейшие инструкции, должен сначала изучить способ расшифровки, а уже затем — способ понимания и изучения равнозначащих тайных терминов или синонимов почти для каждого слова в нашем религиозном языке. Египетская демотическая или иероглифическая системы — это детская игра по сравнению с расшифровкой наших сакральных загадок. И даже в тех книгах, которые доступны массам, каждое предложение имеет двойное значение, одно — обращенное к необученному человеку, другое же — к тому, кто получил ключ к этим записям. Наш почитаемый во всем мире Цонкапа, завершая свой пятый Дангаг, напоминает нам, что «каждая священная истина, которую не может понять правильным образом непосвященный, должна быть сокрыта в тройной оболочке, пряча себя, как черепаха, которая прячет свою голову в свой панцирь; ее лицо следует показывать лишь тому, кто полон желания обрести состояние ануттара самьяк самбодхи, — человеку с наиболее сострадательной и просветленной душой». 

(Блаватская Е.П. Практический оккультизм.)

«Урок 13. Тема 6. Тантра. Человек может удивиться, почему Тантра, являющаяся такой фундаментальной и обогащенной жизнью системой, сейчас не практикуется широко в Индии. В действительности, Тантра до сих пор практикуется, но она скрыта и усвоена Индуизмом, суммой религий, которая склонна принимать все в свое лоно. Ее значение, однако, широко забыто, или даже хуже, она широко неправильно понималась и оскорблялась. По этой причине, Тантра склонна рассматриваться с некоторым презрением; она ассоциируется с плохими колдунами и такими многими плохими практиками. Но эта репутация является жесткой, и, по крайней мере, в основном не подтвержденной. Причина для такой репутации является сложной, но одна из главных причин — многие тексты Тантры написаны на так называемом полном значения «смутном языке». Практики Тантры объясняются в символических терминах, которые могут быть только поняты с личным руководством гуру. Это дало защиту содержания текстов Тантры от неправильного объяснения, использования и оскорбления. Эта уловка или совет не работает, однако, и Тантра неправильно применяется и неправильно истолковывается в самом широком смысле этого слова. Вы должны помнить, что некоторые ритуалы Тантры являются очень техничными и сложными. Поэтому так легко неправильно интерпретировать их без руководства компетентного учителя». 

(Свами Сатьянанда Сарасвати. Древние тантрические техники Тантры
и Крийи. т.2. Продвинутый курс. Издательство К.Кравчука. 2005г.)

«Предисловие к традиционному тантрическому трактату «Кали-Кавача». Тантризм — совершенно особый тип религиозности; мистериальный, мистический. Тексты Тантр сильно отличаются от привычных всем нам священных писаний т.н. «мировых религий». Здесь вы практически не найдёте мифов, этических предписаний, неких «заповедей» и пр. Поэтому чтение Тантр не предназначено для широких слоёв «благочестивого читателя», скорее наоборот, они в большей степени являются своеобразными «учебными пособиями» для тантрических учителей, которые из целого океана практик, ритуалов, мантр и мистерий выбирают ту, которая подходит в данное конкретное время данному конкретному ученику. Религия Тантр — религия практики, поэтому и само мировоззрение, философия и метафизика Тантр сокрыта в мистическом ритуале, который может показаться стороннему наблюдателю в лучшем случае странным и запутанным, в худшем — «безнравственным» или даже «демоническим». Отсюда особый, метафорический язык, не менее, если не более, сложный, чем трактаты западных алхимиков, целая система шифров и иносказаний, витиеватая терминология. Всё это заслуживает отдельного исследования, описания и осмысления, что не произведено пока практически не одним индологом как на Западе, так и в России. Более того, подобное исследование, правильная интерпретация и осмысление метафизики Тантр не возможны без погружения в саму Традицию, без переживания опыта тантрической практики — садханы. К сожалению, интерес к ней, а тем паче следование считается как на Западе, так и в самой Индии «политически некорректным». 

(Олег Ерченков. Кали-Кавача. Ж. «Бронзовый Век».)

«Многие считают, что обязанностью мудрецов должен был быть такой способ изложения, при котором все могут их ясно понимать, и не имеют представления о «божественном обмане» — стиле письма, при котором одна вещь на самом деле означает другую.
Некоторые восточные языки созданы в соответствии с естественными проявлениями различных состояний разума. Эти языки созданы для того, чтобы представить ментальные картины подлежащих выражению вещей. Находясь в сверхсознательных состояниях можно понять смысл сказанного, даже если на сознательном плане этого языка не знаешь. Сказано, что мистические языки создали Боги. Поскольку они существуют сегодня, выполняя ту же самую работу, которая изначально на них возлагалась, эффекты звучания, смысл и знание в этих языках соединены в единое целое. Остальные языки развивались из других языков, были созданы этническими и родовыми группами. Однако некоторые были созданы Богами. Подобно установкам они создают ментальные картины и производят желаемые или нежелательные результаты (последнее тоже возможно). Пробужденный ясновидящий, пребывая в высшем сверхсознательном состоянии, может видеть картины, которые возникают во время беседы. Это похоже на то, как мы смотрим телевизионную передачу с субтитрами, идущими на языке, который нам не понятен.
Суть языка, являющегося выражением сверхсознания, может быть суммирована одним словом — санскритским словом мантра («заклинание»). Некоторые языки проникают в Третий Мир, другие лишь во Второй. Языки, созданные человеком, языки, произношение в которых изменяется от столетия к столетию, полностью связаны с той областью сознания, в которой они употребляются. Они не проникают во внутренние миры. Потому они не являются языками мантр, не используются для заклинаний». 

(Садгуру Шивайя Субрамуниясвами. Слияние с Шивой. 2006г.)

«В качестве фильтра, надежно отделяющего тонкий план от плотного, часто используется особый символический язык, употребляемый (и значимый) лишь для тонкого плана и непонятный (не приспособленный) для плотного. Такую роль в средние века в Европе играл латинский язык, которым пользовались в религиозных церемониях и в науке; в наши дни каждая отдельная наука стремится обзавестись собственным специальным языком: во-первых, приспособленным для описания ее объектов, а во-вторых, неприменимым в остальных случаях (непонятным для профанов).
Язык, используемый для описания тонкого плана, качественно отличается от языка описания плотного плана; поэтому у стихийного эзотерика, склонного и мыслить, и говорить на «эзотерическом» по стилю наречии, как правило, бывает плохое взаимопонимание со стихийным экзотериком, который и мыслит, и говорит в четко экзотерическом стиле, — даже если они пользуются одинаковыми словами и образами. Разница между эзотерическим и экзотерическим стилями заключается в первую очередь в том, что значения символов эзотерически ориентированного языка многозначны, несколько неопределенны, абстрактны и расплывчаты (таковы иероглифы восточных языков), а символы экзотерически направленного языка, наоборот, однозначны, то есть их значения (по возможности) конкретны и точно определены — это типично для терминов современной западной науки. Значение символа-иероглифа, характерного для эзотерического языка, принципиально зависит от языкового контекста, в котором он употреблен, и от личных особенностей человека, воспринимающего символ; значение символа-термина, характерного для экзотерического языка, в идеале не зависит ни от контекста, ни от воспринимающего лица. Поэтому склонность человека к эзотерическому и экзотерическому типу мировосприятия довольно ярко проявляется в том, как он использует литературный язык». 

(Авессалом Подводный. Эзотерическая астрология.)

«12. Символика и язык Тантры. Почти все символика Тантры сексуальна. Даже конечная цель Тантры описывается как сексуальное соединение с Божественной Истиной, которое даёт бесконечные свободу и блаженство. Многие тантрийские практики описываются как майтхуна-садхана (практика сексуального соединения). В Тантре майтхуна естественным и очевидным образом символизирует полное слияние двух разделённых частей в одно целое.
Вот пример описания подобной практики из текста Сватмарамы: «Между Гангой и Джайной (реки в Индии) находится молодая девственница. Нужно силой овладеть ею на царском троне». Невежественный человек, если он поймёт слова текста прямо и попытается их точно выполнить, окажется в затруднительном положении. Посвящённый же знает, что Ганга и Джайна — это ида и пингала (левый и правый энергетические каналы, проходящие вдоль позвоночника). Молодая девственница — это Кундалини, или Кундалини-Шакти, или Кулакундалини (изначальная энергия, скрытая в области основания позвоночника). Царский трон — это Сахасрара (верхняя чакра — важный энергетический центр, находящийся в районе макушки головы). Таким образом данная техника описывает процесс подъёма скрытой внутренней энергии и её слияние с сознанием. Сознание, разбуженное этой энергией и впитавшее её силу, пробуждается от сна к познанию Божественной Реальности. Это ведёт к санадха (высшему состоянию Божественного Сознания) и овладению сиддхама (скрытыми сверхсилами).
17. Эзотерические практики. Мистики часто применяли для описания эзотерических практик и мистических состояний особый язык, понятный только посвящённым. В некоторых эзотерических школах (алхимических) исходное состояние человека называли свинцом, а конечное состояние совершенства — золотом. При этом все промежуточные этапы превращения свинца в золото обозначались как алхимические реакции превращения одних элементов в другие. Поэтому если некоторые алхимические тексты понимать буквально, то они могут показаться неграмотными из-за неосуществимости тех химических реакций, которые в них описаны. Однако если знать, что обозначают эти символы, — «внутренняя» алхимия становится наукой о духовном преобразовании человека». 

(А.Лапин. Тантрические взгляды на устройство Вселенной, человека и природу любви.)

«История тайных языков почти также длинна, как история человечества; цель их — добиться исключения посторонних. К примеру, старинный пароль, предназначенный для прохождения через караул, вероятно был менее трудным для понимания, чем обычные современные языки специалистов, способных утопить простое понятие в водовороте труднопроизносимого термина. А когда старое комбинируется с новым, результатом становится почти полная невозможность понять смысл. Именно это произошло с Тантрой. Концепция Тантры не только обладает своими собственными, свойственными только ей оборотами речи, но, согласно одному из современных последователей этого учения, настаивает на том, что книги с общими описаниями наиболее высоких идей Тантризма «должны быть написаны таким образом, чтобы из них нельзя было извлечь практической пользы». Как известно, в тантрических текстах определенные существенные моменты преднамеренно опускаются, а иногда целые отрывки построены настолько беспорядочно, что в них нельзя разобраться без руководства; более того, мистический язык текста позволяет понять смысл только тем, кто получил это учение из первых рук. Целью такой политики, очевидно, является желание обмануть «беспринципных людей», которые обнаружили, что духовные Учения можно извратить ради достижения земных целей, получив психическую силу и мощные заклинания, которые могут быть использованы во зло. В результате тантрические тексты представляют собой благодатное поле для изобретательных ученых. Как следует понимать, буквально или метафорически, невероятные, порой обескураживающие ритуалы, являющиеся особой принадлежностью Тантры? К сожалению, ответ чаще зависит от крепости нервов исследователя, чем от его здравого смысла. А для читателя Тантра раскрывается в соответствии с глубиной его мышления и предстает как нечто омерзительное, как духовное откровение или как недоступный пониманию вздор.
Неизвестно в какой форме существовал Тантризм, когда он только начинал возникать в первые века нашей эры; исследователи уделяют внимание не столько происхождению этого учения, сколько запутанным и эксцентричным вариациям, созданным на его основе. Но, чтобы привлечь многочисленных последователей, Тантризм должен был изначально быть достаточно понятным, а если учесть его отношения с другими религиозными учениями, можно сделать вывод, что так оно и было». 

(Мистические практики Тантры.)

«Парвати обратилась к Шиве:
— Прижми меня крепче и расскажи мне о тайном языке Тантры, о том таинственном сумеречном разговоре. Пожалуйста, объясни мне различные уровни понимания тантрических истин и расскажи о своем тайном понимании центральной жилы Тантры. Расскажи мне что-нибудь о ритуальных жестах и силе символического языка. И, наконец, возможно, ты почувствуешь себя достаточно воодушевленным, чтобы прояснить тайны потерянной пятой Веды и так называемых Великих китайских Обрядов.
Прижав красавицу Парвати к себе и зашептав ей в правое ухо, Шива, Йог йогов и повелитель всех созданий, говорит:
— Повелительница моей жизни! Тайный язык необходим для того, чтобы избежать ослабления силы тaнтpичecкиx учений. Тайный язык помогает охранять внутреннее значение тайн от тех, кто не подготовлен к ним или тех, кто использовал бы их во зло. Путем облачения тантрических учений в язык многоуровневых значений сохраняется достоверность инициации. Так же, как форма тайного языка естественно развивается между возлюбленными и иногда используется ими в обществе, причем никто из присутствующих не осознает подлинную тему обсуждения, так и Тантры охраняются двойными значениями, туманным символизмом, аллегориями и пapaдoкcaми. Тайный язык помогает выразить невыразимое…».
Многие виды тайного языка используются в paмкax Тантрической Традиции. Учения могут, например, заменять одно слово другим, как бы кодируя. Только посвященные, которые получили устные наставления в данном коде, могут установить подлинное значение этих учений. Некоторые тантрические учителя прячут значение своей передачи путем использования аллегорических песен, загадок или грубых эротических стишков, истинное значение которых понимается только посвященными. Другие используют каламбуры, мимику, мистические жесты или тайные знаки.
Тантрические истины следует понимать на трех уровнях одновременно: буквальном, аллегорическом и мистическом. В идеале надо рассматривать эти три уровня понимания как дополняющие друг друга и образующие единую истину, так же как три главных канала Тонкого Тела следует рассматривать как некое единое целое. Сила тантрических учений теряется, когда люди интерпретируют их только на буквальном, аллегорическом или мистическом уровне.
Реальность парадоксальна, многогранна и постоянно изменяется. Нет такой вещи, как абсолютная объективность; для того, чтобы рассматривать истину, нужно иметь много выгодных позиций. Те, кто желает научиться у Тантр, должны интерпретировать это Учение как со своего собственного уровня познания, так и с других точек зрения».

(Ник Дуглас, Пенни Слингер. Энциклопедия Тантры. Алхимия экстаза. СПб. 1997г.)

«Есть феномены, где мы достигаем предела, который может быть выражен словом, а потому лучше оставаться на уровне символического языка, чьи аналогии помогут нам проникнуть в тайны, выходящие за пределы слов.
Древние авторы использовали, как мы уже упоминали, некий вид тайного языка, в котором очень часто высочайшее одето в форму низшего, наиболее священное — в форму самого заурядного, запредельное — в форму что ни есть земного, а глубочайшее Знание выражено в форме гротескных парадоксов. Это был не только язык посвященных, но и род шоковой терапии, которая стала необходимой из-за всеохватывающей интеллектуализации религиозно-философской жизни тех времен.
Священные книги великих мировых религий никогда не смогли бы оказать достаточно сильное влияние на верующих, ибо то, что они содержат в общедоступной форме, по объему весьма незначительно в сравнении с трудами великих ученых и философов. И поэтому мы справедливо можем утверждать, что сила этих священных писаний скрыта в магии слова, т.е. в его сокровенной силе, которая была известна Мудрецу прошлого, стоявшему у истоков языка.
Рождение языка было и рождением человечества. Каждое-слово выступало как звуковой эквивалент переживания, связанного с внутренними или внешними стимулами. В основе длительного процесса формирования языка лежало огромное творческое усилие, и именно благодаря этому усилию человек смог подняться над животными.
Если искусство можно назвать воссозданием и формальным выражением Реальности через посредство человеческого опыта, то создание языка можно назвать величайшим достижением искусства. Каждое слово изначально было тем средоточием сил, в котором действительность преобразовывалась в звучание речи, в живое выражение души человека. Посредством: этого звукотворчества он овладел миром и, более того, обнаружил новое измерение, мир в самом себе, открывающий перспективу более высокой формы бытия, которая превосходит настоящее состояние человечества в той же мере, в какой сознание цивилизованного существа возвышается над сознанием животного.
Предчувствие более высокого состояния бытия связано с определенными переживаниями, скрытыми вместе с тем настолько глубоко, что их невозможно ни объяснить, ни описать. Они столь неуловимы, что не поддаются сравнению, и связать, их с чем-либо в мышлении или воображении невозможно. И все же такие переживания несравнимо реальнее всего того, что доступно нашему взору, осмыслению, осязанию, вкусу, слуху или запаху, — ибо эти переживания связаны с тем, что предшествует и содержит в себе все остальные ощущения, и по этой причине не может быть отождествлено ни с одним из них. И потому-то только посредством символов можно намекнуть, указать на эти переживания. Однако данные символы опять-таки возникли не произвольно, не являются спонтанными: выражениями, вырывающимися из наиглубочайших сфер человеческого разума.
Слово — это мантра, импульс к созданию мыслеобраза, власть над тем, что есть, тем, как оно действительно существует в своей чистой сущности. Таким образом, это — познание. Это — истины бытия, превосходящие представления правильного и ошибочного; это — действительное бытие, за пределами мышления и сознания. Это — «познание» чистое и простое, познание Существенного.
Современные люди не способны даже представить себе, сколь глубоко воспринималась магия слова и речи в древних цивилизациях и сколь огромно было ее влияние во всех сферах жизни, особенно — в религиозных аспектах. В наш век радио и газет, когда сказанное или написанное слово размножается миллионными тиражами и без разбору швыряется толпе, его ценность настолько снизилась, что сегодня трудно даже представить то благоговение, с которым люди более духовных времен или более религиозных цивилизаций относились к слову, являвшемуся для них кладезем священной традиции и воплощением духа.
В Индийской Традиции не только слово, но и каждый составляющий его звук, каждая буква алфавита рассматриваются как священные символы. И хотя слово может служить мирским целям, о его происхождении никогда не забывают и не воспринимают с полным безразличием. Поэтому к написанным словам относятся с почтением и никогда беззаботно их не расточают, не бросают там, где они могут быть попраны стопой человека или животного. А если некое слово или писание — религиозного характера, то даже к малейшему фрагменту его относятся с благоговением, как к драгоценному подарку, и этот фрагмент никогда не будет преднамеренно уничтожен, даже если не сможет служить более никаким полезным целям.
Тибетская Традиция донесла до нас биографии, истории, предания и учения большого числа мистиков, которые после обретения этих чудесных сил стали называться соответственно сиддхи. Их произведения, как и их биографии, написаны на некоем роде символического языка, который в Индии известен как язык «сандхьябхаша». Этот санскритский термин буквально означает «сумеречный (неясный) язык» и указывает на то, что его слова несут двойной подтекст, согласно которому они понимаются либо в своем обычном, либо в мистическом смысле.
Этот символический язык является не только защитой от профанации тайного интеллектуальным любопытством и злоупотребления йогическими методами и психическими силами невежественными и непосвященными людьми; его происхождение связано главным образом с тем фактом, что повседневный язык не способен передать высочайшие переживания духа. То неописуемое, что может быть понято только посвященным или имеющим подобный опыт, может быть раскрыто только через аналогию и парадоксы.
В символическом языке сиддхов опыт медитации преобразуется во внешние события, внутренние достижения в видимые чудеса, а метафоры в якобы псевдоисторические события. Если, например, об определенных сиддхах говорится, что они остановили ход Солнца и Луны, или же что они пересекали Ганг, останавливая его течение, то это не имеет ничего общего с небесными телами или священной рекой Индии, но имеет отношение только к «солнечному» и «лунному» потокам психической энергии и их объединению и сублимации в теле йогина, и так далее. Подобным же образом мы должны понимать и алхимическую терминологию сиддхов, и их поиски «философского камня» и «эликсира жизни». 

(Лама Анагарика Говинда. Основы тибетского мистицизма.
Согласно эзотерическому учению великой мантры Ом Мани Падме Хум.
Пер. с англ. Н.Н.Дудко, С.А.Сидорова. СПб. 1993г.)

 

2. ЯЗЫК – СОЗНАНИЕ – КУЛЬТУРА

2.1. МАГИЯ И МИСТИКА ЯЗЫКА

«Звучащее слово драгоценнее, чем слово зримое, оно требует особо бережного обращения. Поэтому дополнительное значение приобретает проблема его сохранности и методов его воспроизведения. Отсюда — неослабное внимание к языку, который и сам превращается в предмет поклонения».

(Пименов А.В. Возвращение к дхарме. М. Наталис. 1998г.)

«3. Духовная экзотика. Интеллектуальные конструкции, доминирующие в «данном» месте и времени, образуют «язык» наличной культуры. Язык представляет собой инструмент обмена сообщениями между людьми. Ясно, что если мы передаем сообщение на каком-то незнакомом, экзотическом языке, оно не может быть воспринято. Недооценка этого казалось бы очевидного факта привела к тому, что экзотический язык для выражения духовной проблематики в нашей культуре не выработан до сих пор. Поскольку людям необходим какой-то язык для описания и объяснения того, что с ними происходит, им приходится обращаться к экзотическим языкам, разработанным для передачи соответствующих сообщений в другом месте и в другое время — в ментальной атмосфере других культур». 

(Вл.Данченко. На подступах к Локаята Йоге.
Эволюция сознания в документах. Часть 2. К. Самиздат. 1981г.)

«Будда обычно говорил: «Когда вы говорите «Человек идет», что вы имеете в виду?» Где человек? Есть только хождение. Что вы имеете в виду, говоря «человек»?» Когда мы говорим: «Человек идет», создается видимость, что имеется что-то вроде человека и что-то вроде хождения — две вещи, собранные вместе. Будда утверждает, что есть только хождение. Когда вы говорите: «Река течет», что вы имеете в виду? Есть просто течение, и это течение является рекой. Хождение явля¬ется человеком, смотрение является человеком, стояние и сиде¬ние являются человеком. Если вы уберете все это — хождение, сидение, стояние, размышление, мечтание, — останется ли позади этого человек? Позади этого не будет никакого человека. Но язык создает другой мир, и, постоянно углубляясь в слова, мы все время удаляемся от Реальности». 

(Ошо. Вигьяна-Бхайрава-Тантра. 2000г.)

«В настоящее время многие учёные стараются расшифровать древние тексты. Возможно, они не зашифрованы, а всего лишь написаны на языке, доступном обывателям тех эпох. Для понимания друг друга и совместного коллективного мышления люди используют слова — понятия, которые передают образную и эмпирическую (чувственную) информацию об обсуждаемых событиях. Необходимо учитывать, что многие люди неправильно понимают друг друга вследствие того, что под одними и теми же словами они имеют разные представления. Это происходит потому, что определения понятий никогда не имели жёсткой системы, а формировались путём объединения описаний чувственных восприятий. Такой метод имеет свои недостатки, которые и выразились в подмене одних понятий другими. Таким образом, разные понятия, которые должны нести информацию о разных событиях, на самом деле несут информацию об одном и том же событии, но о разных его видах». 

(Источник неизвестен.)

«Мистика письмен. Вера в чудодейственную мистическую силу слова возникла в глубочайшей древности. Это один из существенных элементов первобытной, или архаической, мистики. Пока мы еще не в состоянии реконструировать во всех подробностях и с достаточной точностью все перипетии процесса начального формирования человеческой звуковой речи, языка. Но, по-видимому, первые шаги в этом направлении требовали от наших первопредков огромных физических (артикуляционных) и интеллектуальных усилий. Поэтому каждый новый успех в умножении, углублении и конкретизации языка воспринимался как дело огромной важности. Отсюда преклонение перед словом. Нечто подобное наблюдается в быту первобытных народов в отношении к письменному знаку, символу, в дальнейшем к писаному и печатному слову. Гипнотическое воздействие писаного и напечатанного слова необычайно велико. На этой почве возникли разного рода «тайные знаки» и «тайные письмена», якобы обладающие особенной чудодейственной силой. На этой почве в средние века получает распространение мистика знаков и письмен, мистика письменной и печатной символики». 

(Краткий очерк истории мистики.)

«Человеческий язык является двойственным. Не существует недвойственных языков — их и не может быть. Язык наполнен значением только благодаря дуализму. Я говорю «свет»; немед¬ленно в вашем уме вспыхивает слово «темнота». Я говорю «день», и тут же в ваш ум приходит слово «ночь». Я говорю «любовь», и сразу же за ним скрывается слово «ненависть». Если я скажу «свет», а никакой темноты не будет, то как вы сможете определить это понятие? Язык существует благодаря противопоставлениям, поэтому язык является двойственным, дуалистическим. Иначе и быть не может. Так что невозможно что-либо сказать о недвойственном переживании. Все, что бы ни было сказано, будет неправильным. Но это переживание можно показать, для этого можно использовать символы, но лучшим будет молчание. То, что можно сказать об этом, является молчанием. Все другое можно определить, обо всем другом можно говорить, — но не о предельном. Вы можете познать его, ощутить его вкус, вы можете быть им, но о нем ничего нельзя рассказать. Об этом можно сказать только что-то негативное. Мы не можем сказать, чем это является; мы можем только сказать, чем это не является. Вся мистическая традиция просто использует для этого негативные термины. Если вы спросите, что есть это предельное, они скажут: «Это предельное не есть ни это, ни то. Это не является ни жизнью, ни смертью. Это не является ни светом, ни тьмой. Это не является ни близким, ни далеким. Это не является ни мной, ни тобой». Они будут говорить именно таким образом, — но это не имеет никакого смысла.
Когда вы входите в мир единого, язык становится бессмысленным. Язык имеет значение, когда вы находитесь в мире двойственности, дуальности. В мире дуальности язык имеет значение, потому что он создан в этом мире, он является частью его. Он теряет свой смысл, когда вы входите в мир единого, недвойственного. Вот почему те, кто знает, остаются молчаливыми — если они даже и говорят что-либо, то они тут же добавляют, что все, о чем они говорят, является лишь символичным, все, о чем они говорят, не соответствует истине, является ложью. Лао-цзы говорил, что то, что может быть высказано, не может быть истиной, а то, что истинно, не может быть высказано. Он все время молчал; большую часть своей жизни он ничего не писал. Он говорил: «Если я скажу что-нибудь, это будет неправдой, потому что ничто не может быть сказано о том царстве, где остается только единое».

(Ошо. Мистический опыт (от секса к сверхсознанию). М. Нирвана. 1999г.)

«§ 1. Знаковый характер языка. Язык, которым пользуется человек в повседневном общении, является не только исторически сложившейся формой культуры, объединяющей человеческое общество, но и сложной знаковой системой. Понимание знаковых свойств языка необходимо для того, чтобы лучше представлять себе устройство языка и правила его употребления. Слова человеческого языка являются знаками предметов и понятий. Слова — это самые многочисленные и главные знаки в языке. Другие единицы языка также являются знаками.
Знак представляет собой заменитель предмета в целях общения, знак позволяет говорящему вызвать в сознании собеседника образ предмета или понятия. Знак обладает следующими свойствами:
— знак должен быть материальным, доступным восприятию;
— знак направлен на значение;
— содержание знака не совпадает с его материальной характеристикой, в то время как содержание вещи исчерпывается ее материальными свойствами;
— содержание и форма знака определяются различительными признаками;
— знак — всегда член системы, и его содержание во многом зависит от места данного знака в системе.
Указанные выше свойства знака обусловливают ряд требований культуры речи. Во-первых, говорящий (пишущий) должен заботиться о том, чтобы знаки его речи (звучащие слова или знаки письма) были удобны для восприятия: достаточно отчетливо слышимы, видимы. Во-вторых, необходимо чтобы знаки речи выражали некоторое содержание, передавали смысл, причем таким образом, чтобы форма речи помогала легче понять содержание речи. В-третьих, необходимо иметь в виду, что собеседник может быть менее осведомлен о предмете разговора, а значит, необходимо предоставить ему недостающие сведения, которые, лишь по мнению говорящего, уже содержатся в сказанных словах. В-четвертых, важно следить за тем, чтобы звуки устной речи и буквы письма достаточно четко отличались друг от друга. В-пятых, важно помнить о системных связях слова с другими словами, учитывать многозначность, использовать синонимию, иметь в виду ассоциативные связи слов. Таким образом, знания из области семиотики (науки о знаках) способствуют повышению речевой культуры.
Языковой знак может быть знаком кода и знаком текста. Знаки кода существуют в виде системы противопоставленных в языке единиц, связанных отношением значимости, которое определяет специфическое для каждого языка содержание знаков. Знаки текста существуют в виде формально и по смыслу связанной последовательности единиц. Культура речи предполагает внимательное отношение говорящего к связности произносимого или письменного текста.
Значение — это содержание языкового знака, образующееся вследствие отображения внеязыковой действительности в сознании людей. Значение языковой единицы в системе языка виртуально, т.е. определяется тем, что данная единица может обозначать. В конкретном высказывании значение языковой единицы становится актуальным, поскольку единица соотносится с конкретным объектом, с тем что она реально обозначает в высказывании. С точки зрения культуры речи, для говорящего важно четко направить внимание собеседника на актуализацию значения высказывания, помочь ему в соотнесении высказывания с ситуацией, а для слушающего важно проявить максимум внимания к коммуникативным намерениям говорящего.
Различают предметное и понятийное значения. Предметное значение состоит в соотнесении слова с предметом, в обозначении предмета. Понятийное значение служит для выражения понятия, отражающего предмет, для задания класса предметов, обозначаемых знаком.
2. Естественные и искусственные языки. Знаки, входящие в состав языков как средства коммуникации в обществе, называются знаками общения. Знаки общения делятся на знаки естественных языков и знаки искусственных знаковых систем (искусственных языков). Знаки естественных языков состоят как из звуковых знаков, так и соответствующих им знаков письма (рукописных, типографских, машинописных, принтерных, экранных).
В естественных языках общения — национальных языках — в более или менее явной форме существуют правила грамматики, а правила смысла и употребления — в неявной форме. Для письменной формы речи существуют также закрепленные в сводах и справочниках правила орфографии и пунктуации.
В искусственных языках как правила грамматики, так и правила смысла и употребления задаются в явной форме в соответствующих описаниях этих языков. Искусственные языки возникли в связи с развитием науки и техники, они применяются в профессиональной деятельности специалистов. К искусственным языкам относятся системы математических, химических символов. Они служат средством не только общения, но и выведения нового знания.
Естественный звуковой язык людей является самой полной и совершенной из всех систем общения. Другие знаковые системы, созданные человеком, воплощают лишь некоторые из свойств естественного языка. Эти системы могут значительно усиливать язык и превосходить его в каком-либо одном или нескольких отношениях, но одновременно уступать ему в других (Степанов Ю.С. Язык и метод. М. 1998г. С. 52).
Так, например, система математических символов превосходит естественный язык краткостью записи информации, минимальностью знаков кода. Языки программирования характеризуются четкостью правил и однозначным соответствием смысла и формы. В свою очередь, естественный язык отличается значительно большей гибкостью, открытостью и динамичностью. Естественный язык применим для описания любых ситуаций, в том числе тех, которые еще не были объектом описания с помощью данного языка.
Естественный язык позволяет говорящему порождать новые и при этом понятные для собеседника знаки, а также использовать существующие знаки в новых значениях, что невозможно в искусственных языках. Естественный язык известен в рамках всего национального общества, а не только узкому кругу специалистов. Естественный язык быстрее приспосабливается к многообразным потребностям межличностного взаимодействия людей и потому является основным и в целом незаменимым средством человеческого общения.
§ 3. Основные функции языка. «Будучи важнейшим средством общения, язык объединяет людей, регулирует их межличностное и социальное взаимодействие, координирует их практическую деятельность, участвует в формировании мировоззренческих систем и национальных образов мира, обеспечивает накопление и хранение информации, в том числе относящейся к истории и историческому опыту народа и личному опыту индивида, расчленяет, классифицирует и закрепляет понятия, формирует сознание и самосознание человека, служит материалом и формой художественного творчества» (Арутюнова Н.Д. Функции языка // Русский язык. Энциклопедия. М. 1997г. С. 609).
Основными функциями языка являются: коммуникативная (функция общения); мыслеформирующая (функция воплощения и выражения мысли); экспрессивная (функция выражения внутреннего состояния говорящего); эстетическая (функция создания прекрасного средствами языка).
Коммуникативная функция заключается в способности языка служить средством общения между людьми. Язык располагает единицами, необходимыми для построения сообщений, правилами их организации и обеспечивает возникновение сходных образов в сознании участников общения. Язык также обладает специальными средствами установления и поддержания контакта между участниками коммуникации.
С точки зрения культуры речи, коммуникативная функция предполагает установку участников речевой коммуникации на плодотворность и взаимную полезность общения, а также общую нацеленность на адекватность понимания речи. Достижение функциональной эффективности общения невозможно без знания и соблюдения норм литературного языка.
Мыслеформирующая функция заключается в том, что язык служит средством оформления и выражения мысли. Структура языка органически связана с категориями мышления. «Слово, которое одно способно сделать понятие самостоятельной единицей в мире мыслей, прибавляет к нему многое от себя», — писал основоположник языкознания Вильгельм фон Гумбольдт (Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М. 1984г. С. 318).
Это значит, что слово выделяет и оформляет понятие, и при этом устанавливается отношение между единицами мышления и знаковыми единицами языка. Именно поэтому В.Гумбольдт полагал, что «язык должен сопутствовать мысли. Мысль должна, не отставая от языка, следовать от одного его элемента к другому и находить в языке обозначение для всего, что делает ее связной» (Там же, с. 345). По Гумбольдту, «чтобы соответствовать мышлению, язык, насколько это возможно, своим строением должен соответствовать внутренней организации мышления» (Там же).
Речь образованного человека отличается ясностью изложения собственной мысли, точностью пересказа чужих мыслей, последовательностью и информативностью.
Экспрессивная функция позволяет языку служить средством выражения внутреннего состояния говорящего, не только сообщать какую-то информацию, но и выражать отношение говорящего к содержанию сообщения, к собеседнику, к ситуации общения. Язык выражает не только мысли, но и эмоции человека. Экспрессивная функция предполагает эмоциональную яркость речи в рамках принятого в обществе этикета. Искусственные языки не имеют экспрессивной функции.
Эстетическая функция заключается в установке на то, чтобы сообщение своей формой в единстве с содержанием удовлетворяло эстетическое чувство адресата. Эстетическая функция характерна в первую очередь для поэтической речи (произведений фольклора, художественной литературы), но не только для нее — эстетически совершенной может быть и публицистическая, и научная речь, и обыденная разговорная речь. Эстетическая функция предполагает богатство и выразительность речи, ее соответствие эстетическим вкусам образованной части общества».

(Язык как знаковая система.)

* * *