Статья 2.11. Тантрическая Традиция как предмет Российской Тантрологии. (ч.2).

«Настоящий Тантризм — древняя и серьезная мистическая традиция» — так о Тантрической Традиции говорил Шрипада Садашивачарья (см. Шрипада Садашивачарья. Сексуальная жизнь в Тантрической Традиции и ее отличие от практики «нео-Тантризма». // Тантрический Путь. Выпуск 3. 1995-1996гг. Сайт www.shantira.narod.ru.).
«Тантра, или Тантризм, — это древнейшая Индуистская Эзотерическая Традиция» — так о Тантрической Традиции писал С.Волков (см. С.Волков. Калачакра-Тантра. Сайт www.baikal.irkutsk.ru.).
«Тантрическая Традиция подобна ветвистому дереву. Корни этого дерева — это знание, даваемое самим Господом, ствол — это общее духовное стремление к реализации этого знания, ветви дерева — это различные направления и школы, разными путями стремящиеся к одному и тому же Свету. Некоторые из этих ветвей постепенно высыхают; в то же время, появляются новые побеги… Так продолжается естественный процесс передачи и осуществления знаний…» — так писал о Тантрической Традиции Димешвар Рам Авадхута (см. Димешвар Рам Аватхута. Тантра: Постижение высшей реальности. СПб. 1991г.).
«Тантра — это сакральная инициатическая традиция, ставящая своей целью реализацию высших трансцендентных аспектов Реальности и основывающаяся на строгой эзотерической дисциплине, адекватной лишь в контексте традиционной цивилизации… Тантризм — это особая сакральная традиция эзотерического типа… Сакральная Традиция, уходящая корнями в глубь тысячелетий, в периоды более нормальные и более полноценные с духовной точки зрения, стремится сохранить основу изначального Знания хотя бы в чисто теоретическом и редуцированном виде…» — так о Тантрической Традиции написал А.Г.Дугин (см. Дугин А.Г. Имманентная революция Тантры. Ж. «Милый Ангел». 2000г. № 2. Сайт www.arcto.ru.).
Считается, что Истинная Традиция — это всегда тайная традиция, которая существует в виде скрытого духовного потока в общем потоке культуры. Истинная Традиция — это «передача истины», «переживание истины», «осознавание истины» через «тайну». Поэтому надо учиться «читать» Истинную Традицию как особого рода тайный, зашифрованный текст, ибо «Тайная Традиция» рассказывает о себе ровно столько, сколько она хочет, чтобы о ней знали.

* * *

1. ЧТО ТАКОЕ ТРАДИЦИЯ?

1.2. «ТРАДИЦИОННОЕ» ПОНИМАНИЕ ТРАДИЦИИ.

(продолжение)

Как было сказано в первой части настоящей статьи, которая была посвящена «традиции» и в которой говорилось о значениях, толкованиях и понимании понятия «традиция», само понятие «традиция» является одним из самых многозначных понятий в научном лексиконе. Этимологически термин «традиция» (лат. traditio) означает «передача», в русском языке точное значение термина «традиция» — «предание», «технически» же термин «традиция» означает процесс сохранения, воспроизведения и передачи от поколения к поколению (чего-либо), но само понятие «традиция» теснейшим образом связано с понятием «культура», допускающим самые различные и подчас противоречивые интерпретации.

Согласно информации, приведенной в первой части настоящей статьи, можно сказать, что понятие «традиция» имеет следующие значения и толкования, т.е. Традиция — это:
— наследие прошлого;
— специфическая форма существования культуры;
— опыт вечной преемственности творческого духа;
— содержательной форма преемственности культуры;
— передача духовных ценностей от поколения к поколению;
— один из уровней, одно из измерений человеческой практики;
— неопредмеченная и непредметная полнота бытийствования;
— не то, что передается, а сам способ передачи культурного наследия;
— форма сохранения и передачи культурного наследия новому поколению;
— способ передачи от поколения к поколению привычек, навыков, духовных ценностей;
— сумма знаний, передающихся посредством вертикальных и/или горизонтальных связей;
— механизмом избирательной фиксации наиболее значимого социально организованного опыта;
— своеобразный процесс, механизм функционирования культуры и коммуникации между людьми;
— процесс хранения, передачи от поколения к поколению и воспроизведения культурных текстов;
— определенные общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обычаи, ритуалы;
— все то, что создано творчеством (народных масс) и передается из поколения в поколение;
— совокупность основанных на сакральном опыте форм культуры и социальной организации;
— цепь эзотерических знаний и практик, обладающих онтологическим статусом канала восхождения;
— наиболее показательные аспекты исторически выработанной коллективной идентичности;
— исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, порядки, правила поведения;
— социальное и культурное наследие, передающееся от поколения к поколению в течение длительного времени;
— живое присутствие, которое оставляет свой след, но не допускающее уменьшения по отношению к этому следу;
— элементы социального и культурного наследия, передающиеся от предков к потомкам в течение длительного времени;
— набор представлений, обычаев, привычек и навыков практической деятельности, передаваемых из поколения в поколение;
— некий механизм, аккумулирующий и трансформирующий столетиями отшлифованный опыт народа, который является их носителем;
— передача комплекса укоренённых способов облегчения нашего понимания сущностных принципов универсального (вселенского) порядка;
— не наивная и архаичная мифология, но наука, которая по-настоящему реальна». Она есть одновременно и истина, и (ее) присутствие;
— феномен и механизм сохранения наиболее значимого для общества опыта, представленного в конкретных формах деятельности;
— передача «в диахронном плане от поколения к поколению устоявшихся норм поведения, навыков, понятий, всего, что образует костяк культуры;
— способы хранения, передачи, обучения и регулярного воспроизведения определенного круга текстов, осуществляемые от поколения к поколению;
— «герменевтический круг», создающий возможность человеческого общения и человеческого понимания на различных временных дистанциях;
— сложное, многоуровневое явление, во многом определяющее функционирование социальных процессов той или иной области общественной жизни;
— система взаимосвязанных традиций: познавательных, институциональных, прагматических, коммуникативных, религиозных, эстетических и т.д.;
— устойчивые формы общественных отношений и духовной деятельности, сфера действия которых распространяется на все области жизни общества;
— то, что не создано индивидом или не является продуктом его собственного творческого воображения, т.е. то, что ему не принадлежит, будучи переданным кем-то извне;
— особая форма общественных отношений, проявляющихся в переходящих от поколения к поколению действиях, обычаях, принципах и нормах взаимоотношений между людьми;
— типологическое понятие, конструируемое методом последовательной содержа¬тельной экспликации наиболее существенных исходных установок определенного мировоззрения и способов их передачи;
— выраженный в социально организованных стереотипах групповой опыт, который путем пространственно-временной трансмиссии аккумулируется и воспроизводится в различных группах людей;
— длительно формирующийся, устойчивый механизм отбора и сохранения наиболее значимых для социума культурных достижений для адаптации сообщества к условиям существования и деятельности;
— то, что передается от поколения к поколению как общепринятое, общеобязательное, проверенное прошлым опытом, признанное необходимым для обеспечения дальнейшего существования и развития (индивида, коллектива, класса, общества, государства);
— не все наследие народа, но его некоторая часть — та, которую члены этноса оценивают (положительно или отрицательно) как нечто значимое для себя. Традиция — это сам процесс такой оценки, последующего усвоения, а также механизм межпоколенной передачи;
— специфическая форма функционирования общественных отношений в виде устойчивых, повторяющихся, передающихся массовых идей, принципов, чувств, которые выражают ценностные отношения людей к основным видам духовной и материальной деятельности;
— то, в чем человек находит опору (гарантированное бытие) для материального и духовного существования, что позволяет существовать отдельному индивиду и обеспечивает ему возможность оставаться самим собой, что позволяет человеку сохранить целостность и свободный простор своего духа, в чем человек находит свой предельный интерес (это становится для него абсолютной, приоритетной системой ценностей, а потому становится для него авторитетом, а, следовательно, дисциплинирующим и обязывающим началом), что становится эталоном должного поведения.

Вот что пишет в своей монографии А.Р.Абдулин (см. Абдулин А.Р. Культура и символ. Монография. Уфа. Гилем. 1997г. 158 cтр. Сайт www.edushk.ru.):

«Глава 1. Философский аспект проблемы воссоздания традиционного искусства. 1.1. Традиция как онтологическая форма и условие существования культуры. …Понятие «традиция» имеет широкое толкование, но чаще всего оно просто ассоциируется с такими способами культурного наследования как миф, фольклор, религия, бытовые обряды. В то же время сегодня стали привычными словосочетания «научная традиция», «философская традиция», и даже «художественная традиция». Это связано с тем, что традиция проявляет себя в разных сферах и формах. Существуют разные способы описания проявления традиции. Однако, на наш взгляд, наиболее строгое и дифференцированное описание понятия «традиция» по сферам и формам ее проявления было предложено Е.Шацким. Он пишет: «Первое понятие традиции, которое мы встречаем в литературе, можно назвать функциональным: в центре интереса часто оказываются функции передачи из поколения в поколение тех или иных (в основном духовных) ценностей данной общности. Второе понятие назовем объектным, поскольку оно связано с перемещением внимания исследователя с того, как эти ценности передаются, на то, каковы эти ценности, что именно подлежит передаче. Третье понятие можно назвать субъектным, так как на первом плане здесь находится не функция передачи, не передаваемый объект, а отношение данного поколения к прошлому, его согласие на наследование или же протест против этого». Если исходить из такого содержания понятия «традиция», то не трудно заметить, что ее функциональная сторона представляет интерес для этнографии, объектная — для философии, субъектная — для социологии».

2. О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ТРАДИЦИИ.

Вот что было написано в диссертации Ю.В.Ивановой на соискание ученой степени кандидата философских наук «Традиции и их роль в политической жизни общества» (МГУ. Философский факультет. 1994г. Сайт www.history-library.com.):

«Введение. Актуальность исследования обусловлена той важной ролью, которая принадлежит традициям в процессе общественного развития. История человечества — бесконечный процесс прерывности и непрерывности, смены поколений, формаций, цивилизаций. Накопленные ценности духовной и материальной культуры бережно передаются от поколения к поколению. Сохранению и преумножению этих ценностей служат традиции, исследование которых позволяет формулировать и решать принципиально важные проблемы строения и функционирования общества и проводить содержательный анализ различных сфер общественной деятельности.
Изучение традиций имеет не только теоретическое значение, но и вызывается практическими потребностями общественных систем. Перспективы социального развития, социального прогресса во многом определяются подходами к решению проблем выбора традиций, предотвращения разрывов культурной преемственности. Традиции играют чрезвычайно важную роль в поддержании стабильности общества, сохранения элементов консенсуса, они же могут и затормозить, замедлить развитие общества. Современные темпы общественного развития значительно обостряют указанные проблемы.
Актуальность исследования имеет также определенный социально-политический аспект, поскольку каждое государство обладает богатым арсеналом традиций. Применение этих традиций может быть успешным только при условии их серьезного изучения.
Внимание, уделяемое конкретному анализу традиций в китайской культуре, вызвано необходимостью соблюдения принципа соотношения общего и особенного, согласно которому особенное выражает общее в единичном и единичное — в его единстве с общим. Подобная работа может быть проделана не только применительно к Китаю, но и в отношении любой другой страны, так как для любой исторической общности людей традиции выступают неотъемлемым фактором общественного развития.
Безусловно, Китай уникален в плане длительности сохранения культурного наследия. Но вместе с тем, проблемы Китая, связанные с традициями, достаточно типичны — и для региона (Индия, Япония, Корея и др.), и для остальных стран. И сейчас, когда азиатско-тихоокеанский регион выходит на передовые позиции в мировой политике, опыт развития этих стран, причины их поразительных экономических успехов достойны самого пристального внимания со стороны всех заинтересованных лиц и организаций, в том числе и российских.
Говоря о степени разработанности проблемы, освещаемой в диссертации, следует отметить, что данная проблема — проблема традиций, преемственности в культуре — в своем становлении восходит к древности и средневековью и волновала мыслителей разных эпох и народов, задумывавшихся о выделении человека и мира культуры из космического универсума. Уже в Древнем Китае, более двух тысячелетий назад, существовал целый спектр трактовок традиций и надлежащего к ним отношения. Противоположные оценки давали Конфуций и Шан Ян. Разработанные ими конфуцианская и легистская концепции поочередно брались на вооружение китайскими правителями разных эпох.
В Европе всплеск интереса к проблеме традиций был отмечен во времена Возрождения и Реформации, объединенные критикой церкви и отживших отношений. Возрождение, высвободившее творческий потенциал человека из оков средневекового традиционализма, было одновременно и отрицанием традиций (косных и мешающих развитию), и апелляцией к ним (призыв к возрождению гуманистических традиций античности). «Аформализм» реформационного движения препятствовал догматизации и в итоге способствовал освобождению человека из-под жесткой опеки католической церкви и ее идеологии, давления авторитетов и традиций.
В Новое Время проблеме традиций уделяли внимание романтики, историки, литературоведы, интересовавшиеся устными формами, мифологическим мышлением. В XVI-XVII вв. проблема традиций так или иначе затрагивалась такими учеными, как М.Монтень, Ф.Бэкон, Т.Гоббс, Дж.Локк — при изучении общества и культуры, законов их функционирования и развития, социальных и культурных функций науки и искусства, морали и права; соотношения религии и науки, религии и морали, роли языка.
Собственно осмысление феномена традиции, преемственности, наследования в теоретическом плане начинается с XVIII в. С Дж.Вико (1668-1744), И.Гердера (1744-1803) можно начинать отсчет концепциям исторического развития в философии. Основа историзма Дж.Вико — в переосмыслении традиций, в восстановлении прошлого, в понимании прошлого через призму исторического развития человека. Вико, реконструирующий в своем творчестве гуманистические традиции Античности, способствовал выделению области гуманитарных наук и во многом определил интенции развития зарубежной философии.
В VIII в. — веке Просвещения — проблема традиций решалась и в русле теорий исторического и культурного прогресса (Вольтер, Руссо, Тюрго, Кондорсе), которые были определенным шагом вперед в объяснении истории, поскольку отвергали теологическую концепцию истории и обращались к изучению реального исторического процесса. Однако, вместе с тем, жесткое противопоставление традиции и прогресса (широко распространенное впоследствии) свидетельствовало о неспособности преодоления противоречий в истолковании истории.
Представитель немецкого Просвещения И.Г.Гердер также поднимает проблемы культуры и социального наследования. Гердер называет традицией то, что предоставляется человеку обществом в процессе приобщения к тем богатствам, которые уже накоплены. Усваивая традиции, человек как бы рождается во второй раз, превращаясь из биологического существа в общественное. Разрабатывая многие вопросы, которые были только намечены у французских просветителей, Гердер более глубоко понимает противоречивость социального прогресса, последовательнее применяет принцип историзма к этапам развития человеческой культуры.
В XIX в. проблема традиций поднимается в различных науках (социологии, этнографии) и направлениях философии (герменевтике, философии жизни, историческом материализме марксизма), причем акцентируются разные аспекты проблематики. Своеобразный подход к теории традиции содержится в работах представителей «философии жизни» конца XIX в. — начала ХХ в. В.Дильтей, развивая идеи Дж.Вико, И.Гердера, Ф.Шлейермахера, попытался обосновать специфику новой теории познания, «науки о духе» особенностями предмета исследования. Прошлое дано человеку в виде духовного опыта и памяти, поэтому история понимается Дильтеем как осознание обществом своей жизни, как память о своем жизненном пути. Возвращение этой памяти создает в общественном сознании чувство единства. Традицию, культурный опыт прошлого Дильтей находит в объективациях духовного творчества. Герменевтика как искусство интерпретации духовных феноменов культуры стала для Дильтея ключом к пониманию прошлых и настоящих репрезентаций творческого человеческого духа.
Герменевтическую линию исследования традиций продолжил Х.-Г.Гадамер, для которого традиция — одно из центральных понятий культуры. Обращение к традициям продиктовано стремлением постичь и обосновать исходные универсальные характеристики человеческого бытия и культуры, не поддающиеся релятивизации. И, поскольку людское внимание в большей степени приковано к историческим изменениям, предостеречь возможности деформаций и аберраций исторического сознания, ориентированного на изменчивость и пренебрегающего постоянством, таящимся в истории. Основа этого постоянства — традиция. Ее онтологическую укорененность в человеческом бытии манифестирует изначальная включенность человека в языковую среду, историческую общность.
Интерпретация традиции рассматривается Гадамером в открытии и создании смысла заново. В этом состоит актуализация традиции, ее свершение, но интерпретация задается горизонтом исторического видения, погруженность субъекта в универсум традиции открывает позитивный смысл человеческой субъективности, заключенный в творческой сущности человеческой деятельности и культуры. Фактическое элиминирование личностью в герменевтической интерпретации Гадамера приводит к выхолащиванию специфического содержания традиции, которое может быть исследовано только с учетом человеческой субъективности, творческой сущности человеческой деятельности.
Одним из преломлений теории традиции стала теория модернизации, истоки которой восходят к трудам М.Вебера, Э.Дюркгейма, О.Конта, К.Маркса, Г.Спенсера, Ф.Тённиса. Линия преемственности была продолжена в трудах сторонников эволюционного функционализма. Основополагающими категориями концепции модернизации стали понятия «традиция», «традиционное общество» и «современность», «современное общество». Процесс вытеснения традиции современностью, или восходящего развития традиционного общества к современному, назывался модернизацией. Теория модернизации прошла длительную эволюцию. На начальных этапах формирования теории модернизации суть ее сводилась к абсолютному противопоставлению традиционного и современного общества. В прошлом и начале нынешнего века под «традиционным обществом» подразумевались, прежде всего, дожившие до наших дней наиболее архаичные этнокультурные образования, являвшиеся в основном объектом изучения этнографии. «Традиционное общество», как считалось, обладало единообразием, устойчивостью, неизменностью, непрерывностью и интегрированностью.
Уже в XIX в. зародилась и была сформулирована концепция противостояния Запада и Востока ввиду принципиальной разницы их культур. В западной науке выдвигались тезисы об исконной культурной несостоятельности и отсталости покоренных народов, об их расовой неполноценности, об их обреченности на стагнацию в результате действия культурных и географических факторов и т.д. Почву для таких воззрений давали полевые эмпирические исследования этнографов и антропологов, сами по себе представлявшие большую научную ценность.
Постепенно, с развитием науки, рамки понятия «традиционное общество» расширяются, и оно отождествляется уже с любой непромышленной и неурбанизированной социальной структурой, в которой господствовавшими являются деревенские, общинные, кастовые, племенные социокультурные связи и ценности. Такая понятийная переориентация сопровождалась возрастанием интереса к данной проблеме у социологов, политологов, экономистов и психологов. Стремление типологизировать различные формы традиционной общественной организации стимулирует сравнительно-социологические исследования, при которых сравнительному изучению подвергались различные традиционные общности.
В 50-е гг. XX в. изучение характеристик традиционного и современного обществ выдвигается в число наиболее актуальных тем социологических исследований, посвященных теории модернизации. В 60-е гг. публикуется ряд специальных страноведческих социологических и политологических исследований (К.Гирц, М.Зингер, М.Леви, Д.Левин, Ф.Риггс, Г.Элмонд, Д.Эптер и др.), благодаря которым происходит изменение господствовавших прежде взглядов. Возникает более осторожное отношение к основным положениям теории модернизации. Все более осознается условность термина «традиционное общество» в связи с большими различиями в социальной и культурной организации и уровнях развития стран. Противопоставление традиционализма индустриализму становится более относительным. Начинают казаться неприемлемыми былые утверждения о том, что традиции всегда препятствуют модернизации, а также абсолютная противоположность традиции и современности. Концептуальная схема модернизации, обогащаясь конкретно-историческим материалом, утрачивала многие устоявшиеся положения.
Такая ситуация заставила задуматься о сущности традиции как общественного явления и ее роли в жизни любой человеческой общности. Появляется много исследований по данной теме, открывающих новые ее аспекты и предлагающих новые решения. Работы Б.Хозелитца, Э.Шилза, Ш.Эйзенштадта, Г.Элмонда и некоторых других авторов привлекли большое внимание и ныне считаются классическими.
Труды указанных авторов, так же как реальные события в Азии, Африке и Латинской Америке, вызвали значительный интерес и у отечественных авторов. Начиная с 60-х годов, стало увеличиваться число публикаций по проблеме традиций. Проводились конференции и дискуссии, возникло множество концепций и трактовок проблемы традиции, разрабатываемой в различных направлениях.
Значительная часть отечественной литературы о традициях посвящена описанию и конкретно-социологическому анализу реальных традиционных установлений, изучению истории их возникновения, развития и упадка. Много внимания уделено этимологии понятия «традиция» и выявлению различных его толкований. Освещается историография вопроса.
Наибольшие трудности у отечественных авторов вызывают методологические аспекты проблемы. Серьезные подходы к их решению содержатся в работах Э.С.Маркаряна, В.Д.Плахова, В.Б.Власовой, авторов сборника «Традиции и современность». Каждый из исследователей предлагает свое оригинальное видение сущности традиций. Например, В.Д.Плахов трактует ее как исторически устойчивое общественное отношение, более глубокий анализ которого допускает интерпретацию традиции в качестве особого общесоциологического закона. В.Б.Власова предлагает определять традицию как разновидность социальной связи индивидов и групп в обществе, специфическое содержание которой состоит в воспроизведении из поколения в поколение определенных содержательных формализмов, фиксирующих накопленный социальный опыт и выступающих регулятивными принципами освоения новых условий и задач деятельности. Э.С.Маркарян понимает традицию как выраженный в социально организованных стереотипах групповой опыт, который путем пространственно-временной передачи аккумулируется и воспроизводится в различных человеческих коллективах. Такое разнообразие точек зрения на сущность традиции не только отражает сложность, многогранность традиции как социального феномена, но и демонстрирует множество «белых пятен» в методологии.
Несомненный интерес представляют работы отечественных востоковедов, касающиеся проблем «традиционного общества» и традиций в отдельных странах Востока: в Китае, Индии, Турции, Арабских и Африканских странах, Японии и т.д. Особое внимание уделяется разграничению понятий «традиция» и «традиционализм». Последний, как известно, абсолютизирует роль добуржуазных институтов и представлений в качестве главного средства, узаконивающего те или иные социально-экономические отношения и общественные идеалы. Идентификация терминов «традиция» и «традиционализм», характерная для некоторых западных ученых, затрудняет понимание того влияния, которое действительно оказывают традиции на идеологию и культуру стран Востока.
Таким образом, в отечественной и зарубежной научной литературе накоплен обширный материал, анализирующий проблему традиций. Однако до сих пор существует некоторый разрыв между широкими социально-философскими и страноведческими исследованиями».

2.1. РЕНЕ ГЕНОН О ТРАДИЦИИ.

Обратим внимание на одно интересное замечание, которое делает А.Г.Дугин в своей статье о М.Элиаде (см. Дугин А.Г. Мирча Элиаде — вечное возвращение. Журнал «Милый Ангел» 2009г. Сайт www.arcto.ru.):

«Элиаде делает тот же вывод, что и Генон и Эвола: Традиция и мир Традиции — это не пройденный, детски-наивный этап эволюции — это полноценная и богатейшая реальность, бесконечно превосходящая современность… Сакральное — это суть человека и она постоянна. Но проявление сакрального, его самовыражение, его воплощение во внешнем мире, организация этого внешнего мира в соответствии со своей внутренней структурой — могут быть самыми разнообразными».

А.Г.Дугин (р. 1962) — философ, социолог, политолог, российский общественный деятель, с 2008г. профессор МГУ, директор Центра консервативных исследований при социологическом факультете МГУ. Автор более 30 монографий. По результатам опроса, проведённого сайтом Openspace, А.Г.Дугин занял 36-е место среди самых влиятельных интеллектуалов России.
М.Элиаде (1907-1986) — румынский писатель, историк религий, исследователь мифологии, внесший огромный вклад в развитие науки религиоведения. С 1957г. профессор Чикагского университета. Автор более 30 научных, литературных и философских трудов, переведённых на 18 языков мира.

Обратим внимание еще на одно интересное замечание, которое делает А.Г.Дугин в другой своей статье (см. Дугин А.Г. Имманентная революция Тантры. Журнал «Милый Ангел». 2000г. № 2. Сайт www.arcto.ru.):

«3. Инициатическая магия Юлиуса Эволы. Книга «Йога Могущества», посвященная Тантрической Традиции, является, быть может, наиболее удачной и наиболее концептуальной книгой этого выдающегося традиционалиста. И дело не только в том, что он был практически первым европейцем, который глубоко и досконально изучил Тантрическую Традицию и понял ее внутреннюю сущность (даже в академической среде этот труд Эволы считается классическим и непререкаемым с точки зрения эрудиции). В «Йоге Могущества» Эвола выразил и сформулировал свою позицию в отношении традиции и эзотеризма в целом, а эта позиция во многих аспектах отличается от других направлений Традиционализма, и в первую очередь от линии Рене Генона, чьим учеником и последователем был Эвола».

Ю.Эвола (1898-1974) — итальянский мыслитель, философ, писатель, эзотерик, яркий представитель Традиционализма. Серьезно интересовался восточными эзотерическими практиками, в частности Ламаизмом, Йогой, Тантризмом. Самостоятельно освоил основы оккультизма, алхимии, магии.
Р.Генон (1886-1951) — французский мыслитель, философ (бакалавр философии), остающийся влиятельной фигурой в области метафизики и традиционалистики, исследователь так называемой Сакральной Традиции и ее различных версий. Создатель концепции «интегрального традиционализма», провозглашающей определенные элементы интеллектуальной традиции человечества особой Традицией — единственной и абсолютной хранительницей Божественной Мудрости, Истины, Софии. Автор трудов, тематика которых варьируется от метафизики и исследований Традиции до инициации и символизма.

Таким образом, во второй части настоящей статьи обратим пристальное внимание на работу Рене Генона «Заметки об инициации». Она достаточно объемная, но в ней обозначены существенные, основные моменты, особенности Традиции, понимание которых позволит глубже изучить и лучше понять Тантрическую Традицию как Традицию, как феномен духовного опыта и человеческой культуры, и, возможно, как составную часть Истинной, Изначальной, Сакральной Традиции.

Как утверждают исследователи, Тантрическая Традиция является не просто духовной, эзотерической традицией, она является, в первую очередь, сакральной традицией (сакральное — букв. священное, посвященное богам), т.е. в широком смысле, имеющая отношение к божественному, небесному, религиозному, иррациональному, мистическому, отличающемуся от обыденных вещей, понятий, явлений. Как известно, Сакральное имеет не только материальное и духовное, но и космическое измерение, оно связано с Высшим Миром. Также много говорится о том, что Тантрическая Традиция является не просто инициатической традицией (передающейся и доступной только через инициацию, посвящение), но и тайной традицией.
Считается, что Истинная Традиция — это всегда тайная традиция, которая существует в виде скрытого духовного потока в общем потоке культуры, скрытого за многоликостью различных текстов, трактатов, наставлений, разговоров, мифов, обрядов, движений, явлений, феноменов и пр. В связи с тем, что Истинная Традиция всегда передавалась тайно (неприлюдно, в акте духовного общения), она часто называлась еще и «тайной передачей» (лат. «traditia» означает «передача»). «Тайная традиция» — это «тайная передача», т.е. «нечто, передаваемое в тайне», и это «нечто» может иметь самое разное наполнение. Здесь мы сталкиваемся с особым характером понятия «тайны». «Тайная передача» — это не то, о чем нельзя говорить прилюдно, а то, о чем вообще невозможно что-либо сказать. Понятие «тайны» здесь равноценно понятию «сокрытости» чего-либо, но как правило, Особого Знания, которое ни от кого специально не прячется, но постичь которое дано лишь посвященному, просветленному человеку.
Понятие тайной традиции тесно связано с понятием священного в жизни, что говорит о том, что тайная традиция несет в себе понимание того мистического Начала Жизни, которое недоступно пониманию обычного человека. Поэтому посвящение в тайную традицию следует понимать в самом прямом смысле: посвященный человек — это не просто интуитивно-догадывающийся о тайной стороне вещей участник традиции, это хранитель «Особого Знания», «Секретного Учения» и продолжатель «Особой Традиции», сохраняющей «Особую Тайну», где «тайна» — это не слово и не прием, а «переживание истины» — священный, сакральный принцип, способ приобщения к потоку Истинной Традиции, и «тайность» Традиции гарантирует то, что усилия при правильном соблюдении всех «требований», установленных самой Традицией, увенчаются успехом.
Иногда простую повторяемость внешних форм («дед делал, отец делал, и я делаю») принимают за преемственность традиции, хотя это зачастую есть просто привычка или навык. Традиция — это более глубокий, внутренний процесс, связанный с особым состоянием сознания человека, когда происходит преемственность духовного импульса, духовного принципа, духовного понимания, духовного знания, духовной мудрости, духовного осознавания, передаваемых от учителя к ученику. Это и составляет суть передачи традиции. Такой духовный поток есть явление исключительно внутреннее, невидимое. «Истинная Традиция» — это «истина», это «сохранение истины», это «непрерывность истины», это «передача истины» из прошлого через настоящее в будущее. «Истинная Традиция» — это «передача истины», «переживание истины», «осознавание истины» через «тайну». Поэтому надо учиться «читать» «Истинную Традицию» как особого рода тайный, зашифрованный текст, ибо «Тайная Традиция» рассказывает о себе ровно столько, сколько она хочет, чтобы о ней знали.

Вот что пишет А.Г.Дугин (см. А.Дугин. Рене Генон: пророк Золотого Века. 1988г.; предисловие к книге Р.Генон. Кризис современного мира. / Пер. Н.Мелентьевой. М. Арктогея. Сайт www.arcto.ru.):

«1. Миссия Генона. Имя эзотерика и посвященного Рене Генона (1886-1951) занимает совершенно особое место не только среди мыслителей XX в. в целом, но и среди более узкой группы авторов, занимающихся изучением и изложением Сакральной Традиции и ее доктрин. С Геноном связано появление совершенно специального беспрецедентного подхода к Традиции, сущность которой была отнесена им в предельно высокие сферы метафизики, где частные различия традиционных форм, столь несхожих в мире дольнем, в мире человеческом, сводятся к единому истоку, к самой Божественной Мудрости, Софии. Одновременно с этим, Сакральная Традиция в ее сущностном измерении была сопоставлена им с самыми актуальными процессами, протекающими в современном мире. Известный эзотерик и суфий Мишель Вальзан сказал однажды: «Явление Рене Генона — самое большое интеллектуальное чудо со времен Средневековья». Генон впервые сформулировал основные принципы того, что можно назвать «интегральным традиционализмом», то есть позиции тотального и бескомпромиссного обращения к Духовной Традиции, взятой как единственная и абсолютная хранительница Истины.
Можно сказать, что на Западе исследования Традиции делятся на два этапа — до Генона и после Генона. Если до Генона сфера эзотеризма, инициации, идея Единой Примордиальной Традиции и т.д. ассоциировались с их искаженными, извращенными проявлениями у представителей псевдо-эзотерических сект, таких как оккультизм, теософизм Блаватской и т.д., а традиционная ортодоксия держалась только буквы религиозного учения, причем понимаемого подчас в сугубо современной, «профанической» оптике, и обе эти линии находились либо в открытом конфликте, либо в синкретическом и эклектическом смешении, то после Генона и благодаря Генону и его подвижническому труду у наиболее глубоких традиционалистов Запада сложилось четкое представление об истинном ортодоксальном эзотеризме, не только не противоречащим догмам Внешней Традиции, Религии, но, напротив, являющимся истоком и сущностью этих догм. С другой стороны, сама сфера оккультизма, теософизма и т.д., одним словом, всего того, что Генон и вслед за ним многие другие авторы назвали «нео-спиритуализмом», стали однозначно пониматься как заблуждение, ересь и пародийная имитация истинно эзотерических знаний.
Генон и его последователи сформировали, по меньшей мере, потенциальную интеллектуальную элиту, в которой все точки над i были поставлены, и которая получила строгие ориентиры для ортодоксального эзотерического пути и безупречную метафизическую доктрину, с одной стороны, а с другой — защиту от опасностей дьявольской псевдо-духовности, а также узости и неполноценности чисто внешней, все более и более профанизирующейся Экзотерической Традиции. Абсолютная убедительность Генона и излагаемых им строго традиционных доктрин поразили многих известных людей Запада, разом лишив их множества иллюзий и заблуждений. Не все они, естественно, смогли изменить свои взгляды, так как идеи Генона, несмотря на свою древность и даже примордиальность, настолько противоречат всем аспектам современного мышления и современного бытия, что для их усвоения необходима подлинная «революция сознания», радикальный переворот всех оценок и понятий, свойственных нашему времени. Андре Жид, познакомившись с трудами Генона, в частности, сказал: «Если Генон прав, вся моя жизнь и все мои труды были бессмысленны», и добавил в другой раз: «Если бы я прочитал книги Генона в юности, я бы жил по-другому».
Но смысл его функции был не только в том, чтобы открыть Западу подлинную перспективу Традиции, напомнить о ее Нечеловеческом Истоке и очистить ее понимание от скверны пародий и от узких рамок недопонимания. Генон явился с этой миссией в строго определенное время, когда казалось, что последние искры Традиции угасают в современном мире, и когда судьба Духа в Цивилизации была беспрецедентно кошмарна. И здесь, помимо чисто личных качеств самого Генона — глубинного знатока сакральных текстов и инициатических доктрин самых разных традиций — явно заметна рука Провидения, через последнего посланца Традиции, давшего уникальный шанс гибнущему человечеству. Миссия Генона является миссией сугубо эсхатологической, сверхчеловеческой, связанной с циклическими законами и с волей Высшего Традиционного Центра, в последний раз предупредившего людей о близости Конца и о неминуемом наступлении нового Золотого Века, грядущего после финальной апокалиптической катастрофы, после гибели современного мира, абсолютный кризис которого вскрыл и высветил силой Божественной Мудрости Рене Генон, последний рыцарь Традиции.
2. «Простая жизнь». В молодости Генон со свойственным ему методизмом и дотошностью вступает практически во все тайные общества, группировавшиеся вокруг псевдо-ордена мартинистов, возглавляемого Папюсом. Однако очень скоро юный Генон понимает, что претензии оккультистов на обладание секретами инициации, метафизических доктрин и их ссылки на реальную преемственность древним посвятительным организациям совершенно несостоятельны. Конфликт между Геноном и его друзьями, которых он приобрел в оккультистских кругах, с одной стороны, и руководителями этих организаций — Папюсом, Фанегом, Седиром и т.д., с другой, не замедлил произойти, так как Генон стал открыто и беспощадно критиковать профаничность, фантазийность и беспочвенность той нелепой смеси, которую представлял собой тогдашний парижский оккультизм. Позже в своих книгах «Теософизм, история одной псевдо-религии» и «Заблуждения спиритов» Генон разоблачил несостоятельность всех нео-спиритуалистических современных течений, избавив тем самым своих последователей от того, чтобы проходить тот же самый путь увлечений и разочарований заново.
В оккультистской среде Генон встретился и с подлинными представителями Восточной Традиции (Ислам, Даосизм), контакт с которыми предопределил во многом его мировоззрение. Генон имел контакты и с представителями Индуистской Традиции, адвайта-ведантистской, а может быть, и с какой-то другой школой. В отношении личностей индуистских информаторов Генона, благодаря которым он получил инициатические сведения об индуистской метафизике (ее элементы он изложил в своих книгах «Общее введение в изучение индуистских доктрин», «Человек и его становление согласно Веданте» и «Множество состояний Бытия»), ничего определенного не известно, хотя на наличие такого контакта не раз указывал сам Генон, и нагляднее всего о нем свидетельствует невероятная глубина его книг, посвященных этой проблеме.
За гигантским и непоколебимым трудом Генона как «глашатая Традиции» проявился образ человека, прожившего жизнь, если не как святой, то, по меньшей мере, как праведник; человека, совершенно свободного от узлов психических комплексов, мелких страстей, тщеславия, пороков, лицемерия и т.д. За беспристрастным и сверхиндивидуальным холодом истины его трудов стояла благородная, чистая и высокая человеческая личность. И не случайно его друг и сотрудник, издатель журнала «Покрывало Изиды», а позднее «Исследования Традиции» Поль Шакорнак свою биографическую книгу о Рене Геноне назвал «Простая жизнь Рене Генона». Простая жизнь, быть может, одного из глубочайших и сложнейших людей нашей эпохи, значение которого невозможно оценить с помощью обычных человеческих, и особенно, «недочеловеческих» мерок, свойственных нашей падшей Цивилизации в конце Темного Века, Кали-Юги.
7. Традиция и эзотеризм. Для адекватного понимания идей Генона необходимо четко сознавать сущность деления Традиции на эзотерическую, внутреннюю, и экзотерическую, внешнюю, стороны. Этот вопрос, особенно в наше время и в нашем контексте, является, быть может, и самым важным и одновременно самым сложным. Дело в том, что сегодня прочно устоялось отношение к «эзотеризму» как к форме «нео-спиритуализма», и узурпация этого имени многими нео-спиритуалистическими организациями и течениями, не имеющими вообще никакого сходства с истинным и ортодоксальным эзотеризмом, дает, к сожалению, для этого определенные, чисто внешние, основания. Поэтому никогда не лишне настаивать на абсолютной ложности такого отождествления, вопреки всем трудностям, которые возникают в этом вопросе.
Эзотеризм является правомочной составляющей Ортодоксальной Традиции, и как таковой он логически должен не только признаваться экзотеризмом, но в нормальном случае ему придается верховный статус и высший авторитет. Именно на эзотерическом уровне данные традиции перестают быть внешними и ограничительными догмами, и становятся внутренним и единственным содержанием духовного опыта. В эзотерической сфере все то, что на внешнем уровне остается объектом веры, становится объектом непосредственного и прямого знания. Сфера эзотеризма располагается как бы между внешними формами Традиции и их тайным истоком, и являясь «узким путем» по преимуществу, эта сфера с необходимостью открыта только избранным, только исключительным существам, способным реализовать всю полноту духа, отождествить этот дух со своим собственным высшим «Я». Если сфера экзотеризма и религии открыта всем без исключения, то эзотеризм является с необходимостью уделом исключительных личностей. И этот факт лишний раз доказывает, как абсурдны претензии нео-спиритуалистов сделать «эзотерические знания» достоянием всех, что является абсолютным противоречием уже в самой своей идее, не говоря уже о полной невозможности осуществления чего-либо подобного на практике.
Укажем те движения, которые в рамках различных традиций можно с полным правом назвать подлинно эзотерическими. В Китайской Традиции эзотеризмом является Даосизм. В Индуистской Традиции — Брахманизм и Духовная Йога, а также различные формы Тантризма. В Иудаизме — это Каббала. В Исламе — Суфизм. В Буддизме — Ваджраяна. В Католичестве — Христианский Герметизм и определенные духовные и рыцарские ордена. И наконец, в Православии — самым ярким примером эзотеризма может являться инициатическая традиция Исихазма и Старчества. Почти все эти эзотерические формы в тот или иной момент становились объектами нападок со стороны представителей внешних экзотерических структур Традиции, и уже в этом можно было увидеть первые признаки антитрадиционного духа, так как отрыв внешней стороны традиции от ее внутреннего зерна с необходимостью должен был привести (и привел!) к упадку и деградации самой внешней ее стороны. В этом проявились первые признаки антитрадиционного и антиметафизического процесса, связанного с восстанием против правомочной иерархии сакрального устройства Реальности, и блюстители ортодоксии, вопреки видимой стороне дел, в подобных случаях объективно сознательно или бессознательно выступали как проводники анти-ортодоксальных и анти-традиционных влияний, играя на руку самим контринициатическим силам. Конечно, в разных случаях степень антиэзотерических процессов была различна, и эзотерическая сторона не была окончательно уничтожена ни в одной из этих традиций, а если бы это произошло, то эти традиции фактически прекратили бы свое существование. Но все равно это привело к сокрытию эзотерических доктрин и эзотерических центров, постепенно ставших все менее и менее доступными. В настоящий момент эта закрытость является предельной.
Пристальное внимание к различным ортодоксальным традициям и особенно к их эзотерическим сторонам отнюдь не означает «синкретизма» или «эйкуменизма», так как здесь речь идет не о слиянии или смешении разных традиционных форм, что, впрочем, также является чисто экзотерическим предприятием, причем еще более опасным, нежели «анафемствование» иных конфессий, а о постижении сути своей собственной традиции, о постижении ее внутреннейшего зерна. При этом крайне важным будет изучение данных других эзотерических форм, аналоги которым обязательно найдутся и в рамках самой этой Традиции, стоит только ясно понять что, где и как в ней следует искать, и здесь самые разные эзотерические доктрины окажут неоценимую услугу.
В западном мире именно Генон однозначно и полноценно изложил эту позицию, хотя, безусловно, она наличествовала во всех истинно эзотерических организациях, чуждых и внутриконфессиональной узости, и поверхностного синкретизма. Тезис о необходимости и первичности именно эзотеризма для восстановления Традиции является наиболее фундаментальным в деле формирования элиты, так как без этого будет упущен самый существенный момент традиционной реставрации. Кроме того, есть все основания считать, что реставрация Традиции на чисто внешнем, экзотерическом уровне в актуальных условиях и не имеет никаких шансов произойти, так как анти-традиционные силы сегодня еще более могущественны и активны, нежели в эпоху написания «Кризиса современного мира» Геноном, а для них даже внешний уровень Традиции представляет собой объект тотальной ненависти.
В таком пренебрежении и добровольном забвении легко можно различить влияние определенных скрытых сил, упорно стремящихся к искоренению всего ортодоксального и традиционного, начиная, естественно, с самого главного — со сферы истинного и подлинного эзотеризма. Эзотеризм есть тот центр и ядро Традиции, который является главным в деле подлинно традиционной реставрации, а значит, совершенно необходимым для формирования интеллектуальной элиты.
9. Традиция и Конец Света. Сама специфика миссии Рене Генона, ее экстраординарность и беспрецедентность, связаны с особостью нашей циклической ситуации, с ее непосредственной близостью к точке конца цикла, седьмой Манвантары, если использовать формулу Индуистской Традиции. В конце цикла по логике вещей должно обнаружиться все то, что было потеряно в ходе его развития. Это новое обретение может проявляться в большинстве случаев в гротескной форме, в форме обнаружения «останков», и не столько материальных, сколько психических — минувших цивилизаций, хотя и на предметном уровне это также находит свое выражение в развитии археологии в современном мире. Этот процесс является необходимым элементом царствования Антихриста, который в перевернутом, обратном и пародийном виде имитирует полноту и универсальность знания, свойственные Золотому Веку. Но процесс духовной реставрации должен начаться еще до завершения нашего цикла, следуя, однако, тайными и закрытыми путями, невидимыми большинству. В этом контексте труды Генона, в которых дается давно утерянный человечеством ключ для понимания адекватных пропорций в сфере Традиции, представляет собой позитивный аспект конечной кристаллизации всех возможностей цикла в финальном синтезе, в противоположность негативным результатам, концентрирующимся, напротив, в контр-инициатическом центре всего современного мира, в «планетарном штабе» Антихриста. Поэтому Генон и его работы могли и должны были появиться только перед непосредственным Концом Света, чтобы закрепить своим свидетельством печать проклятия на Современной Цивилизации и подготовить зародыш грядущего Золотого Века, Крита-юги следующей восьмой Манвантары, которая наступит после заключительной катастрофы. Именно поэтому вопросы эсхатологии, доктрины, связанные с эсхатологией, являются для Генона центральными темами его исследований. Сам кризис современного мира есть явление сугубо эсхатологическое, и только в эсхатологической перспективе можно адекватно понять его истинное символическое значение и его функцию в контексте универсальной гармонии Реальности.
Эсхатологическое значение миссии Генона состоит не только в том, что он смог ясным и предельно точным образом показать универсальную истинность Традиции в эпоху, когда даже сами носители Традиции часто не отдают себе полностью отчета во всей глубине вверенной им сакральной доктрины (хотя это также является важнейшей стороной его послания). Помимо всего прочего, Генон затронул, подчас косвенно и осторожно, последние истины Традиции, которые могут и должны быть вскрыты только в определенные циклические моменты. В частности, мистерия Короля Мира, Мельхиседека, была объяснена им столь откровенно, что в определенный момент времени, после написания им книги «Король Мира», некоторые инициатические центры Индии посчитали такую откровенность даже преждевременной. Кроме того, если внимательно сопоставить между собой все стороны изложенного Геноном учения, можно сделать настолько точные предсказания относительно грядущих циклических трансформаций, что это могло бы в другой ситуации быть даже вредным и неправомочным, так как некоторые эсхатологические тайны должны сохраняться особенно тщательно в силу их уникальной эзотерической значимости. Так в некоторых статьях Генона наличествуют ключи к ясному пониманию всей циклической доктрины в целом, знания которой в Традиции составляет самый большой секрет.
Окончательные выводы относительно этой доктрины были сделаны его учеником Гастоном Жоржелем в книге «Четыре века человечества». Но природа истинного эзотерического секрета, как не раз подчеркивал сам Генон, состоит не только в «договоре» отдельных представителей Традиции о соблюдении молчания или о сокрытии определенных данных, но в принципиальной недоступности некоторых вещей уровню профанического подхода самого по себе, и именно тайная природа тех или иных явлений оказывается самым надежным средством их защиты от агрессивных или бессмысленно любопытных взглядов.
Так, несмотря на претензии самого дьявола на соперничество с Духом, сфера его компетенции может простираться только на психический, средний мир, а мир Небесный и чисто духовный, а также все сферы подлинной метафизики остаются для него закрытыми. Поэтому тайны, объясненные Геноном даже с самой исчерпывающей откровенностью, остаются для некомпетентных или злонамеренных исследователей его работ закрытыми и непонятными в силу их собственной природы, и сама внутренняя логика доктрины Генона служит надежным гарантом от ее извращения, которое, несмотря на многие попытки, пока не удалось осуществить еще никому, в отличие от других традиционных текстов и авторов, подвергшихся тотальному искажению в руках либо недалеких, либо сознательно анти-традиционных интерпретаторов.
Здесь можно привести один наглядный пример тайного смысла геноновского послания. В книге «Традиционные формы и космические циклы» Генон приводит традиционную информацию относительно точной длительности человеческих циклов и их взаимосвязи с астрологическими и, в целом, макрокосмическими феноменами. Причем в одном месте он в форме намека указывает ту точку истории, которую следует принять за ориентир для осуществления практических исчислений циклических трансформаций, а значит, открывает один из самых важных и оперативных эсхатологических секретов. В моих личных беседах с последователями Генона и прекрасными знатоками всех его трудов, включая письма и устную передачу некоторых знаний, я с удивлением обнаружил, что именно этот конкретный момент совершенно не привлекал к себе внимания генонистов, и даже тех из них, которые специально занимались проблемой циклов. Кроме того, поразителен тот факт, что некоторые русские генонисты, обнаружившие это указание и осуществившие довольно простые и чисто математические расчеты, действуя совершенно параллельно друг другу, сделали в этих расчетах абсолютно одинаковую, чисто арифметическую, ошибку, не имеющую никакого отношения к содержанию расчетов. Так, даже правильные и правильно замеченные посылки в определенные моменты приводят к неверным результатам в том случае, если истина по провиденциальной логике должна еще некоторое время оставаться скрытой. То же самое часто происходит и с другими аспектами доктрины Генона, которые также подчас ускользают от внимания, несмотря на самое тщательное и пристальное изучение его текстов.
Истинная тайна охраняет саму себя, и скрытый смысл послания Генона также должен обнаружиться в полной мере и во всей своей глубине только в определенный момент, хотя, казалось бы, в Традиции, пожалуй, не существует примеров, где ее основы и ее данные были бы изложены так же открыто и с такой же степенью ясности, как у Генона».

* * *