Статья 2.8. Тантра как Духовная Традиция. (ч.2).

Что в действительности означает слово «духовный»? — «озаренный духом»? «наполненный духовностью»? «соотносящийся с духовной жизнью»? «в соответствии с духовными законами»? «соответствующий духовному знанию»? «связанный с духовными ценностями»? и пр. И что следует понимать под словом «духовная», если речь идет о «духовной традиции»? — традиция, связанная с духовным знанием? духовным познанием? духовным развитием? духовным преображением? духовным возрождением? духовным просветлением? или основанная на духовном опыте?
«О духовной традиции я буду говорить как о понятии, о концепте. Такого концепта в готовом виде я не обнаружил ни в философии современной культуры, ни в антропологии, ни в смежных дискурсах» (см. Хоружий С.С. Духовная практика и духовная традиция. Концепт. Сайт www.intelros.org.).

* * *

(продолжение)

3. ЧТО ТАКОЕ ДУХОВНАЯ ТРАДИЦИЯ?

3.1. ЧТО ЗНАЧИТ ДУХОВНАЯ (ДУХОВНЫЙ)?

Слово «духовный» в нашем представлении, как правило, находится в оппозиции к слову «материальный», поэтому на вопрос: что означает слово «духовный»? на ум приходит значение «нематериальный». Сегодня в сети Интернет и различной литературе можно встретить, например, такие словосочетания со словом «духовный»:
— духовный сан
— духовный брак
— духовные силы
— духовный отец
— духовная сфера
— духовный опыт
— духовный поиск
— духовный смысл
— духовная жизнь
— духовное знание
— духовная энергия
— духовный человек
— духовная защита
— духовные методы
— духовный архетип
— духовный искатель
— духовные ценности
— духовные практики
— духовный наставник
— духовное воспитание
— духовное послушание
— духовное возрождение
— духовное просветление
— и др.

Как известно, греч. слово «пневматикос» (pneumatikos — духовный, духовное, духовные) образовано непосредственно от слова «пневма» (греч. ??????, pneuma — дух, дыхание, жизненно важная сила и др.). Что же в действительности означает слово «духовный»? — «озаренный духом»? «наполненный духовностью»? «соотносящийся с духовной жизнью»? «в соответствии с духовными законами»? «соответствующий духовному знанию»? «связанный с духовными ценностями»? и пр. Что следует понимать под словом «духовная», если речь идет о «духовной традиции»? — традиция, связанная с духовным знанием? духовным познанием? духовным развитием? духовным преображением? духовным возрождением? духовным просветлением? или основанная на духовном опыте?

«Слово «духовный» (греческое «пневматикос») в Священном Писании означает озаренного Святым Духом, проникающего в тайны боговедения, нравственно просветленного (см.: Гал. 6, 1)».

(см. Священник и духовник — это одно и то же лицо?
Кто такой духовник? И как его найти? 23.05.2005г.
Cайт www.pskovo-pechersky-monastery.ru.)

«Различие между душой и духом. Греческое слово, обозначающее дух, это «пневма», от которого образовано слово «пневматический» — это нечто, действующее посредством воздуха. Это потому, что «пневма» означает «дыхание», «ветер» и «дух». Очевидно, что русское прилагательное от слова «пневма», это …? Духовный. Правильно. Именно так».

(Дерек Принс. Защита от обольщения. Что есть Истина.
17.09.2012г. Сайт www.kingdomjc.com.)

«Духовный — прилагательное, относительное и качественное, тип склонения по классификации А.Зализняка — 1*a. Корень: -дух-; суффиксы: -ов-н-; окончание: -ый.
Значение — связанный, соотносящийся по значению с существительным «дух», связанный с миром духа человека, связанный с интеллектуальным, нравственным миром человека, связанный с религией, с церковью, также с библейской или религиозной тематикой.
Синонимы — частичн.: душевный, нравственный, религиозный, клерикальный.
Антонимы – плотский, телесный, светский.
Примеры:
— духовная жизнь
— духовная литература
— духовная смерть
— духовное завещание
— духовное лицо
— духовное училище
— духовный лидер
— духовный наставник
— духовный отец
— духовный сан
Этимология. Происходит от существительного «дух»… (Использованы данные словаря М.Фасмера)».

(Энциклопедия «Викисловарь». Сайт www.ru.wiktionary.org/wiki/.)

«Духовное познание непосредственно связано с понятием духа, которое генетически производно от понятия «душа», но сущностно отлично от него. Если душа признается имманентным началом человеческой субъективности, то дух — трансцендентным. Дух есть сущность духовного так же, как духовное — сущность душевного. Духовное возникает, когда человек начинает строить иной мир, мир умозрения, с присущими ему понятиями и символами. Человек как бы удваивает мир, строя свою духовную сферу как способ человеческого существования. Лишь в результате такого удвоения мира возможно возникновение смысла и ведение разумной, сознательной и целеполагающей деятельности».

(Культурология. XX век. Энциклопедия. 1998г.)
(Большой толковый словарь по культурологии. / ред. Б.И.Кононенко. 2003г.)

В связи с этим, обратим внимание, какие были даны ответы на вопрос: что означает слово «духовный»? (см. сайт www.irc.lv.):
— религия
— внутренний
— что-то внутреннее
— внутренне открытый
— живущий по понятиям
— человек, служащий Богу и церкви
— связанный с чем-то возвышенным
— чистый, миротворящий, светлый
— превосходство морального над материальным
— внутренний мир человека, его образованность
— человек, живущий не только материей, но и в соответствии со своей душой

Обратим внимание еще на одну подборку ответов на вопрос: Что означает «духовный человек» (не религиозный)? (см. сайт www.sprashivalka.com.):

1. Я — нормальная девушка с веслом, вот … А если ты весь из себя такой духовный, можно взглянуть на сертификат, подтверждающий твою духовность?
2. Прежде чем говорить про духовного человека, надо бы сначала сподобиться стать хорошим человеком. Вера в Бога и жизнь по заповедям в этом помогают.
3. Очень часто христиане не задумываются о служении Бога-Святого Духа и не осознают того потенциала, который благодаря Ему в каждом из нас заложен. Мы подчеркиваем, что Дух Святой — это наш залог вечной жизни, но забываем Его основную работу в нас. Бог определил эту работу еще сотни лет назад: И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять. (Иез. 36:26-27). Мы не можем брать пример с Христа без направления Святого Духа. Вся христианская жизнь невозможна без руководства Святым Духом. Мы поклоняемся в Духе, умерщвляем Духом дела плоти, приносим плод Духа, мы даже молимся с помощью Духа. Послушание Святому Духу необходимо для духовного роста. В Библии мы находим четыре заповеди нам относительно Святого Духа: «поступайте по Духу» (Гал. 5:16), «исполняйтесь Духом» (Еф. 5:18), «не оскорбляйте Святого Духа» (Еф. 4:30), «не угашайте Духа» (1Фес. 5:19). Эти заповеди помогут нам наладить наши взаимоотношения с Богом-Святым Духом.
4. Человек, осознающий не только материальную составляющую себя и всего мира, но и духовную. Идущий путём познания духовных законов.
5. Как только я слышу, что кто-то именует себя «духовным, но нерелигиозным», так понимаю, что сатана одержал очередную победу. Спаси Господи эти заблудшие души!
6. Каждый человек — это ТРИАДА: Дух — Душа (посредник) — Личность (это — по нисходящей). Если говорить «минуя Церковь и религию», но, не минуя формулировку «Духа», то:
* Практика восхождения к высотам Духа – общечеловеческая, и не может быть чуждой никому!
* Дух оживотворяет, а иначе (без него) не было бы Жизни.
* У всех «потолком» является Дух. Другое дело, что до этого «потолка» мы добираемся очень долго.
* Развитие мы никогда не заканчиваем, пока наша абсолютно духовная и абсолютно бессознательная Монада (термин Лейбница) не станет Сознательно Духовной. <…>.
* Тот, кто стяжает Свет — становится всё умиротвореннее, смиреннее, благотворнее и радостнее. Этим он отличается от стяжающих ТЬМУ.
* Я не отрицаю «духовность атеиста», потому что изначально не связываю Духовность с Религиозностью! Но духовность атеиста точнее было бы назвать НРАВСТВЕННОСТЬЮ.
Когда человек достигает состояния жизни, при котором его Личностью управляет сам Дух, его можно назвать ДУХОВНЫМ.

(Что означает «духовный человек»? Сайт www.sprashivalka.com.)

«Понятие «духовный» означает сферу, в которой пребывает духовный отец и в которой он общается со своими духовными детьми».

(Протоиерей Роман Уточкин (настоятель храма
Михаило-Архангела, пос.Зирган). Духовным чадам.
Сайт www.arhangel.prihod.ru.)

«Духовный — бесплотный, нетелесный, из одного духа и души состоящий; всё относящееся к Богу, Церкви, вере; всё относимое к душе человека, все умственные и нравственные силы его, ум и воля».

(В.Даль. Толковый словарь великого русского языка. М. 1989г.)

«Духовный — 1. см. дух. 2. Относящийся к религии, к церкви. Духовная музыка. Духовный стих. Духовная академия. Духовное училище. Из духовного звания (из духовенства). Духовное лицо (служитель культа). 3. То же, что завещание (устар.)».

(Толковый словарь Ожегова. Сайт www.my-dictionary.ru.)
(С.И.Ожегов, Н.Ю.Шведова. Толковый словарь русского языка. Сайт www.my-dictionary.ru.)

«Духовный — 1) Соотносящийся по значению с существительным дух (1,3,4), связанный с ним. 2) Не имеющий физического, материального выражения; нематериальный, нетелесный. 3) Связанный с религией, церковью (противоположный: светский). 4) Написанный, сочиненный на библейскую или религиозную тему».

(Толковый словарь русского языка Ефремовой. Сайт www.my-dictionary.ru.)

«Что имеется в виду под словом «духовный», когда мы говорим о Свара-Йоге? Термин «духовный» не имеет здесь ничего общего с тем, что сегодня понимают под словами «религия», «мистика», «дух» или что-нибудь в этом роде. Если ваше представление о духовности совпадает с этими значениями, вам необходимо перестроить свое сознание. Под словом «духовный» подразумевается такое преобразование заурядного мышления, которое смогло бы возвысить человека к восприятию более тонких и возвышенных сфер». 

(Свами Сатьянанда Сарасвати. Свара-Йога. М. Профит Стайл. 2002г. 288 стр.)

«Духовное — есть движение к высшему, к нравственности. Духовное — это связь земного с неземным, для верующего человека — с Богом. Человек рано или поздно осознаёт эту связь. Если религиозное искусство всё духовное, то светское — нет, это зависит от содержания и от создателя произведения. «Духовное» в нашем понимании представляется как серьёзное, глубокое содержание произведения искусства, в котором мир воплощается в высоких образах, приподнятых над бытом, и потому требует при восприятии сосредоточенности, умосозерцания, особой культуры восприятия».

(Что означает слово «духовность». Сайт www.wiki.gimc.ru.)

«ДУХОВНЫЙ. «Духовный» не обязательно означает «относящийся к АБСОЛЮТУ». Конечно, переживание Абсолюта относится к разряду духовных опытов. Все контакты с высшим «Я», Высшим СОЗНАНИЕМ, с БОЖЕСТВЕННЫМ являются духовными переживаниями.
ДУХОВНЫЙ И СУПРАМЕНТАЛЬНЫЙ. Если бы термины «духовный» и «супраментальный» означали одно и то же, как, согласно вашим словам, думают мои читатели, то все мудрецы, верующие, йоги и садхаки давно стали бы супраментальными существами, а все, что я написал о супраментальном сознании, было бы бесполезной и никому не нужной чепухой. Любой человек, имеющий духовные переживания, становился бы супраментальным существом. Наш Ашрам, равно как и любой другой Ашрам в Индии, состоял бы сплошь из одних супраментальных существ. Духовные переживания, к вашему сведению, могут завладеть внутренним сознанием и, в конце концов, трансформировать его; вы можете повсюду видеть Божественное, единый ДУХ во всех, а всех — в едином Духе; вы можете ощущать универсальную ШАКТИ как единственный источник всех действий; вы можете соединиться с Космическим Сознанием или преисполниться экстатической любви БХАКТИ или АНАНДЫ. Но при этом вы обычно продолжаете принадлежать внешней ПРИРОДЕ, мыслите с помощью ИНТЕЛЛЕКТА или, в лучшем случае, с помощью ИНТУИТИВНОГО РАЗУМА, ваши действия имеют в своей основе ментальную волю, вы испытываете радость и печаль поверхностного витального характера, вы подвержены физическим страданиям, вызванным борьбой жизни со смертью и болезнью тела. Духовный опыт приводит лишь к тому, что ваше внутреннее «я» будет отрешенно и беспристрастно наблюдать за внешними проявлениями Природы, воспринимая их как неизбежную необходимость, с которой приходится мириться, пока вы не сольетесь с универсальным Духом и не выйдите за пределы проявленной Природы. Это совсем не та супраментальная ТРАНСФОРМАЦИЯ, о которой я говорю. Грядущее Супраментальное преобразование основано совершенно на иной силе знания, на другой воле, на отличных от известных нам эмоциях и эстетических переживаниях и на новом физическом сознании».

(Глоссарий терминов, встречающихся в работах Шри Ауробиндо.
/ Сост. М.П.Пандит. Пер. с англ. А.Климов. Сайт. www.integralyoga.ru.)

 

3.2. ЧТО ТАКОЕ ТРАДИЦИЯ?

Поскольку о понятии «традиция» уже говорилось достаточно много (см. статью 2.0. «Что может стать предметом Российской Тантрологии?» п.4. Традиция как передача знания и опыта; статью 2.11. «Тантрическая Традиция как предмет Российской Тантрологии (ч.1)», п.1. Что такое Традиция? п.2. О некоторых особенностях Традиции и др.), обратим внимание лишь на некоторые определения и толкования понятия «традиция», а также некоторые важные моменты в его понимании. Итак, Традиция — это:
— передаваемые сакральные каноны
— опыт вечной преемственности творческого духа
— основная форма передачи межпоколенного опыта
— сумма национальных, региональных или групповых знаний
— важная форма сохранения и передачи культурного наследия
— процесс хранения, передачи и воспроизведения культурных текстов
— устойчивая форма общественных отношений и духовной деятельности
— феномен и механизм сохранения наиболее значимого для общества опыта
— непрерывная живая передача знаний, посвящений, опыта и духовной силы
— способ передачи от поколения к поколению привычек, навыков, духовных ценностей
— передаваемые из поколения в поколение обычаи, порядки, правила поведения, предание
— механизм, аккумулирующий и трансформирующий столетиями отшлифованный опыт
— имманентная сторона, прежде всего, материальной, и (в какой-то мере) духовной жизни общества
— универсальное образование, сфера действия которого распространяется на все области жизни общества
— набор передаваемых из поколения в поколение представлений, обычаев, привычек и навыков практической деятельности
— длительно формирующийся, устойчивый механизм отбора и сохранения наиболее значимых для социума культурных достижений
— передача комплекса укоренённых способов облегчения нашего понимания сущностных принципов универсального (вселенского) порядка
— универсальная форма удовлетворения потребностей человека в гарантированном бытии, обеспечения его чувством уверенности и защищённости
— средоточие культурных парадигм, которые неизменны по своей сути, а допускают только внешние, хотя порой по видимости и очень значительные, изменения
— способы хранения, передачи (в частности, обучения) и регулярного воспроизведения определенного круга текстов, осуществляемые от поколения к поколению
— то, что передается как общепринятое, общеобязательное, проверенное прошлым опытом, признанное необходимым для обеспечения дальнейшего существования и развития
— специфическая форма функционирования общественных отношений в виде устойчивых, повторяющихся, передающихся массовых идей, принципов, чувств, которые выражают ценностные отношения людей к основным видам духовной и материальной деятельности

«Традиции, являясь механизмом избирательной фиксации наиболее значимого социально организованного опыта, обладают спецификой, заданной конкретно-историческим этапом развития общества. Изучение традиций как специфической формы существования культуры раскрывается во взаимосвязи «детерминант ? традиция» и затрагивает вопрос о длительности их существования как элемента конкретной культуры.
Устойчивость традиций как элемента культуры определяется не только и не столько временны?м параметром, сколько их ценностным потенциалом. В целом, изучение традиций способствует выявлению духовно-ценностного потенциала культуры в конкретно исторический период генезиса социума».

(Косинова О.А. К вопросу о трактовке понятия «традиция»
в отечественной педагогике. Информационный гуманитарный портал
«Знание. Понимание. Умение». №2 2009г. Cайт www.zpu-journal.ru.)

«В словарных и энциклопедических статьях традицию, как правило, связывают с проблематикой «наследования», интегрируя в это понятие объекты, способы и механизмы наследования, а также унаследованное содержание. Указывается на важное значение традиции в обеспечении устойчивости культуры и отмечается, что значение традиции особенно велико на первоначальных ступенях развития общества и уменьшается по мере прогрессивного развития. <…>. Вместе с тем, реакция традиционалистов и мощный поток научных исследований, направленных на исследование феноменов исторической преемственности и наследования в культуре, утвердили понимание феномена традиции как важного условия, стабилизирующего общественное развитие».

(Захарченко М.В. Путь к традиции: опыт
теоретического осмысления понятия традиции.
Межвузовская Ассоциация «Покров». Сайт www.pokrov-forum.ru.)

«Традиция содержит в себе не только «нормы поведения, навыки и понятия», но и символический круг ментальных смыслов, архетипов и отношений, который члены этноса во многом связывают со своим языком и со способами невербальной коммуникации. Традиция включает в себя модели чувствования, мышления, поведения, и, кроме того, нормы, навыки, обычаи, культурные достижения, представляющие собой ценность для членов этноса, а также способы их трансляции от поколения к поколению.
Традиция — это не все наследие народа, но его некоторая часть — та, которую члены этноса оценивают (положительно или отрицательно) как нечто значимое для себя. И, кроме того, традиция — это сам процесс такой оценки, последующего усвоения, а также механизм межпоколенной передачи. Только понимая традицию как ценность, можно говорить о ней как о содержательной форме преемственности культуры».

(Чернявская Ю.В. Народная культура и национальные
традиции. 1998г. Библиотека Гумер. Сайт gumer.info.)

«Понятие «традиция» генетически восходит к лат. traditio, к глаголу tradere, означающему «передавать»… Но передаваемый предмет может быть нематериальным. Это, например, может быть определенное умение или навык: такое действие в фигуральном смысле также является traditio. Таким образом, границы семантического спектра понятия «традиция» жестко указывают на основное качественное отличие всего того, что можно подвести под это понятие: традиция — это, прежде всего, то, что не создано индивидом или не является продуктом его собственного творческого воображения, короче, то, что ему не принадлежит, будучи переданным кем-то извне… Термин «традиция» (зачастую с большой буквы) является центральным в интегральном традиционализме. В нём понятие традиции относится исключительно к цепи эзотерических знаний и практик, обладающих онтологическим статусом канала восхождения, и к совокупности основанных на сакральном опыте форм культуры и социальной организации».

(Википедия. Свободная Энциклопедия.)

«Одним из основополагающих компонентов этнокультурного организма, имеющим непосредственное отношение к традиции и культуре, является этническая картина Мира или образ Мира как целостное ощущение и восприятие окружающего, себя и своих действий, а также понимание и объяснение своих поступков с точки зрения данной целостности. Образ Мира как связанное представление о бытии, присущее членам данного этноса, выражается через мифологию, литературу, философию, искусство, политику, стереотипы мышления и поведения — т.е. через культуру». <…>.
«Термин «традиция» в научной литературе достаточно разнопланов. Зачастую под традицией (от лат. traditio — передача) понимается лишь косное, отжившее, мешающее развитию наследие прошлого, бессмысленно воспроизводящееся в современности. Согласно другой точки зрения, традиции представляют из себя «элементы социокультурного наследия, передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся в обществе в течение длительного времени, которые выступают в роли регулятора внутрицивилизационных процессов. Традиции, формирующие образ цивилизации, наиболее ярко проявляются в культуре… <…>. В качестве традиции выступают определённые общественные установления, нормы поведения, ценности, обычаи, обряды. Традиция — это положительно зарекомендовавший себя опыт жизни в едином информационном поле системного целого, своеобразный ключ к информационным каналам, соединяющим прошлое, настоящее и будущее и позволяющий этнокультурной системе эволюционировать не только в пространственном, но и временном континууме».

(Г.О.Мациевский (ГОУ ЛИКФЛДиП. г.Новосибирск).
Историко-философские основы традиционной культуры
Российского казачества. Ж. СНИ №8 2012г. Сайт www.sni-vak.ru.)

 

(ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ)

«Традиция (лат.) — преданье, все, что устно перешло от одного поколения на другое. Традиционные обычаи, дипломатики, искони условно принятые».

(Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля. 1882г.)

«Традицию невозможно «возродить», традиция — это непрерывная живая передача знаний, посвящений, опыта и духовной силы. Как невозможно оживить умершего, колдуя над его останками, так же невозможно «возродить» традицию просто на основе археологических данных и собственных измышлений».

(Шрипада Садашивачарья. Род-Рудра — великий бог индоевропейцев.
Из журнала «Наследие Предков» №5. Сайт www.paganism.ru.)

«Традиция (от лат.traditio — передача) — элементы социального и культурного наследия, передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся в определенных обществах и социальных группах в течение длительного времени. В качестве Традиции выступают определенные общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обычаи, обряды и т.д. Те или иные Традиции действуют в любом обществе и во всех областях общественной жизни. Наиболее распространены Традиции в религии».

(Советский энциклопедический словарь. 1985г.)

«Традиционной культурой мы будем называть такую форму организации жизнедеятельности, в которой сакральное право действует не только в общественной сфере, но и в частной. Это пространство, в котором человек ведет себя согласно предписаниям священных текстов. В противоположность традиционной, пост-традиционная культура ориентирована не на следование священным текстам, а на генерацию и обновление культурных текстов. Традиция — это передаваемые сакральные каноны, по которым строится общество и это отличается от понимания традиции в смысле «обычай»».

(Тимощук А.С. Эстетика Ведийской Культуры. Монография. Владимир. 2003г. 140 стр.)

«Традиция (лат. передача, предание) — исторически сложившиеся и передаваемые от поколения к поколению обычаи, обряды, общественные установления, идеи и ценности, нормы поведения и т.п.; элементы социально-культурного наследия, сохраняющиеся в обществе или в отдельных его социальных группах в течение длительного времени. Различают Традиции прогрессивные, связанные с творческим развитием культуры, и реакционные, связанные с изжившими себя пережитками прошлого. В науке Традиции означает преемственность знаний и методов исследования, в искусстве — преемственность стиля, мастерства.

(Философский словарь. / Под ред. И.Т.Фролова. 4-е изд. М. Политиздат. 1981г.)

«Традиция (лат. traditio — передача) — разновидность (или форма) обычая, отличающаяся особой устойчивостью и направленными усилиями людей сохранить неизменными унаследованные от предыдущих поколений формы поведения. Для Традиции характерны: бережное отношение к сложившемуся ранее укладу жизни как к культурному наследству прошлого; внимание не только к содержанию поведения, но и к его внешним проявлениям, к стилю, в результате чего внешняя форма поведения становится особенно устойчивой. В тех случаях, когда эта форма строго канонизируется и начинает доминировать над содержанием поведения людей, Традиция становится обрядом, вырождается в ритуал. Сложившиеся в обществе или коллективе Традиции, отражая объективные условия его существования, выражают преемственность в общественной жизни и закрепляют в себе ее наиболее устойчивые моменты. Традиции (национальные, культурные, бытовые, иногда также говорят об общественно-политических Традициях) выполняют прогрессивную роль до тех пор, пока они отвечают историческим потребностям. Они становятся тормозом общественного развития, когда культивируют изживший себя уклад жизни».

(Словарь по этике. / Под ред. И.Кона. 1981г.)

«Традиции — социальное и культурное наследие, передающееся от поколения к поколению и воспроизводящееся в определенных обществах и социальных группах в течение длительного времени Традиции включают в себя объекты социокультурного наследия (материальные и духовные ценности); процессы социокультурного наследования; способы этого наследования. В качестве Традиций выступают определенные культурные образцы, институты, нормы, ценности, идеи, обычаи, обряды, стили и т.д.
Традиции присутствуют во всех социальных и культурных системах и в известной мере являются необходимым условием их существования. Особенно широка их сфера в архаических и докапиталистических обществах. Традиции присущи самым разным областям культуры, хотя их удельный вес и значение в каждой из этих областей различны; наиболее важное место они занимают в религии.
Многообразие существующих в мире культур в значительной мере обусловлено многообразием соответствующих культурных Традиций Благодаря современным средствам коммуникации значительно расширяются возможности заимствования и взаимообмена в сфере культурного наследия различных обществ. Заимствуемые элементы культурного наследия, выступающие первоначально как инновации для заимствующей культуры, впоследствии нередко традиционализируются в ней, становясь органической частью собственного культурного традиционного комплекса.
Традиции образуют «коллективную память» обществ и социальных групп; обеспечивая их самотождественность и преемственность в их развитии. Социальная и групповая дифференциация оказывает существ, влияние на интерпретацию и использование общенационального культурного наследия. Кроме того, отдельные группы, классы, слои обладают своими собственными Традициями. В дифференцированных обществах существует также множество разнообразных временных ориентаций, устремлений на ту или иную историческую эпоху, рассматриваемую в качестве «подлинно» традиционной и образцовой. Отсюда множественность и противоречивость традиционных культурных форм и их интерпретаций.
Каждое поколение, получая в свое распоряжение определенную совокупность традиционных образцов, не просто воспринимает и усваивает их в готовом виде; оно всегда осуществляет их собственную интерпретацию и выбор. В этом смысле каждое поколение выбирает не только свое будущее, но и прошлое.
Общества и социальные группы, принимая одни элементы социокультурного наследия, в то же время отвергают другие, поэтому Традиции могут быть как позитивными (что и как традиционно принимается), так и негативными (что и как традиционно отвергается).
Традиции как один из основополагающих аспектов нормального социокультурного развития необходимо отличать от традиционализма, составляющего идеологию и утопию некоторых государств и социальных движений. (А.Б.Гофмин)».

(Культурология. XX век. / Под ред. С.Левит. Энциклопедия. 1998г.)

«Традиции — концентрирующие образцы, стереотипы деятельности, которые путем временной передачи обеспечивают воспроизводство в жизни человеческих общностей, в деятельности новых поколений аккумулированного социального опыта. В литературе понятие Традиции давно стало предметом обсуждения философов, культурологов, социологов, этнографов и т.д. К вопросу о роли Традиций в процессе консолидации социальной системы обращались в свое время и представители западной и русской философии истории (И.Г.Гердер, О.Шпенглер, Н.Я.Данилевский и др.), и социологи XIX в., такие как О.Конт, Э.Дюркгейм, Н. Кареев, последний, в частности, определял Традицию как своего рода привычку, сформированную на основе подражания. Современные авторы исследуют феномен Традиций в различных аспектах, определяя его либо как средство социализации человека, либо как интегрирующую социальную целостность механизма. В последнем случае Традиции рассматриваются либо как «средство стабилизации утвердившихся в данном обществе отношений», способ «осуществлять воспроизводство этих отношений в новых поколениях», либо как «тип отношения между последовательными стадиями развивающегося объекта», в т.ч. и культуры, когда «старое» переходит в «новое» и продуктивно «работает» в нем, либо как «все виды групповых, социально организованных стереотипов человеческой деятельности», либо как элементы в структуре социальных норм. Традиции формируются в процессе непосредственной коллективной деятельности людей по освоению природной среды, выступая тем собственно социальным фактором, который, во-первых, обеспечивает процесс адаптации социума к условиям среды и, во-вторых, выполняет роль первичного регулятора отношений между членами социума. В процессе совместной деятельности, жизнеобеспечения человеческие локальные коллективы накапливают определенный социальный опыт, и Традиции, оформляя его в определенных стандартах поведения, осуществляют его отбор, концентрацию и временную передачу. Следующие свойства Традиций позволяют им выполнять функцию обеспечения целостности социума: коллективный характер формирования, кодирования социальной информации; весьма высокая степень устойчивости; сочетание сознательных и бессознательных факторов в процессе кодирования и расшифровки социальной информации; способность к интеграции индивидуального и надындивидуального опыта; отсутствие жесткости, однозначности в процессе регулирования посредством традиций поведения человека и жизни социального организма, несводимость традиций к жестким алгоритмам деятельности.
Традиции, как интегральное явление, включают в себя обычаи, ритуалы, обряды и др. стереотипизированные формы деятельности. Однако они несводимы к последним, т.к., в отличие от них, не дают детальных предписаний в деятельности, а формируют лишь направленность поведения. Отмеченные свойства позволяют Традициям выступать фактором внутренней консолидации именно больших человеческих общностей, таких как этносы, культурноисторические типы, т.е. общностей слабо детерминированных, обладающих высокой степенью стохастичности. Вероятностный характер многих структурных звеньев таких общностей обусловливает то, что именно Традиции, которые имеют «подвижные рамки», «расплывчатые границы», становятся законами связи их подсистем, законами вероятностными, статистическими. (В.А.Алексеева)».

(Философская энциклопедия. / Под ред. В.Кемерова. Панпринт. 1998г.)

«ТРАДИЦИЯ (от лат. traditio — передача) — анонимная, стихийно сложившаяся система образцов, норм, правил и т.п., которой руководствуется в своем поведении достаточно обширная и устойчивая группа людей. Традиция может быть настолько широкой, чтобы охватывать все общество в определенный период его развития. Наиболее устойчивые Традиции, как правило, не осознаются как нечто преходящее, имеющее начало и конец во времени. Особенно наглядно это проявляется в т.н. традиционном обществе, где Традицией определяются все сколь-нибудь существенные стороны социальной жизни.
Традиции имеют отчетливо выраженный двойственный характер: они совмещают описание и оценку (норму) и выражаются описательно-оценочными высказываниями. В Традиции аккумулируется предшествующий опыт успешной коллективной деятельности, и они являются своеобразным его выражением. С другой стороны, они представляют собой проект и предписание будущего поведения. Традиция — это то, что делает человека звеном в цепи поколений, что выражает его пребывание в историческом времени, присутствие в «настоящем» как звене, соединяющем прошлое и будущее.
Две крайности в истолковании Традиции — традиционализм и антитрадиционализм — противопоставляют Традицию разуму: первый ставит Традицию выше разума, второй оценивает ее как предрассудок, который должен быть преодолен с помощью разума. Традиция и разум не противостоят, однако, друг другу: Традиция утверждается благодаря размышлению над прошлой деятельностью и не требует слепого повиновения. <…>.
Повседневная жизнь во многом опирается на Традицию, и апелляция к ней — стандартный прием практической аргументации. Обращение к Традиции — обычный способ аргументации в морали. Наши моральные установления и поступки в значительной степени определяются Традицией. Все попытки обоснования или усовершенствования системы морали, абстрагирующиеся от Традиции, неизбежно остаются декларативными и не имеющими никаких практических последствий. Совершенно нереально было бы ожидать от современной науки обоснования какой-то новой морали.
Аргумент к Традиции неизбежен во всех научных рассуждениях, в которые входит «настоящее» как тема обсуждения или как один из факторов, определяющих позицию исследователя. «…В науках о духе, вопреки всему их методологизму, присутствует действенный момент традиции, составляющий их подлинное существо и характерную особенность» (Гадамер).
ТРАДИЦИИ В НАУКЕ — термин, обозначающий культурную схему накопления, сохранения и трансляции научного опыта; интегральные основания научного знания, позволяющие объединить научные направления с их контекстом и реконструировать развитие науки как историю социокультурных целостностей.
Данное понятие заимствовано философией науки из социологии науки, истории и теории культуры и социальной антропологии. С начала 1960-х гг. внимание привлекли структурные единицы научного знания, получающие название как собственно «Традиции» (С.Тулмин, Л.Лаудан, П.Фейерабенд), так и «школ», «парадигм» (Т.Кун), «тем» (Дж.Холтон), «исследовательских программ» (И.Лакатос), «социальной образности» (Д.Блур), «неявного знания» (М.Полани). Отход от логицистских моделей научной теории проявился в формировании более сложного образа научного знания. Последний включает не только логико-математический аппарат, набор идеальных объектов и предложения наблюдения, но и научную картину мира, нормы и идеалы научного знания, философские и общекультурные предпосылки. Такое научное образование обладает высокой степенью автономии и устойчивости к логическим парадоксам и эмпирическим опровержениям. Тем самым теория понимается не столько как индивидуальное и законченное изобретение гения, но скорее как целостный способ видения мира, форма научной культуры и идеологии, развиваемая поколениями ученых на основе исторического прототипа.
Основания типологии традиций различны: по цели, объему, структуре, предмету, методу, теории, авторитету (консервативные и революционные, локальные и интегральные, исторические и абстрактные и т.д.); в частности, субстратная и полевая (физика), аналитическая и синтетическая (математика, химия), креационистская и эволюционистская (биология, геология), прецедентные и канонические (право) традиции, аристотелизм и платонизм.
В целом специфика Традиций в науке состоит не в привязанности к конкретной предметности, но в способности переходить от одного содержания к др. при сохранении собственной структуры и методологического арсенала. Структуру традиции составляет, если использовать терминологию Лакатоса, жесткое ядро (практические схемы, нормы и идеалы исследовательской деятельности и общения) и защитны и пояс (набор частично институциализированных социокультурных конвенций и предпосылок, официальный этос и идеология науки).
Традиции в науке не противоположны развитию, рациональности и рефлексии, хотя и предполагают стремление к сохранению признанных достижений, веру в истинность теоретических постулатов и нередко — игнорирование критики. Наука в целом не может быть понята как традиция, коль скоро в ней важную роль играют не интегрированные в традицию индивиды, от которых она получает как критический, так и позитивный творческие импульсы. Поэтому описание истории науки как процесса смены научных традиций характеризуется существенной неполнотой. Вместе с тем понятие Традиций в науке вносит вклад в теоретическое разрешение методологических дилемм кумулятивизма — несоизмеримости и интернализма — экстернализма, позволяя понять элементы всех оппозиций как моменты развития научного знания и его исторической реконструкции».

(Философия: энциклопедический словарь. / Под ред. А.А.Ивина. М. Гардарики. 2004г.)

«Глава 2. Традиция как способ формирования и функционирования народной культуры. 2.1. Понятие традиции в культуре. При рассмотрении проблемы взаимоотношений идеалов и повседневности вполне закономерным является обращение к понятию традиции в культуре. Однако сложность работы с этим понятием состоит в том, что, во-первых, в большинстве работ искусствоведов, фольклористов, этнографов оно используется априорно, как нечто само собой разумеющееся и понятное. Во-вторых, это понятие является одним из немногих, вокруг которого сложились достаточно устойчивые, но противоположные по содержанию и исходным установкам обыденные представления. В их основе лежат определенные ценностные подходы. Условно можно обозначить два полюса, вокруг которых концентрируются эти представления. На одном из них традиция представлена как нечто архаичное, косное, устаревшее, консервативное, мешающее современному развитию культуры, на другом — традиция выступает как идеал, абсолютная ценность, требующая серьезных усилий по поддержанию, восстановлению, реанимации. Очевидно, что и для той, и для другой позиции характерно ярко выраженное ценностное отношение к феномену традиции. Однако для научного осмысления традиции парадигма «оценочности» оказывается малопродуктивной. При господстве обыденных представлений вопрос о том, какое же место занимает традиция в современной культуре в целом и в отдельных ее пластах, остается открытым. <…>.
Если же попытаться иначе изложить те же самые позиции, поместить их в иное смысловое поле, то окажется, что мы имеем дело с двумя фундаментальными пониманиями традиции. Причем они не только различаются, но в них отчетливо просматривается общая основа. В первом случае, традиция воспринимается как некие реликты, как специфические «сгустки», «уплотнения» прошлого в настоящем. В другом случае, прошлое осознается как всегда присутствующее в настоящем, как постоянно в нем воспроизводящееся. И в этом случае, традиция понимается как неотъемлемая сторона существования социума, как нечто универсальное и независимое от времени. <…>.
Вернемся к словарным определениям. В них зафиксированы важные для понимания традиции моменты. Во-первых, ее процессуальный, пролонгированный характер (от поколения к поколению, от прошлого к настоящему). Во-вторых, субстанциональный, содержательный аспект традиции (обычаи, нормы). В-третьих, инструментальные особенности традиции, которые менее всего отражены в словарных определениях (устный способ передачи). Однако словарные определения традиции работают на достаточно узком пространстве народной, обыденной (бытовой) культуры (и это очень важно зафиксировать), поскольку в них практически отсутствует представление о традиции как некой универсальной характеристике культуры в целом. Следовательно, и инструментальное содержание традиции в этих определениях сужено, сведено к устной передаче. Но ведь когда речь идет о современной культуре, нельзя исключать другие инструменты (например, образование, средства массовой информации). Правда, в этом случае имеет место усложненный вариант передачи традиции, который носит скорее потенциальный характер. С помощью образования, СМИ человек получает первоначальные знания или информацию о традиции. Однако овладение знанием о традиции еще не означает овладения самой традицией. Первоначальный информационный толчок может привести, а может и не привести к тому, что какая-то традиция станет частью жизни человека.
В каких смыслах употребляется понятие «традиция» в гуманитарных исследованиях (в тех случаях, когда ученые работают с ним априорно, не ставя перед собой задачи дать точное научное определение)?
Во-первых, традиция может трактоваться широко, как некая фундаментальная универсальная характеристика, действие которой распространяется в очень широких временных и пространственных пределах. Такая традиция может охватывать целую историческую эпоху, цивилизацию, регион и определять собой конкретный тип культуры (например, средневековая культура, культура Ренессанса). В этом случае традиция и тип культуры понимаются как тождество… <…>. Существует другое, более узкое понимание традиции как некоторой константы, которая воспроизводится в определенных группах. При таком понимании традиция оказывается тождественной традиционной культуре данной группы в целом или ее отдельным пластам (фольклор, народное искусство). При этом в традицию включаются все традиционные элементы культуры определенного периода. А все то, что имеет отношение к традиции, оценивается как лучшее, подлинное, исконное. <…>.
Вернемся к определению традиции, но уже на теоретическом уровне. Современные научные определения понятия «традиция», безусловно, вобрали в себя то, что наработано в языковой практике. Однако уровень обобщенности в них иной: «…культурная традиция — это выраженный в социально организованных стереотипах групповой опыт, который путем пространственно-временной трансмиссии аккумулируется и воспроизводится в различных человеческих коллективах». Переклички философского определения с приводимыми в словарях русского языка очевидны: групповой опыт — то, что перешло от одного поколения к другому; пространственно-временная трансмиссия — процессы наследования; стереотипы — обычаи, нормы поведения, неписаные законы. Как видим, на первый план и в философском определении выходит содержательный аспект традиции, ее отождествление с культурой.
Иначе расставлены акценты в социологическом определении традиции. Прежде всего, она определена как «механизм воспроизводства социальных институтов и норм, при котором поддержание последних обосновывается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом». При этом на задний план отодвинуто содержание традиции: «…термин «традиция» нередко распространяют на сами социальные установления и нормы, которые воспроизводятся подобным способом». При этом следует иметь в виду, что традиция представляет собой не только механизм воспроизводства, передачи социально значимого опыта, но и механизм его обновления и воссоздания. <…>.
Понятие «традиция» имеет в своей основе понятие «социально значимый опыт», работая с которым, следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, это понятие не включает в себя тот опыт, который вырабатывается отдельным человеком в сфере его индивидуальной, личной жизни. Оно актуально только в пределах опыта группы людей, коллектива, сообщества. Таким сообществом может быть родственная, соседская, религиозная община, профессиональная или сословная группа, население определенной местности или города, этническая, этнокультурная, субкультурная общность.
Второе обстоятельство связано со значимостью этого опыта для той или иной группы людей. Речь идет о таком опыте, который прошел апробацию и временем, и самой общностью. Как правило, опыт трансформируется в традицию, если он усвоен, по крайней мере, двумя-тремя поколениями. Это, скорее, закономерно для архаических обществ; если же речь идет о современных обществах, то для тех культурных пластов, которые развиваются в русле традиционалистской ориентации. Новейшее время наложило существенной отпечаток на темпы и сроки жизни традиций: их обновление происходит значительно быстрее, а укорененность в культуре сообщества ослаблена.
Социально значимым опыт становится в процессе накопления и «просеивания» его человеческим коллективом, т.е. когда он как бы «примеривается», «подгоняется», проходя процедуру оценки и выбора. Таким образом, социально значимый опыт — это коллективный опыт, воспринятый и усвоенный группой людей, коллективом, общностью. Но накапливающийся опыт, чтобы быть способным к передаче и усвоению, должен пройти через процедуру упорядочения, отлиться в устойчивые, легко усваиваемые формы, т.е. пройти процесс стереотипизации. Этот процесс предполагает не только упорядочение, но и отбор наиболее значимых фрагментов для дальнейшей их передачи от поколения к поколению. С помощью механизма стереотипизации накапливаемая информация становится не просто суммой полезных знаний, но определенным образом организованным, структурированным опытом, что, безусловно, облегчает овладение им.
Следует иметь в виду и еще одно обстоятельство. Выработка стереотипов культурного опыта позволяет не только осуществлять отбор необходимой информации, но и сохранять ее рабочий объем в условиях постоянного обновления. Таким образом, стереотипизация является «действующим средством не только для компенсации энтропийных потерь, но и в борьбе с эктопией, информационным хаосом». <…>.
На сегодняшний день среди ученых-социологов, философов, культурологов проведена серьезная работа по научному анализу традиции, позволяющая раскрыть этот феномен целостности и многообразия связей, определить реальное место традиции в жизни социума и одновременно — место понятия «традиция» в системе методологического инструментария наук о культуре и обществе.
Анализ различных определений понятия «традиция» позволил выделить два основных подхода к пониманию данного феномена в современной науке. Первый подход рассматривает традицию как некий элемент (объект) социального или культурного наследия. При втором подходе традиция воспринимается как своеобразный процесс, механизм функционирования культуры и коммуникации между людьми. <…>.
Очевидно, что традиция как механизм передачи социально значимого опыта в культуре универсальна. Однако постоянно меняются ареал действия этого механизма и само содержание культурной традиции. Она может видоизменяться, принимать разные формы. Какие-то ее элементы безвозвратно исчезают, какие-то кочуют от эпохи к эпохе. <…>.
Таким образом, отдельные элементы традиции могут передаваться от поколения к поколению, в большей или меньшей степени теряя или сохраняя свою аутентичность. В то же время существуют отдельные элементы традиции, которые больше привязаны к конкретной среде, к конкретной эпохе».

(Проскурякова О.С. Проблемы концептуализации
понятия «традиция» в современной науке. Сайт www.librar.org.ua.)

«В поисках методологических оснований для построения целостного мировоззрения, которое объясняло бы древние священные истины на теперешнем языке для теперешних людей, невозможно обойти проблему Традиции, поскольку она стала одной из ключевых в споре о путях человечества, о том, что нужно ему оставить в прошлом и что приобрести в будущем. Через понятия «традиция» и «традиционное» людям удавалось долгое время выражать свое смутное и полубессознательное отношение к отвергнутому прошлому и к тому, что в прошлом считалось незыблемым и неприкосновенным.
Между тем, смысл категории «традиция» предполагает очень спокойное отношение к прошлому, предполагает, что человек, наследующий нечто от своих предшественников, делает это сознательно. Допустим, что человек получает в наследство дом и угодья земли. Ему должно быть вполне понятно, в чем состоит наследство, что это и есть имеющиеся в наличии блага, именно то, что досталось, не больше, но и не меньше этого. Казалось бы, точно так должно обстоять дело и с наследованием на уровне народа, государства, духовной общности людей. Однако, идея наследования на этом уровне решительно усложняется — здесь особенно ярко обнаруживается тот факт, что наследование еще не есть Традиция, поскольку оно представляет собой получение, присвоение и освоение имеющегося наследия вне зависимости от результата этого освоения. Наследие в результате наследования может измениться самым кардинальным образом — стать всем чем угодно.
Традиция — это положительное преемство, то есть определенный порядок наследования, состояние, в котором находится положительный восприемник. Смысл Традиции сводится в данном случае к сохранению наследства, к соблюдению необходимых мер, чтобы наследство не утратило тех устойчивых свойств, которые обуславливают его естественное предназначение. Можно обойтись с наследством по-разному — дать его разворовать, дать ему сгнить и развалиться, задействовать его естественные свойства по «заниженному» предназначению или же загубить наследство, используя его для тяжелых нагрузок, на которые оно не рассчитано. Все это не есть Традиция, хотя все это может быть названо наследованием и во всем этом можно усмотреть отвлеченную преемственность, то есть некоторую связь во времени между звеньями, составляющими процесс наследования, между его исходной ситуацией и его результатом.
Все сказанное о Традиции и наследовании с полным правом относится и к Духовной Культуре, и к Культуре вообще. Это и есть главный смысл Традиции, хотя в науке обычно не обращают на этот смысл должного внимания. В научных исследованиях проблемы Традиции, весьма активных в XX в., стремятся, как правило, не подчеркивать значение «положительной преемственности» как основы всякой Традиции, но акцентируют внимание на возможности примирить идею Традиции с идеями развития, улучшения, совершенствования. Примером может послужить известное деление К.Леви-Строссом культур на «холодные» (ограничивающиеся воспроизводством себя) и «горячие» (развивающиеся). Значительное большинство ученых XX в. называют как «холодные», так и «горячие» культуры, а также разноречивые внутренние тенденции, из которых сплетается становление этих культур, «традициями». Смысл категории «традиция» стирается до такой степени, что переходит в свою противоположность.
Одним из немногих исключений из этого мироощущения является консервативное христианское богословие, в частности, представители православной духовно-академической науки. Четкие представления о Традиции (предании) укореняется в самой системе церковного наследования. В начале XX в. Н.П.Аксаков писал: «Церковь хранит предание, а не создает его, не накопляет и не вырабатывает, как исповедует отчасти римский католицизм. Предание в истории может систематизироваться, производить выводы из вложенных в него посылок, но не может включать в себя новые начала, обогащаться новыми элементами». По Аксакову, предание именно вложено в Церковь и хранится ею, как некое иное по своей природе, привнесенное извне сокровище.
Другим исключением, открыто выступающим против современного подхода к проблеме наследования, являются представители метафизики Традиционализма, а также их последователи в сфере религиоведения, истории, этнографии, теории культуры. Традиционалисты исходят из того, что основой подлинной Традиции (предания) является имеющая нечеловеческий (сакральный) источник происхождения инициатическая последовательность. Вместе с инициацией передается и определенное священное знание, то есть знание символов и представление о принципе иерархичности. Весь мир для традиционалистов насквозь символичен и насквозь иерархичен.
Вместе с тем, трудно не заметить, что между представлениями о Священном Предании у ортодоксальных богословов (а также о «правильной традиции» у традиционалистов) и современным общераспространенным пониманием Традиции пролегает не просто концептуальная, но и семантическая бездна. Слово «традиция» стало многозначным, и мы не можем игнорировать специфику современного словоупотребления. Строго говоря, категория «традиция», как понимают ее в настоящее время, должна быть рассмотрена в трех основных аспектах: Традиции как порядок, Традиция как процесс, Традиции как полная система существования той или иной общности.
Традиция как порядок. Прежде всего, традицию следует определить как порядок наследования, обеспечивающий посредством определенных правил, обязанностей, мер точное воспроизведение сущности наследуемого, его содержания. (Содержанием наследования в Духовной Культуре выступают смысл, ценностные установки, то, что называют «духом культуры», ее внутренней сущностью.) Традиция выполняет в Культуре функцию инстинкта самосохранения, выступает как принцип и способность сопротивляемости разложению смысла, смерти смысла. Поэтому Традиция не может быть сведена к частному мнению, но только к надындивидуальной вере и убеждению. Традиция не является чем-то абстрактным, неуловимым, она всегда есть конкретный порядок: модель, образец, ценностный, духовно-эмоциональный, символический «стереотип».
Из слов, образов, символов, задействованных в Культуре, складывается широкая Традиция, но и сами эти слова, образы, символы являются маленькими воплощениями «порядка наследования», элементарными частицами Традиции. Как элементарнейший стереотип, так и система таких стереотипов представляют собой разные уровни одного порядка, разные ракурсы одной организации. Один из современных культурологов так охарактеризовал роль стереотипных «вестей»: «Не принося нового знания, они хранят уже имеющееся, восстанавливают, непрерывно «достраивают» разрушения, наносимые временем сложившимся структурам мысли, поведения, организации».
Надо сказать, что взятый в своей отдельности стереотип, конечно, не способен донести «дух» культуры, передать свой «смысл» таким, каким он был в момент возникновения стереотипа. Однако отдельный стереотип, для того чтобы его можно было назвать традиционным, должен нести ответственность за свой сегмент всеобщего смысла. Нетрудно представить ситуацию, когда одно удачно подобранное слово становится той «последней каплей», которая наполняет чашу понимания Традиции, делает Традицию живой. В конечном счете, Традицию несет в себе весь язык образов и стереотипов, но несет ее и каждое слово этого языка в той мере, в какой оно на это способно.
В одной из своих работ Рене Генон предельно жестко определил Традицию как термин, имеющий отношение только к сакральной области: «Все, к чему приложимо название традиции, если не во внешних проявлениях, то хотя бы по своей сути, осталось таким же, каким было первоначально; речь идет о том, что было передано, если можно так сказать, от предыдущего состояния человечества его нынешнему состоянию». «Все остальное, лишенное традиционного характера <…> подвластно изменениям настолько, что любая передача становится здесь скорее простым «анахронизмом» или «предрассудком» в этимологическом смысле этого слова и не несет в себе более ничего реального и стоящего». Можно возразить Генону, что те «традиции» (передачи), которые имеют место в секулярном, десакрализованном мире, являются образованиями, которые, даже если они не несут в себе никакой изначальной истины, тем не менее, обеспечивают нынешнему состоянию вещей определенную прочность и соответственно оказываются фактором веры, позволяющей людям ориентироваться в мире. Даже псевдо-традиции и карикатуры на Традицию оказываются механизмами, которые по инерции хранят вкладываемые в них смыслы и остаются верными своей архетипической миссии. Хотя система модернистского общества способна за короткий срок трансформироваться до неузнаваемости, тем не менее, порядок в этой системе поддерживается именно за счет псевдо-традиций и «нео-традиций», то есть бледных подобий того самого принципа и устроения, о котором идет речь.
Традиция как процесс. Итак, Традиция есть форма социо-культурного наследования, организованная таким образом, чтобы обеспечить адекватное возобновление вложенного в нее содержания; кроме того, Традицией называют и сам процесс организованного таким образом наследования.
Если воспользоваться метафорой корней, то Традиция представляет собой и сами корни, и процесс корневого питания растения. Иными словами, Традиция представляет собой живой корень человеческой Культуры. Процесс передачи, процесс наследования составляет интимнейшую суть Традиции, однако, как уже говорилось, категория наследования значительно шире по своему логическому объему, хотя в последние полвека были предприняты многочисленные попытки и наметилась определенная тенденция к расширению объема категории «традиция» до соответствующих пределов и даже дальше.
Другой фундаментальной формой наследования наряду с Традицией является инновация (или преобразование). Инновация представляет собой такой порядок наследования, при котором наследуемое несет в себе новый смысл и служит другому предназначению. Цель инновации не в возобновлении старого, а в порождении нового содержания. Инновации соответствует и определенный тип наследования, определенным образом разворачивающийся процесс наследования. Проблема в том, что традиционный и инновационный процессы происходят не изолированно, но проникают друг в друга. Инновация способна разрушать целостность и внутреннюю адекватность того или иного стереотипа, скрещивать его с другими стереотипами (либо нетрадиционными, либо не относящимися к данной традиции, данной устойчивой системе смысла). Традиционные формы могут утрачивать самотождественность, утрачивать прежнее смысловое соотношение с другими традиционными формами. Поэтому в той Культуре, в которой инновации играют ведущую роль, происходит не только накопление, но и утрата, забвение прежнего содержания. Человеческая Культура перестает справляться с задачей упорядочивания и организации новых сведений в соответствии с законами и правилами уже существующей системы. Именно такое общество заслуживает наименования «нетрадиционного».
Подлинно традиционный процесс, традиционный тип наследования, по верному замечанию одного из писателей, подобен торжественной процессии, шествию. Такого рода шествие должно быть четко регламентированным и, соответственно, легко управляемым. Любопытно, что и сама традиционная передача концентрируется, собственно, вокруг ритуала, представляющего собой не что иное, как инициатический «процесс». Ритуалы составляют длящуюся субстанцию Традиции, ее душу.
Традиция потому столь стройно иерархична, что каждый ее элемент в значительной мере управляет собой сам, и поэтому не требуется какого-то особого контроля за соблюдением этой иерархичности. Парадокс подлинной Традиции состоит в том, что носители Традиции владеют ею и обладают ее богатством только тогда, когда она сама владеет ими. Как только люди начинают высвобождаться из немилой им духовной дисциплины, они выходят из традиционного «шествия» и довольно быстро утрачивают связь с единым иерархическим смыслом. Верно и обратное: сила Традиции в том, что ее носители сознают ее дух и осознают себя членами и выражениями совершенного единства и целостности, вопреки всем их глубочайшим личным различиям. Традиция собирает воедино разное содержание и разных людей — различные аспекты, символы и носители Традиции по-разному выражают ее единый смысл, тем самым подтверждая его и способствуя его устойчивости.
Полная Традиция. (Традиционная система). Если до сих пор речь шла, так сказать, о микрокосме Традиции, то теперь, при переходе к третьему аспекту Традиции, будет рассматриваться ее макрокосм, те ее стороны, которые касаются историософской, социальной, политической сфер. Для этого возьмем Традицию в ее наибольшем, полном масштабе, когда она соответствует не символам, образам, ритуалам, а равновелика всей несущей ее исторической общности, всей Культуре.
Даже если говорить не только о Священной Традиции, а учитывать опыт секулярной Цивилизации, полная Традиция будет тем, что пишут обычно с заглавной буквы. Во всяком случае, отношение современного человека к таким понятиям как «запад», «современная цивилизация» достаточно патетично, чтобы эту заглавную букву подразумевать. Если же говорить не о рядовых людях Запада, а о его духовных мэтрах и руководителях, то для них рассмотрение Запада как одной из Великих Традиций или даже как Интегральной Традиции Человечества является само собой разумеющимся. При этом здесь не обсуждается вопрос о степени эзотеричности этой ведущей полной Традиции по отношению к Западной Цивилизации в целом, равно как и вопрос о духовных приоритетах, о характере «святынь» и «служения» данной Традиции.
Итак, полная Традиция включает в себя помимо собственно Традиции (как ее внутреннего принципа, то есть упорядоченного наследования): разработанную систему моделей наследования, обеспечивающую надлежащую сохранность каждой входящей в нее модели; мировоззрение, то есть систему представлений, поддерживающих Традицию интеллектуально, в том числе идеологически; институты и организации, обеспечивающие последовательный и правильный процесс наследования, как то: систему воспитания, систему образования, систему рекрутирования и инициации восприемников Традиции.
Нормальная полная Традиция идейно замкнута на себе, строго иерархична, социально и корпоративно ориентирована (следует внутренним, коллективным интересам). Проявления полной Традиции могут усматривать в феноменах разного масштаба (могут указывать на ее свойства у крупной секты, тайной организации, целого государства со всеми его государственными атрибутами). Однако, если исключить возможные и неизбежные отклонения, полная Традиция в целом будет эквивалентна тому образованию, которое принято называть «традиционным обществом» или «традиционалистским обществом». Это, собственно, и есть нормальная полная Традиция, описанием которой мы занимаемся.
Понимание категории Традиции в огромной степени зависит от трактовки «передаваемости» смысла, то есть от того, на чем мы акцентируем внимание: на герменевтическом, семиотическом или педагогическом аспекте проблемы. Сводится ли полнота Традиции к хорошо отлаженной способности восприятия, или к способности создавать качественные, жизнеспособные стереотипы, или же к способности создавать в обществе правильную здоровую атмосферу, в которой традиционное воспитание и научение будут обеспечены в очном контакте поколений? В этом смысле Традиция выступает уже как сам дух исторической общности, как само человеческое отношение к вещам, как хранение образа жизни, деятельности, поведения. Задача полной Традиции воспроизводить уже не сам смысл, а воспроизводить человека как носителя смысла, его передавателя (учителя), получателя (ученика), хранителя (библиотекаря, ученого, поэта и т.д.). Традиция в таком случае не только уповает на помощь свыше, но и заботится о тех, кто будет о ней, Традиции, заботится в земном и человеческом смысле.
Современная Европейская Культура акцентирует внимание либо на позиции создателя стереотипов (семиотике), либо на позиции их толкователя, интерпретатора (герменевтике). Современная Культура слабо учитывает роль той органической связи, которая возникает между людьми в непосредственном, очном и устном общежитии. Антитрадиционный характер современной Культуры резче всего проявляется в том, что человек не идет к человеку, но возводит непроницаемую перегородку, через которую можно только «перестукиваться» (посредством библиотеки или компьютера).
«Понимаем ли мы свою зависимость от традиции и возможное будущее, которое она нам предначертывает… — задается вопросом крупный западный мыслитель Г.-Г.Гадамер и сам же отвечает. — Конечно, традиция не просто сохранение, а передача, переложение. Она предполагает, что ничто не остается неизменным, законсервированным, а господствует стремление понять и выразить старое по-новому. Так и слово «переложение» может быть использовано для обозначения перевода. Феномен перевода, и правда, может служить моделью того, чем в действительности является традиция. То, что было застывшим языком литературного произведения, необходимо превратить в свой собственный язык».
Возникает вопрос: не облегчилась бы задача интерпретации текстов собственной традиции, если бы акцент ставился не на «переложении» родного языка на современный, а на воспитании человека в духе родного языка?
Что же касается иных языков и других традиций, то, как уже говорилось, правильная полная традиция предполагает замкнутость своей идейной и символической системы. Проблема заключается не в том, что «открытое общество» не признает изоляции культур, а в том, что современное общество утратило связь со своей внутренней священной традицией, утеряло представление о традиции с большой буквы. Именно поэтому оно и «открыто» для всех традиций, а на самом деле «закрыто» для них. «Наверняка людям Запада, — говорит Рене Генон, — трудно представить себе, чем в действительности являются священные языки, потому что в современных условиях они не имеют непосредственного контакта ни с каким из них». Специализированный характер «традиционных наук», — продолжает Генон, — «не позволяет переносить их в неизменном виде из одной цивилизации в другую из-за риска сделать полностью неинтеллигибельными или получить иллюзорный, если не полностью ложный результат. Таким образом, чтобы по-настоящему понять значение символики букв и чисел, нужно некоторым образом пережить ее в практическом приложении, вплоть до обстоятельств повседневной жизни…». Если быть еще точнее, традиционное знание по-настоящему доступно только для человека Традиции, то есть для человека, включенного в полную традицию и уже в гораздо меньшей степени — для археолога, который пусть даже на очень богатом материале исследует остатки былой полной традиции. Таково вкратце соотношение между проблемой традиции и проблемой перевода.
Не относящийся к традиционалистскому направлению исследователь, Д.Зильберман глубоко, хотя и недостаточно точно, описал проблему соотношения «иерархической» и «аномической» форм традиции, как это у него называется. В иерархической культуре (то есть, по-нашему, в полной традиции), согласно Зильберману, «слова и структуры текста как регулятивного средства должны быть очищены от собственной значимости для субъектов культуры. <…>. Некто должен наполнять ячейки текста смыслом. Текст не может выполнять роли прямой парадигмы, образца блага, которую выполняет лишь идеальный человек. Человек же может превратиться в архетип, в первообразную модель всякого поведения, благодаря повторению его действий непосредственно, то есть благодаря ритуализации». Корректнее было бы говорить не о превращении человека в архетип, а о сообщении архетипа от одного человека другому в процессе и результате традиционного ритуала. Наблюдения Зильбермана, хотя во многом и обесценены его семиологически-информационной методологией, тем не менее, весьма проницательны. «В истинных традиционных обществах, — говорит он в той же статье, — исключительно большое значение придается механизмам запоминания и сохранения актуально важных для группы значений».
Современная западная социология и социальная философия, исследуя так называемые «традиционные общества» 3-его мира, пришла к выводу, что единственной альтернативой проекта модернизации, предлагаемого передовой цивилизацией, является идеология местного «традиционализма». Один из исследователей, проанализировавший трактовки, даваемые в западных словарях и справочниках, так описывает понятие «традиционализм»: «Помимо обозначения философско-религиозного течения это слово используется в двух основных смыслах <…> особая приверженность традиции, ее исключительное почитание, ориентация на нее, поддержание авторитета традиции и подчинение ему. В другом случае традиционализм трактуется как сами по себе идеи или практические действия тех членов общества, которые привержены традиции, или убеждения тех, кто противостоит модернизму, либерализму и радикализму». Последнее значение термина более ясно можно раскрыть как определенное мировоззрение, идеологию, систему идей, строящуюся вокруг Священной Традиции, а в нашем контексте являющейся необходимой стороной и даже одним из названий Полной Традиции. В отличие от идеологии фундаментализма, фиксированной на конкретном этапе становления данной цивилизации, традиционализм Полной Традиции должен носить динамический характер, быть настроенным на активную позицию в изменчивом мире, должен стремится к выработке максимальной способности своей Полной Традиции к адаптации. Поскольку традиционализм как широкое мировоззрение когерентен всей культуре традиционного общества, он призван контролировать «непротиворечивость» двух главных тенденций социокультурного наследования: инновационной и традиционной. В противоположность модернизму и в отличие от консерватизма, который не способен защитить интересы традиции, традиционализм возбраняет новации посягать на традицию, но не возбраняет посягать на новацию, если та несет в себе потенциальную угрозу искажения традиционного смысла, размывания традиции под предлогом ее адаптации.
Именно так понимали Предание святые отцы Церкви в первые века христианства. По знаменитой мысли Иринея, «не должно искать истины у других, но должно поучаться ей в Церкви, в которую, как в богатую сокровищницу, апостолы сложили все, что только есть истинного». Важно отметить, что Апостольское Предание, о котором говорят святые отцы, представляет собой не свод каких-либо правил и не догматическое учение, но никогда до конца не проявляемое и не раскрываемое полное сознание истины, хранимое Церковью. Эта мистическая полнота истины представляет собой тайну Апостольского Предания, которое, по мысли св. Ипполита Римского, оберегает чад Церкви от еретиков и всевозможных уклонов. В сочинении «Апостольское Предание» св. Ипполит замечает: «Дух Святый дарует непреклонно верующим совершенную благодать, чтобы знали те, кто стоит во главе Церкви, каким образом следует все передавать и оберегать». Здесь мы подошли к таинственному и скрытому четвертому аспекту традиции, который, собственно, к традиции не относится, но без рассмотрения которого разговор о традиции и ее месте в человеческой жизни не был бы состоятельным.
Традиция как священный очаг. Европейские традиционалисты одним из обязательных признаков правильной и подлинной Традиции называли усматривание в ней эзотерической структуры. М.Элиаде, который не столько рассуждал о традиции, сколько собирал факты из сакральной сферы различных культур и работал над характеристиками их инициатических сфер, обозначал эту эзотерическую сторону традиционных обществ через метафоры «ночи», «преисподней», «безумия» и, главным образом, «смерти». Это метафоры «Великой Инициации» в ее внешнем выражении, в ее раскрытии на языке внеэзотерической сферы. Р.Генон с той же целью использовал категории «центра мира», «мировой оси», «места непроявленности», а также архетипы «алтаря», «святой земли», поля «малой священной войны» и другие.
Такая постановка вопроса об эзотерической структуре традиции является недостаточно корректной, хотя ни в коей мере нельзя принижать всей ценности разработок и наблюдений традиционалистов. Проблема заключается в том, что «классики» традиционализма были, мягко говоря, слабо знакомы с аутентичным Христианством, поскольку ни католическая церковь (во всяком случае, в ее современном виде), ни тем более церкви протестантские к аутентичному Христианству отнесены быть не могут. С другой стороны, М.Элиаде в ряде своих работ («Миф о вечном возвращении», «Образы и символы», «Мифы, сновидения и мистерии») констатирует исключительность Христианской Традиции в силу ритуализации ею Истории. Поэтому, говорит Элиаде, возможное в дохристианские времена мифологическое разделение священного и мирского более уже не очевидно.
Если быть последовательным, это означает и то, что классическое разделение традиции на эзотерическую и экзотерическую сферы также утрачивает актуальность. Здесь напрашиваются два решения: или мирское историческое бытие стало плоскостью парадоксального и необъяснимого непосредственного воздействия Божественной силы или же Сын Божий, умерев на кресте и поправ смерть, вскрыл в этом историческом бытии таинственные источники совсем другой, сверхисторической и сверхмирской жизни. Абсурдная история и презренный «мир сей» на деле оказываются преисполненными глубочайшего духовного смысла и величайшей красоты. <…>.
Несомненно, этот «эзотеризм» раннего Христианства, на который столь внушительно указывают русскоязычные пропагандисты европейского традиционализма, является на деле ничем иным, как икономией богословского вероучения. Какой смысл раскрывать в словах значение таинств и «трудных», «темных» мест Писания, если подлинное значение их может быть раскрыто только через внутреннее озарение и совершение христианина? Молчание отцов означало не «эзотеризм», но то, что о таинствах нельзя не молчать в силу их неприступности для внешнего сознания, «непереводимости» их на внешний язык. Это понимание св.Василия Великого подтверждают все приводимые им примеры изъяснения «соблюдаемого в молчании и таинственного предания», «необнародованного и сокровенного учения», «учения, которое из предания Отцев в непрерывной памяти сохранено до нас». Таков же и смысл «апофатического богословия» св.Дионисия Ареопагита. Св.Дионисий не укрывает в эзотерической тьме какие-либо сведения, которые были бы при этом доступны любому мирскому сознанию, но констатирует неприступность того Божественного Света, который проясняет все богословские и мистические тайны. Вообще смысл символов раскрывается именно «сверху вниз», от «вышних» «нижним», поэтому эрудит, обладающий богатейшей информацией о священном знании, может остаться только читателем красивых, но непонятных иероглифов.
Христианский «эзотеризм», как, впрочем, и любой настоящий «эзотеризм», состоит не в сокрытии человеческой силою какого-либо знания, но в откровении нечеловеческого знания и света, которое дается очень немногим избранным. Настоящий «эзотеризм» открыт миру и светит миру, и светит в истории, но мир и история не видят и не объемлют его. Настоящий «эзотеризм» — это не эзотеризм.
Откровение является подлинным «центром», «осью», «ночью», «таинственной смертью», тем страшным Безумием, тем Священным Огнем, вокруг которого и на основании которого пребывает Священное Предание. Предание представляет собой восходящую воронку движения вверх и вспять, восхождения к высшему и возвращения к изначальному состоянию. Традиция в ее последнем, четвертом, «апофатическом» и «трансцендирующем» аспекте есть свертывание человеческого духа вокруг разворачивания Духа Божия. Традиция есть смерть (упокоение) человеков вокруг Рождества в мир и Воскресения из мертвых Богочеловека. Традиция есть восхождение человека «в боги» на основе и благодаря нисхождению Бога «в человецы».

* * *

Однако, после того как мы достигли кульминации настоящего изложения, возникает еще одна как будто неожиданная тема. Дело в том, что, будучи священным очагом, предназначенным для поддержания священного огня таинств Божиих, традиция остается все-таки только очагом, пусть раскаленным, но не единосущным огню. Поэтому, если очаг потух и остывает, он, тем не менее, несет по инерции имя «традиции» и даже продолжает вызывать сакральные ассоциации. Но это тогда уже не Священное Предание, которое, по выражению В.Н.Лосского, должно быть «единственным способом воспринимать истину».
В заключение своей замечательной статьи Лосский подчеркивает: «Хотя христианское Откровение трансцендентно и для разума, и для чувств, оно ни того, ни другого не исключает: наоборот, оно и разум и чувства преобразует в свете Духа Святого, в том Предании, которое есть единственный модус восприятия Богооткровенной Истины…». Если несколько переформулировать эту глубочайшую мысль, трансцендентное в Церкви преобразует имманентное для себя и в соответствии с собой. Это-то преобразованное имманентное бытие и есть Священное Предание Церкви.
Разговор о традиции, в которой угас огонь Откровения, в сугубо православном понимании может подразумевать только одно: некоторые церкви, отпадая от полноты Святой Христовой Церкви, утрачивают благодать. Именно такие церкви и представляют собой остывающие очаги. Но, с другой стороны, разговор этот приобретает еще более масштабное измерение, если иметь в виду судьбу любой полной традиции, вдохновлявшейся своими святынями и своим священным происхождением. Традиция, лишенная своего четвертого аспекта, лишенная своего трансцендентного источника, скорбное в духовном смысле явление именно потому, что люди этой традиции продолжают уповать на свои святыни, будучи исторически отторгнутыми от этих святынь. Думая, что служат Богу, они служат уже не-богу. И постепенно духовные последствия этой страшной метаморфозы сказывается на всей «сломанной традиции», дух не-бога пропитывает собой остатки священной реальности.
Родственной теме посвящено немало времени в цикле бесед Г.Джемаля «Традиция и реальность», в которой «Великая Жреческая Традиция» выступает в качестве глобальной иллюзии, не противодействующей деградации мира, а выступающей союзницей этой деградации. Религиозно-философский пафос Джемаля можно определить как восстание против Империи жрецов, то есть против «несправедливой организации хаоса, одной из форм хаоса». Точно такой же мотив по отношению к древним священным традициям встречаем в работах Д.Кришнамурти. Как Кришнамурти, так и Джемаль считают особенно значимым сопоставление не традиции и новации, а традиции и революции. «Русская революция и французская революция, — заявляет Кришнамурти, — потрясли всю существующую структуру, но вскоре мозг создал порядок в беспорядке — и революции пришел конец». Революция в мироощущениях Джемаля и Кришнамурти выступает как некое идеальное начало духовного отрицания того, что у нас названо «сломанной традицией». Идеальная революция совпадает с идеальной живой традицией (у Джемаля — «традицией пророков», у Кришнамурти — традицией разрыва, традицией отбрасывания). Но если Джемаль направляет острие критики против эсхатологически воспринимаемых им сил «Реальности-Бездны», воздвигающих на святом месте идолопоклонную «традицию», то Кришнамурти отталкивается от Индуизма, который наряду с другими традициями Востока, рассматривается им как слепота и тюрьма для человеческого духа.
Такой зловещий облик традиции должен предостерегать нас от очень серьезной опасности: если Откровение как внутреннее неиссякающее действие Божие не подразумевается, и в традиции остаются только три ее собственных аспекта, только ее имманентность, то традиция обращается односторонней консервацией, косной инертной системой, которая «мертвой хваткой» хватается за человека и поглощает его. Ясно, что в современном мире такая «сломанная традиция» в своей консервативной роли оказывается нежизнеспособной. Она вынуждена выступать в паре с инновацией, заключать компромиссы с модернистской системой и постепенно сползать на роль второстепенного компонента этой системы. Те «призраки традиции», те псевдо-традиции, которые остаются в культуре после утраты перспективы преображения имманентного, оплодотворяются инновациями и сами оплодотворяют их. Эти псевдо-традиции уже не удовлетворяют ни одному из определений традиции, которые мы дали в первых частях своей работы. Вместе с тем, именно их рассматривают в науке в качестве реальных примеров традиции.
Это заставляет ученых приходить к достаточно двусмысленным выводам. Традиции и инновации практически растворяются друг в друге в «традициологии» Э.С.Маркаряна, одного из наиболее авторитетных исследователей проблемы. <…>.
Именно таким образом понимают суть дела и на Западе, где известный социолог и социальный философ Э.Шилз определил традицию «как субстанцию, внутри которой зарождается развитие». Однако, Шилзу с трудом удается примирить понимаемую таким образом традицию с тем, что принято называть афро-азиатским традиционализмом. <…>.
Современная «традиция» — это именно сдерживание высоких темпов социокультурной энтропии, притормаживание и сдерживание энтропии, гарант медленного и упорядоченного нарастания хаоса. Суть проблемы свелась теперь к борьбе сил абстрактно понимаемого равновесия с теми новациями, которые не укладываются в существующую систему и нарушают ее в принципе мягкие и терпимые правила. Если Священная Традиция была неприступной крепостью на страже Истины, то современная «традиция» стала либеральной таможней для сохранения компромиссного равновесия между враждебными интересами.
Положительная традиция, которая хотя бы в идеале стремится реализовать себя в трех своих аспектах, способна сделать это только на службе своему внутреннему принципу (четвертому аспекту). Отторгнутая от этого принципа, она становится сферой приложения других, внешних тенденций, которые постепенно подчиняют ее себе. Инновации становятся «богом» цивилизации, они заменяют собой «откровение» и сами рассматриваются как «откровения». Неслучайно в современной науке принято говорить о том, что в священных книгах и преданиях многих народов заложено немало ценной информации о тех «инновационных состояниях», которые были пережиты человечеством в далеком прошлом. С точки зрения аутентичной традиции, инновации, и правда, могут быть поняты как разновидность действия Божия — только в качестве бича и «казней» Божиих, то есть того же страшного огня, что действует и во «тьме внешней». <…>.
То, что мы называем 4-м аспектом традиции, ее внутренней апофатикой, выглядит для внешнего наблюдателя именно «несуществующей темой». Внешний наблюдатель не может не констатировать, что правильная и строгая традиция держится на своей приверженности какой-то фикции, иллюзии, способствующей на определенном историческом этапе сплочению человеческих коллективов. Традиция для внешнего наблюдателя столь же чужда, как чужд ему и «роевой инстинкт» некоторых животных коллективов. Только внутренний наблюдатель способен понимать, в чем же состоит эта «иллюзия» и почему носители Традиции ставят эту «иллюзию» превыше всего. Для Традиции наблюдение внутреннего наблюдателя равносильно служению».

(Аверьянов В.В. (идеолог Воскресенского православного братства).
Три аспекта Традиции (опыт апологии Традиции). Сайт www.cea.ru.)

* * *