Статья 2.12. Тантрическая Традиция как Пятая Веда (ч.1).

продолжение

1.5. ЗАРУБЕЖНЫЕ ИСТОЧНИКИ

«Глоссарий. Агама (мн. ч. Агамы) — священное Откровение; Пятая Веда; тантрический канон священных писаний в Шиваизме и Шактизме, а также в Вайшнавизме».

(Свами Шивананда. Господь Шива и
Его почитание. М. Золотое сечение. 1999г.)

«Разнообразие мантр. Между ведическими и тантрическими мантрами существует определенная разница. Тантру называют «Пятой Ведой»; она считается Ведой современной эпохи, Кали-Юги».

(Хариш Джохари. Инструменты для Тантры. Чакры:
энергетические центры трансформации. София. 2001г.)

«Глоссарий. Тантры — священные тексты (называемые также Агамами или более собирательно Пятой Ведой), рассматривающие различные вопросы науки человеческого тела и души. Они охватывают большую часть Йоги. Язык, который они, как правило, используют, в высшей степени символический, а подходящий ключ к применению знаний и практик, сообщаемых Тантрами, передается исключительно от учителя к ученику и поэтому практически недоступен непосвященным».
«Глоссарий. Агама — одно из трех обозначений достоверного и авторитетного знания. Знание, которое приходит к нам из опыта исследования других, которых мы принимаем за авторитет, такое знание, как говорят, приходит из Агамы. И Веды иногда называются Агамой по той же причине, равно как и Агама — Пятой Ведой. Чаще же всего Агамами называют Тантры, наиболее эзотерические из всех индуистских священных писаний». 

(Свами Шиваприянанда. Секретная сила тантрического дыхания. Старклайт. 2001г.)

«Значение и происхождение Тантры. Это новое течение можно назвать Тантризмом. В конце концов, найдя особое выражение своих концепций и отстаивая собственную версию метафизики истории, оно привело к синтезу всех основных идей индуистской духовности. Под терминами «тантра» (слово, которое часто означает просто «трактат», или «толкование», поскольку произошло от корня tan — «расширять», а также «продолжать, развивать») и «агама» (слово, обозначающее прочие тексты на ту же самую тему) понималось «то, что произошло», «то, что свершилось». Под этим подразумевалось, что Тантризм представляет собой расширение или дальнейшее развитие тех традиционных учений, которые были изначально заложены в Ведах и позднее сформулированы в Брахманах, Упанишадах и Пуранах.
Именно поэтому Тантры претендовали на звание «Пятой Веды», то есть, на дополнительное откровение, находящееся вне четырёх традиционных Вед. К этому следует добавить упоминание доктрины о четырёх мировых эпохах (югах). Она утверждает, что учения, обряды и практики, которые были приемлемыми в первую эпоху (Крита-юга или Сатья-юга, эквивалент «золотого века» Гесиода) более не пригодны для людей, живущих в последующие эпохи, особенно в последнем «тёмном веке» (Кали-юга, «железный век», «время волка» в Эдде). В этих позднейших эпохах человечество может обрести знание, мировоззрение, ритуалы и адекватные практики для достижения надчеловеческого и внечеловеческого состояния не в Ведах и других сугубо традиционных текстах, а в Тантрах и Агамах.
Утверждается, что только шактистские тантрические практики (шакти-садхана) подходят для нынешней эпохи и эффективны в это время. Все прочие практики предположительно столь же беспомощны, как лишённая яда змея («Маханирвана-Тантра», 2:14-15). Данный текст ясно заявляет о том, что учение, принадлежащее первой эпохе (Сатья-юга), было учением шрути, или Ведой; учение второй эпохи (Трета-юга) — учением смрити; учение третьей эпохи (Двапара-юга) — Пуранами; а учением последней эпохи (Кали-юга) является учение Тантр и Агам.
Тантра утверждает — и это важно — что сейчас, в эпоху Кали, учения, которые прежде держались в секрете, могут быть в различной степени раскрыты, хотя они представляют для непосвящённых определённую опасность. Отсюда мы делаем вывод о проявлении в Тантризме эзотерических и инициатических учений». 

(Юлиус Эвола. Йога могущества. // Конец света. Эсхатология и традиция. М. 1997г., 1998г.)

(другой перевод):

«Значение и пpоисхождение Тантры. Это новое течение можно обозначить как Тантpизм. Тантpизм можно рассматривать как своего рода синтез всех основных моментов индуистской тpадиции, хотя пpи этом он имеет совеpшенно особый колоpит и соответствует опpеделенному циклическому пеpиоду, понимаемому в теpминах метафизики истоpии. Понятиям «тантра» (котоpое pаньше означало «тpактат», «экспозиция»), пpоизошедшее из коpня «тан» (pасшиpять, pаспpостpанять, пpодолжать, pазвивать), и «агама», (так обозначались дpугие тексты той же категоpии), здесь пpидается значение «того, что случилось, совеpшилось»). Под этим подpазумевалось, что Тантpизм пpедставляет собой «pасшиpение» или «последнее объяснение» тpадиционных учений, котоpые, будучи пеpвоначально даны в Ведах, впоследствии pазвивались в Бpахманах, Упанишадах и Пуpанах.
Именно в этом смысле учение Тантры иногда называют «Пятой Ведой», то есть последним откpовением, находящимся за пpеделом четыpех тpадиционных Вед. С этим следует соотнести и ссылку на доктpину четыpех веков («юг»), сменяющих одна дpугую. В Тантризме, в согласии с этой циклической доктриной, утверждается, что учения, pитуалы и дисциплины, бывшие пpиемлемыми в «Сатья-юге» (соответствующей «золотому веку» Гесиода), пеpестают быть таковыми в контексте человечества, живущего в последующие эпохи и особенно в последнем «темном веке», в «Кали-юге», в «железном веке» (в «веке Волка», согласно Эдде). Это человечество, согласно Тантре, может обpести знание, доктpины и ритуалы для эффективного достижения сверхчеловеческого уровня и победы над смертью, (а именно это и является главной целью всей индуистской тpадиции), не в Ведах и не в дpугих сугубо тpадиционных текстах, а лишь в Тантpе или Агаме. Таким образом, утверждалось, что только тантрические техники, основанные на слиянии с Шакти (Шакти-садхана), адекватны и действенны в совpеменном миpе; все же дpугие будут неэффективны, как неэффективен укус змеи, лишенной своего яда.
…Тантpизм пpиходит к точному опpеделению позиции: учитывая сущностное состояние человека последнего века, Тантpа пpедлагает ему пpеодолеть пpотивоpечие между миpским наслаждением и аскезой (или Йогой, т.е. духовной дисциплиной, напpавленной на освобождение). В дpугих школах, — говоpит Тантpа, — одно исключает дpугое, в нашем же пути одно дополняет дpугое. Дpугими словами, Тантpой была pазpаботана дисциплина, позволявшая посвященному оставаться свободным и неуязвивым даже пpебывая в наслаждении миpом, будучи погpуженным в этот миp. Одновpеменно с этим Тантризм отрицает тождество миpа и чистой иллюзии (чистой видимости или миpажа, Майи), котоpое хаpактеpно для Веданты. Миp для Тантpизма — это не Майя, а потенциальное могущество. Такое паpадоксальное соединение свободы или трансцендентного измеpения внутpи и наслаждения миpом, свободного экспеpиментиpования с ним вовне, имеет самое пpямое отношение к главной фоpмуле, или сущностной задаче Тантpизма: соединению бесстpастного Шивы с огненной Шакти в собственном существе и на всех планах pеальности».

(Юлиус Эвола. Йога Могущества. / Пер. с итал. А.Карагодина.)

«Тексты: Шастры, Пураны и труды ачарьев. Колоссальный свод древнеиндийских священных текстов традиционно делится на две группы — Шрути («услышанное») и Смрити («запомненное»). К Шрути относятся четыре Веды, которые включают Самхиты (Ригведа, Самаведа, Яджурведа и Атхарваведа), а также примыкающие к ним Брахманы, Араньяки и Упанишады; к Смрити относится Махабхарата, Пураны и другие тексты. Особое положение среди священных текстов занимает «Веданта-Сутра», книга кратких афоризмов (сутр), в которых в сжатом виде выражена суть Упанишад (веда-анта — «завершение Вед»), а также Рамаяна, которую называют ади-кавьей («первой поэмой»).
Cреди исследователей распространено мнение о том, что к Ведам следует относить только тексты Шрути. Однако вайшнавы придерживаются в этом вопросе иного мнения. Мадхва, например, в своих комментариях к «Веданта-Сутре» приводит слова «Бхавишья-Пураны»: «Рик», «Яджус», «Сама» и «Атхарва», «Махабхарата», «Панчаратра», а также изначальная «Рамаяна» являются Ведами. «Пураны» и дополнения вайшнавов — также Веды». (Сатсварупа Даса Госвами. Очерки ведической литературы. Стокгольм. Бхактиведанта Бук Траст. 1988г. с.6). «Чхандогья-Упанишада» (7.1.4) называет Пураны и Итихасы (исторические тексты, к которым относят Махабхарату) «Пятой Ведой» (там же, с.7). Примерно то же самое говорится и в «Бхагавата-Пуране» (1.4.20): «Итихасы и Пураны называют Пятой Ведой» (Bhaktivedanta Svami Prabhupada A.C. Srimad Bhagavatam. 18 vol. Los Angeles, The Bhaktivedanta Book Trust, 1989, vol.1, p.221). В соответствии с этим вайшнавские мыслители признают аутентичным и «ведическим» весь комплекс Шрути и Смрити.
Традиционно считается, что, поскольку ведические тексты имеют единый источник происхождения (считается, что Веды изошли из уст Бога), а также поскольку у них единая цель — привести человека к духовному совершенству, они представляют собой целостное единство, даже, несмотря на то, что очень сильно отличаются по форме и содержанию. Все священные тексты делятся на три категории, соответствующие различным этапам духовного пути: карма-канда, джняна-канда и упасана-канда (такое деление признается и в других ведантических школах, однако значение категориям придается несколько иное). Карма-канда, к которой относятся Самхиты, предназначена для тех, кто испытывает привязанность к материальному миру и склонен к ритуализму. Джняна-канда, в которую входят Упанишады и «Веданта-сутра», учит отрешенности от мира и сосредоточенному поиску единой Абсолютной Истины. Упасана-канда, к которой относятся главным образом тексты Махабхараты, Рамаяны и Пуран, предназначена для тех, кто желает посвятить себя поклонению и служению Богу.
По мнению бенгальских вайшнавов, поскольку тексты упасана-канды, которые называют также бхакти-шастрами, соответствует наивысшему этапу духовной жизни, Пураны в духовном отношении даже более ценны, чем Самхиты и Упанишады. Из Пуран вайшнавы отдают предпочтение «Бхагавата-Пуране». Это произведение, которое насчитывает около 18 тысяч шлок (двустиший), содержит большое количество текстов философского и дидактического содержания, и, поскольку в соответствии с традицией, авторство и «Веданта-Сутры» и «Бхагавата-Пураны» принадлежит одному и тому же лицу — древнему мудрецу Вьясе, считается «естественным комментарием» к «Веданта-Сутре». Значение «Бхагавата-пураны» для всей вайшнавской религиозной культуры трудно переоценить. Ее называют «сливками» всей ведической литературы. В самой «Бхагавата-Пуране» (1.3.43) говорится: «Когда Кришна удалился в Свою обитель, забрав с Собой знание и религию, для людей, оставшихся во мраке, взошло солнце Пураны (т.е. «Бхагавата-Пураны»)» (Bhaktivedanta Svami Prabhupada A.C. Srimad Bhagavatam. 18 vol. Los Angeles, The Bhaktivedanta Book Trust, 1989, vol.1, p.196). Это произведение лежит в основе всей вайшнавской философии и теологии». 

(Бхактиведанта Свами Прабхупада. Вайшнавизм: Культура и Традиция.)

* * *

Таким образом, если принять во внимание выше приведенные цитаты, можно сказать, что, согласно утверждению авторов этих цитат, «Пятой Ведой» принято называть:
— Тантру
— учение Тантр;
— учение Тантры;
— тексты Тантры;
— Пураны, Махабхарату, Рамаяну;
— Махабхарату, т.е.«Веду для масс»;
— Итихасы-Пураны, Итихасы и Пураны;
— Тантру, т.е. Веду современной эпохи (Кали-Юги);
— Агамы, священное Откровение, т.е. тантрический канон;
— Агаму, обозначающую достоверное и авторитетное знание;
— Тантры, т.е. самое последнее Божественное Откровение (Шрути);
— Пураны и связанные с ними эпические поэмы Рамаяну и Махабхарату;
— исторические факты и подлинные события, содержащиеся в Пуранах;
— Тантру, как тайную Веду, сокровенную сущность и эзотерическую часть Вед;
— Тантры как дополнительное откровение, находящееся вне четырёх традиционных Вед;
— Тантру как самое сокровенное священное знание, являющуюся Ведасарой («сущностью Вед»);
— Тантру, излагающую эзотерические знания, составляющую пятый раздел Ведического Знания;
— Пураны и Итихасы, раскрывающие внутренний смысл четырех Вед и Упанишад, и Тантры;
— Пураны, дающие целостное изложение индуистского мировидения во всем его разнообразии;
— Тантру (так же как и Пурану), конечную стадию развития ведического ритуала и учения древних риши;
— Махабхарату, Рамаяну и канонические Пураны, писания категории Смрити (букв.: «запомненное»);
— самые сокровенные из Агам (Тантр), самую сокровенную часть Ведийского Знания, т.е. тантрический канон;
— Тантры (Агамы), рассматривающие различные вопросы науки человеческого тела и души, охватывающие большую часть Йоги;
— Аюрведу, внеконфессиональную науку, которая произросла из трудов врачей и мудрецов разных вероисповеданий, в которой переплелась Тантра с Буддизмом;
— Пураны и Итихасы (Смрити-Шастра), пятый раздел Ведического обучения, «писание, которое надо запомнить», писание, предназначенное для не-брахманов;
— Натья-Веду, которая составлена и основывается на Ведах, объединяющую элементы четырех Вед, содержащую смысл всех шастр, доступную всем варнам;
— «Бхагавад-Гиту», знаменитейшую философскую часть Махабхараты, «Пятую Веду» Индуизма, относящуюся не к откровению (Шрути), а к преданию (Смрити);
— сокровенные Тантры, которые с Ригведой, Яджурведой, Самаведой, Атхарваведой составляют пять Вед — Веды, составляющие основу Брахманизма и Индуизма;
— Тантры, которым приписывают одинаковую с Ведами древность и большую авторитетность. Иные Тантры, более древни, чем Пураны, представляющие в некоторых отношениях дальнейшее развитие содержания Тантр;

 

1.6. ПЯТЬ ВАЖНЫХ МОМЕНТОВ

Обратим внимание на некоторые важные моменты.

1. Как известно, существует четыре Веды, четыре свода, четыре собрания священных сакральных текстов, четыре Сборника (санскр. Самхиты), которые носят следующие названия:
1. Ригведа — Собрание гимнов («Веда гимнов»; «Веда священных мелодий»; «Знание гимнов»);
2. Самаведа — Собрание песнопений («Веда песнопений»; «Веда напевов»; «Веда мелодий»; «Знание песни»);
3. Яджурведа — Собрание жертвенных формул («Веда жертвенных формул»; «Веда формул жертвоприношения»; «Веда жертвоприношений»; «Знание жертвенных формул»);
4. Атхарваведа — Собрание магических заклинаний («Веда заговоров»; «Веда заклинаний»; «Веда магических заклинаний»; «Знание заклинаний»); «Веда психических сил»; «Веда Атхармана»; «Веда жрецов атхарвов»), называемая также Брахмаведа («Веда для жреца-брахмана»), или Пурохитаведа («Веда для царского жреца»).

«Веды (caнскp. — знание) — священные книги древних индусов, представляющие собрание гимнов, богослужебных формул и объяснений к разным особенностям ритуала. Они распадаются на четыре сборника: Ригведа, Яджурведа, Самаведа и Атхарваведа. Авторство каждой из них приписывается определённому жреческому роду».

(Литературная Энциклопедия.)

«Веды. Веды (санскр. veda — знание) — корпус древнеиндийских сакральных текстов, почитаемый как божественное откровение и называемый Шрути (услышанное). Этот корпус, или ведийский канон, включает в себя Самхиты, Брахманы (пояснения к ведийскому ритуалу), Араньяки (лесные книги, также связанные с ведийской обрядностью) и Упанишады (тексты религиозно-философского содержания). В узком смысле Ведами называют лишь Самхиты — четыре собрания священных текстов на древнеиндийском языке, ведийском санскрите: Ригведа (гимны), Самаведа (напевы), Яджурведа (жертвенные формулы) и Атхарваведа (заклинания и заговоры). Первоначально в состав канона входили лишь первые три сборника; последний, связанный с магической практикой местного населения, был канонизирован и присоединен к текстам «шрути» позднее».

(Православная Энциклопедия (по благословению Патриарха Московского и всея Руси).)

«Веды (букв. знание) — древнейшие памятники индийской литературы, священные книги Индуизма, составляющие канон «откровения» (шрути), которому традиция приписывает божественное происхождение, противопоставляя его последующей религиозной литературе «предания» (смрити), созданной людьми. «Веды» — означает священное знание, которое легендарные древние провидцы, риши, обрели внутренним прозрением и передали смертным. На всем протяжении истории Индуизма Веды пользуются в его традиции высшим авторитетом как заключающие в своем тексте непреложную истину. Обычно под словом «Веды» понимаются 4 книги священного знания, составляющие самую древнюю и основную часть канона, Самхиты, собрания священных речений (мантр), которым приписывалась магическая сила: Ригведа, Самаведа, Яджурведа и Атхарваведа. Первоначально в ведийский свод входили три Веды, Атхарваведа включена в него позднее и некоторыми ортодоксами не была признана. В более широком смысле в Веды включается и более поздняя примыкающая к четырем самхитам, книгам гимнов, песнопений, жертвенных формул и заклинаний, Атхарваведа».

(Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. Словарь. / Под общ. ред.
М.Ф.Альбедиль и А.М.Дубянского. М. Республика. 1996г.)

«Веды (санскр. veda — знание, от индоевр. корня veid — знать, видеть) — священные книги индусов, представляющие сборники гимнов, богослужебных формул, легенд. Их содержание составляет область сакрального мифологизированного знания. Веды распадаются на четыре сборника: «Риг-Веда» (Веда гимнов»), «Яджур-Веда» («Веда жертвоприношений»), «Сама-Веда» (Веда мелодий»), «Атхарва-Веда» («Веда заклинаний»). Старейшей из них является «Риг-Веда», содержащая основные идеи других Вед. Другие Веды часто повторяются в «Риг-Веде». Они более позднего происхождения и в них более четко очерчиваются философско-религиозные основы Индуизма. К Ведам тесно примыкают Брахманы — комментарии к ведическим гимнам. Они составляют второй период развития древнеиндийской философской мысли. Толкование к Ведам пишутся, когда историческое время стало скрывать первоначальный смысл текстов Вед. Брахманы положили начало развитию ритуализма, жречества, что привело к расцвету обрядовости в Индуизме. Третий период литературы Вед связан с созданием Араньяк (санскр. — для изучения в лесу) — книг о правилах жизни отшельников; Сутр (санскр. — нить, правило) — сборников афористических высказываний философии Индуизма; и особенно Упанишад (санскр. — сидеть около, у ног учителя) — философских бесед, разного рода поучений, передаваемых от учителя к ученику. Упанишады как бы завершают Веды. Отсюда их название Веданта — «конец Вед». Эти источники относятся к классу Шрути — «услышанное» (т.е. откровение)».

(Новейший философский словарь. / Сост. А.А.Грицанов. Минск. Изд. В.М.Скакун. 1998г.)

2. Считается, что каждая из четырех Вед состоит из четырех частей, известных под названием Мантры, Брахманы, Араньяки и Упанишады. Сборник мантр, или гимнов, называется Самхитой, это, собственно, сама Веда. Брахманы (букв. «объяснение Брахмана», «содержащий интерпретацию Брахмана», «толкование высшей сути») — ритуальные, мифологические комментарии к Ведам, содержат описания ритуалов, обрядов и священных церемоний, и соответствующие правила, которые должен исполнять глава семьи. Араньяки (букв. «лесные книги») содержат богословские рассуждения и описания ритуалов, обрядов и священных церемоний и соответствующие правила, которые должен исполнять тот, кто удалился в лес. Упанишады (букв. «сидеть рядом», у ног учителя, чтобы получить духовное знание) содержат рассуждения, беседы и рассказы по религиозно-философским вопросам.
Как правило, с каждой Самхитой соотносятся определенные тексты Брахман, Араньяк и Упанишад. Определенные Упанишады входят в состав соответствующих Араньяк, которые в свою очередь входят в состав соответствующих Брахман соответствующей Веды. Связь между этими текстами в рамках каждой Веды, как правило, обоснована единством традиции соответствующих жреческих школ.

3. Первые три Веды схожи не только по форме и языку, но и по содержанию, они состоят из молитв, или мантр, обращенных к Верховному Господу в его многочисленных личностных и вселенских аспектах. Четвертая Самхита — Атхарваведа — значительно отличается от остальных. В Атхарваведе излагаются знания об архитектуре, медицине и прочих прикладных дисциплинах. По мнению ряда ученых, Атхарваведа была оформлена позднее и возникла в другой социальной среде. Но все четыре Веды со всем своим корпусом, включающим Самхиты, Брахманы, Араньяки и Упанишады, считаются священными, поскольку Индийская Традиция относит их к категории «Шрути» (букв. «услышанное», «то, что (было) услышано») — писаниям, полученным непосредственно от Бога или Гуру, т.е. путем божественного откровения, а потому наиболее авторитетным.

4. Вслед за категорией «Шрути» идет категория «Смрити» (букв. «запомненное», «то, что (было) запомнено», «передаваемое», «то, что (было) передано», ) — своего рода «священное предание». К категории Смрити Индийская Традиция относит две эпические поэмы (эпос) — «Махабхарату» и «Рамаяну» (Итихасы, букв. «так именно было»), Пураны (букв. «сказание древних времен», «сказания о древности», «сказания о древних временах») «[повествования] о древности», «древние предания»), Шастры, Сутры, Тантры, Агамы и другую литературу «практического свойства».
Вот что пишет доктор философских наук, профессор кафедры философии и религиоведения Владимирского Государственного Университета А.С.Тимощук (см. Тимощук А.С. Эстетический принцип организации пуранических текстов в Древнеиндийской Традиции):

«С проблемой кодификации информации связана распространенная в ведийской литературе оппозиция гьяна-вигьяна. Гьяна выступает как снятая форма всего, объективные качества вещи. Вигьяна — это личностное знание, в котором присутствует еще и эстетический код. Вигьяна выше гьяны с точки зрения значимости для индивида. Гьяна получается через посредство теоретического кода, вигьяна же приходит через эстетический код.
Метод выделения эстетического как особого способа кодификации информации, позволяет решить проблему интерпретации инокультуры. Известно, что наше сегодняшнее понимание других культур обусловлено западноевропейской познавательной парадигмой, т.е. теоретическим кодом. При этом если другая культура не соответствует принятому уровню рассудочности, то она расценивается как иррациональная мешанина, интеллектуальный разврат и логическая нечистоплотность.
Действительно, если попытаться приблизиться к мифу с рациональной точки зрения, то мы найдем там лишь опровержение всем формальным законам логики. Утилитарный код также не позволяет взаимодействовать с телом мифа и вместе с тем известно, что миф играл роль, сравнимую с ролью науки в жизни человека, даже гораздо большую, т.к. наука не может быть столь глубоко личностной, нежели миф. Плодотворный анализ мифа можно провести, лишь учитывая его эстетическую кодификацию. Миф предполагал соответственно и эстетическую декодировку. Поэтому сейчас, когда мы обращаемся к мифу с теоретическим кодом, мы вынуждены характеризовать его как нечто примитивное, а с точки зрения практического действия миф вообще лишен здравого смысла.
Все эти положения позволяют по-иному взглянуть на репрезентативность и истинность произведений с доминирующей эстетической кодификацией. Одним из видов такой литературы являются Пураны, древнеиндийские нарративы, центральной темой для которых являются повествования об игровом характере Реальности.
Известно утверждение, что Пураны и близкие им по духу Итихасы завершают Веды, делают их полными. Приставка sam и корень bRh, использованные в Махабхарате, в этом контексте подчеркивают законченность, полноту, глубину положения Пуран и Итихас в корпусе ведийской литературы. Пурана — это еще и то, что приносит удовлетворение, насыщает, утоляет, позволяет наиболее полно выразить себя, если взять омоним pUraNa от глагола pUra «заполнять». В зависимости от долготы гласного «пурана» это также и океан (puraNa).
Данное утверждение о месте Пуран не состыкуется с научным объяснением положения Вед и Пуран. И проблема не заключается в признании истинности суждения на ступени мнения или веры, а в попытке декодификации эстетического текста с помощью теоретического кода. Например, «Бхагавата-Пурана» — это металогическое произведение, организованное по принципу вкуса. Рассказчик исходит из того, что все люди ищут определенный вкус в жизни, но им неизвестно, что существует идеальный эстетический центр как основа всего вкуса.
Для теоретической кодификации достаточно обладать логической подготовкой, но для эстетического прочтения необходимы иные качества. Сама «Бхагавата-Пурана» устанавливает квалификацию для того, чтобы испытывать всю полноту эстетики бытия — это свобода от себялюбия, замкнутости на корыстных желаниях. С этой позиции становится ясно, что утверждение «Пураны завершают ведийскую литературу» следует понимать так, что они украшают ее и восполняют ее эстетически.
Эстетическая организация Пуран по-новому позволяет объяснить проблему периодизации ведийской литературы. В Индологии принято разделять раннюю ведийскую литературу (Ригведа и другие шрути, откровения), Брахманы и Упанишады от эпической литературы (Рамаяна, Махабхарата). Лингвистика позволила размежевать Санскрит в этих произведениях на разные уровни и сделать вывод о позднейшей мифологизации изначальной ритуальной поэзии и адаптации к местным аборигенным культам. Исходя из этого, самой поздней из всей литературы, передаваемой на Санскрите, являются Пураны.
В самих Пуранах признается разделение Вед на четыре части и выделение Итихас и Пуран в пятый класс. Вместе с тем Пураны и Итихасы позиционируют себя как гармоничную часть ведийской литературы. Объяснение этому видимому противоречию можно предложить на основании концепции эстетической кодификации культурного опыта. Два раздела литературы различаются в контексте специфики их организации. В ведийских текстах преобладает утилитарный код, а в Пуранах — эстетический.
Сейчас принято считать, что название «Пятая Веда», употребленное в «Чхандогья-Упанишаде (7.1.4), по отношению к Пуранам и Итихасам не больше чем панегирик, его не следует понимать буквально. Позиция эта не нова. Еще Джива Госвами спорил с ней, утверждая, что такая иносказательность не свойственна риши, они бы не стали говорить таким образом, если бы не принимали это сами. Завершать, обрамлять что-либо может лишь однородное по составу. Так золотую полоску завершить может лишь золото, а не свинец. Пураны — это эстетическое обрамление ведийской литературы. Они восполняют то, что отсутствует в ритуальной поэзии — созерцательное, непрагматическое восприятие и отношение к миру. Не случайно уже «Бхагавад-Гита» критикует Веды за то, что они прельщают ум человека цветистыми словами и увлекают его к хорошему. Вместо этого «Бхагавата-Пурана» провозглашает самодостаточность эстетического любования Благом.
Если шрути почитались как вечный звук, нисходящий с духовного уровня и направляющий человеческое общество к культуре самосознания, то ценность Пуран в том, что эти предания персонифицируют уровень трансценденции и эстетизируют его. Это смрити делает их эстетической (расика) частью ведийских произведений. Коммуникация расы, или определенного эмоционального настроя, вкуса к духовному — такова задача Пуран и Итихас и она отличается от общей цели Вед, которая заключается в том, чтобы соотнести индивида с Законом. Лишь Упанишады и частично Брахманы несут интенцию вывести человека за рамки обыденного опыта, приоткрыть свет трансцендентного через отрицание земного (нети, нети). Если Упанишады за редким исключением делают это, обращаясь к великому Оно (Брахману), духу, не имеющему начала и конца, пронизывающему все и стоящего за всем как его принцип, то Итихасы и Пураны имеют дело с его личностным аспектом. Они дают понять, что Абсолют может снизойти на землю как личность и проявлять здесь божественную игру (лила). Шрути не лишено эстетики, оно прекрасно своим ритмом и звучанием, но смрити восполняет Веды еще и эстетикой содержания. В этом своем значении смрити становится литературой для народа, т.к. не ограничена только брахманским изучением. Популярность этой литературы свидетельствует о ее подлинной значимости для человека. Слушатели Пуран в древности испытывали эстетическое потрясение при обсуждении их тем. Ломахаршана, один из первых сказителей Пуран, своей виртуозностью пересказа пуранических историй вызывал у слушателей поднятие волос на теле, трепет восторга.
Пураны — это многослойные произведения, где последнему звену рассказчиков может предшествовать еще десяток других. Пурана — это живое слово, сказ, творящийся каждый раз заново. И дело часто не в массиве информации, а в эстетическом состоянии передачи произведения. Поэтому Пурана возможна только «здесь и сейчас», ее нельзя, строго говоря, записать на какой-то физический носитель. Ибо те незримые структуры вкуса, аффинируемые слушателю во время слушания, уникальны и невоспроизводимы техникой. Для ее коммуникации необходима интенциональность сказителя и желание слушать. При внимании к произведению человек сам развивает квалификацию для его дальнейшего воспроизведения. Каждый сказитель обогащает Пурану своим субъективным вкусом, а техника не может быть субъективной. Так прирастает и восполняется Пурана.
Принцип эстетической организации опыта сказывается и на функциональных различиях шрути и смрити. Основная часть шрути использовалась только для точного воспроизведения в ритуалах, изменять их было запрещено, поэтому эти части Вед действительно кодифицировались в более ранний период. Исследователь Т.Я.Елизаренкова отмечает, что «культовая поэзия разных народов вообще отличается архаичностью и консерватизмом». Располагала к этому также и эсхатология Вед, которые говорят о том, что в четвертый космический цикл наблюдается упадок ведийского знания, его искажение. Истории Пуран, напротив, передавались сказителями, приукрашивались, к ним добавлялись новые истории и были они записаны лишь к началу I тыс. н.э., а то и позднее, когда Cанскрит уже претерпел изменения. Поэтому кажется, что Cамхиты из шрути древнее, а Пураны «новее». Поэтому необязательно считать, что лингвистические различия в шрути и смрити вызваны исключительно хронологическими факторами.
Говоря о функциональном анализе Вед, целесообразно вспомнить и ту последовательность, которая применялась в Ведийской Традиции при их изучении. Неженатые ученики заучивали Самхиты, домохозяева — ритуалы, описанные в Брахманах, отшельники — лесные книги, Араньяки, а странники постигали метафизику Упанишад. Самхиты — наиболее символические и поэтому сложные для интерпретации источники. Заучивание наизусть не всегда способствует личному осмыслению текста, особенно в молодом возрасте. Принимая во внимание сложность передачи Вед, неудивительно поэтому, что они «стали недоступны нашему сознанию, за исключением лишь их словесной оболочки — языка, который тоже весьма затруднен для понимания по причине его архаичности и невнятности, и что предпринимаются попытки самого неадекватного истолкования, низводящие это великое творение… до уровня неудобочитаемой писанины, бессвязной мешанины нелепостей, порожденных бедностью воображения…». Самхиты — это функциональные произведения по своей природе, не дидактичные.
Изучать ведийскую эпоху лишь на основании самхит подобно тому, как если бы наши далекие потомки стали изучать эту эпоху на основании найденного технического паспорта к автомобилю. Самхиты кодифицируют огромный пласт ведийского знания в семиотически многосложные формулы. Профетический пафос самих вед направлен на утверждение того, что для будущих поколений главной Ведой будут не Самхиты, а Итихасы-Пураны. В Пуранах также говорится о том, что с течением времени важность литературы смрити возрастала. Предание гласит, что в начале существовала только одна Веда, но примерно 3000 лет до н.э. она была разделена на пять частей — четыре Самхиты и исторические хроники (Итихасы-Пураны)».

5. Писания категории Смрити в Индийской Традиции именуются как Смрити-Шастра, т.е. «Писание, которое надо запомнить». Смрити-Шастра в Индийской Традиции известна как «Пятая Веда». И эта «Пятая Веда» отличается от четырех Вед своей общедоступностью и практической направленностью. В отличие от текстов категории Шрути, изучение которых разрешалось только брахманам, изучение Смрити-Шастры было разрешено и не-брахманам. Литературу категории Смрити мог читать всякий. Смрити имели право познать все, даже члены служебной варны, что, несомненно, являлось причиной большой популярности этих текстов. Смрити учит тому же самому знанию, что и четыре Веды, но оно наполнено обширными историческими повествованиями и комментариями и имеет практическое значение.
Таким образом, подводя итог, можно сказать, что название «Пятая Веда» возможно и означает, что эта «Веда» является «последней» (что означает исторически позже) в перечисляемом ряду, но вовсе не означает, что она «моложе» исторически. Главная суть в том, что «Пятая Веда» по своему значению и статусу приравнивается к традиционным Ведам. Более того, «Пятая Веда» как и другие Веды, обладая определенной структурностью, отличается от других Вед своей содержательностью, общедоступностью, практичностью и целенаправленностью.
Возможно, пролить некоторый свет на «Пятую Веду», сможет следующая цитата, которая принадлежит известному французскому философу, серьезному исследователю такого понятия, как «Традиция», «глубинному» знатоку сакральных текстов и инициатических доктрин самых разных традиций, Рене Генону (1886-1951), которого называли «самым большим интеллектуальным чудом со времен Средневековья».

Вот что пишет А.Г.Дугин о Рене Геноне (см. А.Дугин. Рене Генон: пророк Золотого Века. 1988г.; предисловие к книге Р.Генон. Кризис современного мира. / Пер. Н.Мелентьевой. М. Арктогея. 1991г.):

«1. Миссия Генона. Имя эзотерика и посвященного Рене Генона (1886-1950) занимает совершенно особое место не только среди мыслителей XX в. в целом, но и среди более узкой группы авторов, занимающихся изучением и изложением Сакральной Традиции и ее доктрин. С Геноном связано появление совершенно специального беспрецедентного подхода к Традиции, сущность которой была отнесена им в предельно высокие сферы метафизики, где частные различия традиционных форм, столь несхожих в мире дольнем, в мире человеческом, сводятся к единому истоку, к самой Божественной Мудрости, Софии. Одновременно с этим, Сакральная Традиция в ее сущностном измерении была сопоставлена им с самыми актуальными процессами, протекающими в современном мире».

Рене Генон. Пятая Веда. // Очерк об Индуизме. (Опубликовано в «Etudes Traditionnelles» август-сентябрь 1937г.):

«Среди специфических современных ошибок, о которых мы часто имели случай сообщать, одной из тех, которые самым прямым образом противостоят всякому истинному пониманию традиционных учений, является то, что можно было бы назвать «историцизмом», который, впрочем, есть, по существу, простое следствие «эволюционистского» мышления: на деле это заключается в предположении, что все вещи должны начинаться с чего-то самого рудиментарного и грубого, потом претерпевать прогрессивную обработку, так что та или иная концепция появляется в определенный момент и тем более поздний, чем более высокого порядка она считается, а это предполагает, что она может быть «продуктом уже продвинутой цивилизации», согласно выражению, столь часто используемому, что оно повторяется иногда как бы машинально теми самыми людьми, которые пытаются выступать против такого мышления, но у которых есть лишь «традиционалистские» намерения без всякого истинного традиционного знания.
Этому видению следует четко противопоставить утверждение, что как раз вначале все то, что принадлежит интеллектуальной и духовной области, находится в состоянии совершенства, от которого затем оно лишь постепенно удаляется по ходу «помрачения», сопровождающего необходимым образом весь циклический процесс проявления; очевидно, что этого фундаментального закона, который мы должны здесь лишь напомнить, не входя в подробности, достаточно, чтобы свести на нет все результаты так называемой «исторической критики». Можно еще отметить, что последняя предполагает предвзятую точку зрения, призванную отрицать всякий сверхчеловеческий элемент, а сами традиционные учения трактовать по образцу чисто человеческой «мысли», полностью сравнимой в этом отношении с тем, что собою представляют философия и профанные науки; с этой точки зрения также невозможен никакой компромисс, впрочем, реально сама эта профанная «мысль», которая датируется очень недавним временем, могла появиться лишь как «продукт уже продвинутой дегенерации», могли бы мы сказать, перевернув в «антиэволюционистском» смысле только что цитированную нами фразу.
Если мы применим эти общие рассуждения к Индуистской Традиции, то мы скажем, что, в противоположность мнению ориенталистов, не существует ничего такого, что называется «Ведизмом», «Брахманизмом», «Индуизмом», если под этим понимать учения, которые увидели свет в следующие друг за другом и друг друга замещающие эпохи, каждое из которых характеризовалось бы по существу отличающимися друг от друга, если даже не противоречащими друг другу, концепциями, которые, таким образом, сформировались бы последовательно в результате «рефлексии», воображаемой по модели простой философской спекуляции. Эти различные названия, если их хотят сохранить, должны рассматриваться как обозначающие одну и ту же Традицию, с которой они, действительно, все могут быть согласованы. Самое большее, что можно сказать, это то, что каждое относится более непосредственно к определенному аспекту этой Традиции, однако, различные аспекты остаются тесно связанными и никоим образом не изолированными друг от друга. Это непосредственно следует из того факта, что Традиция, о которой идет речь, интегрально содержится в Ведах. И, следовательно, все, что противоречит Ведам или из них законным образом не выводимо, тем самым исключено из этой Традиции, под каким бы аспектом это ни рассматривалось. Сущностные единство и неизменность учения, таким образом, обеспечены при любых применениях и развертываниях, которым оно может дать место, чтобы более конкретным образом отвечать нуждам и склонностям людей той или иной эпохи.
Надо хорошо понимать, что, на деле, неизменность учения в самом себе не препятствует никакому развертыванию и никакому применению при одном условии, что они всегда будут в строгом соответствии с принципами, но, в то же время, что ничто из этого никогда не образует «новшества», потому что в любом случае речь идет лишь об «экспликации» того, что учение уже всегда заключает в себе, или, иначе говоря, о формулировке тех же истин в различных терминах, чтобы сделать их более доступными для умов более «темной» эпохи. То, что вначале можно было без труда и непосредственно постичь в самом принципе, люди позднейших эпох уже не могут увидеть, за исключением редких случаев, и к этому общему недостатку понимания надо еще добавить немного объяснений и комментариев, которые до этого не были необходимыми; более того, раз способности непосредственного достижения чистого познания становятся все более редкими, то нужно открыть другие «пути», привлекая все более и более случайные средства, и в определенном смысле сопровождая его, облегчить, по возможности, «спуск», осуществляющийся от века к веку по ходу цикла земного человечества. Таким образом, можно сказать, что оно приобретает тем большие возможности для достижения трансцендентных целей, чем более понижается его духовный и интеллектуальный уровень, чтобы спасти все то, что еще можно спасти, учитывая условия, неизбежно определенные законом цикла.
Рассмотрев это, можно правильно понять, какое место занимает в Индуистской Традиции то, что обычно обозначается именем «Тантризм», поскольку он представляет собой ансамбль указаний и средств «реализации», специально приспособленных к условиям Кали-юги. Таким образом, было бы совершенно ошибочным видеть в нем отдельное учение и еще меньше какую-то «систему», как это всегда охотно делают на Западе; по правде говоря, речь идет скорее о «духе», если можно так выразиться, который более или менее диффузным образом пронизывает всю Индуистскую Традицию в ее современной форме таким образом, что почти невозможно внутри нее указать и точно определить его границы; и если к тому же представить, что начало Кали-юги восходит далеко за так называемые «исторические» времена, то надо признать, что само происхождение Тантризма, далеко не столь «позднее», как предполагают некоторые, неизбежно ускользает от ограниченных средств, которыми располагают профанное исследование.
И еще, когда мы говорим о происхождении, совмещая его с началом Кали-юги, то это лишь наполовину верно; точнее, это верно лишь при условии уточнения, что речь идет не о Тантризме как таковом, мы хотим сказать, как о выражении и внешнем проявлении того, что как и остальная Традиция, существовало как принцип в самой Веде, хотя более эксплицитно было сформулировано и развито в своих приложениях лишь тогда, когда этого потребовали обстоятельства. Таким образом, здесь следует принимать во внимание двойную точку зрения: с одной стороны, можно найти Тантризм уже в Веде, поскольку он там первоначально заключен, но с другой стороны, он может быть определен как различимый аспект Учения только с того момента, когда он был «эксплицирован» по тем причинам, которые мы указали, и только в этом смысле его надо рассматривать как присущий Кали-юге.
Название «Тантризм» происходит от того, что учения, составляющие его основу, выражены в трактатах, носящих родовое имя «Тантры», имя, которое имеет прямое отношение к символизму ткачества, о чем мы говорили в другой связи, так как в собственном смысле слова «тантра» есть «основа» ткани; и там же мы отметили, что встречаются слова того же значения, применяемые к священным Книгам. Эти Тантры часто рассматриваются как образующие «Пятую Веду», специально предназначенную для людей Кали-юги; и это было бы совершенно не оправдано, если бы они не происходили из Веды, понятой в ее самом строгом значении применительно к условиям определенной эпохи. Впрочем, важно уточнить, что на самом деле, первоначально и в некотором роде «вне временно» существует одна Веда, прежде чем стать в своем формате тройной, потом и четверичной; если она может быть в современную эпоху пятеричной (вследствие дополнительных разъяснений, требуемых менее «открытыми» способностями понимания, не имея больше возможности осуществляться непосредственно в чистом интеллектуальном порядке), то очевидно, что она более не обнаруживает своего первоначального единства, являющегося, по существу, ее «постоянным» аспектом (санатана), и, следовательно, независимым от особенных условий какой бы то ни было эпохи.
Учение Тантр, таким образом, является и не может быть ничем иным, как только нормальным, согласно определенной точке зрения, развитием того, что уже содержится в Веде, потому что так и только так оно может быть интегральной частью Индуистской Традиции, каковой оно и является на самом деле; а относительно того, чем являются средства «реализации» (садхана), предписываемые Тантрами, то можно сказать, что они также законным образом происходят из Веды, потому что они суть не что иное, как применение и эффективное использование самого этого Учения. И если эти средства (рассматривать их принципиально или же как просто дополнение), под которыми, естественно, следует понимать всевозможные ритуалы, кажутся, тем не менее, облеченными определенными чертами «новшества» по отношению к тем, которые им предшествовали, то рассматривать их в предшествующие эпохи можно все же только как чистые возможности, поскольку люди тогда не имели в них никакой нужды и располагали иными средствами, которые больше подходили их природе. В этом есть нечто очень сходное с тем, что представляют собою особенности развертывания единой традиционной Науки в ту или иную эпоху, развертывания, которое не конституирует затем спонтанного «появления» или какой-нибудь «инновации», поскольку и в этом случае реально речь может идти всегда только о приложении принципов, следовательно, о чем-то, что уже имело в них предсуществование, по крайней мере, имплицитное, и как следствие, что всегда можно было сделать эксплицитным, допуская, что имелась какая-то причина это сделать; но эта причина как раз и находится в тех случайных обстоятельствах, которые обуславливают определенную эпоху.
Итак, строго «ведические» ритуалы (мы хотим сказать такие, какими они были «в начале») в настоящее время больше не практикуются, что слишком ясно следует из одного того факта, что «сома», играющая в них важную роль, утрачена со времени, которое невозможно оценить «исторически»; само собой разумеется, что когда мы говорим здесь о «соме», то ее следует рассматривать как представителя совокупности всего того, познание чего, сначала явное и доступное для всех, стало скрытым по ходу цикла, по крайней мере, для обычного человечества. Таким образом, с этого времени для подобных вещей стали нужны «заместители», которые по необходимости могли находиться лишь в более низком порядке, это значит, что «опоры», благодаря которым «реализация» остается возможной, становятся все более и более «материализованными» от одной эпохи к другой, соответствуя нисходящему ходу развития цикла; символическим примером здесь могло бы послужить отношение вина к соме (что касается их ритуального использования).
Впрочем, эта «материализация» не должна, пониматься просто в самом обычном и ограниченном смысле слова; так, как мы ее рассматриваем, она начинает происходить, можно сказать, с того самого момента, когда отходят от чистого познания, которое одно лишь есть также и чистая духовность; и обращение к элементам чувственного или волевого порядка, например, не является и самым малым знаком подобной «материализации», даже если эти элементы используются законным порядком, то есть если они берутся лишь как средства, подчиненные цели, которой всегда остается познание, поскольку, если бы было иначе, то никоим образом нельзя было бы говорить о «реализации», но только об отклонении, о видимости или пародии, о всем том, что, само собою разумеется, тщательно исключается традиционной ортодоксией, в какой бы форме и на каком бы уровне ее ни рассматривали.
Только что указанное нами в точности приложимо к Тантризму, путь которого вообще оказывается более «деятельным», чем «созерцательным», или другими словами, располагающимся скорее со стороны «силы», нежели познания; особенно значительным фактом является важность, придаваемая тому, что обозначено как «путь героя» (вира-марга). Очевидно, что «вира», термин, эквивалентный латинскому слову virtus (по крайней мере, согласно употреблению, которое оно имело до того, как стоики повернули его в сторону «морального» смысла), выражает существенное и в некотором смысле «типичное» качество, собственно, не брахманов, а кшатриев; и вира отличается от пашу, то есть от существа, подчиненного связям общественного существования, не столько эффективным познанием, сколько волевым утверждением «автономии», которая на этой стадии может и отдалить от цели и привести к ней, в зависимости от того, как будут ее использовать. Действительно, опасность здесь состоит в том, что «сила» будет искаться ради нее самой и из-за этого станет препятствием, вместо того, чтобы быть опорой, а индивид станет принимать ее как свою собственную цель; но, само собой разумеется, что это лишь отклонение и злоупотребление, всегда, в конечном счете, происходящие только от непонимания, за которое традиционное учение никоим образом не может нести ответственность; и сверх того, то, что мы только что сказали, касается лишь «пути» как такового, а не цели, которая на самом деле, повторим еще раз, всегда одна и та же и не может быть ни в коем случае чем-нибудь другим, нежели познанием, поскольку только через него и только в нем существо «реализуется» поистине во всех своих возможностях.
Не менее верно, что предлагаемые для достижения этой цели средства отмечены, как они с неизбежностью и должны быть отмечены, особыми чертами Кали-юги: вспомним по этому поводу, что собственная роль «героя» всегда и везде представляется как «поиск», который может быть увенчан успехом, но может также привести и к поражению; а сам «поиск» предполагает, что когда появляется «герой», то это значит, что есть что-то такое, что было прежде потеряно и теперь должно быть найдено им. Эта задача, по завершению которой «вира» становится «дивья», может быть определена, если угодно, как поиски сомы или «напитка бессмертия» (амрита), что, впрочем, с символической точки зрения, в точности эквивалентно «поискам Грааля» на Западе; и когда сома найдена, конец цикла достигает своего начала во «вневременности».

 

2. ТРАДИЦИЯ АГАМ КАК ПЯТАЯ ВЕДА

Обратим внимание на следующие цитаты из выше приведенной информации, согласно которым Агамы можно рассматривать в качестве Пятой Веды:

«Тантры. Тантры — священные тексты (называемые также Агамами или более собирательно Пятой Ведой), рассматривающие различные вопросы науки человеческого тела и души».

(Санскрит. Значение и перевод слов на санскрите.)

«Глоссарий. Агама — одно из трех обозначений достоверного и авторитетного знания. Знание, которое приходит к нам из опыта исследования других, которых мы принимаем за авторитет, такое знание, как говорят, приходит из Агамы. И Веды иногда называются Агамой по той же причине, равно как и Агама — Пятой Ведой. Чаще же всего Агамами называют Тантры, наиболее эзотерические из всех индуистских священных писаний».

(Свами Шиваприянанда. Секретная сила тантрического дыхания. Старклайт. 2001г.)

«В период между VII и IX вв. н.э. Агамический Шиваизм ярко расцвёл на юге Индии. Агамы (само слово означает просто «традиция») воспринимали как восстановление древней мудрости Вед, и поэтому их часто именуют «Пятой Ведой» (как Пураны и Махабхарату). Они предназначены для духовных искателей «тёмной эпохи» (Кали-юги), которым недостаёт нравственного стержня и умственной сосредоточенности, необходимых для следования по пути Освобождения с помощью более традиционных средств».

(Шестьдесят три наянмара — божественных бхакт Шивы.)

«Агама продолжает традицию Вед и учение Упанишад (Веданта). Поэтому (согласно «Куларнава-Тантре») она — ведартхика — выражающая смысл Вед и ведущая к достижению цели Вед. Тантрическая система практики является конечной стадией развития ведического ритуала и учения древних риши. Все сказанное в Ведах имеет свою аналогию и в Тантрах. Поэтому Тантру (так же как и Пурану) называют Пятой Ведой: «агамах панчамо ведах» — «Агама есть Пятая Веда». («Нируттара-Тантра» 7.17).
В Тантрической Традиции Веда рассматривается как внешняя (экзотерическая) часть Агамы, соответствующая начальным (предварительным) стадиям тантрической практики. В «Йогини-Тантре» (патала 9) говорится, что «различие между Ведой и Агамой подобно различию между Дживой и Атманом». Поэтому Тантра известна как тайная Веда, сокровенная сущность Веды и эзотерическая часть Вед».

(Ольшевский А.П. Тантра-Шастра. Журнал «Садхана» №1 1998г.)

«Агамы — Писания, излагающие практические методы реализации истин Санатана-Дхармы (ритуалы, магию, йогу и т.п., с учетом особенностей Кали-юги). Шиваитские и шактистские Агамы и Нигамы (разновидность Агам) принято называть Тантрами. В Кали-югу авторитет Агам становится выше остальных ведических Писаний. «Шива-Пурана» в ее нынешней редакции была составлена Вьясой задолго до наступления Кали-юги, поэтому исключительное положение «Шива-Пураны» по сравнению с другими Писаниями, постулируется. Самые сокровенные из Агам (Тантр), составляющие т.н. «Пятую Веду», в то время еще не были дарованы Шивой. Перед наступлением Кали-юги Шива являет — ради спасения всех существ — самую сокровенную часть Ведийского Знания — Панчама Веду (Пятую Веду), т.е. тантрический канон. Во время написания «Шива-Пураны» Панчамаведа еще не была явлена Шивой, оставаясь скрытой (гухья) Шастрой. С обнародованием «Маха-Нирвана-Тантры» и других частей Панчама Веды значимость Вед, Пуран и других Шастр существенно снижается, т.к. все санатани (адепты Санатана-Дхармы) обязаны следовать предписаниям Тантра-Шастры, становящейся основной Шастрой для эпохи Кали-юги». 

(Шива-Маха-Пурана. Комментарии.)

Итак. Согласно некоторым утверждениям Пятой Ведой считаются Тантры. Согласно другим утверждениям, Пятой Ведой считаются Агамы. Также существуют утверждения, что Тантры — это Агамы, а Агамы — это Тантры. Означает ли это, что традиция Тантр или Тантрическая Традиция — это то же самое, что традиция Агам или Агамическая Традиция?

 

2.1. СЛОВАРИ И ЭНЦИКЛОПЕДИИ

«Тантра (Агама) — «Ткань» — положения Тантризма, изложенные в виде текстов. Большей частью являются не оригинальными, а заимствованными из Санкхья-Йоги сочинениями. В Тантризме считаются учебником, содержащим основные правила тантрической доктрины».

(Религиозный словарь.)

««Мандукья-Карика» — метрический философский трактат, принадлежащий перу раннего ведантиста Гаудапады (V — нач. VI в.); другие названия: «Гаудапада-Карика», «Гаудападия-Карика», «Агама-Шастра» («Шастра о священном писании»). Первая глава трактата — «Агама» — представляет собой комментарий на «Мандукья-Упанишаду»; текст последней в виде 12 прозаических отрывков полностью включен в «Мандукья-Карику» и не встречается самостоятельно. Трактат начинается с анализа четырех состояний (авастха) сознания, или четырех шагов (пада) души к освобождению». 

(Новая философская энциклопедия.)

 «16. Агама — Источник. Передача. Традиция. В Веданте Агамой называют Традицию Вед и врожденное знание моральных норм и нравственных правил. Агамы — авторские вставки, введенные в священные тексты вместо утраченных фрагментов. Считается, что они создавались в состоянии интуитивного прозрения, и точно воспроизводят первоначальный смысл. Агамы — индуистские тексты, связанные с культом Вишну, Шивы или Шакти. Агама выступает как синоним термина «Тантра». В Джайнизме Агама — синоним термина «Сиддханта», означающий «собрание канонических текстов». В Буддизме Агамой называют писания, основанные не на собственных домыслах, а на достоверных словах, высказываниях Будды. Слово Будды». 

(Голуб Л., Другова О., Голуб П. Популярный словарь по
Буддизму и близким к нему учениям. М. Хроникер. 2003г.)

«Пуджа (санскр. поклонение, почитание) — агамический ритуал поклонения, выполняемый в доме, храме или святилище перед мурти или другим священным объектом или перед живой личностью, например садгуру. Его внутреннее назначение — очищение атмосферы вокруг почитаемого объекта, установление связи с внутренними мирами и вызывание присутствия Бога, богов или гуру. Во время пуджы богослужитель (пуджари) исполняет различные песнопения, славящие божественное и призывающие божественные благословения, и одновременно совершает так называемые предложения (мини-жертвоприношения) в соответствии с установленными традициями. Поклонение мурти с водой, огнями и цветами в храмах, святилищах, является агамическим дополнением ведической яджни, в которой предложения (жертвоприношения) передаются через сакральный огонь хомы. Это два потока почитания и единения, сосуществующие в Индуизме». 

(Степанов А.М. Большой эзотерический справочник.
Толковый словарь по оккультизму эзотерике и парапсихологии.)

«Агама (священная традиция) — название особой категории текстов, создававшихся с нач. I тыс. по Р.Х. и противопоставляемых текстам Вед (Шрути, Нигама). Агамы как «знание, получаемое из авторитетного источника» входит в число «средств достоверного познания» (прамана), признаваемых философией Йоги. Агамы в этом значении отчасти совпадает со Смрити — «передаваемым по памяти», преданием (в отличие от Вед; впрочем, иногда — как, например, в философии Ньяя — термин «Агама» прилагается к Ведам и ведийскому знанию). Тексты Агам, состоящие обычно из кратких изречений — сутр, относятся ко всем основным течениям Индуизма: Вишнуизму, Шиваизму и Шактизму. По содержанию Агамы могут быть теолого-философскими, йогическими и ритуальными. Наиболее употребительны из них Агамы, содержащие всевозможные ритуальные предписания. Ряд Агам имеет тантристский характер. (Я.В.Васильков)». 

(Православная Энциклопедия.)

«Агама — разновидность древнеиндийских религиозно-философских текстов, составленных в начале I тыс. н.э. и выделяемых в особый неведийский комплекс. Иногда их причисляют к шрути и делят всю священную литературу на ведийскую и агамическую; иногда Агамы считают даже священнее Вед; иногда причисляют к Тантрам. Агамы обычно состоят из кратких изречений — сутр на Санскрите или пракритах. Агамы относятся к Шиваизму, Вишнуизму или Шактизму и делятся по содержанию на теолого-философские, йогические и ритуальные. Некоторые Агамы содержат предписания о закладке и строительстве храмов, об изготовлении статуй и т.п. храмового инвентаря. Наиболее употребительны Агамы, описывающие и разъясняющие храмовый ритуал и дающие наставления по поводу жертвоприношений, празднеств и ежедневных религиозных обязанностей индусов. В Северной Индии Агамы (напр., Тантра-Шастра) противопоставляются Ведам, называемым в этом случае Нигама. На юге Индии большинство Агам связано с Шиваизмом. Наиболее авторитетные тексты — «Камика-Агама» и «Карана-Агама». Популярные Агамы нередко называют дравидскими Пуранами юга». 

(Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. Словарь. / Под общ. ред.
М.Ф.Альбедиль и А.М.Дубянского. М. Республика. 1996г.)

«Агамы. Агамы — одна из разновидностей духовных писаний Индуизма. К Агамам принадлежит большое количество индуистских санскритских текстов. Существуют шиваитские, вайшнавские, и шактистские Агамы. В шиваитских Агамах высшей реальностью провозглашается Шива. В вайшнавских Агамах (Панчаратра и Вайкханаса) верховным Богом объявляется Вишну. В Шакта-Агамах (Тантрах) как верховному божеству поклоняются Шакти — супруге Шивы и божественной Матери Вселенной. В каждом из этих текстов объясняются богословие и философия каждого из этих направлений Индуизма. К категории Агам также относятся наиболее авторитетные источники по Йоге и её методам. Агамы иногда также называют Тантрами.
Каждая Агама содержит обычно 4 части: 1. Видья или джняна-канда, 2. Йога-канда, 3. Крийя-канда, 4. Чарья-канда. Крийя-канда и чарья-канда излагают различные способы поклонения, процедуры инсталляции божеств в храмах, и другие традиционные способы религиозного служения. Соответствющие разделы Агам излагают содержание форм духовного опыта. В части Йога-канда излагается природа Шива-таттвы, связи между Шивой и космосом, отношения между Дживой и Шивой. Пути Йоги как связи души и Бога. Наиболее важной является Джняна-канда, так в ней даётся результат всего пути, сиддханта, заключение».

(Википедия. Свободная энциклопедия.)

««Тирумантирам» («Святое воспевание») — древнейшее тамильское писание Нандинатха-Сампрадайи. Написано ок. 200г. до н.э. Риши Тирумуларом. Это самая ранняя книга из свода Тирумурай, кладовая эзотерического йогического и тантрического знания. Содержит мистическую суть Раджа-Йоги и Сиддха-Йоги и фундаментальные учения 28 Агам Шайва-Сиддханты, которые, в свою очередь, являются наследием древних, доисторических традиций Шиваизма. Поскольку сами Агамы ныне частично утрачены, «Тирумантирам» является ценнейшим источником полной Агаманты (собрания агамического знания). Его 3047 стихов были, согласно легенде, написаны довольно необычным способом. Перед написанием каждого стиха Тирумулар медитировал по целому году и затем подводил итог своей медитации в четырехстрочном тамильском стихе. Он делал это, следовательно, более 3000 лет! Суть этой аллегории в том, что в одной этой книге уместилось трехтысячелетнее знание.
Текст делится на девять частей, которые называются тантрами. Их содержание вкратце таково:
— основные правила религиозной морали;
— аллегорические объяснения шиваитских мифов;
— полное исследование Раджа-Йоги;
— мантры и тантры;
— существенные качества религии Шивы;
— четыре формы Шиваизма, четыре стадии, неортодоксальные пути;
— поступки, которых следует избегать;
— Шивагуру, милость, отречение, грех, искупление, джняна, благоприятные и неблагоприятные люди;
— Сиддха-Йога, мудры, управление Идой и Пингалой,
— миры, достигаемые различными классами йогов, тонкости Йоги;
— фундаментальная теология: пять оболочек, одиннадцать состояний, три падартхи (Пати-пашу-паша), 36 таттв, четыре состояния сознания, три малы, три гуны, десять каран и т.д.;
— плоды реализации, освобождение, джняна, танцы Шивы, встреча с гуру». 

(Энциклопедия современной эзотерики.)

* * *