Статья 1.1. Что такое Российская Тантрология?

продолжение

4. РОССИЯ — МЕСТО СОПРИКОСНОВЕНИЯ ВОСТОКА И ЗАПАДА.

«На смену Кали-юге, железному бездуховному веку, уже идет Сатья-юга — золотой век, век духовности, эра Духа. Все знают, что мы живем во время смены научной парадигмы, взглядов на мир, на природу, на место человека во Вселенной, на законы материи. Но мало кто знает, что меняется и парадигма духовного развития. Меняются взгляды на человека, меняются взгляды на богов, меняются взгляды и на секс. Есть мнение, что Россия будет центром духовного возрождения человечества. Хочется надеяться, что знакомство с основными положениями Тантры будет способствовать этому процессу». 

(Тетерников Л.И. Сексуальность и духовность. Сайт www.teternikov.ru.)

«В Индии существует понятие «Санатана-Дхармы», или «Вечной Дхармы» — некого универсального свода эзотерических знаний, тысячелетиями передающихся из поколения в поколение. Действие Санатана-Дхармы не ограничивается одной страной и может проявляться в разных точках мира через избранных носителей. Такие носители появлялись и в России, близкой Индии по духу и внутренней устремленности. Конечно, нужно помнить о том, что в отличие от Индии, где древние традиции сохранялись веками, и где искренний духовный поиск всегда был в почете и имел социальную поддержку, в душной атмосфере отечественных будней искателям истины приходится туго. Не только потому, что надо думать о хлебе насущном, но, прежде всего, в силу отсутствия какой-либо правильной информации и руководства опытных Учителей.
Поиск истины всегда был дорог русскому сердцу. Именно поиск, поскольку едва ли мы найдём в русской истории человека, постигшего истину. Россия пока не дала миру ни Будды, ни Христа, но искателей было, есть и будет великое множество, и до тех пор, пока найденные ими крупицы не сплавятся в единый драгоценный кристалл непрерывной духовной традиции, русский поиск будет продолжаться. И поиск этот — поиск Единства.
Голова России на Западе, но корни — глубоко на Востоке. Из этой двойственности проистекает непреходящее желание русского человека узнать и разрешить всё навсегда и окончательно, разрубить одним махом все узлы, поставить на кон всё, а там уж как Бог даст. Всё это не приводит, однако, к тому, в чём Россия действительно и глубоко нуждается — к созданию подлинной эзотерической традиции, где найденные и сохранённые сокровища духовных прозрений бережно передавались бы от сердца к сердцу, как это всегда и было в школах мировой мудрости.
Быть русским трудно. Наше свойство — выбирать мучительные пути. Но я верю, что долгий и трудный путь российских искателей-одиночек, часть которого уже пройдена, приведёт к появлению новой духовной традиции, о которой говорил Рамакришна и которую тибетские ламы называют Северная Шамбала. Свет придёт с Севера. Те неисчислимые страдания, что выпали на нашу долю в результате безумной попытки немедленно организовать царство справедливости, изменили сознание народа. Реки невинно пролитой крови заставили русских выработать редкое качество — умение отличать подлинное от фальшивого. Заполонивший Запад поток лжегуру в России невозможен. Узнавший на собственной шкуре, что такое ночной стук в дверь, русский не отворит её теперь всякому». 

(Дхарма — учение освобождения. Сайт www.aria-yoga.narod.ru.)

«На современном этапе развития человечества проблема взаимодействия культур весьма актуальна. В наше время информационной открытости и безграничных возможностей коммуникаций существование различных культур немыслимо без контактов, взаимодействий, обменов. Гармоничное и бесконфликтное развитие культуры мирового сообщества, ее витальность может строиться только не принципах признания равной ценности и взаимной дополнительности национальных культур на основе родового единства человечества.
В ситуации «всемирной отзывчивости», «открытости», характерной для «пограничного времени» смены веков (а сейчас и тысячелетий), когда снижается зашитая функции культур, идущих на взаимодействие, и происходит активный обмен смыслами, мнениями, достижениями. Очень важно прислушиваться к опыту других культур. Это особенно актуально в условиях современной России, долгое время находящейся в состоянии консервации и искусственного сдерживания механизмов культурного развития. Когда идеологические «подпорки» в культуре постсоветского времени были сняты, обнаружилось нарушение культурной преемственности, и возникло ощущение оторванности от корней. Таким образом, в результате некоторого распада целостности русской культуры и потери культурной идентичности, ее защитные механизмы были разрушены, и наступило время потери ценностных ориентиров, «всеядности», сопровождающейся «комплексом неполноценности».
В подобной ситуации способность к восприятию «иного» стала разрушительной. 90-е гг. XX в. в России ознаменовались появлением множества тоталитарных сект, появившихся вокруг харизматических фигур, в том числе и буддийских. Лидеры этих религиозных объединений весьма вольно трактуют буддийский канон и далеко уходят от принципов изначального учения Будды.
В современном мире, отмеченном быстрым развитием средств массовой коммуникации и многообразными культурными контактами, носители русской культуры в своем восприятии Буддизма должны перейти от стадии «всеядности», бездумного копирования, к его критичному и выборочному усвоению.
По проблеме взаимодействия культур, прежде всего, в контексте полярности Запада и Востока, написано достаточно много исследований отечественных и зарубежных авторов. Среди них можно выделить работы С.Н.Артановского, С.А.Арупонова, Ю.М.Лотмана, М.С.Кагана, Е.Г.Хилтухиной, Я.Г.Шемякина, Р.Л.Бига, АЛ.Крабера и др. Многие исследования предлагают конкретный научный угол зрения на поставленную проблему (этнографический, эстетический, искусствоведческий, социологический). Но только культурология позволяет нам провести системный анализ взаимодействия культур Запада и Востока, ибо она конституировалась как наука на стыке различных отраслей знания: философии, истории, психологии, искусствоведения, религиоведения и т.д. В этом отношении классическими являются труды Н.Я.Данилевского, О.Шпенглера, Л.Дж.Тойнби, К.Ясперса, С.А.Арутюнова, М.С.Кагана и Е.Г.Хилтухиной и др.». 

(Перекатнева Н.В. Типология форм взаимодействия культур Запада и Востока.
(На материале восприятия Буддизма в Германии). СПб. 2000г. Сайт www.dissers.info.)

«Несколько тысячелетий истории современного человечества подвели его к той черте, когда общество уже не является объединением множества кланов, конфессий, сословий, но, по сути, является множеством отдельно взятых индивидуумов. В развитии любой цивилизации наступает такой момент, когда каждая сущность осознает свою самость, свою уникальность и неповторимость, когда перед каждым встает проблема выбора Своего Пути. Именно к этому моменту подошло современное человечество. И когда человек вдруг понимает, что определения типа «гражданин страны», или «член партии», или «член семьи» вторичны по отношению к некой изначальной и истинной его сути, он остается один на один с вопросом: «Кто я?». И далее «Каков смысл моей жизни?», «Зачем я живу?», и еще: «Как устроен мир?», или «Почему он устроен так, а не иначе?». Не получив ответа на все эти вопросы, человек не сможет полноценно жить дальше. Его поглотит ужас одиночества, он увидит абсолютную бессмысленность любой деятельности. Еще столетие назад существовала возможность прожить всю жизнь как честный обыватель — соблюдая общепринятые моральные нормы и не думая о завтрашнем дне. Однако XX в. изменил уклад жизни миллионов людей. Для многих столкновение с реальностью становиться поистине ужасающим. Поэтому человек может искать забвения в наркотиках, может пуститься «во все тяжкие» или просто потерять интерес к жизни и желание жить.. Именно это и происходит сейчас со множеством людей в мире.
Однако никто не может уйти, спрятаться, уклониться от этого столкновения с Реальностью, ибо уже идет процесс Апокалипсиса — изменения и преобразования мира. Изменяются законы, по которым живут люди и движется история. Главным в настоящее время является увеличение непосредственного влияния информационной реальности или ноосферы на нашу жизнь. Если в прошлые века только мысль великих людей могла изменять течение судьбы человека или народа, то в настоящее время перед каждым человеком открывается возможность формировать своими мыслями свой мир. А поскольку представления людей о том, каков мир за рамками физической реальности, весьма смутны и неосознанны, то люди не могут полноценно и самостоятельно использовать эту новую возможность…
По сути, все религии и духовные традиции светлой направленности, существующие и существовавшие когда-либо в нашем мире, могут быть объединены вокруг двух главных источников, которые дали жизнь этим традициям. Первый (в историческом смысле — более ранний) — это Учение, которое принесли на землю Арии около 7 тысяч лет назад. Из мировых религий из этого источника проистекают Индуизм, Зороастризм, изначальный Буддизм. К традициям, сохранявшим в той или иной степени, отблеск этого Учения, относились некоторые ранние западноевропейские традиции, изначальная традиция друидов, в восточной Европе — это скифская и славянская традиция и т.д. Учение Ариев — это учение, которое проповедовал Спаситель в мире, параллельном нашему. Даниил Андреев лишь вскользь упоминает об этом событии. Миссия Спасителя в том мире была полностью завершена и увенчалась полным его просветлением. Миссия ариев в нашем слое заключалась в распространении учения Спасителя и подготовке его миссии уже в нашем слое. Роза Мира призвана объединить учения двух миссий Спасителя и дополнить их новым содержанием, соответствующим новой эпохе.
Вторым источником мировых религий и духовных традиций является миссия Спасителя уже в нашем мире, трагически не завершенная 2000 лет назад. С этим источником связано, естественно, Христианство. Подготовить людей к пришествию Иисуса Христа было главной задачей пророков Ветхого Завета, поэтому высший аспект Ветхозаветной Традиции неразрывно связан с этим источником. Из этого же духовного источника возникла такая религия, как Ислам. Изначальной задачей Ислама было завершить оформление Учения Спасителя, и приобщить к нему широкие массы людей.
Еще Даниил Андреев, первый провозвестник нового Учения, говорил о том, что страной, где оно возникнет и обретет форму и силу, будет Россия. Он не понимал до конца, почему именно эта страна была избрана Провиденциальными Силами для воплощения Великого Замысла. Однако теперь становится все более очевидным факт рождения Розы Мира именно сейчас и именно на нашей земле. Причин тому несколько. Во-первых, как справедливо замечали историки и философы, Россия — это страна на границе Востока и Запада, это страна, в которой сходятся эти несопоставимые, на первый взгляд, миры, эти, столь различные духовно-культурные парадигмы. Для стран Востока Россия — это Европа. Для стран Запада — Азия…». 

(Гавриленко Э., Евтушенко С. Учение Розы Мира. Причины появления Розы Мира
на современном историческом этапе. Концепция. 2004г. Сайт www.arimoya.ru.)

«Противоположение Запада Востоку очень древнее вообще, но вполне сознательным оно стало со времени существования эллино-римского мира. Эллинская культура в своей большой интенсивности, с первыми крупными достижениями в области математики и вообще точных наук, дала новые культуры. Ее наследник и преемник внес новые черты государственности, уточнения права и прав, выдвинув понятие «римского гражданина». С Грецией и Римом мы ясно сознаем, что создался какой-то новый мир, самой характерной чертой которого надо, по-видимому, признать интенсивность его культуры, соединенную с ярко выраженным представлением о человеческой личности. Мы слишком еще слабо владеем методами исторического исследования развития человека и человечества, чтобы решаться уже на определенные объяснения сложного исторического процесса. Сравнительно недавно только начато исследование сложного экономического фактора, изучение которого, особенно по отношению к древности, с ее скудными нам доступными источниками, представляет исключительные трудности.
Шли долгие столетия интенсивного культурного развития и, хотя никогда не прерывалась связь Востока и Запада, но основные пути развития были иные. Политически и экономически усиливался Запад, с его громадными успехами техники и особенно науки; соответственно слабее Восток. Но то, что казалось такою силою Западу, стало его слабостью. Медленно шел он к той катастрофе, которая в виде мировой войны потрясла его основы. Западу приходится пересматривать основные положения своей культуры, и здесь на одном из первых мест стоит пересмотр отношения к Востоку. Старое положение хозяина и вершителя судеб уже отвергнуто жизнью. Нужны новые основы. Единение и равенство, эти два принципа ложатся, поэтому, в основу современных исканий по отношению к Западу и Востоку. Если мы оглянемся на те приблизительно два с половиною тысячелетия, за которые появилось и выявилось в жизни противоположение молодого Запада старому Востоку, то нужно признать, что мы имеем дело с принципами, новыми во взаимоотношениях двух миров, принципами, вытекшими из сложнейших и крупнейших переживаний мировой войны и последующих революций.
Восток перестал быть неподвижным, своими культурными силами он движется на Запад, пока еще не для завоевания, как в былые далекие века гуннов и татар, а раньше еще и персов, а для того чтобы научиться тому, чему у себя не научишься. На Восток легла печать новых стремлений; даже в глухих уголках, в горах, лесах и пустынях распространяются вести о том, что делается на свете; благодаря им тянутся невидимые нити мировой культуры во все концы…
Нам мало еще понятны пути и способы этих стариннейших сношений, но мы всюду чувствуем их следы, последствия скрещений, взаимных влияний, объединений. Мы начинаем понимать, что как и теперь, так и всегда сила соединения была в человечестве сильнее, чем сила обособления и разъединения, потому что в трудной борьбе с природою и со всеми осложнениями, которые создает для жизни человек, ему совершенно необходимо объединение.
Характерно, как тесно сплетаются современные жизненные стремления к широким объединениям народов и племен, движение Востока на Запад с новыми научными достижениями, доказывающими, как сильны были в глубокую старину эти же стремления, в такие времена, когда сознательно не существовало еще различие культур Запада и Востока.
Мы как будто таким образом после тысячелетий возвращаемся к тому, что уже было на первых почти ступенях образования племен и народов. После долгого периода дифференциации, во время которого выделялись и выявлялись особенности народные, племенные, классовые, индивидуальные, необходимые для того, чтобы могли образоваться разные культуры, отражающие все многообразие жизни, начался процесс объединения в мировом масштабе всего того, что есть общего в этих культурах…
Величайшее достижение XX в. именно зиждется на более близком схождении Востока и Запада, причем, очевидно, среднему миру России придется сыграть в этом деле большую роль: союз республик уже в известной мере осуществил западно-восточное объединение.
Если на Западе нет настоящего понимания Востока, то, к сожалению, и на Востоке во многих отношениях также господствует непонимание. Даже такие чуткие и прозорливые люди, как индийский поэт Тагор, столь широко популярный на Западе, воспринимают Запад односторонне и их представление о грубоматериалистически-денежном Западе слишком упрощенное, а представление о Востоке как стране исключительно противоположной идеологии, более идеалистической, конечно, опровергается жизнью. Тагор говорит: «Я не поклонник экономики». Такое заявление показывает, что он в своем поэтическом порыве не хочет в достаточной мере считаться с действительностью. Экономика есть, и с ней надо считаться, поскольку желаешь освободить широкие человеческие массы от рабства перед материальною нуждою. Об этом Восток тоже много думал, но менее систематически, чем Запад, и в этом была его слабость, зависевшая от многих причин…
Сошлись опять в поступательном движении истории культуры, некогда нераздельные, слились, пройдя каждая длинный путь, многому научившись и многое выработав независимо, сошлись в минуту громадного мирового кризиса, экономического и социального. Сошлись, по-видимому, не для борьбы, а для соединения сил на общей работе, исключительно трудной и ответственной, сошлись, к сожалению, мало еще зная и понимая друг друга. Главная и срочная задача поэтому, победить это незнание и непонимание». 

(Ольденбург С.Ф. Новая встреча Востока и Запада
через тысячелетия. Ж. «Ариаварта». №3 1999г.)

««Дорога, ведущая к сердцу Вселенной, крута и терниста. Я могу Вам сказать, как найти ту дорогу, которая выведет вас единственным, тайным, внутренним путем. Для всех, идущих далее, имеется неоценимая награда — сила, даруемая человечеству на благословение и спасение. Каждому, кто собьется с пути, дается другая жизнь, в которой возможен успех». Е.П.Блаватская.
Как много уже написано о новых тенденциях в развитии Восточной Европы! Славянская раса станет первопроходцем новой эры, когда голова и сердце будут действовать вместе, питаемые источником, открытым для посвятивших себя жертвенной любви Христа. В этом суть нового развития, которое становится все более и более явным и в Восточной Европе. Из глубоких страданий и сильного стремления обрести свободу в сердцах людей рождаются новые возможности для разрешения мучительного конфликта между временем и вечностью. Именно здесь может произойти встреча Востока и Запада: Восточная Европа богата великими идеями и пытается их реализовать, опираясь на человеческое понимание, интуицию и новые духовные возможности. Как говорится: «На Западе все познается через органы чувств и разум. Но как познать самого себя?». И человек, живущий сердцем, ответит: через сердце. Потому что истинный человек рождается в сердце. Один русский, будучи в Париже, прибавил к этому: «Мы читаем одни и те же тексты, но вы читаете головой, а мы — сердцем». Восточная Европа подпала под влияние Христианской церкви позже, чем Запад. Первые признаки духовного развития, происходившего в значительной степени под влиянием греческих текстов, можно датировать X в. В XI в. появились сказания и легенды о Феодосии II, византийском императоре V в. Из XIV в. доходят свидетельства о братьях, ведущих строгую христианскую жизнь вдали от мира. Однако, несмотря на то, что их аскеза окрашивалась местной культурой, она мало отличалась от образа жизни братств в Европе.
Молитва сердца. Сердце, как сказано в Библии, рождает чувства — и потому отождествляется с Восточной Европой. Большинство русских живет «по сердцу», «из сердца». И «молитва сердца» имеет для русского человека особое значение. В сердце рождается истинный человек, в нем сосредоточены все связи, в нем крепнет человеческая индивидуальность, что, по представлениям людей Запада, весьма странно, потому что индивидуальность западного человека запечатлена в голове. «Сердце, — сказал Феофан де Герми, — сосредоточило энергию всех сил души, а также энергию телесных сил и звериных инстинктов. Бога любим всем сердцем, а это значит: ищем его всей душой и всем разумом».
Слова Христа: «Без меня не сможете ничего сделать» ближе всего славянской душе. В большинстве своем люди не наделены талантами, часто совершают ошибки, жизнь их полна тревог и опасений — и так было всегда. Что же делать, чтобы освободить свои души из плена материи? Отцы русской духовности понимали освобождение как «становление сердца». В культуре молитвы, которая часто была важнее физической пищи, говорили о «состоянии молитвы». Подразумевалось, что высокая этика образа жизни определяется прочной связью с миром Духа. «Состояние молитвы» — это синоним духовной жизни и неизменного состояния сердца.
Человеческое сердце остается большой тайной, это сокровенное, которое знает лишь Бог. «Если хочешь знать, как человек может изучить состояние своего сердца, то помни, что мера твоей собственной чистоты соответствует непосредственному пониманию самого себя, эмоционального состояния собственного сердца и сердец других. Это «кardiognosia» (сознание сердца) старцев, духовных отцов. Они читали в сердцах других, как в открытой книге, и относились к этому не как к чуду, но как к нормальному состоянию души, очищенной любовью».
Современный человек утратил способность слышать. Западный образ жизни — нечто совершенно противоположное. Современный человек Запада все глубже погружается во внешние обстоятельства и теряет способность слышать голос своего сердца, единственно важный для него голос. Он слышит всевозможные голоса и поддается внешним внушениям. К этим людям обращается старец: «Если учитель говорит: дай мне твое сердце, это значит: сын мой, дай мне то, что в глубине твоего существа, причину, ведущий принцип твоей жизни, все твои чувства, состояние твоей души и твой разум. Вернись к источнику».
Таким был исходный принцип «духоборцев», изложенный западным читателям. Эта секта возникла в XVII в. на Украине. Духоборцы принимали первоначальное духовное Христианство гностически. Они опирались на внутренний Свет, который близок каждому человеку, и воспринимали очищенное мышление как зеркало истины.
Нет религии выше истины. Основав в 1875г. Теософское Общество, Е.П.Блаватская пробила брешь в философии материализма. Бесстрашная и проницательная русская женщина, Елена Петровна Блаватская в противостоянии церкви с ее «небесами» открыла сокровенную сторону явлений. Девиз «Тайной Доктрины» (1888г.) гласит: «Нет религии выше истины». В 1850г. Е.П.Блаватская встречает учителя из Индии, влияние которого на нее было очень велико. Он познакомил ее с древней культурой, исходящей из глубин Буддизма и Индуизма. В этих древних источниках и находит она понятие «Брахма Веда» — Теософия. Однако ее целью вовсе не было принести учения Индии на Запад. Она писала: «Моя цель — доказать, что природа не случайное скопление атомов, определившее место человека во Вселенной. Архаическая истина, лежащая в основе всех религий, говорит о спасенных от падения людях, оставшихся на высоте краеугольного камня, из которого все и проистекло. Эта истина разоблачает современную цивилизацию, которая не может и приблизиться к этой скрытой от нас Природе».
Она единственная была на это способна. Е.П.Блаватская перекинула мост между древней мудростью Востока и наступающим материализмом Запада. Она показала Западу, что существует нечто большее, чем власть, собственность и бизнес. С почти сверхъестественной неутомимостью пера Е.П.Блаватская могла быть нетактичной и даже грубой. Но, несмотря на все сетования на нее, надо сказать, что никто другой не справился бы с этой миссией. «Она единственная была на это способна» — сказал один из ее единомышленников.
Близкие по своим взглядам к Е.П.Блаватской, Елена и Николай Рерихи по-своему определили задачу новой эпохи: распространение учения Агни-Йоги на Земле. А в неспокойные годы, предшествовавшие революции в России, активно работали Г.Гурджиев и П.Успенский, позже уехавшие на Запад. Для множества ищущих и на Востоке, и на Западе они стали разрушителями интеллектуального самодовольства.
«Человек — это микрокосмос», — сказал Успенский. Маленькая копия большого чуда — макрокосмоса — соединенная с энергией Универсума, являющегося источником энергии для существования обоих космосов. Млечный путь состоит из 50000 миллионов звезд, человеческий мозг — из почти такого же количества клеток. Но разве мы чувствуем, что мы — подобие этого гигантского механизма? Замечаем ли мы хоть что-нибудь, когда эти универсальные силы вливаются в нас? «Каждая клетка головного мозга обладает мыслительной способностью и соединена с тремя, четырьмя другими клетками мозга», — это другая мысль Успенского. «Человек пользуется только очень малой частью своего мозга. Все механические ассоциации возникают из-за плохой связи между клетками. Если бы все миллионы клеток головного мозга были правильно соединены друг с другом, то человек смог бы достичь высшего сознания и приблизиться к уровню сознания Солнца. Тогда можно было бы, — пишет Успенский — говорить о состоянии связи, называемой «Внимание». Это внимание распространяется очень далеко, оно может охватить всю Вселенную. Высочайшее состояние наступит, когда новое сознание устремится по кровеносным сосудам и осуществит настоящее питание души, которая сможет использовать высший питательный эфир».
Что же такое человеческая свобода? Восточная Европа стремится освободиться от цепей, которые так долго связывает свободный Дух Земли. В этом безмерном стремлении Восток и Запад отдают друг другу все то лучшее, чего они смогли достичь на духовном уровне. Многочисленные примеры самоотверженного служения, сострадания и милосердия обращены к каждому ищущему.
В 2001г. в своем докладе об актуальности русского мистицизма Т.Спайдлик сказал: «Свобода иррациональна и не подчиняется логике. Философия пытается объяснить, что человек действует, так или иначе, в соответствии с пониманием. Но Достоевский, исследуя человека совсем не логикой понимания, приходит к выводу: человек предпочтет быть изгоем, отверженным, если при этом сможет чувствовать себя свободным. Свобода может быть демонической. Все, следующие дорогой безграничной свободы, приходят к тому, что их жизнь начинает порабощаться ужасными сущностями, и они становятся демонами и находят трагический конец.
Не человек, но богочеловек. Ясно, что природа должна быть преодолена, что человек должен быть полностью свободным. Но это сможет произойти только тогда, когда человек больше не будет человеком, а станет богочеловеком, когда он отдастся силе Христа, которая вездесуща и пронизывает все бытие, все свое сердце. Потому что в каждом сердце — и на Востоке, и на Западе — заложен, как сокровенное семя, божественный аспект». 

(Духовные прозрения Восточной Европы. 2010г. Сайт www.rosycross.ru.)

«Архетипы философских культур Востока и Запада. (Магистерский курс). Цель курса. Выявить комплекс теоретико-методологических проблем, обусловленных процессами кросскультурного взаимодействия в сфере философии; показать место и роль национальной философской культуры в современном историко-философском процессе; раскрыть значение компаративистской методологии для понимания механизма взаимодействия философских дискурсов в современной истории философии; определение структурных и функциональных составляющих философского дискурса, в его генезисе и преемственности с культурно-историческим опытом конкретного этноса; анализ особенностей западного и восточного способов трансляции культур-философского опыта.
Курс нацелен на системное объяснение проблем и ключевых понятий философии, разработанных в культурах Востока и Запада. При этом акцентируется внимание на общем и особенном философских культур, вскрываются их архетипы (Дао, Атман–Брахман, Логос), что позволяет развивать диалог между различными мировоззренческими мирами.
Инновационный характер курса заключается, прежде всего, в концептуальном пересмотре тенденциозного подхода к пониманию и истолкованию соотношения глобальных преобразований современного мира и их исторических предпосылок. Обычно эти предпосылки датируются Новым временем; в предлагаемом проекте симптомы глобализации отодвигаются к началам исторического времени и к формированию того, что впоследствии получило название «всемирной истории». В данном курсе исследовательской доминантой является аналитическое и оценочное освещение исторических форм цивилизационного диалога культур Востока и Запада. Научная новизна определяется стремлением выявить особенности трансляции культурного опыта в условиях глобализации применительно к западной и восточной философии, кросскультурного взаимодействия в сфере философии в эпоху глобализации; обозначением некоторых аспектов «децентрации» историко-философского процесса.
Содержание дисциплины. Спецкурс отвечает насущной потребности и наметившейся тенденции к взаимопониманию и сближению современных духовных культур с различными метафизическими предпосылками и историческими судьбами, с внеположными традициями и ценностными установками. Проблематика спецкурса определялась и разрабатывалась в рамках общепринятой в гуманитарной науке формулы «диалога цивилизаций: Восток-Запад». Термин «диалог» для обозначений взаимоотношений различных культурных миров указывает не столько на процесс и результат их продуктивного единения, сколько на отправную точку, проектирующую будущие судьбы восточной и западной духовности в контексте единой мировой культуры.
Учитывая начальный, в сущности становленческий этап развития философской компаративистики как науки, в с/к включены некоторые общие проблемы сравнительного изучения и оценки различных типов мыслительной культуры: истоки и природа реально существующих демаркаций, разъединяющих культурные регионы и препятствующих их взаимному притяжению; роль философии как формы самосознания человечества в постижении и преодолении межкультурной изоляции.
Преимущественное внимание в спецкурсе уделяется конкретным вопросам противостояния и взаимодействия мыслительных культур Востока и Запада в мировом историко-философском процессе: выявлению и описанию сходных архетипов мышления в философском творчестве древневосточной и античной (западной) цивилизации; анализу родственных структур генезиса и становления философского знания в социокультурных регионах, не связанных ни единством происхождения, ни общностью традиций; установлению взаимной инфильтрации умозрительных идей Востока и Запада; выяснению особого места русской духовности в развитии мировой культуры и ее роли в диалоге цивилизаций Востока и Запада.
Содержание курса. В cпецкурсе проводится сравнительный анализ и устанавливается параллелизм между древневосточным и древнегреческим типами рациональности (культуры Логоса в Греции, Брахмана-Атмана — в Индии, Дао — в Китае); определяются и изучаются базовые признаки духовности в ее западном и восточном вариантах; подвергается сомнению устойчивая, но не оправдывающая себя презумпция несовместимости и взаимного отталкивания западной и восточной моделей философского знания. Обозначается сфера кросскультурного взаимодействия философских культур и традиций в контексте современных философских и историко-философских проблем. В частности, аналитически и оценочно рассматриваются становление и развитие национальных философских дискурсов. При этом в качестве сквозной доминанты кросскультурного взаимодействия развернуто освещение традиционной и современной культурологической и историко-философской антиномии «Восток — Запад» в ее ретроспективе, современном состоянии и перспективе. С интеркультурных позиций современная историко-философская ситуация рассматривается как новый способ «разговора» с Азией, Африкой, Латинской Америкой и т.д.
Выявляются и фиксируются структурные, функциональные и телеологические составляющих глобальных преобразований современного мира, причем не только в качестве реалий современной истории, но и в их генезисной наследственности и связи с предшествующим культурно–историческим опытом человечества; реализуется возможность адекватной оценки сущности и перспектив глобальных взаимодействий современного мирового сообщества.
Определяется комплекс теоретико-методологических проблем, связанных с исследованием моделей и механизмов трансляции культурного опыта в условиях глобализации, раскрываются особенности западного и восточного способов трансляции культурного опыта, роль национальной философии в этих трансляционных процессах; раскрывается значение компаративистской методологии для понимания механизма взаимодействия философских дискурсов в современной истории философии.
Тематический план.
Часть I. ЦЕННОСТНО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ САМОБЫТНОСТИ ФИЛОСОФСКИХ АРХЕТИПОВ ВОСТОКА И ЗАПАДА
Тема 1.1. Познание, его виды, формы и функциональные измерения
Тема 1.2. Сущность и специфика духовного познания: антиномия рационального и иррационального в феномене духовного
Тема 1.3. Становление философских архетипов в культурах Востока и Запада
Тема 1.4. Духовный архетип человечества и его своеобразие в культурных традициях Востока и Запада
Часть II. ЕДИНСТВО И РАЗНООБРАЗИЕ СТАНОВЛЕНИЯ ДУХОВНЫХ КУЛЬТУР ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Тема 2.1. Исторический синхронизм зарождения философии на Западе и Востоке: концепт «осевого времени»
Тема 2.2. Специфика античной модели трансформации сознания от Мифа к Логосу
Тема 2.3. Вероятность и возможность духовной коммуникации Востока и Запада в период становления философии
Тема 2.4. Между Мифом и Логосом: предфилософское богословие в Древней Греции
Тема 2.5. Своеобразие эллинского философского архетипа эпохи классики
Тема 2.6. Встреча духовных культур Запада и Востока в эпоху эллинизма
Часть III. ЭТИЧЕСКИЕ АРХЕТИПЫ ФИЛОСОФСКИХ КУЛЬТУР
Тема 3.1. Античная калокагатия как общечеловеческий идеал совершенства
Тема 3.2. Духовное познание и этика в различных культурных традициях
Тема 3.3. Соотношение религии и морали в трансцендентальной философии: этикотеология И.Канта
Тема 3.4. Ценностно-смысловые ипостаси духовного архетипа человечества: совесть и любовь.
Часть IV. ДУХОВНЫЕ КУЛЬТУРЫ ВОСТОКА И ЗАПАДА В ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ
Тема 4.1. Опыт трансцендентальной философии как основание и предпосылка интеркультурного диалога
Тема 4.2. Онтология веры как универсальный принцип духовного единства
Тема 4.3. Проект модели универсального мировидения в экзистенциализме
Тема 4.4. Россия между Западом и Востоком: евразийский проект разрешения культурно-исторической антиномии «Восток — Запад»
Часть I. Ценностноэпистемологические основания самобытности философских архетипов Востока и Запада. Тема 1.1. Познание, его виды, формы и функциональные измерения. Вопросы:
1. Духовное познание и наука.
2. Духовное познание и мистика.
3. Духовное познание и искусство.
4. Трансценденция и экзистенция в духовном познании.
5. Вера как метод духовного познания.
6. Многообразие духовного познания Востока и Запада.
7. Генезисные модели возникновения философии (мифогенная, гносеогенная и «качественного скачка» (М. Хайдеггер)).
Тема 1.2. Сущность и специфика духовного познания. Антиномия рационального и иррационального в феномене духовного. Вопросы:
1. Соотношение понятий «культура», «духовность», «духовное» и «дух».
2. Культуросозидающая духовная деятельность и ее иерархия (философия, религия и искусство).
3. Вопрос о смысле и понятие духовного.
4. Духовное познание как самопознание и развертывание сущности человека.
5. Духовное познание и мораль.
6. Духовное и сознание.
Тема 1.3. Становление философских архетипов в культурах Востока и Запада. Вопросы:
1. Происхождение человека как духовного существа.
2. Генезис духовного и сущность человека.
3. Понятие души как сущности человека в анимизме, поли- пан- и монотеизме.
4. Предфилософский комплекс Древней Индии.
5. Основные черты древнеиндийского мировоззрения». 

(Архетипы философских культур Востока и Запада.
(Магистерский курс). / Авторы: д.ф.н., проф. Нижников С.А.,
д.ф.н., проф. Семушкин А.В. М. Учебное пособие. РУДН. 2008г.)

«Параграф 2. Восток и Запад. «В науке мышления, в области философской, Восток был, есть и будет нашим Учителем» (Е.И.Рерих. Письма 04.06.37г.). Запад и Восток… Вспомним известные строки Р.Киплинга: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись…». В XIX и XX вв. появился целый спектр взглядов и подходов к этой проблеме. Были сторонники культурного сближения Востока и Запада, были и те, которые исключали такое сближение, и те, кто настаивал на безоговорочном преимуществе Запада над Востоком, субъективно и тенденциозно оценивая достижения восточной культуры, основываясь на неточных переводах и превратных толкованиях восточной мудрости.
В XX в. растет и интерес к Востоку, и понимание того, что Восток и Запад в общечеловеческом смысле не только не враги и конкуренты, они нераздельны — недаром их сравнивают с двумя полушариями одного мозга, мозга планеты — Европа, Запад с его рационалистическим стремлением познать окружающий человека мир — и Восток, тысячелетиями познававший внутренний мир человека.
Один из крупнейших русских востоковедов С.Ф.Ольденбург писал, что Восток «мощью ума своего проникал в тайны жизни, изучал и создавал понимание того, что ближе всего человеку — самого человека. И тут мы видим на каждом шагу, как ничтожны наши достижения в этой важнейшей для нас области, мы чувствуем постоянно, что Восток здесь во многом сумел подойти ближе к человеку, понять его духовное творчество лучше, чем делаем мы».
В связи с этим наука о человеке в Древней Индии, например, находилась на совершенно непостижимом для нас уровне. Нам часто придется обращаться к древнему знанию о человеке, ведь даже мэтр психоанализа К.Юнг считал, что «западный психоанализ находится в зачаточном состоянии по сравнению с восточным… Западный психоанализ как таковой и те направления мышления, которые он порождает, являются не более чем попытками новичка по сравнению с древним искусством Востока» (Шах И., с.77)…
Поистине, экстернационализация культуры Запада, обращение ее вовне может удалить многие несчастья, уничтожение которых кажется чрезвычайно желательным и полезным. Но, как показывает опыт, этот прогресс дается слишком дорогой ценой — утратой духовной культуры. Никто не удивляется своей жадности, но смотрит на нее как на свое право по рождению; человек не осознает, что однобокость диеты его души, в конце концов, ведет к самым серьезным последствиям. Именно это формирует болезнь представителя Запада, и он не успокоится, пока не заразит весь мир своей алчной неугомонностью» (Шри Рамана Махарши).
«Только тот, кто полностью признает и понимает свое западное наследие и одновременно понимает и впитывает наследие Востока, может приобрести наивысшие ценности обоих миров и воздать им по справедливости. Восток и Запад — две половины нашего человеческого сознания, которые можно сравнить с двумя полюсами магнита, которые обуславливают друг друга, соотносятся друг с другом и не могут быть разделены. Только если человек осознает этот факт, он станет полным человеческим существом», — считает Лама Анагарика Говинда» (см. Говинда Лама Анагарика. Творческая медитация и многомерное сознание).
Н.К.Рерих также был глубоко убежден, что сближение Востока и Запада приведет к возрождению того и другого. «Идея Востока и Запада — идея близнецов, которые никогда не встретятся, — писал Н.К.Рерих в очерке «Радость искусства» для нашего ума уже закосневшая идея. Мы уже не должны верить в то, что искусственные стены могут разделять лучшие импульсы человечества, импульсы творческой эволюции. И теперь перед нашими глазами стоит так называемый Запад и так называемый Восток. Они смотрят проницательно друг на друга. Они проверяют каждое движение друг друга. Они могут быть ближайшими друзьями и сотрудниками» (Рерих Н.К. Восток — Запад, с.67).
Автор книги «Индия: беспредельная мудрость» М.Ф.Альбедиль пишет о том, что Индия может с полным основанием считаться духовной лабораторией человечества и называет народ Индии гениальнейшим в религиозном отношении народом на Земле: «Урокам Индии стоит внимать, как наставлениям мудрого собеседника» (Альбедиль М.Ф. Индия, с.14). Как заметил оригинальный мыслитель Г.Гачев, Индия — это духовный узел Земли.
Индия — это не просто география или история. Это не просто нация, страна, кусок земли. Это нечто большее: это метафора, это символ духовности. Индия обладает такой энергетикой, которой нет ни в какой другой стране. В течение почти десяти тысяч лет тысячи людей достигали окончательного просветления. Их знание, их опыт никуда не исчезли, ими пропитан сам воздух Индии: достаточно иметь тонкое восприятие, чтобы почувствовать энергии, которыми дышит эта удивительная земля, ее особую духовную ауру.
Индия, как ни странно, — единственная страна, в которой все одаренные люди использовали свой талант для того, чтобы совместными усилиями увидеть истину и стать истиной. Целью всегда было не познание другого, а познание самого себя. В течение десяти тысяч лет миллионы людей объединялись в одном порыве, в одном устремлении продолжить духовный поиск любой ценой, жертвуя всем остальным — механическими достижениями, богатством, смиренно принимая аскетический образ жизни, нищету… У Индии была одна-единственная цель: приближение к божественному, развитие человеческого сознания до той точки, где оно встречается с божественным. Это создало своеобразную ноосферу, целый океан вибраций, пронизывающий Индию. Эта атмосфера духовности и есть настоящая Индия. Это действительно бедная страна, но для тех, кто восприимчив к истине, — это страна, в которой можно найти самое большое духовное богатство. Это богатство — внутри человека. Наверное, это единственная страна в мире, где самым главным для миллионов людей было развитие сознания, и это устремление миллионов людей в течение тысячелетий создало энергетическое поле невероятной напряженности. Эта бедная страна может подарить человеку величайшее сокровище, которое только может существовать в мире.
Когда человека начинает одолевать духовная жажда, он начинает интересоваться Индией, он обращает свой взгляд на Восток. Это не случайно, и это происходит не только в наше время… Две с половиной тысячи лет Пифагор в поисках истины пришел в Индию. Существуют свидетельства, что Иисус Христос тоже побывал в Индии.
Индия и Духовность. Индия и Религиозность — синонимы. Трудно отрицать, что философия Индии и ее религии таят в себе неисчерпаемые источники мысли. По мнению П.Д.Успенского, европейская философия всегда использовала и использует эти источники, но, странным образом, никогда не достигала тех идеалов мудрости, святости и силы, которые характерны для родины Упанишад.
Учение Живой Этики, которое было создано Е.И. и Н.К.Рерихами в сотрудничестве с Духовными Учителями Востока, — синтез восточной мудрости и западной науки. Агни-Йога говорит о том, что для нового времени необходим синтез научного и духовного знания: «Современная наука быстрыми шагами идет навстречу всем великим Истинам, изложенным в восточной философии и религиях, и скоро, очень скоро они встретятся и протянут друг другу руки» (ПЕР,1.02.35).
«Вновь наступает время, когда восточное знание, по словам Ю.Н.Рериха, проникает в нашу жизнь и подчиняет себе науку…». Многие западные умы отдают должное творениям мыслителей Древнего Востока. И, несмотря на многочисленные превратные толкования, «восточный поток» пронизывает сегодня жизнь Европы, философские и религиозные учения Востока медленно, но неотвратимо проникают в страны Запада. Таким образом, взаимопонимание растет, а пропасть, казавшаяся непреодолимой, мало-помалу сужается.
«Еще недавно ориентализм был замкнутой областью, в которой проводились углубленные научные изыскания, но сокровища которой были недоступны остальному миру и скрыты за плотной пеленой времен. Однако пробил час, и именно этой науке, занимавшейся воссозданием прошлого, выпало на долю указать людям новые пути, облегчающие взаимопонимание между великими очагами мировой цивилизации», между Востоком и Западом (Рерих Ю.Н., с.5,6, 201).
«И можно, наверное, сказать, что придет день, когда европейцы будут изучать духовную культуру древнего Востока с такой же страстью, с какой в XIV и XV веках Европа изучала античный мир. И это будет великим толчком для нашего духовного развития, потому что нигде культура духовности не достигала такой высоты, как в Древней Индии». (Писарева Е.Ф., с.184).
Но это не будет возвратом к древности или переходом в буддизм или брахманизм. Это будет движение вперед, к новому жизненному творчеству, к расширению сознания, к включению в него всего ценного, что выработало человечество.
Знаменитый исследователь мифологического сознания, ученый-религиовед М.Элиаде также высоко оценивал восточное знание человеческой природы и ее возможностей: «В целом же психологический и парапсихологический опыт Востока, и Йоги в частности, несравненно обширнее и организованнее, чем опыт, на котором основаны западные теории о структуре души…» (М.Элиаде. Йога. Свобода и бессмертие, с.57).
Широко известный на Западе исследователь Йоги Г.Фойерштейн, пишет о том, что Йога — это духовная дисциплина, цель которой — изменение человека, ведущее к расширению его сознания, к просветлению, т.е. к раскрытию высшего сознания человека. Цель Йоги в том, чтобы избавиться от невежества, это путь к просветлению. Стержнем всех форм Йоги является положение, что люди могут раскрыть свой потенциал. Йога, в частности, стремится помочь нам соприкоснуться с нашей истинной природой, глубинной сутью.
Г.Фойерштейн ратует именно за традиционную Йогу, он постоянно подчеркивает, что Йога является духовной традицией, направленной не столько на физическое здоровье и благополучие, сколько на духовное развитие. Ее истинная сила лежит в области мысли и в самосовершенствовании. Тысячи лет тому назад мудрецы Индии путем опыта пришли к заключению, что силы человека во всех сферах его деятельности могут быть увеличены и использованы на всех путях жизни путем специальной работы над собой, но эта работа направлена на преображение сознания человека и его внутреннего роста.
«Только… успешность в усвоении первоначальных основ Сокровенного Знания приведет к пониманию великой Мысли Востока» (ПЕР.04.06.37). В различных духовных традициях, «ветвях» единого древа Сокровенного Учения всегда существовало знание об истинной природе человека и о возможностях его эволюции. В другие времена и в других цивилизациях путь духовного преображения был открыт лишь небольшому числу избранных, но сейчас, чтобы сохранить наш мир от внутренних и внешних опасностей, угрожающих ему, искать путь мудрости должна большая часть человечества. В наше время господства насилия, власти и денег духовное видение не является элитарной роскошью, оно жизненно важно для нашего выживания.
Тот факт, что знания, бывшие всегда эзотерическими, сейчас обнародованы, весьма символичен. Значит, действительно, Новая Эпоха близка, и овладение психической энергией становится первостепенной и необычайно важной и насущной задачей.
М.Альбедиль в статье «Притяжение Индии» (Человек без границ. 2008г. 6, с. 24-25) пишет: «Далекая заморская Индия в нашей отечественной традиции всегда устойчиво олицетворяла образ райских земель, куда неудержимо влеклась мысль тех, кто чувствовал себя стесненным обычным жизненным коридором. Кажется, ни в какие, даже самые тяжелые периоды нашей истории не смотрела Россия на Индию недобро, исподлобья и не воспринимала ее в минорно-мрачных тонах. Напротив, ее всегда видели окрашенной в яркие и сочные неземные тона. Индия связывалась с непостижимо далеким пределом, краем земли, где «соткнутся небо с землею»…
Постепенно наше Отечество, как и весь Запад, открывая для себя уникальные индийские экзотические искусство, литературу, яркий мир необычных вещей, наконец почувствует в Индии не только сказочность и неизбывность чуда, но и безбрежную мудрость, воспримет ее как неоспоримого «Учителя человечества».
Никогда еще не было так важно и одновременно так трудно следовать по пути мудрости. «Наше общество, со всеми его печальными фантазиями об успехе и власти, почти всецело посвящено превозношению эго и самих тех сил жадности и невежества, которые уничтожают планету. Никогда еще не было столь трудно услышать суровый голос истины и никогда еще не было тяжелее, услышав его, ему последовать: ведь в мире вокруг нас нет ничего, что поддержало бы нас в нашем выборе, а все общество, в котором мы живем, похоже, отрицает любую идею о священном значении или внутреннем смысле», — пишет духовный мастер Согьял Ринпоче, посвятивший свою жизнь преподаванию учения на Западе.
Но в этой трагической ситуации есть один немаловажный источник надежды, и он состоит в том, что учения различных духовных традиций, сокровенное знание, духовная мудрость становится доступна всем, в ком есть созвучие с великими и вдохновляющими идеями». 

(Вечные истины в новую эпоху. Наследие Рерихов. Сайт www.asp.mmc.nsu.ru.)

«У литературы о России есть одно примечательное свойство: русская жизнь, русская культура с завидным постоянством характеризуются в ней, скорее, отрицательным образом. То, что лежит на поверхности российского бытия, кажется, скорее, чем-то призрачным и нереальным, душу же России так часто ищут в том, чего в зримом ее образе и не увидишь. Где еще, кроме России, серьезный и тонко чувствующий мыслитель может сказать о своей родине: «Оглянитесь кругом себя. Разве что-нибудь стоит прочно на месте? Все — словно на перепутье. Ни у кого нет определенного круга действия, нет ни на что добрых навыков, ни для чего нет твердых правил, нет даже и домашнего очага, ничего такого, что бы привязывало, что пробуждало бы наши симпатии, нашу любовь, ничего устойчивого, ничего постоянного: все исчезает, все течет, не оставляя следов ни вовне, ни в нас. В домах наших мы как будто в лагере; в семьях мы имеем вид пришельцев; в городах мы похожи на кочевников, хуже кочевников, пасущих стада в наших степях, ибо те более привязаны к своим пустыням, нежели мы — к своим городам…
Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Наблюдая нас, можно бы сказать, что здесь сведен на нет всеобщий закон человечества. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили…» (Чаадаев П.Я. Сочинения. М. 1989г. С. 19, 25).
Эти знаменитые слова Чаадаева стали отправной точкой свободного — «философического» (по Чаадаеву) размышления русских о России. И одновременно, кажется, указали конец этого самого размышления. Ибо, как знали еще древние, нельзя размышлять о ТОМ, ЧЕГО НЕТ. Впрочем, если это небытийное нельзя помыслить и «понять», то его можно угадать, ощутить в чувстве и даже обозначить словом. Обозначить самим ПРЕДЕЛОМ слова, каковое есть не что иное, как неизбывное молчание, неразгаданная тайна.
Молчание предельного постижения, ставящего предел словам, вовсе не равнозначно простому отсутствию, некоей чистой небытийности. Как раз наоборот: оно возвещает о неопределимой, извечно изменчивой и потому сокровенной полноте бытийственности. Оно — ничто для «текущего момента», но оно есть все «в свете вечности». Нет ничего более осмысленного, более содержательного, чем эта вечно отсутствующая глубина опыта. В ней есть даже то, чего не было и не бывает, но именно поэтому… не может не быть! В России, вероятно, многого нет. Но зато так многое возможно. Россия — страна чаемого и грядущего; страна БАСНОСЛОВНЫХ обещаний.
И со времен Пушкина, не исключая даже и самого Чаадаева, не стихает в России ропот, то робкий, то патетический, чаще же почти неслышный, против отрицательных «понятий-пределов», затворяющих правду России в неразгаданных и таинственных подземельях души.
.     Жизнь в России ушла в бессловесную глубь…
.     И русские люди в своей стране как чужие… (Мережковский)
Отдаленным эхом-перекличкой с инвективой Чаадаева звучат слова Эрна о сокровенных обетованиях русской души: «В сердце России — вечная Фиваида. Все солнечное, все героическое, все богатырское, следуя высшим призывам, встает покорно со своих мест, оставляет отцов, матерей, весь быт и устремляется к страдальному сердцу родимой земли, обручившись с Христом, — к Фиваиде. И все, что идет по этой дороге, — по пути подвига, очищения, жертвы, — дойдя до известного предела, вдруг скрывается с горизонта, одевается молчанием и неизвестностью. Семена божественного изобилия точно землею покрываются, и растут, и приносят плоды в тайне, в тишине, в закрытости… Таинство русской жизни творится в безмолвии» (Эрн В.Ф. Сочинения. М. 1992г. С. 385).
Но довольно цитат. Всякий, живущий в современной России, знает, что декларации, подобные приведенным выше, ничуть не утратили своей значимости и сегодня. Как и прежде, безмолвие плотным облаком окутывает тело России, не давая ей исторгнуть из себя общепонятное слово логически ясной истины, заглушая деловито-ровную речь «здравого ума» фрагментарной, взрывчатой, пронзительной, всегда иносказательной речью чувства. Русский человек инстинктивно боится простых и доступных истин, все норовит спрятаться за недоговоренности и шутки, всюду ищет потаенный смысл, на пустом месте выдумывает тайну. В России нет подлинной общественности, все публичное и ясное воспринимается в ней как ложь и зло. Сегодня, как и полтора столетия тому назад, дискутируется вопрос о том, как России надлежит «вернуться в цивилизованное сообщество» и каким образом она оказалась вне этого сообщества. Но это дело политиков и журналистов. Народ же, как пятьсот и тысячу лет назад, «безмолвствует». И кулак авторитарной власти вязнет в вате неустроенного, текучего, на удивление равнодушного ко всяким внешним воздействиям русского быта…
Есть у этого «русского удела» и особенная, чисто российская грань, проистекающая из геополитического положения России как евразийской державы. Безмолвие русской земли есть, помимо прочего, и неопределенность ее промежуточного положения между Востоком и Западом. Об этом много говорили уже во времена Пушкина. Но еще и в историософии Даниила Андреева судьба России определяется как заполнение пустого пространства, «пространственного резерва», тянувшегося от Европы до Тихого океана (Андреев Даниил. Роза мира. М. 1991г. С. 127).
Евразийская «пустыня» — это место России в мире. И в этом месте Европа и Азия, Запад и Восток не только встречаются друг с другом, но и соприсутствуют. Не будучи ни Западом, ни Востоком, Россия ОБЪЕМЛЕТ собою и Запад, и Восток.
Излишне повторять, что молчание священной «пустынности» духа не есть пустое небытие. Оно откликается на тысячи голосов сообразно вопрошаниям человека о себе и своем месте в мире; оно отвечает безусловным присутствием правды даже прежде всех человеческих вопросов. Понять Россию — значит опознать исторически обусловленные отклики «священного безмолвия» души на вызов цивилизации. Феноменология России имеет своим предметом самоотсутствие духа.
Россия как «субъект» должна быть рассматриваема, таким образом, в двух плоскостях: во-первых, в плане современной критики цивилизации и критики современной цивилизации и, во-вторых, в плане взаимодействия цивилизаций Востока и Запада. Без учета двух этих факторов всякая характеристика российской действительности будет заведомо неполной и неадекватной. Невозможно говорить о судьбе России, о «русской идее», не определив отношения России и к Западу, и к Востоку. Что же касается влияния, оказываемого самой Россией как на Восток, так и на Запад, то эта проблема, почти незамечаемая и не осознанная сегодня, в будущем, несомненно, приобретет огромное значение. Но прежде чем обратиться к России, попробуем определить, о каких, собственно, типах культуры идет речь, когда мы сопоставляем Запад и Восток?…
К типологии цивилизаций Востока и Запада. Сравнительный анализ цивилизаций Запада и Востока в наши дни не вызывает большого энтузиазма среди ученых, и на то есть веские причины. Слишком долго теоретики культуры под влиянием политической конъюнктуры удовлетворялись поверхностными, с плакатной простотой выписанными оппозициями между «прогрессивным», «материалистическим», «деятельным» Западом и «отсталым», «квиетистским», «мистически ориентированным» Востоком. Главная ошибка сравнительной культурологии прошлого заключалась в стремлении искать социальный, психологический или интеллектуальный субстрат той или иной культуры, зафиксировать предметное содержание того или иного «национального характера». Увы, любая метафизика «народной» души — такой же миф, как образ «доброго» или, если угодно, «злого» дикаря. Этот миф неизбежен и при известных обстоятельствах даже полезен как диалектический момент общественного самопознания. Но он становится дьявольски опасен, когда превращается в идеологический штамп и орудие политической борьбы…
Итак, традиция, культура и цивилизация составляют три уровня, три измерения человеческой практики, причем культура занимает промежуточное, посредническое положение между традицией и цивилизацией. Удобным же критерием различения типов цивилизации — и, в частности, цивилизаций Запада и Востока — может служить характер опредмечивания символизма культуры. Этот процесс может выступать в двух видах: как объективация «данности» опыта и как объективация самих пределов данности. В первом случае реальность приобретает умопостигаемый (идеальный) или эмпирический (материальный) характер. Во втором случае сохраняется память о символической природе опыта, и реальность не имеет своего единственно «истинного» образа. В целом первый путь определил лицо западной цивилизации, тогда как цивилизация Дальнего Востока являет собой наиболее законченный в мировой истории продукт второй тенденции…
Россия: третий путь? Прежде чем перейти к рассмотрению исторической судьбы России и судить о «русской идее», полезно подвести некоторые итоги этого беглого обзора основных понятий культурологии и типов цивилизации. Примечательнейшая особенность современной ситуации состоит в том, что при всем несходстве исторических путей Запада и Востока развитие этих двух историко-культурных регионов мира привело к очень сходным, в известном смысле даже идентичным результатам. И Запад, и Восток пережили в нынешнем столетии острейший духовный кризис, корни которого лежат в дегуманизации человеческой культуры, внезапно открывшемся отчуждении, даже сознательном отказе человека от человечности в себе. Мы можем сказать теперь, что эта новейшая и самая опасная форма одичания человека восходит, в конечном счете, к забвению символического измерения опыта и порождаемых им культурных норм.
Мы знаем также, что главной чертой Нового времени, обусловившей и его величие, и его ничтожество, стало вытеснение традиции цивилизацией, вследствие чего и сама культура оказалась, по существу, придатком цивилизации. «Моя духовность есть моя власть над материальным» — таково кредо человека современного Запада, сделавшего своим кумиром технику. «Буду жить материальным, потому что духовное все равно от него неотличимо» — такова позиция человека современного Востока, прячущего свой пессимизм под покровом деловитости. Мир электронных иллюзий современной НТР знаменует собой именно конец как Запада, так и Востока: для Запада — конец цивилизации классического рационализма, для Востока — конец памятования о «вечно отсутствующем» истоке духовной силы. И там, и здесь жизнь в постмодернистскую эпоху лишается глубины, целиком возвращается к актуальности опыта, становится прагматической реальностью. И наследники веселых восточных мудрецов, не отягощенные метафизикой истины, имеют в этой ситуации явное преимущество над западными наследниками Платона и Аристотеля. «Восток одолеет Запад», — совершенно справедливо провозгласил Мао Цзэдун. И Восток сделает это оружием самого Запада.
Вместе с тем указанная ситуация парадоксальным образом создает благоприятные условия для возрождения традиционной «науки духа». Нынешний интерес к наследию Востока, конечно, нельзя считать ни случайностью, ни данью поверхностной моде. Складывающаяся на наших глазах «информационная цивилизация» делает несущественным предметное содержание символизма, требует отказаться от идеи обозначающих символов, а вместе с ней и от логико-грамматического параллелизма, лежавшего в основе западной рациональности Нового времени. После столетий всякого рода «открытий», больших и малых, возникла потребность закрыть мир, ремифологизировать сознание. Ищется научная парадигма, позволяющая укоренить область духовного непосредственно в текучем и конкретном характере человеческой практики. Такая парадигма как раз и содержится в традиционной науке Востока, опирающейся на телесную интуицию как внутреннюю матрицу культуры. Это наука «действия сообразно с обстоятельствами», которая открыта только безмятежно-покойной душе, свободно и непредвзято откликающейся всем бесчисленным голосам мирового хора. И вполне естественно, что в условиях резко возросшей автономности технологических систем в равной мере возрастает и значение столь глубоко осознанной на Востоке человеческой сообщительности как таковой — того, что можно назвать «техникой сердца» в противоположность «технике орудий», культивируемой цивилизацией Нового времени. «Техника сердца» — это и умение внимать немой речи чужой души, и способность, будучи свободным от «бремени вещей», прозревать мир в радостный миг его рождения, созерцать «семена» вещей, жить предчувствием, предвосхищением всего сущего. Ликующая радость творения новых миров сливается в этом состоянии с внутренним довольством и покоем сознания, отрешенного от всякой предметности.
Как бы то ни было, Запад и Восток более не существуют как историко-географические данности: они оба включены в общую для всего мира постмодернистскую ситуацию, где водораздел проходит не между географическими регионами, а между ПОВЕРХНОСТЬЮ и ГЛУБИНОЙ, КОЖУРОЙ и ЯДРОМ, наукой идеологизированной, обслуживающей технологическую среду, и наукой традиционной, устанавливающей законы духовного бытия; между мыслью, удовлетворяющейся видимостью вещей, и мыслью, обращенной к сердцу мира. И именно сейчас, в момент всеобщей и окончательной объективации бытия, человечеству открылась возможность оставить созданную им комфортабельную цивилизацию-тюрьму и устроить свою жизнь на духовных основаниях.
С первого же взгляда заметно, что Россия занимает совершенно особенное положение в ряду важнейших мировых цивилизаций. И, пожалуй, главная ее особенность состоит в том, что триада традиция-культура-цивилизация в этой стране не составляет единой, отлаженной системы, определяющей и общий тип общества. И на Западе, и на Востоке цивилизация средствами идеологии затушевывает и скрадывает свою нетождественность традиции и тем более культуре; в обоих случаях символическая глубина опыта не противопоставляется и не противостоит миру предметности, созидаемой цивилизацией. Мистика часто оказывается куда ближе к коммерции, чем обычно думают. В России все три уровня общественной практики человека всегда существовали как бы порознь, часто противореча друг другу и друг друга отрицая. Традиция как жизнь в духе представлена богатейшей практикой мистического православия с ее наследием «священнобезмолвствующих» и учителей «умного делания», институтами иночества и старчества, многообразными святыми и подвижниками земли русской. Рядом с этой традицией в последние два столетия поднялась в России и замечательная культура, отобразившая жизнь человеческой души с такой полнотой и тонкостью, что многие отечественные мыслители считают подлинным призванием русского человека жизнь сообразно переживаниям и влечениям души. Что же касается цивилизации, то ее мир, всецело внешний, безличный, воспринимался, скорее, как продукт лицемерия и фальши, как неизбежное зло, которое терпели — но не более. Это была цивилизация, заимствованная по случаю у разных народов и служившая преимущественно интересам государства. Народу она оставалась чуждой.
Все «отрицательные» определения России, извечные сетования на то, что Россия восприняла лишь худшие черты как Востока, так и Запада — нравы «азиатчины», «орды», с одной стороны, и не менее устрашающий западный технократизм — с другой, есть лишь косвенное признание отсутствия преемственности культурного типа, оформляемого цивилизацией. В России политика и идеология лишь наспех замазывают те щели в человеческой душе, сквозь которые проглядывает бездна символического прозрения. Замазывают, но не укрывают целиком. В сердце русского человека вечно жива страсть к свершению недостижимого, к «исканию абсолютного добра». Невозможность достичь этой цели как раз и заставляет русских неимоверно умалять себя, отрекаться от собственного достоинства, искать смерти, «бросаться в бездну вверх пятами».
При внимательном рассмотрении российской ситуации оказывается, что в России по сравнению с «нормальными» цивилизациями Запада и Востока перевернута сама перспектива рассмотрения традиции, культуры и цивилизации: точкой отсчета берется именно духовная традиция, реальность целиком внутренняя, и в результате сохраняется понимание вторичности цивилизации по отношению к традиции и культуре, а также непозволительности осуществляемой цивилизацией подмены символического мировосприятия идеологическим. Только Россия позволяет выявить внутренние разрывы между традицией, культурой и цивилизацией, хотя возможность эта оплачивается ценой необыкновенной, почти маниакальной напряженности в обществе, прорывающейся время от времени грандиозными потрясениями, русским бунтом, «бессмысленным и беспощадным».
Подтверждения высказанным здесь оценкам «русского удела» нетрудно обнаружить в истории русской культуры и мысли и прежде всего в главной, пожалуй, черте российской действительности — в разрыве между «внутренним» и частным (локальным, общинным) и «внешним» и публичным (гражданским, государственным) аспектами общественной жизни России. Этот разрыв и это глубочайшее не-схождение, неустройство российской жизни дает о себе знать и в отношениях между православной церковью и российским обществом, и в устройстве самой церкви с ее делением на черное и белое духовенство, и в извечном противостоянии христианства и язычества, «Царства» и «Земли» и даже в противостоянии интеллигенции и народа, весьма напоминающем известную гегелевскую оппозицию «просвещения» и «веры». Не это ли противостояние «внутреннего делания», жизни «Христа ради», с одной стороны, и мира, который «во зле лежит», — с другой, породило специфически русские формы святости вроде юродства или старчества? Или специфически русское чувство ложности всякой внешней власти, выразившееся в шутовстве Ивана Грозного и Петра Великого, в самозванчестве или в старообрядческом отождествлении официальной государственности с Антихристом?
Возникает желание спросить: не состоит ли мировое призвание России в том, чтобы служить посредником между Западом и Востоком именно потому, что в России и благодаря России обнажаются коллизии и противоречия человеческого бытия, маскируемые цивилизацией? Приметами этой миссии России, открытости русских абсолютным, предельным ценностям человеческого существования предстают столь свойственные русским людям интерес к «последним вещам», к неизбывным, «проклятым» вопросам жизни, нетерпимость ко всякому мнению, выдающему душевную праздность, равнодушие к правде, безразличие к ближнему. И если людям Запада (а равно и Востока) жизненная позиция русских часто кажется бесцеремонностью и просто глупостью, то русским в «цивилизованной» жизни все чудится мертвенная холодность сердца. Что ни говори, а в России гораздо меньше, чем на Западе или на Востоке, той наращиваемой цивилизацией брони, которая затрудняет или даже делает невозможным подлинное, непосредственное соприкосновение людских сердец.
Центральное место в православной иконографии Руси не случайно занимает образ Богородицы — образ откровенно иератический, знаменующий вертикальное измерение духовности, и столь же откровенно символический. Если католический культ крестных мук Христа отличает акцент на актуальном искуплении человеческих грехов в истории, и в этом акценте уже угадывается весь «феноменологизм» Европейской Традиции, ориентированной на явленное и «данность» опыта, то образ Богородицы вкупе с другим важнейшим образом православной теофании — образом Спаса Нерукотворного свидетельствует об ином, горнем, СИМВОЛИЧЕСКОМ измерении бытия, о полноте бытийствования в духе. Эти символы преображенного тела свободны от всего временного и указывают на предвечное. В них запечатлен сам предел — одновременно внутренний исток и внешняя граница — мысли и воображения.
В этом крайнем напряжении между искупительным порывом и греховной неприязнью, вероятно, и следует искать разгадку многих тайн русской души и, прежде всего, ее знаменитой «всеотзывчивости». Эта черта русского характера, так метко подмеченная Достоевским, проистекает не просто из любознательности или даже внутренней неуверенности русских людей, но из способности объять крайности как возвышения, так и падения духа, способности радоваться духовному подвигу и бесконечно сострадать человеческой немощи. Русская всеотзывчивость уходит корнями во внутреннее знание предельных возможностей человека. Русский человек не любит расчетов и компромиссов; он живет КРАЙНИМИ ЧУВСТВАМИ…
Россия и в самом деле кажется той «пустыней», «великой пустотой», где бездна, прозреваемая в сердце человека, не укрыта защитными покровами цивилизации, а беспрепятственно изливается в мир и дается нам с очевидностью, превосходящей логическую ясность знания. Россия призвана к дерзанию духа, для которого не существует преград. Поэтому, как проницательно замечает современный русский философ Бибихин, Россию «устроит только мир», пусть даже сам мир и не может быть устроен. Россия — свидетель неуправляемости и одновременно мощи бытия, перед которым бессильны все цивилизации. Она — страна прапочвы, символической реальности, предвосхищающей все сущее и потому не удерживающей в себе ничего предметного, оформленного, опознанного. Страна, отрешенная от всего внешнего.
В этом жертвенном смирении, долготерпении, но и, если угодно, «унижении, что паче гордости», нам дано прозревать отблески сокровеннейших богатств русской души. И многое, едва ли не все из того, что лежит на поверхности русской жизни, — будь то «имперские амбиции» русской государственности или пресловутое «рабское состояние» русского мужика — есть только искаженное, обманчивое преломление этой безмолвствующей правды. Большевики угадали эту тайну русской души и ловко воспользовались ею. Отшатнувшись от большевизма, Россия, однако, потеряла некий внутренний фокус своего самосознания. И в этом — суть нынешнего духовного кризиса в России…«Евразийское пространство» России есть тот мир, в котором и предпосылки и самое существо вышеназванного выбора проступают с особенной очевидностью. В России и благодаря России как нигде более наглядно проступает самобытная природа традиции, культуры и цивилизации; различия между этими важнейшими измерениями человеческой практики не затушеваны здесь никакими идеологическими системами. Не менее явственно ощущается в России и различие между социальностью внутренней и внешней, между «кругом посвященных» и толпой профанов, пусть даже различие это долго представало в искаженном виде противостояния «интеллигенции» и «народа». Проблема в том, что мы еще не способны даже вообразить цивилизацию, которая типизировала бы сам разрыв между традицией и идеологией и тем самым как бы устранила сама себя. Во всяком случае, это будет внезрелищная цивилизация — цивилизация сообществ, научившихся жить внутренним опытом и по этой самой причине отпустивших на волю все образопорождающие силы души: свои страхи и мечты, самые смутные воспоминания и самые темные фантазии.
Это будет цивилизация, которая впервые в истории не подавит, не исказит инстинкт, но ПРОЯСНИТ его. Главная задача русских людей в ближайшем будущем будет состоять в том, чтобы научиться жить в неоднородном и, более того, иерархизированном обществе, где все внешнее будет служить лишь защитой и опорой внутреннего, где дерзания духа не будут подавлять чувство причастности к телу Одного Человека. В конце концов, только свобода от внешнего даст нам свободу жить во внешнем мире. В России не нужно ничего менять. Нужно только помочь русскому сердцу осознать свою ТАЙНУЮ СВОБОДУ… Русская «косность» должна когда-нибудь сойтись с русской «удалью»».

(В.Малявин. Россия между Востоком и Западом:
третий путь? 1995г. Cайт www.old.russ.ru.)

* * *

N 36. 12.12.12г.