Статья 2.4. Тантра как Древняя Магия. (ч.3).

продолжение

6. ОСОБЕННОСТИ МАГИИ.

«Глава V. Тантра. Загадочные культы и земледельческие обряды. 5. Латасадхана и янтры. Многие упускают из виду существенную особенность Магии, отличающую ее от религии, а именно: Магия не имеет никакого отношения к подчинению человека «верховной силе». Напротив, она задается лишь чисто практическими целями».

(Чаттопадхьяя Д.Л. Локаята Даршана. История индийского материализма.
/ Пер. с англ. М. Издательство иностранной литературы. 1961г. 736 стр.)

«Аннотация. В своей книге «Учебник Магии» Анатолий Эстрин раскрывает принципы и законы Божественной Магии, подробно объясняет схему магического сеанса, дает ряд магических инструментов, применяя которые можно получить поддержку, защиту и помощь Высших Сил и таким образом стать магом. Эта книга направлена на то, чтобы научить тому, как стать целостными, гармоничными людьми! Используя ее с умом, можно добиться больших высот на духовном поприще и существенно поднять материальный уровень!».

(А.Эстрин. Учебник Магии. М. АСТ. 2008г. 192 стр.)

«Из других курсов вы уже знаете, что Магия может существовать только при взаимодействии материального мира и мира духовного, существующего в нашем сознании. Эти два мира постоянно соприкасаются и взаимодействуют друг с другом. Все происходящее в одном из этих миров обязательно отражается в другом. Маги используют эту взаимосвязь для того, чтобы изменять мир своим сознанием. Если произнести заклинание, или провести какой-нибудь магический ритуал, то мысль отразится в мире духовном и произведет воздействие на материальный мир. Например, если начать вызывать дождь с помощью Магии, то мысль мага изменит равновесие стихий в духовном мире, и, компенсируя это изменение, в материальном мире начнут собираться тучи».

(Предмет Алхимии, ее цели и задачи. Сайт www.magomir.ru.)

«Аннотация. Безусловно считая, что Счастье есть, Виталий Демьянович Гитт в своей книге увлечённо и увлекательно раскрывает современную магическую карту мира. Автор приглашает читателя на поиски чудес, предоставляет ему возможность по-новому посмотреть на привычную действительность. Да, магия есть. Да, чудеса происходят. Каждый должен знать об этом хотя бы самое необходимое, а также иметь жизненный «магический иммунитет». И для поддержания этого иммунитета можно и нужно использовать соответствующие средства. Одно из самых действенных магических средств — это древние скандинавские Руны, сохранившиеся ещё со времён Одина. Руны — могучий магический инструмент, с помощью которого и сейчас можно творить чудеса, притягивая в свою жизнь драгоценные капельки Счастья. В этой книге вы найдёте всё необходимое, чтобы применять Руны самостоятельно или сделать правильный выбор, если вы решили обратиться к помощи специалистов».

(Гитт В.Д. Размышления о магии, религии и здоровье. М. Новая реальность. 2011г.)

«Индия: на стыке религии и магии. <…>. Общим для магии и религии является признание обусловленности человеческого существования сверхъестественными силами. Различна лишь трактовка этой обусловленности. Для религиозного сознания характерно признание подчиненности божественной воле. Магическому сознанию свойственно стремление управлять сверхъестественными силами посредством магического закона. В результате этого культ божества заменяется определенной формальной техникой, которой владеет заклинатель. И на определенной ступени религия и магия тесно соприкасаются.
Магия сопоставима и с наукой. И ту и другую определяет общая цель — познание закономерностей бытия, дающее средства для воздействия на природу и достижения желаемых результатов. В этом смысле наука и магия — две разные стратегии поведения. Если магия основана на глобальном детерминизме, то есть все может быть причиной всего, то наука стремится выделить основные, поддающиеся проверке связи».

(Смирнова И.М. Величайшие загадки и тайны магии. Вече. 2005г. Сайт www.libatriam.net.)

«Наибольшее распространение получили следующие магические практики: оккультная Магия; натуральная Магия; теургическая Магия; Шаманизм. Также известна магическая практика, связанная с попыткой К.Кастанеды интеллектуально и научно осмыслить магическое наследие древней и малоизвестной культуры тольтеков, населявших Мексику задолго до ее захвата конкистадорами.
По иным основаниям виды Магии таковы: 1) Магия белая: магическое воздействие, имеющее целью достижение или восстановление космического равновесия, не противоречащее Божественной воле, т.е. применяемое с добрыми намерениями; 2) Магия ментальная: магические действия, совершаемые человеком с целью воздействия на самого себя в целях развития и укрепления своих способностей и возможностей; 3) Магия народная: комплекс сравнительно простых магических приемов, сложившийся на основе многовекового опыта в малообразованных слоях населения. Имеет задачу главным образом обнаруживать и изгонять злых духов, ведьм, предупреждать несчастье, исцелять причиненный вред, исцелять больных; 4) Магия натуральная (естественная): совпадает с Магией как таковой; 5) Магия оперативная: любые магические действия, направленные на изменение текущего хода вещей; 6) Магия священная: магические действия, входящие в состав ритуалов того или иного культа и исполняемые жрецами (священнослужителями). Совершается с целью защиты человека от влияния сил зла; 7) Магия серая: современное обозначение нейтральной Магией, т.е. магических действий, не ведущих к изменению космического равновесия или просто совершаемых без осознаваемого доброго или злого намерения. Последнее опасно, ибо в результате подобного действия может быть причинен вред; 8) Магия церемониальная: комплекс ритуальных правил и приемов, выполняемых для подготовки к совершению магических действий для усиления ожидаемого эффекта; 9) Магия черная: магические действия, имеющие целью нарушение космического равновесия, противоречащие Божественной воле, совершаемые злонамеренно. (С.Н.Скребец)».

(Библейская Энциклопедия. Сайт www.glossword.info.)

«О «пользе» магии. Говорить о западной магической традиции на русском языке очень сложно. Надо продираться сквозь чащу погибших (или никогда не рождавшихся) смыслов. Сквозь невозможность традиции. Сквозь косность мысли. Сквозь мерцательное умирание духа. Любое усилие дробится на сумму неверно произнесенных и неправильно понятых слов.
Но сложнее всего пробиться сквозь кич. Сквозь расхожие представления о пользе магии. О том, что с ее помощью можно решить нехитрые бытовые проблемы. Приворожить к себе желанного человека. Расстроить козни завистника. Получить прибавку к жалованью. Подняться по служебной лестнице. Увы, вульгарная магия — всего лишь сообщница вульгарной психологии. Ее «практический аспект», так сказать.
Настоящая, «Высшая» Магия НЕ полезна. Более того, скажу прямо и честно, — с практической точки зрения, она абсолютно БЕСПОЛЕЗНА. Как БЕСПОЛЕЗНА Свобода. Она не приносит выгоды, как не приносит ее Любовь.
Между тем Магия «приводит в действие» нас самих. Как «приводит в действие» нас Свобода. Магия «работает» — как «работает» Любовь. Честно говоря, в нынешнем мире одна только Магия и является альтернативой Небытию, Ничто, бесконечной «берлиозовской» безысходности. Она помогает современному — внебожественному, секулярному — человеку пробудить в себе Божественную Искру, осознать себя несовершенным — но совершающимся — Богом.
И все же каждый раз стоит помнить, что реальная Магия — это риск. Это огромная ответственность. Обращаясь к силам, чье местопребывание до конца не понятно, человек должен понимать, что схватка будет неравной. Это, правда, очень рискованно — пробудить к жизни силы, которые гораздо могущественнее тебя, чтобы затем пытаться управлять ими. Казалось бы, они обязаны подчиняться тебе, но кто готов подчинить себе собственных драконов? Пробудить их легко и просто. Нужна сама простая магия. Подчинить и направить — нелегко ДАЖЕ С ПОМОЩЬЮ САМОЙ МОГУЩЕСТВЕННОЙ МАГИИ. Отчасти помогает Магическое Посвящение. По крайней мере, оно дает шанс.
Но, главное, важно понять, что Магия — это не наваждение постмодернизма, но абсолютная искренность. Не озерная гладь, но океанский шторм. Она искренна, как искренна сама смерть. Поэтому Магия — всегда боль и труд преодоления смерти. Она отвергает упование, запрещает перелагать ответственность за смысл своей жизни на посредников, священников, политиков, родителей или детей, сестер или братьев. Вам некуда будет скрыться от себя, если вы выйдете в Путь. Ибо — тот, кто не двигается, тот не вызывает к жизни могущественных сил трения. Он не узнает, что такое снег и ветер в лицо, что такое идти упрямо вверх против течения. Он может прожить жизнь долго, счастливо и никчемно, ну а в конце брякнет по темечку равнодушная балясина кармы — и привет.
Здесь же, в Магии, нет тени — как укрытия. Нет сна — как забвения себя. «Будьте реалистами, требуйте невозможного», — сказал один. «Но превосходите. Но превосходите. Тогда вы сможете вынести больше радости!», — передал другой. Вот и все.
О бесполезности магии. Вот уж навязшая на зубах тема — в чем заключается смысл человеческой жизни. Но этот вопрос, что удивительно, занимает сегодня многих. На мой взгляд, о присутствии смысла в человеческой жизни глухо шепчут две вещи, на которые мы натыкаемся то и дело. Это лишнее и бесполезное. Строго говоря, только они и значимы.
Лишнее или избыточное — в контексте человеческого существования — то, что НЕ нужно для выживания вида. В литературоведении это называется плеоназм — избыточность описания, прямое нарушение принципа «бритвы Оккама».
Музыка, живопись, литература, философия, магия, — собственно, вся культура созерцания, рассуждения и пресуществления — не нужны и никак не способствуют выживанию человечества как популяции. Сюда же мы без колебаний отнесем картины, кадры, концепты, инсталляции, все медленные радости жизни — от нежности рассветного воздуха на щеках до нежности мороженого на языке. Если вы вспомните свои поездки в метро или автобусе в час пик, то согласитесь с тем, что все упомянутые сферы выживанию прямо противоположны.
Тот факт, что ничто из дорогого для нас, — ни исчезающие фрески Аббатства Телема, ни блуждания Дурака, ни тайны алхимического символизма, ни проникновение в Тантру или Каббалу — нисколечки не «ценно» для природной эволюции, естественного отбора и адаптации — только это и вселяет в нас надежду, что это необходимо. У такой бессмыслицы явно есть смысл. Но другой.
Социальное признание «бесполезных», «надстроечных» сфер говорит лишь о том, что общество интуитивно ощущает их ценность, и потому пытается вовлечь в свой «символический обмен» — денег, власти и смерти. И все же, логика проста до невозможности. Если нечто не нужно для выживания здесь и сейчас, однако же, существует и развивается, значит, это нужно для выживания чего-то другого. Во всем, что в нас лишнего и бесполезного — и скрыт корень вожделения и обетования вечной жизни. Как было сказано, «тонкие вещи не рвутся». В этом смысле Магия — как раз то, что абсорбирует в себе все аспекты «бесполезного».
Современная высшая Магия не работает с материей как «тварной плотью». Она не желает вызвать «на ковер», то есть, в треугольник, демонов Буера или Оробаса и вытрясти из них все, что положено «звонкой монетой» или хотя бы «ключом от квартиры, где деньги лежат». Высшей Магии гораздо важнее тонкие изменения в человеческой индивидуальности — уравновешение стихий и планет внутри нас, нетварная и нетленная форма Гексаграммы, алхимическая проходка Древа Жизни… то понимание сокровенного смысла вещей, которые мы зовем Знанием и Собеседованием со Святым Ангелом-Хранителем».

(Сущность магии. Сайт www.vorozheya.com.)

«Глава XX. О церемониальной магии. В дополнение к сказанному выше о церемониях и их основных отличиях от обрядов мы рассмотрим еще особый случай, который намеренно оставили в стороне, — «магические церемонии»; и хотя он явно не относится к главному предмету нашего исследования, мы полагаем небесполезным рассмотреть его более детально; ведь Магия, как мы уже сказали, дает повод к значительной массе недоразумений касательно инициации, создаваемых и поддерживаемых толпой псевдоинициированных всякого рода; впрочем, в остальном термин «магия» беспрестанно и невпопад применяется сегодня к самым различным вещам, и порой без малейшей связи с с тем, что он реально обозначает. Все, что кажется более или менее странным, что выходит за рамки обычного (или того, что принято считать таковым), многие считают «магическим»; мы уже отметили, что кое-кто применяет этот эпитет к воздействию самих обрядов — чаще всего, впрочем, с намерением отрицать реальность оного; и по правде сказать, в обыденном языке само это слово уже не имеет иного смысла. Для других «магия» приобретает скорее «литературный» оттенок, — так, образно говорят о «магии стиля»; и в особенности этот «магический» характер стремятся приписывать поэзии (по крайней мере поэзии известного рода, если не всей без различия). В последнем случае смешение, пожалуй, менее грубо, но его тем более важно рассеять; верно, что поэзия в своих истоках и до того, как она выродилась в простую «литературу» и в выражение чисто индивидуальной фантазии, представляла собой нечто совсем иное; она была непосредственно связана с понятием «мантра»; тогда реально могла существовать магическая поэзия, равно как и поэзия, призванная производить воздействие гораздо более высокого порядка; но, напротив, коль скоро имеется в виду светская поэзия (а только ее и имеют в виду наши современники; ведь даже когда они сталкиваются порой с другой поэзией, они не умеют ее отличить и полагают, что все еще имеют дело с «литературой»), то не может быть и речи о чем-либо подобном, не более — что бы ни говорили (и это — еще одно неверное словоупотребление), чем о «вдохновении» в единственно истинном смысле этого слова, т.е. в смысле собственно «сверхчеловеческом». Мы не оспариваем, разумеется, того, что светская поэзия, как, впрочем, любое выражение каких-либо идей или чувств, может производить психологические эффекты; однако это совершенно другой вопрос, не имеющий абсолютно ничего общего с магией; но этот момент следует запомнить, так как, пожалуй, именно он служит источником путаницы, являясь в таком случае просто коррелятом другой ошибки, — ошибки, затрагивающей природу самой Магии и часто совершаемой современными людьми; мы вернемся к ней позднее. Напомним, что Магия является, собственно, «физической» наукой в этимологическом смысле этого слова, ибо речь идет о законах воспроизводства определенных феноменов (впрочем, как мы уже указали, именно «феноменальный» характер Магии интересует кое-кого на современном Западе, поскольку он удовлетворяет их склонность к «эксперименту»); важно только уточнить, что силы, действующие здесь, принадлежат тонкой, а не телесной сфере и именно поэтому было бы абсолютно неверно отождествлять эту науку с «физикой», взятой в том ограниченном смысле, в каком ее понимают сегодня; эту ошибку, впрочем, и в самом деле порой совершали, полагая возможным свести магические феномены к электричеству или каким-либо «излучениям» того же рода. Итак, если Магия носит научный характер, уместен вопрос: возможно ли, чтобы речь шла о «магических обрядах», — и следует признать, что это должно быть довольно затруднительно для современных людей с их представлением о науке; при виде обрядов они думают, что речь идет о чем-то совсем ином, и почти всегда стремятся в большей или меньшей мере отождествить это с религией; но, уточним сразу же, магические обряды по своей направленности не имеют ничего общего ни с обрядами религиозными, ни (мы сказали бы — тем более) с обрядами инициатическими, как того хотели бы, с другой стороны, приверженцы некоторых псевдоинициатических концепций, имеющих хождение в нашу эпоху; и все же, пусть и совершенно вне этих категорий, магические обряды действительно существуют.
Это объясняется, по сути, весьма просто: Магия, как мы только что сказали, является наукой, но наукой традиционной; а всему традиционному — идет ли речь о науках, искусстве или ремесле — всегда свойственно то, что при правильном понимании (по крайней мере, если не ограничиваться чисто теоретическими исследованиями) нужно рассматривать как составную часть настоящего обряда; это неудивительно, ибо всякое действие, совершаемое согласно традиционным правилам, к какой бы области оно ни относилось, реально является, как мы уже отмечали, ритуальным действием. Естественно, в каждом случае эти обряды различны, поскольку их «техника» непременно соответствует той особой цели, к которой они предназначены; вот почему надо тщательно избегать всякого смешения и всякого ложного уподобления, о которых мы только что упомянули, — в том, что касается и самих обрядов, и различных областей, к которым они принадлежат, поскольку это вещи взаимосвязанные. Таким образом, магические обряды суть лишь разновидность среди многих других — и они относятся к тому же роду, что и медицинские обряды, которые, вероятно, кажутся современным людям вещью экстраординарной и даже совершенно непонятной, но существование которых в традиционных цивилизациях является, тем не менее, неоспоримым фактом.
Следует также напомнить, что среди традиционных наук Магия — одна из тех, что принадлежат самому низшему уровню, ибо, разумеется, здесь все существует в строго иерархическом порядке сообразно своей природе и собственной области; не потому ли она, пожалуй более чем другие, подвержена искажениям и вырождению.
Порой она развивается несоразмерно своему реальному значению — вплоть до того, что заслоняет собой знания более высокие и достойные интереса; некоторые древние цивилизации погибли вследствие нашествия Магии, подобно тому как современная цивилизация рискует погибнуть из-за наступления светской науки, представляющей, впрочем, искажение еще более серьезное, — ведь Магия, несмотря ни на что, все еще есть традиционное знание. Порой она, так сказать, переживает себя самое, существуя в виде более или менее бесформенных и непонятных пережитков, способных еще дать кое-какие реальные результаты, и тогда она может скатиться до уровня примитивного колдовства (это самый общий и распространенный случай) или выродиться каким-либо другим образом. До сих пор мы не говорили о церемониях, но как раз сейчас подходим к этому, ибо они представляют собой особый признак одной из таких форм вырождения Магии — отчего последняя даже получила наименование «церемониальной магии».
Оккультисты наверняка не склонны были бы допустить, что «церемониальная магия» — единственная, которую они знают и пытаются практиковать, — есть лишь выродившаяся Магия, но, однако, это так; и отнюдь не желая отождествить ее с колдовством, мы даже могли бы сказать, что она выродилась еще более, нежели последнее, хотя и иным образом. Объясним сказанное более четко: колдун совершает некоторые обряды и произносит определенные формулы, как правило, не понимая их смысла и удовлетворяясь повторением — сколь возможно точным — того, чему его научили те, кто их ему передал (это чрезвычайно важный момент, коль скоро речь идет о том, что носит традиционный характер, как легко можно понять из того, что мы объяснили ранее). Эти обряды и формулы, которые чаще всего представляют собой более или менее искаженные остатки вещей очень древних и не сопровождаются, конечно, никакой церемонией, тем не менее, в ряде случаев обладают известной эффективностью (мы не проводим здесь никакого различения между благими или злыми намерениями, которые могут предшествовать их применению, поскольку речь идет единственно о реальности достигнутого эффекта). Напротив, оккультист, практикующий «церемониальную магию», как правило, не добивается никакого серьезного результата, сколь бы тщательно он ни исполнял массу кропотливых и сложных предписаний, которые, впрочем, он выучил по книгам, а не благодаря какой-либо трансмиссии; возможно, ему порой случается иметь иллюзии, но это совсем другое дело; и можно было бы сказать, что между практикой колдуна и его собственной существует такое же различие, как между чем-то ослабленным, но живым, и мертвым.
Эта неудача «магиста» (именно этим словом преимущественно пользуются оккультисты, считая его, возможно, более почтенным и менее вульгарным, нежели слово «маг») имеет двойную причину: с одной стороны, насколько в подобных случаях может еще идти речь об обрядах, он их скорее имитирует, нежели действительно совершает, поскольку ему недостает трансмиссии, необходимой, чтобы их «оживить», которую отнюдь не заменяет простое намерение; с другой стороны, эти обряды буквально удушаются пустым «формализмом» церемоний; «магист», неспособный отличить существенное от случайного (книги, к которым он обращается, вовсе не оказывают ему помощи, ибо там все, как правило, безнадежно перепутано — в одних случаях умышленно, в других — невольно), естественно, уделит особое внимание внешней стороне, которая более поражает и впечатляет; и в целом именно это оправдывает само название «церемониальная магия». На деле большинство тех, кто полагает, что таким образом «занимается магией», в действительности занимается попросту самовнушением; и забавнее всего, что церемониям удается производить это воздействие не только на зрителей, если они имеются, но и на тех, кто их совершает; последние же, если они искренни (нас занимает лишь этот случай, а не тот, когда в ход пускается шарлатанство), то похожи на детей, обманутых собственной игрой. «Магисты» достигают и могут достичь лишь эффектов чисто психологического порядка, т.е. той же природы, что и производимые церемониями в целом; эти эффекты, в конечном счете, и составляют весь смысл существования церемоний. Но даже если «магисты» достаточно осознали происходящее в них и вокруг них, дабы уяснить, что все сводится именно к этому, им и в голову не может прийти, что так происходит из-за их неспособности и невежества. Тогда они начинают изощряться в построении теорий в соответствии с самыми современными концепциями, и волей-неволей сближаются с подходом «официальной науки», объясняя, что Магия и ее эффекты полностью относятся к психологической области; подобным образом часто объясняют и обряды в целом. Беда в том, что то, о чем они говорят, — вовсе не Магия, с позиций которой подобные эффекты ничтожны; смешивая обряды с церемониями, они принимают за реальность то, что является лишь карикатурой или пародией на нее; и если сами «магисты» поступают так, стоит ли удивляться, что подобная путаница имеет хождение среди «широкой публики»?
Этих замечаний достаточно, чтобы, с одной стороны, связать магические церемонии с тем, что мы говорили вначале о церемониях в целом, а с другой стороны — показать, где коренятся некоторые из основных современных заблуждений по поводу Магии. Правда, «заниматься магией», пусть и наиболее аутентичным способом, — не то дело, которое кажется нам достойным само по себе; но мы должны признать, что это наука, чьи результаты, что бы ни думать об их ценности, так же реальны на своем уровне, как и результаты любой науки, и не имеют ничего общего с «психологическими» иллюзиями и грезами. По крайней мере, надо уметь определять подлинную природу вещей и отводить каждой надлежащее ей место, но именно это, оказывается, неспособны сделать большинство наших современников; поэтому то, что мы уже назвали «психологизмом», т.е. тенденция все сводить к психологическим интерпретациям, весьма четкий пример которых мы здесь имеем, не является чем-то из ряда вон выходящим среди характерных проявлений их ментальности; по существу, это одна из новейших форм, в которые облекается «гуманизм» — общая тенденция современного духа, пытающегося все свести к чисто человеческим элементам».

(Рене Генон. Заметки об инициации. Сайт www.вседуховное.рф.)

«Сущность и происхождение Магии. Что такое магия? Под понятием магии, или колдовства, принято разуметь различные суеверные человеческие действия, которые имеют целью влиять сверхъестественным образом на тот или иной материальный предмет или явление. Магические (колдовские) действия могут быть бесконечно разнообразны. Они отличаются друг от друга и по степени сложности — начиная от простого полубессознательного жеста и вплоть до сложной и торжественной магической церемонии с участием многих людей; они различаются и по целевой направленности, ибо есть обряды лечебной магии (знахарство), предохранительной магии (обереги, апотропеи), вредоносной магии (порча), хозяйственной магии (завораживание промыслового зверя, магическое оплодотворение полей и пр.); различаются и по психологическому механизму действия.
В истории религии магические обряды и представления играли и играют в высшей степени важную роль. Магия — одна из существенных, органических частей всякой религии, от самых ранних до самых поздних ее этапов. <…>. Религиозные верования современных народов, от наиболее отсталых, как австралийцы или андаманцы, до народов старой и высокой культуры в Азии и в Европе, пронизаны во всех направлениях магическими поверьями. В сложных, высокоразвитых религиозных системах, как Христианство, Буддизм, Ислам, магические обряды и посейчас играют большую роль. Местами они выступают здесь в самой непосредственной, обнаженной форме… <…>. Можно сказать больше: самая важная для массы верующих, самая притягательная сторона той же христианской религии (как, вероятно, и всякой другой) заключается, прежде всего, именно в магическом значении ее обрядов. <…>. Значит, иными словами, даже в сложных, высокоразвитых религиях важнейшее значение принадлежит на деле именно магии. Наконец, магия составляет, по-видимому, вообще «ultimum moriens» религии. Некоторые интеллигентные люди, и в прошлом, и в наши дни, освободившиеся от влияния религии, не верующие ни в бога, ни в загробную жизнь, тем не менее нередко сохраняют в какой-то мере веру в магию: в приметы, в сглаз, в счастливые и несчастные дни и пр. Правда, далеко не всегда сам человек сознает это. Во многих случаях магические действия исполняются по традиции, бессознательно, даже машинально; иногда они исполняются как бы в шутку, со смехом, иногда «на всякий случай». <…>.
В наше время во многих странах не только сохраняются многие старинные магические обряды и представления, но и возникают новые, связанные с новыми явлениями в общественной жизни. Бытуют магические приемы, суеверные средства, приметы в среде шоферов, моряков, летчиков, в среде артистов сцены и цирка, в среде карточных игроков, в среде учащейся молодежи. В чем же заключаются причины такой необычной жизнеспособности и устойчивости магии, влияющей на сознание людей всех эпох, от палеолита до наших дней? Причины, очевидно, заключаются в каких-то особенностях магии, в самой сущности этого явления. Но в чем же состоит эта сущность?
Казалось бы, при такой большой важности вопроса, представляющего не только чисто академический, но и практический интерес, проблема магии должна была бы уже давно подвергнуться серьезному исследованию, ее сущность и происхождение должны бы быть для науки вполне ясны. На самом деле, однако, этого нет, хотя о магии писалось, и немало.

* * *

Проблема магии до сих пор остается одной из наименее ясных среди проблем истории религии. О сущности магии, о ее отношении к религии высказывались и высказываются самые различные и даже противоположные мнения. Одни исследователи видят в магии необходимый элемент всякой религии, другие, наоборот, противопоставляют эти два явления друг другу. Но почти все признают, в той или иной форме, что магия играла крупную роль в. развитии религии, особенно на ее ранних стадиях, — хотя бы даже как явление, чуждое по духу собственно религии. Видеть ли в магии, как это делает Фрэзер, предшественницу религии, или вместе с Прейсом и Фиркандтом рассматривать ее как главный источник развития религиозных представлений, или, наконец, подобно Саломону Рейнаку и Штернбергу, считать ее продуктом ранних анимистических верований, во всяком случае не подлежит сомнению, что магия окрашивала собой, если не целиком, то в значительной части, мышление первобытного человека и была тесно связана с развитием веры в сверхъестественное.
Быть может, одна из главных причин той неясности, которая доныне существует в вопросе о магии, заключается в том, что многие буржуазные исследователи, а особенно те, кто так или иначе связан с церковными кругами, вместо того чтобы стремиться выяснить роль и место магии в развитии религии, направляли все силы на то, чтобы разграничить магию и религию, противопоставить одну другой. Здесь сказывается сознательная или бессознательная апологетическая тенденция: противопоставить магию религии — это значит выделить из религии все наиболее темное, мрачное, дикарское, нелепое, устранить все это как якобы чуждый религии элемент, лишь примешавшийся к религии. Это значит очистить, обелить, прикрасить религию, приписав все ее отрицательные стороны магии. Подобное апологетическое стремление сказывается не только у чисто клерикальных авторов, как, например, Вильгельма Шмидта или у близкого к клерикальной школе Карла Бета 2, но и у представителей светской либерально-буржуазной науки Джевонса, Фрэзера и др. <…>.
Всего труднее отграничить магию от рациональных действий, направленных на достижение какой-либо цели естественными средствами. Хотя принципиальная разница между тем и другим ясна, но на практике одно зачастую переплетается с другим: рациональные приемы смешиваются с колдовскими до такой степени, что положительно невозможно их разграничить. Особенно ясно это в области врачевания: не только у отсталых народов применяемые для лечения естественные средства обычно комбинируются с шарлатанско-магическими приемами, но и в городской среде до сих пор кое-где бытуют суеверные средства «домашнего» врачевания, которые далеко не всегда можно отграничить от действительных средств народной медицины; а если учесть большое психологическое значение веры больного в действенность рекомендуемых ему средств, учесть силу внушения, психотерапию, которая приносит полезные результаты даже при явной бесполезности применяемых физических средств самих по себе, то в этих условиях даже и опытный врач не всегда сумеет разграничить рациональное и магическое среди приемов врачевания. <…>.
Типы Магии. Все, приведенные выше попытки классификации магии, основаны либо целиком, либо в первую очередь на одном принципе: на анализе психологической стороны, т.е. самого содержания магических верований. Это есть, так сказать, техническая классификация магических действий. Принцип этот является сам по себе совершенно законным, хотя, как мы увидим в дальнейшем, он не может считаться ни единственным, ни даже главным и основным принципом классификации магии. Но и этот принцип не проведен достаточно последовательно ни в одной из существующих классификаций. Мы должны поэтому попытаться, взяв из каждой классификации то ценное, что она может дать, установить по возможности полную и систематическую группировку магических актов — по признаку связанных с ними представлений.
Разумеется, в такой туманной, состоящей из фантастических представлений области, как область магии, нельзя претендовать на вполне четкую и исчерпывающую систематику. Тем не менее, изучение фактов показывает, что при всем разнообразии магических приемов, употреблявшихся или употребляющихся у разных народов по различным поводам, они могут быть сведены к небольшому числу типов.
Всякий магический обряд связан с более или менее осознанным, хотя во многих случаях лишь предполагаемым, представлением о некоей магической, т.е. сверхъестественной силе. Будет ли это специфически вредоносная магическая сила типа австралийской (племени аранда) «арункульта», или бесформенная и многообразная по действию потенция типа меланезийско-полинезийской «мана», будет ли данное представление выражено особым словом в языке данного народа, или оно останется как бы неосознанным, все равно, любой магический акт может считаться таковым лишь постольку, поскольку он связан с таким представлением о таинственной, сверхъестественной силе. Если такого представления нет и не предполагается, у нас нет оснований говорить вообще о магии.
А если это так, то за основу «технической» классификации магических обрядов можно взять одно из двух: либо самый источник магической силы, либо разные способы ее передачи (или, наоборот, отстранения).
Первый метод классификации может считаться вообще законным; но он уводит исследователя от анализа магических действий к изучению священных предметов; поэтому подобная классификация скорее должна найти себе место в работе, посвященной изучению фетишей, амулетов, талисманов, оберегов и пр. Там будет исследоваться вера в магическую силу огня, воды, крови, волос, глаза, ткани, веревки, железа, круга и пр. Второй метод классификации — по технике передачи магической силы или защиты от нее — напротив, относится непосредственным образом к изучению самих магических обрядов. Это — как раз то, что нам нужно. Поэтому мы пока и положим именно его в основу группировки материала.<…>.
Виды Магии. Та группировка магических обрядов по типам и аспектам, о которой до сих пор говорилось, исходит из психологического содержания связанных с ними представлений и носит формально-логический характер. Эта группировка полезна в том отношении, что помогает понять психологию магических верований, проследить, так сказать, ход магической мысли, насколько он отразился в обрядах колдовства. Но этим, в сущности, исчерпывается значение указанной психологической классификации. Она не подводит исследователя к пониманию корней магии. Психологическое содержание магических обрядов не составляет ведь ни их основы, ни их движущей силы. Оно само опосредствовано иными факторами. Это психологическое содержание не первично, а вторично. Думать иначе — значило бы становиться на чисто идеалистическую точку зрения Фрэзера и других буржуазных авторов, которые надеются вскрыть корни магии путем чисто психологического анализа. Подобная точка зрения привела Фрэзера, как известно, к весьма поверхностному пониманию генезиса магии, которую он считал не чем иным, как системой логических ошибок. Неудовлетворительность такого понимания отмечалась и в буржуазной литературе, хотя бы тем же Мареттом. Этого вопроса мы коснемся, впрочем, позже.
Более того. Даже для целей чисто формальной классификации группировка магических обрядов по психологическому механизму действия, т.е. деление их на типы, представляется, в сущности, искусственной и малопригодной: ведь она соединяет весьма различные по существу обряды в одну рубрику и разъединяет то, что на деле тесно соединено. <…>.
Западные исследователи не пошли дальше психологической или формально-логической классификации магических обрядов. С точки зрения исторического материализма, напротив, гораздо большее значение получает иная их классификация — по социальной направленности и по роли, выполняемой магическими обрядами в жизни людей. Подобная группировка колдовских обрядов, вообще говоря, не представляет собой особенной новости: во многих этнографических описаниях авторы их, при изложении конкретного материала по магии, нередко располагают его по этим естественным рубрикам: выделяют, например, лечебную, промысловую, любовную и т.п. магию. Но, как это часто вообще бывает, подобная группировка материала производится как бы ощупью, стихийно, чисто эмпирически; в теоретических же работах рубрики вроде упомянутых обычно не фигурируют. <…>.
Итак, мы выделяем следующие категории магических обрядов, которые могут быть названы (в отличие от типов) видами магии:
1) вредоносная магия,
2) военная магия,
3) половая (любовная) магия,
4) лечебная и предохранительная магия,
5) промысловая магия,
6) метеорологическая магия,
7) прочие, второстепенные виды магии. <…>.
Из всего изложенного следует, что бесполезно искать корни магии в чисто психологической области. Корни ее тесно связаны с человеческой практикой, с общественным бытием. Было бы глубокой ошибкой выводить один вид магии из другого, одни магические поверья из других, либо выводить их из иных религиозных же представлений. Как и всякая религия, магические верования суть лишь фантастическое отражение в сознании людей господствующих над ними внешних сил, природных и общественных. Специфические корни разных видов магии — в соответствующих видах человеческой деятельности. Они возникали и сохранялись там и тогда, где и когда налицо беспомощность человека перед силами ли природы или перед общественными силами».

(Токарев С.А. Ранние формы религии. Проблема происхождения
религии и ранние формы верований. М. Политиздат. 1990г. 622 стр.
Библиотека по религиоведению. Сайт www.verigi.ru.)

«Мне кажется, будет уместно начать эту главу одной старинной притчей. Рассказывают, что как-то раз Чжуан Цзы (величайший даосский мудрец) уснул, и приснилось ему, что он мотылёк. Потом, пробудившись ото сна, Чжуан Цзы заявил ученикам, что не знает теперь, что и думать: то ли он Чжуан Цзы, которому приснилось, будто он мотылёк, то ли всё-таки он мотылёк, которому продолжает сниться, что он Чжуан Цзы.
Разве с вами никогда не случалось ничего подобного? Не до такой степени, конечно, чтобы, выбравшись из-под одеяла, взмахнуть крылышками и… полететь?
Быть может, вас что-то пробуждало в самый разгар интенсивного живого сна. И вы не сразу возвращались к реальности — некоторое время в вашем осознании оставалось ещё какое-то странное смешение образов и ощущений, особенно ощущений. И для того, чтобы полностью восстановилось ваше нормальное восприятие мира, потребовалось время. А в придачу к нему, ко времени ещё какие-то привычные для вас акты восприятия. Мы можем признать, что и то и другое, наши и сон и явь, сформированы актами восприятия, истинными или мнимыми, а если воспользоваться языком философии — объективными или субъективными.
В этом отношении весьма ловко сплутовал столь популярный некогда в нашей стране Марксизм, установив в качестве главного и единственного критерия объективной реальности субъективное ощущение. («Материя — это объективная реальность, данная нам в ощущении».) Я хочу лишь подчеркнуть, что даже ригидный советский материализм не сумел подобрать ничего более авторитетного для экспертизы человеческого опыта познания, нежели наши чувства и ощущения. Да, потому что ничего иного для этой цели мы попросту не имеем. К счастью, нам ничего другого и не требуется — вполне достаточно и этого.
Под словом «это» в данном случае, прежде всего, подразумевается главный инструмент человеческого восприятия — наши чувства. Их, как нам известно с детских лет, всего пять: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние.
Однако, согласно самым авторитетным представлениям любых психо-мистических традиций и связанных с ними школ, берущих начало в Древней Индии, и получивших сегодня широкое распространение на Западе, органов чувств (санскр. индрий) у нас целый десяток. Вот вам первое ценное противоречие, устраняя которое, мы, наверно, сумеем разобраться в одной важной особенности нашего осознания, которая опять-таки связана с понятием сна и яви, или реальности и воображения.
Итак, почему же у йогов, индийских или буддийских, ровно вдвое больше чувств, чем у нас? Давайте в этом разберёмся. Во-первых, индийские индрии — это органы, не в механическом смысле, конечно, как наши руки или губы. Потому что видеть, слышать, осязать нечто — всё это суть наши действия, для которых необходимы органы. Причём мы пользуемся своими чувствами (индриями) для двух принципиально разных по типу целей — во-первых, для получения какой-то информации извне в виде зрительных, слуховых и прочих образов. А во-вторых, — для реализации той информации, которая уже заложена в нашем сознании, точно на жёстком диске компьютера. Вот для этого типа чувств индусы тоже выделили пять отдельных органов, и получилось, что индрий у нас десять (последние пять названы индусами органами действия).
Приведу пример, чтобы уже окончательно разобраться в этом важном вопросе. Предположим, вы смотрите на дерево, и при этом ваше осознание фиксирует его сложную форму, интенсивный зелёный цвет его листвы с разнообразными оттенками, а также голубой фон неба за деревом и многое другое. В этом акте восприятия вами автоматически задействуются зрительные рецепторы двух типов: хроматические (цветовые) рецепторы — консы, которые сконцентрированы в центре глаза, и ахроматические (не цветовые) рецепторы — палочки, расположенные на периферийных участках глаз.
Затем, уже в другое время и в ином месте, вам зачем-то понадобилось восстановить в памяти зрительный образ дерева, или, попросту, вспомнить его. Если вы выполните это идеально, то есть восстановите в точности ту же картину, которую вы некогда видели наяву, то в вашем головном мозге (причём в его левом полушарии, если человек «правша») возбудятся те же самые нервные клеточки, что и в первом случае. Что же при этом произойдёт? Вы точно так же получите информацию о дереве в виде его зрительного образа, но получите её на сей раз не через свои зрительные рецепторы, а непосредственно из памяти. В этом случае, по модели индусов, вы воспользуетесь уже другой индрией — той, что является органом действия. Таким образом, для каждого из пяти наших чувств имеется пара органов (индрий): один для получения так называемой объективной информации через специализированные рецепторы, другой для её «скачивания» из памяти — сознательной, подсознательной, а то даже и сверхсознательной, связанной с ноосферой, или коллективным бессознательным. Это очень просто, но следует хорошо это понять, чтобы избежать в дальнейшем ненужных вопросов. Точно так же у нас имеется по паре и всех прочих органов восприятия — слуха, осязания, обоняния и вкуса. Согласно представлениям индусов, управляет всем этим хозяйством специальный орган нашего сознания (санскр. манас), которому подчинены индрии. Разумеется, кто-то должен собирать наши разрозненные чувственные впечатления, как-то их группировать и превращать во что-то осмысленное. Вот этим манас и занимается. Можете попытаться почувствовать его в себе как присущую вам способность сознательно группировать различные чувственные представления. Ну, например, зрительно представьте себе розу, потом опять-таки в уме потрогайте её листья и лепестки, наконец, почувствуйте её тонкий аромат… У кого-то получится лучше, если с аромата и начать, а затем перейти к зрительным и кинестетическим образам. Как бы то ни было, это может проделать всякий из нас, кто-то лучше, кто-то хуже, поскольку помимо органов чувств у нас ещё имеется манас, или наш чувственный управляющий.
Давайте пока на этом остановимся, чтобы ещё раз, так сказать, уже со следующей ступеньки, попробовать определить поточнее: чем же мы с вами станем в дальнейшем заниматься. Вернёмся к самому слову «магия». Более системным я бы назвал подход к данному вопросу В.М.Кандыбы, весьма известного сегодня автора книг по гипнозу, магии и различным мистическим направлениям. В.М.Кандыба делит «все проявления необычных и сверхнормальных сил человека, как внутренних, так и внешних, на две главные категории: магию и мистику. При этом магией он называет «все случаи усиленного действия и конкретного познания при помощи средств, отличающихся от обычных».
Мистикой же — «все случаи усиленного чувства и абстрактного познания». На мой взгляд, формулировка довольно неконкретна и неточна. Правда, далее автор поясняет: «Я подразделил магию на объективную, т.е. имеющую реальные результаты, и субъективную, т.е. с воображаемыми результатами… Итак, объективная магия — это усиленное действие и конкретное познание. «Усиленное действие» означает, в данном случае, реальную возможность влияния на предметы, события и людей без помощи обычных средств, действие на расстоянии, сквозь стены, действие во времени, т.е. в прошлом или будущем. Далее, здесь имеется в виду возможность влияния на «астральный» мир, если таковой существует, т.е. на души умерших, на «элементали», неизвестные нам добрые и злые силы. Конкретное познание включает в себя ясновидение во времени и пространстве, «телепатию», чтение мыслей, тензометрию, умение видеть «духов», «мыслеформы», «ауры» и тому подобное, опять-таки в том случае, если всё это существует. Субъективная магия — это все случаи воображаемого действия и познания. Сюда относятся искусственно вызванные галлюцинации, сны, принимаемые за реальность, чтение собственных мыслей, принятых за чьи-то сообщения, полунамеренное создание астральных видений, «хроника Акаши» и подобные чудеса».
Видите, как много понадобилось слов для этого непростого определения. Впрочем, я далёк от желания затевать новый терминологический спор. Во всяком случае, после такого пространного пояснения нам более-менее ясно, что именно автор имеет в виду. Но при такой классификации Индуистская Тантра, с которой мы начали, подпадает под все три категории Кандыбы: начинаясь, положим, с мистицизма, использующего одновременно и субъективную магию, она приходит к магии объективной. И, кстати, точно так же Традиция толтеков, практика которой на начальных стадиях — это, по Кандыбе, наполовину мистицизм, наполовину субъективная магия.
Для меня магия — это логически необъяснимое включение наших чувственных представлений, которое может происходить в разнообразных формах и приводить к различным результатам, иногда и к чудесным. В этом смысле всю магию я условно поделил бы на магию обыкновенную и необыкновенную.
Задумайтесь, пожалуйста: а как вы вообще думаете и говорите, как находите нужное слово в своей памяти? Во-первых, эту самую память вы отнюдь не воспринимаете как некую материальную вашу собственность. Положа руку на сердце, вы даже не можете сказать, где именно она располагается. То, что у вас имеется кора головного мозга и подкорка — это знания чисто теоретические, никак не связанные с вашим самоощущением. И вот, вы производите в своём осознании запрос на какое-то слово, выраженный то ли вашим желанием это слово найти, то ли неким неясным ощущением, и — о чудо! — нужное слово откуда-то всплывает на поверхность вашего осознания, и вы его произносите. Проанализируйте те простейшие вещи, которые вы проделываете ежедневно сотни раз — разве все они не связаны с магией? Любому вашему действию предшествует запрос в те или иные сферы вашего осознания. Например, чтобы правильно написать какое-нибудь слово, любой грамотный человек сначала зрительно его себе представляет, а затем проверяет правильность того, что он получил, кинестетическим ощущением, которое возникает у него в районе груди. Всё это происходит обычно в какие-то доли секунды — мы этого, как правило, не замечаем. А какая-то бессознательная часть нашего я постоянно поддерживает в нашем теле циркуляцию крови, обмен веществ, работу внутренних органов… И всё это тоже относится к своего рода магии — к нашей микромагии, если можно так выразиться.
Ну, а когда вы начинаете любое новое для вас дело — разве же это не магия в чистом виде? Что при этом происходит? Вы в какой-то форме выражаете своё намерение что-то освоить и чего-то добиться, и потом либо у вас получается всё, как вы хотели (может быть, почти, как вы хотели), либо же нет. От чего это зависит? Давайте выберем для истолкования магическую модель. Тогда, если после того, как вы выразили свою волю, у вас оказалось достаточно личной силы, то эта воля воплотилась, если же силы вам не хватило, то ваша затея провалилось. Данная модель хорошо объясняет преимущество в достижении жизненных целей целеустремлённых людей. У любого из нас имеется ограниченный объём личной силы (психической силы, жизненной энергии — можно назвать это как угодно). И если мы опрометчиво расходуем его на множество вещей одновременно, то в итоге и не получаем ничего. Когда же мы вкладываем всю свою наличную силу, так сказать, в одно предприятие, то у нас больше шансов в нём преуспеть.
Так какой же магией мы займёмся? И той и другой — и обыкновенной и не совсем обыкновенной. Возможно даже, совсем необыкновенной, если хорошенько постараемся. Чудеса в этом лучшем из миров имеют свойство вырастать из очень простых, казалось бы, вещей.
А теперь вернёмся к Индуистскому Тантризму и Йоге, вернее, к той основополагающей модели, которая предлагается этими взаимосвязанными традициями, поскольку нам она пригодится в дальнейшем. Многие из вас, наверно, уже в той или иной степени знакомы с энергоинформационной моделью человека, которую можно назвать классической, во всяком случае, каждый о ней что-нибудь слышал. Я изложу эту модель тоже очень кратко и схематично — лишь с теми подробностями и деталями, которые сочту необходимыми в общем контексте этой книги.
Итак, психоэнергетическая схема человека, принятая индуистским Тантризмом и Йогой. Я позволю себе иногда соотносить её с принятой на Западе моделью нервной системы человека, хотя это, наверно, будет выглядеть не очень корректно.
Начнём с главных связующих элементов всей энергосистемы. Это три главных энерго-информационных канала (санскр. нади), якобы, связанных с нашим телом, во всяком случае, как-то с ним механически соотнесённых. Во-первых, левый и правый нади — Ида и Пингала. Ида несёт «холодную» (лунную) энергию, пингала — «горячую» (солнечную). Оба энергопотока восходят от копчика вдоль спинного хребта слева и справа и, пройдя через шейно-затылочную область, в межбровье соединяются, образуя вместе с третьим нашим энергетическим каналом Сушумной, самым главным во всей энергосистеме, так называемую трикуту. Точные траектории иды и пингалы варьируют от источника к источнику. Большинство индуистских Тантр придаёт этим нади форму изогнутых луков (соответственно по левую и правую стороны); в некоторых писаниях Ида и Пингала закручены наподобие спирали вокруг позвоночника и проходящего внутри него, посредине, относительно прямого центрального энергоканала Сушумна.
Этот последний и, повторяю, самый важный энергоканал начинается в копчике, проходит затем по всему спинному хребту, соединяется с двумя другими энергоканалами в трикуте (на уровне межбровья), а затем поднимается к макушке головы, где расположен наш последний энергетический центр. Главная цель индуистской Тантрической Доктрины — пробуждение в нижнем центре (Муладхара-Чакра), а затем поэтапный подъём по Сушумне вплоть до самого верхнего центра (Сахасрара-Чакра) мистической силы Кундалини, которая, свернувшись в три с половиной оборота, подобно змее, дремлет у входа в Сушумну. Считается, что окончательный подъём Кундалини не только приносит человеку освобождение от ограничивающего его материального мира, но и даёт ему власть над различными объектами этого мира (силы сиддхи).
Кстати, особого рода сексуальные практики, за которые в последние годы с таким восторгом ухватились западные последователи Тантризма — всё это лишь одна из возможностей пробуждения Кундалини на начальных этапах занятий. Основным же методом тантрических йогов, почитателей Шивы и Шакти, всё-таки, остаётся созерцание, медитация, интенсивная визуализация образов, доходящая до их объективизации, при которой наступает экстаз (санскр. самадхи). И хотя сами по себе эти слова — «созерцание», «визуализация», «образ» — относятся исключительно к визуальной модальности, речь идёт о чём-то большем, нежели просто ряд зрительных представлений. Прежде всего, тантрическое созерцание подразумевает вовлечение в процесс максимально возможного числа модальностей. Обратите внимание на эту крайне важную деталь. Я хочу подчеркнуть, что мистики древности широко использовали метод перекрывающих модальностей, которым ныне гордится нейро-лингвистическое программирование (НЛП) как важным собственным достижением.
Итак, поэтапное созерцание — обычно снизу вверх — выполняется в энергетических центрах (чакрах), которые как бы нанизаны на Сушумну, проходящую внутри спинного хребта. Тантрическая теория, главным образом, рассматривает шесть чакр и Сахасрару (самый верхний центр, седьмой), соотнося их со спинным и головным мозгом. Спинномозговому стволу соответствует пять чакр, и потому спинной хребет тантристы разделяется на пять неравных частей, каждая из которых и есть зона влияния того или иного центра. Шестой и седьмой центры, Аджна и Сахасрара, соотнесены с определёнными участками головного мозга.
Следует, наверно, привлечь ваше внимание ещё к одной детали. Нервные волокна, передающие двигательные импульсы, спускаясь от головного мозга к спинному и проходя через медуллу, как бы перекрещиваются и переходят с одной стороны на другую. Этим объясняется то обстоятельство, что у людей с нормальной церебральной организацией (у «праворуких») задействовано преимущественно левое полушарие головного мозга и наоборот. Данный факт отражён и в Тантрической Традиции, что ещё раз свидетельствует о высокой компетенции древних гуру».

(Хольнов С.Ю. Магия чувственных представлений.
Развитие неординарных способностей. Сайт www.naturalworld.ru.)

 * * *

N 36. 01.09.14г.

продолжение см. в статье 2.4. Тантра как Древняя Магия. (ч.4, ч.5, ч.6, ч.7, ч.8).