Статья 3.11.5. Тантрическая комментаторская традиция.

продолжение

1.2. ЧТО ТАКОЕ КОММЕНТАРИЙ?

«Комментарий — 1. пояснение; 2. примечания; 3. толкование».

(Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка: практический справочник.)

«Комментарий — рассуждения, пояснительные замечания по поводу чего-либо».

(Большой толковый словарь русского языка. / Под ред. Д.Н.Ушакова.)

«Комментарий — разъяснения, пояснения к тексту документа, закона, нормативного акта»

(Экономический словарь)
(Бизнес-словарь.)

«Комментарий — текстовая или символьная информация, используемая для пояснения участков программного кода. Не является исполняемым элементом».

(Первый социальный словарь.)

«Комментирование — интерпретирование, истолкование, истолковывание, объяснение, освещение, пояснение, разъяснение, растолкование, растолковывание».

(Словарь русских синонимов.)

«Комментарий — объяснение, разъяснение, толкование чего-либо (напр., комментарии текста произведения, документа, примечания к тексту книги или статьи); рассуждения, пояснительно критические замечания (в форме статьи, устного выступления) по поводу какого-либо события, действий и т.п.».

(Политический словарь.)

«Комментарий — 1. Разъяснительные примечания к какому-нибудь тексту. Напр. Сочинения Лермонтова с комментариями. Комментарии В.Набокова к «Евгению Онегину» А.С.Пушкина. 2. Рассуждения, пояснительные и критические замечания о чем-нибудь. Напр. Комментарии печати. Комментарии излишни (все понятно, объяснения не нужны)».

(Толковый словарь русского языка С.И.Ожегова, Н.Ю.Шведовой.)

«Комментарий — 1) а) Пояснения к какому-либо тексту, его толкование, изъяснение. б) Объяснительные примечания к тексту сочинений какого-либо автора. 2) а) Рассуждения, пояснительные замечания по поводу чего-либо. б) Информационный материал, анализирующий, разъясняющий какие-либо события или факты общественно-политической жизни».

(Современный толковый словарь русского языка Т.Ф.Ефремовой.)

«Комментарий (от лат. commentarius — заметки, толкование) — 1) книжный комментарий (примечания) — пояснения к тексту, часть научно-справочного аппарата книги. 2) в системе средств массовой информации — разновидность оперативного аналитического материала, разъясняющего смысл актуального общественно-политического события, документа и т.п.».

(Большой энциклопедический словарь.)

«Комментарий — это жанр филологического исследования, представляющий собой разъяснительные примечания к словесно-художественному, публицистическому, литературно-критическому, литературоведческому тексту. В России комментирование началось с первых публикаций памятников древнерусской литературы. Принято различать следующие виды комментариев: текстологический (включает в себя анализ источников текста, его историю, обоснование конъектур), реальный (сообщает о событиях и лицах, упоминаемых в тексте), историко-литературный (прослеживает связи конкретного произведения с различными явлениями литературы), лингвистический (поясняет особенности словоупотребления у того или иного писателя и непонятные слова). Порой комментарий издается как самостоятельное исследование отдельной книгой. В зависимости от назначения и степени освещенности тех или иных вопросов комментарий бывает популярным и научным».

(Что такое комментарий?)

«1. Определение понятия «комментарий». Комментарии — это система дополнений к тексту, в своей совокупности более подробно раскрывающих смысл авторского высказывания. Согласно ГОСТ 7.0.3-2006, комментарий — это «составная часть аппарата издания, представляющая собой свод сведений, которые разъясняют и толкуют факты, слова, фрагменты текста или всего произведения». Также дано примечание, что комментарий обычно содержит мнение специалиста, его подготовившего.
Выбор типа комментария зависит в первую очередь от характера произведения, нуждающегося в том или ином типе пояснений, и во вторую очередь — от типа издания, от целей, для которых оно предназначено. С.А.Рейсер писал, что «независимо от того, для какой читательской категории комментарий предназначен, он не представляет собой чего-то автономного от текста, а подчинен ему — он должен помочь читателю понять текст. Комментарий — сателлит текста» (Рейсер С.А. Основы текстологии: Учеб. пособие. Л. Просвещение. 1978г. С. 146).
2. Значение комментария в издательской практике. Недооценка значения комментария в издании является большой ошибкой. Без комментария многие художественные произведения прошлого не дойдут полностью до современного читателя. Комментарий — это не придаток к изданию, не нечто терпимое, а норма хорошего издания, рассчитанного на самые разнообразные круги читателей.
Комментарии необходимы современному читателю, чтобы понять прошлое. Ведь часто устаревшая речь автора мешает нам воспринять наиболее полно художественное произведение во всем объеме. То, что понятно в контексте, со временем перестает пониматься. Сегодняшнее поколение не понимает и требует разъяснения классических произведений. Реальный комментарий, к примеру, представляет собой восстановление в памяти современников того, что забыто за истекшие десятилетия или века.
К тому же, как писал Д.С.Лихачев, «комментарий помогает читателю узнать историческое имя, географическое название и пр., понять то, что неясно, и получить сведения о том, что еще в данном тексте не установлено и не объяснено наукой, что нуждается в дальнейших исследованиях.» (Д.С.Лихачев Текстология: на материале рус. лит. X-XVII вв. М. Наука. 2006г. 758 с.; 2001. — С. 528).
Комментарии обладают такими функциями, как:
— просветительские, дидактические — в основном в изданиях для учащихся разных уровней.
— научно-исследовательские — в основном в изданиях научного текста.
— эстетические — от крупных, известных специалистов.
3. Классификация комментариев. 3.1 Виды классификаций. Комментарии различаются по задачам, стоящим перед ними, и объектам комментирования. Согласно ГОСТ 7.0.3-2006 различаются следующие виды комментариев:
— реальный комментарий, объясняющий реалии (различные объекты материальной и духовной жизни общества, которые встречаются в произведении, — факты, исторические имена, события и пр.)
— историко-литературный комментарий, раскрывающий смысл и художественные особенности произведения, его значение и место в историко-литературном процессе
— словарный комментарий, объясняющий слова и обороты речи, непонятные читателю, и построенный в форме алфавитного словаря
— текстологический комментарий, содержащий сведения текстологического характера
— историко-текстологический комментарий, содержащий сведения по истории создания и изучения текста произведения
— редакционно-издательский комментарий, содержащий объяснение принципов и приемов подготовки текста произведения к печати.
В отечественной текстологической практике есть множество вариантов классификации комментариев. Так например Б.В.Томашевский разделял комментарии на такие виды:
— историко-текстовый и биографический
— редакционно-издательский
— историко-литературный
— критический
— лингвистический
— литературный (поэтика произведения)
— реальный или исторический
Известнейший исследователь древней литературы, текстолог Д.С.Лихачев в своей «Текстологии» делил их на:
— текстологический
— языковой
— историко-литературный
— реальный
В.Е.Барыкин в «Справочном аппарате изданий художественной литературы» дает такую классификацию комментариев:
— текстологический
— библиографический
— реальный
— стилистический
— литературно-критический
— биографический
В сборнике «Основы текстологии» под редакцией В.С.Нечаевой:
— текстологический
— историко-литературный
— реальный
— словарный
С.А.Рейсер в своем пособии «Основы текстологии» делил комментарии на:
— текстологический (библиографический, источниковедческий)
— историко-литературный
— реальный
На практике существует упрощенная классификация. Начиная с работ Сикорского, выделяют 4 вида комментариев:
— текстологический
— историко-литературный
— реальный
— словарный
Хороший комментарий подразумевает демонстрацию разных точек зрения. Комментарий может разрастаться и даже поглощать текст. Существуют вторичные комментарии или по ГОСТУ — субкомментарии. Субкомментарии — это комментарий к комментарию и другим элементам научно-вспомогательного аппарата.
В комментариях, как сказал Томашевский, «больше думают о комментируемом произведении, нежели об объекте истолкования». Энциклопедические сведения не следует механически переносить в комментарии. Информация должна увязываться с текстом. Отсюда следует объем комментариев».

(Система видов комментария к классическому тексту.)

 

1.3. ЧТО ТАКОЕ ЭКЗЕГЕЗА / ЭКЗЕГЕТИКА?

«Эгзегетика — исследование Священного Писания».

(Рубрикатор православной библиотеки.)

«Экзегеза — истолкование, объяснение какого-нибудь места в Священном Писании».

(Словарь иностранных слов, вошедших в
состав русского языка. / Сост. А.Н.Чудинов. 1910г.)

«Экзегеза — толкование неясных или спорных мест в древних (обычно религиозных) текстах».

(Толковый словарь Ефремовой. / Сост. Т.Ф.Ефремова. 2000г.)

«Экзегеза (толкование) — толкование неясных мест в древних, особенно религиозных текстах».

(Философский энциклопедический словарь. 2010г.)

«Экзегеза (толкование) толкование неясных мест в древних, особенно религиозных текстах. Ср. герменевтика».

(Толковый словарь иностранных слов. / Сост. Л.П.Крысина. М. 1998г.)

(Словарь иностранных слов. / Сост. Н.Г.Комлев. 2006г.)
(Большой словарь иностранных слов. Изд. ИДДК. 2007г.)

«Экзегеза (истолкование) — истолкование древних текстов (напр., античных); толкование канонических религиозных текстов».

(Список терминов. Обществознание. РУДН.)

«Экзегеза (толкование). В богословии — толкование, интерпретация текста. Библейская экзегеза. Вообще — филологическая интерпретация».

(Толковый словарь русского языка. / Под ред. Д.Н.Ушакова. М. 1935-1940гг.)

«Экзегетика — разбор, объяснение, истолкование, в особенности Библии; метод истолковывания текстов называется экзегетическим».

(Большой толковый словарь по культурологии. / Сост. Б.И.Кононенко 2003г.)

«Экзегетика — 1) правила и приемы экзегезы (экзегеза — толкование неясных мест в древних, главным образом религиозных текстах); 2) раздел богословия, в котором истолковываются библейские тексты».

(Словари. интернет-сайт «Грамота».)

«Экзегеза — научное толкование текста. Термин «экзегеза» обычно употребляется в отношении Библии. Термин «библейская экзегеза», в сущности означает «процесс толкования Библии». Особая техника, применяемая при экзегезе Писания, обычно называется «герменевтикой».

(Что такое Экзегеза? Значение и толкование слова.)

«Экзегеза (толкование) — 1) филологическое истолкование древних текстов, главным образом античных. 2) трактовка, толкование канонических религиозных текстов, главным образом Библии и Корана.
Экзегетика (истолковываю) — учение об экзегезе, правила и приёмы экзегезы; см. также Герменевтика».

(Большая Советская Энциклопедия. М. СЭ. 1969-1978гг.)

«Экзеге?тика, экзеге?за (истолкование, изложение) — раздел богословия, в котором истолковываются библейские тексты, изъяснение библейских текстов, учение об истолковании текстов, преимущественно древних, первоначальный смысл которых затемнён вследствие их давности или недостаточной сохранности источников. По экзегетике понимание достигается грамматическим исследованием языка, изучением исторических реалий и вскрытием намёков, смысл которых со временем сделался непонятным; конкретно-психологическими изысканиями и рассмотрением закономерностей формы произведения. Экзегетика послужила основным источником герменевтики (разъясняю, толкую). Применительно к Библии герменевтика означает выяснение троякого смысла текста: чувственно-буквального, отвлечённо-нравоучительного и идеально-мистического».

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Папа анализирует современное состояние библейской науки, выявляя важный вклад «историко-критической экзегетики», но в то же время сообщая о серьезном риске «дуализма» между экзегетикой и богословием: с одной стороны, эгзегетика, ограничивающаяся историко-критическим методом, может стать «секуляризованной герменевтикой», где все сводится к «человеческому элементу», вплоть до отрицания «историчности божественного вмешательства»; с другой стороны, богословие может «открыться уклону в спиритуализацию смысла Священного Писания, не уважающую исторического характера Откровения». Папа выражает пожелание «единства двух уровней» интерпретации, которое, в конечном счете, подразумевает «гармонию между верой и разумом». В таком случае «вера не дегенерирует в фидеизм», приводя к фундаменталистскому прочтению Библии, а разум «открыт и не отвергает априори все, что выходит за пределы его мерок». Бенедикт XVI выражает надежду, что в толковании священных текстов «наука будет развиваться» и в то же время будет расширяться диалог между пастырями, экзегетами и теологами при убежденности, что именно церковному учительству вверена «верная интерпретация написанного и переданного Слова Божьего». 

(Документ «Verbum Domini» Папы Бенедикта XVI.)

«Экзегеза (толкование, объяснение) — толкование текста Священного Писания. В литературе термин «экзегеза» нередко употребляется как синоним термина «экзегетика», хотя в строгом смысле слова они не являются тождественными. В своей центральной основе Священное Писание доступно каждому. Однако, будучи сложным полисемантическим «организмом», Библия для более глубокого ее понимания нуждается в пояснениях. Эта необходимость обусловлена множеством факторов: и неоднозначностью библейских средств выражения, и дистанцией (культурной, хронологической), которая отделяет священных писателей от их читателей, и наличием внутри Библии различных оттенков Предания. Являясь Словом Божьим, выраженным через человеческое слово, Библия несет на себе печать тех эпох, когда писались ее книги, отражает особенности священных авторов (их личности, языка, воззрений). Это требует от экзегезы учета того исторического фона и «жизненного контекста», с которыми связаны библейские книги, а также филологических исследований, позволяющих проникнуть в ход мысли священных авторов. Отсюда важность для экзегетики исагогики, включающей проблемы канона, датировки и атрибуции священных книг, различных форм критики (текстуальной, литературной, исторической, историко-литературной и др.) и дополнительных дисциплин (археологии, географии, палеографии, папирологии, эпиграфики, изучения Древнего Востока и античности).
Священное Писание есть письменно зафиксированное Предание Церкви. Следовательно, Библию необходимо рассматривать в целостном контексте ее канона и христианского церковного учения. Христианская экзегеза на протяжении веков вырабатывала принципы толкования Библии. Эти принципы включают аллегорический, прообразовательный, анагогический, историко-литературный, тропологический и др. подходы к Библии, которые по существу играют взаимодополняющую роль. Так, недостаточно установить лишь буквальный смысл текста и объяснить его с точки зрения древнего культурного контекста. Важно выявить содержащееся в нем Слово Божье, обращенное к людям всех времен и народов. Только во взаимодействии всей совокупности приемов экзегезы раскрывается духовное богатство Писания в его многогранной полноте». 

(Библиологический словарь.)

«Текст. Для святости слова существенную роль играют тексты, в которых слово обретает постоянное значение. Как и цифры, буквы в текстах считаются божественными. Широко распространенное представление о волшебстве алфавита находит отражение не только в еврейской мистике Каббалы, но и в христианской литургии. Начертанные священные формулы употребляются как талисманы и средства волшебства, например, в тибетских молитвенных цилиндрах и мельницах. В более развитых религиях священные книги становятся выражением высшей истины. Такими каноническими текстами являются древнеиндийские Веды, буддийская Трипитака в своей цейлонской и более объемной китайской форме, персидская Авеста, иудейская Тора, Христианская Библия, исламский Коран, семь произведений Ману в манихействе, Граитху сикхов, Гинза у мандеев. Священные тексты имеют божественный источник, например, Веды считаются появившимися в результате божественного творения, высказывания, путем эманации из Бога или сверхъестественного рождения их автора. Тора и Коран суть земные копии находящихся на небе несотворимых книг. Наряду с этим распространено психологическое представление: авторы священных книг были инспирированы, поэтому, находясь «в духе», т.е. в экстатическом состоянии, восприняли или, увидев, записали священные тексты, продиктованные Небом. На основе признания божественного происхождения текстов учители веры и теологи позже развили представления о безупречности (безошибочности) канонических книг. По отношению к ним предписывалось даже культовое почитание. Так как смысл текстов очень многозначен, они интерпретировались по-разному. Теологодогматическое направление возвращает учителей веры более поздних школ к самим священным текстам. Оно апеллирует, к толкованию, которое дополняет текст и образует традицию его экзегезы. Мистическая экзегеза рассматривает текст как картины мистических переживаний, интерпретируя смысл слов аллегорически. Научная экзегеза пытается проследить историю возникновения канонических текстов, приблизиться к их авторскому пониманию». 

(Феноменология религии.)

«§7. Экзегеза, герменевтика: методы толкования Ветхого Завета. 1. Необходимость толкования Библии. Подобно богослужению и иконе, Библия — это целый мир идей и образов, целый организм, впитавший в себя множество традиций. Она имеет свою символику, язык, структуру, которые (как богослужение и икона) требуют углубленного, духовного, проницательного подхода. Не все в ней «лежит на поверхности», иное нуждается в пояснении, иное — в сравнительном анализе. Библию недостаточно просто читать: как Слово Божие она требует благоговейного молитвенного вживания, как слово человеческое — тщательного изучения. Это изучение необходимо хотя бы потому, что нас отделяют от библейских писателей десятки веков. Свт. Иоанн Златоуст писал, что «неясности некоторых мест в священных книгах нередко происходят от неизвестности того предмета, о котором говорится, и от оскудения событий, которые тогда были, а теперь не бывают» (Беседа на 1Кор 2:9). Авторы Библии принадлежали к миру Древнего Востока, а его великие цивилизации: Египет, Вавилон, Ассирия, Финикия — пришли к закату задолго до Р.Х. Но именно они и создавали культурно-исторический фон Ветхого Завета. Если мы хотим глубже проникнуть в Слово Божие, данное нам через библейских авторов, мы должны приложить к этому труд, нелегкий, но благодарный. Разумеется, искренне верующий человек может духовно насыщаться Библией и без этих знаний, но они помогают глубже проникнуть в смысл Священного Писания. Если существуют обширные области науки, изучающие творения классиков (дантоведение, шекспироведение, пушкинистика и т.д.), то Книга книг заслуживает еще более пристального изучения. Оно преследует не отвлеченные научные цели, его задача — помочь пониманию того, что говорил нам Бог через Своих посланников.
2. Экзегеза и герменевтика. Толкование Библии, уяснение ее смысла называется экзегезой. У православной экзегезы есть свои правила герменевтики (от греч. объяснять) и методы. Экзегезе предшествует критика текста. Слово «критика» в данном случае означает научное и литературное исследование. Библеист, по словам свт. Иннокентия Херсонского, «должен узнать те источники, в которых заключается Откровение, должен проверить подлинность памятников и достоверность свидетельств, должен познать, как содержатся в них и как из них вытекают истины религии» (Соч., т. XI, с.171).
3. Пять основных методов экзегезы. Благодаря трудам Отцов и Учителей Церкви и позднейших экзегетов смысл Священного Писания от эпохи к эпохе раскрывается все более полно в своей духовной неисчерпаемости и глубине. Существует пять основных методов экзегезы, или толкования, Ветхого Завета, которые не исключают, а дополняют друг друга. «Иное в Писании, — замечает свт. Иоанн Златоуст, — должно понимать так, как говорится, а иное в смысле переносном; иное же в двояком смысле: чувственном и духовном» (Беседа на Пс 46). Точно также преп. Иоанн Кассиан Римлянин указывал, что толкование Библии «разделяется на две части, т.е. на историческое (буквальное) толкование Священного Писания и духовное (таинственное) разумение» (ХIV в.)». 

(А.Мень. Исагогика. 1992г.)

«Термин «экзегеза» происходит от греческого слова exegesis (буквально «выведение»), со временем получившего специальное значение — «разъяснение», или «толкование». Такое словоупотребление засвидетельствовано уже для греческого языка классической эпохи. Экзегеза — одновременно и наука и искусство, и ее объектом могут выступать как священные, так и светские тексты. Наряду с толкованиями платоновских, гомеровских или шекспировских текстов существует также библейская экзегеза; во всех случаях задача экзегета заключается в том, чтобы как можно более точно и полно выявить смысл, вложенный в текст его автором. Еврейская Традиция истолкования Священного Писания восходит по крайней мере к эпохе Ездры. Тора (Закон Моисеев) требовала определенной интерпретации, что привело к возникновению особого сословия «книжников» — учителей и толкователей Закона. Однако столь важная задача не могла осуществляться исключительно за счет умения или одаренности отдельных толкователей, поэтому со временем были выработаны формальные принципы и правила толкования и возникли школы экзегезы. В эпоху Иисуса Христа наиболее влиятельными толкователями Торы были фарисеи, и их интерпретация Закона, получившая окончательное выражение в Мишне, получила в Иудаизме нормативный статус. Филон Александрийский, испытавший значительное влияние греческой философской и культурной традиции, разработал изощренный метод аллегорической библейской экзегезы, призванной продемонстрировать, что все писания Ветхого Завета имеют не только буквальный, но и более глубокий, «духовный» смысл, не противоречащий идеям греческой философии.
Филон оказал влияние на двух великих христианских учителей — Климента Александрийского и Оригена, основателей александрийской экзегетической школы. В основе оригеновского метода аллегорической экзегезы лежало традиционное христианское учение о том, что Ветхий Завет раскрывается в Новом Завете. Другая христианская экзегетическая школа, антиохийская, выступила с критикой александрийской аллегорезы, усматривавшей в каждом стихе ветхозаветных Писаний символические указания на Христа. Однако, несмотря на оправданность подобной критики, обе школы исходили из традиционного представления о том, что Ветхий Завет пророчески подготовил пришествие Христа и что поэтому ветхозаветные тексты должны получить новое осмысление.
Новейшие исследования позволили в полной мере оценить значение средневековой экзегезы Священного Писания, особенно экзегезы сен-викторской школы. Гуго Сен-Викторский считал, что «буквальный» смысл всегда должен лежать в основе «духовного» смысла. Другой представитель той же школы, Андрей Сен-Викторский, сосредоточился почти исключительно на уяснении «буквального» смысла Библии. Фома Аквинский, проведя строгое разграничение между «буквальным» и «духовным» смыслом Писания, настаивал на самостоятельной ценности и важности, прежде всего, «буквального» смысла. В эпоху Реформации и Контрреформации появляется значительное число экзегетических сочинений — как протестантских, так и католических.
Однако только в начале XIX в. возникает библейская экзегетика как научная дисциплина. Ее расцвет был обусловлен бурным развитием библейской археологии, филологии, исторической науки, текстологической критики и литературного анализа, результаты и достижения которых учитывала библейская экзегеза. Вместе с тем современные экзегеты столкнулись с резкой критикой со стороны определенных кругов, считавших недопустимой такую интерпретацию библейских текстов, которая фактически пренебрегала собственно теологическим содержанием божественного Откровения. И в протестантской, и в католической, и в еврейской среде высказывалось мнение о настоятельной потребности в такой экзегезе Священного Писания, которая была бы теологической и в то же время строго научной. В настоящее время большинство исследователей согласны в том, что задачи библейской экзегезы не исчерпываются историческим и критическим анализом, поскольку библейские тексты обладают теологическим содержанием и проникнуты религиозным духом, что предполагает восприятие их с религиозной точки зрения.
Современные подходы к методам и целям библейской экзегезы обнаруживают значительное сходство. Все признают важную роль текстологии, позволяющей реконструировать достоверный текст, а также необходимость учитывать чисто литературные формы той или иной библейской книги (или отдельного фрагмента). Все современные экзегеты могут согласиться с папой Пием XII, который в энциклике Divino afflante Spiritu (1943) указал, что «толкователю Библии необходимо мысленно перенестись в далекую эпоху истории Востока и с помощью исторической науки, археологии, этнографии и других наук точно определить, какими литературными формами хотели воспользоваться древние авторы и какими они воспользовались в действительности». Иными словами, современный библейский экзегет обязан использовать в своей работе весь научный инструментарий, чтобы по возможности уяснить тот смысл, который вкладывали в свои тексты сами библейские авторы». 

(Что такое экзегеза?)

 

1.4. КОММЕНТИРОВАНИЕ ТЕКСТОВ

Согласно выше приведенной информации о комментарии и экзегезе, можно говорить о том, что «комментирование» текстов подразумевает:
— разбор
— уяснение
— пояснение
— освещение
— изъяснение
— изложение
— объяснение
— толкование
— разъяснение
— исследование
— трактование
— истолкование
— растолкование
— интерпретация
— истолковывание
— растолковывание
— интерпретирование (тестов) и т.д.

Но, существуют и другие слова-термины, которые подразумевают «комментирование» текстов, например, «рецепция текстов», или «экспликация текстов» и др.

 

РЕЦЕПЦИЯ ТЕКСТОВ

«Рецепция — (от лат. receptio — принятие) -1) в физиологии – осуществляемое рецепторами восприятие энергии раздражителей и преобразование ее в нервное возбуждение. 2) Восприятие правовой системы и принципов другого государства как основы национального права».

(Энциклопедический словарь.)

«Рецепция — 1. Восприятие и преобразование энергии раздражителей в нервное возбуждение, осуществляемое рецепторами. 2. Заимствование и приспособление каким-либо обществом социологических и культурных форм, возникших в другой стране или в другой исторический период».

(Толковый словарь русского языка Т.Ф.Ефремовой.)

«Рецепция (англ. reception; нем. Rezeption) — 1. Восприятие и преобразование энергии раздражителей в нервное возбуждение. 2. Заимствование и приспособление данным обществом социальных и культурных форм, возникших в других обществах и в другую эпоху. 3. Усвоение в Средние века странами Западной Европы римского права».

(Социологический словарь)

«Рецепция (лат. receptio) — в теории права — заимствование или воспроизведение. В истории права термин «рецепция» употреблялся для обозначения заимствования, восприятия какой-либо внутригосударственной правовой системой принципов, институтов, основных черт другой внутригосударственной правовой системы. Именно в этом смысле используется понятие рецепция римского права правом ряда европейских государств. В теории международного права термин «рецепция» нередко применяется для обозначения точного воспроизведения во внутригосударственных правовых актах формулировок международно-правовых актов. Иногда под рецепцией понимается обеспечение государством с помощью национального законодательства выполнения своих международных обязательств».

(Экономический словарь.)

«Аннотация. Исследование рецепции — одного из важнейших концептов современной гуманитарной науки — позволяет пролить свет на ретроспективный процесс восприятия и его соотношение с современной интерпретацией артефактов культуры. В предлагаемой статье рассматриваются этапы становления парадигмы «автор — текст — реципиент» в западной литературной критике на протяжении последних пятидесяти лет».
(Мельникова Е.Г. Понятие рецепции: современные
исследовательские подходы к анализу текстов культуры.
Ярославский педагогический вестник. 2012г. No 3. Том I.)
«Под литературной рецепцией обычно подразумевается восприятие читателем художественного произведения. Подобная проблематика издавна входит в историко-литературные исследования зарубежных школ литературоведения.
Рецепция является основной категорией в понятийном аппарате рецептивной эстетики — направления в критике и литературоведении, исходящего из идеи, что произведение полностью реализует свой потенциал только в процессе встречи, контакта литературного текста с читателем. Основоположником этого направления принято считать польского философа и эстетика Романа Ингардена, который ввел в обиход понятия «коммуникативная неопределенность», «конкретизация», «актуализация», «эстетический опыт». Однако наиболее последовательное и развернутое выражение принципы рецептивной эстетики получили в работах исследователей, составивших так называемую «констанцскую школу», сформировавшуюся в ФРГ в 1960-е годы XX в. Основными представителями этой школы являются Ганс Роберт Яусс, по чьей инициативе в 1963г. была создана исследовательская группа «Поэтика и герменевтика» при Университете в Констанце, и Вольфганг Изер.
Центральным понятием у Яусса является термин «горизонт ожидания», обозначающий комплекс эстетических, социально-политических, психологических и прочих представлений, определяющих отношение автора к обществу, а также отношение читателя к произведению. «Горизонт ожидания» читателя формируется, с одной стороны, собственно-литературными факторами (известными читателю литературными нормами, в первую очередь, жанровыми), с другой — внелитературными (в широком смысле – это жизненный опыт читателя). По мнению Яусса, история литературы — это и есть история рецепций, каждая последующая из которых должна учитывать опыт всех предыдущих, поскольку именно в этом опыте реализует себя смысловой потенциал произведения; соответственно, горизонт ожидания текста постоянно изменяется, и это непременно должно приниматься во внимание в случае каждого нового обращения к данному произведению.
Другой представитель рецептивной эстетики — В.Изер отводит читателю роль сотворчества; другими словами, читатель должен силой воображения заполнить так называемые пробелы и «зияния» в тексте. Изер в исследовании «Апеллятивная структура текста» составляет целый каталог приемов, порождающих «зияния» в тексте. Изер разработал также понятие «репертуар», выстраивая шкалу неопределенности и определенности составляющих его структур, обусловливающих отношение читателя к тексту. Они характеризуют степень узнавания текста читателем от полного неприятия в силу его непонятности («встреча» произведения экспериментально-новаторской литературы и неподготовленного, ориентирующегося на традицию читателя) и до почти полного «совпадения» структур текста и эстетико-психологических установок читателя, что наблюдается при «встрече» с произведениями тривиальной литературы.
Таким образом, главным постулатом рецептивной эстетики является выдвижение на первый план процесса коммуникации читателя с текстом.
Углубленным изучением этой проблемы в 1970-е годы начали заниматься американские исследователи, тогда же появилась рецептивная критика, направленная на изучение реакции читателя. Ведущим представителем критиков этой ориентации является Стэнли Фиш, автор эссе «Литература в читателе: Аффективная стилистика» (1970). Цель американской рецептивной критики — точное описание последовательно развивающегося во времени восприятия читателем текста в процессе чтения, то есть фиксация откликов сознания читателя в акте чтения. Рецептивная критика вводит представление о литературном произведении как о процессе, создающемся в акте восприятия посредством чтения. Произведение получает свое значение лишь в результате взаимодействия печатного текста с работой сознания читателя. По мнению С.Фиша, литературное произведение может считаться законченным только после восприятия его читателем. Причем, он применяет временной принцип к рассмотрению восприятия читателя, при котором значение и форма произведения совпадают во времени с читательским восприятием. Он полагает, что отклик читателя возникает в соответствии с его собственным контекстом, то есть жизненным опытом читателя, включая сумму его знаний. Смысл произведения зависит от впечатлений от тех эпизодов из жизни читателя, которые предшествовали моменту чтения. Впечатления — это и есть реакция читателя. Процесс чтения Фиш сводит к цепи озарений, которые возникают после прочтения каждого очередного отрывка текста, заключающего в себе какое-то суждение. Oзарения, моменты интуитивного постижения каких-то истин наступают лишь в паузах, возникающих в процессе чтения.
Приводя в пример зарубежную интерпретацию проблематики рецепции, следует отметить, что вариантов на данную тему существует множество. Так, современный украинский литературовед Р.Т.Громяк подразделяет литературную рецепцию на первичную и вторичную. При первичной рецепции читатель самостоятельно воспринимает текст, вторичная литературная рецепция сопровождается знакомством с литературной критикой во всех ее жанрах. По мнению украинского ученого, «указанные уровни литературной рецепции формируются с учетом горизонта читательского восприятия каждым поколением конкретного произведения того или иного автора в рамках определенной социокультурной ситуации … Следующий уровень литературной рецепции сопровождается переосмыслением, реинтерпретацией созданных ранее литературных текстов и повторно проявляется в новой социокультурной ситуации (сюда же относятся и новые публикации, переводы). Первичная рецепция давно созданных текстов дополняется новыми литературно-критическими версиями. Коммуникативный ряд (автор-адресат, писатель-читатель) включает новые компоненты (писатель-критик — новое поколение читателей). Модель П (писатель) — П (произведение) — К (критик) — Ч (читатель) трансформируется в новую модель П — П — Кн (критик нового поколения) — Чн (читатель нового поколения), которая функционирует в новом структурно-модифицированном социокультурном контексте».
Интерес представляет рецепция одной национальной литературы через призму другой, то есть инонациональная рецепция литературы. Точкой опоры в этом направлении так же, как и при рецептивной критике, является читатель. Необходимо учитывать профессиональный подход читателя к литературной рецепции, его знания по отношению к инонациональной среде и опираться на рецептивные источники, авторами которых являются писатели, поэты, литературные критики, называемые по праву профессиональными читателями.
Полноценное понимание любой национальной литературы невозможно без отношения к ней как к составной части мировой литературы. Особенно актуальным такое отношение становится в период глобализации, когда по мере развития средств массовой коммуникации ускоряется обмен информацией, вследствие чего мир превращается в единое информационное целое. Отклики на самые отдаленные в пространстве события возможны немедленно и существуют во времени одновременно с самим событием.
Невозможно игнорировать тот факт, что между культурами происходит непрерывный обмен информацией. Произведение, выйдя из-под пера писателя, может стать объектом рецепции не только внутри той культуры, которой оно принадлежит, но и в инонациональных культурах. Результат инонациональной рецепции всегда значительно отличается от результата внутринациональной рецепции, так как содержит свежий взгляд на произведение, объективность стороннего наблюдателя и новые подходы, исходящие из особенностей развития воспринимающей литературы. Поэтому изучение произведения должно, в идеале, учитывать максимально широкий спектр его восприятий, поскольку только в этом случае можно рассматривать каждое отдельное произведение как факт некоего всеобщего феномена – мировой литературы.
В то же время, произведение инонациональной литературы, попав в новый контекст и став его частью, участвует в развитии воспринимающей литературы, наравне с произведениями, созданными внутри нее. Поэтому всякое произведение, явившееся фактом рецепции инонациональной литературы и подвергшееся переосмыслению с точки зрения новой традиции, оказывается неотъемлемым компонентом ее истории».

(Машакова А.К. (к.ф.н.). Теоретические основы литературной рецепции.
Институт литературы и искусства им. М.О.Ауэзова. Казахстан.)

 

ЭКСПЛИКАЦИЯ

«Экспликация (от лат. explicatio — разъяснение) — см. Объяснение; Развертывание; эксплицировать — объяснять, разъяснять; е х p l i с i t e — подробно, развернуто, раздельно, определенно, ясно».

(Философский энциклопедический словарь. 2010г.)

«Экспликация — 1) Текст, поясняющий значение символов, условных обозначений на планах, картах; легенда. 2) Письменный режиссерский план постановки драматического спектакля, оперы, балета и т.п. 3) устар. Разъяснение, объяснение».

(Толковый словарь русского языка Т.Ф.Ефремовой.)

«Экспликация (лат. explicatio — разъяснение) — уточнение понятий и утверждений естественного или искусственного языка с целью устранения выявленных в них неясностей и неточностей или (и) сообразно новому объекту исследования. Экспликация может пониматься как замена одних (неточных, неясных) понятий другими (формально более четким) или только как уточнение исходных понятий через уточнение их места в какой-либо понятийной системе. Тогда она может быть описана через взаимосоотнесение explicanda (уточняемое, выявляемое, разъясняемое) и экспликата (уточняющее, выявляющее, разъясняющее). Акцент на способах и процедурах продуцирования концептов и конструктов знания позволяет рассматривать как технологии Экспликации концептуализацию (теоретическая Экспликация) и операционализацию (эмпирическая Экспликация), в рамках которых речь идет (в том числе) о концептуальных и операциональных определениях. Однако, в целом речь идет об Экспликации структур построения знания. В социологии говорят также об Экспликации (обнаружении, выявлении) латентных переменных; в аналогичном значении можно говорить об эксплицитных и имплицитных формах мысли (подтекстах и контекстах предъявляемых текстов). В этих случаях задачи Экспликации сводятся к выработке и знанию правил трансформации «скрытого» в «явное». Несколько иной аспект задает задача Экспликации в рефлексии и (или) методологическом анализе имплицитных оснований (»аксиом», допущений и т.д.) «очевидного» знания». 

(Новейший философский словарь. 2009г.)

«Экспликация (от лат. explicatio — разъяснение) — уточнение понятий и утверждений естественного и научного языка с помо¬щью средств символической логики. Содержание понятий естествен¬ного языка чаще всего не вполне ясно и определенно. Обычно это не мешает нам в общении и рассуждениях. Однако в некоторых сложных и тонких случаях неясность и неточность понятий способ¬на приводить к ошибочным или парадоксальным заключениям. Напр. теория множеств опирается на интуитивное понимание множества как совокупности любых объектов, объединяемых нашей мыслью. В большинстве случаев нам достаточно такого интуитивного понима¬ния. Но когда мы сталкиваемся с парадоксальными множествами (типа множества всех множеств, не содержащих себя в качестве собственного элемента), неясность интуитивного понятия становится очевидной и требует устранения. В таких случаях мы прибегаем к Экспликации. Замена неясных, неточных понятий точными не только оберега¬ет нас от ошибок в рассуждениях, но и служит средством более глубокого проникновения в содержание эксплицируемых понятий, позволяет отделить существенное от второстепенного, лучше понять собственные утверждения. Напр., в повседневной речи и в науке часто используются понятия «теория», «аксиома», «доказательство», «объяснение» и т.п. Но только благодаря Экспликации этих понятий мы осозна¬ем, что в теорию должна включаться явно фиксированная логика что факты или практика «доказать» в строгом смысле ничего не могут, что объяснение обязательно опирается на закон и т.п. Следует, правда, иметь в виду, что вводимое в процессе Экспликации более точное понятие обладает, как правило, гораздо более бедным содер¬жанием, чем уточняемое интуитивное понятие, поэтому стремление полностью заменить интуитивное понятие его формальным экспликатом может стать препятствием для развития познания. Экспликация со¬действует более глубокому пониманию и стимулирует новые иссле¬дования. Но более глубокое понимание или изменение содержания в результате исследований может потребовать новой Экспликации». 

(Логический словарь.)
(Философия: Энциклопедический словарь. / Под ред А.А.Ивина. М. 2004г.)

«Экспликация (лат. explicatio — объяснение, развертывание) — в широком смысле разъяснение, уточнение позиции, понятия, значения слова. В более узком и точном смысле, сформулированном Р.Карнапом в его концепции логической семантики, — замещение представления обыденного сознания точным научным понятием. Экспликация обычно выступает как разработка исходных научных понятий в процессе формирования первоначальных концептуальных структур — типологий, первичных объяснительных схем и т.д., при использовании смыслового содержания обыденного сознания. Экспликация в этом смысле выступает как исходная для всякого теоретического сознания процедура рефлексии над смыслом и значением представлений обыденного сознания, предполагающая концептуально-теоретический ответ на вопрос: «Что это такое?». В философии этот вопрос звучит так: что такое знание, что такое истина, бытие, добро, зло и т.д.; в физике — что такое сила, или скорость, или газ; в биологии — что такое жизнь; в социальных науках — что такое общество, социальная структура; и т.п. Именно такого рода вопросы своим собеседникам, представлявшим позицию обыденного сознания, задавал Сократ в диалогах Платона, формулируя отправную рефлексивно-рациональную установку теоретического сознания. Специфика процедуры экспликации по сравнению с формированием вообще конструктов в науке состоит в том, что, преодолевая нерефлексивность позиции обыденного сознания по отношению к эксплицируемому понятию, рационально-теоретическое сознание в то же время считается с обыденным смыслом и стремится не столько отбросить его, сколько увидеть за его многозначностью и символичностью реальную проблему, которая должна быть решена собственными средствами рационально-теоретического сознания. Т.о., в ситуации экспликации дотеоретическое или внетеоретическое сознание задает рамки, «краевые условия» той проблемной ситуации, в которой движется рационально-теоретическое сознание. В известном смысле всю его конструктивную работу как в философии, так и в научных дисциплинах можно представить как некую многоплановую и многослойную экспликацию исходных познавательных смыслов». (В.С.Швырев)». 

(Новая философская энциклопедия. В 4 т. / Под ред. В.С.Стёпина. М. Мысль. 2001г.)

«Одно из требований логики и методологии науки — определенность и однозначность терминологии. А если вы обратитесь к сочинениям на социальные темы, то первое, что вы заметите, это игнорирование этого требования. Все основные понятия (без исключения!) здесь являются многосмысленными, расплывчатыми, неустойчивыми или вообще утратили всякий смысл, превратившись в идеологически-пропагандистские фетиши. Просмотрите хотя бы небольшую часть только профессиональных (т.е. совсем не худших) сочинений на социальные темы, и вы найдете десятки различных значений слов «общество», «государство», «демократия», «идеология», «культура» и т.д. Люди вроде бы употребляют одни и те же слова и говорят об одном и том же, но на самом деле они говорят на разных языках, лишь частично совпадающих, причем манипулируют словообразными феноменами, как правило лишенными вразумительного смысла. Такое состояние терминологии не есть лишь результат того, что люди не договорились относительно словоупотребления. Дело тут гораздо серьезнее. Имеется множество причин, делающих такое состояние неизбежным. Назову некоторые из них.
Различаются явления, которые ранее не различались. Обращается внимание на различные аспекты одних и тех же явлений. Происходят изменения объектов внимания. Многие люди размышляют о социальных явлениях и высказываются о них, а у всех у них различный уровень понимания и различные интересы. Люди употребляют одни и те же слова в различных контекстах и с различной целью. Многие умышленно замутняют смысл терминов. К тому же логическая обработка терминологии требует особых профессиональных приемов и навыков, которыми почти никто не владеет. Просмотрите из любопытства справочники, в которых даются определения социальной терминологии. Приглядитесь к ним внимательнее. И даже без специального образования вы можете заметить их логическое убожество. А ведь эти определения создаются знатоками! Так что же на этот счет творится в головах у прочих?
Бороться против этой многозначности и неопределенности слов путем апелляции к требованиям логики и призывов к однозначности и определенности слов — дело абсолютно безнадежное. Никакой международный орган, наделенный чрезвычайными языковыми полномочиями, не способен навести тут порядок, отвечающий правилам логики. Сколько в мире печаталось и печатается всякого рода словарей и справочно-учебной литературы, которые стремятся к определенности и однозначности терминологии, а положение в мировой языковой практике нисколько не меняется в этом отношении к лучшему. Скорее наоборот, ибо объем говоримых и печатаемых текстов на социальные темы возрос сравнительно с прошлым веком в тысячи раз и продолжает возрастать, а степень логической их культуры сократилась почти что до нуля. Возможно ли преодолеть трудности, связанные с неопределенностью и многосмысленностью языковых выражений, которые стали обычным состоянием сферы социального мышления и говорения?
В науке для этой цели была изобретена особая логическая операция — экспликация языковых выражений. Суть этой операции заключается в том, что вместо языковых выражений, характеризующихся упомянутыми неопределенностью и многосмысленностью, исследователь для своих строго определенных целей вводит своего рода заместителей или дубликаты этих выражений. Он определяет эти дубликаты достаточно строго и однозначно, явным образом выражает их логическую структуру. И в рамках своего исследования он оперирует такого рода дубликатами или заместителями выражений, циркулирующих в языке, можно сказать — оперирует экспликатами привычных слов. Обычно в таких случаях говорят об уточнении смысла терминологии. Но тут мало отмечать аспект уточнения, ибо экспликация к уточнению не сводится. К тому же уточнение есть некоторое усовершенствование наличных языковых средств, тогда как в случае экспликации имеет место нечто более серьезное: фиксируется полная непригодность данных выражений и вводятся дубликаты, заместители для них.
Задача экспликации состоит не в том, чтобы перечислить, в каких различных смыслах (значениях) употребляется то или иное языковое выражение, и не в том, чтобы выбрать одно какое-то из этих употреблений как наилучшее (т.е. подобрать объект для слова), а в том, чтобы выделить достаточно определенно интересующие исследователя объекты из некоторого более обширного множества объектов и закрепить это выделение путем введения подходящего термина. Особенность ситуации тут состоит в том, что вводимый термин является не абсолютно новым языковым изобретением, а словом, уже существующим и привычно функционирующим в языке именно в качестве многосмысленного и аморфного по смыслу выражения.
Возникает, естественно, вопрос: а почему бы тут не ввести совершенно новый термин? Часто так и делается. Но тогда эта операция не является экспликацией. При экспликации использование старого слова имеет вполне серьезные основания. В случае введения совершенно нового термина создается впечатление, будто речь пойдет о чем-то другом, а не о таких объектах, к которым так или иначе относятся привычные слова. Экспликация стремится ориентировать внимание читателя на те объекты, о которых читатель уже имеет некоторые представления, но она при этом стремится придать такой поворот мозгам читателя, какой необходим (по убеждению автора) для научного понимания этих объектов. Главным в этой операции является именно поворот мозгов, который стоит за определением слов, а не сами эти определения, как таковые.
Так что ошибочно рассматривать экспликаты слов просто как одно из употреблений многосмысленных слов в дополнение к уже имеющимся смыслам. В случае экспликации понятий читателю сообщается новый способ понимания объекта, о котором у читателя уже накоплена какая-то сумма знаний, можно сказать — уже имеется интуитивное представление об объекте. Задача исследования при этом заключается в том, чтобы, осуществив экспликацию интуитивного представления об объекте и опираясь на нее, предложить читателю нечто новое, что невозможно узнать без такой логической работы ума. Так что читатель должен быть готов к тому, что в последующем изложении многое ему покажется известным и даже банальным, и отнестись к этому с терпением и терпимостью.
Главная трудность в сфере социальных исследований состоит не в том, чтобы делать какие-то сенсационные открытия неведомых фактов, наподобие микрочастиц, хромосом, генов и т.п. в естественных науках, а в том, чтобы увидеть значимость общеизвестных и привычных явлений, осмыслить их и обнаружить именно в них закономерности грандиозных исторических процессов и огромных человеческих объединений. В текстах на социальные темы, включая относящиеся к сфере науки, специальные термины употребляются, как правило, в логически плохо обработанном или совсем необработанном виде. Чтобы эти тексты приобрели какую-то осмысленность, они нуждаются в дополнительных истолкованиях (в интерпретациях) и примысливаниях (в частности — в том, что называют чтением между строк). Задача экспликации состоит в том, чтобы исключить такого рода интерпретации и примысливания, которые различны у различных людей, неустойчивы, многосмысленны, изменчивы. Одно из требований научного подхода к изучаемым объектам сделать тексты осмысленными сами по себе, вычитывать в них то, и только то, что в них содержится без всяких интерпретаций и примысливаний. На практике добиться этого почти невозможно или возможно лишь в ничтожной мере. Для этого требуется хорошо разработанная логическая теория, которой нет, требуется специальное образование, которое никто не получает, и требуются гигантские усилия. Достаточно сказать, что если бы даже было возможно осуществить полностью логическую экспликацию текстов, то получились бы тексты, в десятки и даже сотни раз превосходящие по объему эксплицируемые тексты. Оперирование ими было бы невозможно. А если учесть интеллектуальное убожество подавляющего большинства таких текстов, то вообще, как говорится, игра не стоит свеч. И ко всему прочему люди, производящие такие тексты, не заинтересованы в логической ясности и определенности, — они имеют цели, мало общего имеющие со стремлением к научной истине».

(Зиновьев А.А. Экспликация понятий.)

* * *