Статья 2.9. Тантра как Мистическая Традиция. (ч.4).

«Термины «мистицизм», «мистика», «мистический опыт», «мистические состояния сознания», «мистические переживания» долгое время принадлежали к одним из тех понятий, которые не имели однозначного и общеупотребительного значения. Однако в последнее время в исследовательской и в теологической литературе перечисленные термины начинают приобретать определенный и достаточно узкий для этих понятий смысл, позволяющий более или менее точно зафиксировать границы обозначаемого ими феномена» (см Климович А.Г. Религиозный мистицизм как философская проблема. Диссертация. Тюмень. 2003г. Сайт km.ru.).
«В отечественной философии последних лет феномен мистики неоднократно становился объектом специального изучения. Объясняется это не только широким распространением связанных с мистическим мировидением практик, но и трудностями становления специальных направлений в науках, изучающих эти практики, будь то философская антропология, философия культуры, религиоведение, культурология, этнография, фольклористика. <…>. Но ниша культурфилософского анализа мистики остается практически незаполненной» (см. Кривых И.Е. Феномен мистического в контексте бытия культуры. Диссертация. Ставрополь. 2011г. 186 стр. Сайт www.dslib.net.).
«Как заметили ученые, основной вопрос, который возникает при попытках рационального изучения мистики, неизбежно оказывается связан с самим определением мистики. Как выяснилось, эта проблема носит универсальный характер и до сих пор не решена. Так, исследуя сегодня эту тему, профессор философии религии Йелльского университета Луи Дюпре в своей статье «Мистицизм» приводит характерный пример: «Ни одно определение не смогло быть достаточно емким, чтобы охватить все опыты, которые в том или ином смысле называются «мистическими», — и далее он указывает на то, что еще в 1899 г. Дин У.Р.Инг составил список из двадцати пяти определений мистики. <…>. Также много вопросов вызывает терминологическая проблема, которая относится к вопросу, когда, как и при каких исторических условиях, этот термин употреблялся в философии и религии. <…>. Проблема терминологии не решена и сегодня. Кроме этого, в отношении мистики остаются нерешенными и другие проблемы, и в первую очередь, это касается мистического опыта» (см. К вопросу о значении мистики в православном богословии. Мистика как феномен духовной деятельности человека. Сайт andreyblag.ru.).
«Понятие мистики весьма трудно поддается определению. Так, современный немецкий исследователь Корбиниан Шмидт (Korbinian Schmidt) в своей книге «Mystische Erfahrung: Einheit oder Vielfalt?» пишет: «Мистика — одно из таких понятий, которое до сих пор не имеет еще общепризнанного определения, но которое, тем не менее, у всех на устах». Безусловно, вопрос определения понятия мистики — это проблема не только сегодняшнего дня. Так, тот же ученый, цитируя Немецкий теологический словарь за 1941г., в котором исследователи затрагивали этот вопрос, отмечает: «Что нужно понимать под Мистикой? В исследовании этого вопроса не могут достигнуть никакого согласия до сих пор». <…>.
Если от начала создания человека и до сегодняшнего дня мистические явления являются неотъемлемой частью духовной сферы его бытия, то отрицать мистику — значит отрицать самого человека. <…>. Мистика, пронизывая всю сферу сознательной деятельности человека, является особой формой религиозного сознания и вместе с религией составляет основную духовную потребность человека, его образ жизни, вид его религиозной жизни, форму общения с духовным миром» (см. Протоиерей Николай Карасев. Мистика как феномен религиозного сознания. Научно-богословский и церковно-общественный журнал «Церковь и время» №57. Октябрь-декабрь 2011г. Сайт www.mospat.ru.).

* * *

3. ЧТО ТАКОЕ МИСТИКА?

(продолжение)

3.3. СТАТЬИ И ПУБЛИКАЦИИ.

«Примерно так трактует мистику словарь религиозных терминов, изданный в советское время (в большинстве случаев весьма точный): «Мистика — вера в непосредственное сверхчувственное общение людей со сверхъестественным»».

(О различии диалектики и спекуляции у Гегеля. 2007г. Сайт www.philosophystorm.org.)

«Мистика — это погружение в мир мистики и всего того, что выходит за рамки привычного нам материального мира. Мистика — это мир тайн и загадок, познать который — это значит самому стать мистиком и владеть ключами от основ Бытия, а значит иметь абсолютную власть над миром».

(Мистика и тайны сего мира. Сайт www.a-u-m.ru.)

«Слово «мистика» (и производные от него) употребляются в литературе в нескольких совершенно различных значениях, что создает терминологическую путаницу: 1. Для обозначения переживаний единения или слияния с онтологической первоосновой мира и всякого бытия вообще (Бог, Абсолют и т.п.); 2. Для обозначения различного рода эзотерических ритуалов (мистерий); 3. Для обозначения различных форм оккультизма, порой ярко выраженного паранаучного характера — магии, астрологии, мантики и т.д. Понятно, что все эти явления совершенно гетерогенны, и обычно имеют совершенно различную природу, что делает слово «мистика» вводящей в заблуждение и создающим препятствия для понимания».

(Уит А.В. Психология мистики. М. 2009г. Сайт www.samlib.ru.)
(Уит А.В. Психология мистицизма. М. 2009г. Сайты www.fullref.ru, www.docme.ru.)

«Мистика (mystikos — таинственные от греч.) — это понятие еще более широкое и общее, чем понятие религии. Многие даже считают, что всякая религия есть частный случай мистики. Суть мистического мировоззрения сводится, в общем, к представлению о двойственности мира. Сначала, данное представление определяется теми фундаментальными обстоятельствами, что каждый человек относится к миру познавательно, но, тем не менее, все время сталкивается с неопознанным, которое чаще всего на первый взгляд воспринимается как непознаваемое. Это вечное внутренне противоречие угнетает и озадачивает человека с самого начала его существования. Оно составляет психологическую и гносеологическую основу мистики и определяет также ее первичную форму, какой следует видеть первобытную магию.
Представление о двойственности всего мира не остается неизменным. Со временем оно постепенно усложняется и с появлением представлений о душе приобретает форму иных альтернатив: мира духовного и материального, мира сверхъестественного и естественного. Мистика является намного древней религии и составляет ее главную подпочву.
Некоторые эзотеристы считают, что главным в мистике является, прежде всего, возможность единения непосредственного человека с Богом или же духами. Только лишь материалистическая философия представляет собой абсолютную противоположность мистической философии. Для материалиста со всеми своими свойствами человек — лишь часть природы, в то время как для мистика — сама природа — откровения божества. Если верить материалистам, существует лишь один источник познания, и это — опыт. А по мистической теории наиболее истинные и глубокие познания достигаются также с помощью божественного откровения.
Таким образом, в широком смысле мистика — это такое толкование бытия, что предусматривает таинственное непостижимое начало в бытии. В узком же смысле, мистика — это вера или представление в возможность прямого контакта человека со сверхъестественным началом или же представление о возможности сверхчувственного и сверхопытного познания».

(Кристина Р. Мистика как понятие. 14.12.2011г. Сайт www.ezoterica.com.ua.)

«Ограниченному уму при поверхностном взгляде кажется, что религии отличаются одна от другой — у каждой есть свои собственные боги, священные книги, молитвы, ритуалы, святые места и храмы, а также многочисленные правила, по которым должны жить верующие. <…>. Отдельные различия между некоторыми религиями могут показаться прямо противоположными, и таких примеров можно привести сотни. Что же общего у всех религий? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо посмотреть, как «устроена» каждая из них. Любая религия имеет а) культ и б) особое мировоззрение. Культ, или культовая практика, подразумевает конкретные действия верующего (например, молитва или посещение храма). Мировоззрение, или мировосприятие, включает в себя представления об окружающем мире и человеке. Самое важное в религиозном мировоззрении — это представления о сверхъестественном, нематериальном мире. Действительно, если из каждой религии убрать то, что отличает её от других, останется суть, «сердцевина», практически одинаковая у всех религий. Эта суть говорит о том, что Вселенная устроена сложнее, чем кажется на первый взгляд: кроме окружающего мира, привычного для всех, существует другой, незримый мир, который влияет на происходящее вокруг. И человек должен учитывать это, соотнося своё поведение с определёнными закономерностями. Именно эти знания, исходившие от людей, которых впоследствии стали называть пророками, мессиями, аватарами, учителями, и служили причиной возникновения всех мировых религий. <…>.
Итак, каждая религия с момента возникновения развивалась параллельно по двум направлениям. Первое — хорошо известное и массовое — внешнее, основанное на вере и соблюдении религиозных предписаний. Это направление со временем оформилось в религиозные организации со своей атрибутикой, обрядами и храмами, где верующие могли отправлять культ.
Второе направление — малочисленное и закрытое для непосвящённых — внутреннее, основанное на тайных знаниях и интенсивных практиках. Это эзотерика (от греч. «eso’terikos» — «внутренний», «скрытый»), позволившая своим последователям (эзотерикам) практически изменять себя в соответствии с идеалами, провозглашёнными создателями каждой религии. При этом эзотерики благодаря непосредственному переживанию познавали глубочайшие истины, которые лежат в основе всех религий.
Для эзотерики важно получить мистический опыт, а не соблюдать обряды и ритуалы, которые основаны на определённых религиозных нормах и правилах. Поэтому эзотериков также называют мистиками (от греч. «mystikos» — «таинственный»).
Мистика — это расширение границ своего восприятия за пределы материального мира. Мистику удаётся напрямую прикоснуться к сокровенным тайнам Вселенной и человека, основываясь не на вере, а на собственном опыте. Поэтому между настоящими эзотериками никогда не было разногласий и уж тем более противоборства, хотя они могли принадлежать к различным традициям и школам. Ведь мистический опыт зависит от глубинного, фундаментального устройства человека и Вселенной, а эти вещи одинаковы для любого народа и времени. <…>.
Мистики всегда хранили свои знания в тайне, поскольку, если их неверно понять или неправильно использовать, можно навредить и себе, и окружающим. А вот большинство представителей традиционной религиозности весьма негативно относятся к эзотерике, совершенно не понимая её и поэтому считая вредной ересью. Они правы: ведь их заботят не поиски совершенства, а «защита веры».

(А.Лапин. Религия и эзотерика. Сайт www.aquarius-eso.ru.)

«Относительно спекулятивного мышления мы должны еще заметить, что под этим выражением следует понимать то же самое, что раньше применительно в основном к религиозному сознанию и его содержанию называлось мистическим… Мы должны, прежде всего, заметить, что мистическое, несомненно, есть нечто таинственное, но оно таинственно лишь для рассудка, и это просто потому, что принципом рассудка является абстрактное тождество, а принципом мистического (как синонима спекулятивного мышления) — конкретное единство тех определений, которые рассудок признает истинными лишь в их раздельности и противопоставленности… Все разумное мы, следовательно, должны вместе с тем назвать мистическим.
Слово «мистический» означает в буквальном переводе «таинственный». Обычно оно и употребляется без разбора для обозначения всего, связанного со сверхъестественностью. Примерно так трактует мистику словарь религиозных терминов, изданный в советское время (в большинстве случаев весьма точный): «Мистика — вера в непосредственное сверхчувственное общение людей со сверхъестественным» (Атеистический словарь. М. 1986г. С. 274.). Тут же в качестве примеров упоминаются наряду с прочим и оккультизм, и антропософия. Очевидно, все-таки оккультизм на уровне расплодившихся «экстрасенсов» и «астрологов» — не то, что можно назвать «синонимом спекулятивного мышления». Интересующая нас мистика — нечто гораздо более конкретное. В ее основе лежит представление об абсолютном единстве Бога, мира и человека, которое может быть непосредственно почувствовано в личном опыте. Целью адепта любого мистического учения является достижение (тем или иным путем) экстаза, особого состояния психики; в такие моменты человек способен воспринимать себя нераздельно единым с богом.
Современный отечественный исследователь рассматривает мистику как особый средневековый способ познания мира, различая в исламской философии рациональную, эстетическую и мистическую «парадигмы» (способы познания), каждой из которых соответствует свое субъект-объектное отношение. «…В процессе рационального познания отмечается и онтологическая, и гносеологическая разделенность объекта и субъекта; в интуитивном созерцании (в эстетической «парадигме») сохраняется только онтологическая их разделенность… В процессе мистического познания полностью исчезает субъект-объектная разделенность как в гносеологическом, так и в онтологическом аспектах: познающий становится познаваемым, вернее, исчезают и познающий, и познаваемое, остается универсальное Нечто, или Ничто, или Все» (Смирнов А.В. Великий шейх Суфизма: опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби. М. 1993г. С. 73).
Естественно, любая мистическая доктрина включает и другое положение, непосредственно вытекающее из первого и одновременно противоположное ему, — об абсолютном различии, абсолютной трансцендентности бога и мира. Мистика вынуждена относиться к реальности диалектически. Благодаря своей чрезвычайной общности диалектический подход может быть применен к изучению самых разных явлений, от объектов материального мира до таких продуктов общественного сознания, как понятия религии. «Диалектика соединима с любой мифологией и с любым опытным постижением, — пишет Лосев. — Что вы хотите мыслить — не важно, но как мыслить — об этом диалектика дает точнейшие правила, и преступать их невозможно без нарушения самого принципа мысли» (Лосев А.Ф. Бытие — имя — космос. М. 1993г. С. 75). Поскольку позднеантичное, а затем средневековое мышление было направлено главным образом на сферу божественного, диалектические интуиции существовали тогда в форме мистики. С самого момента своего зарождения диалектическая философия оказалась тесно, неразрывно связана с мистической практикой; они развивались как единый комплекс идей, и только в новейшее время (главным образом благодаря Гегелю) диалектика получает самостоятельность, становится логикой, «соединимой с любым опытным постижением». <…>.
Подводя итоги, скажем, что в основе таких, казалось бы, чудовищно разных философских течений, какими были античный неоплатонизм, византийский исихазм, гегелевская рациональность и — далее — материализм Маркса, лежит нечто общее, а именно — диалектический подход к миру. В ряде случаев эта общность может оказаться важнее и заметнее различий».

(Гегель и мистика. Сайт www.di-mat.ru.)

«Термины «мистицизм», «мистика», «мистический опыт», «мистические состояния сознания», «мистические переживания» долгое время принадлежали к одним из тех понятий, которые не имели однозначного и общеупотребительного значения. Однако в последнее время в исследовательской и в теологической литературе перечисленные термины начинают приобретать определенный и достаточно узкий для этих понятий смысл, позволяющий более или менее точно зафиксировать границы обозначаемого ими феномена.
Для представителей западных (Христианство, Ислам, Иудаизм) религиозных конфессий понятия «мистика», «мистический опыт» выражали состояние, при котором душа человека могла непосредственно соединяться с Богом (Христом, душой Машиаха и т.д.).
В современном русскоязычном переводе жизнеописаний католических святых широко используется термин «мистика» для обозначения конкретных переживаний верующих. Так при описании жизни католической святой Терезы Авильской термин «мистика» используется для обозначения ее переживаний брачного союза с Христом или «духовного брака», как сама она это называла. Для другого представителя католической церкви — Хуана де ла Круса, мистический опыт — «опыт восприятия Церкви как Невесты Христовой». Подобные описания католиков созвучны самоопределению исламских мистиков, суфиев — как «возлюбленных Бога».
Собственно, сам термин «мистика» в значении непосредственного «единения с Христом» изначально был распространен в католической церкви. В Православной Традиции аналогичное «единение» обозначалось термином «обожение» (теозис). Для Православной Традиции в XX в. наиболее употребительным для обозначения «мистики» являлось определение архимандрита Киприана (Керна): «стяжание Духа Святого, стремление к харизматическому (т.е. благодатному — А.К.) настроению». Такое определение вытекает из события пятидесятницы, когда на апостолов сошел обещанный Христом Дух Утешитель. Игумен Петр (Пиголь) считал, что православная мистика «есть особое благодатное состояние, которое достигается на пути строгого подвижничества. Она неотделима от аскетики и требует аскетической подготовки. Мистика вытекает из аскетики и тесно с ней связана». Далее игумен делает важное замечание, которое и определяет специфику православной мистики: «состояние созерцания, мистического осияния не прямо пропорционально аскетическому подвигу. В этом также видна особенность православного понимания как воли человеческой, так и воли Божией. Бог ниспосылает Свою благодать человеку не в меру его заслуг, а туне, сообразуясь лишь с духовной восприимчивостью подвизающегося. Деятельный путь существует только для того, чтобы подготовиться к восприятию благодати, к созерцанию». Другими словами, возможность стяжания «мистического опыта» в православии зависит не столько от аскетики и личных качеств верующего, сколько от воли Божией. Спецификой православного мистицизма было также то, что о «мистическом опыте» не принято было говорить открыто. Более того, даже те, кто испытал это «единение с Христом» непосредственно, описывали свои переживания очень осторожно. Связано это было с тем, что подобные описания переживаний могли ввести в «искушение» и «прелесть» (обман) тех верующих, которые еще не были к этому подготовлены. Так, В.Лосский писал: «личный опыт великих мистиков Православной Церкви чаще всего нам неизвестен… Путь мистического соединения с Богом — почти всегда тайна между Богом и душой, которая не раскрывается перед посторонними, разве только перед духовником и некоторыми учениками».
В Иудаистской Традиции термин «мистика» также все чаще начинает употребляться. Представитель современного ХАБАД-хасидизма раввин Н.-З.Рапопорт предлагает следующее определение мистики, соответствующее, по его мнению, как Иудаизму в целом, так и Хасидизму в частности: «мистика: постижение трансцендентного при полном отключении от физического мира, в результате чего человеку открываются реалии духовных сфер, с которыми он вступает в контакт. Мистическое познание абсолютно индивидуально, на него накладывает отпечаток личность человека, его опыт. При этом мистическое знание, в отличие от рационального, порождает сильнейшие переживания — ведь откровение связывает нас с самыми основами мироздания — и воздействует на все сферы нашей души, обогащая ее новым опытом. Этот «мистический опыт» выходит далеко за рамки повседневного опыта человека и касается тех областей, где автономный, казалось бы, интеллект встречается со своим Источником — Высшим Разумом — и сливается с ним». Представители ХАБАД — хасидизма также выделяют два способа восприятия «мистического опыта». Первый, высший — «постижение сущности», т.е. непосредственное усмотрение сущности высших духовных сфер, это было характерно для библейских пророков. Второй способ — «знание о существовании». Иначе говоря, для второго способа восприятия было характерно не непосредственное постижение сущности, но лишь знание о том, что таковая существует. По мнению Н.-З.Рапопорта второй способ восприятия был характерен для известных учителей Каббалы — раби Шимона бар Йохая, Ицхака Лурии.
В современное нам время, употребление понятия «мистика» для обозначения состояний «единения с Богом» показывает определенную однозначность при употреблении этого термина представителями разных религиозных конфессий.
Показателен тот факт, что западные исследователи уже с начала XX в. стали обозначать термином «мистика», «мистический опыт» те же самые феномены, о которых свидетельствовали представители религиозных конфессий. Более того, большинство исследователей в основу критерия различения «мистического опыта» от не мистического, включили описания переживаний самих мистиков.

(Климович А.Г. Религиозный мистицизм как философская
проблема. Диссертация. Тюмень. 2003г. Сайт km.ru.)

«Мистика и мистицизм (от греч. таинственный, закрытый) — понятия, характеризующие способ существования религиозного сознания, отражающие веру человека в существование сверхъестественных сил и возможность для него вступать в непосредственное общение с этими силами, а в отдельных случаях управлять ими.
Все разновидности религиозных верований пропитаны мистикой, однако сам по себе мистицизм может не совпадать ни с какой конкретной разновидностью религии, а существовать самостоятельно в качестве верований и практики. Люди, исповедующие различные религии, могут принадлежать к одному мистическому сообществу, занимающемуся, например, астрологией или спиритизмом. Основой мистического сознания является как вера в существование сверхъестественных сил, так и представление о непознаваемости связей и отношений между явлениями действительности, имеющих для человека важное, судьбоносное и смысложизненное, значение. Такое представление о непознаваемости этих явлений компенсируется верой в возможность их сверхопытного и сверхчувственного постижения и приобщения к таинственному миру сверхъестественного.
В рамках самих мистических учений отсутствует их типология и классификация, однако предварительным образом можно вслед за исследователями этого явления духовной жизни разделить их на религиозно-философскую мистику — мистическое богословие и теософия, мистические философские учения, и мистику реальную, практическую — гадания, прорицания, ясновидения, чародейство, магия, спиритизм, суеверия.
Образуя существенное содержание всякой религии, мистика, тем не менее, и по содержанию, и по форме не совпадает с нею. Так, с точки зрения Христианства, существует «божественная мистика», которая служит доказательству истинности христианской религии и проявляется в откровениях, провидениях, в экстатических состояниях, внушенных Богом и служащих укреплению веры. Наряду же с нею существует также «демоническая», «сатанинская мистика», связанная с притязаниями человека на всеведение, всемогущество, обретение бессмертия или спасения без божественного участия и проистекающая из «общения человека с нечистой силой» и «дьявольского наущения». Такая мистика имеет своей целью уничижение Бога и проявляется в магических действиях, чудотворствах, ведовстве и колдовстве, вследствие чего сурово осуждается церковью.
По форме осуществления религиозный культ имеет открытый, широко доступный для всех верующих характер, в то время как мистическая практика носит обычно таинственный, конспиративный характер, доступный лишь для посвященных.
В то же время грань эта подвижна и условна, ибо определять степень «божественности» или «дьявольского» характера каких-то откровений или обрядов берется сама церковь. Вследствие этого, например, католическое вероисповедание было отвергнуто Протестантизмом как разновидность церковной магии, умаляющей величие Бога, а наличие в христианском культе «таинств» явно имеет мистический и непостижимый для разума смысл, несмотря на то, что осуществляется открыто и публично.
Мистика пронизывает не только религию, но претендует и на проникновение в область науки, образуя так называемые «оккультные науки», то есть «тайные», «сокровенные», доступные только для посвященных. Оккультные науки выросли на промежуточной территории между философией иррационализма и богословием, между наукой и религией и трактуют своё содержание как совокупность воззрений, верований и знаний о таинственных силах и явлениях действительности и человека. Претендуя на научность, оккультизм стремится, в отличие от «поверхностной» науки, проникнуть в глубину и суть вещей и явлений, постичь величайшие тайны мироздания и души человеческой. В связи с этим он не отказывается от некоторых общепринятых научных методов познания — эксперимента и логического рассуждения, сравнительного анализа и аналогий. Принимает оккультизм и общую задачу научного познания — построение целостной и взаимосвязанной картины мира.
Однако с религией у него больше общего, ибо в качестве первичной исходной реальности и причины всего сущего оккультизм признаёт Бога, а главным источником познания — божественное откровение.
Своими корнями мистицизм уходит в глубокую древность, в первобытный анимизм, магию и фетишизм, в знахарство, шаманство и ведовство, что было исторически обусловлено бессилием первобытного человека перед окружающей природой, его зависимостью от неё и невежеством. <…>.
Каким бы парадоксальным ни казалось утверждение, что в век науки и научно-технического прогресса ему сопутствует расцвет мистицизма, это является неоспоримым фактом нашего времени, когда широкое распространение получили астрология, гадания, прорицания, знахарство, магические обряды, чародейство, нетрадиционные верования и культы. Являясь симптомом духовного кризиса, переживаемого человечеством, это обстоятельство свидетельствует о глубокой архетипической и культурно-исторической природе мистических верований, изжить которые оказалось не под силу никакому просвещению. <…>.
Традиционные религии, которым имманентно присущ мистицизм, церковные организации которых оказываются несвободными от соблазнов мирской жизни (близость к власти, богатства и роскошь), сами переживают тяжёлые времена духовного кризиса. Поэтому им всё труднее удержать верующих от разочарования традиционными верованиями и поиска выхода в современных мистических учениях. Это делает задачу изучения и разоблачения мистицизма ещё более актуальной».

(Кондрашов В.А. Мистика и мистические учения.
06.05.2005г. Сайты samlib.ru, www.svitk.ru.)

«Мистика — способ преображения человеческой природы, наведение мостов между земным и небесным, магистральный путь, ведущий от человека к Богу. Мистика как непосредственное ощущение и как восприятие божественного в собственной душе. Мистика — связь человека с сокровенной сущностью творения, с «внутренним природы» (Гёте), с «тайным простором мира» (Рильке), с тем его нуменозным началом, о котором глаголят мудрецы и поэты всех эпох. В ней и через нее проявляется присутствие Бога в человеке. Мистика — древняя духовная традиция, обеспечивающая непосредственное общение человека со сверхъестественным мировым началом, сношение с реальностью, выходящей за пределы чувств и силлогизмов. Мистика — наука и искусство духовной жизни, способ нахождения Бога во всем и всего в Боге, глубинное взаимодействие между человеком и Богом, человеком и Космическим Сознанием, человеком и Вселенной, способность заглядывать в вечность, пребывание на высочайших вершинах человеческого духа. В книге «Многообразие религиозного опыта» У.Джеймс пришел к выводу, что мистика — это напряженная душевная жизнь, обеспечивающая человеку непосредственное общение с Богом, интимное сознание божественного присутствия. Корни религиозной жизни уходят в недра мистических состояний сознания, которые, в свою очередь, принадлежат более к эмоциональной и интуитивной, нежели к интеллектуальной сфере. Важнейшая сторона мистики — воззрение о космичности человека, о его связи с мировым целым: всё происходящее в человеке имеет мировое значение и отпечатывается на космическом целом. Мистика, имея отношение к связи личного и космического, давая единственно возможный доступ к Абсолютной Реальности, призвана занять достойное, подобающее ей место в человеческой культуре. Мистика — духовная активность, связь с ценностями, которые больше нас, способность к концентрации на самом важном, проникновение в сокровенное. Мистика — сила духа человеческого, вера в то, что мы бесконечно сильней, чем думаем сами. Мистика — углубленное, широкоугольное видение мира, соприкосновение с высшей и потому непривычной реальностью. Мистика — глубочайшее самоосвоение, духовный поиск, фундаментальная философия духа, оказывающая преобразующее влияние на сознание человека. Олдос Хаксли не случайно назвал ее «вечной философией». При всей древности своего происхождения, мистика сегодня становится новой парадигмой, радикально трансформирующей научное мировоззрение, видящей во Вселенной не механическую сверхмашину, но бесконечно сложную и богатую виртуальную реальность, пронизанную высшим космическим духом (Безусловным Сознанием, Мировым Умом). Признавая или отрицая существование мистического чувства, «способности X», «психического эфира» и т.п., мы фактически признаем или отрицаем иные миры, иные силы, иные состояния сознания, способные к большей интенсивности и мощи, к чудотворению, к открытию идей и смыслов, лежащих по ту сторону обыденного бытия. Отрицать мистику — это отказываться от вдохновения, поэзии, провидения, любых поисков чудесного, вообще всего, находящегося вне голого рассудка. Даже многие рационалисты вынуждены признать существование измененных форм сознания, обеспечивающих экстатическое вдохновение пророков и поэтов, «шестое чувство» первопроходцев, обретение высших смыслов бытия. Мистицизм — возвышение персонального сознания до уровня божественного, интенсивная духовная жизнь на более высоких уровнях бытия, выход за пределы индивидуального мира страстей и разделений в стремлении к первоистоку человеческого существования. Задача мистика — достижение Бытия, Вечной Жизни, единения с Единым, «возвращение в сердце Отцово». Иными словами, мистическая жизнь подразумевает высвобождение трансцендентального Я из глубин человеческой личности, захват поля сознания этим Я и «преобразование» или перестройку чувств, мыслей и воли — характера человека — вокруг нового центра жизни. Можно говорить о жажде священного и о крипторелигиозности, то есть о присутствии Бога в глубине бессознательного, причем атеисты в этом отношении практически не отличаются от верующих, ибо религия, мистика, мифология, творчество так или иначе «скрыты» в каждом человеке, лежат «на дне» его сознания. В глубине своего существа любой человек, независимо от степени рационализации его сознания, хранит память (или забвение) о Боге, сакральном мире, иерофании. Коллективное бессознательное К.Г.Юнга — бездонное хранилище мифологической и религиозной памяти человечества, которая способна опускаться в пучину бессознательного, но не исчезать бесследно. В отличие от религии, раз за разом скатывающейся к схоластике, мистика практически всегда выступала против догматизации бытия и доказательств существования Бога. Доказательства были ей попросту не нужны, поскольку по своему существу она представляла единение человека с бесконечным бытием, которое, кстати, провозглашали не только «просветленные», но и многие великие мыслители — Бруно, Спиноза, Шеллинг, Гегель. Хотя философия последних не называется мистической, по своей сути она близка к мистике. Все мировые религии были вдохновлены мощными холотропными переживаниями провидцев, которые ввели и придали силу этим вероисповеданиям, а также божественными прозрениями пророков, мистиков и святых. И эти переживания, открывающие существование священных измерений действительности, служили источником жизненной силы всех религиозных движений. Мистическое сознание, говоря словами «Германской Теологии», и, есть «способность заглядывать в вечность», оно — тот «таинственный глаз души», которым Блаженный Августин узрел «никогда не изменяющийся свет». Мистическое сознание — это сверхсознание, слитое воедино с подсознанием. «Бог говорит с человеком в подсознании» — означает: озарение, гениальность, пророческий дар, ясновидение, телепатия являются «продуктами» бессознательного сверхсознательного как эквивалентов трансцендентального восприятия, лежащего по ту сторону рассудочного мышления. Это то божественное ядро личности, которое называют синтерезисом, хранилищем человеческого бытия, искрой или основанием души, первоосновой, в которой пребывает Бог и откуда проистекает высшая духовная жизнь. Фактически мистика сводится к тому, что в недрах нашего «я» заключено более высокое знание, превосходящее всё, что «я» может получить из внешнего мира. Мистика — это сокровенная психология, дисциплина о бесконечных возможностях человеческого сознания, способах его «расширения». Она дарит самые великие богатства, доступные человеку, — уникальные и ни с чем не сравнимые переживания, роскошь благоговения и просветления, чувство демиурга, творящего из пустоты. Мистика суть своеобразный «демонический» микроскоп-телескоп, который, будучи направлен внутрь сознания, сообщает нам, что именно там обнаруживается находящееся внутри отдаленной звезды или внутри атомного ядра. Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик — В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык… Как сказал Сен-Мартен, все мистики говорят на одном языке и происходят из одной страны. Реальное место и время мало значат в их жизни, мировоззрение созерцателей выпадает из всех реалий этого мира — конфессиональной принадлежности, историчности, социального статуса, расовых, национальных, культурных традиций. Мистические переживания Кришны, Будды, Христа, Франциска Ассизского практически ничем не отличаются от того, что современная трансперсональная психология именует «расширением сознания». Колоссальные, почти мистические достижения науки не смогли поколебать извечной веры человека в то, что материальный мир — только надстройка над чем-то более глубоким, сверхъестественным, запредельным, и что с помощью неких таинств можно установить связь с истинным началом бытия. Мистика — эволюционное движение от материального к духовному, движение, которое никому и никогда не удастся остановить. Но это движение не означает замену одного другим: «путь Марии не только включает в себя, но и совершенствует путь Марфы» (Г. Гессе). Собственно, главная идея творчества Германа Гессе повторяет путь христианских святых и буддийских бодхисаттв: достигнув высочайших духовных вершин, необходимо возвратиться в страдающий и грешный мир, дабы просветить его, помочь ему подняться к этим вершинам. Человечество — это то, что постоянно создается. Пока человечество только сырой материал, полуфабрикат той космической цели, ради которого оно создано. Мистическое просветление — это вхождение человека в сферу божественного. Просветленные не только указывают человечеству путь, но и показывают пример, каким должен стать грядущим человек в процессе самораскрытия. Мудрость человеческая, к которой человечество пришло еще на заре культуры и которую не усвоило по сей день, заключается в том, что душевный покой и душевное блаженство — результаты не наших стремлений в мире материи, но нашей работы в мире собственного духа. Достичь хотя бы частичной реализации нашего божественного потенциала можно лишь посредством умножения собственного душевного опыта, широты души. Лишь глубокое переживание личностью своей божественной природы, способность довольствоваться внутренней красотой, умение извлекать покой и блаженство из самого себя могут удовлетворить глубинные потребности человека. Подобно тому, как «физика» необходима человеку для разбирательства в структуре материального мира, «мистика» является его водительницей в мире духа. <…>. Мистика дает человеку шанс сохранить себя, более того — дать информацию, недоступную разуму. Она способна раскрыть знание, традиционной логике недоступное. Есть веские основания полагать, что в основе любого знания лежат первичные переживания мистического характера. Кстати, творцы новой физики, такие как Эйнштейн, Бом, Гейзенберг, Паули, Шредингер, Бор, Оппенгеймер, считали научные воззрения вполне совместимыми с мистическими и значительно больше доверяли интуиции и имагинативным способностям сознания, нежели логике. <…>. Мистика — это отношение к сознанию человека как к Великому Бытию, проявляющему себя в бесконечном разнообразии и единстве форм и явлений, в виде бесчисленной вереницы созданий, живущих внутри каждого из нас, какой бы веры мы ни придерживались. Высшая, главная и, по существу единственная, цель Мистики есть созерцание Бога и соединение с Богом. И нет другого пути к достижению этой цели, кроме обретения Бога в себе! «Существуют мистически одаренные люди, которым даны харизмы мистического мироощущения и миропонимания, независимо от достижения святости. Можно быть святым и не иметь мистической одаренности, и можно иметь мистическую одаренность и не быть святым». «Не только существуют мистически одаренные люди, но существует мистика, свойственная человеческой природе вообще, ибо человек есть существо духовное и он принадлежит не только этому миру, но и мирам иным». Особенностью мистического опыта является переживание внешнего как внутреннего. Потому-то и говорят, что мистика есть вхождение в глубину мира, в которой нет разорванности и множественности, ничто не внешне одно для другого: «Вне меня нет ничего, всё во мне и со мною, всё в глубине меня. Я во всем и всё во мне». Мистический транс, в сущности, можно рассматривать как опыт богоприсутствия, мистическое познание есть не что иное, как самоуглубление, в процессе которого дух непосредственно созерцает изначальное существо мира. Валентин Вейгель назвал это высшее познание «светом благодати» и орудием великого духа Вселенной. <…>. В отличие от научного опыта, передаваемого посредством логики, мистический невозможен без воли, без огромной внутренней работы, без персонального переживания, без ясного и непосредственного постижения Предельной Реальности, которая существует лишь для людей, познавших Любовь и Тщету… Мистический опыт часто необъясним — он дается как свобода, как благодать, как обретение Бога в себе… По словам Иоанна Скота Эриугены, «важнейший и едва ли не единственный путь к познанию истины — сначала познать и возлюбить человеческую природу». А познать и возлюбить человеческую природу — это и означает: обрести Бога в себе, найти божественный смысл собственной жизни».

(Мистика. Сайт www.vsemagi.ru.)

«Аннотация. К вопросу об интерпретации философского аспекта проблемы мистики на рубеже ХХI в., определение феномена мистики, его причинно-следственных связей и места в истории культуры.
Статья. Мистика, существующая с глубокой древности по настоящее время и обладающая потенциальной возможностью существования и в дальнейшей социокультурной истории человечества, на протяжении истории культуры обладала множеством интерпретаций, значительная часть которых отличалась негативными оценками данного феномена. Естественно, что она была неприемлема для представителей относительно последовательного рационализма, особенно в века, когда рационализм обрел четкие и стабильные позиции в научном и философском мышлении, и для религий, вторгаясь в область которых она в той или иной степени претендовала на равные возможности и права человека (пусть и в видении мистика «совершенного») с Богом. Посему в течение долгих веков мистика была предметом осуждения и преследования. Степень осуждения и преследования ее религией определялась формой и степенью последовательности ее позиций.
Прежде чем перейти к интерпретации мистики в начале ХХI в., ее месту и значимости в современной, а возможно и в будущей культуре, попытаемся определить свое понимание содержания данного исторического феномена, а также определяющего его категориального понятия культуры и, в частности философии, ибо оно (как понятие), «будучи формой и устойчивым, организующим принципом процесса мышления», отражает наиболее общие взаимосвязи материального и духовного, идеального.
Различия в определении мистики, равно интерпретации и оценке ее роли в глобальной культуре, исторически были обусловлены сущностью феномена и спецификой культурной среды, в которой давались его интерпретация и оценка. Определения отличались неоднозначностью при освещении содержания мистики. Как правило, одни охватывали и охватывают и практические, и теоретические формы ее выражения — различные формы гадания, магии, шаманизм и разноуровневые учения о единении и единстве с Богом, другие — акцентируют внимание только на теоретическом, религиозно-философском аспекте понятия.
В «Новейшем энциклопедическом словаре» (Мн. 2003г. Изд-во «Книжный дом») читаем, что «мистика — сакральная религиозная практика, направленная на достижение непосредственного сверхчувственного общения и единения с Богом в экстатически переживаемом акте откровения, а также система теологических доктрин, ставящих своей задачей концептуализацию и регулирование этой практики».
В «Энциклопедии религии» (Мн. 2007г. Изд-во «Книжный дом») мистика в религиозно-теистического типа религиях — практика, направленная на обретение непосредственного сверхчувственного единения с Богом в экстатически переживаемом акте откровения.
Итак, абсолютное большинство приведенных определений склонно связывать мистику только с религией, процессом духовного постижения и единения человека с Богом и констатировать ее выражение в религиозно-философских учениях. Это объяснимо, если принять во внимание тот факт, что с появлением религий, в частности идеи единого Бога, появились ее мистические интерпретации в виде множества неортодоксальных, еретических учений, склонных к пантеизму, выраженному либо в виде ряда отдельных концептуальных суждений или целостных мировоззренческих систем, либо только к обожению человека, как это имело место в Иудаизме, Христианстве, Исламе и др. религиях. Однако не сужается ли этими определениями объективно более широкое содержание понятия мистика, которое, согласно логике научного определения, должно включать в себя не только перечень структурных компонентов — гадание, колдовство, магию, шаманизм, идеи, либо теоретические системы об обожении человека и природы, но и причину, следствием которой явились перечисленные формы. Действительно ли, например, шаманско-оргиастические культы глубокой древности являются только прообразом мистики (но не самой мистикой. — З.К.), как это утверждается С.С.Аверинцевым, либо вторым значением мистики является только «нечто само по себе загадочное, непонятное, необъяснимое», как утверждается в «Словаре иностранных слов», а не попытка постичь и воздействовать, войти в некую связь с этим загадочным, используя это в собственных практических интересах.
Обратимся к началу истории культуры человечества и постараемся проследить как наличие мистикос (таинственного, непознанного) определяло появление мистики и мистицизма, представлявших формы миропостижения и мироотражения человека на относительно ранних этапах его исторического развития. <…>.
В мистике, как и в религии, человек ищет путь к спасению, однако, если в религии, призывающей человека к покорности, он более полагается на Бога и провидение, то мистика — это активное вмешательство человеком в божественное предопределение, это попытка смены божественной воли волей человека, божественного всемогущества всемогуществом человека; будучи связана с деятельностью человека, она стимулирует процесс развития познания (вспомните процесс поиска философского камня).
Иррационализм мистико-пантеистических учений, в отличие от метафизически разделяющей бытие на противоположности и ориентированной на рационализм философии, диалектически объединял их в единстве и гармонии.
В свете изложенного, возможно, определение мистики целесообразно было бы представить следующим образом: мистика — это универсальный феномен духовной культуры, закономерно возникший в процессе познания как следствие ограниченности возможностей рационального познания и потребности необходимого для выживания человека его психологического самоутверждения, исторически принимавший различные практические и теоретические формы самовыражения — от колдовства и магии до пантеистических теософско-философских концепций.
Исторически неотъемлемая от процесса познания мистика, различные проявления ее, обретали наиболее благоприятные условия существования в стрессовых для индивида и общества ситуациях. Жизнеспособность, «вечность» мистики в безграничности процесса познания. Пока существует рационально непознанное, «таинственное», будет существовать потенциальная возможность мистики, тяги к иррациональному, интуитивному, поиск нерациональных путей раскрытия белых пятен бытия. Это естественно и неотвратимо. И не удивительно, что стрессовые ситуации в биологической, социальной и научной жизни общества создавали и пока создают благоприятные условия для расширения сферы мистики. Расширению этой сферы в ХХ в. — начале ХХI в., наряду с известными социальными потрясениями, способствовали и многочисленные зафиксированные, но не имевшие рационального пояснения открытия науки. Иррациональное познание — порождение бессилия рационального сознания, попытка компенсировать это бессилие.
Наиболее совершенное теоретическое выражение мистика получила в пантеистических религиозно-философских и философско-религиозных теориях, являвшихся и являющихся органической частью истории духовной культуры, как Востока, так и Запада. Однако, если на Востоке, в частности в регионе исламской культуры, данные теории, как правило, рассматриваются как «наука мистики» (елми-ирфан) и входят в историю мистики, то на Западе они представляются как часть истории философии.
Особенностью развития мистики в различных культурных регионах является и следующее: если на Востоке мистическая философия от века к веку развивалась относительно равномерно, то на Западе в определенные периоды расцвета точных наук и «радикального рационализма» мистика, непосредственно связанная с иррационализмом и интуитивизмом, уступила приоритет рационалистической философии (хотя и последняя практически всегда включала моменты иррационализма).
Однако Западная философия ХIХ-ХХ вв. отличается довольно крутым поворотом в сторону мистики, иррационализма и агностицизма, появлением многочисленных философско-религиозных и религиозно-философских пантеистических концепций известных философов Запада.
Неоправданно негативное отношение к мистике, невнимание к ее роли в попытках постижения человеком бытия и активного воздействия на него, в самоутверждении личности как деятельного начала (будь то магия, шаманизм, либо единение и единство с богом), равно отождествление часто ее с религией, интерпретация ее как отрицание научного познания наложили свой отпечаток на интерпретацию истории культуры. Интерпретация мистики как антикультуры способствовала фальсифицированному представлению особенно истории философии и литературы в социалистическом ареале; мистические моменты, здесь либо резко осуждались, либо попросту игнорировалось их наличие. Особенно негативно сказалось отношение к мистике при освещении и оценке истории культуры исламского региона, в частности истории литературы многих народов советского Востока, включая и Азербайджан. Здесь наблюдалось приравнивание мистики к религии Ислама и она отрицалась как проявление недопустимой религиозности и панисламизма. <…>.
В настоящее время в постсоветском регионе наблюдается эйфория при интерпретации мистики, что объяснимо ситуацией, но не оправдано научно. Научная общественность, особенно постсоциалистического региона, стоит перед необходимостью переосмысления своего отношения к мистике и ее месту в истории культуры, к поиску адекватных решений существующих в данной области проблем. Необходимы новые исследования феномена мистики как самостоятельного явления и ее проявлений в различных областях духовной культуры от религии до музыки и изобразительного искусства. <…>.
Попытка сущностно разграничить разнорегиональные культуры, включая и философию, в настоящее время диктуется также опасением перед перспективой растворения самобытных региональных и этнических культур в результате надвигающихся глобализационных процессов, диктующих приоритеты одних культур над другими, в частности Запада над Востоком.
Что касается философии, имеющей объектом своим исследование общих принципов бытия, причинно-следственных связей материального и идеального, единства и множества, добра и зла, независимо от региональной и этнической принадлежности, изучающей глобальное в его проявлениях, ей изначально глобальной, — благодаря объекту ее исследования глобализация не грозит. Отказ же от унификации понятийно-категориального аппарата и оценочных критериев при интерпретации философии затруднит определение места и значимости ее локальных учений как органических частей всемирной философии, представляющей универсальный феномен общечеловеческого познания, и при интерпретации философской культуры разных регионов может привести к отказу от таких, отличающихся универсализмом категориальных понятий, как материализм, идеализм, рационализм, иррационализм, агностицизм и т.д.
К числу актуальных проблем исследования в настоящее время, особенно в постсоциалистическом регионе, где в течение долгих десятилетий наблюдалось чрезмерно негативное отношение к мистике, на наш взгляд, возможно отнести и следующие:
— закономерность развития мистики в разнорегиональных культурах как подтверждение универсальности мистики и мистицизма в социокультуре;
— сравнительные структурно-типологические исследования практической и теоретической форм мистики в разнорегиональных культурах;
— единство рационального и иррационального в мистических учениях;
— место и роль мистики в процессе познания, ее связь с рационализмом, иррационализмом и интуитивизмом.
— мистика в свете современных научных открытий, не имеющих пока убедительного рационального объяснения».

(Кулизаде З.А. Мистика как универсальный феномен духовной культуры.
Вестник Российского философского общества. №2 2011г. Сайт www.intelros.ru.)

«Мистика, мистицизм (от греч. закрытый, таинственный) — вера в возможность непосредственного духовного общения человека с таинственными метафизическими силами (Бог, безличный Абсолют, первосущность мира, духи и пр.) путём, выходящим за пределы естественных человеческих способностей. Понятие «мистика» охватывает как практику, личный опыт общения индивида с тем, что он считает объектом мистического соединения, так и многообразные религиозные и философские учения, содержащие представления об этом объекте и способах соприкосновения с ним. Исследователи разделяют мистику на реальную (или опытную), под которой понимают совокупность явлений и действий, особым образом связывающих человека с тайным существом и силами мира, независимо от условий пространства, времени и физической причинности, и на особый род религиозно-философской познавательной деятельности.
Опытная мистика, в свою очередь, подразделяется на прорицательную, стремящуюся усматривать непосредственно явления и предметы, не находящиеся в данном пространственном и временном кругозоре (сюда принадлежат различные формы ясновидения, гадания, оракулов, а также астрология), и деятельную (или оперативную), которая стремится, помимо обычных средств и условий, производить различные явления: действовать на расстоянии, останавливать и вызывать жизненные процессы одним властным внушением, создавать пластические формы или материализовать духовные сущности и дематериализовать телесные и т.п. (сюда относятся так называемый животный магнетизм, магия (в тесном смысле), теургия, некромантия, всевозможные способы волшебства или чародейства и, наконец, вся область медиумических или спиритических явлений). Наблюдения и опыты над фактами гипноза и внушения заставляют некоторых учёных признавать в этой области (кроме обмана и суеверия) и определённую действительную основу.
Христианскую мистику исследователи определяют как опыт единения с Богом в глубинах души. С христианской точки зрения, реальная мистика (в обоих своих видах) разделяется (по достоинству и значению предмета и среды мистического взаимодействия) на божественную, естественную и демоническую мистику. Относить к мистике алхимию, как это обыкновенно делается, нет достаточного основания, т.к. алхимики в своих операциях старались пользоваться естественными свойствами вещества и исходили из принципа единства материи, признаваемого ныне положительной наукой.
С точки зрения религиозно-философской познавательной деятельности, сверх обычных способов познавания истины (опыта, чистого мышления, предания и авторитета) всегда допускалась большинством религиозных и метафизических умов возможность непосредственного общения между познающим субъектом и абсолютным предметом познания — сущностью всего (или божеством). Если такое общение признаётся единственным или, по крайней мере, самым верным и достойным способом познания и осуществления истины, а все другие способы более или менее пренебрегаются как низшие и неудовлетворительные, то возникает некое исключительное направление мысли, называемое мистицизмом. Если (независимо от крайности этого направления) внутреннее общение человеческого духа с абсолютным признаётся как существенная основа истинного познания, то появляются учения, которые (смотря по преобладанию в них религиозного или философского элемента) обозначаются как мистическое богословие, мистическая философия или теософия. Для мистика характерно стремление достичь глубоко эмоционального переживания, которое может соединить его с Богом или другой метафизической сущностью. Соединение мистика с вожделенным объектом предполагает, как правило, выход за пределы чувственного мира, отказ от чувственных ощущений и умственных усилий, достижение состояния экстаза. Мистик погружается в глубины своего «Я», считая себя тем самым возвысившимся над всем чувственным и умопостигаемым. Отказ от познания вещей естественным путём воспринимается им как предпосылка наиболее совершенного и единственного способа познания тайн бытия. Экстаз не обязательно приводит к ощущению единства с абсолютным началом, но может служить источником религиозного вдохновения, а мистик, даже достигнув вершины экстаза, может осознавать свою индивидуальность.
Представления об общении с абсолютным объектом в мистике различны: опыт непосредственного общения, встречи человека с Богом, мгновенное постижение сущности вещей, растворение человеческого «Я», уничтожение личности в Боге, слияние с Богом и обретение тем самым божественных свойств и т.п. При этом сугубый индивидуализм переживаний мистика не исключает его связей с окружающим миром. Мистическая практика нередко осуществляется под контролем духовного наставника (шейха, гуру, старца, цадика и т.д.), воспринимаемого в качестве непререкаемого авторитета.
Мистики создавали свои организации (например, суфийские братства, религиозные общины средневековых еретиков мистического направления). Мистика не является нейтральной по отношению к социальным реальностям, а мистические настроения больше всего распространены в периоды социальных кризисов. Различают мистику ортодоксальную, составляющую органический элемент официальных религиозных учений, и еретическую, служившую обоснованием социальных притязаний слоёв, оппозиционных господствующим порядкам. Трактовка божественного в пантеистическом духе выводила мистику в сферу свободомыслия. В этом случае мистические учения (например, Амальрика из Бена, Ортлиба Страсбургского, Мейстера Экхарта) становились оппозиционными по отношению к официальной церковной идеологии. Существует также вневероисповедная мистика: теософия, антропософия, магия, спиритизм, оккультизм и т.д.
К мистике склонны, как правило, романтические мечтательные натуры с развитой фантазией, что не исключает их активности, в том числе социальной. Элементы мистики могут быть использованы для создания государственной идеологии (как, например, в Третьем рейхе). В гносеологическом плане мистика в неадекватной форме отразила стремление человечества к обладанию абсолютной истиной. Мистик стремится обрести мгновенное знание обо всех вещах сразу, минуя многоступенчатый естественный путь познания, ощутить свою неразрывную связь с первосущностью мира или с запредельными явлениями. Он не доверяет чувству и разуму, возводя в абсолют факт ограниченности постижения мира человеком.
Мистические переживания по многим существенным признакам совпадают с обычными религиозными переживаниями: религия необходимо мистична, а мистика необходимо религиозна – и там, и там человек стремится к тесному общению с божеством. Ощущение Бога в религии большей частью принимает форму соприкосновения двух природ; мистика же в её наиболее острых формах стремится к растворению индивидуального «Я» в абсолютном, погружению конечного сознания в лоно бесконечного. Поэтому в то время как религия хочет быть теизмом, мистика обнаруживает тяготение к пантеизму. Исповедание религии привязывает человека к определённым хартиям, культовым построениям, лицам и пр., мистика переносит всё религиозное внутрь человека и нередко ставит его во враждебное отношение ко всем историческим аксессуарам религии. Наконец, религия всегда имеет в виду человека, взятого в обществе, формирует его настроение в интересах целого; мистика, напротив, осуществляет запросы индивида, мало считаясь с его отношением к другим.
Средства, к которым прибегает мистика для осуществления своих крайних достижений, так же неодинаковы по своему культурному значению, как и всякие другие проявления религиозной жизни. Чаще всего аскетизм, уединение, механические приёмы задержания внимания, телодвижения и пр. помогают человеку погасить обычное сознание в стремлении к сверхсознанию. Результаты мистических усилий (из-за крайнего субъективизма) поддаются изображению с большим трудом. Наиболее известным и в то же время наиболее отчётливым представлением процесса мистического делания является описание Плотина в «Эннеадах». На первой ступени человек проходит «катарсис» (отрешение от этого мира), на второй — отречение от внутреннего мира, на третьей, последней, — «экстаз», т.е. выступление сознания за пределы конечного, на границу слияния с бесконечным, достижение нового сознания другого порядка. Эти усилия мистики отторгнуть от себя внешний мир и всё связанное с ним содержание сознания имеют в своей основе отвращение к миру, взгляд на него, как на зло. Это обстоятельство не всегда заметно при беглом наблюдении мистических упражнений, но в действительности мистика неизменно имеет тенденцию истолковать мир как зло. Даже добродетельная жизнь в этом мире в глазах мистики имеет невысокую цену «вьючного скота»; в некотором смысле она даже помеха на пути её основного стремления. Активное доброделание ниже пассивного: нестяжательность, кротость, терпение, смирение должны украшать мистика. Всё должно быть направлено на сосредоточение внимания на одном усилии; в этом случае вредят даже мысли. «Кто имеет мышление, — говорит один подвижник, — тот ещё не вышел из двойственности». Отвращение к бытию во всех его видах всегда задаёт тон настроению мистика. Но, опустошая своё сознание, он неизбежно упирается в необходимость мыслить бесконечное по аналогии с тем, что находит в себе в состоянии сверхсознания. Бога нет вообще, если Его нет в нашей душе. «Я» конечное на высшей ступени сливается с «Я» бесконечным. Это пантеистическое потопление индивидуальности не есть, однако, её упразднение. Реальное богообщение даёт мистику право считать себя обладателем высшего разумения всего окружающего, наполняет его чувством блаженства и снисходительной любви ко всему живущему.
Мистика, развивающаяся свободно, без давления положительной религии, неизменно обнаруживает наклон к пантеизму. Высшей целью стремлений мистики является гордое «быть Богом» или «уподобиться Богу», как это видно в Неоплатонизме. В Христианстве эта тенденция встречает могущественное ограничение. По форме задание «быть Богом» остаётся тоже, но условия его решения во многом и часто изменяются. Древнейший дошедший до нас памятник мистической философии — Упанишады, умозрительная часть ведийских священных сборников; мистический элемент преобладает также и в главных школах позднейшей индийской философии; основная мысль здесь — поглощение всего индивидуального в абсолютном единстве мировой души. У других культурных народов древнего Востока также были тайные учения, но от них не осталось никаких письменных памятников, за исключением книги китайца Лао-Цзы, у которого абсолютное безразличное (Дао) — это своеобразное выражение того же пантеистического начала, которое господствовало в индийских умозрениях. В древнейшей греческой философии мистический элемент, вызванный первоначально восточными влияниями, получил оригинальное развитие у Гераклита, Пифагора и пифагорейцев, Эмпедокла, занимает преобладающее место в учении Платона, в еврейско-эллинистическом учении Филона Александрийского (около 25г. до н.э. — 50г. н.э.), в египетско-эллинском умозрении так называемых герметических книг, а ещё больше у основателя неоплатонизма Плотина (204/205-270гг.), неоплатоников и гностиков. Неоплатонические влияния на почве христианского богословия обнаружились у Оригена (около 185г. — около 254г.), а затем породили религиозно-философскую систему, изложенную в книгах, приписанных Псевдо-Дионисию Ареопагиту и получивших большое значение в VI в. Раньше началось развитие особого типа монашеского мистического богословия в Египте и Сирии — Макарий Великий (около 300-391гг.), Исаак Сирин (вторая половина VII в.). Впоследствии, сосредоточившись в афонских монастырях, отшельническая теософия всё теснее связывалась с особым психофизическим методом для произведения экстатических состояний (так называемое «умное делание»), переходя, таким образом, из умозрительной в опытную или реальную мистику. Для удобства рассмотрения христианской мистики Востока исследователи советуют различать в ней два направления: гностическое (спекулятивное) и нравственно-практическое. Оба хотят, чтобы мы, люди, обожились, но первое ведёт к этой цели путём гносиса (интуитивного познания высшего мира), а второе — путём всепоглощающей любви к Богу, восхищения сердца.
Христианство в первые десятилетия дало двух ярких представителей этих направлений — апостолов Иоанна и Павла. Павел был восхищаем до третьего неба и слышал там неизречённые глаголы, однако он ставил ни во что премудрость этого мира. Для него всё — в любви ко Христу. Иоанн опирается на Павла, но по характеру своего настроения отклоняется от него. Павел придаёт факту смерти Христа громадное значение: она принесла людям прощение грехов и примирение с Богом. У Иоанна смерть есть только отложение человечества; она не имеет спасительного значения. От греха освобождает истина. Концепция спасающего Слова Евангелия от Иоанна, опираясь на идею премудрости, разрабатывающуюся в Ветхом Завете, и Логоса Филона Александрийского, задаёт тон главным мистико-богословским построением последующего времени».

(Культура веры. Путеводитель сомневающихся. Авторский проект
Александра Колодина. Сайт www.religiocivilis.ru.)

* * *