Статья 2.0. Что может стать предметом Российской Тантрологии?

продолжение

2. ТАНТРА КАК ЯРЧАЙШАЯ ЖЕМЧУЖИНА
В СОКРОВИЩНИЦЕ ИНДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ.

Если рассматривать Тантру как ярчайшую жемчужину Индийской Цивилизации, то вопросы, озвученные в начале статьи относительно Индийской Цивилизации, в полной мере справедливы и в отношении Тантрической Традиции: Была ли и существует ли сейчас самобытная, единственная в своем роде, уникальная Тантрическая Традиция? Можно ли выявить, обозначить особый смысл и ценность Тантрической Традиции? Существует ли сегодня опасность, которая угрожает Тантрической Традиции? Можно ли говорить о катастрофичности утраты Тантрической Традиции для всего мира? Следует ли считать сохранение Тантрической Традиции чрезвычайно важным для человечества, а угрозу ее исчезновения весьма серьезной. Способны ли мы сегодня прийти к осознанию бесценности священного наследия Индии, в том числе и тантрического наследия, и готовы ли мы к осознанию нависшей над ними угрозы?
Можно ли говорить о том, что Тантрческая Традиция — это полное и открытое признание и исследование жизни в ее многообразии, масштабности и мощи, это ясная, мудрая и благородная концепция правильного управления жизнью, это идеальная тенденция к ее всестороннему возвышению и великий призыв к достижению высочайшего возможного совершенства и величия? Можно ли говорить о том, что Тантрическая Традиция с поразительной глубиной и широтой уловила важнейшие истины и потребности цельного человека, его ума, жизни и тела, артистическую, этическую и интеллектуальную части его натуры, его душу и дух, придав им тонкое и свободное, удивительно просторное, возвышенное и мудрое, сочувственное, но вместе с тем и дисциплинирующее движение? Можно ли рассматривать феномен Тантры/Тантризма как тотальный опыт человеческой жизни, как Учение о целостном Мире и целостном Человеке, о целостном бытии и целостной жизни Человека?…
Конечно, эти и другие возможные вопросы построены на предположении — если рассматривать Тантру как ярчайшую жемчужину Индийской Цивилизации. Закономерный вопрос: насколько оправданно, насколько это соответствует действительности — рассматривать Тантру как одну из самых ярких жемчужин в сокровищнице Индийской Цивилизации? Тогда возникает другой закономерный вопрос: достаточно ли существующего на сегодняшний день объема исследований в области Тантры/Тантризма, чтобы подтвердить данное предположение, или необходимы дополнительные исследования?

Вот что написал доктор психологических наук, профессор, специализирующийся в области социальной психологии, социальной работы, кризисологии и методологии психологии, разработавший и читающий лекционные курсы в Ярославском государственном университете им. П.Г.Демидова, который провел более трехсот пятидесяти научно-практических и профессиональных семинаров с исследованием трансформационных возможностей групповых методов работы в практической психологии с участием более 15000 человек, В.В.Козлов в одной из своих многочисленных монографий, посвященной проблемам духовной эволюции человека (автор посвятил данной теме не только несколько предыдущих книг: «Истоки осознания», «Пять элементов гармоничной жизни», «Дао трансформации», но и свой внутренний поиск), под названием — «Духовная психология: в поисках изначального» (М. 2000г. см. сайт www.naturalworld.ru.) в Главе 2. «Духовный путь — традиции». п.Тантризм):

«Из всех эзотерических школ Древнего Востока Тантризм — одна из самых неразгаданных, так что воссоздать основные черты его можно пока только в общих чертах, суммируя и сопоставляя отдельные отрывочные сведения».

Данное утверждение можно найти и в книге Ю.Л.Каптена (Артур Омкаров, Ли Фэн Чун, Георгий Валаамский), кандидата биологических наук, почетного члена Балтийской Педагогической Академии, под названием «Основы медитации: вводный практический курс» (1991г.) в главе 1.3.4. Медитация в Тантризме. Книга посвящена древнему искусству медитации — одному из важнейших аспектов религиозной и мистической практики в истории человеческой культуры. В книге использованы крупные работы признанных востоковедов и йогов, самиздатовские копии советского периода эзотерических и редких книг по Востоку, и личный опыт автора, практикующего Йогу с 1978г.

«Тантризм — одно из наименее исследованных явлений индийской культуры».

(Ефименко В.А. Индуизм и Тантра. // Индуизм и современность.
Материалы научной конференции. ЦИИ ИВ РАН. М. 1994г.)

«Тантра до сих пор остается учением малоизученным и таинственным как для Запада, так и для Востока (в первую очередь это касается механизма действия ее практик). Это очень печально, так как именно в наше время, эпоху Кали-юги, когда Дхарма (Мировой Порядок) стоит на одной ноге и шатается, когда учения, действенные в прошлые века, уже не имеют прежней силы, именно Тантризм, не отвергая благ материального мира, предлагает тщательно разработанные методы использования их для постижения Высшей Реальности. Тем более, что развитие современной точной науки вплотную приблизилось к тантрической картине мира, которая насчитывает уже многие тысячелетия. <…>.
По-видимому, Тантра всегда была и будет учением тайным, закрытым для общества, так как не все способны понять ее суть».

(С.Завьялов и Е.Петренко. Гора Кайлас в Тибете как великий нерукотворный
символ тантрического мировоззрения. 2001г. Сайт www.skoptsov.ru.)

«Если понимание Индии до первых веков н.э. просто немыслимо без знания литературы Вед и эпосов, то постижение индийской культуры и религии последующего периода, вплоть до наших дней, безусловно, невозможно без изучения индуистской Тантры».

(Жаринов С.А. Парадоксальный гимн женственности.
Метафизика женственности в «Пятой Веде». 29.05.2009г.
Философский портал «Арктогея». Сайт www.arcto.ru.)

В 2008г. 29 ноября на сайте Международного союза интернет-деятелей «Союз Еже» (www.ezhe.ru.) была открыта колонка «Субботний религиозно-философский семинар с Эдгаром Лейтаном», которая выходила по субботам. О себе автор написал следующее:

«Закончив в Австрии факультет католического богословия Венского государственного университета по кафедре сравнительного религиоведения, я параллельно обучался и продолжаю своё образование также на факультете филологии и истории культуры этого же университета в области востоковедно-филологических и историко-философских наук. Индология, тибетология, буддология и арабистика с исламоведением как-то сами собою попали в центр моих интересов».

Обратим внимание на авторскую публикацию «Чему может научить Индия: романтика, академическая наука и мистика» от 21.03.2009г.

««Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, …когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова». (А.Н. и Б.Н.Стругацкие. Понедельник начинается в субботу).
Когда-то, постепенно всё более интересуясь Индией, сначала с уклоном в индо-тибетский Буддизм, потом уже всем подобным сну феерическим разнообразием индийского конгломерата традиций, религий и философствований, я, время от времени, словно пробуждаясь от тонкого сна, пытался задать себе вопрос, что именно в Индии меня привлекает больше всего.
Казалось, что всё бесчисленное множество возможных ответов можно было бы свести к одному: религия. Индия мне издавна представлялась плавильным котлом различных религиозных верований, лестницей, состоящей из ступенек-уровней религиозного опыта, от самых грубых — настоящего, «классического политеизма» с верой во множество красочных — милых или же, наоборот, устрашающих — богов, и до высокодуховных философствований в духе Адвайта-Веданты Шанкары. Ну и со всем спектром, что располагается между этими двумя полюсами.
Всегда считая себя, несмотря на живой интерес к буддийскому опыту, а также к брахманическим воззрениям древне-современных индийцев, христианином, укоренённым в живой «латинской» традиции Римского Католичества, я предпочитал, по слову Евангельскому, доброе испытывать (не всегда будучи уверен в его окончательной добротности), а от сомнительного постепенно отвращаться, предварительно досконально его исследовав.
Академические занятия, где на первом месте стояло основательное в филологическом плане изучение классических индийских, а также некоторых «буддийских» языков (вроде тибетского или среднеиндийского пали), постепенно стали придавать интеллектуальную перспективу сверкающей романтике и туманному ожиданию чего-то великого. Великое начинается с малого, а лучшее, как известно, враг хорошего! Сколько молодых и даже небесталанных студентов промелькнуло на нашей кафедре, иные задержавшись на пaру лет, а иные, подобно одному «учителю йоги», сбежав после нескольких занятий санскритом, не выдержав скуки, как они говорили, «тупой зубрёжки» парадигм этого зубодробительного древнего языка.
Предпочитая следовать совету одного доброжелателя по увлажнению сухостоя чистой и сухой «академии» живительными водами внутреннего делания, пришлось и мне перепробовать в течение ряда лет целый спектр конкретных медитационных практик. Не скажу, что это была чистая психотехника (как любят ныне выражаться в русскоязычных академических изданиях). Тут необозримое поле для творческого поиска, для интеллектуального, рефлексирующего вопрошания, и last but not least, для исследования конкретных источников на «языках оригиналов».
В поисках источников, выходящих за рамки чистой текстологии и несущих хотя бы дуновение подлинной, живой традиции (без которой, как казалось, по-настоящему понять религиозный гений Индии вовсе невозможно) как-то так получилось обратиться к Традиции Кашмирского Шиваизма, которая, прежде всего, Традиция Тантрическая. Моё лично знакомство с живой Традицией Тантры произошло в первый раз в Вене через профессора-религиоведа Беттину Боймер (Bettina B?umer), являющуюся как академическим учёным, живущим с 1960-х годов в Индии, в Бенаресе, так и ученицей последнего великого представителя живой Традиции Кашмирского Шиваизма, Свами Лакшманы Джу (умер в 1991г.).
Тут необходима справка для тех, кто не знает: Тантра представляет собой большую, особую группу мистических традиций в Индуизме и Буддизме, практика которых гарантирует очень быстрый духовный рост. Кроме того, индуистская Тантра отвергает священный для ортодоксального Индуизма авторитет ведического Откровения.
Тантрический Кашмирский Шиваизм показался мне интересным в том плане, что он позволяет (хотя бы теоретически) сочетать глубокую философскую образованность во всех школах индийской рефлексирующей мысли с интенсивной духовной практикой. Кстати, эта «духовная практика» вполне доступна для застрявшего в повседневности мирянина, а не предназначена только для отказавшихся от бытовых передряг аскетов.
Философские принципы Тантры с её глубокими интуитивными прозрениями насчёт зеркальных соответствий микро- и макрокосмоса и с богатейшей изобразительной символикой-иконографией, а также приключения индивидуального духовного поиска, конечно же, привлекательны для молодых романтически настроенных богоискателей, несколько утомлённых принудительной ортодоксией, преходящей в идеологию, а особенно мелочностью приходских дрязг церковного Христианства, выдаваемых почему-то за «духовную жизнь».
Когда я только начинал этим заниматься, то считал, что Тантра — Традиция очень малоизученная, даже в самой Индии зачастую сомнительного свойства, особенно в индусской ортодоксальной среде, из-за множества с ней связанных странных ассоциаций. Тут и «магия», и «причудливые эзотерические ритуалы», и «сексуальный символизм». Двусмысленную роль тут в своё время сыграли западные потребители индийской религиозности, падкие на всякого рода эксцентричную экзотику. Кашмирский же Шиваизм ассоциируется, помимо всяких общетантрических положений, ещё с глубокой санскритской учёностью носителей этой Традиции.
Как-то любопытно получается — всё большее число как молодых индологов, так и просто интересующихся Индией любителей в России, западной Европе и в Америке увлекается разными аспектами Тантры. Недавно я обнаружил в Петербурге, что, оказывается, кашмирский средневековый гений-энциклопедист Абхинавагупта (X в.), малоизвестный у себя на родине, небезызвестен в России. Также и буддисты, и даже буддологи, если уже чем-то интересуются, то опять-таки, прежде всего, Тантрой.
Я всё пытаюсь на протяжении ряда лет понять данное явление. То есть уже не столько Тантру саму по себе, сколько растущую моду на неё на Западе, в том числе и в России. Что тут играет наибольшую роль: мимотекущая и скоропреходящая мода? Фасцинация, захваченность воображения какими-то огромными, неизведанными доселе возможностями? Тантра как альтернативный выход на собственную «душу», чего для многих более не может исполнять обычная христианская обрядность? Призрак духовной ВЛАСТИ, который в целеполаганиях (сотериологии) тантрических систем, безусловно, присутствует? Просветление быстрого приготовления?..
С академической точки зрения дело представляется мне немного сомнительным хотя бы потому, что исследование тантрических систем представляется невозможным без серьёзной духовной практики, а последняя непредставима без специального посвящения и выучки у опытного наставника. Иначе заниматься Тантрой не рекомендуется — слишком опасно! Но где подобного рода эзотерика, там заканчивается академическая наука и начинается уже что-то совсем другое.
Увлечение на Западе Тантризмом, который, по определению, является разновидностью мистики, не может не заставить задуматься. Прежде всего, о романтических корнях своих собственных увлечений, повлекших за собой более систематические занятия академическим востоковедением. Во-вторых, этот довольно массовый «исход на Восток» свидетельствует об общем неблагополучии духовной ситуации на Западе. Из дома, где всё в порядке, обычно не убегают. В-третьих, если и говорить о верности собственному (т.е. христианскому) духовному наследию, законсервированному в «европейской культуре»: как тут не вспомнить пророческие слова великого немецкого католического богослова-иезуита Карла Ранера! Он считал, что «завтрашний христианин или будет мистиком, или его вообще не будет».
Пришла пора прислушаться к этому пророчеству и вновь открыть для себя своего «личного» Бога, который может стать для мистика увлекательнейшим приключением его жизни».

Да, к сожалению, надо признать, что наши знания относительно древней индийской цивилизации и феномена Тантры на сегодняшний день несоразмерно малы. Здесь нужны серьезные исследования. И хочется верить, что новые исследования Тантры, как и сама Тантра, смогут внести огромный вклад в духовную сокровищницу мировой цивилизации, поскольку уже сегодня можно говорить о том, что Тантра — это уникальная, самобытная, самодостаточная, комплексная система развития человека и его личности, это, если говорить словами Шри Ауробиндо, «формула одухотворенной цивилизации, устремленной к высшей культуре, культуре души, через самосовершенствование, но также и через выход за пределы разума, жизни и плоти».

«Тантра — древнейшая наука жизни, нацеленная на ускорение эволюции человечества», сказано в аннотации к книге Свами Сатьянанда Сарасвати «Тантрические медитации» (М. ЧП Михайлова, Профит-Стайл, Амрита. 2001г. 256 стр.).

«Тантра — древнейшая наука и философия человека», считает Свами Сатьянанда Сарасвати (см. Свами Сатьянанда Сарасвати. Тантрические практики преображения (Таттва-Шуддхи Садхана). / Пер. с англ. Сурендры Мохана). Харьков. Алока. 2001г. 168 стр.).

«Тантра — самобытная и самодостаточная для цели реализации система», считает Димешвар Рам Авадхута, автор книги «Тантра: Постижение высшей реальности» (СПб. 1991г., 1992г.), (см. Димешвар Рам Авадхута. Отличительные особенности тантрического пути. Сайт www.nevadelta.ru.).

«Тантра — сложнейший психоэнергетический комплекс внутренней трансформации самых глубинных пластов человеческого сознания и психики, направленный на духовное совершенствование человеческой личности»

(Рамачандра Рао. Тантра. Мантра. Янтра. Тантрические традиции
Тибета. / Пер. с англ. А.Иванникова. Беловодье. 2002г. 304 стр.)

«Тантрическая Традиция является уникальной, очень красивой и очень систематической. Она очень чиста, очень проста, и она развивает характер невинности. Вы должны понизить эго полностью. Вы должны позволить уйти вашей индивидуальности полностью, чтобы идентифицироваться с Шакти. Это также один из наиболее трудных методов».

(Свами Ниранджанананда Сарасвати. Традиция Тантры.
Ганга Даршан. 08.12.1997г. Сайт www.shri-vidya.livejournal.com.)

«Аннотация. Тантра — древнейшая наука жизни, нацеленная на ускорение эволюции человечества. Эта система возникла раньше всех религий мира, которые унаследовали, каждая по-своему, эзотерическую сущность Тантры. В отличие от вероучений Тантра является поистине универсальной и практической наукой, которая приемлема для всех мужчин и женщин, для всех темпераментов и любого духовного уровня, для каждой ситуации. Тантра всюду у себя дома и может стать как духовной практикой, так и средством обучения. Спустя несколько тысячелетий после своего возникновения Тантрическая Традиция благодаря ариям растворилась в философии Веданты и приняла формы различных систем Йоги, ставших сегодня весьма популярными».

(Свами Сатьянанда Сарасвати. Тантрические медитации.
ЧП Михайлова, Профит-Стайл, Амрита. 2001г. 256 стр.)

«Наверное, каждый человек читал или слышал слово «Тантра». Но, что оно обозначает? Может быть, это хитрые восточные практики для мистических «улетов»? Редкие мастера Тантры не спешат делиться секретами, но предпочитают шокировать публику — курят, употребляют алкоголь, демонстрирую отнюдь не «святое» поведение. Зачем и когда возникла Тантра, в чем ее особенности?
Корни Тантры — в древней Индии, в верованиях простых людей, близких к природе и далеких от ментальных абстракций. Примерно к V в. н.э. в индийском обществе назрел протест против догматической религиозности браминов и отчасти против кастового деления общества. Требовалось новое учение, близкое и понятное массам. В центральной и южной Индии в различных слоях населения рождались новые подходы к жизни и духовному совершенствованию. «Тантра» — собирательное название, переводимое как «расширение сознания», «прядение нити», «книги для чтения». В Тантре существовало огромное количество направлений и школ. Исследователи выделяют 7 основных школ, различающихся по местности, ориентированных на разные группы и даже психологические типы людей. Расцвет Тантры пришелся на XII-XIII вв. С распространением Буддизма в Тибете образовалась самостоятельная ветвь Тантризма — Ваджраяна. В основе Даосизма в Китае лежат удивительно похожие положения.
В чем уникальность Тантры? В основе тантрических учений лежит единая Реальность, мир, вселенная. Нет придуманного разделения на материальное и идеальное, есть только жизнь. Единое представлено в виде двух начал — Шива (Космическое Сознание, мужской принцип) и Шакти (Творческая Сила, женский принцип). Эти начала взаимосвязаны и являются двумя необходимыми сторонами Единой Реальности.
Тантра заново открыла тайну женщины. Женское начало считается активным, приравнивается к мужскому и, в то же время, превосходит его. Шакти создает и разрушает, она чувственна и возвышенна, добра и страшна. Мужской принцип (Сознание) — статичен и без женского бесплоден. Только соединение приводит к образованию Вселенной как в макрокосмосе, так и для отдельной личности. Космическая сила притягивает мужчину и женщину друг к другу. И такое соединение венчается блаженной радостью.
Очень необычный подход для кастового индийского общества с традиционным мужским доминированием. Кроме того, Тантра демократична и доступна для всех групп населения. Она не нуждается в особой касте жрецов. Мастером может стать каждый, кто изучил и использует практику Тантры.
Но, главное, для чего создавалась Тантра — это изменение психики человека, гармонизация всех сторон жизни и духовного совершенствования! Последователи Тантры стремятся к единству и равновесию на микро- и макрокосмическом уровне жизни. Человеческое тело совсем не «тюрьма для души», а необходимый инструмент, с помощью которого можно пробудить спящую психическую энергию — Кундалини (аналог Шакти в теле) и соединить с Космическим Сознанием — Шивой. Тогда человек выходит на высший, духовный уровень, преодолевает собственную ограниченность, обретает ясное сознание (просветление). Возможно, «пробуждение Кундалини» символизирует активизацию еще незадействованных клеток головного мозга и резервов человека.
Удивительно, но многие психотехники родом из Тантры. Так, например, система энергетических центров — чакр и энергетические каналов — нади была детально разработана и использовалась в тантрической практике. Уважение к человеческому телу привело к использованию для совершенствования и исцеления особых жестов, «замыкания энергетических каналов» — мудр и ритуалов «освящения частей тела» — ньяса. Широко применялись геометрические модели — янтры и сложные композиции — мандалы. Тантристы внесли большой вклад в развитие математики, астрономии, алхимии и литературы в Индии. Использовались и традиционные техники: звуковые вибрации — мантры и дыхательные — пранаямы. Особенностью Тантры является необычное «поклонение» — пуджа Богиням. Их большое количество, но повсеместно признают десять Богинь. Каждая Богиня отражает разные слои психики в единстве противоположностей. <…>.
Мы — представители западной цивилизации, конечно же отличаемся от средневековых индийцев по мировоззрению, укладу жизни, целям и др. Нас не удивить сексом, чакрами и всевозможными техниками. Нам доступна метафизическая информация, различных школ эзотерического толка большое количество. Что полезного мы можем взять из Тантры?
Наше общество феминизируется, а это значит, что природные женские качества — забота, ориентация на отношения, чувственность, сенситивность, единение востребованы. Тантра основана на уважении женщины и объединении качеств. Сегодня бум психологических знаний, а Тантра и есть метод самосовершенствования, исцеления психики. Медленно, но неизбежно мы идем к признанию ценности человеческого тела. Тантра, несомненно, телесно-ориентирована. Конечно, многие техники классической Тантры должны быть переработаны для нашего уровня понимания и использования. Книги, школы и проводники таких знаний уже имеются.
Тантру по праву можно назвать «жемчужиной духовности», если под духовностью понимать не устранение из мира и непонятные идеалы, а реальную наполненную всеми проявлениями жизнь! Любви и успеха в жизни всем нам! (Инструктор Йоги, Тантры, ясновидящий Олег Смирнов)».

(О.Смирнов. Тантра — жемчужина духовности. Центр развития
«Древо жизни». Нижний Новгород. Журнал «Древо Жизни»
№ 6. Январь 2010г. Сайт www.drevozhizni.com.)

В завершение этого параграфа, обратим внимание еще на одну статью Эдгара Лейтана (см. Эдгар Лейтан. Нужна ли нам ксенология: заметки востоковеда-любителя. 02.05.2009г. Сайт www.ezhe.ru.).

««Новое оледененье — оледененье рабства наползает на глобус… Утром уже не встать с карачек». (И.А.Бродский. Стихи о зимней кампании 1980-го года). В своей в 1978г. подобно нежданному грому грянувшей книге «Ориентализм» американский литературовед палестинского происхождения Эдвард Саид шокировал учёную и околонаучную общественность качественно новой оценкой путей европейского востоковедения. В этом не без накала страсти написанном научно-популярном историческом обзоре автор называет определяемое им явление «ориентализмом» и пытается доказать, что последний представляет собой органическую составную часть общеевропейского дискурса, связанного со специфической системой властных структур. Ориентализм якобы является наследником колониальной системы, призванным идеологически обслуживать и оправдывать претензию «Запада» на господство, в том числе и в области культурной и научной. Согласно мысли Саида, развитие в Европе и Америке востоковедных дисциплин связано изначально с колониальными, экспансионистскими интересами западных стран в ближневосточных, южноазиатских и прочих регионах.
Несмотря на эклектичный и, в целом, дилетантский характер книги, она нашла самый широкий отклик, развязав до сих пор не прекращающуюся дискуссию об идентичности так называемого «востоковедения». Превознося ли автора до небес за глубину прозрения или справедливо критикуя за тенденциозный подбор доказательных материалов и неправомерную широту обобщений, все последующие труды на подобные темы никак не могут не ссылаться на книжку Эдварда Саида.
Подобно рухнувшим 11 сентября башням-близнецам на Манхэттэне, по словам ведущих политиков, в корне «изменивших мир», так и публикация Саида изменила размышления востоковедения о самом себе. С ней можно спорить, многое не принимать, но — невозможно делать вид, что этой публикации не было. Результатом последовавших многочисленных дискуссий вокруг затронутых в книге вопросов была со времён богослова, культуролога и политика Эрнста Трёлча (Ernst Troeltsch) до сих пор не решённая проблема «культурного плюрализма»: универсальны ли критерии понимания «чужого», разработанные академическим востоковедением и вообще европейской гуманитарной мыслью?
Обычный, «среднестатистический» читатель научно-популярной литературы или интернетовских публикаций вполне может задаться вопросом — ну а ему-то до всех этих «изменений дискурса» какое дело? Но тут, по-видимому, не всё так просто, каким хочет казаться нашему современнику, привыкшему к крайним упрощениям, исключающим любого рода придаточные предложения, вводимые союзами «но», «однако» и т.п.
Предпочитающее не видеть нюансы (или же действительно их не замечающее), статистически усреднённое мнение массы таких читателей образует пресловутое «общественное мнение», некогда, в достопамятные советские времена чеканно выражаемое знаменитыми газетными формулами «всенародного осуждения»: «Я Пастернака (или Солженицына, или Ахматову) не читал, но считаю своим долгом заявить…». Возможно, времена в какой-то мере и изменились, но мне думается, что, по слову одного известного анекдота — «люди всё те же»! Всё так же подвержены страсти с видом знатоков судить о том, о чём не имеют понятия или же что понимают поверхностно-превратно.
Таковы немцы, за кружкой пива с готовностью выдающие рецепт об улучшении экономики или «обустройстве» России. Таковы русские, перепевающие старую песенку о закате «гнилого Запада» и «возрождении России». Таковы мы все, считающие Ислам по своей сути «агрессивной религией», а индийцев или «страшными язычниками» или же, наоборот, «просветлёнными мудрецами-йогинами». Примеры можно было бы бесконечно умножать…
Как признанные среди нас знатоки каких-либо предметов, так и возомнившие о себе незнайки — все мы, по-видимому, в некоторой мере страдаем этой тягой к формульному упрощению, не уважающей знаки препинания, как например запятые в придаточных предложениях, причастных оборотах, а особенно многоточия. Это и понятно — множество придаточных может создать впечатление стилистической тяжеловесности и неудобочитаемости, а многоточия как бы выражают неуверенность сочинителя в им же самим высказанных и в письменную форму облечённых мыслях. Рассуждающий слишком «длинно» и витиевато рискует прослыть занудой, а хлёстко, пусть и неправомерно обобщающий, будет считаться записным острословом.
Однако то, что представляется преимуществом в ситуации дружеского застолья, может сыграть весьма роковую роль, став разделяемым «большинством» мнением. Растиражированные СМИ мнения «властителей дум», охватывая «общественность», подобно тому, как пламя вспыхивает в стоге сена, приводит к духовным пандемиям страха и ненависти — двух адских близнецов. Чем иначе объяснить волны насилия, прокатившиеся после 11 сентября в Америке по отношению к людям восточного вида, а в России взрывами ненависти в отношении «могущественного врага Державы» в лице Грузии?
Давайте вновь вернёмся в широкую область наук о «Востоке», которая наверняка кажется многим из нас такой далёкой от жизни и необязательной. Нет чтобы «дело делать»! — как любили выражатся представители левой интеллигенции в России примерно столетие назад перед тем, как «сходить в народ» или кинуть очередную бомбу во имя счастья будущих поколений…
Безусловно, «дело» академических учёных, вычитывающих разночтения в только что открытых рукописях или издающих древние надписи, иного рода, нежели занятия врачей, хлеборобов, шахтёров… Чем бы ни был в своё время вызван интерес к Востоку и расцвет академического востоковедения в Европе (и в России): колониальными ли устремлениями европейских правительств, желанием раздуть пожар мировой революции в Тибете и Индии со стороны правительства советского, — всё это служило постепенному накоплению знаний о «другом». Как бы он ни оценивался — в качестве потенциального союзника или опасного врага. Ведь и медицина, и физика тоже развивались из весьма противоречивых посылок — из желания познать природу, победить болезни, но и из стремления создать новые виды оружия…
В гуманитарных знаниях о «Востоке» пришло время углублённой рефлексии не столько уже над самим предметом, сколько над методами, а самое главное — над субъектом этих наук, человеком западной цивилизации, и глубинными причинами такого неистребимого интереса к «другому». Пришла пора понимания того, что мнившаяся ясно очерченной граница между «своим» и «чужим» на поверку оказывается зыбкой, разделяющей не только цивилизации, племена, народы и языки, но и людей вроде бы самых близких, в пределах одной культуры, одной семьи. И что границы «ксенологии» (гипотетической науки о чужом), в конечном итоге, пролегают в сердце каждого человека. Слова дельфийского оракула, — «познай самого себя!» — как нельзя более актуальны в наш после 11 сентября «настоящий, некалендарный» XXI век.
В новом свете сияют и древние библейские метафоры: о человеческом сердце как «органе познания», а также неразрывность «слова» (евр. «dabar») и «дела». Думается, что по внешности такие «неактуальные» востоковедные и вообще гуманитарные науки, занимающиеся, прежде всего, «словом» в его многообразных воплощениях, не только не исчерпали себя, но даже ещё и отдалённо не явили всего своего творческого потенциала: преобразующего умы и вместе с тем весь мир «дела». Дело и — делание, — учёных-востоковедов, а также всех гуманитариев — по возможности не поднимать кверху лапки перед железной поступью диктата экономики, но осмысливать развитие «человековедческих» знаний как фундаментальное условие дальнейшего существования всего человеческого рода. В том числе и его физического выживания. Впрочем, для этого надо быть ещё и философом…».

(Эдгар Лейтан. Нужна ли нам ксенология: заметки
востоковеда-любителя. 02.05.2009г. Сайт www.ezhe.ru.)

Таким образом, возможно, именно новое отношение к предмету исследований, как и новая методология изучения индийской цивилизации и феномена Тантры позволят оценить их непреходящее значение для человеческой цивилизации.

В феврале 1994г. в Центре индийских исследований ИВ РАН прошла научная конференция «Индуизм и современность». В том же году был выпущен сборник, в который вошли выступления участников этой научной конференции.

«Вступительное слово директора Института Востоковедения РАН Р.Б.Рыбакова. То, что мы живем в эпоху перемен, то, что мы проходим при этом через переходный период — не только не требует доказательств, попросту банально. Однако, за стремительными изменениями страны и мира, быта и лозунгов, экономики и политики, целей и средств, за изменениями, бросающимися в глаза, проступают изменения иного рода. Они намного медленнее и основательнее калейдоскопического мелькания новостей и «инноваций» и, если последние исчерпываются расхожим газетным штампом «ветер перемен», то те изменения, о которых я говорю, подобны скорее сдвигам. А говорю я, в частности, о сдвигах в человеческом сознании и именно в том плане, как они касаются нас, востоковедов.
В XX в. общечеловеческое сознание выходит последовательно на два новых уровня — уровень сознания планетарного и далее на уровень сознания космического. Коммуникационное «сжатие» планеты в результате беспрецедентного ранее развития средств передвижения и информации, переплетение связей и усиление взаимозависимости выводят нас на уровень планетарного мышления. Не вдаваясь пока в подробности, отмечу, что это коренным образом меняет роль и задачи мирового востоковедения.
Выход человека за пределы Земли, изучение космических излучений, страх перед общечеловеческими катастрофами (ядерной, экологической, демографической) и возможностью исчезновения человека как вида, нарастающее понимание единства всего сущего выводят нас на уровень космического сознания.
Очень коротко, пунктиром, скажу, что эти перемены влекут за собой кардинальные изменения, среди прочего, в религиозных представлениях человека. На наших глазах подходит к концу тот цикл духовного развития, когда религия человека была теснейшим образом увязана с обрядностью, которая в свою очередь связывалась с трудом и бытом до-урбанистического человека. Прежде всего, с его сельскохозяйственной деятельностью. Грядут новые религии, религии городских сект и движения, «интеллигентские» интеллектуальные религии духа; малоудачные пока их формы уже наводнили и нашу страну, и весь мир, соединяя по-своему Восток и Запад; но они как раз явление переходного периода, «слишком ранние предтечи» и не более того.
В страну, не отягощенную обрядностью, этической религией Духа дрейфуют сейчас (с большим или меньшим успехом) и все существующие религии. И вот в этой связи особо следует отметить Индуизм.
Но вернемся к упомянутым выше изменениям роли и задач востоковедения. Представляется, что мы, наши коллеги, да и наши читатели, и здесь стоим на пороге нового этапа. Был в мировом востоковедении период, условно говоря, колониально-экзотический. Запад был Запад, Восток был Восток, а востоковедение служило переводчиком — прежде всего для «белой администрации». Доминировали аспекты филологические, ибо через язык и текст познавались управляемые «инопланетяне». Потом наступила эпоха «третьего мира», вызывавшего большой политический интерес со стороны первых двух миров в условиях их непрерывного противостояния. Слово «Запад» стало эвфемизмом того, что несколькими десятилетиями раньше считалось империализмом. Востоком — по крайней мере, на Западе — начали именовать социалистический лагерь, а в востоковедении, идеологизированном и политизированном (и у нас и у «них»), все более значительную роль пыталась играть политология.
И вот сейчас время ставить перед востоковедами новые задачи. Мировая наука начинает выходить на комплексное изучение человека и человечества. Европоцентристские концепции все явственнее обнаруживают свою провинциальную тупиковость. Азиоцентризм, негритюд и Pan Americana отходят в прошлое, так и не став действительно мощным явлением мировой стратегической мысли. На смену локальным подходам идет синкретизм науки о человеке. И в этом тоже видно отражение новых уровней общечеловеческого сознания, планетарного и космического.
Разумеется, все это ни в коей мере не обозначает пренебрежение цивилизационными характеристиками — наоборот, только через их изучение возможно постижение целого, но доминантой нового подхода становится открытое еще древнеиндийскими риши «единство в многообразии». Не филолог, и не политолог, а культуролог, представитель новой науки, объединяющей и филологию, и политологию, и десятки других дисциплин, становится сейчас главной фигурой в востоковедении и даже шире — в обществоведении, в науке о человеке и человеческом обществе. Без востоковедения не может быть науки о человеке — но без культурологии не может сейчас быть востоковедения.
Интерес к Востоку как к чему-то необычному, странному своей непохожестью на нас и, следовательно являющемуся отклонением, исключением из правил (вспомним Монтескье — «персиянин, персиянин, как это можно быть персиянином?»). Этот интерес любопытствующего европейского обывателя уже сменился признанием того непреложного факта, что большинство населения Земли исторически развивалось по иным, не европейским путям. Многообразие человеческого опыта, опыта землян, требует тщательного, сущностного изучения всех составляющих мировой культуры. Но сущностное изучение не может в наше время стать конечной целью, оно должно соединяться с изучением компаративистским, призванным выявить как специфику, так и общее, то, из чего и слагается само понятие мировой культуры.
Так видится будущее современной науки, как части планетарного самосознания живущих на Земле людей. Но Земля — тело космическое. Достижения мысли и техники, особенно в XX в., приблизили понятие Космоса, превратили его из абстрактного символа в реальный фактор нашего существования. Единство усеянного звездными мирами неба над нами и нравственного закона внутри нас, единство макро и микро- космоса, перестало в наши дни быть философской или поэтической метафорой.
Выше уже говорилось о намечающихся сдвигах в религиозном восприятии мира. Грубо говоря, безличный, все проникающий, насыщенный энергетическими импульсами космос все больше и чаще замещает в религиозном сознании традиционный образ Бога, религии становятся все в большей степени религиями духа, ослабевают организационные рамки церквей, ширится диалог религий между собой и поиски возможностей диалога между религией и наукой, возникают новые учения, исходящие из признания общей основы и общих (общечеловеческих) ценностей всех вероучений.
Нельзя не отметить, что эти кардинальные изменения выбраны не только и, может быть, даже не столько успехами «освоения космического пространства» или «угрозами звездных войн», но и безусловно той самой включенностью Востока в общечеловеческую культуру, о которой уже говорилось выше. Человек планеты, в том числе и воспитанный на традициях авраамических религий, не может теперь уже игнорировать космическое мировосприятие Китая или Индии — тем более, что фоном его существования служат конфликты знания и веры, традиций и исканий, организаций, фанатично исповедующих своего «партийного» бога, и индивидуальности, открытой ветрам всех культур.
Изучение Индуизма давно уже стало одной из важнейших задач востоковедения. Индуизм — это ключ ко всей индийской культуре, а без Индии нет науки о человечестве. Индуизм космичен по своей природе, хотя, несомненно, как все религии мира он отягощен изощренной обрядностью, видимостью многобожия, миллиардами диких предрассудков и установлений; но Индуизм — не только религия и даже не только образ жизни, как любят характеризовать его западные востоковеды. Он — целостное мировосприятие, в основе которого испокон веков лежит космическое сознание. <…>. Индуизм, это, прежде всего, философия, философия «единства в многообразии» — а все остальное в нем, боги и богини, священные реки и животные, диаграммы и мантры, мифология и эпос, все это грандиозный театр для простого народа, где гениальные мировоззренческие идеи безвестных философов выступают в доступных для понимания всех и каждого масках.
Итак, Индуизм должен стать объектом пристального изучения — чтобы понять Индию, чтобы понять нам самих себя и человека вообще, чтобы своевременно оценить тектонические сдвиги, гул которых уже улавливается у нас под ногами. Востоковедение призвано сыграть в будущем роль соединителя человеческой культуры и те, кто посвятил себя изучению религий Востока, в том числе и Индуизма, уже вносят весьма значительный вклад в это чрезвычайно важное дело как говорил Н.К.Рерих — «из древних чудесных камней сложите ступени в Грядущее!
Л.Р.Полонская. Индуизм — основа индийской цивилизации. 1. Цивилизация — термин полисемантический, в докладе он употребляется в значении специфической, отличной от других культуры определенного региона. Понятие культура в данном контексте берется в самом широком значении, в соответствии с определением, содержащемся в декларации Всемирной конференции по культурной политике /ЮНЕСКО. 1982г./. Согласно этому определению культура трактуется как комплекс характерных материальных, духовных, интеллектуальных и эмоциональных черт общества, как образ жизни, система ценностей, традиций и верований. В докладе понятие культура используется как эквивалент понятия региональная цивилизация.
Как справедливо заметил видный европейский историк Марк Блок, «историческая наука — это наука о людях во времени», поэтому для раскрытия специфики каждой цивилизации первостепенное значение имеет изучение социальной психологии людей, их образа жизни. Для определения этого облика культуры В.И.Корнев ввел, представляется, удачный термин — «уникальное психосоцио-культурное пространство».
Постановка вопроса о месте Индуизма в зарождении и развитии индийской цивилизации исходит из того, что генетической основой каждой региональной цивилизации является религия, которая и определяет тип региональной культуры. Непреходящие ценности этой религии определяют основу, облик цивилизации, и сохраняются в веках, а проявление этих ценностей в жизни людей и общества и их трактовка в индивидуальном и общественном сознании меняется в ходе исторического развития. То, что было заложено в Индуизме при его становлении, в той или иной форме дожило до наших дней. Как писал Р.Н.Рильке «прошлое не остается мертвым грузом, а возвращается к нам чудесным образом, глубоко в нас воплощается». Ему вторит М.Бахтин: «Культуру эпохи, как бы далеко эта эпоха не отстояла от нас во времени, нельзя замыкать в себе как нечто готовое, вполне завершенное и безвозвратно ушедшее, умершее».
2. Индийская и китайская региональные цивилизации — это те «первичные цивилизации древности» /термин Л.С.Васильева/, которые дожили до наших дней, сохранив основы тех религий, которые определили их облик. Истоки индийской цивилизации и Индуизма можно проследить в глубокой древности, в протоиндийской цивилизации Инда. Хотя некоторые ученые, как например Л.С.Васильев, отрицают эти истоки, этот факт, по-видимому, не подлежит сомнению. Доказательством могут служить многочисленные исследования индийских авторов /Н.Н.Дандекар и др./ и наших отечественных ученых, в первую очередь Г.М.Бонгард-Левина и последнее исследование М.Ф.Альбедиль. Особый интерес представляют данные о прото-Шиве, богах в человеческом образе, культе матери-богини, о регулятивной функции религиозно-мифических знаний в протоиндийском обществе и т.п. <…>.
Основные черты индийской парадигмы заключаются в следующем: космический характер Индуизма, вертикальный ха¬рактер связей, отказ от исторической и политической привязанности Истины, отсутствие в Индуизме исторического представления о прогрессе, преобладание классификационного мышления, которое структурирует социальный порядок в обществе и определяет иерархичность миропонимания. Индуизм наложил свой отпечаток /иногда трудноуловимый/ не только на социальную структуру общества, но и на социальную психологию индусов. Он создал модель жизни, которой они следуют и по сегодняшний день, и именно поэтому он остается основой индийской цивилизации».

(Индуизм и современность. Материалы научной конференции. ЦИИ ИВ РАН. М. 1994г.)

* * *