Статья 2.9. Тантра как Мистическая Традиция. (ч.9).

«Новый подход к философии познания предполагает обращение ко всему многообразию способов духовного освоения мира. И здесь проблема взаимодействия интеллектуально-теоретических и интуитивно-экзистенциальных сторон познавательного процесса оказывается одной из центральных. <…>. Анализ различных типов мироотношения, исследования рациональных и иррациональных картин мира в эволюции культурно-исторических типов мировоззрения представляются в сложившейся ситуации чрезвычайно актуальными. <…>. Мистический опыт, как частный случай опыта познания, также имеет свой круг факторов, определяющих способ его данности сознанию, и эти факторы требуют своего исследования. <…>. Мистический опыт как феномен общемировой духовной культуры и неотъемлемая часть познавательного процесса, является объективной реальностью, не имеющий однозначного истолкования. <…>.
В западном мире рационализм доведен до крайних своих проявлений, что может обернуться глобальной катастрофой. Очевидно, что выход может быть найден только в сочетании (дополнительности) рационального и иррационального моментов в развитии человеческого сообщества. <…>. Похоже, человечеству сейчас как раз необходим такой поворот в мировосприятии… <…>. Только при таком походе к миру можно нащупать новые горизонты бытия и утвердить новые принципы жизнестроения, обеспечивающие необходимые условия выживания человечества. <…>. Отрицая иррационально-мистические способности человека, мы отрицаем саму возможность творческой деятельности, и, в конце концов, приходим к отрицанию всего — цивилизации, культуры и самого человека. <…>.
Наука и мистицизм являются двумя дополняющими друг друга сторонами человеческого познания: рациональной и интуитивной. <…>. Эти два подхода отличаются друг от друга самым принципиальным образом, и не только по вопросам истолкования смысла явлений материального мира. При этом для них характерна так называемая дополнительность. Один подход не может быть заменен другим, каждый из них имеет уникальную ценность, а их соединение рождает новое, более адекватное мировосприятие. Наука не нужна мистицизму, мистицизм не нужен науке, но людям необходимо и то, и другое.
Истинное знание является результатом синтеза эмпирического, рационального и мистического познания в их взаимосвязи, где рациональная форма, не теряя свои возможности, обогащается привнесением «жизненного начала». Новая философия должна соединить восточное понимание и западное знание. Она должна осуществить синтез философии, науки и религии и обеспечить смысл жизни человека» (см. Толстиков В.А. Взаимоотношение иррационального и рационального в мистическом опыте. Диссертация. Белгород. 2007г. 179 стр. Сайт www.dissercat.com.).

* * *

7. ТАНТРА, МИСТИКА И КУЛЬТУРА.

(продолжение)

7.4. ЧТО ТАКОЕ МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ?

Поскольку в данной части настоящей статьи пойдет речь о мистическом опыте, для начала обратим внимание на диссертацию кандидата философских наук В.А.Толстикова «Взаимоотношение иррационального и рационального в мистическом опыте» (специальность 09.00.13, религиоведение, философская антропология и философия культуры (см. Толстиков В.А. Взаимоотношение иррационального и рационального в мистическом опыте. Белгород. 2007г. 179 стр. Сайт www.dissercat.com.), защита которой состоялась в Белгороде в 2007г.

«Содержание. Введение.
Глава 1. Иррациональные начала мировоззрения и культуры.
1.1. Творчество, миф и религия как феномены иррационального.
1.2. Развитие иррационалистических идей в философском дискурсе.
1.3. Мистический опыт как основа иррационального мироотношения.
Глава 2. Рационализм в мировоззрении, культуре и науке.
2.1. Идеи рациональности в истории философии.
2.2. Научная рациональность как предел рационализации сознания.
2.3. Методологический и мировоззренческий кризис современного рационализма в науке и культуре.
Глава 3. Синтез рационального и иррационального – основание универсальной картины мира.
3.1. Преодоление рационализма в русской религиозной философии.
3.2. О возможности непротиворечивого взаимоотношения иррациональных и рациональных элемнтов мировоззрения.
3.3. Научные основания взаимоотношения иррационального и рационального в универсальной картине мира.
Введение. Актуальность темы исследования. Одной из характерных черт современного общества является возросший интерес к теме мистического, оккультного, иррационального. Это связано с социальными потрясениями, которые приводят к образованию духовного «вакуума» в обществе, что свидетельствует о завершении периода тотального рационализма. Люди начинают знакомиться и увлекаться различными нетрадиционными, ранее недоступными доктринами. На прилавках книжных магазинов оказалась масса литературы, где интерпретируются необычные опыты мистиков, ясновидящих, медиумов и т.п. Появилось множество различных организаций, обращающихся к теме «мистического». Однако, несмотря на большой интерес к данной теме, явно ощущается дефицит в философском исследовании, рассматривающем мистическое как специфический способ познания.
Познание мира — это неотъемлемая часть человеческого существования, ибо сама жизнь — непрерывный процесс познания. Человек живет, смотрит на этот мир (зрит) и у него по необходимости возникает мировоззрение. Мы не знаем общества без мировоззрения, наличие такового абсурдно по определению. Самые древние стоянки человека, раскопанные археологами, имеют погребения, т.е. собственно, по наличию погребений и определяется, что это стоянка человека. Погребение свидетельствует о наличии религиозных воззрений, а именно — веру в загробную жизнь. Религиозное же мировоззрение — это результат познания мира в свете иррациональных побудительных причин. Наряду с религией на таковой причине основаны — мифология, все виды искусства: изобразительное, музыкальное, литература и пр. и творчество, как таковое. Вообще, к иррациональному можно отнести все находящееся за пределами разума, алогичное или неинтеллектуальное, несоизмеримое с рациональным мышлением, или даже противоречащее ему. Иррационалистическими по своему исходному содержанию являются все религиозные и религиозно-философские учения.
Строго говоря, провести жесткую демаркационную линию между иррациональным и рациональным невозможно. Любой, даже абсолютно индивидуальный мистический опыт должен с необходимостью стать достоянием общества. Он должен быть выражен в словах и донесен до слушателя (зрителя, читателя и т.д.), а значит, должен быть подвергнут рационализации, систематизации и пр., иначе в этом опыте нет смысла, и человек, имеющий этот опыт, и не обнародовавший его исчезает из истории, из культуры, как небывший. И наоборот, вся рациональная схема мироустройства и как вершина ее — научная картина мира соткана из теорий и гипотез, которые возникли в результате акта интуиции или озарения, что является по своей сути совершенно иррациональной установкой. Но для анализа понятий размежевание все-таки необходимо, т.к. иррациональные составляющие человеческой жизни подвергаются порой дискриминации со стороны общества, живущего на основе системы ценностей, построенной на рационалистическом мировоззрении.
Односторонняя ориентация на рационализм в культуре с неизбежностью приводит к ошибочным расчетам, и в итоге к катастрофическим последствиям. Но не всякая культурная традиция тяготеет к рационализму. Для России феномен иррационального представляет важнейшую составляющую духовной культуры и мировоззрения, служа основой формирования религиозных систем, художественного восприятия творчества, выработки гармоничных систем ценностей.
Мироотношение, сформированное на основе религиозно-философских традиций русской культуры может служить образцом целостной модели мира, преодолевающей ограниченность как сугубо рационального, так и иррационального мировоззрения.
Гармонии можно достигнуть лишь в сочетании рационального и иррационального начал, как взаимодополняющих друг друга систем. Новый подход к философии познания предполагает обращение ко всему многообразию способов духовного освоения мира. И здесь проблема взаимодействия интеллектуально-теоретических и интуитивно-экзистенциальных сторон познавательного процесса оказывается одной из центральных.
Целостность человеческого познания и бытия предполагает диалог рациональных и иррациональных факторов.
Анализ различных типов мироотношения, исследования рациональных и иррациональных картин мира в эволюции культурно-исторических типов мировоззрения представляются в сложившейся ситуации чрезвычайно актуальными.
Степень разработанности темы. Что касается проблем типологии различных моделей мира мы, прежде всего, опирались на первоисточники. Например, анализируя основные принципы иррационально-мистического мироотношения, мы интерпретировали религиозно-философские тексты Григория Паламы, Григория Нисского, Фомы Аквинского, Ансельма Кентерберийского. Кроме названных христианских писателей, о мистическом опыте писали многие мыслители, среди которых можно особо выделить Я.Беме, Гуго Сен-Викторского, немецких романтиков XVIII в. B.C.Соловьев, И.А.Ильин, Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, Н.О.Лосский, В.Н.Лосский, М.Элиаде, П. Тейяр де Шарден также много места уделяли в своих трудах проблеме мистического. Из современных отечественных исследователей к обсуждению этой темы обращались В.М.Розин, Н.Б.Мечковская, Г.С.Померанц, С.С.Хоружий, Л.Н.Митрохин, А.П.Моисеева, П.С.Гуревич, П.М.Минин.
Очевидно, что любое явление, любой опыт интерпретируется исходя из определенного контекста, то есть обладает специфическими факторами, влияющими на его трактовку. Мистический опыт, как частный случай опыта познания, также имеет свой круг факторов, определяющих способ его данности сознанию, и эти факторы требуют своего исследования. При решении проблемы выявления факторов, влияющих на интерпретации мистического, учитывался метод феноменологической редукции феноменологии Э.Гуссерля.
При исследовании художественно-эстетических моделей мира, возникших в западноевропейской культуре Нового Времени, мы анализировали труды выдающийся философов, таких как И.Кант, Ф.Шеллинг, И.Фихте, А.Шопенгауэр, Ф.Ницше, М.Хайдеггер, М.Фуко.
Что касается проблем рациональности, то это, прежде всего работы Р.Декарта, Б.Спинозы, Н.Мальбранша, Г.В.Лейбница, X.Вольфа. Они относятся к принципиальным рационалистам и сформированное ими понятие рациональности сохраняет свое значение по сей день. Со второй половины ХХ в. проблема рациональности разрабатывается в философских учениях представителями критического рационализма. Тема рациональности развивается и становится предметом острых дискуссий в работах Т.Куна, И.Лакатоса, К.Поппера, С.Тулмина, П.Фейерабенда. В российской философии проблема научной рациональности рассматривается в работах таких философов, как Н.С.Автономова, П.П.Гайденко, Ю.Н.Давыдов, В.В.Ильин, В.А.Лекторский, М.К.Мамардашвили, Л.А.Микешина, В.Н.Порус, Б.И.Пружинин, B.C.Швырев, B.C.Степин. В последнее время проделана существенная аналитическая работа по выявлению структуры научного знания, критериев научности, предпосылок и оснований в научном познании. Многообразие форм существования научной рациональности в современной философии науки основывается на понятиях идеалов и типов рациональности. Классический и неклассический идеалы рациональности подробно описывает М.К.Мамардашвили. B.C.Степин формулирует признаки классического, неклассического и постнеклассического типов рациональности, имевших место на разных этапах развития науки. Полезными оказались исследования современных российских ученых по проблемам генезиса новоевропейской науки. Это работы П.П.Гайденко, Б.Диденко, В.Ф.Асмуса.
Вопросы, связанные с построением гармоничной модели мировоззрения, конструктивно сочетающей в себе рациональное и иррациональное отношение к миру, основаны на развитии и актуализации, применительно к социокультурной ситуации нашего времени, идей отечественной философской традиции: С.Л.Франка, B.C.Соловьева, И.В.Киреевского, А.С.Хомякова, Ап.Григорьева, Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, П.А.Флоренского, И.А.Ильина, Б.П.Вышеславцева, братьев Трубецких и др.
Гармоничное мировоззрение, конструктивно сочетающее в себе рациональное и иррациональное отношение к миру, являлось предметом рассуждения таких ученых естествоиспытателей как Н.Бор, В.Гейзенберг, Э.Шредингер, А.Линде и др.
Анализ культурологической, философской, социологической и естественнонаучной литературы свидетельствует о комплексном характере рассматриваемой проблемы, ее междисциплинарной сущности.
Проблемой диссертационного исследования является взаимоотношение иррационально-мистического и рационально-научного мировоззрений, взаимовлияние рационализма и мистики, а так же процесс рационализации самого мистического опыта.
Объектом настоящего исследования является мистический опыт и его интерпретации в различных философских и религиозных системах.
Предмет исследования — феномен мистического мировосприятия, его отражение в культуре.
Цель исследования. Основная цель нашей работы состоит в постановке и исследовании проблемы соотношения и взаимодействия рациональной и интуитивно-иррациональной форм познания, а также его преломления в социальной и духовной жизни человека, определение места и роли иррационалистических идей в процессе формирования культурно-исторических типов мировоззрения. Формирование картины мира — процесс необыкновенно сложный; картина мира выкристаллизовывается в мифологических системах, в религиозно-философских доктринах, достигая особой силы в форме художественно-эстетического творчества. При этом религиозные, философские концепции, а также художественное творчество, основой которых являются мистические озарения и интуиция, могут быть исследованы в качестве определенных форм культурно-исторических рефлексий.
Задачи исследования.
— Выявить основные принципы иррационального мировосприятия, истоки философского иррационализма и других внелогических форм мышления и миропонимания и определить структуру и способы интерпретации мистического опыта.
— Выявить истоки и обосновать фундаментальное значение Исихазма в культурной традиции Восточного Христианства.
— Раскрыть роль рационализма в формировании современных ценностей Западноевропейского общества и обосновать причины и следствия глобального кризиса рационализма.
— Исследовать возможности взаимоотношения иррациональных и рациональных элементов мировоззрения в современной картине мира.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Мистический опыт как феномен общемировой духовной культуры и неотъемлемая часть познавательного процесса, является объективной реальностью, не имеющий однозначного истолкования. Его многообразное понимание зависит от методологических и мировоззренческих принципов интерпретации, определяемых историческим, культурным и религиозным контекстом, степенью вовлеченности мистика в общественную жизнь, его образованием и культурой мышления, способностью к вербализации невыразимого.
2. Иррациональное мировосприятие, выраженное в различных аспектах его проявления, является необходимой составляющей культуры вообще и духовной культуры в частности. Опыт Исихазма в Восточном Христианстве следует рассматривать как положительный пример при формировании новых познавательных парадигм.
3. Рационалистическое мировоззрение, имеющее корни в Античности и утвердившееся в Западной Европе, породило не только науку современного типа, но и изменило весь строй Западноевропейского общества, мировоззрение и менталитет человека и, став тотальной силой, привело мировое сообщество к глобальному кризису.
4. Опыт русской религиозно-философской мысли может служить основой для преодоления возникшего кризиса и расширить смысловое поле познания, включив в него не только рациональные элементы, но и элементы мистики. Принцип дополнительности, приобретающий общенаучный и общефилософский характер, также может послужить методологическим основанием для построения органически целостной картины мира. <…>.
Сегодня уже доказан позитивный вклад иррационального мировоззрения в развитие духовной культуры, доказана его актуальность в социокультурной реальности нашего времени. <…>. Было доказано, что феномен иррационального представляет собой важнейшую составляющую духовной культуры и мировоззрения, служа основой формирования религиозных и мифологических систем, художественного восприятия и творчества, выработки органических систем ценностей. <…>. Касаясь вопроса о сущности и значении иррационально-мистической картины мира, была обоснована идея ее универсальности. <…>. Выявлено, что мироотношение, сформированное на основе религиозно-философских традиций русской культуры, может служить образцом целостной модели мира, преодолевающей ограниченность сугубо рационального и иррационального мировоззрения. <…>.
Заключение. Рациональный и иррациональные этапы в истории Европы чередовались друг с другом. Мифологический период относился к иррациональному этапу, античный — к рациональному, средние века опять к иррациональному. После эпохи Возрождения опять начался рациональный этап в развитии Европы, продолжающийся по настоящее время. В западном мире рационализм доведен до крайних своих проявлений, что может обернуться глобальной катастрофой. Очевидно, что выход может быть найден только в сочетании (дополнительности) рационального и иррационального моментов в развитии человеческого сообщества.
Русские мыслители Г.С.Сковорода, А.С.Хомяков, И.В.Киреевский, К.С.Аксаков, Ф.М.Достоевский, Н.Н.Бердяев, С.Н.Булгаков, Н.А.Флоренский, И.А.Ильин, B.C.Соловьев, С.Л.Франк осмыслили опасность рационалистических притязаний на ускоренное преобразование социальной жизни, первыми ясно осознали всю катастрофичность попыток изменения человечества и человека посредством перевоссоздания «социальной среды» на основе заранее сконструированного умозрительного плана, проекта. Эти философы стремились к цельному знанию, понимали необходимость дополнения рационального познания внерациональным, сверхрациональным. Они полагали, что скрытые глубины бытия не могут быть постигнуты только лишь посредством сведения мира к логическим понятиям и теоретическим схемам. Обретение смысла бытия, по их мнению, скорее может быть достигнуто в символе, образе — посредством интуиции, внутреннего опыта, силы воображения, духовного просветления и мистического озарения.
В сущности, русские мыслители поставили вопрос о нравственных «противовесах» и «ограничителях» умозрительно-рациональных проектов преобразования мира, о преодолении хищнических устремлений набирающей силу техногенной цивилизации. Итог их критики — предупреждение об опасности безудержного технологического активизма и революционистских социально-утопических экспериментов, которое они завещали миру.
Похоже, человечеству сейчас как раз необходим такой поворот в мировосприятии, предтечей которого явился русский космизм. Пришло время рассматривать нашу планету не как «мастерскую», а как единый одушевленный организм. Также и общество нужно рассматривать не технократически, как «мегамашину», управляемую из одного центра, а органическую целостность, произвольно-внешностные манипуляции с которой вредны и губительны. Только при таком походе к миру можно нащупать новые горизонты бытия и утвердить новые принципы жизнестроения, обеспечивающие необходимые условия выживания человечества.
Одним из достоинств русской философии является то, что она, развиваясь в рамках традиции европейского рационализма, обнаруживает его ограниченность, открывает новые пути философствования, новые мировоззренческие парадигмы.
Рационализм европейского философствования, апеллирующий к научному знанию и рассматривающий науку в качестве высшей формы рациональности, все больше и больше наталкивался на серьезные препятствия в своем развитии. Целый ряд жизненных явлений не поддавался рационализации такого рода, не укладывался в строгие рациональные схемы, модели, образцы. Внерациональное, эмоциональное, бессознательное философия рационализма как бы игнорировала, не принимала во внимание, считала незначительным и несерьезным.
Рационализм представляет собой результат рассечения единой жизни духа, он выводит интеллект из целостного контекста сознания. В результате этого становится очевидно, что отвлеченный разум не способен постичь целостность постигаемой сущности, потому что сущность как целое оказывается неподвластна сугубо рационалистическому инструментарию. Новый рационализм, представленный в русской философии, являет собой синтез чувственного опыта, рационального мышления, эстетического созерцания, нравственного осмысления и религиозного «откровения», призванный постичь истинное бытие мира.
Попытавшись проанализировать иррациональные моменты мировоззрения, мы увидели, что они несут чрезвычайно конструктивный смысл, являясь необходимым и незаменимым источником этического и эстетического возвышения человека. В своей работе мы обосновывали существование мистического как факта реальной жизни, факта, который остается фактом независимо от того, культивируют его или игнорируют. На пути мистической интуиции невозможно построить научную систему, но возможно постичь абсолютное. На пути рациональной логики невозможен трансцензус, но возможен научный прогресс.
Различные культурные традиции по-разному определяют место человека в системе бытия, исходя из конкретно исторического понимания сущности человека и его социокультурной ценности. Идентификация человека, формирование его самосознания, в свою очередь, становилось центральным и главным фактором, определяющим весь ход развития культурных, экономических и социально-политических процессов. Глобальный пересмотр социокультурной идентификации человека всегда приводил к смене мировоззрения, системы ценностей, а в итоге, и к фундаментальным преобразованиям в развитии человечества, что и дает нам основания говорить о смене исторических эпох и различных культурно-исторических традиций.
Итоги ушедшего века позволяют нам сделать вывод о том, что современный человек подвергся испытанию силой, и этого испытания он не выдержал. Возможности, которые он получил в результате научно-технической революции, оказались чрезмерно широкими. Чрезмерно — потому что справиться с ними он оказался не в состоянии.
Трансцендентно-идеальное, эстетическое, нравственное — всё это не вытекает из животной природы человека, равно как и не подлежит рационалистическому обоснованию, оставаясь для рационального сознания полностью или частично мистифицированным. Но именно эта иррационально-мистическая сторона духа и обуславливает уникальность человеческого существа, принципиально выделяя его из животного и виртуального мира.
Способность к иррациональному действию, алогичность эмоций, эвристическое мышление, — все это составляет не только основу уникальности личности, но и, что более существенно, природу творческого акта. А вне творчества, вне способности к созиданию невозможно никакое развитие вообще. Следовательно, отрицая иррационально-мистические способности человека, мы отрицаем саму возможность творческой деятельности, и, в конце концов, приходим к отрицанию всего — цивилизации, культуры и самого человека.
Если бы в природе отсутствовал иррациональный аспект, мир представлял бы из себя мертвую материю без всякого движения, то есть не существовал бы вовсе. Следовательно, само существование наблюдаемого, мира предполагает дополнительность рационального и иррационального аспектов в любом явлении действительности.
Наука и мистицизм являются двумя дополняющими друг друга сторонами человеческого познания: рациональной и интуитивной. Современный физик — последователь крайне рационалистического направления, а мистик — крайне интуитивного. Эти два подхода отличаются друг от друга самым принципиальным образом, и не только по вопросам истолкования смысла явлений материального мира. При этом для них характерна так называемая дополнительность. Один подход не может быть заменен другим, каждый из них имеет уникальную ценность, а их соединение рождает новое, более адекватное мировосприятие. Наука не нужна мистицизму, мистицизм не нужен науке, но людям необходимо и то, и другое. Мистическое восприятие позволяет добиться глубокого понимания сути вещей, наука незаменима в современной жизни. Таким образом, лучше всего для нас было бы объединение мистической интуиции и научной рассудочности, а не динамическое их чередование.
Интеллектуальный мир, пережив опьянение верой в безграничные возможности науки, сегодня вынужден согласиться с тем, что наряду с рациональностью науки существует в качестве равноправных духовных феноменов — миф, религия, нравственность, искусство и др. Истина — правда постигается «сердцем». Познание — это не только рефлексия человека над миром, но и растворение его в этом мире, слияние с ним. Познание в русской философии есть переживание бытия как своей личной судьбы. В «сердце» заключен мотив познания, «сердце» — это второй ум, который глубже первичного ума.
Истинное знание является результатом синтеза эмпирического, рационального и мистического познания в их взаимосвязи, где рациональная форма, не теряя свои возможности, обогащается привнесением «жизненного начала». Новая философия должна соединить восточное понимание и западное знание. Она должна осуществить синтез философии, науки и религии и обеспечить смысл жизни человека. Время собирать камни».

* * *

«Все мудрые философские истины должны быть проверены на собственном опыте – тогда они приобретают неодолимую силу и внушительный вес для индивидуального сознания. Многие из них невозможно обосновать обыденным, мирским опытом. Тут требуется особый — мистический опыт, который раскрывает перед человеком скрытую, трансфизическую реальность и тонкие причины-следствия объективных явлений. Такой опыт дает человеку только йогическая техника самосовершенствования, так как он не может быть результатом простых интеллектуальных усилий».

(Аблеев С.Р. Средневековая Йога Востока: анализ
культурно-исторических тенденций развития. 23.02.07. Сайт www.lomonosov.org.)

«Мистический опыт. У разных индивидуумов опыты различны. Многие ошибочно считают, что они реализовали Себя, когда получают эти опыты, и прекращают Садхану. Стараются уйти в народ для проповеди и выполнения Лока Санграхи. Это серьёзная ошибка. Это вовсе не реализация. Это просто поддержка от вашего Ишта Дэваты, чтобы убедить вас в наличии более высокой духовной жизни и направить вас к ней с помощью систематической и непрерывной практики, с настойчивостью и энтузиазмом. Вы должны игнорировать эти вещи и отбросить их, как вы поступили с мирскими объектами. Вы нисколько не должны беспокоиться о том, когда появятся эти видения. Вы должны направить свою Лякшью на цель. У некоторых людей видения могут появиться в течение нескольких дней, у других — через 6 или 9 месяцев. Это зависит от состояния ума и степени концентрации внимания. У некоторых людей может не быть таких опытов, но они будут прогрессировать на духовном пути».

(Букварь Йоги. Сайт «Твоя Йога» www.youryoga.org.)

«Природа мистического мироощущения. Традиция истолкования «мистического опыта» идет от американского психолога и философа-идеалиста У.Джемса, который реальность сводил к «чистому опыту», к познанию и который активно участвовал в создании организации по изучению «мистического опыта». В недавно вышедшей на Западе 15-томной энциклопедии религии «мистический опыт» определяется как «тип интенсивного религиозного опыта», характеризующегося таким состоянием субъекта, когда он чувствует себя сливающимся с «космической тотальностью».
С позиций научной психологии, исходящей из диалектико-материалистического понимания «опыта» как компонента познавательной деятельности общественного человека, «мистического опыта» просто не существует. Иное дело, что так могут быть названы те эмоционально-психические состояния индивида, которые основаны на вере в непосредственную связь человека со сверхъестественным. В целом можно сказать, что специфика религиозно-мистического мироощущения человека состоит в его ориентированности на сверхъестественное, на чудо».

(Поликарпов В.С. Наука и мистицизм в XX веке.
Редакция философской литературы. М. Мысль. 1990г.)

«Мистический опыт (греч. таинственный) — специфическая разновидность религиозного опыта; содержанием его, как правило, является непосредственное переживание присутствия божества и соприкосновения с высшей реальностью, с иным измерением бытия. Мистические состояния — экстазы, видения, трансы, озарения — непродолжительны, за редким исключением они длятся не более одного-двух часов, однако для пережившего их человека они неизменно исполнены высшего смысла. В переживании субъекта истины, открывшиеся ему в акте мистического озарения, обладают свойством непреложной достоверности и несут в себе ценность, намного превосходящую ценность традиционного познания. Им сопутствует ощущение просветления души, высшего блаженства, примирения и радости. Опыт мистического единения описывается как опыт любви и освобождения от границ земного бытия; считается, в частности, что мистическому опыту незнакомы рамки пространства и времени. Фома Аквинский определял мистический опыт как Cognitio Dei experimentalis — экспериментальное познание Бога. Главный парадокс этого познания состоит в том, что традиционные пути выражения и сообщения знания для него закрыты, попытки словесного выражения мистического опыта недостаточны, неадекватны и парадоксальны. Мистическое богословие чаще прибегает к отрицательным формам, чем к утвердительным. Положительное мистическое знание невозможно на основании чужого сообщения, но возможно лишь через личный опыт. В некоторых религиозных течениях (например, в Исихазме) существует культовая практика, нацеленная на достижение мистических состояний. В то же время мистический опыт предполагает пассивность личной воли и воспринимается как дар и милость высших сил».

(Религиоведение: Учебное пособие и учебный словарь-минимум по религиоведению.
/ Под ред. проф. И.Н.Яблокова. М. Гардарика. 1998г. Сайт www.upelsinka.com.)

«Описание терминов. Мистический опыт. Проблема мистического опыта представляется для меня очень важной в трансперсональной концепции. Настало время разобраться более внимательно, что это такое: многие авторы определяют мистический опыт по разному, например Е.А.Торчинов под мистическим опытом понимает «переживания особого рода, обычно описываемые пережившими их людьми как расширение сознания или единение с онтологической первоосновой сущего (то есть переживания, трансцендирующие обыденный опыт, имеющее непосредственное отношение к метафизике и ее предмету)». С моей точки зрения мистический опыт — это психологические и физиологические изменения в человеке, при которых он входит в измененные состояния сознания, которые могут происходить спонтанно или под влиянием различных психотехник, психоделиков, религиозных традиций (молитв). При таком опыте могут переживаться прошлые воплощения, выход из тела, шаманский транс, контакты с НЛО и т.д. Я считаю, что мистический опыт — это уникальный феномен, который требует индивидуального исследования».
Мистический личный опыт — в некоторых случаях бывает так, что человек сталкивается с чем-то неизвестным, непонятным для него самого, то, что в результате полностью может изменить его жизнь. Мистический опыт может быть достаточно разнообразный, это и контакты с НЛО, сверхчеловеческими существами, духовными учителями, духами проводниками и т.д. Таких людей в народе иногда называют мистиками, «не от мира всего» и т.д. В трансоанализе я предпочитаю пользоваться термином «мистическая личность». Мистический личный опыт также можно разделить на положительный и отрицательный».

(Что такое трансоанализ? Сайт www.itpt.nsknet.ru.)

«…«пси» феномены: сверхчувственное восприятие, предвидение, ясновидение, психокинез и другие. В этой связи он также ссылается на «Йога-Сутру» Патанджали, которая относит на счёт психического уровня все паранормальные способности, феномены, демонстрирующие власть духа над материей, или сиддхи. Я лично сталкивался с большинством подобных переживаний и описывал их в своих отчётах. Я считаю эти совпадения чрезвычайно важными, поскольку в моих материалах представлены подлинные непосредственные наблюдения людей современного мира. В иерархическую классификацию, основанную на моих собственных данных, в нижний тонкий или астрально-психический уровень я бы включил переживания, которые содержат элементы материального мира, но предоставляют сведения о них таким способом, который в корне отличается от нашего повседневного восприятия. Прежде всего, к ним принадлежат переживания, которые по традиции изучаются парапсихологами (а некоторые из них также и танатологами), — переживания выхода из тела, астральные путешествия, феномены сверхчувственного восприятия, предвидение и ясновидение. Я также добавил бы в этот список переживания явлений, тесно связанных с материальным миром, но обнажающих такие стороны или измерения действительности, которые недоступны обычному сознанию, как, например, непосредственно переживаемое чувство тонкого или энергетического тела и его потоков (нади или токов) и фона (ауры). Представления о перекрестьях, мостах между действительностью видимой и невидимой, обнаруживаемые в тантрической литературе, очевидно, в данном случае особенно актуальны. На тонкий уровень я бы также отнёс некоторые важные надличностные переживания, включенные в мою карту, но не упомянутые Уилбером. К ним, прежде всего, относилось бы отождествление в переживании с различными сторонами пространства и времени: с другими людьми, животными, растениями, с органическими веществами и процессами, так же как и наследуемые, расовые, коллективные, филогенетические и кармические переживания. Этим переживаниям, к моему удивлению, в работах Уилбера не уделяется почти никакого внимания».

(Станислав Гроф. Психология Будущего. Сайт www.вседуховное.рф.)

«Религиозный опыт. 5. Мистический опыт. Мистический опыт, представляющий собой переживание единства «Я» и Бога, может рассматриваться как наиболее радикальное решение проблемы «Человек-Бог». В мистическом опыте преобладает аспект любви к Богу, который превращается в восприятии мистика в любящего собеседника, божественное «Ты». Поэтому собственный мистический опыт составляет желанную цель верующего, которой добиваются намеренно, следуя определенным методикам. Подготовка к мистическому опыту включает в себя четыре этапа: очищение от телесных влечений и желаний, очищение воли, просветление ума и воссоединение воли с Волей Бога. Мистический опыт требует от индивида преодоления его эмпирического эгоистического «Я». В действительности это не отвержение личности, но уничтожение в ней негативных черт, препятствующих переходу на новый уровень духовного развития. В мистическом опыте сознание не является активной силой: оно прорывается, преодолевается.
Взаимоотношения между мистицизмом и религиозной традицией двойственны. Хотя мистический опыт может быть связан с религией и быть выражен в образах и формах, принадлежащих канонической традиции, он может быть и совершенно неожиданным, и содержание его порой бывает очень далеким от традиционного. При этом принципиально важное значение имеет так называемый эффект познавательной предрасположенности, когда, например, последователь Христа выражает свои эмоциональные и психические переживания в понятиях Христианства, а современный человек — в космической терминологии.
Мистический опыт образует единый мир с магией, теургией, молитвой, богослужением, метафизикой и теологией, Нелегко вычленить в этом единстве собственно мистическое, и тем не менее это необходимо. Несмотря на то, что элементы мистицизма содержатся в магии и оккультизме, его не следует отождествлять с оккультным знанием, с голосами и видениями. Подлинный мистик считает оккультные силы реальными, но для него они не представляют интереса, и он выступает против использования этих сил во зло.
Молитва и богослужение могут рассматриваться как элементы мистического опыта, но это его средства, а не сущность. Обычно молитва и богослужение являются как бы продолжением непосредственного опыта единения с Богом.
6. Основные типы мистического опыта. Типология, соотносящая разновидности мистики с различными человеческими способностями: мышлением, волей и эмоциональностью — основана на традиционной индусской классификации путей духовного совершенствования: джняна (знание), карма (деятельность) и бхакти (преданность). Эта типология выделяет следующие разновидности мистического опыта:
1. Интеллектуально-созерцательный.
2. Опыт посвящения и любви.
3. Экстатический и эротический.
4. Психоделический опыт.
Лит.: Самыгин С.И., Нечипуренко В.И., Полонская И.Н. Религиоведение: социология и психология религии. Ростов-на-Дону. Феникс. 1996г., Религиоведение: Учебное пособие и учебный словарь-минимум по религиоведению. / Под ред. проф. И.Н.Яблокова. М. Гардарика. 1998г.».

(Предмет религиоведения. Сайт www.upelsinka.com.)

«Глава IV. Философия как вид знания. 5. Философия — трансцендирующее постижение объекта. Трансцендирование тесно связано и с мистикой, если под ней (в соответствии с переводом слова mystikos — таинственный) понимать «нечто загадочное, непонятное, необъяснимое», «веру в сверхъестественное, божественное, таинственное» (Словарь иностранных слов». М. 1984г. С. 316). Между тем, в Философском словаре (1991г.), как и ранее, заявляется, что «мистика — это религиозно-идеалистический взгляд на действительность». Сама по себе мистика или, иначе, мистическое знание, не есть еще идеализм, хотя, надо заметить, и идеализм, подобно религии, не должен быть никаким пугалом. Мистическое знание в том смысле, в каком оно только что обозначено, может быть связано и с материализмом. Но главное не в этом, а в том, что любое философствование, доходящее до границ с непостижимым и до представлений о первооснове мира, его свойствах, не может, с нашей точки зрения, не касаться областей «сверхъестественных» (т.е. сверхфизическо-природных), «таинственных» и «загадочных». Не спорим: в русле отдельных философских направлений имеются самые разные трактовки мистики. С.Н.Булгаков пишет: «Мистикой называется внутренний (мистический) опыт, который дает нам соприкосновение с духовным, Божественным миром, а также и внутреннее (а не внешнее только) постижение нашего природного мира. Возможность мистики предполагает для себя наличие у человека особой способности непосредственного, сверхразумного и сверхчувственного, интуитивного постижения… Мистический опыт имеет объективный характер, он предполагает выхождение из себя, духовное касание или встречу… Православное богослужение обращается, прежде всего, к мистическому чувству, ему говорит и его воспитывает» (Мистика в Православии. // Православие. Очерки учения православной церкви. М. 1991г. С. 308-309).
На сложную, неоднозначную связь мистики с религией указывает Н.А.Бердяев. Он выделяет два типа мистики: один есть духовный опыт, второй умозрение, познание. Если в первом типе описывается драма между душой и Богом и восхождение индивидуальной души к Богу, то во втором типе мистики описывается космическая драма; человеческая драма превращается в космическую драму. «Мистика, — отмечает он, — проблематична в христианстве, и она постоянно оспаривалась, подвергались сомнению ее права. Официальные представители христианства, как, впрочем, и всех религий, всегда относились подозрительно к мистике как к сфере внутренней свободы духа» (Дух и реальность. // Философия свободного духа. М. 1994г. С. 427). Мистиков постоянно обвиняли в имманентизме, т.е. в признании имманентности Бога и божественного в душе. И действительно, мистика преодолевает трансцендентную бездну между Богом и человеком. Официальная теология почитала себя объективной и противопоставляла свою объективность субъективности мистики. В мистическом опыте трансцендентное становится имманентным. Столкновения между мистикой и теологией неизбежны и вечны. «Подлинная мистика, отмечает Н.А. Бердяев, — и есть реализм, она обращена к первореальностям, к тайне существования, в то время как ортодоксальная теология имеет дело лишь с символами, как бы «откровение откровения», раскрытие реальностей за символами. Настоящие мистики были реалистами (там же. С. 428)».

(Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. Учебник. М. Проспект. 2005г.)

«В своей книге «Многообразие религиозного опыта» Джеймс говорит о мистическом мироощущении и подчеркивает, что все корни религиозной жизни следует искать в мистических состояниях сознания. Он выделяет четыре главных характерных признака, которые служат критерием для различения мистических переживаний.
Первый из них — неизреченность. Иначе говоря, человек, прошедший через мистический опыт, будь то неожиданное обретение знания Бёме (Яков Бёме — это имя человека, который, будучи неграмотным, изложил полученную им в галлюцинаторном опыте картину мироздания и обосновал ее — прим. автора) или исповеди людей после клинической смерти, не может изложить собственные ощущения и обретенные впечатления на обычном посюстороннем языке. Джеймс выдвигает предположение, будто мистические состояния скорее принадлежат к эмоциональной сфере, нежели к интеллектуальной. Хотя неизреченность как признак мистического опыта связана вовсе не с тем, что он укоренен в чувственной природе человека. Скорее можно говорить о том, что сам этот опыт не имеет конкретных аналогов в земной жизни. Специфика мистических переживаний иная, нежели обычные повседневные впечатления бытия.
Второй признак мистического опыта — интуитивность. Джеймс подчеркивает, что хотя эти состояния относятся к сфере чувств, они, тем не менее, являются особой формой познавания. Человек проникает в глубины истины, закрытые для трезвого рассудка. Это своего рода откровения, моменты внутреннего просветления. Джеймс много размышляет об интуиции не только в связи с мистическим опытом. Он отмечает, что она идет вразрез с умозаключениями рассудка. Однако только сочетание нашей интуиции и разума могло создать такие великие мировые учения, как буддийская или католическая философии. По мнению Джеймса, непосредственное, интуитивное убеждение таится в глубине нашего духа, а логические аргументы только поверхностное проявление его.
Третий признак — кратковременность. Мистические состояния не имеют длительного характера. После их исчезновения трудно воспроизвести в памяти их свойства. Однако после многочисленных возвращений они способны обогатить и расширить душу.
Четвертый признак мистического опыта — бездеятельность воли. Мистик начинает ощущать свою волю как бы парализованной или даже находящейся во власти какой-то высшей силы.
Как показывают личные эксперименты автора этой книги, а также анализ десяток тысяч погружений в измененные состояния сознания клиентов, посетивших тренинги по интенсивным интегративным психотехнологиям, мистические переживания обладают вышеуказанными свойствами в полной мере.
Переживания мистического опыта в настоящее время стали более доступными не только благодаря широкому употреблению различного рода психоделиков, но и распространением огромного количества психотехник, имевших еще в начале ХХ в. сакральный характер. Многие исследователи, избравшие предметом научных интересов измененные состояния сознания, индуцированные психотехниками или веществами, сообщают, что их испытуемые обретают нечто, что они называют религиозным, духовным или трансперсональным опытом. Этот вопрос касается и религиозных обществ. Религиозные обращения, опыт молитвы, видения, «говорения языками» — все это может иметь место в измененных состояниях сознания. Значимость этого опыта лежит в основе всех религиозных доктрин. Обнаружение и исследование психотехнической культуры, а также различных психоактивных веществ, употребляемых в религиозных ритуалах, пробуждает и среди теологов интерес к источникам и значению психологических механизмов религиозного опыта».

(Козлов В.В. Духовная психология: в поисках изначального. М. 2000г. 95 стр.)

«Свами Рама. Жизнь с гималайскими мастерами. Гопи Кришна. Истинная цель Йоги. В документально засвидетельствованном опыте христианских мистиков, таких, как апостол Павел, св. Франциск Ассизский, св. Тереза, Дионисий Ареопагит, св. Екатерина из Сиены и других, а также суфийских мастеров, таких, как Шамс Табриз, Руми, Абу Ясид, Аль-Нури, Аль-Джунаид, так же как и адептов Йоги, таких, как Кабир, Гуру Нанак, Шанкарачарья, Рамакришна, Рамана Махарши и многих других, с очевидностью следует, что фундаментальные качества мистического опыта всегда одни и те же.
Мистический опыт может быть центрирован на обожествляемой персональности, такой, как спаситель, пророк, воплощение Божества; на Ничто, пустоте, либо на Боге, пребывающем в сознании ищущего; или же он может быть центрирован на океаническом чувстве бесконечной протяженности мира бытия, не имеющего конца. Но в мистическом опыте важно не то, как оформлено видение. Что касается видений как таковых, то они возникают и при состоянии перехода от бодрствования ко сну, и при истерии, под воздействием гипноза, болезни или при приеме наркотиков и опьяняющих напитков. Дело состоит в сущности видения, в том чувстве благоговения и чуда, которое возникает при созерцании зрелища, превосходящего все, что известно по земной жизни. Расширение индивидуального бытия, чувство бесконечности, входящей в индивидуальное сознание, либо чувство Присутствия и наполняющей любви, доверия и тотальной «сдачи» определяют собой опыт и делают его в высшей степени значимым в качестве живого контакта с состоянием бытия, которое не принадлежит этой земле.
Даже длящийся одно мгновение контакт с божественным является удивительным переживанием. Некоторые из наиболее знаменитых людей на земле — великих мыслителей, писателей, таких, как Платон, Плотин, Парменид, Данте, Вордсворт и Теннисон, имели такой опыт. Эмерсон и многие другие обладали таким мгновенным переживанием, «навязанным» им, к их благодарному изумлению. Большинство из них не практиковало никаких духовных дисциплин, а некоторые даже не имели твердой веры в Бога. Но, даже будучи вполне неожиданным, такой опыт накладывает постоянный отпечаток на всю жизнь, возвышая человека и даруя ему прозрение в суть вещей, которое недоступно тем, кто никогда не заглядывал за завесу.
Этот опыт всегда имеет сходные основополагающие характеристики. И это кажется невероятным, что столь большое количество образованных людей — ученых и исследователей, — игнорируют столь широко распространенный феномен, каким является мистический опыт. Это обстоятельство тем более удивительно, если принять к сведению то, что все великие основатели религий, некоторые из великих философов, писателей и художников имели подобные блаженные видения. Все они восприняли этот феномен таким, как он есть, как мгновенное прикосновение другой жизни и другого мира.
Следует также помнить и то, что идея, интуиция и вдохновения являются в такой же мере «даром» вселенского сознания, как и откровения «просветленных». В обоих случаях жизненная сила, стимулирующая мозг, — это Кундалини. Один и тот же биологический центр энергии в теле ответственен как за мистический опыт, так и за проявления гениальности. Духовный человек просто представляет собой более высокую стадию развития, чем талантливый человек науки или одаренный представитель искусства. Природа так же последовательна в мире сознания, как и в физическом мире. Строгие психосоматические законы управляют эволюцией человека, и они будут оставаться вне его понимания, пока не будут основательно изучены в научных лабораториях.
«Практикой Самьямы на внутреннем свете обретают знание невидимого, скрытого и удаленного», — говорит мудрец Патанджали в «Йога-Сутре». Самьяма — это состояние сознания на последних трех стадиях Аштанга-Йоги, концентрация, переходящая в экстатическое созерцание. Уже тысячи лет известно, что в высшем состоянии сознания скрытое знание может войти в сферу осознания вне зависимости от существующего опыта, образования или степени понимания. Оракулы в Древнем Египте, в Греции и Риме как раз и были призваны реализовать это положение на практике. Способность входить в спонтанный контакт с этим исполненным блаженства океаном совершенного знания и бездонной мудрости является конечным достижением Йоги.
Есть много этапов Йоги, но, пока не достигнут этот завершающий, практикующий не может считаться утвердившимся в Йоге, он все еще принадлежит к обычному типу человеческих существ. Только тогда, когда он обретает доступ к сверхчеловеческим уровням сознания и станет восприимчив к откровению, он сможет считаться «просветленным». Душа каждого мужчины и женщины способна на этот чудесный прыжок от человеческого к сверхчеловеческому знанию, если мозг будет правильно настроен. Во сне, в мечтах, в медитации или просто во время слушания музыки, при молитве, прогулке или даже работы окно души может неожиданно распахнуться. Часто это лишь короткий проблеск трансцендентного, и многие люди оказываются лицом к лицу с невыразимым, но так никогда и не обретают понимания сути этого опыта».

(Что такое просветление? / Под ред. Дж.Уайта.
М. Изд-во Трансперсонального Института. 1996г. 326 стр.)

«11. Переживания универсальных архетипов. <…>. Данные свидетельствуют, что мистические познания верующих крайне ограничены, хотя почти половина населения посещает церковь и почти все считают себя людьми «мистическим» и причисляют себя к различным мистическим школам. Между мистическим учением, «мистическим знанием» как институциональным предписанием мистической веры и непосредственно мистическим переживанием (или отрицанием) чувства соприкосновения со сверхъестественным стоит мистический опыт: медитация, экстаз, мистические видения. В какой мере они являются элементами и свидетельствами внутренней духовной жизни?
Трудности изучения мистического опыта связаны с невозможностью полноценного перевода внутренних переживаний личности на язык научных понятий или даже обыденного общения. Долгое время всю информацию исследователи черпали из письменных и устных свидетельств субъектов мистического опыта (у Джеймса — это наиболее религиозно одаренные люди). Но эти свидетельства чаще всего облекаются в формы, предписанные мистических традицией. Вместо уникального личностного опыта исследователь имеет дело с неким стандартно усредненным опытом. Однако данные массовых опросов или попытки экспериментального физиологического исследования экстатических и тому подобных состояний дают также достаточно бедные сведения. Так, большое внимание в 60-е годы привлекли запрещенные позднее опыты с псилобицином — вызывание мистических переживаний с помощью токсических средств. Собственно, давно известен тот факт, что с помощью наркотиков можно вызвать состояния и ощущения, которые могут быть выражены в понятиях религиозно-мистических. Этот факт решено было экспериментально проверить. Опыт был точно описан. В интервью выявлялись переживания специально отобранной группы студентов-теологов, получивших определенную порцию псилобицина. Было подтверждено, что с помощью наркотических средств можно получить мистические переживания, аналогичные тем, которые достигаются обычной, принятой в мистической «техникой» достижения экстаза, Эти данные вызвали бурную дискуссию на тему «мистика и наркотики» — относительно того, можно ли считать «настоящими» мистические и религиозные переживания, вызванные наркотиками.
Следует отметить, что в современной психологии мистики нередко мистический опыт интерпретируется как следствие внушения, депривации, эмоционального шока, как интеллектуальная игра или признак инфантильной зависимости. Психологические исследования мистического опыта при всей их ограниченности позволили провести различие между объяснением и простым описанием религиозной жизни как внутреннего контакта со сверхъестественным, первичной формой которого в такого рода описаниях, в том числе и с теологических позиций, считается мистические переживание. Основной его формой считается видение — прозрение, озарение, постижение, связанные часто с «явлениями» особого рода, например паранормальные явления. К мистическим формам переживания, встречи с сверхъестественным относится также экстаз, вызываемый нередко внешними средствами (опьянение, шаманские камлания), обозначающий состояние, в котором человек частично или полностью перестает контролировать свои поступки и им полностью овладевают «сверхъестественные силы», т.е. он становится инструментом в их руках. В пророческой религиозности это также вера как обозначение состояния человека, полностью вручающего себя Богу, переживание полной покорности и отдачи ему.
Такого рода описания мистического опыта, свидетельства ощущений тех, кто его пережил, психология мистики рассматривает не как объяснение, а как то, что подлежит объяснению, т.е. этот внутренний опыт субъекта мистического переживания не может быть интерпретирован простым его воспроизведением в тех или иных понятиях на языке теологии или психологии как воспоминание «увиденного», как результат «встречи», когда вместо объяснения того, что происходит в переживании этой «встречи», она принимается просто за некую данность.
При изучении мистического поведения имеют в виду и такие внешние проявления, как частота посещения мистических обществ, регулярность соблюдения мистических ритуалов, следование моральным предписаниям, чтение специальных книг. Речь идет здесь именно о поведенческих аспектах религиозности, а не вообще о влиянии мистики на деятельность человека в различных сферах его жизни.
Мистичность человека внешне выражается, прежде всего, в его специфически мистических действиях. Однако трудность заключается в том, что посещение мистических обществ, например, нельзя автоматически, само по себе, интерпретировать как свидетельство мистичности индивида. И все же так поступают многие социологи, которые безоговорочно считают посещаемость мистических обществ важнейшим «измерением» состояния, уровня мистичности. Между тем посещаемость мистических обществ может быть продиктована не психологическими мотивами, мистических переживаниями и потребностями, а внемистическими, например социальными, причинами. То же самое относится к другим параметрам и количественным показателям мистического поведения; поддающееся измерению «внешнее» благочестие не является само по себе надежным свидетельством мистичности, оно может быть весьма поверхностным. Картина мистической активности, конечно, важна, но она требует серьезного анализа и глубокой интерпретации с учетом дополнительных данных».

(Станислав Гроф. Путешествие в поисках себя.
М. Изд. Трансперсонального института. 1994г.,
сайты www.modernlib.ru, www.transopsychology.narod.ru.)

«Мистика. 2. Мистический опыт, его признаки. Написанная в самом начале XX в. книга известного американского философа У.Джеймса «Многообразие религиозного опыта» претендует на всепроникающее постижение феномена религии. По существу, это своеобразная энциклопедия мистических переживаний, свод исповеданий святых и пророков, размышление над интуитивными прозрениями, к которым автор относится с предельным вниманием исследовательской пытливостью.
Джеймс отвергает бесстрастное, умозрительное, чисто интеллектуальное истолкование религии. Они видит в ней живое, трепетное чувство, невыразимые и многочисленные роптания души. И вместе с тем хочет понять, как соотносится религия с самой жизнью, с ее практическими установками.
Книга Джеймса до сих пор остается непревзойденной по проникновению в тайны мистического опыта. Попытка выявить признаки мистики, к сожалению, не получила в последующей традиции столь глубокого подхода. Слово «мистика» (от греч. — «таинственный») родилось, как считают специалисты, от глагола «мыин», который означал «закрыть глаза и рот». Вероятно, первоначальный смысл был связан с обетом хранить молчание, быть посвященным в мистерии. Это были тайные культы, которые представляли собой подпольные пережитки догреческой религии поклонения матери Земле.
Суть мистического мироощущения сводится к представлению о двойственности мира. За привычным, каждодневным угадывается иное бытие. стремление вступить в прямой контакт со сверхъестественным и выражает по существу психологическую основу мистики. Она составляет базу почти всех без исключения религий. Все вероисповедания всегда во все времена и у всех народов имели и имеют в себе мистическое начало.
Однако было бы ошибкой поставить знак равенства между религией и мистикой. Мистика — это религия в ее наиболее напряженной и живой стадии.
Ученые подчеркивают, что все корни религиозной жизни, как и центр ее, мы должны искать в мистических состояниях сознания. Джеймс выделяет четыре главных характерных признака, которые служат критерием для различения мистических переживаний. Первый из них — неизреченность. Иначе говоря, человек, прошедший через мистический опыт, будь это неожиданное обретение знания, как у средневекового мистика Якова Бёме, или исповеди людей после клинической смерти, не может изложить собственные ощущения и обретенные впечатления на обычном языке.
Обычно мир, который окружает человека, обладает для него статусом реальности. Человек осязает, слышит и видит процессы этого мира. То же, что возникает в душе, не является для него действительностью. Но бывает и так, что люди называют реальными именно те образы, которые возникают в их духовной жизни.
Мистический опыт невыразим. В человеке есть нечто, что вначале препятствует ему видеть духовными очами. Когда посвященные вспоминают, как они проходили через опыт мистерий, они ссылаются именно на эти трудности.
Люди, пережившие клиническую смерть, с трудом приискивают слова, чтобы рассказать о встрече со Светоносным существом, об отделении души от тела, о странствиях души. Невыразимость этих ощущений обусловлена вовсе не тем, что они отгорожены от показаний рассудка. Скорее, речь идет о приобщении к неземному, потустороннему опыту.
Второй признак мистического опыта — интуитивность. Человек проникает в глубины истины, закрытые для трезвого рассудка. Это своего рода откровения, моменты внутреннего просветления. Разумеется, мистический опыт по самой своей природе сопряжен с интуицией.
Известно, что большинство научных открытий совершается самым непредвиденным способом. Рефлексивное мышление действительно тесно связано с творческим порывом. Научное напряжение в чем-то сродни художественному. Бертран Рассел утверждал, что Альберт Эйнштейн при открытии теории относительности начал с поэтического проникновения в истину. Немецкий химик А.Кекуле пришел к идее бензольного кольца, потому что ему приснились извивающиеся змеи, одна их которых схватила себя за хвост.
Интуитивное познание сродни мистическому опыту. В то же время мистика невозможна без интуитивности. Она приоткрывает некую реальность, которая предстает в своей целостности и неразъемности. Интуиция кажется фрагментарной не только по отношению к логической конструкции. На самом деле она всеохватна и всепроникающа.
Интуиция — базисный природный дар человека. Фантазируя, предвосхищая события, он как бы реализует собственную природу.
Джеймс указывает также на два других признака мистического опыты, которые, по его мнению, нельзя рассматривать как базовые. Они менее значительны, чем первый, хотя и часто встречаются. Один из них кратковременность. Мистические состояния не имеют длительного характера. После их исчезновения трудно воспроизвести в памяти их свойства.
Действительно, мистические переживания охватывают человека на непродолжительный срок. Это как бы кратковременный рейд в иное бытие. Оно не может продолжаться слишком долго. Дело в том, что время внутри экстатических переживаний вообще протекает иначе. Оно не соотнесено с земным.
Мистический опыт динамичен, насыщен, скоротечен. Иногда впечатления, которые захватывают человека. Представляются длительными. Человек вспоминает собственную жизнь. Внутри души происходит много неожиданных событий. Кажется, будто протекла целая жизнь. Однако в земном измерении все это может длиться всего две-три минуты. Люди, прошедшие через клиническую смерть, в своих исповедях воспроизводят множество разных эпизодов, в которые они были погружены. В ином мире это заняло бы огромным срок. Но в том-то и свойство мистического опыта, что он демонстрирует иное протекание времени. Более насыщенное и динамичное.
Четвертый признак мистического опыта, по Джеймсу, — бездеятельность воли. Мистик начинает ощущать свою волю как бы парализованной или даже находящейся во власти какой-то высшей силы.
В современных экспертизах встречаются факты, когда человек, захваченных мистическим опытом, демонстрирует волевые импульсы. Например, усопший хочет вернуться к жизни, и светоносное существо отпускает его.
Названные Джеймсом признаки мистического опыта не столько демонстрируют его, сколько эмпирически описывают его для тех, кто не погружен в данное состояние».

(Гуревич П.С. Культурология. Учебное пособие. М. Знание. 1998г.)

* * *