Статья 2.9. Тантра как Мистическая Традиция. (ч.5).

«В ряде авторских публикаций была показана проблематичность и невозможность введения строгих и универсальных определений терминов «религия», «религиозность», «магия», «эзотеризм», «мистицизм» и т.п. [Аринин. 1998. 225-243 (см. Аринин Е.И. Эзотеризм, дименсионализм, конфессиоцентризм и религиозная идентичность. // Мистико-эзотерические движения в теории и практике. Проблемы интерпретации эзотеризма и мистицизма. Сборник материалов Третьей международной научной конференции. (г.Владимир. 2009г.) / Под ред. С.В.Пахомова. СПб. РХГА. 2010г. С 15-23).
«Духовная история человечества демонстрирует две различные фундаментальные позиции по отношению к невидимому и, соответственно, два способа, которыми человек пытается прикоснуться к нему. Мы будем называть здесь эти способы «магическим» и «мистическим». Однако сказав так, мы должны тут же добавить, что, хотя в крайних своих проявлениях эти два способа резко контрастируют, граница между ними определена не столь четко; исходя из одних и тех же положений, они часто вводят исследователя в заблуждение, так как используют один и тот же язык, инструменты и подходы. Поэтому многое из того, что в действительности является магией, совершенно необоснованно приписывают мистицизму. На самом деле они представляют собой два противоположных полюса одного и того же — трансцендентального сознания человечества. Между ними лежат все великие религии, которые можно описать в рамках нашей метафоры как области обычного обитания этого сознания. Таким образом, на одном конце шкалы чистый мистицизм «плавно переходит» в религию или, с другой точки зрения, произрастает из нее. Никакой глубоко религиозный человек не лишен налета мистицизма, и никакой мистик не может не быть религиозным, если не в теологическом, то, по крайней мере, в психологическом смысле этого слова. На другом конце шкалы, как мы увидим позже, религия столь же очевидно перетекает в магию. <…>. Таким образом, мы видим, что два рода деятельности — мистицизм и магия — соответствуют двум вечным страстям Я, желанию любви и желанию знания, отражая по отдельности стремление сердца и интеллекта к окончательной истине [Эвелин Андерхилл. Мистицизм. Опыт исследования природы и законов развития духовного сознания человека. 1910г.]» (см. Алексей Уит. Мистический опыт. М. 2009г. Сайты www.samlib.ru, www.proza.ru.).
«Под мистицизмом понимается мироощущение (и мировоззрение)… <…>. Мистицизм внутренне присущ любой религии, он более или менее ощутимо проявляется во многих идеалистических философских учениях. Мистицизм, магия, оккультизм — обязательные элементы массового сознания на Западе. Мистицизм как особый тип мироощущения в зависимости от социальных и религиозно-конфессиональных условий может исходить из различных мировоззренческих основ» (см. Поликарпов В.С. Наука и мистицизм в XX веке. Редакция философской литературы. М. Мысль. 1990г.).

* * *

(продолжение)

4. МИСТИКА И МИСТИЦИЗМ.

В повседневной жизни слова «мистический», «мистика», «мистицизм», «мистерия» часто употребляются как синонимы чего-то таинственного, обладающего особым смыслом, значением, скрытыми от общедоступного понимания. Во многих словарях утверждается, что слова «мистика», «мистицизм» происходят от греч. слова ???????? (скрытый, закрытый, тайный, таинственный, сокровенный и др.). Однако, считается, что слова «мистический», «мистика», «мистицизм» этимологически происходят от греч. слова ????????? (тайна, таинство, мистерии, нечто сокровенное), которое в свою очередь происходит от ???? (учить, просвещать; посвящать, вводить в таинства) или ????? (m?ein — «замкнуть уста» или «закрыть глаза»). Таким образом ????????? — это то, о чем не полагается рассказывать, это тайна, сокрытая как изнутри, так и снаружи.

В 3-й и 4-й частях настоящей статьи представлена информация о Мистике, на основе которой можно выделить множество «определений» и «токований» Мистики. Согласно этим «определениям» и «толкованиям», если выделить в них самый существенный признак, Мистика — это:
— идеи
— наука
— поиск
— знание
— учение
— явления
— слияние
— общение
— феномен
— познание
— единение
— культура
— практика
— сила духа
— традиция
— признание
— верование
— ощущение
— богословие
— созерцание
— убеждение
— склонность
— восприятие
— стремление
— приобщение
— достижение
— переживания
— переживание
— тип сознания
— самоосвоение
— тайноведение
— деятельность
— мировоззрение
— видение (мира)
— представление
— опыт единения
— духовная основа
— философия (духа)
— способ (познания)
— пребывание (на …)
— путь совершенства
— связь (человека с …)
— толкование (бытия)
— расположение души
— ритуалы (мистерии)
— духовная активность
— преодоление пределов
— вмешательство (в …)
— соприкосновение (с …)
— совокупность доктрин
— средство достижения
— творческое отношение
— прикосновение (к тайне)
— опыт общения (с Богом)
— эволюционное движение
— выражение (стремления)
— способ (богопостижения)
— глубинное взаимодействие
— форма постижения (мира)
— формы (магии, оккультизма)
— особые состояния (сознания)
— поиск (истины и реальности)
— вера — форма (деятельности)
— способ (освоения реальности)
— вид (духовного) производства
— взгляд (на действительность)
— ощущение и понимание (мира)
— проникновение (в сокровенное)
— постижение (сущности вещей)
— (напряженная душевная) жизнь
— способ существования (сознания)
— наука, искусство, чувство жизни
— форма выражения (потребности)
— совокупность (явлений и действий)
— течения (религиозно-философские)
— слой, аспект, реальность (культуры)
— концепция (религиозно-философская)
— составная часть человеческой природы
— способ преображения (человеческой природы)
— процесс (духовного самовозвышения личности)
— база, основа, подпочва, существенное содержание (религии)

Возможно, следует обратить внимание на тот факт, что во многих источниках понятия «мистика» и «мистицизм» определяются одновременно, т.е. приравниваются к друг другу, например, в таких источниках:
— Атеистический словарь. / Под общ ред. М.П.Новикова. М. 1983г.
— Энциклопедический словарь. Ф.А.Брокгауз-И.А.Ефрон. СПб. 1890г.
— Философский энциклопедический словарь. М. СЭ. 1989г. Сайт www.terme.ru.
— Философский словарь. / Под ред. И.Т.Фролова. 4-е изд. М. Политиздат. 1981г.
— В.Кемеров. Философская энциклопедия. М. Панпринт 1998г. Сайт www.terme.ru.
— В.Соловьев. Толковый словарь по философии. (репринт 2001г.). Сайт www.terme.ru.
— Дидье Жюлиа. Философский словарь. / Пер. с фр. М. МО. 2000г. Сайт www.terme.ru.
— В.Зорин. Евразийская мудрость от А до Я. Толковый словарь. Создiк-Словарь. Алматы. 2002г.

Но существует и другое мнение, согласно которому мистика и мистицизм — это разные понятия и явления.

«Вл. Соловьев проводит следующие различия между мистикой и мистицизмом: «…следует строго различать мистику от мистицизма: первая есть прямое, непосредственное отношение нашего духа к трансцендентному миру, второй же есть рефлексия нашего ума на то отношение и образует особое направление в философии. Мистика и мистицизм также относятся друг к другу, как, например, эмпирия и эмпиризм» (230, т.2, с. 152). Мистика часто понимается как некий практический процесс. Например, как религиозная практика, имеющая целью переживание в экстазе непосредственного единения с Абсолютом, хотя одновременно, впрочем, также и совокупность теологических и философских доктрин, оправдывающих, осмысляющих и регулирующих эту практику. Или как духовный поиск скрытой истины или мудрости, целью которого является связь с Богом или священным (трансцендентным) началом».

(Яцевич О.Б. Философский анализ особенностей духовной природы мистицизма.
Диссертация на соискание ученой степени к.фил.н.
Кемерово. 2004г. 144 cтр. Сайт www.dslib.net.)

«Мистика и мистицизм. Говоря преимущественно о мистике, мы употребляли и смежный термин — мистицизм. Уточним соотношение между собой этих ключевых для затронутой темы понятий.
1) Очень часто их смысловое значение не различают либо же специально не оговаривают содержательно-функциональное отличие мистики от мистицизма, имея в виду их общие содержательные моменты. В этом случае мистика и мистицизм понимаются одинаково, соответствующие термины используются как синонимы.
2) Мы показали, что мистика представляет собой многоуровневую смысловую систему, составляющими которой являются ресурс и особая семантика мистического опыта, разнообразная морфология мистических связей и доктринальный дискурс. Это позволяет говорить о свойственной ей определенной архитектонике строения, объединяющей в одно целое мистику (в узком значении морфологии мистических связей) и мистицизм (дискурс) под общим названием «мистика», или «мистицизм» в качестве наименования особого модуса сакральной веры.
3) В широком ракурсе религиозной культуры мистицизм имеет еще одно, особое значение. В истории религий мистицизм хорошо известен в качестве веры специфического характера, интегральной по своему составу, но с доминированием мистической ментальности. Сказанное относится к таким мистическим направлениям в русле крупнейших религиозных традиций, как Тантризм — индуистский и буддийский (последний получил собственное наименование «Ваджраяны»), Дзэн, Каббала и Хасидизм, Гностицизм, Исихазм, Суфизм.
Как видим, понятия «мистика» и «мистицизм» довольно многозначны, однако аналитическое религиоведение позволяет преодолевать связанные с этим познавательные трудности.
При этом может создаться обманчивое впечатление, что аналитика абсолютизирует рационализм в понимании мистики, напрочь изгоняя из её предметной области все таинственное и непостижимое. Фактически же, иррациональное и то, что с трудом поддается пониманию, неистребимо в мистике. Вполне резонно в этой связи апеллировать к интуитивному познанию, к сопереживанию мистического опыта и к вчувствованию в его сокровенные символико-смысловые глубины. Необходимо считаться с наличием определенных ресурсов мистических переживаний (экстраординарные свойства вещей и явлений, в их числе — измененные состояния сознания), которые служат имплицитным основанием для формирования эмоционально-психологических настроений сакрализованного сознания и мистических доктрин. Учитывая специфику экстатических переживаний и подсознательных движений психики, аналитическое религиоведение не стремится к роли Георгия Победоносца, поражающего копьем рациональности мистическое чудовище. У исследователей этого направления совсем иная задача: показать деятельную природу мистики в её разнообразных структурно-функциональных проявлениях и при определяющей ориентации на безусловные сакральные приоритеты. Это движение сознательного и деятельного субъекта к своему верховному аттрактору вполне может быть очерчено рациональными морфологическими контурами, будучи при этом наполнено иррациональным смыслом и значением. Однако в целом, перед нами единый социокультурный механизм выживания и самоутверждения человеческого коллектива в определенных исторических условиях. Мистика рационально-иррациональное явление, символико-прагматичное, будучи неотъемлемой частью превратной общественной системы».

(Балагушкин Е.Г. (д.ф.н. ИФ РАН). Научно-аналитическое рассмотрение мистики.
// «Философские исследования» №6 2013г. С.422-474. Сайт www.e-notabene.ru.)

«Необходимо отметить, что многие ученые настаивают на различии понятий «мистика» и «мистицизм». В основе значения слова «мистика» (мystik) лежит греческое слово «mysterion», что означает «тайна». Другое этимологическое значение этого понятия — от глагола «myein» — означает «закрываться» по отношению к глазам и рту, и здесь в основе понимания мистики лежит отношение объективного мира к миру невидимому. Уолкер Леппин (Volker Leppin), немецкий богослов, считает, что греческое слово «мystik» как прилагательное употреблялось еще во времена Античности, но как существительное вошло в обиход французского языка в XVII в., а затем оттуда распространилось в XVIII-XIX вв. по всей Европе и вошло во всеобщее употребление. Термин «мистицизм», в свою очередь, происходит от древнегреческого слова «mustikos», означающего «посвященный в мистерии». Оно укрепилось и стало употребляться в христианских кругах для обозначения ветви христианского богословия, признающей возможность прямого общения души с Богом. Так, Вл. Соловьев писал: «Следует строго различать мистику от мистицизма: первая есть прямое, непосредственное отношение нашего духа к трансцендентному миру, второй же есть рефлексия нашего ума на то отношение и образует особое направление в философии». Однако смежность этих понятий не поддается сомнению: и мистика, и мистицизм «…действуют на едином поле сакральной веры, осуществляя непосредственную связь с сакральным началом, и, таким образом, выступают как способ духовно-практического освоения как действующей реальности, так и иного бытия».
Русский исследователь природы мистицизма П.Минин в своей книге «Мистицизм и его природа» пишет: «Мистицизм — понятие весьма растяжимое. Оно охватывает собой чрезвычайно многочисленный и разнообразный класс явлений. Поэтому нельзя говорить о мистицизме, не установив предварительно, что мы будем разуметь под этим понятием и какие задачи будем преследовать при изучении этого явления». В своем труде Минин рассматривает в первую очередь религиозный мистицизм. «Этим самим, — отмечает автор, — мы устраняем из поля своего зрения целый ряд явлений, которые, хотя и обозначаются обыкновенно понятием мистицизма, но, в сущности, с религиозным мистицизмом ничего общего не имеют. Таковы, например, явления телепатии, оккультизма, ментализма, месмеризма, магии, спиритизма и т.п.». Автор делит мистицизм на два уровня: религиозный и нерелигиозный. Религиозный мистицизм он понимает, прежде всего, как «вид религиозной жизни», как определенный внутренний опыт», как «ряд своеобразных психических переживаний». Автор отмечает изменение в понимании этого понятия в зависимости от исторической эпохи и культурного и духовного уровня развития народа: «Мистицизм — явление общечеловеческое. Его мы встречаем во всех частях света, у всех народов, во все эпохи истории. На низших ступенях развития мистик для приведения себя в экстатическое состояние пользуется и такими средствами, как наркотические вещества, религиозные пляски, грубые виды физического аскетизма. По мере культурного роста народа и развития его религиозного сознания утончаются формы мистицизма и одухотворяются практикуемые им приемы погружения в экстаз». Действительно, на разном уровне человеческого сознания под мистикой понимают разные формы проявления человеческой деятельности в духовной сфере бытия. Мистика может быть определена и как форма религиозного сознания, и как определенная форма общения с духовным миром; однако определение мистики напрямую зависит от специфики этой формы общения. Так, У.Джеймс в своей книге «Многообразие религиозного опыта» пишет: «Слова «мистицизм», «мистический» употребляются часто для обозначения туманных бессодержательно-сентиментальных, не имеющих фактического и логического обоснования взглядов. Для многих писавших о мистицизме «мистиком» является всякий, кто верит в телепатию или спиритизм. <…>.
Таким образом, мистицизм для религии, в пределах которой он осуществляется, решает две задачи: воплощает в себе высшие идеалы религиозной жизни и формирует правильный путь мистического опыта. Итак, религиозный мистицизм в его ортодоксальном проявлении является вершиной не только мистических форм достижения единства с Абсолютом, но и вершиной и совершенством религиозной деятельности, принципов жизни, образа действий и состояния сознания».

(Протоиерей Николай Карасев. Мистика как феномен религиозного сознания.
Научно-богословский и церковно-общественный журнал
«Церковь и время» №57. Октябрь-декабрь 2011г. Сайт www.mospat.ru.)

«В заключение проделанного исследования бросим общий взгляд на проблематику аналитической теории мистики и мистицизма, резюмируя, прежде всего, полученное представление о специфике этих не вполне однозначных феноменов.
Типологическая особенность мистики состоит в непосредственной связи носителя сакрального отношения с конечной инстанцией этого отношения, например, с Богом. Мистическая связь трактуется в широком смысле принадлежности, единения или единства (вплоть до слияния и отождествления) с сакральным началом. Возникновение этой сакраментальной связи объясняется либо как результат собственных усилий адепта мистических практик, либо под воздействием извне (особенно важно, когда это воздействие идет свыше, в качестве божьей благодати), либо как результат совместного действия обоих факторов.
Специфика мистики трояка и состоит в особой морфологии (непосредственной связи с сакральным началом), её осмыслении с позиций различных парадигм и в приписывании ей ряда функциональных значений, например, познавательного и онтологического. Лишь в единстве этих трех составляющих существует мистика, а сама по себе непосредственная связь с сакральным началом, лишенная смысла и значения, является пустой фантазией, игрой воображения.
Исходя из свойственных ей смыслов и значений, мистика обладает деятельной природой, будучи направленной на духовно-практическое освоение мира. Мистика и мистицизм не идентичны и различаются между собой в качестве двух вариантов соответствующей деятельности — практической, проективно-поведенческой и теоретико-концептуальной. К мистике относятся процедуры и практики, обеспечивающие непосредственное приобщение к сакральному началу.
Специфика мистики раскрывается при её сопоставлении с другими разновидностями сакральной веры, в частности с представлениями об онтологической трансформации и сакральном совершенствовании человека. Эти феномены могут существовать самостоятельно и обладать самодостаточным значением в качестве отдельных типов, или модусов сакральной веры. Однако часто мистика оказывается системно и функционально объединена в едином, комплексном по своему строению феномене вместе с сакральной трансформацией, например, в шаманской инициации, а ещё чаще — с сакральным совершенствованием в различных практиках: даосских, буддийских, индуистских, христианских и суфийских, известных под названиями «пути духовного возрастания», «возвращения к Богу» и т.п.
Весьма разнообразны формы мистики: ощущения, образы, паттерны взаимодействия с сакральными фигурами, опредмеченные и овеществленные представления, обладающие важными функциональными значениями.
Мистика исторически изменялась в общем процессе генезиса религиозного сознания, поэтому её типология выстраивается в русле основного метаморфоза религий с его разделением на язычество, религии освобождения и религии спасения. Причем древние и даже архаические типы мистики всё ещё востребованы, но имеют уже не всеобщее, а только маргинальное значение.
В развитых религиях важное значение имеет векторная направленность мистической связи: имманентная, трансцендентальная либо совмещающая обе эти ориентации.
Непосредственная связь с сакральным началом может трактоваться в гносеологическом, аксиологическом или онтологическом значениях, которые могут рассматриваться как различные её содержательные аспекты. В экстатическом чувстве любви они совмещаются, выражая цельность личностной вовлеченности человека в мистическое переживание.
Мистика и мистицизм функционируют на нескольких уровнях, вопреки распространенному мнению, что «мистический опыт», т.е. первичный уровень проявления мистики, является единственно возможным. Мистика обычно институализирована, поэтому в организационном, а особенно в функциональном плане важнейшая роль принадлежит институтам мистической активности — ритуальным практикам, особым объединениям и их лидерам. Мистическое сознание оказывает влияние и на общественно-политическом уровне, в виде особых идеологических построений мессианского и эсхатологического характера и возникающих на их основе объединений, нацеленных на практическое осуществление социальных утопий мистической направленности. Современный социально-политический тоталитаризм недавнего прошлого и настоящего глубоко пропитан мистическими настроениями, базируется на доктринах соответствующего содержания и вовлекает массы людей в мистическую активность».
Различие значений мистики и мистицизма. Понятия мистики и мистицизма обычно отождествляются, тогда как при структурно-аналитическом подходе их различия выявляются вполне определенно, что, безусловно, способствует уточнению и углублению понимания этих тесно связанных между собой феноменов.
Для определения этих понятий следует указать на структурно-функциональные, т.е. морфологические различия между соответствующими феноменами. Мистицизм — это представления, подчас системно выстраиваемые в форме рационалистических учений теологического и мировоззренческого характера о непосредственной связи вещей и явлений с сакральными началами. Мистика — опирающаяся на эти представления духовно-практическая деятельность адепта веры, назначением которой является осуществление непосредственной связи с сакральным началом. В концепциях трансцендентального мистицизма решающее значение отводится активности божественного (либо сатанинского) начала для результативности мистических действий. Рассмотрим данную проблему на конкретном материале.
В своем анализе синтоистского материала, связанного с мистикой и мистицизмом, А.А.Накорческий различает смысл действия и конкретную технику его исполнения, что позволяет соотнести смысл действия с мистицизмом, дающим ему парадигмальную трактовку, а мистику — с методической и технической реализацией этого действия, т.е. с морфологическим воплощением определяющих его смыслов.
Однако в этой системе присутствует еще один очень важный компонент — вероучительский дискурс, позволяющий в смысловом и функциональном планах идентифицировать деятельность мистика с определенной вероучительской традицией — буддийской, даосской или с собственно синтоистской, которая оказывается, по словам А.А.Накорчевского, шаманистской. Дело в том, что в средневековой Японии «мистические техники заимствовались из Буддизма, Даосизма и прочих иноземных учений. Для Хонда и ему подобных было важно обнаружить исконно японские методы, воссозданию которых он и посвятил свою жизнь. Созданная им «наука о духах», может быть названа систематизированным шаманизмом».
Итак, в мистическом действе мы выделяем три аспекта: смысл, задаваемый особой парадигмой (мистицизмом), морфологию (структурно-функциональные особенности этого действа), т.е. собственно мистику и вероучительский дискурс — осмысление и описание данного действа в рамках определенного религиозного учения. Таким образом, различие между мистикой и мистицизмом определяется их ролью как особых компонентов общей системы специфической сакральной деятельности.
Наше заключение по существу совпадает с категорическим высказыванием Вл.Соловьева по этому вопросу, писавшему: «Следует строго различать мистику от мистицизма: первая есть прямое, непосредственное отношение нашего духа к трансцендентному миру, второй же есть рефлексия нашего ума на то отношение и образует особое направление в философии. Мистика и мистицизм также относятся друг к другу, как, например, эмпирея и эмпиризм».

(Мистицизм: теория и история. / Отв. ред. Е.Г.Балагушкин,
А.Р.Фокин. ИФ РАН. М. 2008г. 203 стр. Сайт www.bookucheba.com.)

Помимо вопроса соотношения мистики и мистицизма существуют и другие вопросы соотношения, например, религии, эзотеризма, мистицизма и парапсихологии. Например:

«В российском постсоветском обществе обсуждение проблемы отношений мистицизма, эзотеризма и религии далеко от однозначности. Различные авторы дают несколько сотен определений этих понятий. Даже при самом поверхностном анализе словарей заметно, что, в то время как у В.Даля мистика понимается как «учение о таинственном, загадочном, сверхъестественном, о сокрытом, иносказательном смысле и значении ученья и обрядов веры», сочетаясь с термином «мистификация (дурачить, тешиться обманом… для одной забавы)» [Даль 1956. Т. II. 329-330], то в советском словаре С.И.Ожегова мистика характеризуется уже как «1. враждебная науке вера в божественное, в таинственный, сверхъестественный мир. 2. Нечто загадочное, необъяснимое». При этом в обоих случаях вообще не приводится слово «эзотерический» [Ожегов 1988. 286, 738].
Очевидно, однако, что в обоих случаях к мистике применяется нормативный подход: в случае В.Даля — «конфессионально-православноцентричный», а в случае С.И.Ожегова — «идеологоцентричный».
Слово «эзотерический» приводилось наряду со словом «мистика» в «Словарях иностранных слов», где трактовалось как «тайный скрытый, предназначенный исключительно для посвященных». Мистика здесь квалифицировалась как «вера в сверхъестественное, божественное, сверхчувственное; вера в возможность непосредственного общения человека со «сверхъестественными силами»; неотъемлемый элемент всех религиозных верований. Мистицизм враждебен науке и широко используется реакционными идеологами в борьбе против научного мировоззрения в целях одурманивания народных масс» [Мистика 1954, 454]. В изданиях после перестройки последнее предложение было исключено [Мистика 1990, 324].
Противоречивы и попытки осмыслить соотношение мистики и религии. Так, если церковный историк И.Д.Андреев полагал, что «религия необходимо мистична, а мистика необходимо религиозна» [Андреев 1995, 122], то Я.Э.Голосовкер утверждал, что «мистика по своей сути антипод религии — ее давнишнего беспощадного противника» [Василенко 1998. 116–117], а С.С.Аверинцев подчеркивал, что мистика есть «религиозная практика, имеющая целью переживание в экстазе непосредственного «единения» с Абсолютом, а также совокупность теологических и философских доктрин, оправдывающих, осмысляющих и регулирующих эту практику» [Аверинцев. 1974. 333]. Он отмечает связь мистики с шаманизмом, философским и теологическим осмыслением трансцендентного бытия, неопозитивизмом Л.Витгенштейна, эклектикой и наукообразием теософии, вульгарностью «обретения мистического опыта» в спиритических сеансах, «хиппизме» и т.п.
В отличие от наших нормативных подходов, в западной справочной литературе термины «Mysticism» и «Esotericism» трактуются безоценочно, нейтрально: как широкая традиция в истории религии, которая подчеркивает духовную и трансцендентную стороны религии [Esotericism. 1995, 164]; как духовное вопрошание прямой связи с Богом или Высшей Мудростью [Mysticism. 1995, 355]; практики и системы постижения, которые связаны с мистическим опытом [Mysticism. 2000, 395]; как теория и практика религиозного экстаза [Mysticism]; как секретные знания, доступные только для посвященных и т.п.
Такой подход присутствует и в новом энциклопедическом словаре «Религиоведение», где данные термины определяются как «вера в возможность непосредственного духовного общения человека с таинственными метафизическими силами… путем, выходящим за пределы естественных человеческих способностей» [Тажуризина. 2006, 642], или как «совокупность тайных учений и практик, доступных только посвященным последователям» [Пахомов. 2006, 1213-1214].
Казалось бы, что после крушения «монолита марксистской идеологии» в нашем обществе должно было утвердиться неидеологизированное научно-нейтральное отношение к религии и религиозности, в том числе в мистических и эзотерических формах, однако, мы столкнулись с тем, что в последние 20 лет все чаще пишут о проблеме смешения науки, теологии, религии и эзотерических паранаучных доктрин и практик, часто претендующих на статус «науки» и / или «религии».
Достаточно напомнить о «медиа-мистических феноменах» А.Кашпировского, А.Чумака или Г.Грабового. Периодически появляются публикации о бесперспективности, «несоответствии национальному характеру» и губительности научности, секуляризма, либерализма, демократии, идеи соблюдения прав человека и свободы вероисповедания. Одновременно можно отметить и то, что «религиозное возрождение» стало больше возрождением именно эзотеризма и мистики, в связи с чем некоторые пишут о «неизбежной победе оккультизма» в России [Кураев. 1997, 6] и, соответственно, о необходимости борьбы с распространением «эзотерики» ради духовного и физического здоровья нации [Борецкий. 1996, 38–39]. <…>.
В ряде авторских публикаций была показана проблематичность и невозможность введения строгих и универсальных определений терминов «религия», «религиозность», «магия», «эзотеризм», «мистицизм» и т.п. [Аринин. 1998, 225-243]. С одной стороны, древние и новые религиозные традиции существуют только потому, что есть субъективная личная религиозность, поскольку нет религии без людей, адептов, верующих, однако, с другой стороны, сам по себе данный личный феномен носит эмоционально-чувственный характер, является своего рода «вещью-в-себе», имеющей свои «приливы и отливы», оказываясь чрезвычайно аморфным и ускользающим от попыток однозначного истолкования как «изнутри», так и «извне»».

(Аринин Е.И. Эзотеризм, дименсионализм, конфессиоцентризм
и религиозная идентичность. // Мистико-эзотерические движения в теории и практике.
Проблемы интерпретации эзотеризма и мистицизма. Сборник материалов
Третьей международной научной конференции. (г.Владимир. 2009г.)
/ Под ред. С.В.Пахомова. СПб. РХГА. 2010г. С 15-23)

«Мой доклад носит общий характер и затрагивает достаточно широкую область исследований. Необходимо определить границы семантических территорий эзотерики, мистики и парапсихологии, избегая при этом излишней детализации. Это попытка разобраться в связях, которые есть между этими тремя смежными областями. Важно найти точки пересечения этих областей, и зоны, где прекращается их пересечение. Нахождение подобного рода «точек» отчасти условно и связано с особенностями выбранного способа изложения и сопоставления. Мы применим сочетание методов феноменологии и компаративистики, попытавшись рассмотреть эти понятия изнутри, но и в контексте их сравнения друг с другом. При этом мы будем акцентировать внимание на пересечении двух пар понятий: «эзотеризм — парапсихология» и «мистицизм — парапсихология», т.е. понятие парапсихологии станет определяющим.
Парапсихология. Этот термин может обозначать две вещи: 1) научную или паранаучную дисциплину, изучающую особые феномены психического рода, и 2) сами эти феномены.
1). Эта дисциплина развивается уже много десятилетий; ее создателем считается американец Дж.Б.Райн, по образованию ботаник, создатель парапсихологической лаборатории при Дьюкском университете в Сев. Калифорнии в 1930-х гг. В этой лаборатории проводились различные опыты по изучению экстрасенсорных способностей. Например, испытуемый должен был угадывать карты Зэнера. Это были опыты преимущественно по изучению телепатии и ясновидения. Такие опыты позволили привлечь количественные параметры, сделать статистические выкладки, скажем, если из двадцати карт мы угадываем четыре, это еще находится в пределах теории вероятности, а если угадывается десять, то это уже более чем случайное совпадение, и здесь можно говорить о каких-то особых способностях человека. Райн, как считается, вводит термин «сверхчувственное восприятие». Кроме того, он же был создателем первой «Парапсихологической ассоциации», действующей по сей день, и начал издавать «Журнал парапсихологии», основал Фонд изучения природы человека — то есть оснастил парапсихологию необходимой институциональной структурой.
Но еще раньше парапсихология развивалась, правда, на другой основе, в Англии: в 1882г. было создано первое научное общество, тщательно исследовавшее подобные явления — «Общество психических исследований». Первым президентом был Г.Седжвик. Это почтенное сообщество существует и по сей день, оно издает парапсихологические труды. Общество возникло как ответ на развитие спиритизма в Европе в целом, для исследования этого феномена. Немало известных имен связано с этой организацией, в частности, О.Лодж, А.Уоллис, Дж.Б.Йейтс, К.Г.Юнг. Они внесли большой вклад в изучение этой сложной сферы человеческого сознания.
В нашей стране подобные исследования начинаются примерно с 1927г. Первоначально наша парапсихология развивалась как зоопарапсихология, благодаря деятельности замечательного артиста из династии Дуровых — В.Л.Дурова, директора психологической лаборатории животных в Москве, автора книги «Дрессировка животных». В Москве существовала зоопсихологическая лаборатория, и до 1934г. в ней проводились опыты по передаче мыслей животным, телепатические опыты на собаках, в результате которых были достигнуты значительные успехи: собаки могли выполнять различные команды. После В.Л.Дурова никто уже не мог достичь таких успехов в подобных опытах. Ему удалось привлечь немало исследователей к этим опытам, в том числе В.М.Бехтерева.
Считается, что один из основателей научной парапсихологии в Советском Союзе — это Л.Л.Васильев, сотрудник Института мозга Бехтерева. Он экспериментально исследовал телепатию в 1930-е гг. Ему удалось экспериментально доказать наличие телепатии, подведя под свое доказательство электромагнитную теорию, однако позднее эта теория не выдержала критики. Его труды были опубликованы через 30 лет и стали классикой в Советском Союзе и на Западе, в частности, труд «Внушение на расстоянии и таинственные явления человеческой психики».
Были и другие исследователи. Надо сказать, что советская школа парапсихологии была весьма заметна вплоть до перестроечного периода. Следут назвать таких исследователей, как П.П.Лазарев, создатель и руководитель Лаборатории биофизики АН СССР, в которой работали также Б.Б.Кажинский («Передача мыслей». М. 1923г., «Биологическая радиосвязь». Киев. 1962г.), С.Я.Турлыгин, Г.К.Гуртовой (ученик Турлыгина), И.М.Коган, (глава секции биоинформации при Московском правлении Всесоюзного научно-технического общества радиотехники, электроники и связи им. Попова), врач-невропатолог Т.В.Гурштейн, А.Г.Пархомов и др. Надо сказать, что советский период изучения парапсихологии отличается той особенностью, что сам термин «парапсихология» довольно редко звучал, предпочитали использовать термины «биофизика», «психофизика», «психофизиология», но по сути прежде всего изучалась телепатия, явления предчувствия, телекинеза. Еще в 1960-е гг. появилась например, серия передач, посвященных Нинель Кулагиной, демонстрировавшей способности телекинеза. Все было поставлено на научную основу, существовали лаборатории с необходимым техническим инструментарием, проводились различные научные эксперименты. В конце этого периода, уже в 1990-е гг., издавался журнал «Парапсихологические исследования», возглавлявшийся А.Г.Ли.
Такова общая картина для понимания парапсихологии как науки. То есть нельзя считать эту дисциплину маргинальной: сами явления парапсихологии в природе есть, накоплено много данных, существует большой архив сведений, и их необходимо изучать, используя для этого самые разные методики.
2) Во многом парапсихология совпадает с понятием «экстрасенсорика», означая комплекс различных необычнейших феноменов. Существуют разные методы для их осмысления, предлагаются разные классификации. В частности, есть классификация, которая содержится в книге А.П.Дуброва и В.Н.Пушкина «Парапсихология и современное естествознание» (М. 1990г.). Все известные парапсихологические феномены можно разложить по следующей сетке:
I. Пространственно-временные явления
А) прошедшее время:
1. Реинкарнация
2. Ретровидение — видение того, что было в прошлом;
3. «Уже было» — феномен «дежа вю».
Б) настоящее время:
1. Ясновидение
2. Телепортация — мгновенное перемещение тела на расстояние.
3. «Выход из тела»
В) будущее время:
Предвидение (проскопия)
II. Полевые и силовые явления
1. Психокинез
2. Телекинез
3. Левитация
4. Полтергейст
5. Психическая хирургия и лечение
6. Мысленная фотография
7. Телепатия
III. Материально-энергетические явления
Трансформация материи:
1. Материализация-дематериализация
2. Посмертные явления
3. Эктоплазма.
Можно обозначить несколько понятий, связанных с парапсихологией.
а) ПСИ-возможности, которыми наделены все люди в силу самой их природы. Эти возможности находятся в потенциальном виде и не обязательно приходят к актуализации.
б) ПСИ-способности — «проснувшиеся», уже развитые ПСИ-возможности, которые могут быть реализованы в любой момент времени благодаря воле или желанию экстрасенса. Это переход ПСИ-возможностей в актуальное состояние. Экстрасенс – человек, который обладает ПСИ-способностями, умеет их актуализировать и удерживать долгое время. Надо отметить, что такого рода способностями наделены чаще дети, чем взрослые, и чаще женщины, чем мужчины; считается, что для проявления экстрасенсорных способностей требуется тонкая душевная организация, чуткость, восприимчивость. Это качества медиума. Иногда ПСИ-способности актуализируются на краткое время или проявляются несколько раз; или могут проявляться сразу несколько таких способностей, а потом постепенно исчезать, в отсутствие подходящих условий.
в) ПСИ-практика — процесс использования ПСИ-способностей, они могут закрепляться, наращиваться, образовывать ПСИ-опыт.
г) ПСИ-опыт — совокупность наработок, достигнутых в ходе ПСИ-практики.
д) ПСИ-феномены — внешние явления, происходящие в присутствии конкретного лица, называемого медиумом, часто зримые/слышимые третьими лицами. Эти явления отмечены выше в классификации Дуброва-Пушкина.
е) ПСИ-ситуации — особые ситуации, при которых происходит ПСИ-феномен, когда происходит ослабление рационального контроля, ломаются привычные пространственно-временные рамки.
По всей видимости, ПСИ-возможности скрываются в глубинах бессознательного, и ближе всего к ним находятся люди, у которых тонка грань между сознанием и бессознательным. Вероятно, в прошлом они проявлялись куда шире, чем сейчас. Связано это было, возможно, с жизнью в традиционном обществе. Так или иначе, усиление момента рациональности, развитие цивилизации, воздействие техногенного фактора, технического инструментария способствуют снижению актуализации ПСИ-возможностей.
Можно выделить три категории людей, обладающих ПСИ-способоностями:
1) те, у кого они проявляются с рождения или с детских лет, например, Е.П.Блаватская
2) те, у кого они проявляются спонтанно (или в результате какого-то откровения) в любом возрасте, но под влиянием какой-то болезненной/необычной ситуации — например, у Ванги, Э.Сведенборга. ПСИ-способности могут развиться после случаев клинической смерти, сильнейшего стресса, болезни, смертельной опасности, а также в ситуации очень сильной привязанности к кому-либо, или проявляться во сне. Во всех подобных ситуациях рациональные фильтры ослабевают, что позволяет актуализироваться этим способностям.
3) те, кто намеренно и целенаправленно достигает этих способностей, зная, что они существуют и зная методы их обнаружения — например, в школах йоги или в МАРЧ Бронникова, где люди учатся видеть мозгом, без участия глаз. Но если у Бронникова развитие этих способностей вынесено из контекста общего развития жизни, внутренней культуры, воспитания, то наиболее внимательно, детализировано и систематизировано ко всему этому относятся в Индии, где есть особый термин для обозначения паранормальных способностей — сиддхи. Известен список из 8 сиддхи, описанный уже Вьясой в «Йога-бхашье» — например, умение становиться легким, как воздух (левитация), тяжелым как гора, проходить сквозь материальные препятствия, достигать всего по своему желанию и так далее.
Способы обнаружения и развития ПСИ-способностей различны. В той или иной степени это почти всегда связано с чувственной депривацией — торможением активности органов чувств и коры головного мозга, погружение внутрь (медитация), «возвращение к себе», ослабление рациональных фильтров, отказ от «земного» сознания. Иногда для этого требуются стрессовая для организма ситуация: изнуряющие процедуры, посты, физические нагрузки, дыхательные упражнения. Другой способ — применение психоактивных веществ, галлюциногенов, наркотиков, опьяняющих веществ.
Эзотерика, или эзотеризм. В данном случае под эзотеризмом мы будем понимать сокровенное, тайное знание, доступное посвященным, и выражающееся в особых практических формах.
В различных эзотерических традициях (причем далеко не все из них в принципе соглашаются на подобное самоназвание) существуют разные степени эзотеричности: что-то доступно всеобщему взору (скажем, политические акции пифагорейцев в Кротоне или шествие посвященных из Афин в Элевсин), что-то доступно только новоначальным (например, таковы акусматики в системе Пифагора), а что-то доступно только самым избранным («математики»-пифагорейцы). Собственно, только этих избранных, а именно опытных адептов, мы и можем называть в полном смысле эзотериками. Аналогичная ситуация имеет место в контексте приобщения к Упанишадам или в Тантризме.
Не все эзотерики — экстрасенсы, и наоборот. В эзотерике важна традиционность, встроенность в какую-то школу или систему мировоззренческих координат, систему учительской преемственности или братства, а в экстрасенсорике важнее собственный ПСИ-опыт. Экстрасенсы могут объединяться в какие-то группы, ассоциации, общества, но они всегда остаются, по сути, одиночками, потому что опыт каждого из них уникален и субъективен. Этот опыт перестает быть уникальным и субъективным, когда подстраивается, в чем-то теряя свою специфичность, под ту или иную систему, учение, традицию. Тогда происходит объективизация опыта, и в этом случае экстрасенс становится мистиком или эзотериком.
Парапсихология избегает традиционности в силу примата субъективности. Если даже и создается какая-либо парапсихологическая школа, то ее успех зиждется только на харизме конкретного наставника и некритичном воспроизведении его предписаний и операций: ученики должны будут просто повторять установленные правила (что приводит к рутинизации школы, как например, в классической теософии, где доступ к общению с махатмами доступен только лидерам школы). Если же тот или иной талантливый или просто своенравный ученик (вроде Алисы Бейли) получит собственные откровения, то это, как правило, уводит его из данной школы и побуждает его создавать свою собственную линию. Экстрасенсорика, парапсихология — это, скорее, совокупность техник, методик, каких-то необычных озарений, процессов и событий, но не фундаментальных теоретических, мировоззренческих матриц. Эзотерика же претендует на обобщение полученных результатов, на создание глобальных картин мира, на передачу знаний. Экстрасенсы могут пользоваться для объяснения своего опыта идеями, сложившимися в других философских учениях, при этом для них не суть важно, насколько они эзотеричны или мистичны.
В эзотеризме полагается обычно, что окружающий нас чувственный мир — лишь часть, порой весьма искаженная, более полной, внерациональной системы, имеющей сверхчувственный характер. Соответственно, для познания как этой сверхчувственной части, так и тех связей, которые имеются между нею и чувственным миром, требуются особые инструменты, особые способы восприятия. Аналогия «как наверху, так и внизу», зафиксированная в «Изумрудной скрижали», не могла родиться как «головная» заготовка, здесь явно просматривается опыт специфического переживания, в котором необычным образом сопоставлены вещи космической и земной (человеческой) зон. Выйти в такого рода переживание без парапсихологии невозможно.
Отсюда 1-я точка пересечения парапсихологии и эзотеризма — необходимость целостного познания, понимания, — «когнитивный оптимум». Парапсихология поставляет эзотерике инструменты для такого рода познания.
Но есть и обратный процесс. Процесс познания происходит творчески, задействуются все аспекты, стороны организма эзотерика. Соответственно, в практической деятельности эзотерик волей-неволей развивает в себе ПСИ-способности. Практика, которую исполняют эзотерики, может приводить к различным ПСИ-феноменам. Итак, 2-я точка пересечения парапсихологии и эзотеризма — эзотерическая практика, когда у человека появляются разные ПСИ-способности.
Кроме того, Эзотерическая Традиция способна выдвигать из своих рядов тех, кто обладает ПСИ-способностями, независимо от способа, времени и места ее происхождения. 3-я точка пересечения парапсихологии и эзотеризма — наличие в эзо-школах особых людей, обладающих ПСИ-способностями и умело их применяющими. Это харизматические лидеры, которые прекрасно знают об этих своих способностях, пользуются ими, влияют с их помощью на учеников и посторонних людей, укрепляя свое положение лидеров. Это, как правило, наставники, родоначальники эзотерических традиций. Собственно, само понятие «харизмы» в его исконном смысле предполагает наличие ПСИ-способностей. Именно такие люди образуют магнетическое ядро, к которому притягиваются ученики. Даже если есть лидеры в рамках школы, у которых нет явных ПСИ-способностей, например, А.Безант и Г.Олкотт, главными персонами здесь являются не они, а те, кто обладает ПСИ-способностями — та же Блаватская, ранний Кришнамурти. Впрочем, есть авторитетные деятели эзотеризма, не замеченные в связях с парапсихологией — например, традиционалисты вроде Р.Генона или Ю.Эволы; да и практически все масонство развивалось и развивается вне такого опыта. И у них есть проблемы в передаче своих знаний ученикам.
Тем основателям и лидерам школ, у которых есть такие способности, передать свои знания получается гораздо легче и органичнее, и организация школы происходит быстрее и прочнее. Традиция в целом держится благодаря таким людям.
Вот неполный перечень тех эзотерических (в целом или отчасти) традиций, в которых были задействованы ПСИ-способности: Пифагорейство и Орфизм, мистерии в целом; теургия; квазимасонский неогностицизм Паскуалли; теософия; антропософия; рерихианство; движение «вознесенных мастеров»; церемониальная магия, да и вообще магия; практическая Каббала; Йога, Тантра; Суфизм; Четвертый путь Г.И.Гурджиева.
Таким образом, разные эзотерические традиции по-разному включают в свой арсенал парапсихологию и по-разному к ней относятся. Но, пожалуй, наиболее широкий спектр сопоставлений предлагает магия в целом, наиболее дружественная к ПСИ-феноменам зона эзотеризма. Если обратиться к эпохе эллинизма, а конкретно, к греко-египетским папирусам магического характера, мы видим там немало описаний привлечения, вызывания духов, общения с ними, их заклинания и потом — удаления. Духи могли явиться непосредственно, находясь за пределами магического круга, либо вещать через тело медиума. Эзотерики должны были тщательно готовиться к таким встречам с духами, учитывать правильное время и место, реквизиты для явления духа. Подготовка мага могла предполагать пост, очищение, воздержание, сбережение энергии.
Во время явления духа с медиумом могли происходить разного рода паранормальные вещи — левитация, пророчества, превращения, фотические или аудиальные явления. То, что стало хорошо известно благодаря спиритизму, было описано еще две тысячи лет назад.
В Средневековой Европе существовали различные гримуары, — тексты по вызыванию духов, например, «Лемегетон», с описаниями духов и перечислениями их имен, заклинания, описания талисманов, магических кругов и целей, для которых эти духи вызываются. Это средневековая и модернистская церемониальная магия продолжилась и впоследствии, не прерываясь.
Иногда парапсихологические способности вызывают настоящие колдовские противостояния, как видно на примере двух партий, возглавляемых соответственно «аббатом» Буленом и основателем Розенкрейцерского ордена во Франции Станисласом Гуайтой. В 1880-1890-е годы эти партии вели настоящие «магические войны», нанося друг другу заочные удары с помощью магических практик и ритуалов, и заочно же сведя в могилу обоих лидеров.
Следует упомянуть также Алистера Кроули, самого известного мага XX в., фигуру одиозную и неоднозначную, который входил в Орден «Золотая заря» и в несколько других организаций. Кроули был дружен с парапсихологическими силами, утверждал, что общается с духами, вызывает их и получает от них информацию.
Упомянем и несколько других, не имеющих отношения к магии, одаренных персон, с которыми традиция связывает наличие такого рода способностей, при этом мы опустим вопрос о том, насколько верно то, что они существовали реально. Для наших целей это неважно, поскольку главное — это то, что зафиксировано в традиции.
Один из первых эзотериков — Пифагор, создатель первого эзотерического братства, был известен своими способностями — память о перерождениях, умение видеть в животных бывших (переродившихся) людей, общение с неодушевленными предметами, пребывание сразу в нескольких местах, дар внушения. Пифагор намеренно усугубляет таинственность своего образа у учеников (например, показывает золотое бедро, подчеркивающее божественное происхождение), что способствует усилению влияния на учеников. Столь же претенциозно, и даже в еще большей степени, вел себя младший современник Пифагора, Эмпедокл, тоже, по всей видимости, обладавших такими же способностями.
Аполлоний Тианский — очень значимая фигура для пифагорейства позднего времени, его часто противопоставляли фигуре Иисуса Христа, поскольку он мог творить, как казалось, аналогичные чудеса — например, оживление мертвой. У него было развито дальновидение (узнал о смерти императора Домициана на расстоянии), он мог воздействовать на толпу без единого слова, мог мгновенно перемещаться на большие расстояния, делал верные предсказания.
Несколько в стороне от традиции астрологии, но тем не менее связанный с ней, находится Мишель Нострадамус. С одной стороны, он был специалистом по составлению гороскопов и их интерпретаций, с другой, являлся великим мистиком, провидцем, демонстрировавшим явные ПСИ-способности. Основные его достижения связаны не с составлением гороскопов, а с некими глубинными озарениями, которые он получал, погружаясь в транс перед огнем камина (Сама по себе астрология не слишком способствует развитию таких способностей, потому что в ней большое значение играет калькуляция, рассчитывание каких-то чисел, знаков, приложение конкретного случая к апробированным схемам, что лишь укрепляет рациональные фильтры, препятствующие ПСИ-способностям).
Один из лидеров Каббалы Ицхак Лурия, с его именем связан целый этап становления каббалистического движения: он, например, мог видеть умерших и общаться с ними.
Еще можно упомянуть такие фигуры, как рабби Лпсив, рабби Акива, Авраам Абулафия — это тоже Каббала.
Про Восток же можно говорить в этой связи очень много, так как там что ни школа, что ни традиция, то целая россыпь обладателей ПСИ-способностей. Например, такова Традиция Натха, с которой связана Хатха-Йога. Основатель Традиции — Матсьендранатх, сверхъестественный духовный «вождь» Непала. Его ближайший ученик — Горакхнатх, один из наиболее популярных персонажей фольклора Северной Индии. Согласно Традиции, они, как прочие натхи и махасиддхи, бессмертны, обладают способностью телепортации, левитации и другими чудесными способностями.
Возвращаясь на Запад, но к более позднему времени, упомянем Е.И.Рерих, которая с молодости постоянно слышала некие голоса, впоследствии оформившиеся в единый голос — голос учителя Мории, ведшего семью Рерихов на протяжении многих лет.
Применительно к сопоставлению эзотерики и парапсихологии можно говорить о своего рода «аксиологическом контрасте»; можно выделить два их раздела
Первый раздел — позитивное представление, позитивные оценки о связи эзотерики и парапсихологии, идущее изнутри традиции, например, когда речь идет о перерождениях Пифагора как о подтверждениях его духовной силы, то же касается традиции натхов, суфиев. Но эти же способности могут быть восприняты не только в радужном ореоле, но и встретить ожесточенное, враждебное отношение. Например, способности АполлонияТианского Христианская Традиция воспринимала как бесовские. Иными словами, негативное представление о связи эзотерики с парапсихологией (это второй раздел) происходит уже извне традиции, со стороны враждебно настроенных движений. Например, у розенкрейцеров католики специально подчеркивали наличие ПСИ-способностей как дьявольских средств (невидимость, мгновенное перемещение). Здесь приобретение таких способностей сочетается с отказом от истинного (христианского) учения, т.е. благодаря помощи сатаны. А тем, кто положительно относился к розенкрейцерам, такие их способности, напротив, демонстрировали высокий духовный уровень, выход за пределы изменчивого земного бытия.
Вообще, наверное, к ПСИ-способностям в принципе трудно относиться равнодушно: они ломают сложившиеся стереотипы; отсюда и контраст в их оценках. Такие способности либо усваиваются традицией, либо отторгаются.
Мистика, мистицизм. Следующий пункт нашей темы — обнаружение пересечений мистицизма и парапсихологии. В основе мистицизма как синтетического комплекса лежит мистический опыт, складывающийся, в свою очередь, из мистических переживаний. Как и в парапсихологии, теоретически для всех людей возможны мистические переживания, которые реализуются благодаря ослаблению рациональных фильтров и действия органов чувств: чувственная депривация тоже играет здесь важную роль. В этом случае снимаются временные и пространственные ограничения, происходит переход к ощущению чего-то совершенно необычного, разной степени глубины / высоты, и этот опыт переживается как настоящий, а не выдуманный. Иными словами, мистику не может нечто «пригрезиться», для него его опыт реален. Но сам мистик (этим он отличается от эзотерика, который знает) может и не заметить, каким образом он достиг мистических переживаний, как он там оказался, позиция его зачастую неотрефлексированная. Он (хотя, конечно, не всегда) попадает в сферу неординарного опыта, но не создает ее сам.
Мистик, как правило, не ставит перед собой цель пробудить ПСИ-способности, и он часто воспринимает их проявление как нечто внешнее по отношению к себе (хотя на самом деле это не так). Далее, для мистика гораздо важнее привязка к конкретной религиозной системе, в отличие от экстрасенса. У обоих — сложный вопрос: как соотнести свои переживания с обычным миром и обычным опытом, в каком свете оценивать обычный мир, а также как сообщить об этом другим людям, не владеющим этими силами? Встает проблема социализации мистика и экстрасенса. Но у мистика, в отличие от экстрасенса, часто встает вопрос, божественны или демоничны его переживания, от кого, из какого источника они происходят.
Мистический опыт с огромным трудом поддается вербализации, точным формулировкам, систематизации. Часто прибегают к иносказаниям, выстраиванию неологизмов, использованию метафор. Например, Суфизм говорит о системе «стоянок»-макамат, или этапов восхождения на мистическом пути; Иудейская Традиция говорит о «дворцах» в литературе хейхалот. Так или иначе, мистический опыт уникален, неповторим, субъективен, как и опыт экстрасенса. Но для мистика большее значение, чем для экстрасенса, имеет процесс трансформации сознания. Ведь в обычном состоянии мистический опыт невозможен, только в измененном состоянии сознания.
Следует обратить внимание на некорректность выражения «мистические феномены», имея в виду внешние явления, ибо, прежде всего, это особые переживания, здесь надо говорить о состоянии сознания, об ощущениях, складывающихся в некий опыт. Но одно и то же явление может быть одновременно и мистическим, и парапсихологическим, и эзотерическим. Или же первыми двумя. Допустим, левитация Серафима Саровского была внешним фактом, феноменом, который был заметен для некоторых свидетелей. То есть это явление можно отнести к разряду парапсихологии. Но то, что при этом чувствовал сам Серафим, останется только в нем и с ним — и это его мистический опыт. А в случае встроенности в традицию посвященных такого рода переживания автоматически становятся еще и эзотерическими.
Так что граница между мистицизмом и парапсихологией очень зыбкая, точек пересечения здесь много. В частности, можно выделить шесть таких моментов:
1. и у мистика, и у экстрасенса происходит смещение обычной реальности, возникает ощущение, что он уходит к чему-то более важному, истинному;
2. имеет место чувственная депривация, происходит ослабление рационального контроля, теряют значение органы чувств и рассудок.
3. овнешнение событий: видения абсолютно реальны для переживающего, но могут быть невидимы для окружающих. Например, Исаак Абулафия видел старца, своего гуру, именно как стоящим перед собою, воспринимая его не как продукт своего воображения, но при этом больше никто этого не видел. Это же характерно и для экстрасенса.
4. субъективный элемент — уникальность, неповторимость, индивидуальность; но в мистицизме больше согласованности с традицией (хотя и не обязательно предполагается наличие традиции, в отличие от эзотеризма), а в парапсихологии такая согласованность слабее, если вообще есть.
5. акцент на практицизме, на опыте, деятельности. Поэтому не совсем корректно звучит выражение «мистическое учение», «мистическая книга», потому что сам опыт не поддается нормальной вербализации. Учение не может быть мистическим, мистическим могут быть только практика, опыт, переживания. Когда опыт вербализируется, он при этом и рационализируется. Это уже не совсем мистический опыт, а рационализированный (а следовательно, ограниченный) мистицизм. Практический компонент стоит на первом месте, а теория скорее обслуживает практику. Совсем не так обстоит дело в эзотерике: там можно обходиться совсем без ПСИ-способностей, без ПСИ-опыта, известны каббалистические школы (школа Витталя, например), которые просто занимаются эзо-штудиями, трактовкой Библии, не впадая при этом в состояние «чистого опыта».
6. Ощущение правдоподобности, достоверности, несмотря на неординарность происходящего — с той поправкой, что в мистицизме необычно само состояние сознания, а в парапсихологии часто речь идет о внешних вещах, которые доступны и обычному, нетрансформированному сознанию.
Приведем конкретные примеры из мистицизма. Много примеров нам поставляет Католицизм. Например, Иосиф из Купертино — «летающий монах» XVII в. Он настолько сильно погружался в молитву, что она его как бы возносила в воздух. Католическая Традиция знает десятки подобных случаев, знает такие случаи и Православная Традиция (Серафим Саровский). Недавно умерший святой падре Пио обладал целым спектром ПСИ-способностей: дальновидением, левитацией и другими. Но все-таки некоторая подозрительность в отношении к этим явлениям у церкви сквозит.
Для Католицизма весьма характерен такой феномен, как стигматизм, причем он не осуждается, и наиболее здесь яркий персонаж — Тереза Нойман (Германия), у которой каждую пятницу происходили кровотечения в тех же местах, на которых были раны у Христа. Очевидно, имело место такое глубокое внутреннее сосредоточение на страстях Христовых, что это отражалось на физическом состоянии тела. При этом она в течение многих десятилетий практически ничего не ела, питаясь только облатками. Еще один всем известный пример стигматика — св. Франциск Ассизский.
Выдающийся шведский мистик Э.Сведенборг обладал ясновидением, способностью общения с духами, он выработал (рациональное, а значит, немистическое) целое учение на основе этого общения. Он был одним из тех немногих и уникальных людей, кто, имея мистический опыт, с трудом поддающийся вербализации в принципе, умел находить очень четкие систематические формулировки. Его трактаты — просто блестящий образец научной систематизации.
От Сведенборга тянется нить к движению спиритизма, который находится на стыке мистицизма и эзотеризма. Спиритические сеансы демонстрировали многочисленные ПСИ-феномены. Медиум в спиритизме — это ключевая фигура; из отверстий его тела часто может исходить какое-то вещество (эктоплазма — полуматериальное вещество, субстанция, из которой материализовались, к примеру, духи умерших). Медиум либо принимает активное соучастие в процессе сеанса (помнит все то, что происходит), либо демонстрирует полное забытье, сомнамбулизм (пассивное участие). Спиритизм XX в. очень активно изучал эти явления. Например, известны левитации и другие пси-феномены Д.Д.Хоума.
На Востоке мы часто встречаем персонажей с богатым мистическим опытом. Это, безусловно, Рамакришна с его глубинными мистическими переживаниями, со всем спектром ПСИ-способностей, а также Шри Ауробиндо, создатель Интегральной Йоги, сочетавший богатый мистический опыт с академическим подходом, наделенный значительными ПСИ-способностями.
Но мистические переживания (единство с Богом, вселенной, родом, человечеством, другим человеком, животным; видение необычных существ, света; слышание каких-то специфических звуков) далеко не обязательно могут сопровождаться ПСИ-ситуацией и иметь ПСИ-феномены. Все это может не выходить за пределы конкретной телесной оболочки и потому может быть сравнено с игрой воображения, галлюцинацией. Порой мистико-эзотерические переживания очевидны только для их носителей, но не для непосвященных. Например, интересен случай с Александрой Дэви-Неел, французской путешественницей в Тибете, которая присутствовала при ритуале «чод» (кормление йогинами духов собственной плотью). Она не видела того, что видел посвященный в традицию йогин-тантрист, который проводил ритуал, а видела только беснующегося человека. Но проведя в Тибете долгое время, она пришла к выводу, что это отнюдь не галлюцинации. Воображение начинает пониматься ею иначе.
Современные люди сейчас под воображением понимают просто фантазию, но на самом деле воображение — это создание образа, который может весьма активно воздействовать на соматику. Напомню еще раз случай Терезы Нойман, которая настолько живо переживает страсти Христовы, что это отражается на ее теле. Причем в течение многих десятилетий происходит строго регулярно одно и то же. Она достигает уже такого уровня, что, может быть, ей уже и не надо активно переживать: тело само помнит об этом и регулярно включается, как часы, и в определенное время начинает демонстрировать явления стигматизма. То есть «игра воображения» — это игра достаточно серьезная, которая может приводить к весьма серьезным последствиям.
В заключение выступления я бы привел одну притчу о Будде, имеющую отношение к нашей теме. Несмотря на значимость парапсихологических явлений, способностей, все-таки ни одна настоящая и уважающая себя школа не возводила их в абсолют, понимая, что в погоне за ПСИ-способностями можно упустить самую высшую цель — достижение высочайшего блаженства или освобождения. Около одной реки Будда встретил местного йога, способного перемещаться на другой берег реки по воздуху. Тот, как выяснилось, двадцать лет тренировался, чтобы обрести подобную способность. Будда спросил его: «И ты потратил столько лет, чтобы выучиться тому, что ты мог бы сделать без всякого труда, отдав перевозчику пару монет?» То есть Будда не воспринимал эти явления как нечто достойное, хотя сам обладал похожими способностями. Если они начинают мешать, уводить практикующего в сторону, то разумнее просто расстаться с ними, чем продолжать их взращивать.
Выводы: Итак, мы видим, что эзотерика и парапсихология, мистика и парапсихология обнаруживают пересечения в разных точках. Это зоны практики и переживаний, которые способствуют, в случае эзотеризма, укреплению традиционных эзотерических учений, а с другой, в случае мистицизма, «оправданию» мистика перед собой и своими собратьями.
Обсуждение: Вопрос: Почему вами не была упомянута деятельность известного в советский период экстрасенса Вольфа Мессинга?
Ответ: Я не ставил целью подробно рассмотреть экстрасенсорику в Советском Союзе, речь шла именно об официальных структурах, институтах. Мессинг в эти структуры не входил, вообще был фигурой весьма противоречивой. Даже при наличии у него ПСИ-способностей, есть сведения, что иногда он прибегал и к мошенничеству.
Вопрос: Возможно ли чистое разделение между эзотерикой, мистикой, парапсихологией? Существуют ли они в чистом виде, либо всегда в сочетании друг с другом?
Ответ: Наиболее четко это можно ответить относительно парапсихологии, особенно в отношении современных экстрасенсов, которые не принадлежат к конкретным религиозным или мистическим кругам. Т.е. парапсихологию можно представить вне мистико-эзотерического контекста. А у эзотерики с мистикой больше точек соприкосновения. В то же время возможна и «чистая эзотерика», например, в лице Генона или Эволы… Точкой пересечения эзотеризма и мистицизма можно считать признание иной, более глубокой реальности помимо видимой, данной нам реальности, и попытки эту реальность как-то освоить, осмыслить, побывать там. Но часто бывает так, что эзотерик, использующий мистический опыт, становится мистиком, а мистик, хранящий в тайне свой опыт, оказывается эзотериком.
Вопрос: Сохранилась ли преемственность традиции исследования ПСИ-феноменов с советских времен до нашего времени?
Ответ: Очевидно, сейчас тоже должны проводиться подобные исследования, но почему-то больше известны материалы советских исследований. Конечно, это связано с развалом науки в пост-советскую эпоху. Сейчас существует экспериментальная лаборатория в Академии медицинских наук, на которой работает доктор Серебрянникова, обладающая такими способностями; по всей видимости, есть также неафишируемые для широкой общественности центры изучения пси-феноменов, которые находятся под присмотром соответствующих государственных органов. Силовые структуры всегда интересовались подобными исследованиями, теми же практиками бесконтактного боя.
Вопрос: Что можно сказать о возможностях развития ПСИ-способностей в будущем?
Ответ: Скорее всего, в обществе будет увеличиваться число обладающих такими способностями, и они уже не будут восприниматься как нечто пугающее и странное. Возможно, что мы вступаем на какой-то новый этап эволюционного развития, связанный с глобальным развитием сознания.
Вопрос: К какой из трех областей (парапсихологии, мистике, эзотерике) можно отнести способность целительства при помощи ПСИ-способностей?
Ответ: Она может вписываться во все три традиции. Например, применительно к парапсихологии, в школе Бронникова развивают способность дальновидения с помощью мозга, в то же время там развивают способность влиять на окружающие предметы с помощью энергетики рук, в том числе и лечить болезни. Но чаще всего целительство сопряжено с какой-то религиозной традицией или эзотерической школой: носитель такой способности ощущает, что она ему лично не принадлежит, что она приходит из некоего внешнего источника – от богов, например. А вот практика целительства в бытовой магии ближе к парапсихологии.
Вопрос: Можно ли использовать методологический подход, который вы применяли для сравнения эзотерики, парапсихологии и мистики, также и для магии, оккультизма, то есть расширяя область исследования? В чем основная проблема исследователя при определении понятий?
Ответ: Да, конечно, можно. Оккультизм здесь выступал бы фактически как синоним эзотеризма. Основная проблема — в нахождении адекватных методологических подходов и в самоопределении исследователя. Здесь необходимо найти какую-то грань, которая отделяет позицию вненаходимости ученого и самого эзотерика, чтобы не оказаться в ситуации Рене Генона, который исследовал эзотерику, сам будучи эзотериком. А ученый должен подвергать сомнению свою собственную позицию. Например, вышедший недавно учебник Назарова для искусствоведов «Введение в эзотерику» сам насквозь эзотеричен, он основан на учении Генона.
Вопрос: Какая наука должна изучать эту область?
Ответ: Должна сформироваться отдельная наука, которая может быть условно названа эзотериологией. Она не должна сводиться ни к религиоведению, ни к философии, это должна быть отдельная научная дисциплина, со своими научными методами. На Западе эта область исследований развивается в рамках теории литературы и истории науки, а вовсе не религиоведения, как у нас».

(Пахомов С.В. Эзотерика, мистика, парапсихология: точки пересечения.
(Доклад на XIII семинаре Центра по изучению эзотеризма и мистицизма
при Русской христианской гуманитарной академии (РХГА).
26.02.2010г. Сайт www.rhga.ru.)

* * *