Статья 2.9. Тантра как Мистическая Традиция. (ч.1).

«Невозможно представить себе изначальное восхождение к знанию тайноведения, античную культуру — без мистерий, Средневековье — без гностической эзотерики. Мистика — исторически давний и разноликий феномен. Она вплетена в ткань исторической культуры, не отторжима от нее. Мистическая духовная традиция — ценнейший пласт культуры. Но эта традиция не является архаической, прошлой. Она сопровождает человеческую историю от истоков до наших дней. <…>. В европейской философии укоренен взгляд, согласно которому религия и особенно мистика недоступны рациональному познанию. Вот почему в западной культуре нет признанных определений мистики, строгого анализа ее разнохарактерных проявлений. Мистика зачастую вообще противопоставляется Науке и Философии как нечто, не имеющее прочных корней и перспектив развития в истории. <…>. Религиозные мыслители России XIX в. и начала XX в. признавали за мистикой высокий духовный статус. В рассуждениях православных философов мистика — отнюдь не свод наивных иллюзий, слепых верований, помутнений души. Для них это древняя и глубокая духовная традиция. Рассматривая культуру как совокупный духовный опыт человечества, они видели в этой сокровищнице достояние, восходящее к специфически человеческому. <…>. Мистика обладает несомненным прогностическим потенциалом. Она является специфическим, но полноценным типом знания. В нем скрыты мощные обновленческие тенденции культуры» (см. Кузнецов С.Р. Магия в мировой культуре: история и современность. Сайт www.allbest.ru, Глава 2. Попытки определения мистики.).

* * *

1. ПРЕДИСЛОВИЕ.

Поскольку существует невероятное количество «определений» и «толкований» Тантры (см. статью 2.3. «Тантра как предмет Российской Тантрологии») как исторического и культурного феномена (не только по причине сложности самого феномена Тантры, но и по причине разного понимания феномена Тантры, как и разного отношения к нему), возможно, для удобства исследования феномена Тантры следует рассмотреть этот феномен с точки зрения определенных «аспектов», «категорий», «форм», «направлений», которые, в сущности, и составляют основу Культуры Человечества, если рассматривать Культуру в соответствии с одним из более чем 500 ее определений, а именно как «внебиологически выработанный СПОСОБ человеческой деятельности», то есть не как саму деятельность, а как её способ, т.е. «технологию», которая основывается на определенном знании и опыте, и которая в какой-то степени формирует определенную сферу деятельности человека и даже управляет этой сферой деятельности. Таким образом, можно обозначить следующие направления исследований и соответствующие названия статей раздела 2. Предмет Российской Тантрологии:
1. Тантра как Древняя Магия (см. статью 2.4. Тантра как Древняя Магия);
2. Тантра как Древняя Наука (см. статью 2.5. Тантра как Древняя Наука);
3. Тантра как Древняя Религия (см. статью 2.6. Тантра как Древняя Религия);
4. Тантра как Древняя Философия (см. статью 2.7. Тантра как Древняя Философия);
5. Тантра как Духовная Традиция (см. статью 2.8. Тантра как Духовная Традиция);
6. Тантра как Мистическая Традиция (см. статью 2.9. Тантра как Мистическая Традиция).

 

1.1. ТАНТРА КАК МИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ. (1).

В 4-й части статьи 2.3. «Тантра как предмет Российской Тантрологии» (см. п.3. Определения и толкования Тантры) представлен краткий перечень всех определений и толкований Тантры, которые были представлены в 1-й, 2-й, 3-й частях статьи 2.3. (также см. определения и толкования Тантризма в статье 2.1. «Тантризм как предмет Российской Тантрологии»). Среди этих определений и толкований Тантры можно найти и такие, которые характеризуют Тантру как Мистическую Традицию. Согласно этим определениям и толкованиям, Тантра — это:
— трансценденция
— путь к осознанию
— путь осознанности
— учение посвященных
— путь к просветлению
— наука преобразования
— мистическая система
— мистическая идеология
— наука о сознании человека
— путь к интеграции сознания
— откровение Высшего Начала
— весьма парадоксальная наука
— наука постижения Абсолюта
— высшее учение о сверхсознании
— индусская оккультная традиция
— возвращение своего истинного Я
— методы достижения осознанности
— мистическая и магическая доктрина
— освобождение сознания и полет души
— сакральная инициатическая традиция
— экспериментально-мистическое учение
— всеобъемлющая мистическая дисциплина
— древняя и серьезная мистическая традиция
— путь расширения и трансформации сознания
— инструмент, расширяющий состояние сознания
— мистическое направление в Буддизме и Индуизме
— церемонии, связанные с поклонением женской силе
— древневосточная мистико-философская концепция
— мистицизм религий Индии, прежде всего Шиваизма
— древнейшее учение великой алхимии трансформации
— освобождение сознания посредством его расширения
— доктрина, практики, инструмент расширения сознания
— наиболее гармоничная религиозно-мистическая система
— Путь Осознанности (методы достижения осознанности)
— материалистический идеализм и реалистический мистицизм
— мистическая сердцевина всех индуистских и буддистских традиций
— мистико-философская, психологическая и космологическая концепция
— мистическая и магическая доктрина, вдохновляющая любое созидание
— собрание мистических культов, содержащих довольно необычные идеи
— мистический предмет, который невозможно четко определить словами
— инструмент расширения поля сознания и вывода его на уровень сверхсознания
— наука о расширении сознания, о трансформации энергии от грубой к более тонкой
— всеобъемлющая мистическая дисциплина, имеющая научную и религиозную основы
— пробуждение в человеке сверхсознания, для обретения видения его божественной сути
— мистика, философия, психология, космологическая концепция, слияние секса и медитации, секс в его самом высшем проявлении
— то, что расширяет знание за счет трансформации человеческого сознания и прямого доступа к мудрости всего человечества
— конспект (резюме) многих других систем, включающий и охватывающий широкий выбор различных аспектов человеческой жизни
— путь духовного роста человека, его преобразования, пробуждения в нём сверхсознания, сверхвозможностей и сверхспособностей
— сакральная инициатическая традиция реализации высших трансцендентных аспектов реальности, основывающаяся на строгой эзотерической дисциплине
— сакральная инициатическая традиция, ставящая своей целью реализацию высших трансцендентных аспектов реальности и основывающаяся на строгой эзотерической дисциплине, адекватной лишь в контексте традиционной цивилизации
— и др.

Что следует подразумевать, когда мы говорим о Мистической Традиции, и что следует подразумевать под Мистической Традицией, когда мы говорим о Тантре как Мистической Традиции? Подразумевает ли это что-то иррациональное, трансцендентное, или сакральное, инициатическое? Связано ли это с интуицией, озарением, осознанием и просветлением? Связано ли это с сознанием человека (относится ли к сфере мистического то, что относится к сфере подсознания, сверхсознания, парапсихологии, пси- и др. феноменов?), или это связано с «парадоксами» самой традиции, учения, доктрины, концепции? Подразумевает ли такое понятие, как мистическая традиция, наличие мистической терминологии, мистического языка, мистических текстов, мистической литературы, «мистической» передачи мистического знания и мистического опыта, мистической практики и т.д.? Присутствуют ли такие «атрибуты» в Тантрической Традиции, свойственны ли ей такие «параметры»? Прежде чем говорить об этом, обратим внимание на феномен и значение Мистики, Мистицизма, Мистического в общечеловеческой Культуре.

 

1.2. МИСТИКА И КУЛЬТУРА.

Обратим внимание, что сегодня в различной литературе и сети Интернет можно обнаружить множество словосочетаний со словом «мистический», например:
— мистический брак
— мистический язык
— мистический опыт
— мистические учения
— мистические знания
— мистический экстаз
— мистические обряды
— мистические культы
— мистические истины
— мистические явления
— мистические тексты
— мистические истории
— мистические практики
— мистические прозрения
— мистическое мышление
— мистическое состояние
— мистическая литература
— мистические переживания
— мистическая терминология
— мистические представления
— и др.

Как известно, слово «мистический» происходит от слова «мистика», но означает ли это, что все «понятия», «явления», «события», «феномены» и пр., сочетаемые со словом «мистический», в данном случае имеют отношение к мистике или каким-то образом связаны с ней? Но, что тогда следует подразумевать под мистикой, или что следует считать мистикой? Что для человека и что для науки представляет собой мистика, или чем является мистика на самом деле? Что означает Мистика для Магии или в Магии, для Науки или в Науке, для Религии или в Религии, для Философии, или в Философии, для Духовной Традиции, или в Духовной Традиции, и как Мистика соотносится с Эзотерикой?
Вот что пишет А.Г.Климович в своей диссертации «Религиозный мистицизм как философская проблема» (см. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук. Тюмень. 2003г. Информационно-образовательный портал «Veni Vidi Vici». Сайт www.www.vevivi.ru, сайт www.dissercat.com.):

«Термины «мистицизм», «мистика», «мистический опыт», «мистические состояния сознания», «мистические переживания» долгое время принадлежали к одним из тех понятий, которые не имели однозначного и общеупотребительного значения. Однако в последнее время в исследовательской и в теологической литературе перечисленные термины начинают приобретать определенный и достаточно узкий для этих понятий смысл, позволяющий более или менее точно зафиксировать границы обозначаемого ими феномена».

Следует признать, что, несмотря на сравнительно долгое и активное развитие науки, до сих пор этот Мир, Природа, Жизнь Человека, как и сам Человек все еще полны загадок и тайн. К какой категории «определенного и достаточно узкого смысла» понятия «мистика» можно отнести многие явления и факты из нашей жизни, например:

«В обычной жизни есть три возможности столкнуться с мистикой. Это рождение, секс и смерть. И если рождение и смерть случаются, как правило, один раз в жизни, то секс бывает чаще. Но большинство людей упускает эту возможность встречи с мистикой. Более того, они ухитряются превращать эту возможность в сеанс прегрешения…».

(А.Лапин. О любви и сексе. Центр медитаций «Свами Даши». Сайт www.darshi.ru.)

«В Индии и Непале бессмертный Бабаджи из Хайдакхана (штат Уттар-Прадеш) был известен с 1800г. В 20-х гг. ХХ в. Бабаджи в присутствии короля Непала и многих людей, пройдя по поверхности реки до её середины, превратился в столп света и исчез. Перед этим святой сказал королю, что для него настало время покинуть этот мир и что его тело отслужило своё (хотя и выглядело очень молодо).
Бессмертный индийский святой Бабаджи, в последний раз прилюдно материализовавший своё тело в 1970г. в Гималаях и покинувший его там же в 1984г., проповедовал Санатана-Дхарму — «вечную религию», которая является источником всех религий. Санатана-Дхарма — это духовная суть Вселенной. Основатели различных религий касались этой сути и называли её Дао, Брахманом, Аллахом, Матерью-Ясным Светом… Бабаджи упоминал, что одним из его любимых учеников был Иисус, который провёл с ним девять лет. В нескольких древних библиотеках Ладакха (Гималаи) сохранились до наших дней записи о пребывании Иисуса в Индии и на Тибете.
Бабаджи говорил, что все религии ведут к одной и той же цели и похожи на реки, впадающие в один бесконечный океан, — Санатана-Дхарму. Санатана-Дхарма не имеет никаких ритуалов, и в ней только три принципа — истина, простота, любовь, — которые являются основой всех религий».

(А.Лапин. Религия и Эзотерика (с.646-657). // Энциклопедия для детей. Т.6, ч.2.
Религии мира. М. Аванта+. 1996г. 688 стр. Сайт www.aquarius-eso.ru.)

«Под каждой строчкой Плотина в его определении астрологии мог бы подписаться Гербигер. Плотин говорит о естественных и сверхъестественных отношениях Человека с Космосом и всех частей Вселенной между собой: «Этот мир — живое единое, содержащее в себе все существа. Не будучи в контакте, вещи содействуют, они обязательно содействуют на расстоянии… Мир — единый организм, и вот почему абсолютно необходимо, чтобы он был в гармонии с самим собой; в жизни нет случайностей, есть гармония и единый порядок».
В 1898г. американский писатель-фантаст Морган Робертсон описал кораблекрушение гигантского судна. Этот воображаемый корабль водоизмещением 70 тысяч тонн имел 800 футов в длину и перевозил три тысячи пассажиров. Его двигатель приводил в движение три винта. В одну апрельскую ночь, во время своего первого рейса, он наткнулся в тумане на айсберг и затонул. Корабль назывался «Титан». «Титаник», погибший позднее при сходных обстоятельствах, обладал водоизмещением 66 тысяч тонн, 828,5 футами длины, перевозил три тысячи пассажиров и имел три винта. Катастрофа произошла в апрельскую ночь.
Изучая явления предвидения в состоянии сна, англичанин Данн научно доказал, что некоторые сны способны открыть будущее, даже отдаленное (его работа «Время и сон». Дж.В.Данну в 1901г. приснилось, что город Лавсторф, расположенный на побережье Ла-Манша, был обстрелян чужеземным флотом. Этот обстрел со всеми подробностями, описанными в 1901г., имел место в 1914-м. Тот же Данн увидел во сне заголовки газет, сообщивших об извержении вулкана Монпеле за несколько месяцев до указанного события), а два немецких исследователя, Муфарг и Стефане, в работе, озаглавленной «Тайна снов» (французский перевод в изд. Де Рив, Париж), перечислили многочисленные и проверенные случаи, когда сны открывали будущие события и приводили к важным научным открытиям.
Будучи студентом, знаменитый физик Нильс Бор увидел странный сон. Он видел себя на солнце из горящего газа. Планеты со свистом проносились мимо. Они были связаны с солнцем тонкими нитями и вращались вокруг него. Вдруг газ затвердел, солнце и планеты уменьшились. В этот момент Бор проснулся и осознал, что открыл модель атома, которую столько времени искал. «Солнце» было неподвижным ядром, центром, вокруг которого вращались электроны. Вся современная атомная физика и ее применение вышли из этого сна.
Химик Август Кекуле рассказывает: «Однажды летним вечером я уснул на автобусной остановке по пути домой. И во сне увидел, как со всех сторон атомы соединились в пары, увлекаемые в более крупные группы, которые, в свою очередь, притягивались другими, еще более мощными — и все они вихрем закружились в неудержимом хороводе. Часть ночи я провел, записывая увиденное во сне. Теория структуры была найдена».
Однажды осенью 1940г., прочтя в газетах сообщение о бомбардировке Лондона, один из инженеров американской телефонной компании «Белл» увидел во сне, что чертит план аппарата, позволяющего направлять зенитные орудия именно в то место, где пройдет самолет, траектория и скорость которого известны. Проснувшись, он набросал схему по памяти. Изучение этого аппарата, впервые использовавшего принцип радара, велось крупнейшим ученым Нобертом Винером, и его размышления по этому поводу привели к рождению кибернетики.
25 июля 1959г. на борт атомной подводной лодки «Наутилус» был поднят таинственный пассажир. Лодка тотчас вышла в море и в течение шестнадцати дней, не поднимаясь на поверхность, находилась в погруженном состоянии. Безымянный пассажир не выходил из своей каюты. Только матрос, приносивший ему еду, и капитан Андерсон, ежедневно приходивший к нему, видели его лицо. Дважды в день он передавал капитану листок бумаги. На этих листках в различных комбинациях были изображены пять знаков: крест, звезда, круг, квадрат и три волнистые линии. Это были знаки карт Зеннера. Капитан Андерсон и неизвестный пассажир ставили свои подписи на каждом листке, и капитан запечатывал их в пакет, вкладывая внутрь два конверта. На одном были указаны час и дата, на втором — стоял штемпель «Совершенно секретно. В случае опасности уничтожить». В понедельник, 10 августа 1959г. лодка пришвартовалась к молу Кройтона. Пассажир сел в ожидавшую его машину, доставившую его на ближайший военный аэродром. Через несколько часов самолет приземлился на маленьком аэродроме городка Френшип в Мэриленде. Автомобиль уже ждал. Пассажир был доставлен к подъезду здания с вывеской «Центр специальных исследований Вестингауза. Вход без пропуска запрещен». Он попросил дежурного пропустить его к полковнику Уильяму Бауэрсу, директору биологической исследовательской службы ВВС США, доктору наук. Боуэрс ждал его в своем кабинете.
— Садитесь, лейтенант Джонс, — сказал он. — Пакет у вас? Не говоря ни слова, Джонс протянул пакет полковнику, который подошел к сейфу, открыл его и вынул такой же пакет, с той лишь разницей, что на нем стоял штамп не «Подлодка», а «Центр исследований, Френшип, Мэриленд». Бауэре вскрыл оба пакета, вынул оттуда конверты меньшего размера, распечатал их в свою очередь, и оба офицера стали молча откладывать в сторону листки с одинаковыми датами. Затем взялись их сравнивать. С точностью до 70% и выше знаки были одинаковыми и стояли в том же порядке на обоих листках, помеченных одной и той же датой.
— Мы с вами присутствуем при повороте истории, — сказал полковник Уильям Бауэре. — Впервые в мире, в условиях, не допускающих никакой фальсификации, с точностью, достаточной для практического применения, человеческая мысль передана на расстояние без промежуточного приспособления — прямо от мозга к мозгу. Когда можно будет узнать имена двух людей, участвовавших в этом опыте, они, несомненно, будут сохранены для истории.
В настоящий момент «лейтенант Джонс» — это офицер флота, и «Мистер Смит» — студент университета Дьюка в Дургеме (Северная Каролина, США).
Дважды в день, в течение шестнадцати дней, запертый в комнате, откуда он ни разу не выходил, м-р Смит сидел перед аппаратом, автоматически выбрасывавшим карты. Внутри этого аппарата в барабане непрерывно перемешивались тысячи карт. Это были не обычные игральные карты, а упрощенные, так называемые карты Зеннера. Эти карты уже давно употреблялись в опытах по парапсихологии; все они были одного цвета, а на каждой — по одному из пяти символов: три волнистых линии, круг, крест, квадрат, звезда.
Два раза в день под действием часового механизма аппарат случайным образом выбрасывал карты с интервалом в одну минуту. Г-н Смит пристально смотрел на карту, стараясь напряженно о ней думать. В тот же час на расстоянии 2000 км на сотнях метров глубины от поверхности океана лейтенант Джонс старался угадать, какая карта находится перед глазами г-на Смита. Он отмечал результат и давал капитану Андерсону заверить листок опыта своей подписью. В семи случаях из десяти Джонс угадывал правильно. Никакие фокусы здесь не были возможны. Даже если предположить самый невероятный сговор, то ведь между подводной лодкой и лабораторией, где находился Смит, не было никакой связи. Даже радиоволны не проникают на несколько сотен метров в глубину моря. Впервые в истории науки получено бесспорное доказательство возможности сообщения на расстоянии непосредственно от мозга к мозгу. Парапсихология вступила, наконец, в научную фазу».

(Луи Повель. Жак Бержье. Утро магов. К. София. 1994г. 480 стр.)

Когда-то У.Джеймс (американский психолог и один из основателей философского прагматизма) ясно сформулировал гипотезу, согласно которой РАЗУМНОЕ СОЗНАНИЕ — ЛИШЬ ОДНА ИЗ ФОРМ ОСВОЕНИЯ МИРА. Несомненно, существуют и другие способы мироощущения (см. ниже, Кузнецов С.Р. Магия в мировой культуре: история и современность. Сайт www.allbest.ru.). «Сегодня мы называем эти иные «готовые и определенные формы духовной жизни» измененными типами сознания, т.е. мистикой» (см. там же), или типами мышления? или типами опыта? или типами знания? или своеобразной формой постижения мира? или типом религиозно-духовного бытия человека? В таком случае, можно ли говорить с этой точки зрения о существовании определенных мистических традиций так же, как говорится о различных формах, типах Культуры?

«Мистический ареал культуры изучен слабо. Несмотря на усилия таких мыслителей, как Я.Бёме, Э.Сведенборг, Р.Штейнер, философские интуиции Н.А.Бердяева, У.Джеймса, В.С.Соловьева, многие грани этой традиции остаются неизведанными. В соответствии с господствующей на Западе традицией более основательно осваивается рациональный опыт. Что касается практики иррационального, то она исследуется недостаточно. Хотя потребность в феноменологии мистической зоны культуры осознается в европейской культуре все острее и острее. <…>. Европейские исследователи часто проводили различие между философией и мистикой. Если философия при этом оценивалась как универсальное, всеохватное сознание, то мистика воспринималась нередко как сугубо индивидуальное, хотя и распространенное переживание. Мистицизм, т.е. истолкование мистики, хотя и использует рассудочную форму, отнюдь не выступает во всеоружии интеллекта. <…>. (Список использованной литературы: Гуревич П.С. Культурология. Учебное пособие. М. Знание. 1998г.)».

(Мистическая духовная традиция. Сайт www.revolution.allbest.ru.)
(Шевченко Н.И., Котеля В.А. Философия духовной культуры: русская
традиция. БГТУ им. В.Г.Шухова. Белгород. 2009г. Сайт www.bgcnt.ru.)

«Мистика как культурная традиция и контркультурный феномен. Мистическая традиция в мировом искусстве. Мистическая духовная традиция — древний и ценнейший пласт культуры. Невозможно представить себе изначальное восхождение к знанию без тайноведения, античную культуру — без мистерий, средневековье — без гностической эзотерики. Мистика — исторически давний и разноликий феномен. Она вплетена в ткань человеческой культуры, не отторжима от нее. Но эта традиция вовсе не является архаической, прошлой. Она сопровождает историю человеческого рода от истоков до наших дней.
Мистика (от греч. mysticos — таинственный) родилась, как считают специалисты, от глагола «мыин» — «закрыть глаза и рот». Вероятно, первоначальный смысл был связан с обетом хранить молчание при приобщении к тайным культам гомеровской эпохи (орфики, пифагорейцы и т.п.). В этом смысле мистика древнее религии, но она составляет основу всех без исключения религий мира. С позиций религиозной практики мистика имеет целью переживание в экстазе непосредственного «единения» с Богом, а также совокупность теологических и философских доктрин, оправдывающих и объясняющих эту практику. В определенные исторические эпохи мистика становилась формой протеста против церковной и социальной иерархии и, следовательно, контркультурным феноменом. Известный американский исследователь У.Джеймс в книге «Многообразие религиозного опыта» выделяет четыре главных характерных признака, которые служат критерием мистического переживания. <…>.
Современный человек, зачарованный успехами науки, с подозрением относится к интуитивным формам постижения реальности. Тем более, что мистический компонент культуры прежде тщательно вытравлялся. Между тем мистика обладает несомненным потенциалом. Мистика как древнейший тип сознания проникла как в науку, так и в искусство. <…>.
Подводя итоги, можно, следовательно, говорить о мистике как о поиске истины и реальности, которая выходит за пределы чувственной и интеллектуальной сфер. Она позволяет войти в такие просторы сознания, которые недоступны обычному познанию».

(Гуревич П.С. Культурология. Учебное пособие для студентов ВУЗов. М. Знание. 1998г.)

«Повторное появление матриомистической культуры. Поскольку матриархальные цивилизации были разрушены с помощью военной силы, многие практики, взгляды и знания были вынуждены уйти в подполье. Часто их сохраняли на протяжении столетий тайные общества. Вот почему сегодня мистицизм часто ассоциируется с эзотерическим, тайным, замаскированным, скрытым. Само слово «мистика» первоначально означало «закрытый», печать на устах.
Однако, наконец, пришло время, когда патриархи стали более цивилизованными, и мистические идеи о творчестве, рыцарстве и ритуальном празднестве получили возможность возродиться и даже, начиная примерно с 500г. до Р.Х., играли всё возрастающую роль в самых значительных культурах мира.
В Греции в период полного расцвета матриархальных отношений, который мы называем Золотым веком классической Греции, на сцену вышли искусства, науки, философские течения и политические принципы — демократия и права женщин. Самые выдающиеся греческие художники и философы, такие, как Платон, искренне писали о более раннем золотом веке, в котором брали начало достижения классической Греции.
Но впоследствии историки часто оценивали эти отчёты как сентиментальные мифологические обращения к старым добрым денькам, описания матриомистической цивилизации, известные как «классическая иллюзия». «Во всей истории нет ничего столь же удивительного и трудно объяснимого, как неожиданный расцвет цивилизации в Греции», — писал Бертран Расселл в своей авторитетной «Истории западной философии».
В Греции процедура тайной передачи матриархальных идей содержала целый ряд упражнений посвящения, известных как мистерии, от которых и произошло слово «мистицизм». Параллельно возрождение мистических принципов происходило в Китае и называлось Даосизм, а в Индии — Тантризм. В каждом случае отстаивалась автономия личности и права женщин, развитие наук и искусства и празднество чувственной жизни, включая мистический секс.
Поздние даосские и тантрические документы о мистическом сексе были во многих отношениях почти одинаковы. В каждом описании понятие мистического секса раскладывалось на три компонента: вневремённость, спонтанность и медитативное состояние ума.
Мои размышления о мистическом сексе в главах 2, 3 и 4 основываются на этой схеме и на даосских и тантрических литературных комментариях, которые сохранились лучше, чем их западные двойники.
При расцвете мистических идей произошёл синтез нескольких основных принципов. Один из них, развивавший мистическую традицию в Средиземноморье, был христианский мистицизм — Гностицизм. Есть предположение, что Христос поддерживал мистические идеи. «Encyclopedia Biblica» говорит, что «во втором веке, а в некоторой степени и в третьем церковь была занята борьбой не на жизнь, а на смерть с гностиками». Возник смертельный конфликт между Христианством и Западной Мистической Традицией, которую часто упоминают под названием «Гностицизм».
Вероятно, кульминацией этого мистического возрождения были завоевания Александра Великого около 300г. до Р.X. Он приносил с собой опыт и принципы классической Греции и был обязан большой частью своего успеха славе освободителя, которой пользовался у населения Египта, Персии и Индии.
Мистические принципы получили серьёзное признание, а массовые религии, почитавшие целый пантеон богов и поклонявшиеся предкам, потеряли большую часть своего влияния. Но через некоторое время после смерти Александра начались постепенные и вполне сознательные усилия со стороны правительств по изъятию и сокрытию знаний от широкой публики. <…>.
… стали предпосылкой столетий социального вырождения, предрассудков и потери личной свободы, которые известны в Европе как Тёмные века. В Европе эта страшная эпоха длилась до начала возрождения мистических принципов около 1000г. н.э., когда различные, но тесно взаимосвязанные движения — алхимия, рыцарство и каббализм начали развиваться под влиянием друг друга. <…>. Постепенно заявили о себе современная наука, искусства, демократия, права женщин, «поиски счастья». <…>.
Девятнадцатый век стал свидетелем драматической вспышки мистической ориентации, которую мы видим в праздновании личной свободы и самодостаточности, описанной у Эрика Турина (Eric Thurin) в его исследовании метафизики секса «Эмерсон — служитель Пана». Эта мысль повлияла на движения за демократию во всей Европе и сексуальную революцию в Америке, которая вернула женщинам различные права, в том числе и политическое право голоса.
Девятнадцатый век стал свидетелем драматической вспышки мистической ориентации, От Дарвина до Эйнштейна мистический взгляд на мир переживал возрождение и вновь обретал своё место в современной жизни. Один динамичный пример такого применения был описан Фритьофом Капрой в его классическом произведении «Дао физики». <…>.
Именно на этом витке маятника находимся мы сегодня. Во всём мире и в нашей собственной культуре находим силы, как от мистицизма, так и от религии».

(Луис В. Милдмен. Мистический секс. К. София. 1996г. 288 стр.)

«Кто из нас не смотрел тот или иной известный фильм, вроде «Девятых Врат» Романа Полянского? Не могу утверждать, что являюсь безоговорочным любителем подобных произведений киноискусства. Упоминаю их здесь более в качестве затравки для разговора. А разговор у нас пойдёт на тему, которая вынесена в этом фильме в качестве его жанра. Это так называемая «мистика». Данная беседа будет первой из цикла тематических религиозно-философских субботних «семинаров».
Согласно Академическому словарю русского языка издания 1958г., под «мистикой» понимается «вера в непосредственное общение человека с потусторонним миром…», а также, в речи разговорной, «нечто загадочное, непонятное, совершенно необъяснимое». Давайте попробуем разобраться более подробно, «что же с чем едят».
Уже одно то, что, подобные выше упомянутому фильмы вообще создаются, и в немалом количестве, самим фактом свидетельствует о наличии в людях некоей веры. Веры хотя бы как готовности допустить само существование сверхъестественных явлений. Тем самым, это некий «симптом» состояния общественного сознания. Если же мы попробуем подсчитать голливудские фильмы, где бы вовсе не упоминались какие-нибудь привидения, «другие жизни», скрытые в человеческом мозге таинственные и, чаще всего, злые, разрушительные силы вкупе с их использованием легкомысленными героями, и тому подобные повороты сюжета, то скоро обнаружим, что таких фильмов почти что нет.
А если вспомним, сколько за последние полтора-два десятилетия появилось на сцене российского «театра жизни» всяких экстрасенсов, целителей, контактёров, запросто ходящих в астрал и починяющих карму желающим, центров и даже академий всяческих «паранормальных наук», то поневоле призадумаешься. Размышлять начнёшь о том, а куда же соотечественники «поклали» свой разум, отличительное вродe бы свойство «человека разумного» как биологического вида? О таком понятии, как «рассуждение духовное», я уже не говорю, об этом в своё время.
В этой связи нет-нет, да и вспомнишь слова нашего известного российского академика С.С.Аверинцева, которые он любил не без некоторой горечи повторять: «Человеку неверующему свойственно быть очень легковерным».
Пусть не подумает уважаемый Читатель, что я его собираюсь поучать с дидактически поднятым кверху пальцем, этаким занудливым тоном всезнайки, да ещё и обложившись разными энциклопедическими словарями, призванными скрыть недостаток собственных оригинальных мыслей. Не хотелось бы видеть свои размышления и в качестве конфессиональной проповеди, якобы с заранее предсказуемым выводом: «Мистика — это плохо!».
Что действительно не всегда радует, так это наше общее стремление некритически следовать моде дня, а также пользоваться в повседневном обиходе понятиями, генезис которых и, следовательно, семантическая область сущностных значений насчитывает не одно тысячелетие. Вся эта речевая небрежность, будучи явлением широко в популярной культуре распространённым, целиком и полностью касается и того конгломерата феноменов, которые мы именуем одним собирательным словом «мистика». Касается это, конечно, не только культуры специфически русской, или же «русскоязычной» поп-культуры «поколения Пи», но и любой другой, произросшей на почве современной техно-цивилизации.
Со словом «мистика» чисто по своей звуковой оболочке нередко перекликается и другое, ему однокоренное, слово «мистификация», то есть сознательное введение кого-то в заблуждение. Так что же есть мистика — всего лишь обман разными шарлатанами легковерных зевак, истосковавшихся по общению с потусторонними силами, не находящих уже в взаимоoтношениях с собратьями по человеческой расе достаточного удовлетворения? Самообман наивных современников? Или действительный круг явлений, о которых раньше было не принято, а то и вовсе запрещено говорить, а тем более их исследовать? Явлений мало что таинственных, но и таящих неведомые опасности, и, тем самым, ещё более привлекательных для романтически настроенных умов.
Как разобраться во всей этой путанице, сплетении явлений и дискурсов о них? С другой стороны, из определения Академического словаря следует, что раз под мистикой может подразумеваться «общение с потусторонними силами», то почему же не иметь в этой связи в виду, например, общения верующего христианина с личным Богом, с Христом, со святыми, пребывающими «на небесах», и тому подобного? Ведь человек, религиозно верующий, христианин, мусульманин или кто бы то ни был, молится Богу или иным высшим сущностям, признанным его религией. Будут ли таковые действия верующего квалифицированы как «мистика», или это что-то принципиально иное?
А как же тогда быть буддисту, последователю высокоразвитой религии с благородной, жертвенной этикой, в которой, однако, по самой её сути нет ни понятия «Бога», ни концепции «личности»? Будет ли его религиозное делание мистикой, или нет?
Откуда черпаем мы свои знания о «мистике», отставив в сторону коммерческие фильмы или бульварные газеты? Как передаются эти знания, всем ли они доступны?
Насколько вообще связано наше представление о «потустороннем» с самой концепцией человека и мира? Ведь каким мы видим этот мир, а также себя в нём, такими будут и наши представления о таинственном. И, тем самым, наша «домашняя мистика».
Всё это вопросы, требующие уточнений, разъяснений, подробного раскрытия, экскурсов в историю культур и религий, философской рефлексии и даже нравственных оценок — никуда не денешься! Надеюсь, что сможем попытаться более подробно их рассмотреть на наших очередных субботних занятиях при помощи способствующих всякому благому начинанию сил и при Вашем благосклонном внимании».

(Э.Лейтан. Мистик-мистификатор: об обертонах одного
популярного понятия. 29.11.2008г. Сайт www.ezhe.ru.)

«В плане исследования духовной культуры, специфики мышления на Востоке советские исследователи выделяют, например, две мета-традиции. Это Ближневосточно-средиземноморская Традиция, охватывающая культуры от древнего Шумера и Египта до мусульманского Средневековья. Это также и Индобуддийско-дальневосточная Традиция. Индобуддийско-дальневосточная метатрадиция в свою очередь состоит из Индийской и Китайско-японской (дальневосточной) традиций с общим для них стремлением к гармоническому слиянию человека с природой, к соединению человека с Универсумом, что является конечной целью Брахманизма, Джайнизма, Буддизма, Индуизма и Даосизма (Васильев Л.С. Предисловие. // Дао и Даосизм в Китае. М. 1982. С.4).
В большинстве течений индийской религиозной философской мысли доминирует мистическое начало, обычно присущее всей религиозной системе Буддизма. Чувственный мир, дескать, есть обман, иллюзия, «разоблачению» которой посвящены проповеди буддистов. Исследуя процесс обыденного мышления, анализируя логический аппарат человеческого познания, Буддизм стремится показать всю призрачность реального мира. Согласно «буддийской мудрости», все явления этого мира представляют собой иллюзорное проявление «единой трансцендентной реальности».
Природа этой «высшей реальности» невыразима, она пронизывает все сущее, поэтому каждая вещь, каждый человек представляет собой потенциально единое, целое. Другими словами, существование чувственного мира, множественности вещей — свидетельство в пользу существования внеэмпирического, лишенного всех атрибутов «безличного Абсолюта», который невозможно выразить словом.
Общие черты всех мистических учений связаны с тем, что представители мистики всех времен и народов понимали «Абсолют» как свет, преломленные, разрозненные и искаженные лучи которого не может собрать воедино близорукое и рассеянное око смертного. Согласно адептам мистицизма, чтобы познать и пережить Абсолют, необходима длительная духовная подготовка посредством практики нравственного самосовершенствования, аскетизма, молитв и т.д. Практика мистического мышления неразрывно связана с той или иной системой психофизических упражнений (дхъяна и йога в индийских системах мистики, «умное делание» православных монахов), которые включают гипнотическое сосредоточение ума (медитация) на простейших фигурах (янтры и мандалы в Индийской Традиции, христианские символы), сочетаниях слов (мантры Индуизма, «молитва Иисусова» в Православии, тысячекратно повторяемые восклицания в Католицизме) и т.д. В некоторых системах мистики медитация осуществляется при помощи определенных поз и регуляции дыхания (йога и пр.) либо в результате бешеной пляски дервишей и воздействия музыки, приводящих адепта мистицизма в состояние экстаза.
Согласно индуистским верованиям, бог Шива научил людей музыке и танцу, чтобы они общались с богами. Ритуальные экстатические танцы были широко распространены во всем индосредиземноморском мире — это экстатические оргии и танцы дионисийских мистерий и орфических обрядов, индийские киртаны (песни восхваления), ритуальные экстатические танцы славян, германцев и итальянцев, а также мусульманский ритуал зикр. Ритуал зикр, исполняемый мусульманскими братствами, такими, как секта суфий, восходит непосредственно к дионисийским ритуалам Греции, он сохранил как музыкальную основу последних, так и жесты, которые в общем тождественны жестам, принятым в Индии. В этих великолепных празднествах получают выражение мистические особенности и Ислама, и Индуизма». Зикр представляет собой способ достижения внутренней сосредоточенности и глубокого постижения дервишем самого себя в результате повторения имени бога. Цели и методы зикра аналогичны целям и методам некоторых приемов Тантрической Йоги, при помощи которых самопознание осуществляется повторением имен Бога. В экстазе адепт мистицизма чувствует себя в гармоническом слиянии с мировым «целым», «единым». Приемы достижения такого состояния могут быть разными — от бешеной пляски до тихого «умиления» христианских аскетов. «Но в любом случае мистик не может обойтись без психотехники аскетизма (или, как в некоторых видах гностицизма и Тантризма, а также в сатанизме, без аскетизма навыворот, ритуализированного нарушения этических и сакральных запретов, создающего предпосылки для психологического шока и транса)» (Аверинцев С.С. Мистика. // Философский энциклопедический словарь. М. 1983. С. 376). В итоге происходит идентификация сознания человека с «трансперсональной реальностью».
В рамках мистических традиций считается возможным личное переживание трансцендентного сознания, которое является сознанием без объекта — чистое, недифференцированное блаженство, состояние экстаза, когда «человек, если он не видит ничего, кроме Единого, не видит и самого себя», т.е. происходит трансформация сознания человека. В общих чертах структура трансформации сознания индивида в процессе мистической интеграции с «единым» такова: дереализация физико-сенсорного мира и формирование виртуального мира религиозных объектов с последующей их интериоризацией; дереализация внешних форм религиозных объектов; отбрасывание («исчезновение») даже самих религиозных объектов; пустота сознания; осуществление «слияния с трансцендентным Абсолютом».
Возникает вопрос: каково же реальное содержание подобного рода трансформации сознания индивида или «мистического опыта»? Так называемое мистическое состояние сознания как особое состояние сознания характеризуется пассивностью психического аппарата человека, ибо происходит отсечение воздействий внешнего мира и выключение индивида из течения «обычного времени» («горизонтальное время»). Здесь речь идет о старой идее «иного времени» («вертикального времени»), благодаря которому бытие человека выходит за рамки «обычного времени». Ярче всего эта идея выражается в поэзии (искусство и религия с ее мистицизмом выросли из первобытного синкретического сознания), где поэтическое мгновение сложно, ибо в нем содержится бесчисленное число «одновременностей» («вертикальное время»). В любом поэтическом произведении имеется «вертикальное время» в отличие от обычного, «горизонтального времени», причем поэтическое мгновение также амбивалентно: это объемное мгновение. Человек же, выключенный из потока «горизонтального времени» и погруженный в пучину «вертикального времени», может достигнуть «автосинхронной референции внутри самого себя».
Эффект синхронизации событий психического мира человека может быть вызван также влиянием произведений других видов и жанров искусства (музыка, танец, пение и т. д.). Необходимо учитывать и то, что в мистическом экстазе психика индивида, стремящегося к «единению» со «сверхъестественным» (с «единым целым»), достигает такого состояния, когда личность человека полностью редуцируется и он «схватывает» весь мир, постигая якобы его сущность. Данный подход к миру выработан в рамках восточного мышления. Для восточного мышления, ориентированного на постижение трансцендентного, «потустороннего Абсолюта», характерны нелинейность, принцип синхронности (корреляции), одновременности уровней единого и единичного, отсутствие причинно-следственной связи, отношение типа «одно во всем и все в одном».
Такого рода тип мышления (характеризующийся целостным подходом к миру) так или иначе, присутствует в современной квантовой механике. Ведь каждая микрочастица связана с мировым целым «несиловым взаимодействием», т.е. связана по принципу корреляции. Лабораторные эксперименты подтверждают справедливость принципа корреляции или принципа акаузальной — связи между фотонами, электронами и нейтронами. Таким образом, одной из точек пересечения физики и психологии является принцип «синхронной», акаузальной связи, выработанный восточным мышлением».

(Поликарпов В.С. Наука и мистицизм в XX веке.
Редакция философской литературы. М. Мысль. 1990г.)

«Аннотация. Доклад И.К.Микайловой, д.ф.н., профессора С.-Петербургского гуманитарного центра, члена Международной ассоциации историков искусства и художественных критиков на первом семинаре Центра по изучению эзотеризма и мистицизма при Русской христианской гуманитарной академии (РХГА), который состоялся 02.12.2008г.
Доклад. В доосевых сообществах понятие мистического сводилось к понятию tremendum — «ужасающего». Это понятие не сводится к обычному страху, не связано с инстинктом самосохранения. Его иллюстрирует библейский ужас перед Яхве, демонический ужас древних греков. Это архаическая родоплеменная тревога целого клана. Чтобы освободить сообщество от тревоги, требовалось жертвоприношение, при котором происходила канализация деструктивного фактора тревоги в конструктивную силу. Жертва, приносимая фантастическим прасуществам, становилась мистическим центром, восстанавливала целостность клана, расчлененного мистической тревогой.
Имеет место механизм трансформации, когда насилие, направленное на жертву, переосмысляется в священный трепет христианского культа. Осознается собственное ничтожество, бессилие индивида перед таинственным. Происходит самоуничижение перед абсолютной властью Творца. В чувстве священного появляется рационально-этический аспект высшей справедливости. В понятие священного привносится момент всемогущего «majestas».
Здесь уже таинственное «misterium» доминирует над жутким tremendum, а далее трансформируется в удивительное, mirum. Характерной реакцией для mirum будет изумление перед чем-то абсолютно чуждым, перед феноменом сверхъестественного, — stupor. В мистике это «совершенно иное» обозначается полюсом «ничто». Можно указать на три ступени mirum: 1) просто изумительного, 2) парадокса, 3) антиномии. Как совершенно иное, mirum не только превосходит наши категории, но и вступает с ними в противоречие, становится парадоксальным, выступая против разума. Отсюда происходит самая острая форма, называемая антиномической, предполагающей непримиримые и неразрешимые противоречия. Антиномическое снимает парадоксальное.
Одновременно с отталкивающим моментом tremendum в нуминозном присутствует нечто притягательное — fascinans. Эта двойственность нуминозного прослеживается во всей истории религии. Природа мистического дуальна: tremendum и fascinans; при стремлении человека соединиться с божественным, аспект ужасающе-страшного продолжает сохраняться.
Действия, направленные на отождествление со сверхъестественным, разбиваются на два класса: это 1) реализация магически-культовых ритуалов и, 2) экстатические методы. Нуминозное становится ценным само по себе, с ним стараются слиться, стремятся к нему как к высшему благу. Мистическое наполняется священным.
В Христианстве достигается синтез мистической нуминозной природы Отца и снисхождение Сына. Всемогущество Бога-Отца порождает ужас, а Христос выступает как новатор, сделавший небо близким каждому индивиду, даря спасение. Происходит освобождение страха и трепета из инстинктивной природы. В молении Христа о чаше выражается трепет, ужас смертного перед тайной перехода в трансцендентное.
Иисус — говорящая жертва, символизирующая невинность всех жертв. Добровольная жертва Христа выражает инкорпорирование воли жертвы в ритуал жертвоприношения и способствует переосмыслению смерти как источника новой жизни.
Мистическое в художественной культуре. Природа мистического в искусстве основана на рефлексии. Соотношение реального и фантастического, колебания между этими полюсами создают эффект мистического в искусстве. Выделяются три функции мистического в культуре: инициативная, стимулятивная, индикативная.
Подходы: 1) дуалистический подход (эффект синхронизации; Соловьев, Пинский, Джеймс, Лавкрафт), 2) символический (выявление нуминозных факторов, инкорпорированных в чувственную реальность или вторгающихся в нее; Кастекс), 3) синтетический (синтез дуалистического и символического, взаимопереходы между чувственной и трансцендентной реальностями; Мущик, Брион, Кайюа, Хеви).
Мистическое в художественной реальности. Мистическое необычное, мистическое чудесное (вмешательство потусторонних сил), мистическое сверхъестественное (сверхъестественное чудесное, экзотическое чудесное, научное чудесное).
Мистическое в мировой живописи. Мистицизм и протореализм Иеронима Босха. Доминанта точек начального и конечного равновесия. Мистическое в качестве разрушения доминирующего идеала. Закон взаимоперехода плотной и тонкой материи. Мистическая идея всеобщего отцовства.
Символизм и мистицизм. В. Холен Халст: передача потока мистических переживаний, воспроизведение пути вхождения Христа в наше сердце.
Символизм и экспрессионизм, на примере Эдварда Мунка. Серия графических работ о мадоннах 1895 г. (модель – Эва Мудочи), интерес к переживанию мистики зачатия у женщины. Идея «смерти и жизни».
Обсуждение. А.В.Горин: Продолжает ли эзотерическое и мистическое знание, закодированное в произведениях искусства, оставаться тайным, безмолвным знанием после того, как его пытаются высказать, интерпретировать, применить к нему методологический подход?
Ответ: Произведение искусства передает общезначимую эмоциональную информацию. Высказать до конца в понятиях эту тайну нельзя. Описание содержания художественного произведения является вторичным, приоритетным здесь выступает выявление механизмов действия на воспринимающую сторону. Состояние художника отображается в его творении, и зрители, переживающие сходное состояние, получают возможность осмыслить свои переживания, понять, осознать то, что обычно находится в сфере подсознания. Это понимание без слов, на уровне образов. При умении понимать собственное безмолвие отпадает необходимость в словах.
С.В.Пахомов: Допустимо ли какое-то общее определение мистического, есть ли у вас собственное определение?
Ответ: Понятие мистического все-таки должно оставаться синкретическим, оно все равно будет собранным, производным. Те методы, которые я использую, строятся на дуальных оппозициях, на законе сохранения энергии. Могу повторить то, что говорилось в начале моего доклада об экзистенциалах; другое дело, что те интерпретации, которые имели место в начале XIX в., в XX в. могли быть уже не совсем в том русле, которое было тождественно развитию в языке эволюционных представлений. В художественной культуре представление о мистическом постепенно трансформировалось.
Вопрос: Какого подхода придерживался Густав Майринк, если следовать вашей логике?
Ответ: Скорее всего, его можно считать сторонником дуалистического подхода.
В.Г.Рохмистров: Вы упомянули, что греческое слово «мистерия» происходит от санскритского корня «mus». На основании чего строится такая этимология?
Ответ: Это одна из версий происхождения слова «мистерия», упоминаемая в книге Р.Отто «Священное». Согласно Р.Отто, «mysterium, mystes, mystic, — все эти слова, вероятно, восходят к одному и тому же корню, который сохранился в санскритском «mus». Это — «скрытое, спрятанное, темное тяготение»… В общем смысле mysterium означает, прежде всего, «тайну», как нечто странное, непонятное, непроясненное вообще». ( Отто, Рудольф. Священное. СПб. 2008г. С. 44).
С.В.Пахомов: Если рассматривать понятие мистического в этнопсихологическом контексте, то изменялось ли оно не только от эпохи к эпохе, но и от народа к народу? Что находили в этом понятии для себя различные народы?
Ответ: В обществах доосевого времени попытки выражения, осмысления мистического были призваны решать проблемы выхода из кризиса, выполняли интегративную, стимулирующую функцию, были направлены на предотвращение угрозы раскола, разрушения клана. После осевого времени понятие мистического могло претерпевать качественные изменения идеологического характера, как в случае с еврейским народом.
А.В.Горин: Какие методологические критерии следует применять для того, чтобы считать то или иное художественное произведение обращенным именно к теме священного?
Ответ: Необходимо провести психоаналитическое исследование с целью определения объекта эмоционального отношения. Содержательный аспект здесь не является главным, важно эмоциональное отношение, направленность к священному, закодированные в работе художника».

(Микайлова И.Г. Методология осмысления мистического и его роли
в художественной культуре. Сайт www.rhga.ru.)

«4. Раскрытие сознания. Измененные состояния сознания: психология и философия. 4.1. Метафизика и эпистемология трансперсонального опыта. 4.1.2. Трансперсональный опыт, проблема субъект-объектного дуализма и недвойственность. <…>. Слово «мистика» в силу специфики иудео-христианского (европейского) восприятия таких проблем, как вера и знание, вера и разум, стало прочно ассоциироваться с иррационализмом и чуть ли не с обскурантизмом, что сразу создает если не реакцию отторжения, то, по крайней мере, предубеждение у современной научной и философской аудитории при обращении к проблемам мистического опыта.
Между тем в других культурах подобное противопоставление «мистического» и рационального неизвестно, и «мистики» соответствующих традиций никоим образом не отрицают разум (точнее, дискурсивное мышление) как высшую инстанцию в пределах его компетенции, и более того, зачастую создают вполне рационалистические (в широком смысле этого слова) философские системы на основе осмысления (то есть опять же рационализации) своего «мистического» опыта.
Это относится, прежде всего, к индобуддийской культурной традиции, хотя, по-видимому, подобная ситуация не была полностью неизвестна и в Европе. Во всяком случае, вполне вероятно, что философская система Спинозы была в значительной степени рационализацией на основе картезианской методологии мистического опыта голландского мыслителя. Как уже говорилось, Б.Рассел предполагает то же самое и относительно гегелевского абсолютного идеализма. Я уж не говорю о Вл.С.Соловьеве, система всеединства которого находилась в самой непосредственной связи с его мистическими переживаниями «софийного» характера. Но, тем не менее, представление о несовместимости мистического и рационального достаточно укоренилось и стало подлинным препятствием для серьезного философского обсуждения проблем «мистического» опыта.
Поэтому я считаю нужным (для себя, по крайней мере) отказаться от определения «мистический» и заменить его словом «трансперсональный», то есть выходящий за пределы ограничений индивидуальности и обыденного опыта. Это вполне резонно, поскольку под «мистическим» здесь я понимаю только первый из рассмотренных выше уровней значения этого слова, а именно переживания особого рода, обычно описываемые пережившими их людьми как расширение сознания или единение с онтологической первоосновой сущего (то есть переживания, трансцендирующие обыденный опыт и имеющие непосредственное отношение к метафизике и ее предмету). И именно о такого рода мистическом/трансперсональном опыте будет идти здесь речь. Вместе с тем я избегаю говорить об измененных состояниях сознания, поскольку данное словосочетание имплицитно и apriori предполагает некоторую ненормальность («измененность») данных переживаний относительно повседневного опыта и обыденных психических состояний. Между тем любому психологу и недогматически мыслящему психиатру понятна условность таких понятий, как норма и девиация в области психического. Мы испытываем эстетическое наслаждение, слушая музыку Баха, — это уже измененное состояние сознания (музыка вообще, пожалуй, наиболее психоделическое из всех искусств), мы выпили бокал шампанского на Новый год — вот вам снова измененное состояние. Каждая культура знает свои разрешенные и запретные способы такого «бытового» изменения сознания, это прекрасно известно всем этнологам. Кроме того, исследования философов постмодерна, и прежде всего М.Фуко, показали, как само общество конструирует свои представления о норме и патологии в области психиатрии. Вот весьма любопытный фрагмент его исследования: «Психопатология XIX в. (да и наша, наверное, тоже) полагает, будто ее место и те меры, которые она предпринимает, обусловлены соотношением с homo naturae, иными словами, с нормальным человеком, который предшествует как данность любому опыту болезни. На самом деле такой «нормальный человек» — мыслительный конструкт; если и есть у него какое-то место, то искать его следует не в пространстве природы, но внутри той системы, которая строится на отождествлении socius, человека общественного, с правовым субъектом; а следовательно, безумец признается таковым не в силу болезни, переместившей его на периферию нормы, но потому, что наша культура отвела ему место в точке пересечения общественного приговора об изоляции и юридического знания, определяющего дееспособность правовых субъектов. Только тогда, когда прочно утвердился синтез этих начал, стала возможна «позитивная» наука о душевных болезнях и все те гуманные чувства, благодаря которым безумец был поднят до уровня человеческого существа. Синтез этот — в некотором смысле априорная конкретная основа всей нашей психопатологии с ее претензией на научность».
Да и так ли уж здоров и нормален так называемый «нормальный человек»? После работ психоаналитиков в этом стоит хоть чуть-чуть усомниться.
И наконец, еще А.Маслоу показал в своих исследованиях неправомерность подобного подхода. Если бихевиористски и позитивистски ориентированные психиатры были настроены на интерпретацию трансперсонального опыта (в том числе и святых и мистиков различных религий) как психопатологии, то гуманистическая психология (прежде всего А.Маслоу) показала психотерапевтическую ценность трансперсонального опыта и его положение «над», а не «под» обыденными психическими состояниями.
Мы не должны забывать, что целые культуры (и прежде всего такая великая, как индийская) не только включали психотехническую практику достижения трансперсональных состояний в свои фундаментальные основоположения, но и рассматривали трансперсональный опыт в его наиболее тонких формах в качестве своих высших ценностей, а группы людей, занятых психотехнической практикой изменения сознания, не только имели высокий социальный статус, но и внесли огромный вклад в разработку целых пластов цивилизаций, к которым принадлежали.
В конце концов, стремление к изменению сознания, видимо, присуще природе человека: ведь даже, как уже говорилось, эстетическое наслаждение, переживаемое от созерцания произведений искусства, которое традиционная эстетика склонна рассматривать в качестве цели искусства, строго говоря, является измененным состоянием сознания.
Относительно ИСС можно утверждать, что они не имеют никакого отношения к сфере психиатрии, если не ведут к разрушительному воздействию на личность и к ее деградации (исторически переживания мистиков зачастую оказывали достаточно интенсивное воздействие на духовную, в том числе и интеллектуальную, культуру и не оказывали деградирующего влияния ни на личности этих мистиков, ни на те общества, которые за этими мистиками следовали в том или ином отношении). Для полной ясности скажу, что под мистиками я подразумеваю здесь не каких-нибудь спиритов с их «столоверчением», а православных и католических подвижников и аскетов, индийских йогинов, суфиев-мусульман, отшельников-даосов и т.д.
По существу, взгляд на трансперсональный опыт как на некие патологические состояния проистекает из своеобразной канонизации наукой Нового времени позитивистски истолкованной ньютонианско-картезианской картины мира, культурологически вполне адекватной канонизации средневековой церковью эллинистической космологии Птолемея. Из этой «канонизации» проистекал вывод о том, что любое иное мировосприятие (то есть не коррелирующее с ньютоно-картезианскими представлениями) патологично. Но современная научная парадигма в значительной степени изменилась и продолжает меняться, и мир современной науки весьма отличается от мира Ньютона и Декарта. Но никто же не считает психотиками современных физиков с их теорией относительности, корпускулярно-волновым дуализмом, искривленным пространством-временем и закругляющейся бесконечной Вселенной.
Конечно, для нашего обыденного сознания вполне актуально не только ньютоно-картезианское, но и птолемеевское мировидение: ведь для нашего повседневного опыта Земля вполне плоская и Солнце вращается вокруг нее, всходя на востоке и заходя на западе.
Теперь представим себе человека, развившего в себе способность каким-то особым образом воспринимать мир иначе, адекватно релятивистской и квантовой физике нашего времени. Следует ли его на этом только основании считать шизофреником? Предположим на минуту, что древние (и не очень древние) «мистики» посредством определенной практики (она обычно называется психопрактикой; индийцы обозначают ее словом «йога») достигали способности воспринимать мир в его, скажем, аспектах, недоступных для обыденного восприятия; методы психопрактики в таком случае будут аналогичны научным приборам, расширяющим наше восприятие. Так не будет ли в таком случае игнорирование их опыта аналогичным поведению известного иезуита, не только не верившего, что Галилей может в телескоп видеть спутники Юпитера, но и принципиально отказывавшегося даже смотреть в этот прибор. Но, собственно, проблема возможности интерпретации трансперсонального опыта как особой формы познания и содержания этого познания и составляет предмет настоящей статьи. Разумеется, я далек от того, чтобы стремиться решить столь сложную и дискуссионную, а в некотором смысле и «экзотическую» для современной философии проблему в рамках одной статьи, и поэтому речь должна идти лишь о постановке соответствующей проблемы, как это, собственно, и указано в заглавии настоящей работы.
Итак, мы имеем словосочетание «трансперсональный/мистический опыт». Если об определении «трансперсональный/мистический» уже кратко было сказано выше, то о том смысле, в каком соответствующие переживания являются опытом, сказать еще предстоит».

(Торчинов Е.А. Пути философии Востока и Запада: познание запредельного.
СПб. Азбука-классика. ПВ. 2007г. Сайт www.psylib.org.ua.)

* * *