Статья 2.0. Что может стать предметом Российской Тантрологии?

«Вопрос о том, была ли и существует ли сейчас цивилизация в Индии, давно снят с обсуждения, поскольку все, чье мнение заслуживает внимания, признают существование самобытной, единственной в своем роде великой цивилизации. Сэр Джон Вудрофф задался целью раскрыть сущность конфликта между Европейской и Азиатской культурами и в еще большей степени выявить особый смысл и ценность индийской цивилизации, показать опасность, которая ей угрожает, и катастрофичность ее утраты для всего мира (имеется в виду книга Дж.Вудроффа «Считать ли Индию цивилизованной страной?», впервые опубликованная в 1918г. и выдержавшая несколько изданий). Он считал сохранение индийской цивилизации чрезвычайно важным для человечества, а угрозу ее исчезновения весьма серьезной. В головокружительном вихре перемен, охвативших человечество в результате нынешнего урагана смут, древняя культура Индии, подвергающаяся в особенности на материальном уровне давлению со стороны европейского модернизма, преданная равнодушием своих сыновей, может исчезнуть навеки вместе с душой народа, дающей ей жизнь. Книга была настойчивым призывом к осознанию бесценности священного наследия Индии, к осознанию нависшей над ним угрозы и требовала твердости и верности в час испытаний. <…>.
Здесь [в индийской концепции жизни] нет ничего указывающего на неприятие жизни и ее процветания, на лишение человека жизненного стимула, возвышенных устремлений и великой мотивации. Напротив, это полное и открытое признание и исследование жизни в ее многообразии, масштабности и мощи, это ясная, мудрая и благородная концепция правильного управления жизнью, это идеальная тенденция к ее всестороннему возвышению и великий призыв к достижению высочайшего возможного совершенства и величия. <…> … она [индийская концепция жизни] с поразительной глубиной и широтой уловила важнейшие истины и потребности цельного человека, его ума, жизни и тела, артистическую, этическую и интеллектуальную части его натуры, его душу и дух, придав им тонкое и свободное, удивительно просторное, возвышенное и мудрое, сочувственное, но вместе с тем и дисциплинирующее движение. Большего невозможно признать ни за одной культурой — минувших эпох или нашего времени» (см. Шри Ауробиндо. Собрание сочинений. Том 8. Основы индийской культуры. / Пер. М.Л.Салганик, научн. ред. В.С.Костюченко. Адити. 1998г. 442 стр.).
Можно ли рассматривать Тантру как ярчайшую жемчужину в сокровищнице Индийской Цивилизации? И можно ли в этом случае говорить о том, что вопросы и утверждения, озвученные выше относительно Индийской Цивилизации и ее наследия, в полной мере справедливы и в отношении Тантрической Традиции? И можно ли в таком случае считать Тантрическую Традицию исконной истинной Традицией?
Считается, что Истинная Традиция — это всегда Тайная Традиция, которая существует в виде скрытого духовного потока в общем потоке культуры, скрытого за многоликостью различных текстов, трактатов, наставлений, разговоров, мифов, обрядов, движений, явлений, феноменов и пр. «Тайная Традиция» — это «Тайная Передача», т.е. «нечто, передаваемое в тайне», и это «нечто» может иметь самое разное наполнение. Понятие «тайны» здесь равноценно понятию «сокрытости» чего-либо, но, как правило, «Особого Знания» и «Особого Опыта»., которые ни от кого специально не скрываются, но постичь и приобрести которые дано лишь посвященному, просветленному человеку. «Тайна» — это не слово и не прием, а «переживание Истины» — сакральный, священный принцип, способ приобщения к потоку Истинной Традиции, и «тайность» Традиции гарантирует то, что духовные усилия при правильном соблюдении всех «требований», установленных самой Традицией, увенчаются успехом.

* * *

1. ЧУДО, КОТОРЫМ БЫЛА ИНДИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ.

В 1954г. в Англии издается и затем неоднократно переиздается книга известного английского индолога проф. А.Л.Бэшема под названием «Чудо, которым была Индия». (см. Arthur Llewellyn Basham. The Wonder that was India. Sidgwick & Jackson. London. 1954). В России (Советском Союзе) она издается в 1977г. и второе издание выходит в 2000г.

2.0 Чудо которым была Индия

«Аннотация. Книга известного английского индолога проф. А.Л.Бэшема посвящена истории и культуре древней и раннесредневековой Индии. В ней подробно рассказывается о литературе, искусстве, философии, науке Индии этих периодов. Показан вклад древних индийцев в мировую цивилизацию».

(Бэшем А.Л. Чудо, которым была Индия. / Пер. с англ. Г.М.Бонгард-Левина.
М. Наука. 1977г., 2-изд. Восточная литература. РАН. 2000г. 614 стр.)

В связи с обозначенной темой настоящей статьи, возможно, стоит обратить внимание на некоторые важные моменты в данном «исследовании».

«К русскому изданию. Предлагая эту книгу вниманию советских читателей, я должен, по-видимому, предпослать ей некоторые пояснения. Когда я работал над ней, моей единственной целью было дать в основных чертах описание, возможно более верное и точное, одной из величайших древних цивилизаций мира для тех, кто ничего о ней не знает или знает очень мало и хотел бы знать больше. Я старался больше сообщать, нежели объяснять. Помимо чисто практических соображений, связанных с научной работой, мною руководили искреннее восхищение древней культурой Индии и любовь к ней, хотя я отдаю себе отчёт в том, что некоторые её явления с позиций современного общества могут показаться отсталыми и неразвитыми.
Возможно, учёный-марксист, предназначая книгу подобного рода в первую очередь для советских читателей, написал бы её несколько иначе. Он, например, скорее всего, уделил бы больше внимания экономической жизни и меньше — религии и философии. Я не хочу умалять значения ни того, ни другого. Но остаётся фактом, что мы имеем значительно более определённые сведения о религии и философии древней Индии, чем о её экономической жизни. Очень мало можно сказать о жизненном уровне народных масс в древней Индии, хотя мы располагаем сообщениями общего характера, главным образом свидетельствами иностранных путешественников, говорящими о том, что в то время (если не считать голодные годы) земледельцы жили лучше, нежели впоследствии. Точно так же мы очень мало знаем о средствах производства в древней Индии и вынуждены по этому вопросу строить выводы на основании косвенных данных. <…>.
Но стоит нам обратиться к духовной культуре и религиозным верованиям, как в нашем распоряжении оказывается множество конкретных данных. Более того, что бы мы ни думали о том, какое значение имеют религия и философия древней Индии для современного мира, мы не можем не отнестись с уважением к блестящему интеллекту таких её великих представителей, как Нагарджуна или Шанкара, и должны признать, что её положения оказали огромное влияние на остальной мир. Многие западные мыслители, начиная с Гёте, знакомились с древней индийской религиозной и философской литературой и высоко её ценили; таким образом, она оказывала определённое воздействие на ход истории уже в новое время. Кроме того, она до сих пор составляет важный элемент современной жизни Индии. Индию сегодняшнего дня невозможно понять, не имея представления о традиционных религиозных верованиях. Поэтому я полагаю, что особое внимание, которое я им уделяю, оправдано даже в глазах читателя-марксиста.
Одной из главных моих целой было осветить, хотя бы в кратких очерках, все основные аспекты древнеиндийской культуры, и я надеюсь, что, по крайней мере, объём излагаемого материала можно признать исчерпывающим. Ни на что иное я не претендую. Хочу только добавить, что я работал с искренней любовью к предмету. <…>.
Я надеюсь, что эта книга в какой-то мере помогла англоязычному миру понять индийскую цивилизацию. Хочу верить, что настоящий перевод послужит подобной же цели в Советском Союзе, народы которого проявляют большой интерес к Индии. Дружба всегда должна вести к взаимопониманию или, по крайней мере, к желанию понять друг друга. Я надеюсь, что эта книга — хотя бы в малой степени — сможет убедить читателей в том, что, несмотря на внешние различия, все люди принадлежат к одному биологическому виду и что, на каком бы языке они ни говорили — хинди, русском или английском, — их разделяют скорее мнимые, нежели реальные факторы. Для классической цивилизации Индии характерны строгие сословные и кастовые перегородки. В некоторых кругах сохранялось твёрдое убеждение, что млеччха — иноземец, не следующий арийскому образу жизни, — есть существо низшего ранга. Но та же классическая цивилизация создавала и такие изречения: «Для людей благородных деяний весь мир — их семья». В этом изречении выражен один из главных мотивов моей книги. Теперь, определив тему своего труда, я представляю его на суд советских читателей. (А.Л.Бэшем. Канберра. Апрель. 1970г.).
Послесловие. Имя проф. А.Л.Бэшема хорошо известно специалистам-индологам. Его труды по истории и культуре древней Индии не случайно пользуются большим авторитетом у учёных разных стран; их отличают высокий профессионализм, глубокая эрудиция автора, блестящее знание им различных источников. Первая крупная монография А.Л.Бэшема, посвящённая адживикизму — одному из малоизученных религиозно-философских течений древней Индии, была издана более четверти века назад, но и до сих пор является лучшей работой на эту тему в мировой индологии. О разносторонности научных интересов А.Л.Бэшема свидетельствует вышедший в Калькутте сборник его статей — «Исследования по истории и культуре Индии». Здесь представлены его статьи по этногенезу, проблемам политической истории, древней литературе, историографии и источниковедению. А.Л.Бэшем был одним из организаторов симпозиума по кушанской хронологии (Лондон. 1960г.), и под его редакцией были изданы труды этого важного форума учёных.
Будучи учеником известного английского индолога Л.Д.Барнета, А.Л.Бэшем успешно продолжил традицию своего учителя — он в течение многих лет был профессором по истории Южной Азии в Школе восточных и африканских исследований Лондонского университета и воспитал целую плеяду квалифицированных индологов, в том числе и из Индии. В настоящее время А.Л.Бэшем — профессор восточного факультета Австралийского национального университета в Канберре, где он уже создал индологический центр.
Наибольшую известность А.Л.Бэшему как индологу принесла его книга «Чудо, которым была Индия». Впервые она была издана в Англии в 1954г. и затем неоднократно переиздавалась. Успех этой книги вполне оправдан: А.Л.Бэшем нарисовал яркую картину истории и культуры Индии от периода каменного века вплоть до мусульманской эпохи. Фактически это один из немногих трудов по древней Индии, где читатель может найти подробное описание самых различных сторон общественной и государственной жизни, материальной и духовной культуры древней Индии. Написанная на основе тщательного анализа источников, книга вместе с тем читается удивительно легко и с неослабевающим интересом. Это удачное сочетание высокого профессионализма с доступностью изложения составляет одну из притягательных сторон труда А.Л.Бэшема, что и принесло автору заслуженное признание среди широких кругов читателей, интересующихся индийской культурой.
А.Л.Бэшем прекрасно знает и понимает культуру Индии, её древние памятники искусства и литературы. Он описывает их не как посторонний наблюдатель, а как учёный, влюблённый в эту «живую древность», как человек, невольно сопричастный духовному богатству индийской мудрости. Не случайно в предисловии к русскому изданию своей книги А.Л.Бэшем пишет: «…мною руководили искреннее восхищение древней культурой Индии и любовь к ней…». Вместе с тем эта увлечённость не приводит А.Л.Бэшема к идеализации, к искусственной модернизации древнеиндийской культуры. Напротив, он выступает против тенденциозных концепций о развитии древней Индии, о её якобы особой спиритуалистичности, оторванности от проблем земного бытия.
А.Л.Бэшем в этой книге продолжает традиции прогрессивного направления в английской индологии. Он не ограничивается описанием религии и философии, не сводит историю страны лишь к политическим событиям и фактам: для него древняя Индия — сложный организм со своеобразной социальной структурой, классовыми противоречиями, развитой государственной системой. Значительное внимание уделяется в книге государственному строю, экономическим отношениям, развитию рабства, сословно-кастовой организации. В противоположность многим западным ученым А.Л.Бэшем подходит к оценке древнеиндийской культуры не с позиций европоцентризма, он пытается понять её своеобразие не с точки зрения колониальной историографии, а как объективный исследователь историко-культурного развития страны. В предисловии к первому изданию книги А.Л.Бэшем писал: «Я надеюсь, что моя работа представит интерес для читателей Индии, Пакистана и Цейлона как взгляд дружественного иностранца (в тексте: млеччха. — Г.Б.-Л.), который испытывает огромную любовь и уважение к цивилизациям их стран». Этот подход А.Л.Бэшема получил высокую оценку в рецензиях на книгу, напечатанных в странах Востока, в том числе в рецензии крупнейшего индийского санскритолога проф. В.Рагхавана. <…>.
Глава I. Введение. Индия и её древняя культура. Открытие древней Индии. Древняя цивилизация Индии отличается от цивилизаций Египта, Месопотамии и Греции тем, что её традиции непрерывно сохранялись до наших дней. До археологических раскопок крестьяне Египта или Ирака ничего не знали о культуре своих предков, а их греческие собратья скорей всего имели лишь смутное представление о славе Афин времён Перикла; в обоих случаях мы наблюдаем почти полный разрыв с традициями прошлого. Иначе обстояло дело в Индии; первые европейцы, посетившие эту страну, встретили жителей, которые осознавали древность своей культуры, даже преувеличивали её и заявляли о том, что на протяжении тысячелетий она будто бы не претерпела серьёзных изменений. В легендах, которые по сей день известны рядовому индийцу, упоминаются имена мифических вождей, живших за тысячу лет до нашей эры, а ортодоксальные брахманы поныне во время ежедневных молитв повторяют гимны, сложенные ещё раньше. Фактически Индия — страна с древнейшими в мире непрерывными культурными традициями. <…>.
Многое предстоит ещё сделать. Скрытые землёй археологические памятники могут прояснить важные моменты прошлого Индии; в малоизвестных хранилищах, возможно, ещё плесневеют неведомые рукописи огромной научной ценности. <…>.
Сейчас, когда в Азии складывается новая культура, которая явится неразрывным синтезом восточных и западных элементов, европейские учёные всё ещё могут сыграть полезную роль в индологии. <…>.
Слава древней Индии. В Индии жили жизнерадостные люди, которые, занимая закреплённое за каждым из них место в сложной и медленно развивающейся социальной системе, были добрее и мягче в отношениях друг с другом, чем любой другой народ древнего мира. Это, а также великие достижения Индии в религии, литературе, искусстве и математике побуждают меня выразить своё восхищение её древней культурой».

Тысяча раз был прав Р.Роллан, когда удивительно красиво сказал об Индии (см. Р.Роллан Жизнь Рамакришны. Сайт www.koob.ru.):

«Если есть на земле страна, где нашли место все мечты людей с того дня, когда первый человек начал сновидение жизни, — это Индия… Уже больше тридцати столетий из этой знойной земли, жаркого чрева, рождающего богов, поднимается древо Мечты с тысячью ветвями, дающих миллионы отростков, дерево, непрерывно возрождающееся и без признаков увядания, приносящее сразу на всех своих ветвях все плоды…».

Интересное замечание можно найти и в 2-х томнике «Индийская философия» С.Радхакришнана (см. Радхакришнан С. Индийская философия. Т.1,2. М. 1956-1957; 1956-1957, 1993г.):

«Из великих мировых цивилизаций, поседевших от веков, продолжает существовать лишь Индийская Цивилизация. О великолепии Египетской Цивилизации можно судить только по археологическим раскопкам и иероглифическим текстам. Вавилонская империя со своими чудесами науки, ирригационными и инженерными сооружениями является ныне не чем иным, как грудой развалин. Великая культура древнего Рима с его политическими институтами и идеалами законности и равенства принадлежит в значительной степени прошлому. Индийская же Цивилизация, которая даже по самым скромным подсчетам насчитывает четыре тысячи лет, в основе своей все еще существует».

В интернет-рекламе многих туроператоров обязательно присутствует следующая информация об Индии (см. сайты www.achababa.ru, www.aelitatravel.ru, www.prema.ru, www.visa-ua.com, др.):

«Индия — единственная страна в мире, где культурная и религиозная традиции не прерывались с древнейших времен. Великие цивилизации древности — египетская, шумерская, древнеримская, кельтская — возникали и растворялись в небытии, Индийская Традиция пребывала неизменной, такой она и сохранилась до сих пор. Индия — страна непередаваемого колорита красок, благоухающих ароматов, утонченных форм, богатства архитектуры, живописи, многообразия языков и древних традиций. Традиции в Индии — это не абстрактное понятие, а часть ежедневной жизни. Индия — страна поистине загадочная, уникальная, мистическая. Индия поражает и удивляет на каждом шагу, возникает ощущение того, что вы оказались в другом времени или в параллельном мире. Возможно потому, что Индия — это нечто большее: это метафора, поэзия, нечто невидимое, но очень осязаемое. Индия — это мистическая вибрация определенных энергетических полей, которыми не обладает ни одна другая страна».

В коллективном труде, посвященном рассмотрению различных теоретических и практических проблем эстетического воспитания, эстетического опыта и эстетической культуры (см. Современные концепции эстетического воспитания. М. Институт философии. ИФРАН. 1998г. 313стр), в Главе 7. «Трансляция эстетического опыта в традиции индийской культуры» читаем:

«Специфика системы эстетического воспитания в Индии определяется рядом особенностей индийской теории воспитания и культуры в целом, в том числе и эстетики. В настоящее время необычайно остро ощущается попытка преодолеть противостояние традиционного и современного подходов ко многим областям социокультурной жизни, идут поиски их синтеза. Весьма актуальной стала проблема сохранения древнего культурного наследия, разработки систематической, четкой и действенной программы защиты его от забвения и разрушения.
Несмотря на то, что процесс распада многих традиций, их модернизации или заимствования новых веяний с Запада идет очень бурно, все же традиционная культура Индии жива и продолжает оказывать влияние на действительность. Уважение к прошлому характерно для индийцев. Д-р С.Радхакришнан считает его национальной чертой своего народа: «Сталкиваясь с новыми культурами или с быстрым прогрессом знаний, индийцы не поддаются минутному искушению, а крепко держатся за свои традиционные верования, приспосабливая, насколько это возможно, новое к старому». Благодаря этому отношению индийская культура сохранила свою самобытность, несмотря на бурный натиск современных веяний, и не нуждается в возрождении».

Вот что пишет Вишванатх Нараване (см. Вишванатх Нараване. Индийская культура. Путь в пять тысячелетий. Курьер «ЮНЕСКО». Март. 1989г. Сайт www.india.ru/india/culture/.), автор многочисленных работ по индийской философии, бывший декан факультета философии в университетах Аллахабада и Пуны:

«Индийскую культуру можно сравнить с могучей рекой, которая берет начало высоко в Гималаях и продолжает свое течение среди лесов и равнин, садов и ферм, деревень и городов. В нее вливаются многочисленные притоки, меняются ее берега, но сама река остается неизменной. Индийской культуре в равной мере присущи единство и многообразие, приверженность традиции и восприимчивость к новому. За многовековую историю Индии пришлось немало пережить, ко многому приспособиться, ассимилировать элементы различных культур, но при этом она сумела сохранить свое древнее наследие…
Источник этого единства неуловим. Его можно почувствовать, но невозможно понять. В своей знаменитой книге «Открытие Индии» Джавахарлал Неру дал блестящий анализ единства и целостности индийской культуры, коренящихся в ее поразительном многообразии».

2.0 Открытие Индии 1955

Книга «Открытие Индии» (см. Дж.Неру. Открытие Индии. М. Издательство иностранной литературы. 1955г. 681 стр.) была написана видным политическим и государственным деятелем, одним из лидеров национально-освободительного движения в Индии, ее первым премьер-министром — Джавахарлалом Неру (1889-1964), написана им в тюрьме в 1944г., в тот момент, когда борьба за освобождение страны от колониального ига близилась к победному завершению. В книге автор рассказывает об истории, драматических страницах освободительной борьбы, культуре, религии, быте и традициях Индии. Автор размышляет о важнейших проблемах жизни индийского народа. Книга касается, главным образом, далекого прошлого Индии, и, быть может, она несколько облегчит понимание истории этой древней страны. Возможно, также она поможет получить некоторое представление о событиях, которые оказали влияние на современное поколение Индии.

«В Индии во все периоды расцвета ее культуры наблюдается восторг перед жизнью, природой, наслаждение своим существованием, развитие искусства, музыки, литературы, пения, танцев, живописи и театра и даже весьма совершенное исследование отношений между полами. Немыслимо, чтобы все эти проявления энергичной и богатой жизни могли быть порождены культурой или мировоззрением, основанным на идее о призрачности или никчемности мира. Ясно, что ни одна культура, основанная на идее о призрачности мира, не могла бы просуществовать несколько тысячелетий». (Дж. Неру. Открытие Индии.).

Конечно, «Открытие Индии» Джавахарлала Неру требует отдельного рассмотрения, а пока мы обратим внимание на весьма интересную работу Шри Ауробиндо (см. Шри Ауробиндо. Собрание сочинений. Том 8. Основы индийской культуры. / Пер. М.Л.Салганик, научн. ред. В.С.Костюченко. Адити. 1998г. 442 стр.).

2.0 Основы индийской культуры

«Аннотация. В работе «Основы индийской культуры», представленной в этом томе, Шри Ауробинто подвергает детальному исследованию основные направления развития индийской культуры: искусство и литературу, религию и философию, социально-политическую и общественную сферу — и раскрывает ее истинное значение и место среди народов мира, а также секрет ее удивительной жизнеспособности, предвидя выдающуюся роль, которую Индии уготовано сыграть в духовной эволюции Земли.
Книга «Основы индийской культуры» составлена из серии статей, опубликованных Шри Ауробиндо в 1918-1921гг. в ежемесячном журнале «Арья». Отказавшись от политической деятельности и поселившись в маленьком городке Пондичери на юго-восточном побережье Индии, Шри Ауробиндо в эти годы получает возможность изложить для читателей свое видение важнейших аспектов человеческого бытия в свете постигнутых им высших духовных истин. В журнале «Арья», издаваемом совместно с французскими духовными искателями и мыслителями Полем и Миррой Ришар, опубликованы наиболее значимые философские труды Шри Ауробиндо. В виде книги статьи впервые изданы в 1953г.
Предисловие. Шри Ауробиндо утверждает, что духовная Истина, верность которой Индия сохраняла на протяжении многих веков, в конечном счете, восторжествует и преобразит всю человеческую жизнь. В своей книге Шри Ауробиндо раскрывает истинное значение и роль индийской культуры в судьбе народов мира, а также секрет ее удивительной жизнеспособности, предвидя выдающееся место, которое займет Индия в духовной эволюции земли. Шри Ауробиндо подвергает детальному исследованию основные направления развития индийской культуры: искусство и литературу, религию и философию, социально-политическую и общественную сферу. Вся жизнь Шри Ауробиндо была посвящена утверждению в нашем мире этого нового сознания, названного им супраментальным сознанием, реализация которого должна позволить людям утвердить на Земле совершенную, гармоничную жизнь, исполненную Истины, Света и Свободы.
I. СЧИТАТЬ ЛИ ИНДИЮ ЦИВИЛИЗОВАННОЙ СТРАНОЙ? Книгу под таким весьма настораживающим названием опубликовал несколько лет назад сэр Джон Вудрофф (1* имеется в виду книга Дж.Вудроффа «Считать ли Индию цивилизованной страной?», впервые опубликованная в 1918г. и выдержавшая несколько изданий. Дж. Вудрофф (Авалон) — признанный специалист в области тантристской философии, автор фундаментальных исследований «Принципы Тантры» (Т.1,2. Лондон. 1914-1916), «Змеиная сила» (Лондон. 1919; Мадрас. 1922), «Тантра великого освобождения» (Лондон. 1913) и др.), видный исследователь тантристской философии (2* Тантризм — религиозно-философское учение и практика, сложившиеся в первые века н.э. и существующие в Индии по сей день. Исторически Тантризм возник как учение, связанное с культом женского начала и магическими обрядами, посвященными плодородию. Целью тантристских обрядов является получение сверхъестественных сил. Большое внимание в Тантризме уделяется произнесению мистических слогов, медитациям над диаграммами и технике дыхательных упражнений. Два направления Тантризма — «Вамачара» («обряд левой руки») и «дакшиначара» («обряд правой руки») — существенно расходятся между собой в некоторых мировоззренческих положениях и ритуальной практике. Шри Ауробиндо проявлял интерес к философским основаниям «Дакшиначары») и автор ряда соответствующих трудов, как ответ на экстравагантное jеи d’еsprit (высказывание) Уильяма Арчера. Этот известный театральный критик оставил привычную, естественную для него сферу деятельности ради другой, в которой проявил себя полным невеждой, обрушившись на жизнь и культуру Индии, скопом осудив величайшие достижения ее философии, религии, поэзии, живописи и скульптуры, Упанишады, Махабхарату, Рамаяну, как проявление неслыханного варварства. Многие тогда сочли, что отвечать на критику такого рода все равно, что стрелять из пушки по воробьям (в настоящем случае, скорее, по осам). Сэр Джон Вудрофф, однако, счел невозможным игнорировать даже столь невежественные нападки, ибо усмотрел в них весьма поучительное обобщение, поскольку они, во-первых, основывались не на христианско-миссионерских, а на рационалистических позициях, а во-вторых, были характерными в своем роде и имели общую почву с такого рода аргументами и нападками. Важность книги сэра Джона Вудроффа заключается не столько в отповеди отдельному критику, сколько в том, что в ней с большой остротой и силой ставится вопрос о выживании индийской цивилизации вообще и о неизбежности войны культур.
Вопрос о том, была ли и существует ли сейчас цивилизация в Индии, давно снят с обсуждения, поскольку все, чье мнение заслуживает внимания, признают существование самобытной, единственной в своем роде великой цивилизации. Сэр Джон Вудрофф задался целью раскрыть сущность конфликта между Европейской и Азиатской культурами и в еще большей степени выявить особый смысл и ценность индийской цивилизации, показать опасность, которая ей угрожает, и катастрофичность ее утраты для всего мира. Он считал сохранение индийской цивилизации чрезвычайно важным для человечества, а угрозу ее исчезновения весьма серьезной. В головокружительном вихре перемен, охвативших человечество в результате нынешнего урагана смут, древняя культура Индии, подвергающаяся в особенности на материальном уровне давлению со стороны европейского модернизма, преданная равнодушием своих сыновей, может исчезнуть навеки вместе с душой народа, дающей ей жизнь. Книга была настойчивым призывом к осознанию бесценности священного наследия Индии, к осознанию нависшей над ним угрозы и требовала твердости и верности в час испытаний. Приведем вкратце содержание этой книги, прежде чем перейти к обсуждению этой важнейшей темы.
Человек естественным и законным образом стремится к подлинному счастью в этом мире, которое заключается в создании и поддержании состояния гармонии между духом, умом и телом. Культуру следует оценивать в зависимости от того, насколько удачно она сумела подобрать ключ к этой гармонии и выразить ее своими средствами. О цивилизации же следует судить по тому, каким образом взаимодействуют все ее основополагающие принципы, идеи, формы и образ жизни, выражающие эту гармонию, ее ритмы и беспрерывность ее поступательного развития. Преследуя эту цель, цивилизация может быть по преимуществу материалистической, как современная европейская культура, в ней может преобладать разум и интеллект, как в древней греко-римской, или духовное начало, как в поныне сохранившейся культуре Индии. <…>.
Однако существуют и другие культуры, в основе которых лежат другие принципы, зачастую совершенно противоположные. И по закону противоборства, главному закону жизни материальной вселенной, различающиеся культуры не могут не вступить в конфликт. Потребность экспансии, заложенная самой Природой, побуждает цивилизации к распространению и попутному разрушению и ассимиляции чуждых им элементов других культур. Конфликт, разумеется, не есть последняя или идеальная фаза развития, наступающая при свободном сосуществовании разных культур в обстановке мира и взаимоуважения, когда каждая культура сохраняет свою целостность и осознает себя частью единого мирового процесса. Однако, пока доминирует принцип противоборства, приходится подчиняться действию низшего закона: в разгар битвы гибельно складывать оружие. Культура, которая отказывается от своей живой самобытности, цивилизация, которая пренебрегает активной самозащитой, будут обязательно поглощены другими, и при этом народ, утратив свою душу, погибнет.
Каждый народ представляет собой Шакти или Силу эволюционирующего в человечестве духа, воплощая в себе определенный принцип. Индия есть Бхарата-Шакти — живая энергия великой духовной идеи, верность которой составляет принцип ее существования. Только благодаря приверженности этой идее индийский народ обрел бессмертие, в этом заключается секрет поразительной устойчивости индийской национальной культуры, ее способности к выживанию и самовозрождению.
В историческом плане принцип противоборства проявился в многовековом конфликте между Азией и Европой. Этот конфликт и взаимопроникающие влияния двух культур имеют материальную, культурную и духовную стороны. <…>.
Современная европейская цивилизация это как раз та самая материалистическая культура, которая вторглась в Азию и обрушилась с яростными нападками на индийский идеал. Верная своим духовным принципам, Индия никогда не участвовала в захватнических войнах Азии против Европы; она всегда использовала другой метод — завоевывала мир своими идеями, как на наших глазах делает это и сегодня. <…>.
Сейчас Индия должна вновь обрести свое лицо, защитить свою культуру от чужеземного влияния и сохранить свою самобытность, столь необходимую ей самой и всему человечеству.
Однако возникает множество вопросов — и главный из них в том, насколько правомерны действия в духе защиты и нападения, не будет ли правильнее руководствоваться духом единства, гармонии, взаимообмена как более соответствующим нашему настроению на этапе формирования нового человека? Разве единая мировая культура не есть перспектива человечества будущего? И как может любая культура, склонная к крайностям духовным и материалистическим, служить прочным основанием для человеческого прогресса и совершенства? Удачное и разумное сочетание духовного и материального было бы лучшим средством к достижению гармонии Духа, Ума и Тела. Возникает также вопрос о том, должны ли сохраняться в своем изначальном виде формы и дух индийской культуры? Автор дает ответы на эти вопросы в предлагаемом им законе постепенности духовного развития человечества, которое должно пройти через три последовательные стадии становления.
Первая — это период конфликта и соперничества. Вторая — это стадия взаимодействия культур. Третья — и последняя — характеризуется духом жертвенности, когда каждая культура готова идти на жертвы во имя блага других, так как все осознается как составные части единого Бытия. Для большинства еще не наступила даже вторая стадия, а третья относится к туманному будущему. <…>.
Сэр Джон Вудрофф цитирует утверждение профессора Лоуэса Дикинсона о том, что противостоят друг другу не столько Азия и Европа, сколько Индия и весь остальной мир. В этом есть своя правда, но культурное противостояние Азии и Европы остается неопровержимым фактом. Духовность не является монополией Индии, духовность есть неотъемлемая часть человеческой природы, сколько бы она ни скрывалась под маской интеллекта или ни пряталась под другими покровами. Но есть разница между духовностью, как движущим мотивом и определяющим фактором равно как внутренней, так и внешней жизни, и духовностью, подавляемой и дозволенной лишь в замаскированном виде и вытесненной на второстепенное место по отношению к интеллекту или господствующему материалистическому сознанию.
Первый вариант — это тип древней мудрости, преобладавшей во всех цивилизованных странах от Китая до Перу. Все, кроме Индии, отступились от нее, одни частично, а иные, как Европа, полностью. Или же, как происходит сейчас в Азии, древняя мудрость оказалась под угрозой забвения во имя распространения цивилизации современного типа — экономической, коммерческой, индустриальной, интеллектуально утилитарной. Одна только Индия, несмотря на утрату былого света и силы, осталась верна духовным идеалам. Одна только Индия продолжает упорно стоять на своем, не в пример Турции, Китаю и Японии, которые, по мнению Запада, переросли эти глупости, иными словами, пошли по пути рационализма и материализма. Одна только Индия, как страна в целом, все еще отказывается расстаться со своим Божеством и преклонить колени перед могучими, ныне властвующими идолами рационализма, коммерции и экономики — преуспевающими железными богами Запада. Они оказали свое воздействие и на Индию, но не покорили ее. Скорее поверхностным умом, нежели более глубоким разумом, она была вынуждена принять многие западные идеи — свободу, равенство, демократию и прочее — и примирить их со своей Ведантической Истиной; но с их западной формой она так и не освоилась и все еще ищет способа придать этим идеям свой индийский характер, который иначе как духовным быть не может. <…>.
С другой стороны, наблюдается возрождение Индуизма, поднимается громадная волна духовного пробуждения. Двойственная эта ситуация может разрешиться только однозначным образом. Либо Индия подвергнется рационализации и индустриализации и перестанет быть Индией, либо она станет лидером новой фазы развития человечества, своим примером и распространением идей поможет новым положительным тенденциям Запада и одухотворит весь мир. Это и есть самый важный и острый вопрос. Воспримет ли Европа духовные устремления Индии, создав на их основе новые, приемлемые для Запада формы, или же европейский рационализм и коммерциализм навсегда положит конец индийскому типу культуры?
В этом случае вопрос заключается не в том, является ли Индия цивилизованной страной, а в том — что будет лидировать в человеческой культуре и определять пути ее развития: высокие духовные идеалы или же староевропейский интеллектуализм и новоевропейский материализм? Будет ли гармония духа, разума и тела опираться на грубые законы нашей физической природы, облагороженной разумом или в лучшем случае слабыми духовными отблесками, или же сила духа возьмет верх, подчинив себе интеллект и тело и заставив их стремиться к высшей гармонии, к победоносному, вечно совершенному равновесию? Индия должна защищать себя путем преобразования своих культурных форм, чтобы придать им большую силу и совершенство выражения ее древних идеалов. Наступление Индии должно победоносно распространяться расширяющимися кругами света по всему миру, который в далекие времена этим светом обладал или, по крайней мере, озарялся его отблесками. Надо смириться с конфликтностью ситуации, пока будет продолжаться наступление друг на друга противостоящих культур. Но поскольку по сути это будет поддержкой всему лучшему, что порождается передовой западной мыслью, то это приведет к начальному этапу объединения на более высоком уровне и подготовке к единству.
2. Вопрос о цивилизованности Индии, если рассматривать его в таком, более масштабном, контексте, утрачивает узкий смысл, перерастая в глобальную проблему. Действительно ли грядущая культура человечества будет целиком основываться на разуме и науке? Является ли всемирный прогресс плодом последовательного труда коллективного разума, разума, состоящего из постоянно меняющейся совокупности смертных умов, вышедшего из тьмы бессознательной материальной вселенной и блуждающего среди трудностей и проблем бытия в поисках ясного света и надежной опоры? И состоит ли процесс цивилизации в попытке человека найти эти свет и опору в рационализированном знании и рационализированном образе жизни? В таком случае подлинной наукой может считаться лишь упорядоченное познание явлений, сил, возможностей физической Природы и психологии человека, как ментального и физического существа, а подлинным искусством бытия — лишь упорядоченное использование этого знания в целях роста продуктивности и благополучия социальной жизни, которые сделают краткое существование человека более плодотворным, более приемлемым, более комфортным, более счастливым, более упорядоченным и откроют больше возможностей для радостей ума, жизни и тела. Вся наша философия, вся наша религия — если религия к тому времени не устареет и не будет отвергнута — вся наша наука, мысль, искусство, все наши общественные структуры, органы власти и иные институты — должны будут опираться на такую идею бытия, служа только ее целям и устремлениям. Это и есть формула, которую приняла европейская цивилизация и которую она все еще пытается тем или иным образом претворить в жизнь. Это формула разумно механизированной цивилизации, поддерживающей рационалистическую и утилитарную культуру.
Или все же истина нашего бытия — это истина Души, воплощенной в Природе, стремящейся познать себя, найти себя, расширить свое сознание, чтобы возвыситься до более великого бытия, чтобы прогрессировать в духе и восходить к всеобъемлющему свету самопознания, к некоему божественному самосовершенству? И, быть может, религия, философия, наука, мысль, искусство, общество, сама жизнь, наконец, — есть лишь средства для этого роста, инструменты духа, предназначенные для служения ему, — и именно это восхождение должно быть смыслом их бытия или, по меньшей мере, их главной целью? Такой взгляд на жизнь еще вчера отстаивала Индия, утверждая, что она обладает знанием, дающим ей право на такой взгляд; она продолжает и ныне отстаивать его со всей настойчивостью и силой, доступными ей. Это формула одухотворенной цивилизации, устремленной к высшей культуре, культуре души, через самосовершенствование, но также и через выход за пределы разума, жизни и плоти.
В таком случае на передний план выходит следующая проблема: связаны ли надежды человечества с рациональной и разумно механизированной цивилизацией или же с духовной, интуитивной, религиозной цивилизацией и культурой? Когда критик-рационалист отказывает Индии в цивилизованности, когда он объявляет Упанишады, Веданту, Буддизм, Индуизм, искусство и поэзию древней Индии порождением отсталости и варварства, бесполезной игрой упорствующего в невежестве ума, то на самом деле он просто утверждает, будто цивилизация синонимична и идентична культу и практике материалистического разума, а все, что находится ниже или выше этого стандарта, не заслуживает права именоваться цивилизацией. Чересчур метафизическая философия, чересчур религиозная религия — если не вся философия и не вся религия вообще, — любая чересчур идеалистическая мысль и любая мистическая мысль или область творчества, всякое оккультное знание, любой поиск, превосходящий пределы умственной сферы, которая ограничена исследованием физической вселенной, — воспринимаются как нечто эксцентричное, заумное, причудливое и иррациональное; все, что отзывается ощущению Бесконечного, что увлечено мечтой о Вечном, любое общество, основывающееся на таких идеалах, а не только на здравой рассудительности и погоне за материальным достатком и его плодами, — все это не продукты цивилизации, но порождение искусно замаскированного невежества и варварства. Однако этот тезис явно не выдерживает критики, поскольку при таком подходе большая часть великого прошлого человечества должна быть осуждена как порождение варварства. Осуждения не избежит даже культура древней Греции; а в конечном итоге окажется, что даже мысль и искусство самой современной европейской цивилизации во многом подпадают под эту оценку и должны быть преданы анафеме как, по меньшей мере, несущие на себе печать варварства. Дабы избежать преувеличений и абсурда, мы не имеем права так ограничивать мир и обеднять значение прежних свершений человечества. Древняя индийская цивилизация была порождением великой культуры и должна быть признана в качестве таковой совершенно так же, как греко-римская, христианская, мусульманская или европейская цивилизация эпохи позднего Ренессанса. <…>.
Более умеренный и проницательный критик-рационалист признал бы ценность прошлых свершений Индии. Он не заклеймил бы как порождение варварства Буддизм и Веданту, общеиндийское искусство и философию, ее социальные концепции, но заявил бы при этом, что они отжили свое и больше не нужны миру. Залогом будущего являются европейский модернизм, мощь науки и нынешний великий прогресс человечества, основанный не на умозрительных построениях и игре воображения, но на выверенных и реальных научных истинах, на трудолюбиво преумножаемых богатствах надежной и выдержавшей испытания научной организации. Индия же, верная своим идеалам, напротив, утверждала бы, что и разум, и наука, и все, что из них вытекает, есть лишь плод человеческих усилий, но истина превосходит их пределы. Тайну нашего окончательного совершенства следует искать в сокровенных глубинах нашего существа, в сути вещей и самой Природы; истина кроется в духовном самопознании и самосовершенствовании и в созидании жизни на основе этого самопознания. <…>.
Но в таком случае, если существует хотя бы относительное взаимопонимание, позволительно спросить: зачем «агрессивно» защищать индийскую культуру, зачем вообще защищать ее, если мы видим, что сегодня противоположные подходы двух культур сближаются? И в самом деле, есть ли надобность стараться и в будущем сохранить уникальность индийской цивилизации? Двигаясь навстречу друг другу, Восток и Запад однажды встретятся, и в жизни объединенного человечества будет заложена основа общей всемирной культуры. Все прежние и существующие формы, системы, вариации сольются и найдут свое выражение в этой новой амальгаме. Однако на деле эта проблема не имеет столь легких решений, она не столь гармонически проста. Ведь даже если предположить, что объединенная всемирная культура не будет испытывать духовной потребности и жизненной необходимости в сильном и ярком многообразии, все равно мы еще очень и очень далеки от такого единения. Стремление к самопознанию и духовности, которое демонстрирует современная передовая мысль, затронуло лишь немногих и лишь весьма поверхностно окрасило собой европейский образ мышления в целом. Более того, речь идет всего только о направлении мыслей, а великие жизненные мотивации Европы остаются непоколебленными.
Любое новое развитие духовности, которое могла бы воспринять Европа, будет встречено в том же ключе и использовано в таких же ограниченных и поверхностных целях — если бы в мире не было живой последовательной культуры, бросающей вызов этому обескровленному идеалу и требующей подлинной жизни духа.
Очень может быть, что для полноты развития человечества необходимы обе тенденции, ментальная и витальная, физический натиск Европы и духовный и интуитивный импульс Индии. Но если духовный идеал ведет, в конечном счете, к победоносной гармонии проявленной жизни, то чрезвычайно важно, чтобы Индия не утеряла свою истину-опору, не рассталась с наивысшим своим знанием и не променяла его на другой идеал, возможно, более доступный, но, несомненно, не столь высокий и, безусловно, чуждый ее подлинной непреходящей природе. Для человечества также важно, чтобы великое коллективное устремление к реализации этого высочайшего идеала, пусть несовершенное, пусть проходящее ныне через период упадка и хаоса, не исчезло бы, но продолжало развиваться. В любом случае, это устремление всегда может проявиться с новой силой и в более широких масштабах, ибо дух не скован преходящими формами, он вечно нов, бессмертен и бесконечен. Обновление древней индийской свадхармы, а не перестройка ее по тому или иному принципу западной природы — вот наш лучший способ служения человечеству и наиболее ценный вклад в его прогресс. <…>.
Признание несовершенства формы не есть отрицание скрытого в ней духа; скорее, это условие для продвижения вперед к более широким перспективам, к более совершенному и адекватному воплощению заключенной в нас Истины. Сумеем ли мы на самом деле найти выразительные средства более масштабные, чем те, что нам достались от прошлого, зависит от нас самих, от нашей восприимчивости по отношению к вечной Силе и Мудрости, к сиянию Шакти внутри нас, от нашего творческого дара, дара, рожденного из единения с вечным Духом, который мы пытаемся выразить в меру нашей приобщенности к свету. Такова позиция индийской культуры, которая всегда должна интересовать нас в первую очередь, позиция, выражающая глубочайшую истину нашего существа. <…>.
Открытость новым веяниям и идеям, трезвое их осмысление и использование в интересах собственного развития и процветания всегда были отличительной чертой многовекового гения Индии.
II. КРИТИК-РАЦИОНАЛИСТ ОБ ИНДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ. 2. Мы имеем перед собой представления об индийской культуре среднего и типичного человека Запада, человека достаточно образованного и широко начитанного, отнюдь не гения с редкостными данными, а скорее человека с талантом, способствующим умеренному преуспеянию, не слишком гибкого, не обладающего достаточной широтой ума, напротив, человека четких и определенных воззрений, которые поддерживаются и обретают видимость весомости благодаря навыку к правильному использованию разнообразной, хотя и не всегда достоверной информации. На самом деле, это ум и позиция среднего англичанина, не лишенного способностей, но сформировавшегося под влиянием журналистики. Именно то, что нам нужно для понимания природы антагонизма, побудившего Редьярда Киплинга — который и сам супержурналист и «укрупненный неестественный» средний человек, посредственность, приподнявшаяся, но не переставшая быть собой от блеска своеобразного грубого и варварского дарования, — утверждать вечную несовместимость Востока и Запада. Давайте посмотрим, что именно такой ум воспринимает как ни на что не похожее и отвратительное в менталитете и культуре Индии; если мы в состоянии подавить в себе чувство личной оскорбленности и бесстрастно рассмотреть это явление, мы найдем такое исследование интересным и поучительным.
Человек не просто живое существо, наделенное умом, рожденное из Материи и вечно подчиненное законам физической Природы, но дух, обретший себе жизнь и плоть. Глубинная суть индийской культуры — в вере в эту концепцию бытия, стремление жить ею; она есть теория и практика этого стремления, надежда, в конечном счете, освободиться от ума, ограниченного жизнью и материей, ради более высокого духовного сознания. В этом вся суть пресловутой индийской духовности.
Достоинство, которое придавала человеческому существованию ведическая мысль, а также мысль классического периода индийской культуры, превосходит все западные концепции человека. Для Запада человек всегда был только эфемерным творением Природы или душой, которую при рождении вдохнул в него своевольный Творец, вынужденной искать себе спасения в невыносимых условиях, скорее всего сулящих ей вечное горение в мусорной яме Ада, как не пригодной ни к чему иному. Максимум, что может сделать человек, это возвысить себя разумом и волей в попытке стать лучше, чем его сотворили Бог или Природа. Концепция, предлагаемая нам индийской культурой, куда более благородна, она вдохновляет и дает мотивацию великой идеи. Человек, по индийскому представлению, это дух, окутанный действием энергии, движущийся к открытию своей сути, способный приобщиться к Божественному. Он есть душа, которая через Природу возрастает до осознания себя, он есть существо божественное и вечное, он вечно бегущая волна Бога-океана, негасимая искорка высшего Огня. По своей глубинной реальности он тождествен той невыразимой Трансцендентности, из которой вышел, и выше тех богов, которым поклоняется. Естественная полуживотная тварь, какой он временно кажется, не составляет всю его сущность, более того, это не его подлинная суть. Его глубинная реальность — это божественная Душа или, по меньшей мере, динамичная и вечная ее частица; найти ее и превзойти свое внешнее, кажущееся, естество есть великое свершение, на которое он единственный способен из всех земных существ. Он обладает духовной способностью перейти к высшему, кульминационному состоянию человечности — и индийская культура предписывает ему это в качестве его первейшей цели: не оставаться в первоначальном, грубом, неразвитом состоянии, в каком живет большинство людей, но стать человеком свободным, совершенным, полубожественным, стать муктой, сиддхой. Но он способен и на еще большее: высвобожденный в космическое сознание, его дух может слиться с Богом, с Духом Вселенной или подняться до Света и Безмерности, выходящих за пределы Вселенной, его природа может стать динамичной силой, единой с универсальной Природой, или Светом, единым с трансцендентным Гнозисом. Быть навеки замкнутым в своем эго не есть предел его совершенства, он может стать вселенской душой, единой с верховным Единством, единой с другими, единой со всем сущим. Такова высокая сила, скрытая в его человечности, и он может стремиться достичь ее совершенного раскрытия. Достичь этого он может через любое из своих естественных свойств, любое может вывести его к свободе: ум, интеллект, мысль и их прозрения, сердце с его беспредельной силой любви и сочувствия, воля с ее динамичной тягой к власти и правильному действию, этическое начало с его тягой к универсальному Добру, эстетическое начало с его исканиями радости и красоты, душа с ее способностью к абсолютному духовному равновесию, широте, радости и покою.
Вот этим чувством освобождения и совершенства с самых ранних ведических времен была исполнена индийская мысль и внутренняя дисциплина. Как бы возвышенна и трудна ни была эта цель, ее достижение всегда считалось здесь возможным, даже близким и нормальным, стоило только найти путь к духовной реализации. <…>.
Ценность индийской концепции жизни — в наличии ступеней и градаций, при помощи которых эта трудная и отдаленная цель соотносится с нормальной жизнью и с повседневностью. Не будь ступеней и градаций, ведущих к этой цели и делающих ее досягаемой, она была бы либо высоким, недосягаемым идеалом, либо отрешенной страстью исключительных личностей. Она могла бы даже помешать движущим силам нашей нормальной жизни чересчур наглядным противопоставлением духовного бытия жалкому несовершенству нашей природы. Впоследствии нечто подобное имело место; нынешнее представление Запада об избыточной аскетичности и потусторонности индийской религии и философии основывается на созданном позднейшей философской мыслью и все возрастающем разрыве между духовными возможностями человека и его земным статусом. Но тенденции к крайностям и преувеличенное внимание к ним, характерные для времен упадка, не должны вводить нас в заблуждение. Если мы хотим понять подлинный смысл индийской концепции жизни, мы должны обращаться к периодам расцвета. И не следует рассматривать ту или иную школу индийской философии, какую-то одну сторону как целое, как всю индийскую мысль; предметом нашего исследования должна быть целостность древнего философского мышления, религии, литературы, искусства и общества. Индийская мысль с присущей ей в раннюю пору основательностью не допускала таких ошибок, не утверждала, что великая цель может — или должна — достигаться насилием, нетерпимостью, броском от одного полюса существования к противоположному. Так далеко не заходили даже те, кто представлял самые крайние точки зрения. Для одного направления индийской мысли работа Духа во вселенной была реальностью, для другого — реальностью только наполовину: саморефлексирующая Лила или иллюзорная Майя. Для одного направления мир был работой Бесконечной энергии, Шакти, для другого — плодом воображения вторичного парадоксального сознания в Вечном, Майи, но ни одна из школ индийской философии никогда не отрицала жизнь, как нечто обладающее хотя бы и не окончательной реальностью. Индийская мысль признавала, что человек должен прожить нормальную жизнь в осознанном устремлении к выполнению ее задач: нужно уметь с пониманием развить заложенные в нее возможности; ее формы нужно использовать, истолковать и прозреть вглубь; ее ценности нужно постичь, живя и овладевая ими; ее радости нужно полностью принять на их собственном уровне. Только после этого можно перейти к самосуществованию или сверхсуществованию. Доступное человеку духовное совершенство есть венец длительного, терпеливого, тысячелетнего взращивания духа в жизни и в природе. Вера в постепенный духовный прогресс и эволюцию — вот причина того, что истина перевоплощения душ признается в Индии практически всеми. <…>.
Вера в постепенную эволюцию души вплоть до окончательного совершенства или перехода в божественное состояние — и в человеческую жизнь, как в средство его достижения, в возможность вновь и вновь пользоваться этим средством, является стержнем индийской концепции существования. Наша жизнь представляется в виде кругов или восходящей спирали, длительный период восхождения должен быть заполнен человеческим знанием, человеческим действием, человеческим опытом. Здесь есть место всем земным устремлениям, действиям и чаяниям, при восхождении есть место для всех типов человеческих характеров, ибо в мире дух принимает сотни форм, движется во многих направлениях и обретает различные обличья в своей игре, в Лиле. Любое его проявление есть часть общего, необходимого нам опыта, у каждого есть свое назначение, свой естественный или подлинный закон и причина бытия, своя польза и роль в игре и в процессе. Не игнорировалась потребность в удовлетворении чувств — эта потребность считалась по-своему важной. Не подавлялась тяга души к труду и к героике — они должны были получать полнейшее развитие и свободу. Совершенной свободой пользовались и сотни путей получения знания, допускалась игра эмоций, эмоции культивировались и приобретали утонченность, пока не становились пригодными и для божественного уровня, поощрялись потребности в эстетическом удовольствии — как в возвышенных и редких формах, так и в повседневности. Индийская культура не портила и не обедняла щедрость великой игры человеческого существования, никогда не принижала и не сковывала проявления нашей натуры. Напротив, в рамках общей гармонии и жизненного порядка, она позволяла им проявиться полнейшим, подчас доходящим до крайностей, образом. Человеку позволен был весь жизненный опыт, он мог свободно использовать свои склонности и действия, придать им героические пропорции, щедро насытить свою жизнь красочностью, красотой и наслаждениями. Жизнелюбие индийской концепции ясно запечатлено в эпической и классической литературе Индии. Можно только поражаться тому, что человек с глазами и умом прочитал Рамаяну и Махабхарату, драмы, литературный эпос, любовную поэзию, огромное количество лирики на санскрите и других, позднейших языках (уже не говоря о целом корпусе других памятников культуры, социальной системы и философии) — и не увидел их широту, богатство и величие. Для этого нужно было читать без желания увидеть и думать без желания понять, хотя на самом деле большинство враждебных нам критиков ничего не читали и не анализировали, им достаточно выступать с тенденциозных позиций со злобной или высокомерной самоуверенностью невежд. Хотя главная задача культуры в том, чтобы делать человеческую жизнь богаче, просторней и вдохновенней, она должна также направлять жизненные силы, ставить их под некий моральный и разумный контроль, выводить за предел первичных естественных побуждений, помогать им найти ключ к духовной свободе, совершенству и величию. Наивысшую ценность древней индийской цивилизации следует видеть в той силе, с которой она выполняла свою задачу, в глубокой мудрости и тонкой умелости, с которыми она закладывала основы общества и упорядочивала жизнь личности, поддерживала и направляла свойства человеческой натуры к конечному осуществлению главной идеи. Ум, формировавшийся индийской культурой, не отвращался ею от своих непосредственных задач, но и никогда не смел упускать из виду, что жизнь есть дисциплина, необходимая для духовного совершенствования и перехода к Бесконечному.
6. Духовная свобода, духовное совершенство не фигурировали в качестве далекого и недосягаемого идеала, но представлялись в виде наивысшей человеческой цели, до которой, в конечном счете, дорастет каждый, а жизнь и Дхарма становились практической основой для ее достижения. Идея духовности направляла, озаряла и концентрировала в себе все прочие жизненные мотивации великого и высокоцивилизованного народа.
Таковы принципиальные мотивы, на которых основывалась структура индийской цивилизации и которые составляют сущность ее концепции жизни. Не думаю, что можно утверждать, будто эта концепция уступает другим, содержащимся в других культурах, известных человеку в историческом прошлом. Здесь нет ничего указывающего на неприятие жизни и ее процветания, на лишение человека жизненного стимула, возвышенных устремлений и великой мотивации. Напротив, это полное и открытое признание и исследование жизни в ее многообразии, масштабности и мощи, это ясная, мудрая и благородная концепция правильного управления жизнью, это идеальная тенденция к ее всестороннему возвышению и великий призыв к достижению высочайшего возможного совершенства и величия.
Если цивилизация оценивается по силе своих идей и по их применимости для достижения этих великих целей, то индийская цивилизация не уступает никакой другой. Разумеется, она несовершенна, неокончательна, не завершена — но этого нельзя сказать ни об одной культурной идее или системе прошлого или настоящего. Человек в своей глубинной сути есть существо бесконечное, он постоянно развивает свой ум и образ жизни — пусть оступаясь и сбиваясь с пути, — поэтому он не может быть навечно скован какой-то одной системой идей или жизненных правил. Структуры, в которых он живет, несовершенны и условны; даже те, что производят впечатление наиболее всеобъемлющих, утрачивают с течением времени свою силу и обрекаются на несостоятельность, после чего должны быть заменены или изменены.
И все же, по меньшей мере, одно можно признать за индийской идеей — она с поразительной глубиной и широтой уловила важнейшие истины и потребности цельного человека, его ума, жизни и тела, артистическую, этическую и интеллектуальную части его натуры, его душу и дух, придав им тонкое и свободное, удивительно просторное, возвышенное и мудрое, сочувственное, но вместе с тем и дисциплинирующее движение. Большего невозможно признать ни за одной культурой — минувших эпох или нашего времени. <…>.
III. В ЗАЩИТУ ИНДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ. Религия и духовность. Суть различий между культурами Индии и Европы заключается в духовной цели, которую ставит перед собой индийская цивилизация. Эта цель и придает направление богатейшему многообразию форм и ритмов, которые составляют уникальную особенность культуры Индии. Ибо даже то в ней, что является общим с другими культурами, от этого направления приобретает поразительную оригинальность и единственное в своем роде величие. Духовная устремленность есть направляющая сила этой культуры, суть ее мысли, ее главная страсть. Она не только сделала из духовности главную цель жизни, она еще пыталась, насколько это было возможно в условиях прошлой жизни человечества, обратить всю жизнь в направлении духовного. <…>.
Религиозная культура, которая сейчас известна под именем Индуизма, не только достигла этой цели, но, в отличие от некоторых других религий с символом веры, знала, зачем это делается. Она обходилась без имени, потому что не очерчивала сектантских границ, не домогалась единообразия, не устанавливала единую непререкаемую догму, не пролагала одну-единственную узенькую дорожку к вратам спасения и была не столько верой или культом, сколько постоянно растущей традицией устремления человеческого духа к Божественной Сути. Колоссальная, многосторонняя, многоэтапная система духовного строительства, открытия человеком себя, она имела некоторое право называться тем единственным именем, которое знала, вечной религией, Санатана-Дхарма. Только обладая ясным и верным представлением об ощущении и духе индийской религии, можно понять истинные чувства и дух индийской культуры. <…>.
Фундаментальная идея индийской религии тождественна главным чаяниям, присущим возвышенной человеческой мысли вообще. Наивысшая истина есть Существо или Существование за пределами умственных и физических форм, с которыми мы сталкиваемся здесь. За пределами ума, жизни и тела есть Дух и Сущность, которые заключают в себе все конечное и бесконечное, превосходят все относительное, наивысший Абсолют, из которого рождено и при поддержке которого существует все преходящее, — единое Вечное. Трансцендентное, Универсальное, изначальное и вечное Божество, или Божественная Суть, Сознание, Сила и Блаженство есть причина, содержание и наполнение всего сущего. Душа, Природа, Жизнь — это всего лишь проявления или частичные явления Вечности, сознающей себя, сознательного Вечного. Но индийский ум уловил эту Истину бытия не просто в качестве умозрительной спекуляции, теологической догмы, абстракции, познанной интеллектом. Это была не идея, которую выносил мыслитель в тиши кабинета, за его стенами, не оказывающая практического воздействия на жизнь. И не мистическая сублимация, которой человек может пренебречь в своих взаимоотношениях с миром и с природой. Нет, речь шла о живой духовной Истине, о Сущности, о Силе, о Присутствии, с которым каждый может вступить в контакт, зависящий только от его способностей, и тысячей способов держаться за него при жизни и после. Этой Истиной надо жить, она должна руководить мыслями, жизнью и поступками. Признание чего-то или кого-то Высшего за всеми формами бытия и есть единое универсальное кредо индийской религии, и если она существует в сотне различных видов, то причина как раз в том и заключается, что она полна жизни. <…>.
Осознание собственной сути и осознание Бога есть главное дело живого и мыслящего человека. В конечном счете, вся жизнь и весь мыслительный процесс есть средства для приближения к Самореализации и Богореализации. Индийская религия никогда не отводила центральное место интеллектуальным или теологическим концепциям высшей Истины. Стремиться к Истине вне зависимости от концепций и форм, постичь ее внутренним переживанием, осознанно жить Истиной — вот единственное, что считалось нужным.
Бог остается наивысшей реальностью, в которой только и живы и Природа, и Человек; если изъять Бога из этой системы, то Природа и Человек утратят для него всякий смысл и значение. Дух, универсальная Природа (Майя ли она зовется, Пракрити или Шакти) и Душа, обитающая во всем живом, Джива, — вот три истины, безоговорочно признаваемые всеми сектами, религиями и спорящими между собой философскими школами Индии. Точно так же все они признают, что открытие человеком своей внутренней духовной сущности, своей божественной души, некое живое единение — или абсолютное слияние — человеческой души с Богом, или высшей Сущностью, или вечным Брахманом есть условие духовного совершенства. Это дело нашего выбора — воспринимать ли Божество как внеличностный Абсолют и Бесконечность, или познавать и ощущать Его как трансцендентное, универсальное и предвечное Существо: каким бы путем мы ни приближались к Нему, суть и истина духовного опыта в том, что Он в сердце и в центре всего Бытия, а все Бытие — в Нем и открытие Его есть великое открытие себя. Для индийского ума доктринальные различия есть не более чем различия в путях познания Единого во всем. Единственное, что нужно, — это самопознание, открытие Духа внутри себя, жизнь в Бесконечном, жизнь в единстве с Богом, это общая идея и цель религии, это ощущение духовного спасения, это живая Истина, которая удовлетворяет и освобождает. Динамичное следование высочайшей духовной истине и высочайшей духовной цели вот узловое звено индийской религии, единая суть, связующая все многообразие ее форм. <…>.
Именно абсолютная свобода мысли и опыта и наличие структуры, достаточно гибкой и многообразной для обеспечения свободы и достаточно устойчивой и крепкой для поддержания мощного и стабильного процесса эволюции, дали индийской цивилизации замечательную и кажущуюся вечной религию с ее несказанным богатством философских школ, священных текстов, глубоких религиозных трудов, сект и подходов к Вечному с различных сторон его беспредельной Истины, йогических систем психодуховной дисциплины и самопознания, форм, символов и обрядов, направляющих ум на всех стадиях его развития в сторону Божественного. <…>.
Цель индийской религии — так направить наше развитие и нашу жизнь, чтобы мы могли в своем духовном росте выйти за пределы Неведения, которое заслоняет самопознание от нашего ума и жизни, с тем чтобы Божественное проявилось в нас самих.
Для индийской культуры дух есть истина нашего бытия, а наша жизнь для нее есть рост и эволюция духа. Она видит Вечное, Бесконечное, Наивысшее, Всеобъемлющее, это для нее тайная, высочайшая Сущность всего, и это она именует Богом, Пребывающим, Реальностью, а человека рассматривает как душу и силу бытия Бога в Природе. Прогрессивный рост конечного сознания человека в направлении этой Сущности, в направлении Бога, универсального, вечного, бесконечного, иными словами, дорастание человека до духовного сознания посредством развития и превращения своего ординарного, невежественного стихийного существа в просветленную божественную природу — по мысли Индии в этом и заключается смысл жизни и цель человеческого существования. <…>.
Для Индии же вдохновение идеалом или, скорее, духовное прозрение Сущности, Бога, Духа, близость космического сознания, чувство и ощущение космоса, космической идеи, воли, любви, блаженства, с помощью которых возможно доставить освобождение ограниченному, невежественному, страдающему эго, эта тяга к трансцендентальному, вечному и бесконечному и формирование человека в сознательную душу и силу этой все превосходящей Сущности всегда составляли доминирующий мотив философии, жизненную силу религии, фундаментальную идею цивилизации и культуры. <…>.
Полный свет духовного знания, когда он появляется из-за завес и компромиссов и проходит через все символы и промежуточные значения, абсолютная и универсальная божественная любовь, красота Всепрекрасного, благороднейшая Дхарма единения со всем сущим, универсальное сострадание и доброжелательность, спокойствие и мягкость в совершенной чистоте духа, возвышение психического до духовного экстаза — эти божественнейшие вещи, наследие, завещанное человеку, готовому к божественности, к ее пути и зову, — вот в чем высочайшее значение индийской религии и йоги. Кто их путем достиг плодов своей совершенной духовной эволюции, отождествления с Сущностью и Духом, существования в Боге или с Ним, тот принял божественный закон бытия, духовную универсальность, проник в тайну, вышел за пределы».

* * *