Статья 2.10. Тантра как Древнее Индийское Учение. (ч.17).

«Метафизика есть совокупность утверждений, учение обо всем, что носит сверхопытный, сверхфизический характер. <…>. Это слово приобрело содержательный характер и стало относиться ко всем рассуждениям о мире, которые утверждают и описывают в нем нечто, имеющее сверхопытный характер (или нечто, не наблюдаемое в опыте). <…>. Когда мы говорим о внеопытности или сверхопытности метафизических утверждений, то там появляется дополнительный смысл, допущение предметов, лежащих вне опыта. <…>. Человеческое познание — только опытно. Внеопытного научного познания не существует. Тогда что же такое метафизика, если она говорит о таких предметах, которые в принципе недоступны нашей проверке, опытному наблюдению и в этом смысле — сверхопытны? Зачем она? <…>. Во-первых, метафизические высказывания суть условие поддержания человеческого бытия как человеческого и, во-вторых, они являются условием того, что человек может вообще что-либо познавать. <…>.
Историю метафизических явлений мы обнаруживаем или засекаем на судьбах культур и исторических эпох, когда может распасться связь времен. А связь времен — связь метафизическая; та связь, которую имел в виду Гамлет, и которая держит преемственность, традицию и здоровье народа. <…>. Метафизика появилась потому, что само отношение человека к сверхъестественному есть тогда его формирование в качестве человека; с этого открытия можно датировать появление человечества. Человек создает себя в качестве человека через отношение к чему-то сверхчеловеческому, сверхъестественному и освящаемому (то есть священному), в чем хранится память поколений — там закодирован весь опыт. <…>.
Есть категория оснований, которые можно назвать опытными в широком смысле слова, а именно те, что задаются обществом, в котором мы живем, нацией, к которой принадлежим: то есть определенная система ценностей, которая принята в данной культуре и выражается в соответствующей общественной идеологии. Но есть и другая категория оснований, которую мы поймем, если зададим себе следующий вопрос: все ли в человеке действительно связано с теми основаниями, которые определяют конкретную его принадлежность к тому или иному времени, к той или иной культуре, к тому или иному месту, к той или иной идеологии? <…>. Возможны и другие основания, которые не суть основания какого-нибудь конкретного места или времени; они вне той или иной культуры, не связаны с ней и формулируются внеопытным образом. <…>. Существуют личностные основания нравственности и поведения, которые принадлежат другому пространству и времени, нежели пространство и время тех или иных культур или идеологий. И человеческое достоинство зависит от того, есть это личностное основание или его нет. <…>. Нравственность должна иметь де-факто некоторые абсолютные основания, вневременные. В этом — еще один смысл метафизики. Метафизика толкует об абсолютном, вневременном. <…>. Под трансцендированием имеется в виду способность человека трансформироваться, то есть выходить за рамки и границы любой культуры, любой идеологии, любого общества и находить основания своего бытия, которые не зависят от того, что случится во времени с обществом, культурой, с идеологией или с социальным движением. Это и есть так называемые личностные основания. <…>. Я хочу сказать, что метафизика всегда имеет будущее» (см. Мераб Мамардашвили. Введение в философию. 1996г. Сайт www.vedanta.ru.)

* * *

(продолжение)

7. ЧТО ЕСТЬ МЕТАФИЗИКА?

В предисловии к данной статье говорится об одном интересном событии, которое произошло летом 1996г., когда состоялась встреча трех великих мужей (Станислав Гроф, Питер Рассел и Эрвин Ласло), чтобы обменяться мнениями по самым разным «животрепещущим» темам: наука, религия, искусство, духовность, трансформация, кризис, цели и ценности, понимание себя и других, мировоззрение и пр. По этой необычной дискуссии была издана книга под названием «Революция сознания» («The Consciousness Revolution»). Еще раз обратимся к этому изданию.

«Предисловие. Мы все собираем по кусочку мозаику, которая позволит нам сделать свою жизнь более осмысленной, счастливой и здоровой, наполнить ее большей взаимной заботой. Ценно каждое, даже самое крошечное, звено мозаики. Порой именно оно может внезапно объединить все остальные ее части, приведя к прорыву или духовному пробуждению. <…>.
Ключевым моментом, лежащим в основе практически всего остального, как раз и является состояние нашего сознания. Можем ли мы изменить и развить свое сознание настолько, чтобы суметь спасти чреватый кризисами мир «снаружи» вокруг нас и преодолеть кризисы, осаждающие наши умы «внутри»? После того, как вопрос был сформулирован таким образом, нам пришлось перейти к дискуссии о взаимосвязанности внешнего и внутреннего. Это, в свою очередь, породило вопросы о природе ума и мира и о том, что мы начинаем узнавать о них. Затем, вернувшись к вопросу об окружающем нас мире, мы задались вопросом, каким образом мы можем на деле с эффективностью использовать то, что уже начало возникать и стало называться нашей новой картой реальности. <…>.
На сегодняшний день процесс разложения Истины дошёл до своей критической точки, поэтому наша задача — вновь добраться до её истоков, до живого первоначального источника. Мы должны отыскать ту общую сердцевину, из которой проросли и выросли все религии мира и все культуры нашего мира, ту Религию, которая приведет нас к универсальному, всеобъемлющему и объединяющему видению Реальности и Человечества, истинных законов Божьих и процессов Жизни в природе. <…>.
Второй день. Вечер. Предельные вопросы: Заключительные размышления. Сознание. В настоящее время, когда перед наукой, так же, как и перед обществом, стоит задача совершения следующего эволюционного скачка, перед нами открывается перспектива обнаружения и повторного открытия глубоких прозрений о жизни, космосе и сознании».

(Станислав Гроф, Эрвин Ласло, Питер Рассел. Революция сознания.
Трансатлантический диалог. / Пер. с англ. М.Драчинского.
М. Институт Трансперсональной психологии.
Изд-во К.Кравчука. Изд-во АСТ. 2004г. 248 стр.)

Традиционно считается, что вопросами Жизни, Космоса, Бытия и Сознания занимается Метафизика, которая дает нам объединяющее, всеобъемлющее «видение» Реальности. Поэтому метафизика считается ядром философии и ядром всей культуры. Иногда признается, что Метафизика — это особый раздел Философии, Философской Традиции, который занимается исследованиями первоначальной природы Реальности, Мира, Бытия и Сознания как таковых. Иногда термин «метафизика» используется в значении «традиционное мировоззрение», «первая/универсальная философия», «чистая теоретическая философия», «общая теория», «общее учение», «глубинная традиция» и др. Традиционно Метафизика распадается на четыре главных раздела: Онтологию, Космологию, Теологию и Антропологию (или Онтологию («общую метафизику»), Космологию (науку о мире в целом), Психологию (науку о душе) и Теологию (философское учение о Боге). См. Чернов С.А. Начала философии. СПбГУТ. СПб. 2002г.). Иногда прибавляют Философию.
Обратим внимание на то, что традиционно Философия имеет четыре главных раздела: Онтология (учение о бытии), Гносеология или Эпистемология (учение о знании и познании), Логика (учение о формах мышления), Антропология (учение о человеке, человеческом бытии в мире), или Онтология (учение о бытии), Гносеология (учение о знании), Этика (учение о благе) и Метафизика (учение об их единстве — об абсолютном). (См. Чернов С.А. Начала философии. СПбГУТ. СПб. 2002г.).
С.В.Пахомов в своей диссертации «Индуистская Тантрическая Философия» (2001г.) выделяет четыре главных раздела Тантрической Философии: Онтологию, Теологию, Антропологию и Сотериологию.

«В центре Индуистской Тантрической Философии (ИТФ) находится представление об абсолютном начале мира, которое выступает в двух аспектах: динамическом женском и статичном мужском. Из этого биполярного Абсолюта через серию ступеней эманирует вселенная, трактуемая в своем итоговом виде как «тело» Бога-Абсолюта. Мир поэтому сакрален; кроме того, он тождественен микрокосму, или телу индивидуального существа. Осознавание сложных гомологических связей мироздания позволяет адепту преодолеть дуалистическое видение и приобщиться к блаженству Высшего Бытия, стать свободным.
ИТФ структурирована определенным образом. Мы выделяем четыре основополагающих раздела ИТФ: теология, онтология, антропология и сотериология. <…>.
ИТФ характеризуется таким методологическим приемом, как «критерий тождественности». В Тантре Реальность трактуется как совокупность гомологических рядов, отражающихся друг в друге. Критерий тождественности охватывает четыре типа тождественности, коррелирующих с четырьмя разделами ИТФ. Так, в теологическом разделе это тождество двух аспектов абсолютного, в онтологии — тождество Абсолюта в целом и вселенной, в антропологии — тождество вселенной и человека, наконец, в сотериологии — тождество между человеком и Богом. Четверица тождеств является чем-то вроде символического комплекса узловых точек, облегчающих гомологизацию реальности».

(Пахомов С.В. Индуистская тантрическая философия. Автореферат диссертации
на соискание ученой степени кандидата философских наук.
СПб. 2001г. Сайт www. wiki.shayvam.org.)

«Метафизика является достаточно хорошо разработанной областью индуистской тантрической философии. Категории и понятия метафизики имеют ключевое значение для тантрической мысли. Именно они затрагивают тот идеальный уровень, достижение которого представляет собой высшую цель для последователей Тантры. И, несомненно, самые важные метафизические идеи связаны с проблематикой Высшей Реальности».

(Пахомов С.В. Представление о высшей реальности в философии
индуистского Тантризма. Ж. Вопросы философии.
№5 2006г. с.149-159. Сайт www.shantira.narod.ru.)

Ранее Тантра была рассмотрена как:
1. Магическая Традиция (Статья 2.4. Тантра как древняя Магия);
2. Научная Традиция (Статья 2.5. Тантра как древняя Наука);
3. Религиозная Традиция (Статья 2.6. Тантра как древняя Религия);
4. Философская Традиция (Статья 2.7. Тантра как древняя Философия);
5. Духовная Традиция (Статья 2.8. Тантра как Духовная Традиция);
6. Мистическая Традиция (Статья 2.9. Тантра как Мистическая Традиция);
7. Эзотерическая Традиция (Статья 2.14. Гупта-Видья как предмет Российской Тантрологии);
8. Сакральная Традиция (Статья 3.12.3. Тантра как Сакральная Традиция);
Также были рассмотрены:
9. Философия Тантры
10. Антропология Тантры
10. Теология Тантры
11. Сотериология Тантры
Также будут рассмотрены:
13. Онтология Тантры
14. Феноменология Тантры
15. Трансцендентология Тантры
Пришло время рассмотреть Метафизику Тантры/Тантризма, или рассмотреть Тантру/Тантризм как Метафизическую Традицию. В настоящей статье Учение Тантры было рассмотрено как Учение Истины. Теперь мы рассмотрим Учение Тантры как Учение Метафизики (или Метафизическое Учение, или Метафизическая Система). В связи с этим возникают закономерные вопросы: Что такое метафизика? Что значит метафизический? Каков предмет метафизики? Каков метод метафизики? Что такое восточная метафизика? Отличается ли метафизика Тантризма от метафизики Йоги, метафизики Санкхьи, метафизики Веданты, метафизики Индуизма, метафизики Буддизма, метафизики Упанишад и других восточных метафизических систем, если, согласно М.Мамардашвили, человеческое познание только опытно, а метафизика — это вне опыта, сверх опыта, а согласно Ошо, метафизика — это наличие тайны?

«Глава 1 (65). Разрушить пределы. 25 июля 1973г. Бомбей. Индия. Сутры: 92. Направь свою умственность в невыразимое совершенство выше, ниже и внутрь своего сердца. 93. Рассматривай любую часть своей настоящей формы как беспредельно обширную.
Жизнь — это не проблема, но таинство. Для науки жизнь — проблема, но для религии — она таинство. Проблема может быть решена, таинство решено быть не может — оно может быть прожито, но не решено. Религия не предлагает решений, не предлагает ответов. Наука предлагает ответы; у религии их нет. В этом их основное различие. И до того, как вы попытаетесь понять, что такое религия, вам следует глубоко прочувствовать это основное различие в самих подходах религиозного ума и ума научного.
Когда я говорю, что наука смотрит на жизнь как на проблему, как на то, что должно быть решено, тогда весь подход становится интеллектуальным. Это вовлекает ваш ум, но не вас самих. Вы остаетесь в стороне. Ум манипулирует, ум схватывает, ум проникает и анализирует. Ум спорит, сомневается, экспериментирует, но вы как целое остаетесь в стороне. Отсюда и это странное явление: ученый может быть весьма проницательным и интеллектуальным в том, что касается области его исследований, и при этом в обычной жизни оставаться таким же обыкновенным человеком, как и все, — ничего особенного, просто обыкновенным. В своей области знаний он может быть гением, но в жизни он просто обыкновенный человек. <…>.
Именно поэтому наука никогда не затрагивает жизнь. Действительно, чего бы она ни коснулась, все становится мертвым. Когда наука говорит, что нет души или нет Бога, это значительно, но не потому, что нет души или Бога, а потому, что это показывает: сам подход научного ума таков, что он нигде не затрагивает жизни. Со всем, чего бы ни коснулась наука, случается смерть. Самим методом, самим способом, самим подходом разделения, анализа, рассечения жизнь выносится за скобки. <…>.
Жизнь — это органическое единство. Познавать жизнь можно лишь через синтез, не через анализ. Чем обширнее синтез, тем выше формы развивающейся жизни. Бог — это предельный синтез, всеобщее единство, это целостность существования. Бог — это не загадка, но предельный синтез всего того, что есть; материя — это предельный анализ всего того, что есть.
Поэтому наука приходит к материальности атома, а религия — к сознательности космоса. Наука движется вниз к последнему, наинизшему знаменателю, а религия движется вверх к наивысшему знаменателю. Они движутся в противоположных измерениях. У науки все превращается в проблему, поскольку если вы должны взяться за что-то по-научному, то вы, прежде всего, должны решить, проблема это или нет. Религия в качестве своей основы берет загадку, тайну, таинство. Проблемы нет, жизнь — это не проблема. Ударение падает на то, что она не может быть решена. Проблема означает что-то разрешимое, что-то, что может быть познано, что-то познаваемое. Может быть, познаваемое не сразу сейчас, но познаваемое. Может быть, еще не познанное, но его непознанность исчезнет и превратится в знание.
Поэтому, в действительности, религия не может задавать вопрос, подобный такому: «Что такое жизнь?» Это абсурд. Религия не может задавать и такой вопрос, как: «Что такое Бог?» Это чушь. Не создавать проблем — лежит в самом подходе религии. Религия может спросить, как быть более живым, как пребывать в самом потоке жизни, как жить изобильной жизнью; религия может спросить, как быть богом — но она не может спросить, что такое Бог.
Мы можем жить таинством, мы можем стать с ним единым целым, мы можем потерять себя в нем; мы можем иметь совершенно иное существование. Изменится само его качество, — но при этом ничего не решается, потому что ничего не может быть решено. И все, что представляется разрешимым, все, что представляется познаваемым, кажется таким лишь потому, что мы рассматриваем его во фрагментах. Если мы посмотрим на целое, тогда ничто не познаваемо, мы лишь все время отодвигаем от себя таинство.
Все наши ответы временные, преходящие, они кажутся ответами только для ленивых умов. Если у вас проницательный ум, то вы снова придете к той же тайне, но лишь отодвинутой, отодвинутой на шаг. Сразу же за вашим ответом спрятан новый вопрос. Вы лишь создали фасад из ответа, лишь занавес над тайной.
Если вы сможете почувствовать различие, то тогда с самого начала религия примет иную форму. Изменится вся перспектива. Техники, которые мы обсуждаем здесь, не предназначены для решения чего-либо — они не рассматривают жизнь, как проблему. Жизнь есть. Она была таинством, таинством она и останется. Что бы мы ни делали, мы не сможем разгадать ее, поскольку быть тайной — основное ее качество. То, что жизнь является таинственной, это не какая-то случайность, это не может быть отделено от нее, это сама жизнь. Поэтому, с моей точки зрения, чем больше вы входите в таинственное, в тайное, тем более религиозными вы становитесь.
По-настоящему религиозный человек не скажет, что он верит в Бога; он не скажет, что Бог существует. Все это кажется ему очень поверхностным, все это кажется ему ответами, данными на определенные вопросы. Религиозный человек не может произносить такой профанации — что Бог существует. Это такое глубокое явление, такая тайна, что говорить что-нибудь об этом — это значит святотатствовать. Поэтому, когда бы ни спрашивали Будду, существует ли Бог или нет, он всегда хранил молчание. Вы спрашиваете то, на что нет ответа. Не то чтобы Бога нет, но отвечать на такой вопрос — значит, сделать его возможным для ответа. Тогда жизнь станет проблемой, на которую может быть дан ответ. Тогда исчезнет тайна. Поэтому Будда говорил: «Не задавайте мне метафизических вопросов».
Вопросы могут быть только физическими. На них может ответить физика. Метафизических вопросов нет, их не может быть, поскольку метафизика подразумевает наличие тайны».

(Ошо. Вигьяна Бхайрава Тантра — 5. Сайт www.yogalib.ru.)

Согласно Платону (V-IV вв.), метафизика — это высший этап знания, восходящего от эмпирической реальности к идеям по иерархической «лестнице» понятий и нисходящего обратно к чувственному миру, обретая при этом способность видеть истинное бытие и находить во всяком множестве единство, а во всяком единстве — множество. Ученик Платона, Аристотель (IV в.) дал метафизике следующее определение: «исследование причин, первых и высших начал, познание бытия, знание о Боге и сверхчувственной субстанции». Испанский философ и богослов Франсиско Суарес (1548-1617), вслед за Аристотелем называл метафизику «первой философией» давал ей следующее определение: «Метафизика есть совершеннейшая теоретическая наука и истинная мудрость, оперирующая наиболее общими и абстрактными понятиями». Согласно немецкому философу Х.Вольфу (1679-1754), метафизика есть «первая по порядку и значению наука, главная наука во всей системе человеческих знаний, высшая и самая достоверная наука, которая должна дать абсолютно прочную и достоверную основу для всех других наук и для всей практической деятельности людей, ибо она содержит в себе основные истины всего человеческого познания» (см. Чернов С.А. Начала философии. СПбГУТ. СПб. 2002г.). Немецкий философ А.Шопенгауэр (1788-1860) писал: «Под метафизикой я понимаю мнимое знание, которое выходит за пределы возможного опыта». Русский философ Н.Бердяев (1874-1948) считал, что метафизика — это «символика духовного опыта». Русский философ Вл.Соловьев (1853-1900) в статье «Энциклопедического словаря Ф.А.Брокгауза — И.А.Эфрона» дал следующее определение метафизике: «умозрительное учение о первоначальных основах всякого бытия или о сущности мира». Для немецкого философа М.Хайдеггера (1889-1976) метафизика — это не философское учение и не какая-то отдельная дисциплина философии, а отношение к Сущему в целом, Истина о совокупном Сущем. Метафизика по Хайдеггеру это центр учения в сфере философии. Традиционалист Рене Генон (1886-1951) рассматривал метафизику как сакральное, инициатическое знание, принадлежащее традиционному миру. А родоначальник метафизического реализма Ю.Мамлеев (1931-2015) утверждал, что «метафизика относится к миру принципов, т.е. к сфере надкосмической, божественной».
Возможно, сразу стоит обратить внимание на тот факт, что метафизика в понимании одного автора совсем не похожа на метафизику в понимании другого автора, что тогда говорить о разных системах и тем более разных культурах.

2.10 (17) Дугин Пути Абсолюта    2.10 (17) Дугин Абсолютная Родина 1    2.10 (17) Дугин Абсолютная Родина 2    2.10 (17) А.Дугин

«Предисловие. Книга, предлагаемая вашему вниманию, является беспрецедентной в контексте современной русскоязычной литературы. И не столько по информации, частицы которой могли проявляться разрозненно в трудах ориенталистов, лингвистов, мифологов и т.д., сколько по позиции автора, не имеющей аналога в пределах русской и советской культуры. Эта позиция может быть определена как «точка зрения интегральной Традиции» или, иными словами, как «тотальный традиционализм». Можно задать резонный вопрос: что же в этом беспрецедентного, если существуют вполне традиционные русскоязычные православные богословские произведения, лишенные всяких модернистических искажений, а также некоторые труды исламских и индуистских апологетов религиозных учений, переведенные на русский язык? Помимо этого, до революции в России исподволь издавались книги теософов и оккультистов, апеллировавших так же, как и «интегральные традиционалисты», к Единой Эзотерической Традиции (к примеру, Сент-Ив д’Альвейдр). <…>.
Надеемся, что наша книга скоро будет окружена трудами и переводами других полноценных защитников и воинов Единой Метафизической Традиции, и в первую очередь, трудами Генона, Эволы, Вальсана, Шуона и т.д., что позволит ей раскрыть внутренний подтекст, с неизбежностью остающийся в тени ввиду той беспрецедентности, о которой мы говорили выше. В согласии с эсхатологической евангельской истиной, «все тайное станет явным» в свой, предопределенный Божественным Провидением, срок. <…>.
Глава 1. Метафизика, Абсолют и трансцендентность. Метафизика, в наиболее полном и наиболее всеобъемлющем понимании этого слова, есть абсолютное, непреходящее видение всех аспектов Реальности с позиции первоначала, первопринципа. «Метафизическими», в строгом смысле, можно назвать только те уровни, которые расположены за пределом физики, а слово «физика» обозначает природу, т.е. области бытия, подверженные закону сменяющих друг друга рождения и смерти, области становления. Сам термин «метафизика» уже несет в себе некий отрицающий смысл, так как указывает не на Реальность саму по себе, в ее позитивном, утвердительном качестве, а на преодоление и даже отрицание плана Реальности, называемого «физикой». Итак, термин «метафизика» указывает на те сферы, которые совершенным образом превосходят становление, природу.
Другой термин, теснейшим образом связанный с «метафизикой», это «трансцендентное», в переводе с латыни «за-предельное», «пересекающее предел». Здесь вновь мы сталкиваемся с выражением отрицания или преодоления чего-то, ограниченного пределом и находящегося по сю сторону этого предела.
Третий термин, характерный для определения метафизики — это «абсолютное», что значит, в соответствии с этимологией (лат. absolut), «от-решенное», «освобожденное. И снова та же идея «преодоления», косвенно предполагающая неудовлетворительность, несамодостаточность того, что дано, что наличествует само по себе; подспудно указывающая на освобождение от этой наличествующей данности.
Термины «метафизика», «абсолют», «трансцендентность» носят отрицающий характер не только в греко-латинской философской школе. Точно такой же апофатический (по выражению св. Дионисия Ареопагита) подход свойственен всем развитым традициям при рассмотрении первопринципа бытия. И китайская, и индуистская, и исламская, и буддистская, и христианская, и иудейская традиции определяют этот первопринцип в отрицательных терминах. В конечном счете, именно в обращении к апофатическому плану Реальности, связанному с наличествующим бытием лишь обратным, отрицательным образом, и состоит специфика сакрального сознания людей, составлявшего главную характерную черту мира Традиции <…>.
И исторически, и логически именно метафизика была изначальной платформой человеческого сознания, и всякий раз она продолжает давать о себе знать даже там, где ее пытаются отрицать. Метафизическая точка зрения ориентирована на ту сферу, где принципиально наличествует совершенное равновесие модусов бытия, которые в конкретной реальности обязательно пребывают в состоянии нестабильности и диалектического конфликта. <…>.
Метафизика утверждает, что на самом деле эта универсальная природа — только часть реальности, закономерная и приемлемая лишь в этом качестве, но совершенно не имеющая никаких оснований считать себя целым. Поэтому, отвергая претензии физики на абсолютность, метафизика, тем не менее, признает ее своей частью, и в этой роли физика (как элемент метафизики), безусловно, занимает метафизическое сознание. В некотором смысле, полное и абсолютное знание природы и становления и является следствием применения метафизических принципов к этим относительным уровням бытия и одновременно неким доказательством того, что здесь мы имеем дело именно с мета-физикой, сверх-физикой, а не с одной из модальностей самой физики, дерзко претендующей на свою исключительность. Метафизика начинает с того, что утверждает возможность и даже необходимость абсолютного знания, по меньшей мере во всем том, что принадлежит сфере становления. <…>.
Метафизика, таким образом, воплощается в Традиции, понимаемой в широком смысле, включая формирование самого человека как вида, как «мыслящего» и «говорящего» животного. Человек и его сознание исторически являются частью Традиции, элементами метафизической доктрины. Напротив, утверждение, что «Традиция является частью человека», совершенно не соответствует истине. Это станет очевидным, если мы обратим внимание на тот простой факт, что человек, как и все твари, подвержен становлению и, являясь частью становления, не может быть заинтересован в прекращении и отмене этого становления, то есть в том, что как раз и составляет сферу метафизики».

(А.Дугин. Пути Абсолюта. М. Арктогея. 1991г.)
(А.Дугин. Абсолютная родина. М. Арктогея. 1999г.)

«Современную эпоху можно охарактеризовать термином «забвение метафизики». В этом выражении присутствует преемственность по отношению к утверждению М.Хайдеггера о «забвении бытия» в новоевропейской философии. «Забвение бытия» все-таки оставляло возможность существования метафизики, теперь процесс зашел еще дальше, забвению подвергается сама метафизика. Современные философы (прежде всего на Западе) вообще забыли о том, что есть вопросы о смысле бытия и сущего, о положении человека в отношении бытия и сущего. При этом они уверенно говорят о том, что «развивают» наследие своих великих предшественников, на деле же утрачено даже элементарное понимание того, о чем говорили великие мыслители предшествующей эпохи — А,Бергсон, М.Хайдеггер, Ж.-П.Сартр и др.
История европейской культуры — это борьба различных культурных парадигм, в основе которых лежат именно различные метафизические парадигмы. Если мы рассматриваем историю европейской философии, то в ней можно зафиксировать три основных метафизических парадигмы, три типа понимания Абсолюта и его отношений с миром и человеком. В первой из них Абсолют предстает как Мировой Разум, как источник закономерной связи всего существующего. При этом человеческий разум оказывается некоторой конечной модификацией бесконечного Мирового Разума. Хотя между человеческим разумом и Абсолютом всегда остается непреодолимая онтологическая дистанция, они находятся в гармонии друг с другом, и человеческий разум способен в определенных границах постичь Абсолют и его цели в мире. Это можно назвать рационалистически-реалистической метафизической парадигмой. Ее наиболее наглядным воплощением можно считать философию Р.Декарта и весь новоевропейский рационализм. Эта парадигма составила основу французской философской традиции.
Вторая метафизическая парадигма связана с отрицанием какой-либо познаваемости Абсолюта; мы имеем в виду ту позицию, которую в истории европейской философии сформулировал О.Конт и которая до наших дней определяет развитие различных школ и направлений позитивизма, понимаемого в самом широком смысле. В этом случае философское познание ограничивает себя только тем, что доступно для нашего конечного разума в его «позитивном» применении — строгим познанием природы и урегулированием человеческих отношений в рамках общественной жизни, т.е. законными занятиями для философии оказываются только анализ науки и морали; эту парадигму можно назвать позитивистско-моралистической. Она господствует в англо-американской философской традиции.
Наконец, в третьем и самом радикальном подходе к проблеме Абсолюта главным оказывается признание не только возможности познания Абсолюта, но и возможности для каждого человека соединиться с Абсолютом. Человек предстает существом бесконечным в своих творческих потенциях, однако эти потенции ему еще предстоит раскрыть в истории, о том, каковы они, он может только догадываться в своем нынешнем несовершенном состоянии. Классическими примерами такого понимания Абсолюта и человека являются системы Николая Кузанского и И.Г.Фихте. Безусловно, эту парадигму правильнее всего будет назвать мистической. Она составила основу немецкой философской традиции, а затем и основу русской религиозной философии.
Достаточно очевидно, что современная эпоха характеризуется абсолютной победой второй, позитивистской парадигмы, и это во многом обусловлено установлением политической и культурной гегемонии Америки после Второй мировой войны. В рамках этой парадигмы самые сложные и содержательные проблемы метафизики лишаются какого-либо содержания, превращаются в словесную игру. Наиболее наглядный пример — это трансформация термина «онтология». Для большинства современных философов, принадлежащих к господствующей ныне традиции аналитической философии, онтология — это теория о соотношении высказываний и реальных объектов, причем эта теория основана на предпосылках, которые принято называть «наивно-реалистической онтологией». Для людей хоть чуть-чуть знакомых с подлинным содержанием истории философии (т.е. знакомых с ней не по книгам Б.Рассела) такое понимание представляется насмешкой над всей гигантской работой, которую проделывала европейская философия на протяжении столетий.
Метафизика является ядром философии и ядром всей культуры, поскольку она определяет формы взаимоотношения человека с высшими смыслами бытия. Господство позитивистской метафизической парадигмы приводит к деформации всех сфер культурной жизни, поскольку в них воцаряется поверхностность, отсутствие подлинной духовной глубины.
«Забвение метафизики» оказывается непосредственной причиной исчезновения духовного содержания из основных сфер культуры. Прежде всего это касается религиозной сферы. Человек, ощущающий свои связи с трансцендентным, с Абсолютом, неизбежно ощущает религиозное измерение жизни. В этом смысле при «нормальной» метафизике религиозность является совершенно естественным слагаемым нашего бытия. Исчезновение метафизики означает исчезновение религиозности, что и происходит с современным европейским человечеством. «Забвение религии» наиболее наглядно проявляется в современной церкви, которая почти полностью утратила реальное религиозное содержание, в церкви все сводится к форме, к поверхностному обряду, к догме, за которой уже не видно никакого духовного смысла. В конце XIX в. Ф.Ницше и Вл.Соловьев говорили о полной утрате церковью того духовного содержания, которое несло учение Иисуса Христа. Эта критика исторической церкви и исторического Христианства остается актуальной и в наше время.
«Забвение метафизики» отражается и в современном искусстве. Это выражается в радикальной «материализации» искусства; происходит «забвение» его духовного смысла, «забвение» духовной глубины объектов культуры, они воспринимаются только в их материальной данности.
Наконец, то же самое происходит в понимании человека, «научный» подход сводит его к совокупности материальных функций, к движению электрических импульсов в нейронах мозга, к структуре ДНК и т.п. Человек утрачивает понимание себя самого как духовного существа. Соответственно в системе ценностей начинают абсолютно преобладать материальные ценности, успехи общества измеряются материальным прогрессом и непрерывным ростом потребления. Даже то, что традиционно считалось духовной сферой, все больше подчиняется законам материи: высокий уровень образования и культуры теперь ассоциируется с обладанием современным компьютером, который и становится олицетворением современной «духовности».
В конечном счете и современный экономический кризис в своей глубинной основе имеет те же метафизические истоки, в этом смысле преодолеть его теми мерами, которые обсуждают экономисты и политики, вряд ли удастся.
Процесс «забвения метафизики» зашел так далеко, что сейчас трудно говорить о реальном изменении ситуации. Наша задача — не поддаваться «современным» тенденциям, не верить в то, что современное общество находится на «пути прогресса». Нужно не бояться говорить, что современная эпоха — это эпоха явной деградации общества, культуры и самого человека. Чтобы начать восстановление подлинных форм культуры нужно прежде осознать ложность тех форм, которые восхваляются как «достижения» по отношению к старым. Нужно признать, что современная церковь не имеет ничего общего с подлинной религиозностью. Нужно признать, что современное искусство (в его господствующем течении, символом которого является, например, Э.Уорхол) — это деградация художественного вкуса, что оно почти утратила духовное содержание. Нужно признать, что современная философия — это «симулякр» философской мысли, что утрачено даже понимание смысла ключевых философских проблем. Единственным реальным выходом из этой ситуации представляется возвращение к тем великим метафизическим системам, которые были созданы в первой половине ХХ в. Только восстановив их понимание и признав, что после них в философии не было сделано ничего сколько-нибудь значимого, можно надеяться на то, что следующие поколения смогут двинуться дальше.
Метафизика первой половины ХХ в. была плодотворной именно потому, что она развивалась в рамках мистической парадигмы. Главные принципы этой метафизики нам и нужно возрождать сегодня.
Прежде всего это понимание того, что человек не сводится к телесности, более того наше тело и наш мозг не имеют отношения к сущности человека, они представляют собой «периферию» человеческого бытия. Мы должны понять, что находимся в нерасторжимом единстве с миром, с каждым элементом бытия, причем основой этого единства является именно человеческое бытие; в этом смысле не мы «находимся» в мире, а мир «находится» в нас или, лучше сказать, с нами. Бытие является «человекоразмерным» («присутствиеразмерным», в терминологии Хайдеггера), оно не мыслимо без измерения человеческого бытия. При этом, конечно, мы должны радикально изменить и представление о себе самих – от ложного индивидуализма перейти к пониманию своей зависимости от некоего целого, охватывающего всех нас.
В связи с этим в своей деятельности в мире мы должны исходить не из «периферии» нашего существования, не из телесности и материальности, а из центра нашего бытия, — который может быть понят только в интуиции единства всего бытия (в то время как исходя из телесности, мы исходим из частного и не видим целого). Строить свое бытие из единства и целостности (целостности личности и мира и единства личности с миром) это и означает исходить из духовности, а не из телесности. Это стало очень трудным для современного человека. Но только на этом пути возможно возрождение метафизики и самой европейской культуры».

(Евлампиев И.И. «Забвение метафизики» в современную эпоху
и ее последствия. 19.10.2011г. www.maxpark.com.)

«3. Диалектика и метафизика: смена парадигм и революции в философии. Философия, как и любая другая форма общественного сознания, также подвержена влиянию противоречивых и противоположных феноменов традиции и модерна. Если традиция всегда относится к прошлому, опирается на прежние достижения, то модерн, опираясь на традицию, учитывает неизбежные изменения, происходящие в жизни. Т.Кун охарактеризовал традиции как научную парадигму, смена которых означает революцию в науке и происходит в виде революции.
Исторически первая парадигма, или понятие, использовавшееся особенно успешно в античной и средневековой философии, была сформулирована в виде тождества бытия и мышления. Ее формулировка принадлежит древнегреческому философу Пармениду: «Мысль всегда есть мысль о том, что есть. Одно и то же — мышление и то, о чем мысль». В этой парадигме было выражено единство, или тождество, материализма и идеализма, диалектики и метафизики, которое дальнейшее развитие получило в Античности же у Гераклита и Аристотеля, о чем подробнее речь будет идти в восьмой главе книги.
Парадигма тождества бытия и мышления явилась самым точным выражением универсальности философии. Однако в последующей за Античностью истории философии Запада утрачиваются традиции универсальности философии путем разделения ее на материализм и идеализм, диалектику и метафизику. Единая, универсальная философия расщепляется, разделяется на множество частных философских парадигм и направлений. Смена этих парадигм ознаменовалась каждый раз революцией в философии. Особенно впечатляющими были революции в философии в виде смены парадигм диалектики и метафизики, материализма и идеализма.
Эти четыре основные парадигмы, или линии, сложились уже в Античности и были представлены в трудах Демокрита (материализм), Платона (идеализм и диалектика) и Аристотеля (метафизика). Вся история западной философии представляет собой смену указанных парадигм и соответственно революцию в философии. У нас нет возможности для подробного анализа истории обсуждаемого вопроса и это, собственно, не входит в нашу задачу. Нашей темой является современный этап революции в философии, связанный с заменой парадигмы диалектики на парадигму метафизики в процессе се трудного возрождения после триумфального двухвекового (XIX и XX вв.) шествия диалектики Гегеля и Маркса, особенно в Европе. Чем же вызван современный этап революции в философии и чем он отличается от революционного переворота в философии, совершенного марксизмом?
Современная революционная смена парадигм вызвана необходимостью конвергенции и синтеза основных направлений философии, носящих частный характер и потому лишенных наибольшей универсальности, имеющих абсолютный характер в идее парменидовского тождества бытия и мышления, материи и сознания. Значит, достижение или постижение Абсолюта как категории наибольшей универсальности в философии — цель и задача современной революционной смены парадигмы диалектики на парадигму метафизики. Это первое отличие современного этапа философской революции от марксистской.
Другое отличие современной революции состоит в том, что смена парадигм происходит на основе принципа соответствия обеих парадигм, согласно которому новая парадигма-метафизика, имеющая более широкую область применения, чем старая — диалектика, включает последнюю как предельный случай. Согласно нашей парадигме метафизики, диалектика не отбрасывается, а включается в метафизику как часть целого. Марксизм же нарушил принцип соответствия по отношению не только к метафизике, но и к идеализму и самой диалектике. Это выразилось в подчеркивании Марксом, что его диалектический метод в корне противоположен диалектике Гегеля. Парадигма диалектического материализма Маркса явилась полной противоположностью и отрицанием также парадигмы метафизики. Так что ни о каком проявлении принципа соответствия здесь не может быть и речи. В парадигме метафизики универсальной философии преодолевается указанный недостаток путем строго учета принципа соответствия. Далее рассмотрим эти позиции.
Для диалектики характерны больше законы развития, нежели функционирования. Законы функционирования голографическо-информационного детерминизма составляют преимущественно предмет метафизики. Содержание обоих законов составляют соответственно сохранение и изменение, где сохранение важнее изменения. Предметы и явления изменяются ради сохранения. Сохранением задается аксиология системы, ее целевая задача, а изменение является лишь средством достижения результата — сохранения системы. Такова диалектика соотношения цели, средства и результата и в голографическо-информационном детерминизме, составной частью которого можно рассматривать каузально-линейный, или причинно-следственный, детерминизм. Отсюда наибольшая универсальность метафизики по сравнению с диалектикой, предметом которой являются лишь законы развития. Соотношение метафизики и диалектики можно рассматривать как соотношение целого — метафизики — и части — диалектики. Отсюда и тождество универсальной философии и метафизики, а также равномощности и равноценности части — диалектики — и целого — метафизики.
Метафизика противоположна диалектике в понимании и трактовке двух законов диалектики: закона единства и борьбы противоположностей и закона перехода количественных изменений в качественные. Если диалектика признает абсолютность борьбы противоположностей и относительность их единства, то, согласно метафизике, все наоборот: борьба противоположностей относительна, а единство их — Ян и Инь – абсолютно. И абсолютность эта достигается с помощью конвергенции и гармонии частей. Если диалектика признает двухкомпонентность во взаимодействии количественных и качественных изменений в виде перехода количества в качество, то метафизика же делает акцент на третьем моменте — детерминирующей роли нового качества, или целого, по отношению к частям внутри этого целого.
Это в то же время и детерминация от сложного к простому, высшего к низшему. Диалектика же, наоборот, признает лишь детерминацию и развитие от простого к сложному, от низшего к высшему. Необходима конвергенция двух взаимодополняющих позиций, или парадигм.
Частичное совпадение, единство диалектики и метафизики обнаруживается лишь в понимании и трактовке закона отрицания отрицания, особенно в идеалистической диалектике и метафизике Гегеля, в его триаде: тезис, антитезис и синтезис. Материалистическая же диалектика Маркса, делая акцент на борьбе с метафизикой и на абсолютности борьбы противоположностей, недооценила момент синтеза, конвергенции и гармонии противоположностей, то есть недооценила триадичность, или трехстадийность, как минимальное условие развития и тем самым голографичность развития. Недостаток этот исправим в метафизике универсальной философии.
Диалектика и метафизика разошлись в решении основного вопроса философии. Линейно-каузальный детерминизм диалектики Маркса избрал вариант первичности или вторичности в понимании и трактовке соотношения материи и духа. Для функционального голографическо-информационного детерминизма метафизики такая постановка вопроса неприемлема. Он отвергает принцип первичности или вторичности материи, или духа. Для него важен принцип единства, доведенный до тождества материи и духа, их конвергенции и гармонии. Это еще один аспект универсальности метафизики, отождествления ее с универсальной философией.
Наиболее существенным аргументом отождествления метафизики с универсальной философией является то, что метафизика включает в себя не только диалектику, но и оба основных философских направления — метафизический материализм и метафизический идеализм, а также научные, религиозные и другие ненаучные, или вненаучные, явления. Таков глобальный синтез метафизики, в результате чего она приобретает наиболее универсальный характер.
Парадигма паритетного единства, или тождества материи и духа, в равной мере и Востока и Запада, характерна и для социальной метафизики — евразийства, где линейно- каузальный детерминизм двухстадийности диалектической детерминации от низшего к высшему сменяется на трехкомпонентность: Восток-Россия-Запад в соответствии с голографическо-информационным детерминизмом, признающим равноценность всех указанных грех цивилизационных компонентов. Восток, Россия и Запад представляют собой не разные стадии линейно-диалектического развития от низшего к высшему, а равноценные структурные компоненты органического метафизического целого — глобального, всемирного цивилизационного процесса. В этой органической целостности Восток, Россия и Запад имеют различную судьбу, призвание и функциональное цивилизационное предназначение. Такова аксиология социальной метафизики евразийства.
Парадигма тождества материи и духа демонстрирует синхронность в их соотношении, которая выражается в параллелизме их действия, то есть в наличии параллельного с материальным, физическим миром мира за-физического, или метафизического. Направление времени не только поступательно — от прошлого к настоящему и будущему, но и параллельно. Параллельно с материальным, физическим миром существуют и метафизические духовные процессы в виде тонкой материи — телепатии, телекинеза, ясновидения, астрологии и других оккультных явлений и процессов.
Парадигма параллелизма времени, как свидетельство возрождения метафизики гилозоизма античности — признания одушевленности всей материи, — заявляет о себе в достижениях в изучении природных процессов; например, явлений нелокальной синхронности в квантовой физике с использованием прибора — синхрофазотрона, гомологии в химии, а также в биологии — явлений аналогичной или конвергентной изменчивости, в частности и закон гомологических рядов академика Н.И.Вавилова. Основу их составляет голографическо-информационный детерминизм во взаимодействии материи и духа. Возникновение одинаковых или одних и тех же сортов растений еще в древности в самых различных регионах мира параллельно и независимо друг от друга невозможно объяснить на основе одних материальных, физических закономерностей. Основа их, скорее всего, метафизическая, за-физическая — информационная. Это еще одно свидетельство наибольшей универсальности метафизики.
Если диалектическая парадигма времени асинхронна — от прошлого к настоящему и будущему, то метафизическая его парадигма является синхронной — параллельной. Сказанное имеет место не только в природных процессах и явлениях, но и в социальных, например, в социальной метафизике, согласно которой историческое время движется не только поступательно, то есть асинхронно, но и синхронно, параллельно, что отмечалось выше в связи с аксиологией социальной метафизики — евразийством. Таковы одиннадцать тезисов о революции в современной философии. Развернутому изложению их содержания посвящена данная работа. Если в первом разделе мы опираемся больше на достижения в области биологии в основном периода глобального эволюционизма четвертой научной революции, начавшейся в последней трети XX в., трансперсональной психологии, биосоциальной антропологии и т.д., то во втором разделе — преимущественно на данные квантовой физики, современной космологии, голографии Вселенной, информациологии, а также общей метафизики и метафизики социальной — евразийства. Вся работа подчинена освещению новой парадигмы — голографии философии, как ее истории, так и теории. В работе показано эвристическое значение нового, голографического подхода к освещению не только теории, но и истории философии. В этом состоит, главным образом, новизна и всей работы».

(Югай Г.А. Голография Вселенной и новая универсальная философия.
Возрождение метафизики и революция в философии. 2007г. Сайт www.texts.news.)

 

7.1. ЧТО ТАКОЕ МЕТАФИЗИКА? ОПРЕДЕЛЕНИЕ СЛОВА «МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ».

«Метафизика — название сочинений Аристотеля, в которых рассматривается то, что познаваемо нами только после природы (потому что лежит «позади» нее), но само по себе является первым; поэтому метафизику называют также «первофилософией» со времени поздней Античности и Средних веков — вообще название соответствующих философских дисциплин. В этом смысле метафизика — основная философская наука, в которой коренятся все философские дисциплины. Она является той наукой, которая делает темой изучения существующее как таковое, подвергает исследованию элементы и основные условия всего существующего вообще и описывает значительные, важные области и закономерности действительного, т.е. она является наукой, которая во всей смене явлений и выражений ищет постоянное и связь. Метафизика распадается на учение о самом сущем (Онтология), сущности мира (Космология), о человеке (философская Антропология, экзистенциализм) и о существовании и сущности Бога (Теология)». 

(Философский энциклопедический словарь. 2010г.)

«Метафизика — наука о сверхчувственных принципах и началах бытия. В марксизме понятие «метафизика» обозначает противоположный диалектике философский метод, отрицающий качественное саморазвитие бытия через противоречия, тяготеющий к построению однозначной, статичной и умозрительной картины мира. В истории философии термин «метафизика» нередко употреблялся как синоним философии. Термин «метафизика» ввёл систематизатор произведений Аристотеля Андроник Родосский (I в. до н.э.), назвавший так группу трактатов о «бытии самом по себе». Как самостоятельный метод метафизика обнаруживается у Платона. В ранней греческой философии «мудрость» была синкретичным созерцанием истинной картины космоса, поэтому собственно философский метод не отличался от научного, т.е. от теории. Не предпринимая формального расчленения «мудрости», Платон дал в ряде диалогов описание высшего типа знания, восходящего от эмпирической реальности к «идеям» по иерархической «лестнице» понятий и нисходящего обратно к чувственному миру. Аристотель построил классификацию наук, в которой первое по значению и ценности место занимает наука о бытии как таковом и о первых началах и причинах всего сущего, названная им «первой философией», или «теологией» (учением о Боге), названная впоследствии метафизикой. (А.Л.Доброхотов)». 

(Философский энциклопедический словарь. Гл. ред.: Л.Ф.Ильичёв,
П.Н.Федосеев, С.М.Ковалёв, В.Г.Панов. М. СЭ. 1983г.)

«Метафизика — философское учение о сверхопытных началах и законах бытия вообще или какого-либо типа бытия. В истории философии слово «метафизика» часто употреблялось как синоним философии. Близко ему понятие «онтология». Термин «метафизика» ввел Андроник Родосский, систематизатор произведений Аристотеля (I в. до н.э.), назвавший так группу его трактатов о «бытии самом по себе». <…>. Античная метафизика явилась образцом метафизики вообще, но на протяжении истории западноевропейской философии существенно менялась как оценка метафизического знания, так и положение метафизики в системе философских наук и в горизонте мировоззрения той или иной эпохи. Средневековая философия признает метафизику высшей формой рационального познания бытия, но подчиненной сверхразумному знанию, данному в Откровении. <…>. Метафизика Нового времени вышла из границ, очерченных теологией, и, пройдя этап пантеистической натурфилософии Возрождения, возвращает себе «природу» как объект автономного исследования. Но на смену авторитету богословия приходит наука, не менее властно подчинившая себе метод и направление метафизического знания. <…>.
В целом философии XX в. свойственно нарастающее тяготение к метафизике, но разброс позиций — от мягкого признания пользы, которую приносит метафизика, обобщая культурные феномены и строя картину мира, до радикального разрыва с традицией при сохранении сверхзадачи метафизического обоснования опыта — не позволяет пока дать этой тенденции четкую характеристику. (А.Л.Доброхотов)». 

(Новая философская энциклопедия. В 4 т. / Под ред. В.С.Стёпина. М. Мысль. 2001г.)

«Метафизика — наука, ученье о мире невещественном, о существенном, духовном: ученье о том, что выше физики, т.е. земной природы, что не подлежит чувствам человека, а одному умствованию его. Метафизический — к сему относящийся. Метафизик — знаток метафизики; ученый, умствующий о невещественном, неземном, о духе. (Толковый словарь живого великорусского языка В.Даля).
Метафизика — 1) Рассмотрение явлений вне их взаимной связи и развития как недиалектический способ мышления. 2) Философское учение о неизменных, раз и навсегда данных началах мира, рассматривающее явления вне их взаимных связей, вне движения, изменения и развития. 2. Что-либо малопонятное, туманное, отвлеченное, умозрительное. (Современный толковый словарь русского языка Т.Ф.Ефремовой).
Метафизика — 1. философское учение о сверхчувственных (недоступных опыту) принципах бытия. В современной философии термин «метафизика» часто употребляется как синоним философии. 2) Противоположный диалектике философский метод, рассматривающий явления в их неизменности и независимости друг от друга, отрицающий внутренние противоречия как источник развития. (Большой Энциклопедический Словарь).
Метафизики — 1. Мировоззрение и метод, противоположные диалектике, идеалистическое учение об абсолютных неизменных сущностях бытия и принципах познания. «Для профессоров, идеалистов, юмистов и кантианцев всякий материализм есть «метафизика», ибо он за феноменом (явлением, вещью для нас) видит реальное вне нас…». Ленин. Буржуазная философия называет метафизикой выход за пределы опыта. 2. перен. Всякое отвлеченное суждение, туманное и малопонятное (разговорное, ироническое, неодобрительное). (Толковый словарь русского языка Д.Н.Ушакова)». 

(Сайт www.slovorus.ru.)

«Метафизика («то, что после физики») — раздел философии, занимающийся исследованиями первоначальной природы Реальности, бытия и мира как такового. В настоящее время термин также используется для обозначения предметов, находящихся за пределами физического мира, представляя собой учение о сверхчувственном («ноуменальном»), то есть лежащем за пределами физических явлений. В качестве примера можно привести устоявшееся словосочетание «метафизическая литература», то есть книги о «привидениях», «исцелении души», «оккультизме» и т.д. В широком смысле слова «метафизический» означает идеальную сторону предмета, его смысл.
Центральным отделом метафизики является онтология, исследование различных типов вещей (категорий), наличествующих в мире, а также типов отношений между вещами. Результаты такого рода исследований пытаются объяснить понятия, используемые людьми для понимания мира — категории, такие как существование, объект, свойство, время, причинность, вероятность и т.д. Разделением чистой метафизики и онтологии занимался Мартин Хайдеггер (особенно в работе «Основные понятия метафизики», см. журнал «Вопросы философии» 1989 №9 стр. 116-157).
Судьба метафизики была поставлена под удар в связи с выводом Иммануила Канта о принципиальной невозможности метафизики удовлетворять свойствам науки.
Первоначально слово «метафизика» использовалось как обозначение сборника 14 трактатов Аристотеля с рассуждениями о первых причинах («первых родах сущего»), оставшихся после него в необработанном виде, которые в издании философских работ, подготовленном Андроником Родосским, были расположены после (μετά τά) Аристотелевой «Физики» (φυσικά), отчего и получили своё название. Николай Дамасский, перипатетик I в. после Р.Х., цитирует их под этим названием. Понятое в переносном смысле, как обозначающее само содержание «первой философии» («первофилософии») по Аристотелю, название «метафизика» указывает на изучение того, что лежит за пределами физических явлений. Этот смысл термина и остался в общем сознании.
Предметом метафизики являются трансцендентальные сущности (нечто, выходящее за пределы постигаемого опыта). Метафизические «спекуляции» (термин Канта) — следственное проявление самовыраженного познавания. Метафизика с помощью рефлексии выявляет категории, с помощью которых происходит каталогизация всего сущего». 

(Энциклопедия практической психологии. Сайт www. psychologos.ru.)

«Метафизика — 1) философская «наука» о сверхчувственных принципах бытия. 2) противоположный диалектике философский метод, исходящий из количественного понимания развития, отрицающий саморазвитие. Оба указанных смысла понятия метафизики исторически преемственны: возникнув как основная философская «наука» о началах всего сущего, метафизика на определенном этапе, на базе механистического естествознания XVII в., была переосмыслена как общий антидиалектический метод. <…>. Термин «метафизика» имеет искусственное происхождение. Александрийский библиотекарь Андроник Родосский (I в. до н.э.), стремившийся расположить произведения Аристотеля в соответствии с их внутренней содержательной связью, озаглавил «μετὰ τὰ φυσικά» («после физики») его книгу о «первых родах сущего». Сам Аристотель называл науку, изложенную в этих книгах, то «первой философией», то «наукой о божестве», то просто «мудростью». «Первая философия», «мудрость», по Аристотелю, есть наука о первых причинах, о первой сущности. Умозрительный, теоретический характер этой науки противопоставляется Аристотелем сфере практического опыта, составляя ее высшую ценность, и в этом понимании философии Аристотель выступал как ученик Платона. Однако для Платона существует лишь одна философия — мудрость, обращенная к познанию истинно сущего, т.е. идей. <…>.
Тенденцию к мировоззренческому синтезу одним из первых буржуазной философов XX в. почувствовал Н.Гартман. Анализируя внутренние проблемы современной науки, он отмечает, что науки сами приходят к постановке метафизических проблем. В то время как прежняя метафизика, по его словам, была дисциплиной, отграниченной от мира, поскольку обращалась к таким предметам, как Бог и душа, новая метафизика вместо рассуждений о первых принципах и абсолютных сущностях изучает связи, закономерности и структуру бытия, постепенно сливаясь с учением о категориях. В этом понимании метафизики пробивается разумная мысль о том, что единство философии и естествознания совершается благодаря разработке фундаментальных философских категорий, выступающих одновременно как всеобщие связи действительности. Гуссерль, опираясь на феноменологический метод, стремился опровергнуть и прежнюю метафизику и позитивизм. Он выдвигает идеал универсальной науки, объединенной единым методом, но в качестве синтетической, универсальной науки он не приемлет и традиционную метафизику, поскольку последняя, с его точки зрения, в исследовании духа тяготеет к натурализму и выдает за известное то, что в современном мире становится «загадкой всех загадок» — соотношение бытия и познания. В ранних работах он исходил из антиметафизического идеала философии как строгой науки о «феноменах», как наукоучения и «чистой» теории познания. Но на этом пути сущность неуловима. Она познается благодаря интуитивному «усмотрению». Так, замысел антиметафизической, строгой философии завершается возрождением метафизики». 

(Философская Энциклопедия. В 5 т. / Под ред. Ф.В.Константинова. М. СЭ. 1960-1970гг.)

«Метафизика — наука о сверхчувственных принципах и началах бытия. В истории философии под метафизикой чаще всего понимается подлинная философия. На протяжении истории философии метафизика либо отвергалась как ложное учение, выходящее за рамки опыта, либо возвеличивалась как высшее достижение человеческого разума. И.Кант критиковал предшествующую ему метафизику за ее умозрительность, за то, что она имела дело с содержательно ограниченными сферами и в то же время не знала правильного пути познания этих сфер, она только постулировала Бога, бессмертие души, целостность мира, наивно полагая, что их можно постичь так же, как постигаются предметы реальной действительности. Кант полагал, что метафизика возможна как систематическое знание, но сам он ограничился лишь анализом тех противоречий, в которые впадает мысль, пытаясь разрешить основные метафизические проблемы. <…>.
Мы во всех областях знания — в познании человека, истории, природы — сталкиваемся с метафизическими проблемами, везде упираемся в то, что недоступно человеческому разуму, в некий нерастворимый остаток. Эти проблемы — не произвольный продукт человеческого любопытства, не исторический балласт мысли, а сама вечная загадочность мира, укорененная в его состояниях и свойствах. Метафизические вопросы разбросаны по всем областям, они везде образуют основу тех или иных направлений философии.
«Под метафизикой, — писал А.Шопенгауэр, — я понимаю мнимое знание, которое выходит за пределы возможного опыта, т.е. за пределы природы или данного явления предметов, выходит для того, чтобы дать то или другое объяснение относительно того, чем обусловливается этот мир или эта природа в том или другом смысле; или, говоря просто, объяснение того, что прячется за природой и дает ей возможность жизни и существования».
Любая метафизика говорит о совершенно другом миропорядке, о порядке вещей-в-себе, где теряют свое значение все законы этого мира явлений. Шопенгауэр считает, что есть некая, всегда актуальная метафизическая потребность человека, что физика, т.е. попытка естественного изучения явлений, всегда упирается в метафизику, как бы презрительно первая ни относилась ко второй, ибо физическое знание никогда не может достигнуть начального звена всей подлежащей объяснению цепи причин и следствий. Любые действующие причины основываются на чем-то совершенно необъяснимом — на первоначальных свойствах предметов и обнаруживающихся в них силах природы.
Существует и другой тип истолкования метафизики, берущий свое начало у Ф.Ницше и наиболее ярко и последовательно выраженный М.Хайдеггером. Метафизика, по мнению Ницше, положила начало ложному удвоению мира, его делению на мир истинный и мир ложный, мир сверхчувственный и мир чувственный. Отсюда возникает и Бог как онтология и мораль, навязывающая человеку определенные, свыше установленные правила, возникает учение о резком противопоставлении субъекта и объекта. Метафизика подавляет человеческую свободу, заставляет его покоряться невидимым идолам — отсюда рано или поздно наступающий нигилизм, неверие в вечные ценности, усталость европейского человечества. «Истинный мир» в конце концов теряет свою привлекательность, он не спасает, ни к чему не обязывает, «истинный мир» и Бог становятся бесполезными идеями, которые необходимо упразднить.
Для Хайдеггера метафизика — не философское учение и не какая-то отдельная дисциплина философии, а отношение к сущему в целом, истина о совокупном сущем, т.е. то или иное истолкование поверх познания определенных моментов, видов, классов, всего существующего как такового. Метафизическое суждение не может быть последовательно выведено из наблюдения и познания конкретной действительности, оно опирается на решение человека как свободного существа. Человеческие сообщества всегда возникают вокруг того или иного ответа на метафизический вопрос: для чего есть сущее. Философия Ницше несет с собой, согласно Хайдеггеру, завершение метафизики, потому что разоблачает все ранее дававшиеся ответы на вопрос о смысле сущего как необоснованные, спекулирующие в пустоте и вызванные наивностью человеческих представлений о себе самом. Метафизика — это пространство исторического свершения, пространство, в котором судьбой становится то, что сверхчувственный мир, идеи, Бог, нравственные законы, авторитет разума, прогресс, счастье большинства, культура, цивилизация утрачивают присущую им силу созидания и начинают ничтожествовать. Метафизика должна быть преодолена, нужно перестать смотреть на наш мир как на проходной двор и некую потусторонность, нужно искать действительные бытийные основы человеческого существования. (В.Д.Губин)». 

(Философский энциклопедический словарь. / Под ред. А.А.Ивина. М. Гардарики. 2004г.)

«Метафизика — понятие философской традиции, последовательно фиксирующее в исторических трансформациях своего содержания: 1) в традиционной и классической философии метафихзика — учение о сверхчувственных (трансцендентных) основах и принципах бытия, объективно альтернативное по своим презумпциям натурфилософии как философии природы. В данном контексте вплоть до первой половины XVIII в. метафизика отождествлялась с онтологией как учением о бытии. Предмет метафизики в данной ее артикуляции варьируется в широком веере от Бога до трансцендентально постигаемого рационального логоса мироздания. Понимание метафизики как учения «о первоосновах» приводит в рамках данной традиции как к практически изоморфному отождествлению метафизики и философии как таковой, так и к тенденции метафорического использования термина «метафизика» в значении «общая теория», «общее учение» (вплоть до «метафизики любви» у Шопенгауэра или «метафизики секса» у Дж.Ч.А.Эволы);
2) в неклассической философии метафизика — критикуемый спекулятивно-философский метод, оцениваемый в качестве альтернативного непосредственному эмпиризму (в позитивизме), специфически понятой диалектике, неотчужденному способу бытия человека в мире и адекватному способу его осмысления (у Хайдеггера), субъектному моделированию реальности (в феноменологии) и т.д. Так, «позитивная философия» Конта решительно дистанцируется от метафизической проблематики, артикулируемой в качестве спекулятивного пространства «псевдопроблем» и бессодержательных суждений, не подлежащих верификации; феноменология расценивает метафизику как «преднайденность мира», основанную на «некритическом объективизме», пресекающем возможность конструирования его субъектом; а по оценке Хайдеггера, «метафизика как метафизика и есть, собственно говоря, нигилизм». Начало данной интерпретации метафизики может быть возведено к гегелевскому употреблению термина «метафизика» для обозначения принципиальной ограниченности рассудка по сравнению с разумом (в кантианской интерпретации последних). В силу унаследованной эпохой модерна от классики интенцией на отождествление метафизики с философией как таковой, отказ культуры от аксиологического акцента на метафизичность стиля мышления связан и со своего рода кризисом статуса философии как «царицы наук» в системе культуры (см. Методология, Философия). Реакция на этот кризис нашла свое выражение в интенциях конституирования метафизики в качестве удовлетворяющей всем требованиям сциентизма «строгой науки» (Гуссерль), «индуктивной науки» (Х.Дриш), «точной науки» (Г.Шнейдер), «фундаментальной науки» (Й.Ремке) и т.п.;
3) в постнеклассической интерпретации метафизика — это классическая философия как таковая (прежде всего, в идеалистической своей артикуляции), т.е. философия, характеризующаяся такими фундаментальными презумпциями, как: а) презумпция наличия объективирующегося в логосе единства бытия и б) презумпция единства бытия и мышления. В этой системе отсчета философия классической традиции конституируется, согласно постмодернистской ретроспективе, как «философия тождества» в отличие от современной философии как «философии различия». <…>.
Современная философия если и использует концепт «метафизика», то исключительно в нетрадиционных аспектах (например, метафизика как «глубинная грамматика» в аналитической философии, «метафизика без онтологии» у Коллингвуда или «сослагательная метафизика» у В.Е.Кемерова). Постмодернизм продолжает начатую неклассической философией традицию «критики метафизики», а именно — «ницшеанскую критику метафизики, критику понятий бытия и знака (знака без наличествующей истины); фрейдовскую критику самоналичия, т.е. критику самосознания, субъекта, самотождественности и самообладания; хайдеггеровскую деструкцию метафизики, онто-теологии, определения бытия как наличия» (Деррида). Предметом постмодернистской критики становится, по выражению Делеза, «божественное бытие старой метафизики». Согласно программной позиции постмодернизма, современный «теоретический дискурс» призван окончательно «заклеймить… метафизические модели» (Джеймисон). Философия постмодернизма конституирует предметность своей рефлексии как опыт не бытия, но становления. <…>.
В контексте западной культурной традиции даже «общеупотребительный язык», согласно оценке Деррида, — «вещь не невинная и не нейтральная. Это язык западной метафизики, и он несет в себе не просто значительное число презумпций всякого рода», но, что наиболее важно, «презумпций… завязанных в систему», т.е. задающих жестко определенную парадигмальную матрицу видения мира. В связи с этим свою задачу постмодернистская философия определяет как освобождение от этой жесткой однозначности, ради которого «предстоит пройти через трудную деконструкцию всей истории метафизики, которая навязала и не перестает навязывать всей семиологической науке… фундаментальную апелляцию к «трансцендентальному означаемому» и к какому-то независимому от языка концепту; апелляция эта не навязана извне чем-то вроде «философии», но внушена всем тем, что привязывает наш язык, нашу культуру, нашу систему мысли к истории и системе метафизики» (Деррида). В этих условиях сама критика метафизики может оказаться процедурой, выполняемой сугубо метафизически, и единственным методом, позволяющим избежать этого, является, согласно позиции Деррида, метод «косвенных движений и действий, непременно из засады», в силу чего постмодернизм последовательно подвергает деструкции практически все базисные презумпции самого метафизического стиля мышления. (М.А.Можейко)». 

(Новейший философский словарь. Мн. Книжный дом. 2003г.)

«Аннотация. Предлагаем вниманию читателей портала Центра консервативных исследований доклад философа, режиссера, публициста Натэллы Сперанской «Предчувствие новой метафизики» для международной научной конференции Against Post-Modern World.
Статья. Термин «метафизика», первоначально используемый для обозначения 14 книг Аристотеля, ввёл систематизатор его сочинений, Андроник Родосский.  Начиная со Средних веков, метафизика становится синонимом философии, понимаемой как высшая форма рационального онтологического познания, находящаяся в подчинении сверхразумному знанию. В эпоху Модерна или в Новое время метафизика приближается к естествознанию и фундаментально меняет свой статус. Здесь мы сталкиваемся с возмутительным извращением смысла, поскольку предметом изучения естественных наук всегда являлась область природы (физика), в то время как метафизика даже этимологически указывает на выход за её пределы.
Французский мыслитель Рене Генон делал строгое различие между «метафизикой» и «философией». Метафизика рассматривалась им как сакральное, инициатическое знание, принадлежащее традиционному миру, тогда как философии Генон категорически отказывал в принадлежности к сверхчеловеческому уровню, считая её лишь «любовью к мудрости», дерзновенно заменившей собой саму мудрость.
Этот антитрадиционный «кульбит» произошёл при парадигмальном переходе от Премодерна к Новому времени: на место метафизики приходит философия (псевдо-метафизика), рациональный ум заменяет интеллектуальную интуицию, чистое познание уступает свои позиции гносеологии, теории познания. Западная цивилизация постепенно утрачивает свою метафизическую традицию, главными представителями которой были Платон и Аристотель.
Следует сразу обозначить, что метафизика Аристотеля не есть метафизика в понимании Генона. Аристотелевское определение метафизики приводит нас к онтологии parexcellence. Генон, в свою очередь, настаивал на её внеонтологическом, внебытийном статусе. Здесь выявляется некая неполноценность западной метафизики.
Метафизика относится к интуитивному знанию, но во избежание неверных толкований, потребуется отделить чувственную, субрациональную интуицию от интеллектуальной интуиции, которая supra-рациональна и сверхрассудочна. Последняя есть метафизическая «область вечных и неизменных принципов».
Несмотря на универсальный характер метафизики как таковой, Генон употребляет эпитет «восточная», давая объяснение, что «в тех условиях, в которых ныне обретается западный мир, метафизика здесь есть нечто забытое, в общем, пренебрегаемое и почти целиком утраченное, тогда как на Востоке она по-прежнему является предметом действительного познания. И если мы хотим знать, что такое метафизика, мы, стало быть, должны обратиться к Востоку» («La metaphysique orientale». 1939).
Нужно подчеркнуть, что, к примеру, в Индии нет разделения метафизической доктрины на «эзотерическую» и «экзотерическую». Иную картину мы встретили бы на Западе: Генон утверждал, что учение Платона (правильнее было бы сказать «инициатическое знание»), истоки которого следует искать в пифагорейском Ордене, имело два уровня. <…>.
Возвращаясь к парадигмальному анализу и, соответственно, к семантическим искажениям, мы не сможем избежать указания на ещё один фундаментальный переход от эпохи Модерна к эпохе Постмодерна, когда на месте философии оказывается уже «псевдо-философия» или «пост-философия», представляющая собой карикатуру как на философию (псевдо-метафизику), так и на изначальное инициатическое знание. Появление бесчисленных нью-эйдж течений и обществ оккультного толка, далеко отстоящих от подлинного знания, говорит о том, что современный мир окончательно ввергнут в бездну и любые интеллектуальные волнения, претендующие на причастность к традиционной метафизике, за редчайшим исключением, являются всего лишь земной агонией перед неизбежным и скорым концом, казнью современного мира.
Что последует за Постмодерном? Возвращение метафизики или нечто невообразимо-уродливого, превосходящего своей антитрадиционностью даже то профаническое ничтожество, что мы имеем сейчас? Словом, что нам следует ожидать от нового сдвига парадигм?
Обратимся к истории философии М.Хайдеггера, блестяще изложенной А.Дугиным в книге «Философия Другого начала». <…>.
Метафизика (не)возможна? Человек есть то единственное место, в котором и посредством которого первосущее не только понимает и познает само себя, но он есть также то сущее, в свободной решимости которого Бог может осуществить и спасти свою чистую сущность. Назначение человека больше, чем быть только «рабом» и послушным слугой Бога, оно больше, чем быть только «сыном» некоего готового в себе и совершенного Бога. В своем человеческом бытии, которое есть бытие решимости, человек достоин более высокого звания со-стязателя, со-ратника Бога, которому суждено нести знамя Божества, знамя «Deitas», осуществляющегося лишь вместе с мировым процессом, впереди всех вещей в штормовой стихии мира. (Макс Шелер. «Философское мировоззрение»).
Макс Шелер выявляет триаду мировоззренческих систем XIX столетия, признающих невозможность метафизики: позитивизм, неокантианство и историзм. <…>.
Шелер доводит своё утверждение «метафизика реальна» почти до аксиоматичности, признавая, за субъектом «обладание способностью в ядре своей личности обрести живое причастие к основе всех вещей». Философ выделяет три вида знания:
— Знание ради господства [над миром, человеком и т.д.]: сюда относятся специальные позитивные науки, являющиеся фундаментом цивилизации Запада.
— Сущностное (образовательное) знание: «первая философия» Аристотеля с её доктриной о четырёх основных принципах бытия.
— Метафизическое (священное) знание: Шелер называет человеческое бытие (где человек предстаёт как микротеос) «первым доступом к Богу», а современную метафизику — метаантропологией и «метафизикой акта». Здесь невозможно никакое «опредмечивание» Бога, что означало бы чистое идолопоклонство. Пусть к Богу может быть только Дионисийским. «Также и духовная «личность» человека — это не субстанциальная вещь и не бытие в форме предмета. Человек может лишь активно собрать себя в личность. Ибо личность есть монархически упорядоченная структура духовных актов, которая представляет собой уникальную индивидуальную самоконцентрацию единого бесконечного духа, в котором коренится сущностная структура объективного мира», — пишет Шелер». 

(Н.Сперанская. Предчувствие новой метафизики. 30.10.2011г.
Сайт www.konservatizm.org.)

«Введение. Составные части метафизики: онтология, космология, философия, антропология, теология. Онтология — учение о сущем. <…>. Учение о бытии тесно связано с учением о космосе. Сейчас космология становится наукой и выходит за рамки метафизики, но есть какие-то метафизические проблемы космологии, то, что существенно для метафизики и выходит из космологии. Антропология тоже становится наукой, исследует учение о человеке. Существуют метафизические проблемы антропологии, космологии и теологии. <…>.
I. Сущность и понятие метафизики. Термин «метафизика» распространился с легкой руки Андроника Родосского, назвавшего так в техническом смысле то, что Аристотель именовал «первой философией», рассматривающей «первые начала и причины». Используемый позднее на протяжении веков как синоним для «философии» вообще, этот термин становится фактически названием того типа философствования, которое господствовало в то время. <…>. В книге «Метафизика» Аристотель пишет о том, что «есть некоторая наука, исследующая сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе. Эта наука не тождественна ни одной из так называемых частных наук, ибо ни одна из других наук не исследует общую природу сущего как такового, а все они, отделяя себе какую-то часть его, исследуют то, что присуще этой части…». <…>.
Со временем это понятие стало применяться и как метод философского исследования. В результате метафизическим познанием считается познание, опирающееся не на чувственное созерцание, а на умозрение, на созерцание интеллектуальное, когда ум «видит» в вещи ее сущность. Умозрительные науки предпочтительнее практических, производящих знание ради достижения морального совершенствования, и продуктивных, направленных на создание определенных объектов, т.к. позволяют человеческой мысли выйти за пределы эмпирического мира, чтобы постигнуть его неподвижную и вечную сущность. Поэтому метафизика, по Аристотелю, наиболее возвышенная из наук, ибо не преследует практические цели и не связана с материальными нуждами. Неподчиненность этим целям делает ее самоценной и единственно свободной наукой, существующей ради самой себя, т.е. ради знания и понимания. В этой связи Аристотель приводит четыре определения метафизики: 1) исследование первых начал и причин; 2) познание «бытия, поскольку оно бытие»; 3) знание о субстанции; 4) знание о Боге и субстанции сверхчувственной. Эти определения гармонично связаны между собой и являлись фундаментальными критериями для становления проблемного поля классической метафизики вплоть до XIX в. <…>.
II. Философские взгляды на метафизику. Были философы, которые всегда стояли на том, что метафизика нужна, необходима. Это самый характерный тезис экзистенциализма. Ярким представителем этого философского направления является М.Хайдеггер (1889-1976) — немецкий философ, сыгравший решающую роль в становлении и развитии экзистенциализма. Цель философии — анализ человеческого существования и его предпосылок, прежде всего — это осмысление свободы, которой открыто все человеческое существо, в свободе сущее раскрывается в своей сути. Есть ряд работ, посвященных метафизике в сборнике «Время и бытие». <…>.
В статье «Что такое метафизика?» Хайдеггер предлагает разобрать отдельный метафизический вопрос. «Тем самым — замечает он, — мы сумеем, если удастся перенестись непосредственно в метафизику. Только так мы дадим ей реальную возможность представить саму себя». Начинать нужно с «развертывания» определенного метафизического вопроса. Всякое метафизическое вопрошание обладает двояким свойством. Во-первых, всякий метафизический вопрос охватывает всю метафизическую проблему в целом. Во-вторых, всякий метафизический вопрос может быть задан только так, по Хайдеггеру, что спрашивающий — в качестве спрашивающего — вовлекается в метафизику, т.е. подпадает под вопрос.
Что же такое метафизика? Хайдеггер считает, что всякий метафизический вопрос затрагивает особое свойство метафизики — ее целостность, вопрошающий идет от этой целостности. Этим метафизика отличается от науки, например, от физики. В физике мы можем рассматривать вопросы, не затрагивая всю физику в целом. А в метафизике этого сделать нельзя. <…>.
Метафизика, по Хайдеггеру, это центр учения в сфере философии. Что характерно для философии? — шаткость ее принципов. Одни философы принимают одни принципы, другие – иные принципы. И в этой ситуации невозможно что-либо доказать или опровергнуть. Философия походит и на науку, и на мировоззрение. В сущности, философия есть двусмысленность: она кажется наукой, и не является ей, она кажется мировоззрением, но не является им. Философия хочет быть наукой и берет за образец математику. Вспомним надпись на академии Платона: «Не знающий математики не войдет сюда». Лейбницу приписывают изречение «без математики не проникнуть в основание метафизики». Математическая истина обладает достоверностью, так почему философская истина не может быть такой? Однако, во всей истории философии много свидетельств тому, что усилия добиться абсолютной истины приводили к катастрофе. Мыслителям вроде Аристотеля. Декарта, Лейбница и Гегеля, — пишет Хайдеггер, — приходится мириться с тем, что их опровергает какой-нибудь докторант. <…>.
Математические познания не обязательно должны опираться на внутреннюю субстанцию человека. Для философии подобное в принципе невозможно. Самое пустое и одновременно всего меньше связанное с существом человека знание, математическое, не может стать мерилом для самого полного и обязывающего знания, какое можно помыслить — философского. <…>.
Воззрения Хайдеггера нельзя отбрасывать, но вместе с тем, есть много вопросов, по которым невозможно согласиться. Хайдеггер отождествляет метафизику и философию, он делает крен в сторону метафизики, но тенденция к отождествлению есть. Постоянно Хайдеггер говорит о метафизике как о ядре философии, а не о философии в целом. Можно дать определенное место метафизике в системе философского знания.
Заключение. Античная метафизика явилась образцом метафизики вообще, но на протяжении истории западноевропейской философии существенно менялась как оценка метафизического знания, так и положение метафизики в системе философских наук и в горизонте мировоззрения той или иной эпохи. Средневековая философия признает метафизику высшей формой ра­ционального познания бытия, но подчиненной сверхразумному знанию, данному в Откровении. Схоластика считала, что метафизике доступно богопознание, осуществляемое по ана­логии с высшими родами сущего (благо, истина и т.п.). Такое сужение круга допустимых проблем и возможных результа­тов метафизики позволило в то же время дать углубленную трактовку некоторых вопросов, затронутых античной мета­физикой лишь в общих чертах (напр., соотношение свободы и необходимости, природа общих понятий и др.). Средневе­ковая метафизика, достигшая своего расцвета в XIII-XIV вв., су­щественно обогатила понятийный и терминологический сло­варь философии.
Метафизика нового времени вышла из границ, очерченных теологией, и, пройдя этап пантеистической натурфилософии Возрождения, возвращает себе «природу» как объект авто­номного исследования. Но на смену авторитету богословия приходит наука, не менее властно подчинившая себе метод и направление метафизического знания. Метафизика, остав­шись формально «царицей наук», не только испытывает сли­яние естественных наук, достигших в этот период выдающихся успехов (особенно в механике и математике), но и до неко­торой степени сливается с ними. Великие философы XVII в. — века расцвета метафизики нового времени — как правило, яв­ляются и великими естествоиспытателями. Основная черта новой метафизики — сосредоточенность на вопросах гносе­ологии, что делает ее в первую очередь метафизикой позна­ния, а не метафизикой бытия (каковой она была в Антично­сти и в Средние века)». 

(Метафизика как метод и учение о фундаментальных
основах бытия. 
Сайт www.works.doklad.ru.)

* * *