Статья 2.14. Гупта-Видья как предмет Российской Тантрологии (ч.5).

продолжение

9. ГУПТА-ВИДЬЯ, КУЛЬТУРА И СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

«Глава 4. Фантомы и аберрации самосознания культуры. 4.2. Образы культуры в философской эзотерике и в утопическом мышлении. Путь научного познания оказался не только долгим и трудным, но еще и рутинным, и потому для значительно расширившегося социального контингента людей, приобщенных к высокой культуре, в частности к образованию, оказался таким привлекательным соблазн тайного, оккультного, эзотерического знания, которое обещало все и сразу, и без интеллектуальных усилий. Даже традиционно сильная религиозная мысль не могла уже сдержать распадающуюся целостность мировосприятия…
Эти характерности культурного, духовного пространства Нового времени можно было гораздо продолжить, но дело не в них, а в том, что стало формироваться новое качество культуры, формы которой еще не определились, не сложились в достаточной развитости. Кстати сказать, многие из них так и останутся незавершенными, а зачастую едва наметившимися и завянувшими. Ускорение движения культуры оказалось слишком значительным по сравнению с предыдущими культурными эпохами, и оно стало разрывать пространство европейской культуры.
Во все времена в формировании образа культуры и общей культурной картины мира значительное, хоть и своеобразное, место занимало эзотерическое мышление. В культурах и цивилизациях, где духовное производство определяется всецело или преимущественно религией, эзотерическое мышление может занимать доминирующее положение, а может оттесняться господствующей религиозной идеологией на периферию. В иных случаях эзотерика может становиться в системную оппозицию к господствующей религии или даже уходить в подполье, образующее ядро более или менее значимой субкультуры адептов «тайного знания».
Гуманитарная наука давно уже заметила некоторую парадоксальность развития духовной сферы: чем жестче и ригористичнее господствующая религиозная картина мира, тем сильнее в общественном сознании тенденции свободомыслия и рациональности. Но чем более укрепляется научно-рациональное, теоретическое понимание мира, чем более массовым становится образование, распространяющее научный тип мышления, тем более возрастает тяга к мистике, оккультизму, эзотерике. Вообще, как заметил однажды П.Тиллих, рационализм и мистицизм не противоречат друг другу, и в прошлом, и в настоящее время культура рационализма рождается из мистицизма, из концентрации созерцательного или медитативного мистического опыта, который способен переживать человек. Это было характерно и для античного, и для средневекового философствования. В традиции русской мысли такой способ религиозно-мистического философствования всегда играл заметную роль, что особенно наглядно проявилось в софиологии. Но и мистицизм, как только заявляет о себе, встречает возрастающий отпор рационалистической науки.
На рубеже XX-XXI вв. форма эзотерического философствования оказывается не менее соблазнительной и привлекательной, чем это было на рубеже XIX-XX вв. Правда, в то время общественность все же могла саркастически усмехаться по поводу легковерия — вспомнить хотя бы «Естествознание в мире духов» Ф.Энгельса или «Плоды просвещения» Л.Н.Толстого. В настоящее время эзотерический тип, или эзотерическая направленность мышления, становится как бы даже признаком «самомыслия», во всяком случае, равноположенным в пространстве «плюрализма» направлением философствования.
Методологические трудности, с которыми встречается эволюционистская теория и построенная на ее основе картина культуры, недостаток эмпирического и палеоисторического материала, вызывают попытки обойти их с помощью иных, преодолевающих (или лучше сказать, отрицающих) детерминизм принципов конструирования связности мира.
Одной из наиболее распространенных и широко эксплуатируемых моделей такого рода являются концепции космического происхождения человека и культуры, или, в несколько иной интерпретации, космической инициативы в возникновении культуры. Их авторы предлагают свои типологии культур и цивилизаций: одни относят начала культуры к гипотетическим атлантам, другие — к не менее гипотетическим лемурам. Одни полагают бытие человека искусственной моделью для неких экспериментов высшего разума и высшей космической цивилизации, другие считают человека и его мир перенесенными с погибших планет, третьи насчитывают несколько цивилизационных стадий от праисторических разумных существ-амфибий доныне живущего человека. И каждое из этих пониманий цивилизации приводит в качестве эмпирического обоснования поразительные факты, то ли не находящие удовлетворительного объяснения методами современной науки и в системе современного научного знания, то ли таким образом интерпретированные, что взрывают имеющиеся рациональные объяснения эволюции человечества.
Большая часть эзотерических представлений о мире природы и мире культуры имеет своим основанием мифологические архетипы о едином священном пространстве, образуемом «центром» мира: «мировой горы», «мирового дерева», «мировой оси» и т.п. Быть в культуре, с подобной точки зрения, — значит пребывать в этом священном пространстве, быть ориентированным в его структуре, которая обычно представляется как «верхнее», «срединное» (человеческое) и «нижнее». Смысл жизни и цель деятельности состоит в устремленности к высшему духовному совершенству, а методы этого продвижения разработаны великими подвижниками и представляют особое тайное знание, открываемое лишь посвященным. Это самая общая, так сказать, схема эзотерического мировоззрения. А самый, пожалуй, «раскрученный» его образ — страна Шамбала, находящаяся где-то в сердце Тибета, надежно закрытая от мира измененной метрикой пространства-времени, где сохраняющие вечную жизнь предки хранят вечное Знание, наследовать которое могут лишь достойные и избранные. Обладание этим Знанием, составляющим духовную основу здорового общества, — главная и единственная гарантия выживания человечества.
Французский эзотерик Рене Генон описывал это знание как полную противоположность мирским «лженаукам», основанным на опыте и только стремящимся улучшить материальные условия существования человека. Действительный же исторический процесс состоит в том, что человечество последовательно отступало от первозданного знания, соблазняясь лукавыми идеями прогресса, равенства и свободы. Оно стало чтить тленную природу человека, следовать стадному духу социальности, что привело к нынешнему помрачению и деградации человека. Однако, согласно Генону, Традиция (т.е. Высшее Знание) может помрачиться, но не может пресечься, прекратить свое существование, ибо ничто не властно над ее божественной сутью, а в ней, как в ковчеге Завета, хранится будущее спасение мира.
В данном контексте я не имею в виду говорить о всякого рода загадках и тайнах, будоражащих мышление и воображение людей. Некоторые предпринимают значительные усилия и проявляют при этом достойные уважения настойчивость и личное мужество, чтобы или проникнуть в эти тайны, или опровергнуть домыслы. Здесь речь идет только об интеллектуально-образных способах построить альтернативную научной картине модель мира и видение места человека в этом мире.
Основные характерные черты эзотерического мышления: очевидность и красота объяснения; особое (эзотерическое) отношение к миру; резкая критика всех ценностей культуры; уверенность в существовании истинного мира и реальностей и возможность отдельных людей войти в этот истинный мир.
Эзотерические модели, создаваемые людьми незаурядных творческих способностей, сами по себе имеют серьезную культурную ценность. Историософские сочинения Е.П.Блаватской, антропософия Р.Штайнера, наблюдения и эзотерические размышления Н.К.Рериха, если отвлечься от оценки их научного содержания, несомненно, представляют значительные артефакты именно с точки зрения рефлексивного представления культурно-исторического процесса.
Столь же древним и постоянное присутствующим в поле рефлексии над человеком и культурой как эзотерика является утопический тип философствования. Утопические образы идеального общества, где его организация и функционирование находится в полном соответствии с целями и потребностями человека, известны со времен Платона. И впоследствии, на протяжении столетий, утопия выступала как одна из своеобразных форм общественного сознания, социальной критики, осмысления общественного идеала создания образов культуры будущего. Ту же самую роль выполняют и так называемые антиутопии, указывающие наиболее опасные тенденции в развитии цивилизаций и предупреждающие о них».

(Сараф М.Я. Философия как самосознание культуры. Монография. ГПИ ФСБ России. 2006г.)

«В энциклопедиях понятие «эзотерика» определяется как тайное учение, которым оперировали узкие клановые сообщества; оно было доступно только посвящённым, не имеющим права распространять его дальше. Эзотерический (греч. — направленный внутрь) и экзотерический (греч. — направленный вовне) — это диполь, двуполярная система; она возникла в школе духовного знания у Пифагора, который двадцать лет учился в древнем Египте и получил там посвящение. Одни его слушатели были готовы для принятия знания, и могли слышать и видеть Учителя, а другие, большая часть, находились за занавесью; они только слышали, но не видели лица Учителя. Этим Пифагор создал мощный адаптер, фильтр (вспомните, что «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»), ослабляющий воздействие на учеников, несмотря на словесное материальное тождество, т.к. видение лица Учителя позволяло получать ещё и информацию гораздо более высокого рода, подобную мистериальному действу.
В эзотерике главным процедурным действием является показательство, в отличие от математического доказательства. Доказательство — это рационалистический приём расклада структуры по матрицам, соответствующим номенклатуре предметного мира, а «показательство» позволяет охватить визуализированную сущность, т.е. саму душу предмета или явления, намного глубже понять суть происходящего. Что и было реализовано в школе Пифагора.
Эзотерика — это прочтение ситуации в глубину, затрагивание корней, охватывание знания в целокупности. Показательство — наивысший вид информации на Земле. Эзотерика — это наука, поэтому способна передаваться, и в основе передачи знаний лежит система показа. Есть предание о древнем знании, о существовании некогда очагов древних цивилизаций. Их-то знания эхом и долетели до сегодняшних дней. Эти знания существовали и существуют до сих пор, но их полная дешифровка человечеству ещё предстоит. Эзотерика — это полнота знания, и древнее знание, входящее внутрь неё, занимает центральное место в панораме современного гнозиса. Его великие догадки постоянно подтверждаются современной наукой.
В древнем Египте, последнем из сохранившихся очагов первоцивилизаций, эзотерика была достоянием жрецов. Стройная лестница поднимала царя с рождения всё выше и выше по ступеням знаний. Такая лестница с земли на небо, зримым образом которой была пирамида, предопределяла существование эзотерики внутри цельного знания. Но с наступлением правления варваров она стала не нужна. Исчезла династическая преемственность, появились узурпаторы, основательность божественной структуры царя начала ставиться под вопрос.
В Древней Греции Пифагор имел полуподпольную школу и погиб со своими учениками во время её погрома. После этого эзотерика становится воистину тайной; она мешает и раздражает своей самостоятельностью власть имущих. Возникает цепь тайных обществ: ессеи, кумраниты, терапевты… По обычаю предков все они табуировали свои знания высокоэтическими принципами. Доминация этики — это желание, прежде всего, быть человеком, сориентированным с общим вселенским целым, со всем обществом. Этизированность — первая заповедь этих духовных общин. Поэтому в них была возможность появления высокого знания. В ситуации Братства, когда не надо защищать себя запретами от потенциального зла со стороны ближних, человек легко встраивается в систему получения духовных знаний. Эзотерика хранилась в пределах тайных обществ и никогда не выходила на поверхность. Такое вынужденное подпольное существование отличает эзотерику от мистериальности, мистики, оккультизма.
Во времена, когда возникли не только оккультные, но и все логистическое науки, ни на чём не делалось специально акцента, не было сортировки, знание было единым. Но затем ситуация изменилась. Сначала возникли операционные механизмы, способствующие быстроте схватывания, компактности хранения и точности фиксации разных мнемонических структур, убыстряющие все процедуры. Сюда относятся системы знаков, символов, аллегорий и т.п. Всё это было внутренними цеховыми таинствами, внутренним языком людей, занимающихся эзотерической наукой. Затем эта часть знания стала обыгрываться как форма интриги показа. Возник образ бродячих факиров и волхвов, которые потрясали воображение потребителей. «Оккультист» окружается ореолом сугубой таинственности, что делает его якобы незаменимым и даёт возможность пользоваться особыми привилегиями.
Культы, как и оккультизм, существуют только в догматизированном виде. Культы не способны быть динамической системой, в то время как вселенские принципы бытия — это живая иерархия, динамическая система, которая находится в постоянном развитии. Всё, что фиксирует нечто в догму — есть фальшь. Культ — это фиксация божественных откровений основателя религии. Человек способен выстроить себя в пределах возникшей религиозной инициативы только если прибегнет к подгонке слишком мощного, непропорционально огромного феномена основателя религии к своим реальным размерам. Основатель религии становится доступен только в момент смерти. В христианстве это зафиксировано словами апостола Павла: «Веруем в Христа распятого». Несмотря на то, что сам человек и весь Космос — это системы динамические, человек способен к аналитическому мышлению только при раскладывании на составные части, т.е. при умерщвлении живой сущности, превращении её в анатомические препараты, которые он способен схватывать. Их он выстраивает в замену первооригинала. Мощи любят больше, чем живых людей. Только в виде омертвелой стационированной догмы человек способен культивировать некую идею, т.е. как-то её «улучшать». Например: возникает идея троичности — это чистая эзотерика Православия. Возникает эта идея у Сергия Радонежского, вносится в Россию очень мощно Феофаном Греком. Таким образом ситуация троичности отрабатывается в пределах Христианства. Создав икону «Троица», Андрей Рублёв зафиксировал эту идею. Но с такой мощью трудно было контактировать, и для иконы сразу же делается «саркофаг» — её одевают в ризы так, что остаются только маленькие дырочки, причём закоптелые. Таким образом, происходит стационирование живой сущности, а идея — это всегда живая сущность.
И чем больше происходит напластовывания человеческого адаптирующего, стирания всего слишком торчащего, тем быстрее всё превращается в безликую болванку, становится предметом, а не идеей, закопчённой доской, а не иконой. С доской дело иметь просто. Но человек забывает, что это есть его собственный автопортрет. Принимая им же самим адаптированное нечто за первоидею, человек теряет эту идею. Так, скрыв за окладом «Троицу» Рублёва, человек вместо того, чтобы подвергаться мощному воздействию и быстро развиваться, законсервировал её и тем самым себя. Отсутствие эзотерики в мире есть, прежде всего, сон человечества. Кто остался в накладе? Люди, которых подвергали травле, третированию и смерти? Всё наоборот. Яркий пример этому — Джордано Бруно — один из величайших эзотериков мира. Именно вынужденное положение эзотерики в качестве подпольной скрытой науки привело человечество к чудовищному духовному упадку.
На сегодняшний день эзотерика способна быть выведенной в широкий социальный оборот последовательно сначала в России, т.к. русское народное сознание пропитано принципом первосортности (в Булгаковском смысле), оно не поддалось догматизации. Русский человек — эзотерик по своей сущности, по своей структуре, потому что русские просторы — это идеальное зеркало, в котором Творец отражается с той степенью чёткости, как нигде в мире. Россия — это, прежде всего, священная территория, а её обитатели были местоблюстителями. Некогда эта священная территория была законсервирована, но при Петре I Россия вступает в период расконсервации, и начинается активнейший духовный оборот. Языческая Душа русского народа Навна стала вместилищем Матери Мира — Звенты-Свентаны. Всё, происходившее в России после этого, весь XIX в. — чисто эзотерические процедуры. Это время первоапостолов культуры — Пушкин, Лермонтов, Тютчев. Возникает священное понятие «народ-богоносец», которое выстрадал и объяснил Фёдор Михайлович Достоевский. В России происходит метаморфоза: все её потенции начали взрывообразно выходить на поверхность, поскольку человечество должно перейти из одного космического состояния в другое. Космическая и земная иерархии — это двухпирамидная система. Человек магнетически притягивается к иерархии небесной, она подмонтирует его к себе, поэтому избегнуть становления человек не может, он будет всегда идти вперёд.
Понятие «духовная культура» (культура как улучшение) имеет отношение к динамической структуре. Дух и динамика — два слова-синонима, как дух и жизнь. Словосочетание «духовная культура» является абсолютным, это понятие означает вечное, сущностное в культуре вообще. Духовная культура занимается проблемами понимания Бога, поэтому может существовать только на основе полноты знания, гностической плеромы. Поэтому эзотерика, как «тайное знание немногих посвящённых» действует против самого определения; она разворачивается в социум и старается всех приобщить к себе. Поэтому сейчас происходит активная интеллектуализация общества. Интерес к эзотерике становится широким, массовым явлением. Всё начинает собираться в один центр. Культ продемонстрировал своей жизнью и своей смертью одно важное обстоятельство — замкнутость в раз и навсегда определённых пределах, в принципе, это не соответствует человеческим параметрам. Человек, даже будучи один, наследует всю землю без изъятия, поэтому о Христе говорят, что он — Сын Человеческий.
Духовная культура требует братства, ансамблевости, т.к. индивидуально достичь в ней совершенства нельзя. Это единственный общий знаменатель, существующий в человечестве в целом. Братство восходит к единому понятию общего отца — Отца Небесного, и вне понятия надмирного отечества не существует. Поэтому есть только одна единая Истина, и есть одна единая духовная сущность, которая является всем нам духовным наставником — Планетарный Логос. Он проявляет Себя в разных посланниках, в разных учителях, в разных личных модификациях, соответственно тому или иному языковому и региональному обороту, но суть, заключающаяся в его духовных явлениях, всегда одна — высочайшая этизация человеческого бытия, а этос земной положен в космических глубинах. У нас есть Пример и этот Пример развёрнут на человека — образ и подобие Его мы держим в себе, поэтому нам не нужно становиться другими, нам нужно стать самими собой и, соответственно, встать вровень с космическим всеединством.
Эзотерика, в принципе, открыта, поэтому «закрыть» её оказалось невозможным, несмотря ни на казни, ни на общую дегенерацию человечества. Но открытость эзотерики сделала ситуацию амбивалентной — всё перевернулось, и мгновенно выяснилось, откуда что берётся. Мы просто привыкли ходить по бриллиантам, которые уже тысячи лет валяются под ногами. Человек создан, чтобы летать, поэтому лучшие люди бывали ангелами. Крылатость заложена в человеческой природе. Поэтому полнота знания — это, прежде всего, полнота человеческой реализации. Человек создан, поселён внутри огромного мироздания, и он должен возрастать внутри той плаценты, в которой на сегодняшний день мы находимся. Рождение человека из космического яйца — вечная процедура, так как человек соотнесён с самим Творцом. Дух, поселённый в человеке, равен самому Творцу, поэтому человек — это как живинка в глазах Бога, когда Он смотрится в своё отражение в космическом зеркале. Глаза — Его отражение — это есть человек. Поэтому полнота знания — это наша генетическая программа». 

(Отари Кандауров. Понятие Эзотерики, взаимоотношение Эзотерики
с Оккультизмом, Культом и Духовной Культурой. Курс лекций.)

«Эзотерическая культура — особый пласт культуры, всегда существующий в культуре человека. Опыт устойчивости исследуемого феномена в общечеловеческой культуре указывает на то, что эзотерическая культура обращена к наиболее глубинным слоям индивидуального и массового сознания, выполняя функции социальной и духовной регуляции поведения людей. Построение культурологической наукой моделей функционирования эзотерической культуры в социуме предоставляет возможность выйти на внутренние скрытые уровни мотивации деятельности личности и улучшить понимание многоструктурности общественного сознания.
Эзотерическая культура является целостной системой, подверженной влиянию временных факторов, формирующих в свою очередь, личностные и социальные факторы, которые отображают не только устойчивость такой системы, но и ее качественные изменения. Соотношение вида деятельности и ценностных ориентиров определяет различные варианты социального и личностного взаимодействия, что указывает на результат динамичной адаптации эзотерической культуры к социуму и сохранению ее в культуре.
Выступая как постоянная культурная категория, эзотерическая культура лишь модифицирует формы своего проявления в конкретной эпохе, делая акценты на том или ином векторе эзотерической мысли. В истории эзотерической культуры, согласно ее функциональной роли в обществе, прослеживается два основных направления. Первому — антропоцентризму эзотерической культуры, принадлежит роль в процессах ритуализации еще необъяснимых свойств реальности и экстраполяции будущего. На этом направлении прослеживается формирование (или доминирование) оккультных систем эзотерической культуры.
Второе — антропокосмическое направление эзотерической культуры — раскрывает неразрывную связь с Космосом, Абсолютом. Задача эзотерической культуры на этом рубеже — понимание мира как гармонично организованной Вселенной-Космоса. Идеи эзотерических доктрин и практик — создание этической системы, духовное единение человечества, моделирование нового социума, когда его развитие будут определять Разум, Истина, Добро, Красота, Любовь и Вера. Антропоцентрическое и антропокосмическое направления перекрещиваются, уступают доминантность в различных временных рамках, что отчетливо можно проследить на современности, когда, как никогда заметен пик перехода от расцвета оккультных тем к духовному аспекту эзотерической культуры.
Место и роль эзотерической культуры в общечеловеческой культуре определяются ее идеями, затрагивающими самые сущностные направления человеческого бытия, являющихся важной частью системы ценностей культуры любого общества
Культурологическая панорама эзотерической культуры выделяет личностные позиции данного феномена. В функцию этой культуры входит отражение некоторых аспектов реального формирования личности. Речь идет о становлении различных уровней «Я», о выявлении личностного смысла своего бытия. Древние мудрецы утверждали, что самопознание, самосовершенствование и есть смысл человека — человек несовершенен, но он может и должен совершенствоваться. Именно в связи с этим считалось, что человек — самая тайная загадка для самого себя, ведь в нем заложены все возможности, резервы и ресурсы. Внутри человека есть его истинное, настоящее, трансцендентальное Я, которое интегрирует в себе все, что есть и все, что может быть вообще. А это указывает только на то, что, эзотерическое знание — знание Себя. «Оно не только существует в уме человека в виде информации, но и бытие особого рода. Ибо это не относительное бытие, но абстрактное, то есть истинное. Все учения есть учения о Самопознании. Поэтому знание Себя есть знание всех знаний. Все остальные знания относительные, приобретаемые из вне, внешние».
Каждое общество имело веками создаваемую собственную модель совершенствования человека, формируя парадигмы духовных практик эзотерической культуры. Но во всех моделях идеального человека совершенство представляется результатом осмысления поведения, полностью согласованного с социальными стандартами морали. Идея совершенства как состояния, достигаемого сознательным путем — таково понимание идеальной личности.
Совершенства развиваются в человеке постепенно. Для достижения сил высокой степени необходимы: воля, умение ею распорядиться, умственное развитие, уровень которого сможет овладеть истинным знанием. Поэтому эзотерические учения представляют собой лестницу, переступая с одной ступени которой на другую, более высокую, человек выполняет космические законы, развивает способности, совершенствуется и помогает в этом окружающим людям, тем самым создавая модель высоко нравственного социума на Земле. Таким образом эзотерическая культура выступает как программа поведения, нормативный, аксиологический комплекс, который она вводит уже на первых ступенях духовного процесса.
Эзотерическая культура определяет те установки индивида, ту совокупность знаний и умений, которые в конкретной жизненной ситуации способствуют ее религиозной компенсации, религиозному осмыслению бытия и самого себя, и осознаются личностью как ее религиозных опыт. Этот опыт надо трактовать не только как переживание связи с высшим началом, но и как накопление личностью результатов ее духовных усилий, освоение религиозных представлений, то есть религиозный опыт фиксирует реальные моменты становления личности. Значит, есть полное право обозначить этим термином личностные результаты воспитания и самовоспитания, освоения информации и деятельности эзотерической культуры.
Следует учесть, что накопление религиозных представлений и освоение деятельности в эзотерической культуре происходят в единстве с овладением не только нравственными нормами, но и художественными, правовыми и политическими. Личностное, активно приобретенное и накопленное в этом процессе и представляет собой внутренний опыт. А опыт в широком социально-психологическом смысле слова как приобретение и усвоение накопленных результатов и способов деятельности является одним из основных условий формирования личности.
Внутренний опыт включает в себя также осмысление процессов развития личности и эмоциональное отношение к нему, достигающее уровня высочайших нравственных чувств. Этот опыт одновременно фиксирует и передает содержательную форму духовной деятельности, а эзотерическая культура существует как грандиозный самостоятельный опыт каждого своего приверженца. Это указывает на основополагающий «механизм живучести» эзотерической культуры в человеческом обществе. Такой опыт называют «живым», потому что он открывается каждый раз в результате практической деятельности отдельного ее приверженца. В индивидуальном сознании эзотерическая культура превращается в мировоззрение, однако более глубоким и устойчивым воплощением эзотерической культуры является не мировоззрение, а миропонимание и мирочувствование, базирующееся на системе ценностей.
В человеческой природе существуют потребности духовной жизни, которая выступает одним из ярких личностных факторов, способствующих сохранению эзотерической культуры в человеческом обществе.
Итак, эзотерическая культура — традиция, во все времена дающая человеку масштаб и понимание его места и функции в мире. Эзотерическая культура — это и сам путь становления человеческого духа согласно собственному нормативно-аксиологическому комплексу. Она отражает систему ценностей, строй мышления, эмоции ее единичного субъекта и существует в культуре человека, опираясь на чувственный, личностный опыт своих приверженцев. Эзотерическая культура несет гуманистические духовные традиции, его психологические, эмоциональные потребности и выражает стремление общества и каждого его члена к обновлению, особенно духовному. В условиях современного общества вопросы развития личности, самопознания и самосовершенствования стали особенно остры, ведь современность с ее потребительскими установками равнодушна к человеку как личности. Именно в области эзотерической культуры в годы тяжелейших социально-экономических кризисов сохранялась живая душа культуры человечества. Именно эта культура способна дать ответы на вопросы нашего современного сознания и удовлетворить усложнившуюся духовную жизнь современного человека.
Сейчас можно с уверенностью сказать, что социум вступил в полосу эзотерического самообразования, ведущегося достаточно избирательно, но при этом бессистемно и архаично. Однако трансформация эзотерической культуры в часть повседневной культуры слишком очевидна и отрицать это было бы нелепо. Все население так или иначе соприкасается с элементами эзотерических знаний и, следовательно, вплетает ее в личностную форму культуры.
Став проявленным пластом культуры, эзотерическая ее часть в современной интерпретации нуждается в серьезной проработке со стороны науки. Именно этим обусловлено обращение данного исследования к ее фундаментальным вопросам, к проблеме диалогического взаимоотношения выделенного феномена с элементами общечеловеческой культуры. Основанием для этого выступает его культурно-исторический анализ, который позволяет трактовать изучаемое явление как аккумулятор и транслятор субъективных ценностных установок, формирующихся в рамках объективной духовно-ценностной сферы. При этом обращение к исследованию выделенной части культуры только начинается академической наукой, вследствие чего, здесь присутствует больше белых пятен, чем выявленных позиций.
Анализ состояния разработанности проблемы позволяет утверждать, что существует значительное число публикаций, посвященных анализу собственно эзотерической культуры и ее направлений (Е.П.Блаватская, С.А.Токарев, Л.Н.Митрохин, В.М.Розин, П.Д.Успенский, В.В.Бычков, Т.Роззак, Р. Генон, К. Грасе, Р. Штейнер, М. Бесси, Г. Диллон, Н. Кензи, Р. Лефорт, К. Мутти, К.Поппер и другие).
Многие ценности эзотерической культуры развиты в работах Вл.Соловьева, Флоренского, Тейяра де Шардена, В.И.Вернадского, научно обоснованы в теории Пригожина. Сама гармония мира при этом предстает как совершенство его выражения в организации иерархии смыслов и значений и возможна лишь в целостности существования мира и человека. Смысловые позиции эзотерической культуры рассматривались Ю.Л.Изралевым, Ю.В.Курносовым, Н.И.Мартишиной, С.Б.Крымским, В.Е.Кемеровым, С.Д.Ржешевским, Л.П.Дмитриевой, А.Б.Ровнер, а также Папюсом, Е.П.Блаватской, Г.Дагдановым, О.Раджнишом, Свами Шиванандой, А.Гхошем, А.Бейли, А.П.Синнетом, В.Мулдашевым, Ю.Каптеном, Ю.Ивановым, раскрывающими ее как одно из условий, обеспечивающих существование человека и формирование его культуры. Эзотерическая культура, в рамках которой формируется первооснова культуры человечества, исследуется в работах Д.Андреева, А.Безант, А.Бейли, Е.П.Блаватской, А.П.Еременко, М.Ф.Миловидова, С.А.Токарева, Л.Н.Молодцовой, В.В.Розанова, А.Д.Сухова, В.В.Бычкова, Ф.Кликса, Дж.Фрезера, Р.Штейнера, К. Кастанеды. Более того, ее технологии выступают как способы приобретения излагаемых знаний.
Греческое слово «esoteros» означает «внутреннее», «личностное», «закрытое». К этому термину тесно примыкает категория «культура», которая включает в себя два корня: КУЛТ (культ) — преклонение, почитание; УР — свет. Таким образом, культура есть почитание света. Сказанное предоставляет возможность трактовать понятие эзотерическая культура следующим тождеством: «esoteros» + культ + ур = почитание скрытого света. Именно категория «свет» проецируется на категорию «знание», обладание которым принадлежит особым по нравственным качествам и способностям людям, достойным обучения методикам получения Божественного Посвящения при достижении Божественного уровня. При адаптированном изменении данное выражение читается как восхождение к тайнознанию, преклонение перед скрытой истиной, сохранение Божественного знания (света).
А.П.Синнет представляет древнюю культуру как науку: «Эзотерическая традиция — наука о духовных причинах и их следствиях, сверхфизическом сознании и космической эволюции». И далее дает некоторое пояснение: «Эзотерическая культура есть антропологическая теория и практика, которая дополняет и одухотворяет обычные понятия физической эволюции. Хорошо составленная, она позволяет понять путь, который человеческая душа проходит параллельно телу, но выше, в области духовной». С таких позиций понятие эзотерической культуры фактически раскрывается через определение ее как процесса космической эволюции человека». 

(Белякова О.Б. Эзотерическая культура как аксиоматическая
категория культурологи. Диссертация. Тамбов. 2003г. 175 стр.)

«I. Моды в культуре и история религий. Журнал «Планета». По вполне понятным причинам я начну с журнала «Планета». На самом деле я не первый, кто размышлял о культурном значении его неслыханной популярности. Широко известная и весьма серьезная парижская газета «Монд» сравнительно недавно посвятила две большие статьи именно этой проблеме — неожиданному и невероятному успеху «Планеты». Действительно, около 80 000 подписчиков и 10 000 покупателей довольно дорогого журнала — это уникальное явление во Франции, а также проблема для социологии культуры. Издатели этого журнала — Луи Повель, писатель и бывший ученик Гурджиева, и Жак Бержье, весьма популярный журналист, пишущий о проблемах науки. В 1961г. они опубликовали толстую книгу «Утро магов», которая быстро стала бестселлером. Фактически, журнал «Планета» начал издаваться с помощью гонорара за «Утро магов». Эта книга была также переведена на английский язык, но не оказала столь сильного воздействия на англо-американскую публику. Она представляет собой любопытную смесь популярной науки, оккультизма, астрологии, научной фантастики и техники спиритуализма. Более того — она молчаливо претендует на разгадку бесчисленных жизненно важных тайн — нашей вселенной, Второй мировой войны, исчезнувших цивилизаций, одержимости Гитлера астрологией и так далее. Оба автора достаточно популярны, и, как я уже сказал, Жак Бержье компетентен в вопросах науки. Таким образом, читателя убеждают, что в книге изложены факты или, по крайней мере, обоснованные гипотезы — то есть что, во всяком случае, его не вводят в заблуждение. Журнал «Планета» построен на тех же предпосылках и по тому же принципу: там помещаются статьи о возможности жизни на иных планетах, новых видах психологического оружия, перспективах l’amour moderne (современной любви), обсуждаются такие темы, как творчество Г.П.Лавкрафта и американская научная фантастика, «настоящие» ключи к пониманию Тейяра де Шардена, тайны животного мира и т.д.
Далее, чтобы понять неожиданный успех и книги, и журнала, нужно вспомнить французскую культурную обстановку конца 1950-х годов. Как известно, сразу после Освобождения стал чрезвычайно популярным экзистенциализм. Ж.-П.Сартр, Камю, Симона де Бовуар были идейными вождями и идеалами нового поколения. В частности, Сартр пользовался популярностью, как никакой другой французский писатель со времен Вольтера и Дидро, Виктора Гюго, или Золя во время дела Дрейфуса. Сам марксизм не мог по-настоящему увлечь молодых интеллектуалов, пока Сартр не заявил о своих коммунистических симпатиях. От французского католического возрождения начала 1920-х годов почти ничего не осталось. Жак Маритен и неотомисты уже вышли из моды в начале Второй мировой войны. Единственными реальными движениями в католицизме, не считая христианского экзистенциализма Габриэля Марселя, были те, которые образовали в то время довольно скромную группу Etudes Carmelitaines (Kapмелитские исследования) (с акцентом на важности мистического опыта и изучении психологии религии и символизма) и Sources Chretiennes (Христианские источники), с их переоценкой греческой патристики и настойчивым требованием обновления литургии. Но, конечно, эти католические движения не обладали ни блеском экзистенциализма Сартра, ни притягательной силой коммунизма. В сфере культуры, от философии и политической идеологии до литературы, изобразительного искусства, кино и журналистики, господствовали несколько понятий и клише: абсурдность человеческого существования, отчужденность, те или иные убеждения, конкретная ситуация, исторический момент и т.д. Правда, Сартр постоянно говорил о свободе; но в итоге эта свобода оказывалась бессмысленной. В конце 1950-х годов война в Алжире породила глубокое чувство тревоги среди интеллигентов. Всем им — экзистенциалистам, марксистам или либеральным католикам — пришлось принимать свои собственные решения. В течение многих лет французский интеллигент был вынужден жить почти исключительно в своем «историческом моменте», как, по учению Сартра, и следовало жить каждому ответственному интеллигенту.
В этой мрачной, утомительной и, в каком-то смысле, провинциальной атмосфере — ибо казалось, что в мире действительно принимались в расчет только Париж, или, вернее, Сен-Жермен де Пре, а затем Алжир, — появление «Планеты» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Общее направление, обсуждаемые проблемы, язык — все было другое. Место чрезмерной озабоченности своей собственной экзистенциальной «ситуацией» и историческими «убеждениями» заняла грандиозная попытка повернуться к чудесному миру: будущему устройству планеты, безграничным возможностям человека, таинственным глубинам, в которые мы готовы проникнуть, и так далее. Не научный подход как таковой возбудил этот массовый энтузиазм, но покоряющее сердца влияние «последних научных достижений» и предсказание их близкого торжества. Конечно, как я уже сказал, наука здесь сопровождалась герметизмом, научной фантастикой, а также политическими и культурными новостями. Но что было ново и оживляло французского читателя — это оптимистический и целостный взгляд, при котором наука сочеталась с эзотеризмом, порождая в результате чарующий и таинственный космос, в котором человеческая жизнь вновь обретала смысл и сулила неограниченные возможности совершенствования. Человек не был больше приговорен к своему достаточно безотрадному существованию (condition humaine); вместо этого он был призван завоевать свой материальный мир, а также познать тайны других, загадочных вселенных, открытых оккультистами и гностиками. Но в противоположность всем предшествующим гностическим и эзотерическим школам и движениям «Планета» не пренебрегала также и социальными и политическими проблемами современного мира. В целом, она пропагандировала спасительную науку: научную информацию, являющуюся в то же время сотериологической. Человек больше не был отчужденным и бесполезным в абсурдном мире, в который он пришел случайно, не имея никакой цели.
Культурное значение популярности Тейяра де Шардена. На этом я должен прекратить свой беглый анализ причин успеха журнала «Планета», так как многое из сказанного мной в связи с этим журналом можно почти буквально повторить применительно к популярности Тейяра де Шардена. Нет нужды добавлять, что я говорю не о научных и философских заслугах Тейяра, которые не вызывают сомнений, но о грандиозном успехе его книг, которые, как известно, были опубликованы после смерти автора. И вот что парадоксально: единственному римско-католическому мыслителю, завоевавшему отклик столь обширной аудитории, церковные власти не дали опубликовать те самые книги, которые сегодня стали бестселлерами как в Старом, так и в Новом Свете. И что даже более важно — менее чем за десять лет во всем мире было издано более сотни книг и тысячи статей, где обсуждались — и по большей части сочувственно — идеи Тейяра де Шардена. Если же принять во внимание тот факт, что даже наиболее популярный философ своего поколения, Ж.-П.Сартр, не нашел столь широкого отклика за все двадцать пять лет своей деятельности, то мы должны признать культурное значение успеха Тейяра. Об идеях Луи Повеля и Жака Бержье не написано ни одной книги, и очень мало статей (обе статьи в газете «Монд» касались только популярности их журнала «Планета»), в то время как в большей части книг и статей о Тейяре обсуждаются его философские и религиозные идеи.
Вероятно, журнал «Планета» и произведения Тейяра де Шардена читают разные люди, но тем не менее между ними много общего. Прежде всего, все они устали от экзистенциализма и марксизма, устали от постоянных разговоров об истории, исторических условиях, историческом моменте, убеждениях и так далее. И тех, и других интересует не столько история, сколько природа и жизнь. Сам Тейяр рассматривал историю только как скромную часть величественного космического процесса, который начался с возникновением жизни и будет продолжаться миллиарды и миллиарды лет, пока последняя из галактик не услышит провозглашения Христа как Логоса. И идеология журнала «Планета», и философия Тейяра в основе своей оптимистичны. На самом деле Тейяр был первым философом после Бергсона, кто осмелился высказать свою веру в жизнь и в человека. В своих попытках доказать, что основные идеи Тейяра нельзя с полным основанием считать частью христианской традиции, критики обычно указывают на его оптимизм, веру в осмысленную и бесконечную эволюцию, а также на игнорирование первородного греха и зла вообще.
Но с другой стороны, ученые-агностики, знакомые с работами Тейяра, признают, что, читая их, они впервые поняли, что значит быть религиозным человеком, верить в Бога, в частности в Иисуса Христа и христианские таинства. Действительно, Тейяр первым из христианских авторов выразил свою веру в словах, доступных и полных смысла как для ученых-агностиков, так и для религиозно необразованных людей. Впервые в нашем веке агностики и атеистически настроенные массы научно образованных европейцев понимают, о чем говорит христианин. И это происходит не потому, что Тейяр — ученый. И до него было много великих ученых, которые не скрывали своей принадлежности к христианству. Но что было нового у Тейяра и чем, по крайней мере частично, объяснялась его популярность, это то, что его вера была основана на научных исследованиях и понимании природы и жизни. Он говорит о «духовной силе материи» и признается в своей «непреодолимой симпатии ко всему, что шевелится внутри темной массы материи». Вероятно, именно эта любовь Тейяра к космической субстанции и космической жизни производит на ученых такое сильное впечатление. Он чистосердечно признается, что всегда был «пантеистом» по темпераменту и «более сыном земли, чем сыном неба». Даже такие абстрактные и сложные инструменты научного исследования, как, например, компьютер, Тейяр превозносит потому, что рассматривает их как вспомогательные устройства, содействующие развитию жизни.
Тейяр однажды признался, что он просто не может верить в катастрофический конец мира — ни сейчас, ни миллионы лет спустя; более того, он не может верить даже во второй закон термодинамики. Для него вселенная была реальной, живой, полной смысла, созидающей, священной — и если не вечной в философском смысле слова, то, по крайней мере, бесконечной во времени.
Теперь нам понятны причины необычайной популярности Тейяра: он не только перекидывает мост между наукой и христианством; он не только дает оптимистический взгляд на эволюцию космоса и человека и, в особенности, настаивает на исключительной ценности человеческого бытия во вселенной, но также раскрывает подлинную сакралъностъ природы и жизни. Современный человек не только отчужден от самого себя, он отчужден также и от природы. И, разумеется, мы не можем вернуться к «космической религии», устаревшей уже во времена пророков, а затем преследуемой и вытесненной христианами. Мы не можем даже вернуться к романтическому или буколическому отношению к природе. Но ностальгия по утраченному мистическому единству с природой все еще преследует западного человека. И Тейяр открыл для него превосходящую все ожидания перспективу, где природа наделяется религиозной ценностью, полностью сохраняя в то же время свою «объективную» реальность.
IV. Оккультизм и современный мир. Французские писатели XIX века и их интерес к оккультизму. Оккультизм вошел в моду благодаря французскому семинаристу Альфонсу-Луи Констану, родившемуся в 1810г. и известному под псевдонимом Элифас Леви. На самом деле, этот будущий священник и ввел в употребление термин «оккультизм», который был впервые использован в Англии теософом А.Д.Синнетом в 1881г. В зрелом возрасте Леви прочел книгу Кристиана Розенрота «Разоблаченная Каббала», а затем произведения Якоба Бёме, Эммануэля Сведенборга, Луи-Клода де Сен-Мартена («Неизвестного философа») и других теософов XVIII в. Его книги — «Учение и ритуал высокой магии» (1856), «История магии» (1859), «Ключ к величайшим тайнам» (1861) — имели успех, который трудно понять в наше время, так как они представляли собой просто беспорядочную смесь претенциозных высказываний. «Аббат» Леви был «посвящен» во многие тайные общества — розенкрейцеров, франкмасонов и т.п. — как во Франции, так и в Англии; он встречался с Бульвер-Литтоном, автором известного оккультного романа «Занони», а также произвел определенное впечатление на мадам Блаватскую, основательницу Теософского Общества.
Бесчисленные тайные общества, мистические группы и масонские ложи XVIII в. преследовали — без единого исключения — цель возрождения падшего человека. Их центральными символами были Храм Соломона, который подлежал символической реставрации; Орден Тамплиеров, который должен был быть восстановленным, по крайней мере, частично; и Грааль, миф о котором и его тайный смысл, как считалось, жили в проявлениях духовной магической силы.
Папюс заявлял, что имеет доступ ко всей этой оккультной традиции. В соответствии с этим он создал — или, по его собственному выражению, «воссоздал» — Орден Мартинистов, членам которого он намеревался раскрыть тайное учение Луи-Клода де Сен-Мартена.
Уже в XVIII в., в эпоху Просвещения, а также в доромантический и романтический периоды первой половины XIX в. многие немецкие и французские писатели свободно пользовались в своих произведениях знанием оккультных и теософских наук. Все эти литературные произведения трудно привести к общему знаменателю. Тем не менее, можно утверждать, что их оккультная тематика и идеология отражала надежду на личное или общее обновление — мистическое восстановление достоинства и возможностей, изначально присущих человеку; одним словом, литературные произведения отражали и продолжали концепции теософов XVII и XVIII вв. и их предшественников.
Совершенно другое направление наблюдается среди тех французских писателей второй половины XIX в., которых привлекали оккультные идеи, мифологии и методы, ставшие популярными. Они проявляли интерес к гностическому и другим тайным обществам, не только ради ценности их оккультных знаний, но и потому, что эти общества преследовались Церковью. В традициях оккультизма эти писатели искали доиудео-христианские и доклассические (догреческие) черты, то есть египетские, персидские, индийские или китайские творческие методы и духовные ценности. Они искали свои эстетические идеалы в самых архаических искусствах, в «изначальном» проявлении красоты.
Эзотерические учения и современные гуманитарные науки. При переходе к более недавнему времени нас поражает существенное различие: в то время как увлечение оккультизмом среди писателей XIX в. не сопровождалось подобным же любопытством к нему со стороны культурологов, в последние тридцать или сорок лет наблюдается обратная ситуация. Хотя некоторые авторы все еще придерживаются направления Гюисманса или Андре Бретона, тем не менее, решающий вклад в понимание традиций оккультизма внесли именно культурологи. На самом деле, можно сказать, что фантастическая популярность оккультизма, зародившаяся в середине шестидесятых годов, была уже предугадана в целом ряде фундаментальных научных книг по эзотерическим учениям и тайным методам, вышедших между 1940 и 1960гг. Разумеется, не следует забывать о том, что на некоторые документы, выпущенные тайными или эзотерическими обществами, пролили свет два самых знаменитых открытия века. Я имею в виду Гностическую библиотеку в Наг-Хаммади и рукописи, найденные в пещерах Мертвого моря, которые, по всей вероятности, принадлежали секте ессеев. Издание и перевод этих документов еще не завершены. Тем не менее, многое уже прояснилось в этих двух проблемах, вызывающих столько разногласий уже в течение целого поколения.
Но независимо от этих археологических открытий, современными учеными было создано много бесценных книг, которые коренным образом изменили наше понимание и оценку эзотерической духовной традиции. В первую очередь, следует назвать великолепные монографии Гершома Шолема по Каббале, иудейскому гностицизму и мистическим системам. Эрудиция и способность проникновения в сущность, характерные для Шолема, раскрывают логически последовательный и глубокий мир смысла в текстах, от которых обычно отмахивались, считая их колдовством и суеверием. Примерами работ, менее известных читателям-неспециалистам, могут служить многие книги по эзотерическим исмаилитским трактатам, относящимся к персидской традиции ислама и найденным Анри Корбеном и его учениками, а также переводы этих трактатов.
Кроме того, в продолжение последних тридцати лет мы являемся свидетелями более правильной и точной оценки китайской, индийской и западной алхимии. До последнего времени алхимия рассматривалась или как протохимия, то есть как химия, находящаяся в зачаточном состоянии, наивная или донаучная дисциплина, или как куча суеверного вздора, не имеющего культурной ценности. Исследования Джозефа Нидхема и Натана Сивина доказали, что китайская алхимия имеет холистическую структуру, то есть что она является традиционной наукой sui generis (особого рода), которую нельзя постичь без знания ее космологии, а также ее этических и, так сказать, «экзистенциальных» исходных предпосылок и сотериологического смысла. Изучая индийскую алхимию, я обнаружил ее органическую связь с Йогой и Тантрой, то есть с особыми психоментальными методами. Существенно также то, что в Китае алхимия была тесно связана с тайной деятельностью Даосизма; в Индии она была частью Тантрической Йоги; а на Западе греко-египетская алхимия и алхимия Ренессанса обычно связывались с гностицизмом, то есть с тайной «оккультной» традицией.
Если мне будет позволено сослаться на собственный ограниченный опыт, я могу добавить, что в то время, в 1928г., когда, будучи молодым студентом, я отправился изучать Йогу и Тантру у С.Н.Дасгупты в Калькуттском университете, хорошие книги на эти темы можно было пересчитать по пальцам. Сейчас имеется, наверное, пятьдесят или шестьдесят серьезных изданий, и некоторые из них содержат редакции и переводы санскритских и тибетских текстов, которые считаются тайными, то есть предназначены для распространения только среди членов некоторых сект. (Верно, однако, что такие тексты практически нельзя понять без устных комментариев учителя.) Более того, если полстолетия тому назад большая часть йогических и тантристских текстов считалась чистейшим вздором и произведениями обскурантистских факиров и психопатических черных магов, то современная западная и индийская наука имеет немало доказательств их логической последовательности и огромного психологического интереса. Еще один пример: когда в сороковые годы я начал изучать шаманизм Сибири и Центральной Азии, существовало всего две монографии по этой тематике, обе — в Германии; а в настоящее время имеется значительная библиография почти на всех европейских языках. Всего лишь поколение тому назад шаманизм считался или психопатическим феноменом, или же примитивным способом врачевания и архаическим видом черной магии, но современная наука убедительно продемонстрировала сложность, строгость и богатое духовное содержание шаманизма и его ритуалов. Эти результаты весьма важны, если принять во внимание, что шаманизм является наиболее архаичной и широко распространенной оккультной традицией. Нет нужды добавлять, что сегодня Йога, Тантра и Шаманизм пользуются большим успехом в американской молодежной культуре, а также способствуют популярности современного оккультизма.
Одним из поразительных результатов современной науки было установление не только той роли, которую играли магия и герметический эзотеризм в эпоху Ренессанса в Италии, но и их вклада в торжество новой астрономии Коперника, то есть гелиоцентрической теории солнечной системы. В книге «Джордано Бруно и герметическая традиция» современная исследовательница Фрэнсис А. Йейтс блестяще проанализировала глубокий смысл страстного интереса к герметизму в этот период. Этот интерес раскрывает стремление человека эпохи Ренессанса к «изначальному» откровению, которое охватывало бы не только Моисея и Платона, но также «Магию и Каббалу» и, прежде всего, таинственные религии Египта и Персии. Он раскрывает также глубокую неудовлетворенность средневековой теологией и средневековыми концепциями человека и мира, реакцию на то, что можно назвать «провинциальной», то есть чисто западной цивилизацией, и страстное желание обрести универсальную, транс-историческую, «мифическую» религию. Почти на два столетия Египет и герметизм, то есть египетская магия и эзотеризм, завладели умами теологов и философов — как верующих, так и скептиков и скрытых атеистов. Если Джордано Бруно восторженно приветствовал открытия Коперника, то, в первую очередь, не ради их научного и философского значения, а потому что, по его мнению, гелиоцентризм имел глубокий религиозный и магический смысл. Во время своего пребывания в Англии Бруно предсказывал неизбежное возвращение оккультной религии древних египтян, описанной в «Асклепии», знаменитом герметическом тексте. Бруно считал, что он превосходит Коперника, ибо если Коперник понимал свою собственную теорию только как математик, то Бруно утверждал, что может истолковать схематическое изображение солнечной системы, данное Коперником, как знак божественных тайн.
Итак, подводя итог, можно сказать, что современная наука раскрыла последовательный религиозный смысл и культурную функцию многочисленных оккультных ритуалов, представлений и теорий, существовавших во многих цивилизациях, как европейских, так и неевропейских, на всех уровнях культуры, от народных обрядов — таких, как магия и колдовство, — до самых ученых и тщательно разработанных тайных приемов и эзотерических теорий: алхимии, Йоги, Тантризма, гностицизма, герметизма, Ренессанса и тайных обществ и масонских лож эпохи Просвещения.
«Взрыв оккультизма» последнего времени. Связь между последними результатами современной науки и «взрывом оккультизма» семидесятых годов выявить нелегко. Может быть, только в так называемых ложах белой магии, процветающих в настоящее время в Англии, можно увидеть подтверждение теории Мюррей. По-видимому, между научными исследованиями в области истории астрологии — разумеется, в довольно скромных масштабах — и удивительной популярностью этой древнейшей оккультной науки нет никакой связи. Даже если бы в нашем распоряжении было больше времени, мы не могли бы дать полное представление о всеобщем современном увлечении астрологией как в Соединенных Штатах, так и в Европе.
Но никогда в прошлом не достигала она таких масштабов и такого авторитета, как в наши дни. Какой фантастический прогресс от первого ежемесячного периодического издания, которое возникло в Лондоне в августе 1791г., до многих тысяч астрологических журналов, выходящих сейчас во всем западном мире! История головокружительного успеха и престижа астрологии в современных обществах представляет собой захватывающее чтение. Слава Евангелины Адамс, которая прибыла в Нью-Йорк в 1899г. и вскоре стала «Американской женщиной-Нострадамусом», — это всего лишь скромный пример. Мэри Пикфорд и Энрико Карузо привели к ней всех звезд кино и оперы, и ходили даже слухи, что финансист Дж. Пирпонт Морган «ни разу не предпринял решительного шага на Уолл-Стрит», не посоветовавшись с Евангелиной Адамс.
Чем же можно объяснить столь фантастический успех? Недавно несколько французских социологов и психологов опубликовали книгу под названием «Возврат астрологии» (1971г.), в которой представлены и проанализированы результаты исследований, основанных на данных, собранных Французским Институтом Общественного Мнения. Процитирую только некоторые выводы: Эдгар Морен, например, объясняет притягательность астрологии для молодежи наших дней «следствием кризиса культуры буржуазного общества». Он считает, что в молодежной культуре «астрология является также частью нового гностицизма, с его революционной концепцией новой эры, Эры Водолея». Чрезвычайно важным является тот факт, что величайший интерес к астрологии «наблюдается не в сельской местности, среди фермеров или низших слоев занятого населения, но, скорее, в самых густонаселенных городах и среди так называемых «белых воротничков».
Французские авторы не настаивают на парарелигиозной функции астрологии, но все же открытие, что жизнь человека связана с астральными феноменами, придает новый смысл его существованию. Он становится уже не просто анонимной личностью, описанной Хайдеггером и Сартром, посторонним, случайно заброшенным в этот абсурдный и бессмысленный мир, обреченный, по словам Сартра, на свободу, ограниченную ситуацией и управляемую историческим моментом. Вернее, гороскоп открывает нам новое достоинство: он показывает, как тесно мы связаны со всей вселенной.
Следуя указаниям своего гороскопа, человек пребывает в полной гармонии с миром, его не тревожат сложные, трагические или неразрешимые проблемы. И в то же время он признает, сознательно или подсознательно, что перед ним разыгрывается великая, хотя и непостижимая космическая драма, участником которой он является; тем самым человек уже не является de trop.
Подобное самовозвышение и обретение достойного статуса еще более интенсивно достигается в большей части современных так называемых магических и оккультных течений.
И, наконец, я скажу несколько слов о неоязыческом направлении «Фераферия», сосредоточенном в Пасадене, Калифорния. Оно является, вероятно, одним из самых современных, будучи основано 2 августа 1967г. Фредериком М. Адамсом. Это общество состоит всего из 22 посвященных и около 100 членов. «Фераферия придерживается мнения, что религиозная жизнь должна быть частью чувственного взаимодействия с природой и эротического самопознания». Их центральным символом является греческая богиня Кора, дочь Деметры. В ритуале посвящения достигается единение с природой и с Корой, божественной Девой, а посвященные стремятся вновь обрести рай в его первоначальной форме райского сада. «Фераферия считает себя предтечей будущей культуры, в которой архетип женщины вновь будет восстановлен — в образе Волшебной Девы — и сделан центром религии и в которой человечество вновь обретет чувство благоговения перед природой и жизнью».
Надежда на Renovatio. Многие из этих культов и сект еще претерпят коренные изменения или распадутся и прекратят свое существование, возможно, только для того, чтобы на их место пришли другие группы. Во всяком случае, они представляют современную молодежную культуру и выражают всеобщее увлечение оккультизмом более ясно и отчетливо, чем другие, более ранние организации, вроде Теософского или Антропософского Обществ. Все они выказывают ряд специфических черт. Прежде всего, все эти тайные и требующие посвящения общества заявляют о своей неудовлетворенности христианством, будь то римско-католическая или протестантская Церковь. В более общих чертах, речь идет о протесте против традиционных западных религиозных установлений. Этот бунт не предполагает, вообще говоря, теологической или философской критики определенных догм и церковных институтов, а выражает, скорее, неудовлетворенность более глубокую. На самом деле, большая часть приверженцев новых культов находится почти в полном неведении относительно своего собственного религиозного наследия, но то, что они видели, слышали или читали о христианстве, разочаровало их. Среди молодого поколения есть люди, которые ждут от Церкви большего, чем просто социальная этика. Многие из тех, кто пытался активно участвовать в жизни Церкви, искали там приобщения к таинству и, в особенности, руководства в том, что они довольно неопределенно называют «гнозисом» или «мистицизмом». Разумеется, они были разочарованы. В течение последних пятидесяти лет представители всех христианских вероисповеданий пришли к выводу, что самая настоятельная задача Церкви состоит в том, чтобы добиться как можно большего социального влияния.
Кроме того, «гнозис» и гностические спекуляции с самого начала осуждались и преследовались церковными властями. А что касается мистики и мистического опыта, то западная Церковь едва терпела их. Можно сказать, что только восточное ортодоксальное христианство разработало и сохранило богатые традиции церковной службы, а также поощряло как гностические спекуляции, так и мистический опыт.
Спешу добавить, что такая неудовлетворенность христианской традицией не объясняет возрастающий интерес к оккультизму, возникший в шестидесятых годах и подготовивший почву для взрыва оккультизма в семидесятых.
Более общим же является отрицание христианской традиции во имя предположительно более широкого и эффективного метода достижения индивидуального, а заодно и общественного, обновления (renovatio). Даже когда подобные идеи выражены наивно и смехотворно, в них всегда молчаливо предполагается, что существует выход из хаоса и бессмысленности современной жизни и что этот выход подразумевает посвящение в древние, освященные веками тайны (а следовательно, и раскрытие их). Эта притягательная сила личного посвящения и объясняет, в первую очередь, всеобщее увлечение оккультизмом. Как известно, христианство не признает тайного посвящения в виде религиозного таинства.
Однако более значительным, чем рационалистические взгляды, как, например, взгляд на возрождение оккультизма как на некую форму «поп»-религии, является его радикальное отрицание выдающимся представителем современного эзотеризма, Рене Геноном. Генон, родившийся в 1886г. в католической семье, еще в молодости заинтересовался оккультизмом; он был принят во многие парижские тайные общества, но затем оставил их и решил следовать Восточной Традиции. В 1912г. он принял ислам, а в 1930г. уехал в Египет, где жил до самой своей смерти, последовавшей в 1951г. Но если бы ему довелось наблюдать современный взрыв оккультизма, Рене Генон написал бы гораздо более уничтожающую книгу, чем его «Теософия: история псевдорелигии» (1912г.). В этой ученой и блестяще написанной книге Генон развенчал так называемые оккультные или эзотерические общества, от Теософского Общества мадам Блаватской и Папюса до многочисленных неоспиритуалистических или псевдорозенкрейцерских лож. Считая себя истинно посвященным и говоря от имени истинной Эзотерической Традиции, Генон отрицал не только аутентичность современного западного так называемого оккультизма, но и возможность для западного человека связаться с какой-либо серьезной эзотерической организацией. По мнению Генона, только в одной ветви франкмасонства сохранилось кое-что от традиционной системы, но при этом он добавлял, что большинство членов Ложи пребывают в полном неведении относительно этого наследия. Именно поэтому Генон во всех своих книгах и статьях не переставал утверждать, что только на Востоке еще живы истинные эзотерические традиции. Кроме того, он подчеркивал, что любая попытка заниматься оккультизмом представляет серьезный риск для душевного и даже физического состояния современного человека.
Очевидно, что здесь нет возможности изложить учение самого Генона. Для наших целей достаточно будет сказать, что он решительно отрицал всеобщий оптимизм и надежду на индивидуальное и космическое renovatio, которым характеризовалось возрождение оккультизма. Уже в своих книгах «Восток и Запад» и «Кризис современного мира», изданных в 1924 и 1927гг., Генон писал о непоправимом упадке западного мира и предсказывал его конец. Пользуясь терминами индийской культурной традиции, он утверждал, что мы стремительно приближаемся к последней фазе Кали-юги, концу космического периода. По мнению Генона, изменить или хотя бы задержать этот процесс нет никакой возможности. А следовательно, нет никакой надежды на космическое или социальное renovatio. Новый космический период начнется только после полного разрушения настоящего периода. Что касается личности, то Генон полагал, что возможность связи с одним из центров посвящения, сохранившихся на Востоке, в принципе существует, хотя вероятность этого очень невелика. Еще более важно то, что Генон, — в противоположность идеям, характерным для современных оккультных направлений, — отрицал привилегированное положение человеческой личности. Он, буквально, утверждал, что человек «представляет собой только преходящее и случайное проявление истинного бытия… Человеческая индивидуальность… не должна претендовать на привилегированное, «из ряда вон выходящее» место в бесконечной иерархии состояний всеобщего бытия; она занимает там не более важное место, чем какое-либо другое состояние».
При жизни Рене Генон был не слишком популярным автором. У него были фанатичные поклонники, но в весьма ограниченном количестве. Только после его смерти, и особенно в последние десять или двенадцать лет, его книги были переизданы и переведены, так что идеи его получили более широкое распространение. Это довольно любопытное явление, ибо, как я уже говорил, Генон дает пессимистическую картину мира и предрекает его неминуемый катастрофический конец. Можно еще добавить, что большую часть его последователей составляют люди, принявшие ислам или изучающие индо-тибетскую культурную традицию.
Таким образом, мы наблюдаем довольно парадоксальную ситуацию: с одной стороны, взрыв оккультизма, вид «поп»-религии, характерный, в особенности, для американской молодежной культуры, который провозглашает великое обновление после Эры Водолея; и, с Другой стороны, более скромное, но постепенно распространяющееся открытие и принятие традиционного эзотеризма, например, в том виде, как его понимает Рене Генон, который отрицает оптимистическую надежду на космическое и историческое обновление без предварительного катастрофического распада современного мира. Эти две тенденции коренным образом противостоят друг другу».

(Мирча Элиаде. Оккультизм, колдовство и моды в культуре.
/ Пер. с анг. Е.В.Сорокиной. К. София. М. Гелиос. 2002г.)

* * *