Статья 3.11.3. Тантры как священное писание Тантрической Традиции. (ч.2).

«Тантра — Священное Писание Темных Веков… «Тирумандирам» — священный тантрический текст, в котором описаны предписания Шайва-Сиддханты. Он был написан великим мудрецом по имени Тирумулар. В тексте ясно утверждается, что и Веды, и Агамы (Тантры) представляют собой священные духовные писания; они различаются только акцентом на той или иной конкретной практике…» (см. Свами Сатьянанда Сарасвати. Древние тантрические техники Тантры и Крийи. т.2. Продвинутый курс. Издательство К.Кравчука. 2005г.).
«Тантризм — совершенно особый тип религиозности; мистериальный, мистический. Тексты Тантр сильно отличаются от привычных всем нам Священных Писаний т.н. «мировых религий». Здесь вы практически не найдёте мифов, этических предписаний, неких «заповедей» и пр. Поэтому чтение Тантр не предназначено для широких слоёв «благочестивого читателя», скорее наоборот, они в большей степени являются своеобразными «учебными пособиями» для тантрических учителей…» (см. Ерченков О.Н. Броня Времени. Предисловие к традиционному тантрическому трактату «Кали-Кавача»». Ж. «Бронзовый Век».).
«Тайность священного текста позволяет ему добиться максимальной чистоты спиритуальной линии, четкого отделения «зерен» от «плевел»; эта демаркация ориентирована на духовное освобождение. Здесь Тантры показывают свою сотериологическую направленность. Священство тантры — не призыв к благоговейному, пассивному созерцанию текста, а использование его для конкретной духовной деятельности. Иными словами, тантра — не культовый объект, а своего рода учебное пособие, предназначенное для активного преображения сознания адепта в русле мировоззренческих установок данной тантрической школы…» (см. Пахомов С.В. Специфика тантрической литературы. 01.09.06г. // Индийские исследования в странах СНГ: Материалы научной конференции. М. ИВРАН. 2007г.).

* * *

2. ТАНТРЫ КАК СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

2.1. ЧТО ТАКОЕ СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ?

(продолжение)

«Священное Писание принадлежит к тем книгам, которые всегда читало и будет читать человечество. К тому же среди этих книг оно занимает совершенно особое место по своему исключительному влиянию на религиозную и на культурную жизнь неисчислимых людских поколений как прошлого, так и настоящего, а потому и будущего. Для верующих оно есть слово Божие, обращенное к миру. Поэтому его непрестанно читают все ищущие соприкоснуться с Божественным светом и размышляют над ним все желающие углубить свои религиозные познания. Но вместе с тем к нему продолжают обращаться и те, которые не стараются проникнуть в божественное содержание Священного Писания и довольствуются его внешней, человеческой оболочкой. Язык Священного Писания по-прежнему привлекает поэтов, а его герои, образы и описания и по сей день вдохновляют художников и писателей. В настоящий момент на Священное Писание обратили свое внимание ученые и философы. Именно по поводу Священного Писания встают с наибольшей остротой те мучительные вопросы о взаимоотношении религиозного и научного созерцания, с которыми рано или поздно должен столкнуться всякий мыслящий человек. Потому Священное Писание, которое всегда было и продолжает быть книгой современной, оказалось даже книгой злободневной в нашу эпоху потрясений и всякого рода исканий.
Но тут приходится отметить, что, несмотря на все свое значение, Священное Писание именно в нашу эпоху понижения церковной культуры стало меньше читаться и распространяться в широких кругах верующих. Конечно, и мы не переставали стараться жить по Священному Писанию, но в редких случаях мы живем непосредственно им. Чаще всего мы довольствуемся тем, что слушаем Священное Писание в храме и почти никогда не обращаемся в домашнем чтении к самому священному тексту. Тем не менее, последний продолжает оставаться той всегда доступной для каждого неистощимой сокровищницей, из которой любой верующий может непрестанно черпать для себя неисчислимые духовные богатства, необходимые для его возрастания в богопознании, в мудрости и в силе.
I. Священное Писание, его происхождение, природа и значение. О наименованиях Священного Писания. Церковный взгляд на происхождение, природу и значение Священного Писания раскрывается, прежде всего, в тех именах, которыми и в Церкви, и в миру принято эту книгу называть. Наименование Священное, или Божественное Писание взято из самого Священного Писания, которое не раз применяет его к себе. Так, апостол Павел пишет своему ученику Тимофею: «ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим 3:15–17). Это наименование, как и эти слова апостола Павла, поясняющие значение Священного Писания для всякого верующего во Христа, подчеркивают, что Священное Писание как Божественное противопоставляется всем чисто человеческим писаниям, и что происходит оно если не непосредственно от Бога, то через ниспослание человеку-писателю особого дара, вдохновения свыше, то есть богодухновенности. Именно он делает Писание «полезным для научения, обличения и исправления», так как благодаря ему Писание не содержит никакой лжи или заблуждения, а свидетельствует одну только непреложную Божественную Истину. Этот дар делает все более и более совершенным в праведности и вере всякого читающего Писание, превращая его в Божиего человека или, как еще можно сказать, освящая его…
Место Священного Писания как источника богопознания. Эта связь Священного Предания и Священного Писания показывает место в Церкви Священного Писания как источника богопознания. Оно не есть первый источник знания о Боге ни хронологически (ибо до существования всякого Писания Бог открывался Аврааму, и Апостолы несли в мир Христову проповедь до составления Евангелий и Посланий), ни логически (ибо Церковь, руководимая Духом Святым, устанавливает канон Священного Писания и утверждает его). Этим вскрывается вся несостоятельность протестантов и сектантов, отвергающих авторитет Церкви и ее предания и утверждающихся на одном Писании, хотя оно засвидетельствовано тем самым церковным авторитетом, который они отвергают. Священное Писание не есть ни единственный, ни самодовлеющий источник богопознания. Священное Предание Церкви есть ее живое богопознание, непрестанное вхождение в Истину под водительством Святого Духа, выражаемое в постановлениях Вселенских соборов, в творениях великих отцов и учителей Церкви, в богослужебных последованиях. Оно одновременно и свидетельствует о Священном Писании, и дает правильное его понимание. Поэтому можно сказать, что Священное Писание есть один из памятников Священного Предания. Тем не менее это самый его важный памятник в силу дара богодухновенности, которого сподоблялись авторы священных книг. В чем же заключается этот дар?
О природе Священного Писания. Существенное содержание дара богодухновенности мы можем вывести из взгляда самого же Священного Писания на своих авторов. Яснее всего этот взгляд выражен в 2 Пет 1:19–21, где апостол Петр, говоря о слове, содержащемся в Писании, отожествляет его с пророчеством: «ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (ст. 21). Такой же взгляд на авторов священных книг как на пророков содержала и ветхозаветная Церковь. До сих пор евреи включают наши так называемые исторические книги, то есть книги Иисуса Навина, Судей, 1 и 2, 3 и 4 Царств в разряд писаний «ранних пророков», которые в еврейской Библии существуют наряду с писаниями «поздних пророков», то есть книгами, надписанными именами четырех великих и двенадцати малых пророков, или «пророческими книгами», согласно терминологии, принятой в христианской Церкви. Этот же взгляд ветхозаветной Церкви отразился и в словах Христа, разделяющих Священное Писание на закон, на пророков и на Псалмы (см. Лк 24:44), а также прямо отожествляющих все Писание с речениями пророков (см. Лк 24:25-27)…
Итак, благодаря промыслительной богодухновенной записи открывающихся миру Божественных истин, Христова Церковь располагает всегда и всем доступным непогрешимым источником богопознания. Авторитет Писания как книги, составленной пророками, есть авторитет прямого, неложного свидетельства. Однако современность подняла вокруг этого источника богопознания целый ряд сомнений и споров. К их рассмотрению мы теперь и перейдем.
II. Священное Писание и возникающие по его поводу недоумения. О возможности самого факта Священного Писания. Первое и основное недоумение может вызвать самый факт существования богодухновенного Писания. Как такое Писание возможно? Мы видели выше, что существование Священного Писания связано с тем, что Бог открывается и действует в мире. Поэтому сомнения в возможности факта Священного Писания сводятся в конечном итоге к сомнениям в бытии Божием и в истинности утверждений о Боге как о Творце, Промыслителе и Спасителе. Доказывать возможность и истинность Писаний, значит доказывать истинность всех этих утверждений. В этой области доказательства от разума не доказывают, решающим же является опыт веры, которому, как всякому опыту, дана власть непосредственного видения. И в этом отношении современное человечество, как это не может показаться странным с первого взгляда, оказывается в условиях все более и более благоприятных. Ибо, если ХIХ в. был веком сомнений и отхода от веры, если начало ХХ в. было эпохой усиленного искания миросозерцания, то наша эпоха все больше и больше определяется как эпоха сознательного выбора между Богом и борьбой с Ним. Среди тех исторических катастроф и потрясений, которые произошли в наши дни, человечество почувствовало, если еще до конца не осознало, что Бог подлинно действует в мире, и что это есть самая жизненная истина. Это видно хотя бы из того, что среди людей, задумывающихся, сведущих и вообще старающихся сделать что-либо большое и значительное в этом мире, все меньше и меньше остается теплохладных и равнодушных к Богу людей. Отвергающие Его делают это не по доктринальным причинам, а только потому, что борются с Ним из-за того места, которое Он занимает в человеческом сердце, а принимающие Его принимают Его не в силу унаследованных привычек и взглядов, но потому, что ищут живого общения с Ним. Священное Писание надлежит поэтому читать с твердым намерением найти через это чтение Живого Бога, действующего в сотворенном Им мире ради спасения Своего творения. И всякий, кто начинает читать Писание для того, чтобы встретить Бога и более совершенным образом познать Его, никогда не останется невознагражденным за проявленные им усилия. Рано или поздно он и сам убедится на личном опыте в истинности свидетельства Священного Писания о раскрывающемся в мире Божественном действии: он отлично поймет, что спасительное и промыслительное воздействие Божие на мир не подчинено никаким человеческим или природным законам, почему и библейское свидетельство о нем никак не может явиться плодом человеческих вымыслов, но есть дело прямого откровения свыше. Это и составит наилучшее и наивернейшее доказательство того, что в Библии мы имеем дело с подлинным Божественным Писанием…
Но это еще не все. Священное Писание может оказаться и орудием восхождения человека-христианина на вершины духовного опыта. Оно содержит запись слова Божия для передачи его всем человеческим поколениям. Но передается не одна словесная оболочка Божественного Откровения. Передаться может и самый религиозный опыт, то есть то непосредственное знание, которое имели, как посвященные в тайны Божии, пророки — авторы Священного Писания. Церковь как соборное Христово человечество обладает благодатным соборным сознанием, в котором осуществляется непосредственное созерцание всего, что когда-либо было подано Богом человеку в порядке Откровения. Это непосредственное благодатное созерцание Соборной Церковью всей целокупности Божественного Откровения и составляет, как мы видели, основу Священного Предания. Последнее поэтому не есть, как это часто полагают, некий архив документов, но живая, благодатная память Церкви. Благодаря наличию этой памяти, в сознании Церкви грани времени стираются; поэтому и прошедшее, и настоящее, и будущее образуют для нее одно всегда пребывающее настоящее. В силу этого чуда благодатной соборности для Церкви становятся непосредственно доступными те самые Божественные реальности, которые некогда созерцали все свидетели Божии, в частности богодухновенные составители книг Священного Писания. Поэтому по мере своего приобщения к тому, что составляет мистическую глубину Церкви, всякий христианин, по крайней мере, в возможности, получает сам непосредственный доступ к тем Божественным истинам, которые некогда открывались духовному взору пророков и апостолов, записавших эти свои прозрения в Священном Писании. И, конечно, постоянное чтение последнего является одним из наивернейших средств приобщения и к тому, что составляет духовную сущность Церкви, и к религиозному узрению священных писателей». 

(Протоиерей А.Князев. Что такое Священное Писание?
// Православие в жизни. Нью-Йорк. 1953г. с.117-143; Ж. «Альфа и Омега. № 3(17) 1998г.)

«IV. Религиозные книги. Информационный «первотолчок»: откровение как «главное знание» о мире и смысловой центр Священного Писания. 53. Откровение, вероисповедная ось Писания. За исключением Корана, который  в е с ь  — Откровение, текст Священного Писания в разных религиозных традициях обычно не начинается с собственно Откровения. Однако идеи Откровения были содержательным и генерирующим (порождающим) началом вероучения и его Писания, тем смысловым стержнем, вокруг которого складывалась конфессиональная литература.
Есть черты сходства в том, как происходило зарождение вероисповеданий и его книжно-письменного отображения: вначале информационное потрясение, познавательный прорыв или взрыв, экстаз, озарение внезапно охватывают харизматического лидера; затем его страстная проповедь, нередко безудержная, почти как инстинктивная потребность передать знание, которое даровано, открыто ему, но которое шире, больше, значительнее пророка. Оно переполняет его и как бы не может уместиться в слабом сознании одного человека: он  т р а н с л и р у е т  голос Бога. Позже, иногда спустя столетия, главное знание  з а п и с ы в а е т с я . Затем Писание сакрализуется, т.е. осознается верующими как священное. Сакрализация не только вероучения, но и самого текста, содержащего Откровение, и даже языка, на котором Откровение записано, создает то психологическое и коммуникативное своеобразие конфессиональной практики, которое характерно для религий Писания. Это своеобразие можно определить как повышенно чуткое, религиозно пристрастное и пиетически напряженное внимание к духу, слову и букве Писания. При этом пик культа по отношению к Писанию приходится не на годы его создания, а на время охраны или защиты принятого канона религиозных книг (см. §90-91, 97-98, 100-101).
Кодификация Писания и сложение религиозного Канона. §54. Два аспекта кодификации Священного Писания: правильность текста и правильность корпуса текстов. То «главное знание о мире», которое явилось информационным первотолчком новой религии, стало содержанием Откровения и смыслом проповедей посланника Бога (или мудреца, как в случае Будды или Конфуция), — это содержание нуждалось в письменной фиксации — для точности транслируемых смыслов и прочности традиции.
Обычно учение записывалось после смерти Учителя его учениками (адептами новой веры), иногда спустя почти тысячелетие (как «Авеста» в Зороастризме). Некоторые рационалистические учения записывались самим Учителем. В частности, конфуцианские книги составлялись, прежде всего, как школьные учебные руководства, причем делал это сам Конфуций (551-479гг. до н.э.), «самый знаменитый педагог Китая». Признание конфуцианских сочинений священными, как и сложение культа Конфуция (обожествление личности, храм на месте его жилища, ритуалы и молитвы, обращенные к Конфуцию), произошло через пять столетий — на пороге новой эры.
В истории разных письменно-религиозных традиций, рано или поздно, возникает комплекс сходных проблем, связанных с «правильностью» основных вероисповедных текстов, их верностью первоисточнику. Вопросы эти двух родов. Во-первых, возможны сомнения, верно ли был услышан, хорошо ли записан, не искажен ли при переписке тот или иной текст. Во-вторых, возникали сомнения и другого, более общего, рода — о составе  в с е г о  к о р п у с а  вероисповедных текстов: не было ли пропажи важных записей? нет ли среди почитаемых книг «подложных»? Понятно, что для верующих в Откровение Бога потери или искажения священных смыслов представляются крайне опасными. Вот почему все религиозные традиции приходили к необходимости не просто записать, но  к о д и ф и ц и р о в а т ь  главные вероучительные книги.
Термин «кодификация» по происхождению юридический; это систематизация законов в едином законодательном своде путем устранения несогласованности, восполнения пробелов, отмены устаревших норм. В истории религии кодификация понимается как проведенное церковными авторитетами и принятое, одобренное церковью упорядочение конфессиональных книг, включая оба аспекта или уровня упорядочения — «микро» и «макро»: 1) установление «правильности» тех или иных текстов (т.е. языковой  т к а н и  текста — составляющих его слов, высказываний, их очередности) и 2) установление «правильного»  с п и с к а  (состава) текстов, т.е. тех произведений, которые образуют Канон.
(*Кодификация — позднелат. codificatio от codex — книга, собрание законов и facio — делаю. Понятие «кодификация» широко используется в лингвистике, именно в теории и истории литературных языков. Под кодификацией литературного языка понимают систематизированное представление языковых норм в грамматиках, словарях, в сводах правил орфографии, пунктуации, орфоэпии и т.п.).
Эти две задачи кодификации Писания обычно решаются разновременно. Как правило, к согласованному мнению о каноническом перечне произведений лидеры конфессии приходят раньше, чем им удается выработать общее мнение о лексической и текстовой структуре каждого произведения, включенного в Канон. Дело в том, что при определении списка текстов речь идет хотя и о крупных, но относительно немногих проблемах кодификации, в то время как общая проблема лексико-синтаксической адекватности текста первоисточнику может встретиться с сомнениями в подлинности, неискаженности текста в каждой его строке. Так, в частности, в Иудаизме канонический список текстов «Ветхого Завета» (известный как Палестинский Канон) был установлен в I в. н.э., между тем как выработка канонического текста всего «Ветхого Завета» потребовала работы многих поколений богословов-книжников — масоретов — на протяжении 14 веков (I-XV вв.).
В ряде религиозных традиций часть «правильных» книг, именно книги Писания, признаются церковью священными (поскольку их происхождение исполнено святости: они были внушены или продиктованы Богом, т.е. являются «богодухновенными»). Священные книги образуют  р е л и г и о з н ы й  К а н о н  данного вероисповедания (церкви). Книги, входящие в религиозный Канон (т.е. канонические книги), составляют Священное Писание, самую важную часть конфессиональной литературы. Кроме канонических (священных) книг, к конфессиональной литературе принадлежат многие другие роды и виды церковных книг, в том числе Священное Предание и другие чрезвычайно ответственные церковные тексты (о чем подробно пойдет речь в §63-74). Таким образом, понятие «кодификация» применительно к конфессиональной литературе шире, чем понятие «канонизация».
§56. Какие вероисповедные книги, кем и почему признаются священными? Коммуникативный смысл принципа ipse dixit в истории культуры. Сочинения, составившие религиозный Канон, с течением времени приобретают выдающуюся, ни с чем не сравнимую славу. Подобно тому, как пророки-основатели великих религий (Мухаммад, Христос, Будда, Конфуций) — это личности, оставившие самый значительный след в истории всех времен и народов, так и тексты Священных Писаний — самые знаменитые книги человечества. В течение вот уже многих веков они тиражируются в миллионах экземпляров (сначала в манускриптах, потом типографски), переводятся на все новые языки, в том числе на языки народов, исповедующих иную веру. Эти тексты звучат в храмах, их читают верующие и любознательные, их преподают в школах и университетах, их изучают богословы, историки культуры, философы… Их образы и доводы влились в языки; их мотивы, сюжеты, символы стали неиссякаемым источником, питающим искусства. Об этих книгах написаны библиотеки комментариев, созданы исследовательские и переводческие институты, специальные организации по распространению. Есть даже сорт бумаги, очень тонкой и при этом непрозрачной и прочной, специально выработанный для массовых компактных изданий Библии (бумага этого сорта называется библдрук)…
В книгах, составивших религиозный канон, сочтены все главы и стихи, растолковано каждое слово, обсуждены все варианты интерпретации и переводов. И, тем не менее, несмотря на многомиллионные тиражи и колоссальную изученность, в ретроспективе канонические книги кажутся одинокими громадами и потому — именно из-за одиночества — во многом загадочными памятниками человеческого духа.
В той или иной мере это верно для истории разных религий: их главные древние книги — это только часть религиозно-философской литературы, сохранившаяся благодаря счастливым обстоятельствам. Главное из этих счастливых сберегающих обстоятельств — включение памятника в религиозный канон.
В истории религиозной традиции споры о каноничности или неканоничности тех или иных сочинений начинаются в то время, когда учение в основном сложилось или, во всяком случае, достигло вершины. Возникает стремление «подвести черту», суммировать разрозненное, привести в систему и предотвратить идеологическое размывание учения. У раввинов, например, это называлось «воздвигнуть ограду вокруг Закона». «Воздвижение ограды» вокруг учения состояло, во-первых, в теоретическом осмыслении учения и формулировании его основных принципов (догматов), т.е. в создании Теологии (§66-68), и во-вторых, в кодификации циркулирующих текстов, т.е. в установлении каноничности одних произведений и того или иного статуса других, неканонических, текстов (апокриф, подложная книга, еретическое сочинение и т.д.).
Вопрос о каноничности произведения решался в зависимости от религиозного авторитета его автора (конечно, при условии достоверности атрибуции (лат. аttributio, приписывание — установление авторства, времени и места создания произведения, одна из задач текстологии), см. о псевдоэпиграфах §62). Чем древнее сочинение, чем раньше жил автор, чем ближе он к Богу, пророку или апостолу, тем неоспоримее святость книги и выше ее авторитет.
По-видимому, на практике принимались во внимание и другие черты произведения (такие, как его соответствие «духу» учения, его необходимость для полноты религиозной «картины мира», его внутренняя непротиворечивость, способность воздействовать на читателя или слушателя и т.п.), однако главным и решающим фактором канонизации были  и м я  а в т о р а  сочинения и его религиозный авторитет. Именно на этом принципе основано христианское определение Канона, сформулированное во II-III вв. отцами церкви и принятое ранними вселенскими соборами: канон — это «собрание богодухновенных писаний, заключающих в себе слово Божие, записанное пророками, апостолами» (ППБЭС. 1182).
В целом в культурах, основанных на религиях Писания, в управлении коммуникацией, вопрос К т о сказал (это)? имел и имеет фундаментальное значение. Со времен Пифагора (т.е. с VI в. до н.э.) известен принцип суждения, аргументации, оценок, обозначенный греческим оборотом autos ?pha (на латыни ipse dixit, по-русски сам сказал, т.е. «некто главный — учитель, вождь, хозяин — сказал»). Контексты XIX в. по отношению к принципу ipse dixit в основном ироничны, и, тем не менее, аргумент в виде ссылки на авторитет, цитата в функции логического моста или опоры, спор с оппонентом не «от себя», а от имени авторитета, что называется с «цитатами в руках», т.е. путем воспроизведения «чужих слов» (потому что авторитетное чужое слово ощущается как более весомое, чем «свое слово») — подобные феномены в истории человеческого общения имеют многовековую традицию. Было бы легкомысленно сводить все это к индивидуальной робости и ограниченности человека (мол, «спрятался за сильных») и индивидуальному начетничеству.
Сложение подобных приемов и установок общения связано с потребностью коллективного сознания в том, чтобы  с о х р а н я т ь , т.е. длительное время удерживать в неизменном виде определенные массивы особо значимой информации, а также развивать сами коммуникативно-психологические механизмы сознания, позволяющие социуму «консервировать» важную информацию.
Сложение религий Писания, как и принцип ipse dixit, находятся в ряду таких защитных образований человеческого сознания. ipse dixit звучит как парафраз к мифологическим рефренам, построенным по модели: Так говорил Заратустра. В данном случае не очень важна хронология (что старше: ipse dixit в школе Пифагора или пиетет к слову пророка в «Авесте»?) — важно то, что все это проявления принципиально одной коммуникативной установки: сохранить особо важную информацию.
Возможно, роль принципа ipse dixit в истории культуры имеет тенденцию снижаться. По-видимому, философское творчество как «монтаж цитат» или ученые дискуссии в форме «спора цитат» принадлежат прошлому — временам схоластики. И все же принцип ipse dixit, без прежней серьезности и безоговорочности, пусть с долей иронии, продолжает оставаться ориентиром в информационном пространстве. Возможно, принцип ipse dixit уходит в тень: он становится не столько официальным предписанием, сколько личным выбором, рабочим ориентиром для «домашнего», «внутреннего употребления» информации. Но возможно, что как раз «в тени» у него неплохие перспективы. Дело, по-видимому, не только в культурной инерции и слабости сознания, но и в некоторых новых условиях бытия культуры — таких, как невиданные прежде лавины информации, ориентирами в которой служат разные средства, и в том числе мотивы, напоминающие старинное ipse dixit». 

(Мечковская Н.Б. Язык и религия. Лекции по филологии
и истории религий. М. Агентство «Фаир». 1998г.)

«Глава II. Понятие о Священном Предании и Священном Писании. Согласно «Пространному Катехизису», двумя способами сохранения и распространения Божественного Откровения являются Священное Предание и Священное Писание.
1. Священное Предание. Под именем Священного Предания разумеется то, когда истинно верующие и чтущие Бога словом и примером передают один другому, и предки потомкам, учение веры, закон Божий, таинства и священные обряды. Само слово «предание» (греч. paravdosi) означает передачу, оставление в наследство. Оно указывает, прежде всего, на само действие, то есть на процесс передачи. Именно таким образом сохраняется и распространяется среди людей Божественное Откровение. «… я от Самого Господа принял то, что и вам передал» (1 Кор. 11, 23), говорит ап. Павел.
1.1. Священное Писание о Священном Предании, понимание Священного Предания у раннехристианских авторов. В книгах Нового Завета слово «предание» обозначает не процесс передачи, а само передаваемое, в первую очередь передаваемое учение. Такой же смысл в это слово вкладывают и ранние отцы Церкви. Источником Предания является Сам Бог. Господь Иисус Христос в Первосвященнической молитве говорит, обращаясь к Своему Отцу: «Слова, которые Ты дал мне, Я передал им, и они приняли и уразумели истинно» (Ин. 17, 8). Согласно Тертуллиану, учение веры церквами принято от апостолов, апостолами от Иисуса Христа, Иисусом Христом от Бога. Таким образом, Предание по своему содержанию полностью совпадает с содержанием апостольской проповеди и, следовательно, представляет собой Богооткровенное учение, во всей полноте открытое во Христе.
1.2. Божественное Откровение — принцип единства Священного Предания. Хотя в Новом Завете (2 Фес. 2, 15) и в творениях святых отцов иногда говорится о «преданиях» во множественном числе, Предание нельзя рассматривать как совокупность отдельных истин веры, различных по своему содержанию. Принципом единства Предания является Божественное Откровение, которым обусловлено как внешнее, формальное единство Предания с точки зрения его происхождения, так и внутреннее единство со стороны его предмета и содержания. Цель Божественного Откровения не сводится к сообщению людям отдельных вероучительных, нравоучительных, исторических, канонических и так далее истин, главная цель — в том, чтобы все «уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20, 31). Первой и центральной истиной Предания является тайна Откровения Бога в Иисусе Христе и спасения через Него человеческого рода. Эта тайна, «сокрытая от веков и родов, ныне же открытая святым» (Кол. 1, 26), выступает в Предании как источник и основание его внутреннего единства.
1.3 Три уровня Священного Предания. Священное Предание не может быть сведено к некоторому преемственно передаваемому учению или к набору материальных памятников, в которых это учение зафиксировано. Предание есть нечто большее, чем просто передача информации. Предание говорит нам о Боге, о богопознании. Но подобное, как отмечал еще Платон, познается подобным, и чтобы понимать то, что собственно передается в Предании, предварительно необходимо иметь некоторое представление и о Боге, и о богопознании, иначе говоря, иметь личный опыт богообщения. Протопресвитер Иоанн Мейендорф († 1992) утверждает, что: «… предание есть непрерывная последовательность не только идей, но и опыта. Она предполагает не только интеллектуальную согласованность, но и живое общение на путях постижения истины»(10. Meyendorff J. Christ in Eastern Christian Thought. Crestwood, New York, 1987, p. 10.). Таким образом, понятие «Предание» включает в себя не только букву учения, передаваемую словом, но и опыт духовной жизни в соответствии с этим учением, который может быть передан только личным примером. Однако Господь Иисус Христос не только передал ученикам богооткровенное учение, не только явил им пример Своей жизни и сообщил опыт жизни в Боге. Он также повелел им принять Духа Святого, силу благодати, которая единственно открывает путь к разумению Божественной истины.
«… вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый, и будете Мне свидетелями» (Деян. 1, 8), сказал Господь ученикам перед Своим Вознесением. Учение Господа Иисуса Христа постигается только в свете Божественной благодати, и сам опыт жизни во Христе есть опыт благодатный. «Священное Предание это не итог отвлеченных знаний, передаваемый для запоминания. Передается живая истина для усвоения живым сердцем. Это возможно при благодатной помощи, иначе говоря, при новом частном богооткровении» (Александр (Семенов-Тянь-Шанский), еп. Православный Катихизис. Изд. II, б/г, б/м, с. 110). «Священное Предание — это не только видимая и словесная передача учений, правил, постановлений соборов, обрядов, но также и невидимое и действенное сообщение благодати и освящения» (Лосский В. Н. Предание и предания. // ЖМП, 1970, № 4, с. 72).
Таким образом, в едином и неразрывном потоке Предания можно различать три уровня передаваемого:
а) передача богооткровенного учения и тех исторических памятников, в которых это учение заключено;
б) передача опыта духовной жизни, который сообщается личным примером, в соответствии с богооткровенным учением;
в) передача благодатного освящения, осуществляемая, прежде всего, посредством церковных таинств.
2. О Священном Писании в особенности. 2.1. Понятие о Священном Писании. Библия. Наименование Священное или Божественное Писание взято из самого Священного Писания. Ап. Павел писал своему ученику Тимофею: «ты из детства знаешь священные писания» (1 Тим. 3, 15). По определению «Пространного Катехизиса», Священным Писанием называются «книги, написанные Духом Божиим через освященных от Бога людей, называемых Пророками и Апостолами. Обыкновенно сии книги называются Библиею».
Откуда произошло это название? Примерно в 20 км севернее г.Бейрут на средиземноморском побережье находится небольшой ныне арабский, в прошлом финикийский, город Жибел. В Священном Писании он упоминается под названием Гевал (Иез. 27, 9). Греки называли этот портовый город «Библос». Поскольку через этот порт в Грецию доставлялся писчий материал, само слово «библос» стало у греков означать книгу. «Библия (bibliva)» — это множественное число от «bivblo». Таким образом, буквальное значение слова «Библия» — книги. Слово «bivblo» в греческом языке среднего рода. «Со временем слово bibliva (мн. ч., ср. р.) превратилось в слово единственного числа женского рода, стало писаться с большой буквы и применяться исключительно к Священному Писанию, сделавшись его своего рода собственным именем: Библия. В этом качестве оно перешло во все языки мира. Оно хочет показать, что Священное Писание есть книга по преимуществу, то есть превосходит по своему значению все прочие книги благодаря своему Божественному происхождению и содержанию, Вместе с тем, оно подчеркивает и ее существеннейшее единство: несмотря на то, что в ее состав входят многочисленные книги самого различного характера и содержания <…> она, тем не менее, является единым целым благодаря тому, что все разнородные элементы, вошедшие в ее состав, содержат раскрытие одной и той же основной истины: истины о Боге, открывающемся в мире <…> и строящим наше спасение» (Князев А., прот. Что такое Священное Писание? // Альфа и Омега, № 3(17), 1998, сс. 17-18).
2.2. Богодухновенность Священного Писания. Отличительным видовым признаком книг Священного Писания является их богодухновенность (2 Тим. 3, 16), то есть единственным подлинным автором этих книг является Сам Бог.
Необходимо сказать несколько слов о неправильном понимании богодухновенности. Иногда богодухновенность понимается чисто отрицательно. Дело написания священных книг всецело усвояется человеку, а действие Духа Святого ограничивается лишь тем, что Он гарантированно предохраняет автора от возможных еретических заблуждений. Фактически такое понимание ведет к отрицанию богодухновенности как таковой, ибо со стороны своего содержания священные книги оказываются произведениями чисто человеческими, а деятельность Святого Духа сводится к своего рода духовной цензуре, которая «не пропускает» никаких ложных мнений.
Противоположная крайность выражается в отрицании за человеком вообще всякой свободы, и авторы священных книг рассматриваются как некие автоматы, механически выполняющие волю всецело владеющего ими Божества. Конечно, Бог вдохновляет авторов священных книг, влагает в их сознание определенное догматическое и нравственное содержание, но личная самостоятельность человека при этом не устраняется. Создание священных книг — творческий процесс, требующий от человека напряженного интеллектуального труда. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к первым стихам Евангелия от Луки (Лк. 1, 1-3). Библейские книги значительно разнятся и по стилю, и по языку, передавая яркие индивидуальные особенности их авторов.
Дать исчерпывающее определение богодухновенности представляется практически невозможным. Постараемся пояснить смысл этого понятия с помощью примера. Почему книги Священного Писания мы называем богодухновенными, тогда как другим достойным уважения писаниям, например творениям святых отцов или гимнографическим произведениям, отказываем в этом праве, хотя часто они также были созданы людьми, исполненными Святого Духа? Отличие книг Священного Писания от прочих произведений отчасти можно выразить посредством таких понятий, как авторство и соавторство. В творениях святых отцов или в богослужебных гимнах в качестве автора, субъекта творчества, выступает человек, а Бог лишь вдохновляет человека, помогает ему. В случае создания священных книг подлинным автором является Сам Бог, Он определяет их догматическое и нравственное содержание, а человек только воплощает, впрочем не автоматически, а творчески, замысел Божий, выступая в роли соавтора.
При изучении Священного Писания необходимо иметь в виду, что Священное Писание имеет две стороны — Божественную и человеческую. Божественная сторона состоит в том, что Священное Писание заключает в себе Богооткровенную Истину. Сторона же человеческая — в том, что эта вечная, неизменная Истина выражена на языке людей определенной эпохи, принадлежавших к определенной культуре, поэтому библейские книги отражают космологические, естественнонаучные, исторические представления людей эпохи их создания. Говоря, что Священное Писание содержит неизменную Богооткровенную Истину, необходимо четко понимать, что это утверждение относится только к веро- и нравоучительным истинам, но вовсе не означает непогрешимости Библии с точки зрения наук естественных и исторических.
2.4. Признаки того, что Священное Писание есть истинное слово Божие. «Пространный Катехизис» указывает пять таких признаков:
а) «Высота сего учения, свидетельствующая, что оно не могло быть изобретено разумом человеческим».
б) «Чистота сего учения, показывающая, что оно произошло от чистейшего ума Божия».
Сравнительный анализ христианского Откровения и древних религий и философий убеждает в том, что христианское веро- и нравоучение не могло возникнуть естественным путем, не могло развиться ни из языческих религий и философий, ни даже из богооткровенной религии Ветхого Завета. Так, ни одна естественная философия не смогла возвыситься до учения о Боге Троице или о Боговоплощении, ни в одной языческой религии нет учения о любви к врагам. Между христианским учением и духовным опытом дохристианского человечества нет плавного перехода, между ними — разрыв, который может быть объяснен только непосредственным вмешательством Бога, новым этапом Божественного Откровения.
в) «Пророчества». Предвидеть события будущего с определенной степенью вероятности может всякий человек, обладающий научными знаниями, жизненным опытом и интуицией. Однако библейские пророчества несравненно превосходят естественный уровень человеческих знаний, это не прогноз, не указание тенденций развития, но предсказание совершенно случайных конкретных событий, неповторимых в опыте. По способу своего произнесения библейские пророчества резко отличаются от предсказаний, с которыми мы встречаемся в мире языческом…
г) «Чудеса». «Пространный Катехизис» называет чудесами «Дела, которые не могут быть сделаны ни силою, ни искусством человеческим, но токмо Всемогущею силою Божиею». Чудеса не есть нарушение законов природы, Бог не разрушает то, что Сам создал, и то, что Сам установил, но препобеждение естественных законов силою, несравненно большею, чем сами эти законы: «Бог идеже хощет, побеждается естества чин».
Описание в какой-либо книге чудес само по себе, естественно, не может убедить в ее богодухновенном достоинстве. Однако в Библии, особенно в Новом Завете, поражает не само описание чудес, а отношение к ним, то место, которое отводится чудесам в библейском повествовании. В отношении к чудесам обнаруживается принципиальная разница между Библией и языческими мифами, «священными книгами» других народов. В язычестве в описании чудес находит выход религиозная фантазия, чудеса здесь лишены внутреннего смысла, они самодовлеющи, их назначение — удивить, поразить воображение человека. В язычестве чудеса являются средством убеждения или, лучше сказать, средством принуждения к вере. Чудеса Христовы — не принудительные доказательства, а свидетельства, которые, будучи обращены к сердцу и совести человека, не уничтожают его внутренней свободы. В Священном Писании чудеса не имеют самодовлеющего значения и не совершаются ради их самих. Для обозначения чудесных событий в Священном Писании используются два слова: а) знамения и б) силы. Слово «силы» указывает на то, что действительная причина чудесных событий лежит вне естественных законов природы, что чудеса суть проявление силы Божией. Поэтому соприкосновение с чудом всегда есть приобщение Божественному действию. По этой причине чудеса Спасителя, например, исцеления, не только освобождали недугующих от физических болезней, но обычно имели своим следствием также и благодатное воздействие на их души.
Таким образом, для Священного Писания важен не сам факт чуда, а его смысл, внутреннее содержание, ибо каждое чудо есть откровение Божие, явление «Царствия Божия, пришедшего в силе» (Мк. 9, 1).
д) «Могущественное действование сего учения не сердца человеческие, свойственное только Божией силе». Возможно, это наиболее убедительное свидетельство о богодухновенном достоинстве Священного Писания, ибо огромное множество людей различных национальностей, разного звания, образования и состояния под воздействием Слова Божия самым решительным образом изменили свою жизнь, всецело посвятив себя служению Богу.
2.5. Правила чтения Священного Писания. «Пространный Катехизис» указывает три основных правила, которым необходимо следовать при чтении священных книг.
а) «… должно читать оное с благоговением, как слово Божие, и с молитвою о разумении оного». Для правильного уразумения Священного Писания необходимо доверие тому, что Господь хотел открыть нам в Своем слове. Кроме того, необходима молитва, поскольку одного естественного человеческого разума недостаточно для проникновения в смысл Писания, для этого необходима помощь свыше. «Благоговейное чтение Священного Писания не только дает нам знание о Боге, но, отчасти, знание Самого Бога, в некоторой мере приобщая нас Ему»;
б) «… должно читать оное с благоговением, как слово Божие, для нашего наставления в вере и побуждения к добрым делам». Иными словами, чтение Священного Писания является для нас действенным в том случае, если, читая Писание, мы ставим перед собой именно духовные задачи, не преследуя каких-либо посторонних целей, как то: сдача экзамена, составление проповеди или статьи, расширение кругозора и тому подобное;
в) «… понимать оное должно согласно с изъяснением Православной Церкви и Святых Отцов». Почему Священное Писание следует понимать согласно изъяснениям святых отцов Православной Церкви? В настоящее время, особенно в протестантской среде, распространено мнение, согласно которому существует некий чистый смысл Священного Писания. Для постижения этого смысла необходимо при истолковании Писания отказаться от всяких внешних авторитетов и стремиться к буквальному, незамутненному пониманию библейского текста. Но именно об опасности такого самочинного и упрощенного толкования Священного Писания многократно предупреждали святые отцы. Свт. Григорий Нисский писал: «Представляющееся с первого взгляда толкование написанного, если не будет понято в надлежащем смысле, часто производит противоположное жизни, являемой Духом». Поэтому надо «благоговеть перед достоверностью тех, кто свидетельствованы Святым Духом, пребывать в границах их учения и знания.
В действительности никакого чистого смысла Священного Писания не существует, каждый человек понимает все, в том числе и Священное Писание, в свою меру, которая определяется духовным возрастом человека, его жизненным опытом и общим уровнем культуры. Любое восприятие и понимание всегда субъективно. Можно сказать, что понимать и интерпретировать — это одно и то же. Понять — это и значит истолковать приемлемым для себя образом. Поэтому вопрос не в том, толковать или не толковать, интерпретировать или не интерпретировать, а в том, на основании каких критериев это делать: положить ли в основание нашего понимания Библии толкование учителей, святость которых засвидетельствована Церковью, или же довериться сомнительным мнениям противоречащих друг другу проповедников?
3. Отношение Священного Писания к Священному Преданию. 3.1. Сравнительная древность Священного Предания и Священного Писания. Очевидно, что Священное Предание древнее, чем Священное Писание, Предание есть «древнейший и первоначальный способ распространения Откровения Божия… От Адама до Моисея не было Священных Книг. Сам Господь наш Иисус Христос Божественное учение Свое и установления предал ученикам Своим словом и примером, а не книгою. Тем же способом вначале и Апостолы распространяли веру и утверждали Церковь Христову» (Пространный Православный Катехизис…, с. 8.).
В период формирования новозаветного канона Священное Предание являлось авторизующим свидетельством о достоинстве той или иной книги. Из множества книг, претендовавших на место в каноне, Церковь лишь немногие признала богодухновенными, а прочие отвергла как не подлинные. Критерием, на основании которого осуществлялся выбор, являлось именно Священное Предание. Таким образом, Священное Писание «не есть первый источник знания о Боге ни хронологически…, ни логически (ибо Церковь, руководимая Духом Святым, устанавливает канон Священного Писания и утверждает его). Этим вскрывается вся несостоятельность протестантов и сектантов, отвергающих авторитет Церкви и ее предание и утверждающихся на одном Писании… Священное Писание не есть ни единственный, ни самодовлеющий источник богопознания» (Князев А., прот. Что такое Священное Писание? // Альфа и Омега, № 3(17), 1998, сс. 20-21)».

(Иерей Олег Давыденков. Катехизис.)

 

2.2. ТАНТРЫ КАК СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

«Тантры — священные писания».

(Д.Ворон. Тантризм: понятие, сущность, основные термины. Челябинск. 2005г.)

«Тантрами также называют священные тексты, имеющие отношение к тантрической практике. Иногда их определяют как синонимы текстов: агам, нигам, самхит».

(Словарь йога. сайт «Натха-Сампрадайя».)

«Священные тексты, излагающие различные мистические знания, называются Тантрами (санскр. «ткань»). В них в форме диалогов Шивы и Шакти раскрываются «все тайны бытия» и «средство достижения освобождения и совершенства через желание».

(Горохов С.А. Тантризм и тантристы. Место Тантризма в системе Индуизма.)

«Тантры. Последователи шиваитских тантрических традиций считают Тантры божественным откровением, или Шрути, переданным Шивой в Сатья-югу в своём воплощении как Сваччханданатха, создавшим каждую Тантру как комбинацию пяти вселенских энергий, или шакти: чит-шакти, ананда-шакти, иччха-шакти, джнана-шакти и крия-шакти. К началу Кали-юги поведанное ранее Сваччханданатхой Знание было утеряно. Тогда Шива, по своей беспричинной милости, принял форму Шрикантханатхи и на горе Кайлас поведал 92 Тантры мудрецу Дурвасе». 

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Тантризм — совершенно особый тип религиозности; мистериальный, мистический. Тексты Тантр сильно отличаются от привычных всем нам Священных Писаний т.н. «мировых религий». Здесь вы практически не найдёте мифов, этических предписаний, неких «заповедей» и пр. Поэтому чтение Тантр не предназначено для широких слоёв «благочестивого читателя», скорее наоборот, они в большей степени являются своеобразными «учебными пособиями» для тантрических учителей, которые из целого океана практик, ритуалов, мантр и мистерий выбирают ту, которая подходит в данное конкретное время данному конкретному ученику». 

(Ерченков О.Н. Броня Времени. Предисловие к традиционному
тантрическому трактату «Кали-Кавача»». Ж. «Бронзовый Век».)

«В Индии к Тантре относят, в основном, священные индуистские и буддистские трактаты Тантризма. Эти трактаты содержат философские учения, охватывающие все виды знания, системы и способы самопознания. В большинстве своем они анонимны, и точное время их написания неизвестно. По способу изложения это, в основном, записи диалогов Учителя и Ученика или, например, Шивы и Парвати. В качестве священных, кроме того, используются значительное количество упа-Тантр, второстепенных Тантр, а также общие для Тантризма и Индуизма тексты: Веды, Пураны, Итихасы, Шастры и др., но только в той части, где они согласуются с Тантрой». 

(Шиванандана Шри Вашикаран. Тантра. Предельная Реальность.)

«Урок 13. Тема 6. Тантра. Тантра — Священное Писание Темных Веков… «Тирумандирам» — священный тантрический текст, в котором описаны предписания Шайва-Сиддханты. Он был написан великим мудрецом по имени Тирумулар. В тексте ясно утверждается, что и Веды, и Агамы (Тантры) представляют собой священные духовные писания; они различаются только акцентом на той или иной конкретной практике…
Тантра-Йога. Учение Тантра-Йоги основано на Тантрах, священных текстах, почитаемых как божественные откровения, содержащие описания физических и психических техник работы с энергиями. В индийской терминологии Тантризм — учение о двуединой природе мира, в котором представлены мужское и женское начала, о нераздельном союзе как мужского, так и женского начал».

(Свами Сатьянанда Сарасвати. Древние тантрические техники Тантры
и Крийи. т.2. Продвинутый курс. Издательство К.Кравчука. 2005г.)

«Глава 20. Симпозиум по Шакти. 20.5. Шакти (Шри Йоги Гаури Прасад, отст. Судья. Сварг Ашрам). 2. Два отношения или состояния сознания. …Давайте внимательно изучим некоторые основные принципы этой системы, обычно называемой «Тантра» или «Тантра-Шастра». Использование самого этого выражения происходит благодаря неправильному пониманию и ведёт к другому неправильному пониманию. Слово «Тантра» происходит от корня «Тан» — распространяться. Тантра — это то (Шастра или Священное Писание), с помощью чего распространяется знание. Суффикс «Тра» происходит от корня «спасать». Распространяется то знание, которое спасает. Что является тем религиозным знанием, которое спасает? Тантра-Шастра — это трактат, имеющий дело с этим Знанием. Знание в шастрическом смысле есть действительное непосредственное (сакшаткара) восприятие или демонстрация, о которых не просто читают в книгах, а божественные и полезные, как подготовительное учение. Таким образом, Тантры можно считать скорее научным открытием, чем откровением; поскольку нечто открывается скорее с помощью Я, чем без него. Тантры открывают значения, с помощью которых Таттвы и другие материи и силы могут быть раскрыты. Короче говоря, Тантра-Шастра или форма Агам является практической философией, то есть философией, которая не просто доказывает, но является экспериментами. Фактически все, кто не достиг, должны действовать. По этой причине каждая древняя вера имеет свой ритуал». 

(Свами Шивананда. Тантра-Йога, Нада-Йога,
Крийя-Йога. Сборник. М. Старклайт. 2002г. 208 стр.)

«Словом «тантра» сегодня принято называть множество духовных направлений прежде всего Индии, обладающих общими чертами. Тантры принято рассматривать отдельно от традиции Вед. Чаще всего Татры ассоциируются с Агамами, текстами, сказанными самим Богом в той или иной форме. Тантра — очень широкое понятие, затрагивающее сегодня, по сути, всю духовную практику, ритуал и философию большинства индийских, и не только, духовных направлений. Каждое направление, духовная школа имеет свой священный текст и соответственно Тантра — это еще и большой блок священных текстов на Санскрите и других языках. Хотя далеко не все индуисты знают сегодня о масштабе влияния Тантр, сведущие ученые смело заявляют, что сегодняшняя практика индуистов в основном тантрическая по характеру. Столь популярная пуджа в Индии имеет начало в тантрических практиках и большинство богов и богинь тоже принадлежат к пантеону Тантр. Дело в том, что слово «тантра» редко употреблялось для обозначения духовной практики определенного направления. Это более позднее понимание Танры, принятое также исследователями Тантр, чтобы сказать о широком направлении духовных учений и практик, имеющих общие черты. Интересно проследить значение самого слова «Тантра» и как оно развивалось со временем.
Амара-Коша, авторитетный словарь синонимов Санскрита, называет синонимами для слова «тантра» прежде всего «сиддханта» (siddh?nta) — доктрина, теория, писание, учение, аксиома. Это весьма широкое понятие, не имеющее непосредственного отношения к какой-то конкретной доктрине или набору доктрин. Поздние комментаторы понимают «сиддханту» в смысле Шрути (услышанная истина). Второе значение, данное в Амара-Коше — «сутравайе» (st?rav?je), в смысле прясть нить или ткать, а также ткацкий станок».

(Анешвари. Тантра. 30.12.2005г.)

«Религии мира и их описание. Индуистская религиозная традиция. Индуистская религиозная традиция не поддается краткому описанию. Некоторые течения в ней имеют монистический характер и провозглашают божественной всю реальность. Другие склоняются к дуализму и понимают реальность как отношение между божественным Духом (Пурушей) и изначальной материальной природой (Пракрити). Иные близки к монотеизму и почитают личного Бога, а иные поклоняются Богу, не имеющему ни имени, ни формы и обладающему многими именами и формами. Индуист может поклоняться Богу в облике Кришны или Шивы или стремиться к единству с безличным Брахманом, но все равно он будет относиться к ним как к символам, выражающим Высшую Реальность. Но и ведантист, для которого Реальность целиком безлична, и поклонник богини Дурги находят обоснование своим взглядам в одних и тех же писаниях. В Ригведе сказано: «Истина одна, но познающий называет ее многими именами»…
Насчитывающая несколько тысячелетий Индуистская Традиция создала множество священных писаний. Наиболее древними и авторитетными являются откровения (Шрути): Веды (священное знание), Брахманы, Араньяки и Упанишады.
Из священных писаний Индуизма наиболее широко известна «Бхагавад-Гита». Песнь Бхагавана составлена за несколько веков до н.э., она представляет собой одну из книг эпоса Махабхараты. Тем не менее, авторитет и влияние «Бхагавад-Гиты» таковы, что превосходят значение Упанишад. Ее даже называют «подлинной Библией Индии». Имея много общего с более древними Упанишадами, «Бхагавад-Гита» также показывает несколько путей для достижения высшей цели жизни. Но провозглашаемое ею учение имеет монотеистический характер: преданность (бхакти) — это высший путь для достижения Бога и обретения Его милости.
Другие, более поздние индуистские тексты, которые образуют священную традицию (Смрити), обладают меньшим авторитетом, чем Шрути. К ним относятся большие эпические поэмы Рамаяна и Махабхарата.
Другая группа текстов Смрити — это собрание дхарм (обязанностей, или законов) для членов общества. «Законы Ману» — главнейшие из них.
Пураны — средневековые сборники законов, историй и философских изречений, отражающие в основном более древние писания и при этом иллюстрирующие их конкретными сюжетами и примерами. Они имеют огромное влияние на народную религию современной Индии.
Тантры — это руководства по религиозной практике. Тантризм, как индуистский, так и буддийский, использует технику Йоги, символические ритуалы и трансмутацию страсти с целью преодоления всех страстей путем отождествления себя с Высшей Реальностью. Эта последняя черта создала Тантризму скандальную репутацию как учению, использующему оргиастические обряды, хотя в действительности в теории любая настоящая тантрическая практика в качестве необходимого условия требует подчинить страсть полному аскетическому самоконтролю. Индуистский Тантризм представлен в настоящем издании «Куларнава-Тантрой».
Индуистские философы, святые и поэты создали обширную литературу, которая выходит за рамки нашей антологии, ограничивающей свой интерес писаниями. Мы имеем в виду сутры и комментарии к ним, принадлежащие шести классическим философским школам (даршанам): Веданте, Йоге, Санкхье, Ньяе, Вайшешике и Пурва-Мимамсе. Эти тексты посвящены специальным вопросам философии; правда, религиозный контекст этих систем в основном также основан на Ведах и Упанишадах, из которых они многое черпают». 

(«Всемирное писание». Сравнительная антология священных текстов. 1991г.)

«Махеша. Каждый раз при сотворении Вселенной Шива сообщает (богам, сиддхам и людям) знание, ведущее к освобождению (мокша), а также пути его достижения, соответствующие склонностям и способностям людей. Поэтому «во время сотворения Вселенной Великий Владыка (Махеша) … для достижения цели существования (людьми и другими разумными существами) распределил незагрязненное знание (вималам джнянам) в виде пяти потоков». («Мригендра-Тантра» 1.1.23).
Амная. «Пять потоков» (панча-срота) означает пять направлений распространения священных писаний и традиций, называемых «амная» (предание, традиция). В «Меру-Тантре» говорится: «Оттого, что она является началом (ади) всех путей (освобождения), увеличивает блаженство ума (манолласа) и является источником всех жертвоприношений (яджня) и других видов поклонения, она называется «амная»». (10.756.)
Шива говорит Богине (Дэви): «Из пяти моих ликов происходят пять амная: Пурва-, Пашчима-, Дакшина-, Уттара- и Урдхва-амная. Это пять путей, ведущих к освобождению». («Куларнава-Тантра» 3.1). Пурва означает восток, пашчима — запад, дакшина — юг, уттара — север, урдхва — верх (зенит). Через непрерывную последовательность учителей амная передает священное знание, исходящее от Высшего Божества, в своем изначальном виде. Поэтому «всеми усилиями следует размышлять о своей амнае». («Нируттара-Тантра», гл. 4).
В «Куларнава-Тантре» (тантре Урдхва-амная) Шива говорит Парвати: «О Богиня, тот человек, который истинно знает амнаю, получает желаемое достижение. О Прекрасноликая, это истина, истина». (3.31).
«Тот, кто знает только одну амнаю — освобожденный (мукта), в этом нет сомнения, а тем более тот, кто знает еще четыре других амнаи, ибо он есть сам Шива». (3.15).
Тантра. Санскритское слово «тантра» имеет множество значений: основа, правило, порядок, система, зависимость, писание, трактат, ритуал, метод и др. В индийской религиозной традиции (бхарата-дхарма; современное название — хинду-дхарма или Индуизм), а также в Буддизме слово «тантра» используется в различных значениях и не является названием какого-либо единого учения, традиции или метода. Однако как обобщающий термин, а также из-за отсутствия более подходящего слова название «тантра» часто используется для обозначения системы практики или писаний в некоторых религиозных традициях, которые вследствие многих общих признаков определяются как тантрические (тантрика).
Согласно традиционной (тантрической) этимологии «тантра» означает шастру (священное писание) особой садханы, значение которой объясняет следующая анаграмма из «Камика-Агамы» (Пурва-камика 1.29): tanoti vipulan arthan tattva-mantra-samanvitan tranam ca kurute yasmat tantram ityabhidhiyate — «Оттого, что она распространяет (таноти) обширные знания вместе с их таттвой (элемент, сущность) и мантрой, а также оттого, что она приносит освобождение (транам), она называется тантрой»…
Буддийская Тантра (Ваджраяна, Мантраяна или Тантраяна) имеет собственное происхождение и тексты. Учение Тантры (Ваджраяны) сообщил сам Гаутама Будда. Каждая тантра обычно представляет наставления Будды, данные кому-либо из его учеников, бодхисаттв или идамов (тантрических божеств).
В «Гухьясамаджа-Тантре» (патала 18) значение слова «тантра» объясняется как соединение двух начал (Праджня и Упайя). Праджня означает запредельную мудрость, имеющую женскую (пассивную) природу. Упайя («метод») является активным (мужским) принципом, обладающим силой устремленности (упайо бхава-лакшанам) и искусных средств. «Соединение (Праджни и Упайи) называется тантрой (прабандхам тантрам акхьятам)».
В Тибете слово «тантра» обычно обозначает «тантрическое писание» (rgyud) или переводится тем же словом, что и «мантра» (snags).
Количество тантрических писаний необычайно велико. Существует множество видов Тантр: Агама, Нигама, Тантра, Ямала, Дамара и др., а также различные тантрические самхиты, сукты, сутры и другие шастры. Все это известно как Тантра-Шастра…
Агама и Нигама. Другое название Тантры — Агама — происходит от санскритского глагола «гам» (идти, постигать) и означает знание, нисходящее от Высшего Божества. Согласно комментарию Каундиньи к «Пашупата-Сутре» (1.1), «Агама есть название шастры, исходящей от Махешвары (Великого Владыки Вселенной, Шивы) через традицию непрерывной последовательности учителей».
Этимология (нирукта) слова «агама» объясняется в «Рудра-Ямала-Тантре»: «Она — вышедшая (агата) из уст Шивы, пришедшая (гата) к Дочери Горы (Гириджа, имя Парвати) и подтвержденная (мата) Шри-Васудэвой (брахманом, услышавшим тайные беседы Шивы и Парвати), поэтому она называется агамой»…
Изначальной действующей причиной нисхождения Тантры (тантра-аватара), побуждающей Шиву обнаружить (сделать открытым) тайное знание, является Шакти. Она известна как Великая Богиня (Маха-Дэви), вечная супруга Шивы и Мать Вселенной, бесчисленные формы которой (Дурга, Кали, Тара, Лакшми, Сарасвати и др.) почитаются во всех мирах (сарва-лока-намаскрита).
Маха-Дэви обладает абсолютным знанием, не отличным от знания Шивы и не имеет необходимости в каких-либо других знаниях. Шива говорит Парвати: «Ты есть моя форма (мама рупа), о Дэви; не существует различия (на бхедо сти) между тобой и мной. Всезнающая, о чем ты не знаешь? Однако ты спрашиваешь подобно незнающей». («Маханирвана-Тантра» 1.16).
Из сострадания ко всем существам Великая Богиня обращается к Шиве, побуждая его указать для них путь освобождения: «Бесконечное множество существ, находящихся в различных телах, рождаются и умирают, и для них не видно освобождения. О Дэва, они всегда мучимы страданием, и не видно никого счастливого. Каким способом, о Владыка богов, достигается освобождение, скажи мне, о Господь?» («Куларнава-Тантра» 1.4-5)». 

(Ольшевский А.П. Тантра Шастра. Ж. «Садхана». № 1 1998г.)

«Специфика Тантры может быть рассмотрена как изнутри, т.е. с точки зрения самих носителей Традиции, так и извне. Если мы хотим понять эту специфику в максимально целостном виде, следует учитывать обе эти точки зрения. Мы хотели бы подчеркнуть важность этого методологического приема…<…>.
Итак, начнем с первого взгляда — исходящего изнутри Традиции. Если проанализировать адептуальные представления, то перед нами окажется совокупность характеристик, сводимых к наиболее важной: тантра есть специфический священный текст. Но что означает «священство» того или иного текста? Думается, что в первую очередь оно демонстрирует особую семантику, отличающую такой тип текста от прочих литературных типов, относящихся к повседневному существованию. Расставленные в священном тексте акценты показывают более высокие категории бытия, определяют смысловой и ценностный горизонт человека, стремящегося жить духовной жизнью.
Священный характер текста размывает понятие авторства. Вообще говоря, очень многим священным текстам, в том числе и Тантрам, присуще двойное, вертикальное авторство. Суть этой позиции состоит в следующем. Во-первых, есть «главный автор», в качестве которого выступает то или иное божество. В Тантрах таким божеством чаще всего является Шива. Шива адресует свое речение конкретному персонажу (обычно это его супруга Шакти), обращающемуся к нему с конкретной просьбой. Произнесение текста богом, хотя оно и увязывается с определенной квазиисторической эпохой, происходит вне времени, в вечности. Во-вторых, есть личность земного медиатора, авторитетного духовного наставника, который, схватывая смысл и саму форму текста в откровении, передает полученное знание заинтересованным людям. Духовная сверхчуткость этого «вторичного» автора, находящегося на более низкой ступени иерархии (по сравнению с божеством), позволяет ему улавливать и актуализировать трансцендентный, вечный смысл тантры. Этот посредник может, например, избираться самим божеством (как в случае с основателем Кашмирского Шиваизма Васугуптой), либо он может как бы случайно узнать о сакральном знании, которое первоначально не предназначалось для посторонних ушей. Для последнего случая характерен эпизод с Матсьендранатхой, основателем Школы Натхов, который подслушал в образе рыбы разговор между Шивой и Шакти и затем воспроизвел их беседу в текстовой форме [Элиаде, 2004: 386].
Священство текста, среди прочего, предполагает статус божественного совершенства. В таком тексте все правильно, все верно; он лишен изъянов и абсолютно безупречен. Кроме того, он полностью категоричен в своих положениях. Его весть — это истина в последней инстанции, и усомниться в ней означает подвергнуть сомнению ценность тех теорий и практик, которые освящает сам этот текст. Священный текст обладает непререкаемым авторитетом. Он не терпит раздвоенности сознания тех, к кому обращен: либо ты целиком принимаешь его, и тогда становишься его последователем, адептом, либо не принимаешь, и тогда оказываешься вне традиции. Существенен сам способ циркулирования священного текста: он не столько читается адептом, сколько проживается всеми его психотелесными структурами, и с изложенными в тексте постулатами последователю учения вменяется в обязанность постоянно соразмерять события своей внутренней и внешней жизни. Можно сказать, что с точки зрения прагматики священный текст организован прескриптивно и нормативно.
Далее, Тантры часто подчеркивают, что они — тайные тексты. Библейское «не мечите бисер перед свиньями» в полной мере приложимо к данной позиции. По словам «Куларнава-Тантры» (XI. 83), «как молоко содержится в кокосовом орехе, так и учение Кулы (одно из тантрических направлений — С.П.) следует хранить в тайне». Подобная эзотеричность священного текста, ограждающая его от посягательств профанических идей, может означать сразу несколько факторов. Во-первых, содержание тантры не поддается познанию «с наскоку», но требует особой духовной «профессионализации». Во-вторых, тантрические принципы невозможно постичь с позиций профанического мировоззрения, соответственно, они предполагают особые каналы понимания. В-третьих, эти истины в какой-то мере опасны для обычного индивида, потому что они ломают привычный для него способ жизнеустройства. В-четвертых, при всей своей духовной силе они и сами парадоксально хрупки, не вынося давления со стороны грубого внешнего окружения: ведь это давление способно привести к забвению и угасанию традиции, лишить текст его эффективности («Йони-Тантра», III. 2).
Тайность священного текста позволяет ему добиться максимальной чистоты спиритуальной линии, четкого отделения «зерен» от «плевел»; эта демаркация ориентирована на духовное освобождение. Здесь Тантры показывают свою сотериологическую направленность. Священство тантры — не призыв к благоговейному, пассивному созерцанию текста, а использование его для конкретной духовной деятельности. Иными словами, тантра — не культовый объект, а своего рода учебное пособие, предназначенное для активного преображения сознания адепта в русле мировоззренческих установок данной тантрической школы…<…>.
С позиции внешнего наблюдателя, не обращающегося к сверхчувственным источникам познания, сакральность тантры уже не выглядит столь самоочевидной. Вместо вопроса о смысле священного характера тантры на первое место выдвигается проблема того, какие структуры ответственны за появление, развитие и поддержание этого высокого статуса. Священным текст оказывается не сам по себе, а в какой-то связи с чем-то и с кем-то. Другими словами, должно наличествовать особое отношение к этому тексту, которое и делает его священным, и должны быть те, кто развивает по тем или иным причинам такое отношение. При внешней позиции тема трансцендентного происхождения тантры просто выносится за скобки. Идея божественного автора тантры рассматривается как удобный литературно-мифологический прием, повышающий ее авторитетность. Двойное, вертикальное авторство нивелируется и сводится только к земной манифестации.
Из этой основополагающей установки внешней позиции к тантре вытекают и следующие. В частности, при ней делается заметным встречающийся в тантрах прием самовосхваления — обычно содержательного характера, когда в какой-либо тантре прославляется проповедуемое ею учение (например, в «Нирвана-Тантре», XI. 3-5). Данный прием служит тем же целям, что и идея божественного автора, а также тому, чтобы показать, что именно данная тантра является наилучшим путем к окончательной свободе…<…>.
Автор тантры становится первой и наиболее важной инстанцией сакрализации текста. Второй такой инстанцией оказывается группа последователей во главе с наставником, — который, впрочем, и сам может быть автором тантры, — применяющих данный текст на практике. Иными словами, священный характер тантры, заданный автором, укрепляет (синхронически) школа, в которой тантра функционирует. Непосредственной причиной сакрализации на этом уровне является сложный комплекс веры и внутреннего опыта, апробирующего те положения, которые выдвигает тантра. Третьей же инстанцией будет вся Тантрическая Традиция, передающая (диахронически) смыслы и ценности данной тантры из поколение в поколение». 

(Пахомов С.В. Специфика тантрической литературы. 01.09.06г. //
Индийские исследования в странах СНГ:
Материалы научной конференции. М. ИВРАН. 2007г.)

 * * *