Статья 3.10.3. Что такое Пробуждение и Просветление? (ч.1).

продолжение

ЧТО ТАКОЕ ПРОБУЖДЕННОСТЬ?

«Будда происходит от санскритского термина «бодхи» — «пробуждение», что указывает на пробуждённость от сна неведения. Тибетское слово, которым называют Будду — «санг гье». «Санг» несёт в себе значение полной очищенности или пробуждённости, а «гье» означает «раскрывшийся» или «расцветший». Это указывает на очищенность от всех загрязнений и раскрытие всех внутренних достоинств. Очищение означает устранение трёх видов завес: 1. Завес мешающих эмоций и негативных действий. 2. Завес, относящихся к процессу восприятия, то есть неправильных взглядов и концепций в отношении действительности. 3. Очень тонких завес привычных тенденций. Раскрывается же изначальная мудрость — мудрость, которая возникает, когда ум осознаёт свою изначальную природу. Изначальную мудрость можно подразделить на две разновидности: 1. Мудрость осознания истинной природы всех явлений, абсолютная истина. 2. Мудрость осознания видимости всех явлений в самой полной мере, относительная истина. Будда, Пробудившийся — это тот, кто очистился от всех завес и знает всё, что можно знать. Он — высший, непревзойдённый среди всех людей. Только Будда обладает всеведением. Поэтому он занимает первое место при упоминании Будды, Дхармы и Сангхи». 

(Будда, Дхарма, Сангха — Три Драгоценности. Сайт www. spiritual.ru.)

«Одной из важных характеристик безупречности мага является адекватность его реакций на внешние воздействия. Под адекватностью при этом нужно понимать соответствие направления и размера силовых проявлений, которые возникают в существе мага, тем силам, которые действуют вовне его. Неадекватным поведением, как правило, оказывается неосознанное поведение. Соответственно, степень пробуждённости характеризует степень осознанности магом его действий, и, соответственно, степень его ответственности. Маги, осознающие свою эффективность, прилагают больше усилий для решения сложных задач, чем люди, испытывающие серьезные сомнения в своих возможностях.
Степень адекватности поведения мага традиционно принято именовать степенью его пробуждённости — иными словами, чем адекватнее реагирует маг на вызовы Силы, тем более пробуждённым является его состояние. Термин «пробужденность» используется для того, чтобы подчеркнуть элемент генерирования энергии сознанием мага, находящегося в этом состоянии. Иными словами, чем больше энергии проходит через сознание мага, тем больше осознания в нем генерируется, то есть — тем больше его Сила.
Маги исходят из того, что сам способ познавания мира людьми неэффективен с точки зрения энергии: люди пытаются подогнать каждое восприятие под уже существующий сенсорный шаблон.  При этом Магия настаивает на необходимости акцентирования внимания на самом восприятии, и называет это «тайной мира». Маги говорят о «таинственности» мира вовсе не для того, чтобы пустить пыль в глаза бедным обывателям; такое отношение позволяет избавиться от навязчивых стремлений подогнать каждый опыт под известную схему, а значит — резко увеличивает энергетивность самого опыта. Простой пример — хорошо известно, насколько избыточен человеческий язык: человек практически никогда не читает слово целиком, а, увидев знакомую буквенную комбинацию, «распознаёт» остальное слово. Это, с одной стороны, облегчает процесс чтения, но с другой — чревато ошибками и недопониманием. Ведь как порой одна буква коренным образом меняет смысл слова (порог/порок, бал/балл и т.п.), так и «незамеченная» мелочь меняет смысл события, а значит — и его энергию, и значение для сознания.
Маг «дочитывает» мир до конца, он понимает, что каждая буква, каждый мельчайший признак может быть свидетельством нового смысла, нового взаимодействия, а значит — новой энергии. Именно такое «проживание до последней капли» и характеризует состояние пробуждённости мага. Маг увлечен жизнью и пьет её до дна, но при этом он ни на мгновение не забывает, что это — лишь Игра, и поэтому одновременно наблюдает за потоком жизни со стороны, иронично улыбаясь. Но и для такого баланса необходима высокая степень пробужденности, поскольку умение различать полюса бинеров требует высокой степени адекватности.
Соответственно, трезвость рассудка и адекватность поведения являются непременными условиями пробуждённого состояния сознания мага, а значит — и его способности к генерированию больших объемов энергии и, соответственно, накоплению Силы». 

(Пробуждённость мага. 2010г. Сайт www. enmerkar.com.)

«Сон и пробужденность. В мифологии и духовной традиции жизнь под властью чувственных объектов и образов часто ассоциируется со сном. Пробужденность символизирует умение не отождествлять сознание и его объекты. Крайние формы отождествленности с собственной эмоцией, например, яростью, могут заставить человека совершить убийство. Человек, с отвисшей челюстью, сидящий перед телевизором, — пример отождествления с образами. Фанатик всегда отождествляет себя с определенными идеями. «Спящий» человек не может любить ни Бога, ни ближнего. Пробужденность есть умение «помнить себя». Это умение позволяет образам двигаться через сознание, подобно облакам в небе, не меняя природы самого неба.
Для каждого странника на пути к совершенству возникает практическая задача: как избежать искушения, как отличить иллюзорные образы от чистого сознания, от Божественного «Я». Человеку свойственно забываться и «терять сознание». В мистической традиции существуют специальные методы, помогающие «помнить себя». Одним из таких методов является постоянное ритмическое повторение слова или фразы, напоминающей о сакральном. В Исихазме, мистической традиции восточного Христианства, он известен под именем «умной» или «Иисусовой» молитвы.
Такого рода молитва часто сочеталась с ритмическим дыханием. В некоторых традициях ритм дыхания в свою очередь мог поддерживаться при помощи музыки, танцев или же определенных повторяющихся движений, таких, как раскачивание. Нечто сходное с Иисусовой молитвой существовало и в западноевропейском Христианстве. Сходный метод носит название «мантра» в Индуизме и «зикр» в Суфизме.
Попыткой поддерживать состояние пробужденности без привлечения религиозных символов является «самовоспоминание» в системе Г.И.Гурджиева и П.Д.Успенского. Это умение «видеть себя со стороны», быть осведомленным о своих чувствах, мыслях и позах в каждый момент, оно также связано со способностью останавливать мысленный поток. Есть основания считать, что «самовоспоминание» — это рациональное истолкование и упрощение изощренной техники психологического воздействия, применяемой, в частности, в суфийском ордене Накшбандийа. Гурджиевская система содержит глубокий анализ понятий «сна» и «пробужденности», а также блестяще излагает и истолковывает другие концепции Мистической Традиции. Однако в сфере практического осуществления система оказалась менее успешной.
Напоминания, или «звоночки», принимают самые разные формы: регулярная молитва, совершение обрядов, перебирание четок, календарные события, такие, как посты и праздники. Это примеры позитивных напоминаний. К негативным напоминаниям возможно отнести различные табу, или запреты. Некоторым табу можно найти рациональное — не обязательно убедительное — объяснение. Но большинство запретов на первый взгляд кажутся абсолютно бессмысленными. Почему у некоторых племен существует запрет на имена? Почему нельзя произносить свое имя или имена членов своей семьи? Согласно некоторым табу, запрещается произносить слово, даже если оно содержит тот же слог, что и имя родственника. К чему все эти неудобства? Если не объявлять каждое непонятное нам культурное явление предрассудком, можно предположить, что такого рода табу представляют собой «звоночки» — напоминания, заставляющие человека «не спать» и быть начеку.
Той же цели могли служить и сложные телодвижения, такие, как ритуальные танцы, не позволяющие уму отвлекаться. Движения могли сочетаться с умственными упражнениями — например, арифметическими вычислениями. Символическим выражением определенных духовных идей и соответственно напоминанием о них являются все основные позы Хатха-Йоги.
В даосских и буддийских монастырях практиковались воинские искусства, требующие максимальной собранности и концентрации. Ученик и учитель должны были быть постоянно готовыми к нападению. В Дзэнской Традиции «нападение» могло совершаться и под видом неожиданного вопроса, на который невозможно найти рациональный ответ». 

(Л.Тираспольский. Мистическая традиция (главы из книги «Золотой век»). touching.ru.)

«Во второй главе «Ориентации — Север» Гейдар Джемаль касается наиболее сложного и спорного места своего учения: опыта пробужденности и оперативного соприкосновения с метафизическим принципом Иного. Изложению оснований духовного бунта философ предваряет описание двух условных уровней Реальности, в которых угадываются аллюзии на традиционную оппозицию Космоса и Хаоса, верхнего и нижнего, мужского и женского. Вселенский произвол как олицетворение изначальной Тьмы у автора предстает единственным активным началом Бытия, что на первый взгляд кажется несколько нетрадиционной точкой зрения, однако при анализе древнейших космогоний мы встречаем подобную же «матриархальную» версию метафизического изложения: Бытие как выражение божественного акта, божественной энергии символизируется женщиной, Шакти, олицетворяющей собой миры множественности — в противопоставлении недеятельному мужскому принципу Шивы. В противовес устоявшимся взглядам абсолютным выражением мужского принципа в подобной перспективе есть чистая недвижимость и невовлеченность духа в космические метаморфозы — парадоксально являющая себя в дольних мирах через активное кшатрийское действие, символизирующее во временном ходе полноту возможностей сакрального Центра. Несмотря на то, что Гейдар Джемаль упускает из рассмотрения этот момент, должно подчеркнуть, что всякое изменение женской субстанции имеет своим логическим основанием и первопричиной неизменность эссенциального мужского принципа, обращенность к которому автор представляет в метафоре «айсберга» как символе незыблемости: таким образом, мировая активность субстанции есть парадоксальным выражением ее пассивности относительно Первоначала, фигурирующего в «Ориентации — Север» как «позитивный дух». В виду этого кажется не вполне состоятельным утверждение о совершенной немотивированности Хаоса, ибо сама актуализация Небытия принципиально мотивирована началом творения — потеря primum movens означает исход из бытийности, так как нет и не может быть ничего вне Первопринципа. При этом следует подчеркнуть, что, говоря о Первом принципе, мы понимаем метафизический уровень Чистого Бытия, Логоса, которому Гейдар Джемаль развернуто противопоставляет ноуменальность человека. Видимость хаоса (как неупорядоченности) в подобной перспективе должна означать не что иное, как периферийный эффект отдаления от космообразующего начала, единственная конечность которого не в стихии безграничного произвола, но в абсолютном отсутствии. В противном случае следовало бы поставить под вопрос отношение описанной Гейдаром Джемалем картины к креационистской модели, на которую он однозначно указывает во вступительной части работы, проводя параллель между «Ориентацией» и Исламом — так как вопрос о сотворенности мира в трактате обойден стороной, что может давать основания понимать оппозицию Иного и Реальности предвечной.
Именно взор в Бездну, игра чистого сознания с периферийными кругами предстает как чередование образов вселенского сна, за которым скрываются два полюса Ничто, взирающих друг в друга как единство сущего и несущего. Замкнутое между двумя бездонностями, сознание живых существ оказывается в тисках того, что в «Ориентации – Север» очерчено как «детерминистская несвобода». Не оспаривая это утверждение, следует обратить внимание на противопоставляемое Гейдаром Джемалем состояние пробужденности в его отношении к бытийной несвободе: очевидно, что состояние пробужденности само по себе не есть состоянием свободы, но лишь предельным осознанием несвободы. Ограничивая Бытие и Небытие принципом Иного, новая метафизика таким образом утверждает и абсолютную невозможность свободы, ее недостижимость, ибо единственная свобода может быть лишь абсолютной, а потому есть достоянием Одного. Как невозможны две равные свободы в виду взаимного логического ограничения, так и всякие претензии на свободу возможны лишь как невоплотимое стремление к Иному. Свобода указывает на Иное, потому обращенность к Иному значит осознание всякой частичной свободы как градации тотальной несвободы — в независимости от ее приятия либо неприятия. Всякое состояние возвышенности относительно чего-либо равноценно абсолютному падению перед лицом непостижимости Иного. В этом смысле следует отличать свободу и волю к свободе, зачастую ложно отождествляемые в человеческом опыте под личиной «свободы выбора»: воля к освобождению как неограниченности, перенесению мотивации в центр человеческого существа и исхождению из инерционного круга следствий означает стремление к становлению Богом, в традиционной метафизике полагаемое как возможность опытного слияния с Центром — однако признание в новой метафизике принципа Иного, аннулируя претензию всего на абсолютность, отрицает и какую-либо иную свободу, помимо свободы Иного. Именно в этом смысле обращение к Иному означает пробуждение ото сна как снятие иллюзии о мнимой свободе и абсолютности, утверждая единственное смирение перед невозможностью Иного: воля к свободе открывает горизонт героического стремления к реализации нереализуемого, всякий бунт с необходимостью обращая в покорность.
В работе «Ориентация Север» Гейдар Джемаль акцентирует на том, что «позитивный дух» как идея мнимого бессмертия и, следовательно, мнимой свободы, воплощает в себе глобальный имманентизм, и таким образом поддерживает вселенской гипноз ложного величия. Антитезис сну — акт пробуждения как «реализация чистой невозможности». Подобная формулировка, однако, вносит некоторую двусмысленность в виду противоречия с фундаментальным качеством невозможности: ее принципиальной нереализуемости. Как и в других местах трактата, здесь просматривается некоторая уязвимость перед манифестационистским прочтением и нарушением общей логики новой метафизики. Из развития этого пункта очевидно, что под подобной не слишком точной формулировкой автор понимает именно осознание существом основоложной оппозиции всего и Иного — как «отсутствие» Абсолюта. Изъятие сознания из гипноза концентрационного Бытия само по себе предстает как указание на Иное, что дает философу основание говорить о некоторой «актуализации» невозможности — однако в виду тонкости проблемы это место требует разъяснения.
Очевидно, «опыт отсутствия», как уже было показано, есть лишь шагом к отвлечению от сферы бытийного, ее демифологизации, и есть не чем иным, как осознанием отсутствия Иного в ткани Бытия — но не опытом личного отсутствия как такового. «Быть» Иным невозможно, потому как Иное — всегда Иное относительно любой констатации, в виду чего Иным, в некотором условном смысле, можно лишь «не быть», что сам Гейдар Джемаль подчеркивает имплицитным указанием на креационистскую идею творения из Ничто, парадоксально отождествляя актуальность с чистым отсуствием: отсутствие Иного в мысли философа означает отсуствие и «небытийность» всего, фантомность всякого обусловленного существования — знание же этого отсутствия радикально противопоставляет человека всей полноте Реальности, виртуально изымая его из онтологических иерархий. Подобное осознание следует условно полагать «опытом» в том смысле, что оно рефлексивно — не в смысле переживаемой живым существом чистой «невозможности», которая для всего принципиально опосредованна проявлениями возможности, но как «чудо» внутреннего отчуждения. Знание об Ином может быть приближенно дано как знание о его неприсутствии, так как если Иное — Иное, то его предельное постижение невозможно. Ежели парадоксальное знание о нем дано логически, как предмет рационального дискурса, то это указывает на особенную сопричастность Иному, которая открывает лишь потенцию отдаленного, интуитивного знания или тоски — как уличения себя в несвободе и «обездоленности». Здесь же важно подчеркнуть, что поскольку Иное как горизонт недостижимо, его принцип может быть символически представлен опыту как Небытие: сама сущность Иного в том, что Иное — горизонт для всего и самого себя, и следовательно, говоря об отсутствии Абсолюта, должно понимать, что речь не идет об опыте самого Абсолюта.
Противопоставляя состояние пробужденности — состоянию мнимого бессмертия, Гейдар Джемаль дает четкое указание на противопоставление подлинной духовности — инициатическому опыту. Будучи принципиально верифицируемыми, реализуемыми, возможными, традиционные духовные пути не ведут к пробуждению, ибо всякое знание, касаемое идеи Иного, в противовес «веданию» — экзистенциальная гипотеза, которая не имеет и не может иметь никакого подтвержденного опытом исхода. Как в экзистенциализме или философии Фридриха Ницше, долженствующая постановка проблемы в новой метафизике имеет открытый финал, который в любых формулировках и в проекции любого парадигматического взгляда всегда есть ошибкой (sic). Отсюда же и проистекает главная трудность «Ориентации — Север» — в большей степени, чем любого другого метафизического трактата: мыслить ее предмет, представлять логически, рационально, средствами языка с достаточной точностью невозможно, в виду чего мы постоянно оказываемся в клетях образности — выражать дискурсивно абстрактное понимание становится крайне проблематично, ибо слова звучат двусмысленнее самих мыслей. При этом сам предмет исключает возможность молчания как непосредственного опыта, ибо в своем качестве представляется принципиально внеопытным, всякий раз оставляя спекулятивный разум в лабиринте парадоксов. В той мере, в которой это препятствие не может быть преодолено в области умозрения, в практическом итоге мы остаемся в состоянии неупокоенности, разрыва, стремления, которое принципиально не может быть удовлетворено.
Попытка постичь Иное — больше, чем стремление к бесконечности, представляющей всякий раз новую постижимую потенцию, ибо это стремление к тому, что инаково в отношении любых потенций, а посему не есть бесконечностью. Ищущий пробуждения во имя свое оказывается в экзистенциальном тупике, который есть указанием к вечному невозвращению — как преодолению без принципиальной возможности его финализировать, но которое в действительности всякий раз оборачивается не приближением к невозможности Иного, но бесплодным кружением в бесконечности возможностей. В сущности, в таком целеполагании мы сталкиваемся с перспективой героического пессимизма, представленного в традиции воинских солярных культов, в сфере которых начинается и с необходимостью заканчивается всякое волюнтаристское стремление к личному возвышению, подменяя горизонт невозвращения реальностью циклической безысходности. Здесь мы подходим к более глубокому основанию отрицания идеи Центра как пути Иблиса: попытка становления подлинным Абсолютом, водружения трона на краю Севера изначально и навеки обречена на поражение. Искание с целью обретения либо приближения к Иному подобно вечному слепому кружению, потому что кружение всегда «есть», равно как и отказа от него «нет», тогда как Иное ни «есть», ни Иного «нет» — настигание недостижимого невозможно. И поскольку Иное не есть Центром, то и всякое «кружение» как его поиск есть кружением самим по себе, относительно которого Иное всегда вне, не являясь его осью. Однако подобное волюнтаристское прочтение «Ориентации — Север», как и самих священных писаний единобожия, не кажется невозможным: сущность прометеевского архетипа заключена не столько в идее собственного возвышения, сколько в попытке обретения личной свободы через восстание против тирании. В пределах как традиционной, так и новой метафизики такая перспектива, однако же, неотличима от поражения, что, тем не менее, не умаляет ее трагического пафоса как осознанного выбора борьбы без возможности победы, преодоления ради самого преодоления — следовательно, вечности страдания. Путь, указанный в трактате, отличен: в противоположность радикальной ориентации субъекта (sic) на самого себя, состояние пробужденности, бесконечный горизонт, всякий раз уходящий в Иное, одновременно есть и может быть путем обретения покоя — как абсолютной покорности. Покорность (Ислам) как проявление метафизического нигилизма, готовность к безответной жертве во имя Иного, отказ от волюнтаризма и люциферанской иллюзии личной свободы дает второй из возможных ответов о цели пробуждения — упраздняя ее как самоцель». 

(Опыт пробужденности. Иллюзии. Сайт www. smierc.livejournal.com.)

3.10.3 (1) Утро магов

«Аннотация. Кто знает, не было ли когда-то очень давно уже постигнуто то неизвестное, границы которого мы с каждым днем оттесняем все дальше и дальше? Кто знает, какие открытия в культурах майя и египтян мог бы сделать археолог, окажись он одновременно еще и химиком или физиком? Ведь в наш век мы осуществили многое из того, о чем мечтали еще алхимики. Да, невероятное существует, и оккультизм имеет свои основания. В этой книге, представляющей собой посвящение в фантастический реализм, — новая панорама современной науки, свидетельствующая об ошеломляющих знаниях. Луи Повель и Жак Бержье разрушают порядок идей, усвоенный нами от прошлого, чтобы лучше подготовить нас к чудесам будущего».

(Луи Повель. Жак Бержье. Утро магов. К. София. 1994г. 480 стр.)

«Глава 5. Понятие состояния пробужденности. Я посвятил большую книгу описанию общества интеллигентов, под руководством тауматурга Гурджиева, искавших «состояние пробужденности». Я продолжаю думать, что нет более важного поиска. Гурджиев говорил, что современная мысль, родившаяся на навозе, вернется в навоз, и учил презирать век. Ибо и в самом деле — современная мысль родилась из забвения, из непонимания необходимости таких поисков. Но Гурджиев, человек старый, смешивал современную мысль с судорожным картезианством XIX в. Для подлинно современной мысли картезианство уже не является панацеей, и в пересмотре нуждается сама природа разума. Так что современный уровень мысли может скорее привести людей к полезным размышлениям о возможном существовании иного состояния сознания — состояния пробужденного сознания. И в этом смысле сегодняшние математики и физики протягивают руку вчерашним мистикам. Прозрение Гурджиева, как и прозрение Рене Генона, другого, но чисто теоретического защитника состояния пробуждения, — сейчас «не по сезону». И я думаю, что, если бы Гурджиев был вполне озаренным, он не ошибся бы сезоном. Для разума, испытывающего абстрактную необходимость в превращении, теперь время не презирать век, но, наоборот, — любить его.
До сих пор состояние пробужденности упоминалось в религиозных, эзотерических или поэтических рамках. Неоспоримый вклад Гурджиева состоял в том, что он показал возможность психологии и физиологии этого состояния. Но он с удовольствием «затуманивал» свой язык и оставлял своих последователей за стенами полного одиночества. Мы же попытаемся говорить как люди второй половины XX в., пользуясь вполне экзотерическими, внешними средствами. Естественно, касаясь такого предмета, в глазах «специалистов» мы будем выглядеть варварами. Но мы и в самом деле немного варвары! Мы чувствуем, как в окружающем нас сегодняшнем мире выковывается душа нового века Земли. Наш способ очертить вероятное существование «состояния пробужденности» не будет ни вполне религиозным, ни вполне эзотерическим или поэтическим,  ни вполне научным. Он будет одновременно всеми ими понемногу и не уложится ни в одну из наук. Это и есть возрождение: кипение смеси методов теологов, ученых, магов и детей.

* * *

Августовским утром 1957г. отход пакетбота из Лондона в Индию проходил при большом скоплении журналистов. На пакетбот садились невзрачный на вид господин и дама лет пятидесяти. Это были великий биолог Дж.Б.С.Холдейн и его жена; они навсегда покидали Англию. «С меня довольно этой страны и целой кучи вещей в этой стране, — тихо говорил он. — В частности, захватывающего нас американизма. Я отправляюсь искать новые идеи и работать на свободе в новой стране». Так начинался новый этап в карьере одного из самых необыкновенных людей эпохи. С винтовкой в руках Холдейн защищал Мадрид от франкистов. Он вступил в английскую компартию, но после дела Лысенко разорвал свой партбилет. Теперь он отправлялся в Индию искать истину.
В течение 30 лет его мрачный юмор вызывал беспокойство. На вопрос анкеты одной ежедневной газеты по поводу годовщины казни короля Карла, возродившего древние противоречия, он ответил: «Если бы Карл 1 был геранью, то обе его половины выжили бы». После произнесения яростной речи в клубе атеистов он получил письмо от английского католика, уверявшего, что «Его святейшество папа не был согласен». Тотчас, приспособившись к этой почтительной формуле, он написал военному министру «Ваше Свирепейшество», министру авиации — «Ваше скорейшество», а президенту лиги рационалистов — «Ваше нечестивейшество».
В это августовское утро «левые» собратья тоже не были огорчены его отъездом, потому что, защищая марксистскую биологию, Холдейн, тем не менее, требовал расширения поля научных наблюдений, права наблюдать явления, не соответствующие рациональному духу. Он отвечал им со спокойной дерзостью: «Я изучаю то, что действительно странно в химии и физике, но я не пренебрегаю и ничем иным».
Он уже давно настаивал на том, чтобы наука взялась за систематическое изучение состояния мистической пробужденности. С 1930г. в своих книгах «Неравенство человека» и «Возможные миры» он, несмотря на свою позицию официального ученого, заявил, что Вселенная, несомненно, — нечто более страшное, чем принято думать, и что поэтические или религиозные свидетельства о высшем состоянии сознания во время бодрствования должны стать предметом научного исследования.
Такой человек рано или поздно неизбежно должен был отправиться в Индию, и нет ничего удивительного в том, что его последующие работы посвящены таким темам, лак «Электроэнцефалограммы и мистицизм», или «Четвертое состояние сознания и метаболизм углекислого газа». Этого можю было ждать от человека, среди работ которого уже была вот эта: «Исследование применения восемнадцатимерного пространства к основным проблемам генетики».
Наша официальная психология допускает два состояния сознания — сон и бодрствование. Но с первых дней существования человечества до наших дней история изобилует свидетельствами сверхсознания. Холдейн был, несомненно, первым современным ученым, решившимся объективно исследовать это понятие.
Логика нашей переходной эпохи как раз и обусловливает то, что этот человек показался и своим врагам-спиритуалистам, и своим друзьям-материалистам человеком, вставляющим палки в колеса.

* * *

Мы, как и Холдейн, должны быть совершенно чужды старому спору между спиритуалистами и материалистами. Вот подлинно современная позиция: не стоять над спором — он не имеет ни верха, ни низа, ни объема, ни смысла. Спиритуалисты верят в возможность высшего состояния сознания. Они видят в нем атрибут бессмертной души. Материалисты топают ногами, как только об этом заходит речь, и размахивают Декартом. Ни те, ни другие не пытаются непредвзято разглядеть это вблизи. Нужен иной способ рассмотрения этой проблемы, способ реалистический в том смысле, в каком мы понимаем этот термин: всеобъемлющий реализм, учитывающий и фантастические аспекты реальности.
Кроме того, возможно, что этот старый спор является философским лишь по видимости. Возможно, он — не что иное, как спор между людьми, функционально реагирующими различным образом на естественные явления. Нечто вроде спора в семье между хозяином, любящим сквозняк, и хозяйкой, его не любящей. Столкновение двух человеческих типов — в нем нет ничего такого, что по самой своей природе могло бы пролить свет. Если бы в действительности так и было, то сколько времени потеряно в абстрактных дискуссиях, и насколько мы правы, уклоняясь от спора, чтобы подойти с «первобытным» умом к вопросу о состоянии пробужденности!
Вот гипотеза: переход от сна к бодрствованию вызывает определенное количество изменений в организме. Например, меняется артериальное давление, изменяется нервное напряжение. Если, как мы думаем, существует иное состояние, которое мы называем состоянием сверхбодрствования, — то есть состоянием высшего сознания, — то переход к нему тоже должен сопровождаться различными изменениями.
Но все мы знаем, что для некоторых людей акт прерывания сна бывает болезненным или, по крайней мере, чрезвычайно неприятным. Современная медицина учитывает это явление и различает — исходя из реакции на пробуждение — два типа людей, Что же такое состояние сверхсознания — действительно пробужденного сознания? Люди, испытавшие это, по возвращении описывают его с трудом. Язык в значительной степени бессилен дать об этом отчет. Мы знаем, что оно может быть достигнуто сознательным усилием. Все упражнения мистиков сводятся именно к этому. Мы знаем также, что, возможно, как говорил Свами Вивекананда, «человек, не знающий науки (науки мистических упражнений), может случайно впасть в это состояние». Поэтическая литература всего мира полна свидетельствами об этих неожиданных озарениях. А сколько людей — не поэтов и не мистиков — чувствовали, как в течение какой-то доли секунды касались этого состояния? Сравним это странное, исключительное состояние с другим исключительным состоянием. Врачи и психологи начинают изучать для нужд армии поведение человеческого существа при свободном падении, в невесомости. Пассажир экспериментального самолета, вошедшего в пике, парит в течение нескольких секунд в воздухе. Отмечено, что у одних испытуемых это падение сопровождается чувством исключительного счастья, у других оно вызывает столь же исключительный страх, ужас.
Так вот, возможно, что переход или намек на переход из состояния обычного бодрствования в состояние высшего сознания неприятен для одних людей и приятен для других. Изучение психологии, связанной с состояниями сознания, находится еще лишь в зародыше. Оно только начинает продвигаться вперед. Физиология высшего состояния сознания, за редким исключением, еще не привлекла к себе внимания ученых. Если принять нашу гипотезу, то надо учесть состояние рационалистического, позитивистского типа человека, агрессивного при самозащите. И надо учесть существование спиритуалистического типа, для которого всякий намек на выход за пределы разума вызывает ощущение потерянного рая. В основе огромного схоластического спора можно найти скромное «люблю» или «не люблю». Но что в нас любит или не любит? В действительности это никогда не бывает «я» — это любит или не любит нечто во мне, не более… И, наконец, возможно, что за ложной проблемой «спиритуализм-материализм» стоит не что иное, как доподлинное явление аллергии. Самое важное — знать, обладает ли человек в этих исследованных областях высшими инструментами, огромными усилителями его ума, полным оборудованием для завоевания и понимания мира, чтобы понять и завоевать себя самого, чтобы принять всю совокупность своей собственной судьбы.

* * *

Бодхидхарма, основатель Дзэн-Буддизма, однажды во время созерцания уснул (т.е. позволил себе по неосмотрительности впасть в состояние сознания, обычное для большинства людей). Эта ошибка показалась ему настолько ужасной, что он отрезал себе веки. Легенда говорит, что они упали на землю и тут же проросли первым кустом чая. Чай, защищающий от сна, — это растение, символизирующее желание мудрых поддерживать себя в состоянии бодрствования; вот почему говорят: «вкус чая и вкус Дзэн похожи».
Это понятие «состояние пробужденности» кажется таким же древним, как само человечество. Оно является краеугольным камнем самых древних религиозных текстов, и, может быть, уже кроманьонский человек старался достигнуть этого третьего состояния. Радиоуглеродная датировка позволила констатировать, что индейцы юго-восточной Мексики более 6 тысяч лет назад съедали некоторые грибы, чтобы вызвать состояние сверхвидения. Речь опять же идет о том, чтобы открыть себе «третий глаз», превзойти состояние обычного сознания, где все — не что иное, как иллюзии, продолжение видения глубокого сна. «Пробудись, спящий, проснись!» От Евангелия до волшебных сказок — все тот же призыв.
Люди искали это состояние пробужденности в самых различных обрядах, в танцах, в песнях, в умерщвлении плоти, в посте, в физических пытках, разных наркотиках и т.п. Когда современный человек поймет важность того, о чем идет речь, — а это не замедлит произойти, — то, несомненно, будут найдены другие средства. Американский ученый Дж.Б.Олдс предлагает электронное стимулирование мозга (статья «Центры удовольствия в мозге», журнал «Сайентифик Америкэн», октябрь 1956г.). Английский астроном Фред Хойл (в романе «Черное облако» он писал, что черные облака в космосе между звездами являются высшими формами жизни. Эти сверхразумы, пытаясь пробудить людей Земли, посылают светящиеся изображения, производящие в мозге «состояние пробужденного сознания») предлагает наблюдение светящихся  изображений на экране телевизора. Уже Г.Уэллс в прекрасной книге «Во времена кометы» вообразил, что в результате столкновения с кометой атмосфера Земли оказалась заполненной газом, вызывающим сверхвидение. Люди, наконец, проникли через границу, отделяющую истину от иллюзии. Они пробудились для подлинной реальности. Вдруг все практические, моральные и духовные проблемы оказались разрешены.
Эту пробужденность «сверхсознания» искали, кажется, до сих пор только мистики. Если оно возможно, то чему следует его приписать? Религия твердит нам о Божественной милости. Оккультисты — о магическом посвящении. А если речь идет о естественной способности? Самая новейшая наука показывает нам, что внушительная часть мозгового вещества является еще «терра инкогнита». Что это: местонахождение сил, которые мы не умеем использовать? Зал машин, назначение которых нам неизвестно? Инструменты для получения будущих мутаций? Кроме того, мы знаем сегодня, что даже при самых сложных интеллектуальных операциях человек обычно не использует и одной десятой своего мозга. Следовательно, большая часть наших возможностей остается целиной. Незапамятный миф о скрытом сокровище не означает ничего иного. Об этом говорит английский ученый Грей Вальтер в одной из важнейших работ нашей эпохи «Живой мозг». В другой работе, «Дальше перспективы», некоей смеси фантастики и наблюдения, философии и поэзии, Вальтер заявляет, что границам возможностей человеческого мозга нет никаких пределов и что наша мысль когда-нибудь исследует время так же, как сегодня мы исследуем пространство. Эту же мысль разделяет и математик Эрик Темпл Белл, одаривший героя своего романа «Поток времени» способностью путешествовать по всей истории Космоса: «Но я открыл не очень понятным мне самому способом секрет, позволяющий подниматься по течению событий. Это вроде плавания. Если один раз удалось, — этого не забудешь никогда. Но процесс требует постоянной практики, и чтобы научиться, нужно известное невольное беспокойство мысли или мускулов. Я уверен в том, что нет человека, точно знающего, как он в первый раз преодолел трудность плавания; и нет никакого сомнения, что самые большие специалисты по ясновидению не смогут объяснить другой секрет, позволяющий подняться по течению времени».
Подобно Фреду Хойлу и другим американским, английским и русским ученым, Эрик Темпл Белл пишет эффектные эссе и фантастические романы (под псевдонимом Джин Тенн). Глуп тот читатель, который видит в этом лишь развлечение больших умов. Это единственный способ пустить в обращение некоторые истины, не допускаемые официальной философией. Подобным же образом в течение всего дореволюционного периода мысли о будущем публиковались из-под полы. Обложка сборника научной фантастики — вот мода 1960г.

* * *

Будем придерживаться фактов. Можно приписывать состояние сверхбодрствования бессмертной душе. Нам предлагали эту мысль на протяжении многих тысяч лет. Но она ничуть не продвинула проблему вперед. Если, не идя дальше фактов, мы ограничимся констатацией того, что понятие сверхбодрствующего состояния — известное извечное стремление человечества, — то этого будет недостаточно. Да, это стремление. Но это равным образом и нечто другое.
Сопротивление пытке, моменты вдохновения математиков, наблюдения за электроэнцефалограммами йогов, другие свидетельства должны заставить нас признать, что человек может иметь доступ к более высокому состоянию, чем состояние нормального ясного бодрствования. К этому состоянию каждый волен приспосабливать гипотезы по своему выбору — милость Божию или пробуждение бессмертного «Я». И каждый волен искать «диким путем» научное объяснение. Пусть нас поймут правильно: мы — не догматики. Мы не пренебрегаем ничем, существующим в нашу эпоху, чтобы исследовать то, что относится ко всем временам. Наша гипотеза такова: связи в мозге осуществляются обычно посредством нервного импульса. Это медленное действие: несколько метров в секунду по поверхности нерва. Возможно, в некоторых обстоятельствах устанавливается другая форма связи — гораздо более быстрая — посредством электромагнитной волны, движущейся со скоростью света. Тогда может быть достигнута огромная скорость в записи и передаче информации, свойственная электронным машинам. Никакой закон природы не противоречит существованию такого явления. Такие волны не могут быть восприняты вне мозга. Это гипотеза, на которую мы намекнули в предыдущей главе.
Если такое состояние пробужденности существует, то в чем оно выражается? Описания, данные поэтами и арабскими, индийскими, христианскими мистиками, никогда не были собраны, систематизированы и изучены. Удивительно, что в обширном списке всякого рода антологий, опубликованных в нашу эпоху переписей, не существует ни одной «антологии состояния пробужденности». Эти описания убедительны, но мало ясны. Но если мы попытаемся современным языком дать определение состояния пробужденности, то вот оно: обычно мысль плетется, как показал Эмиль Меерсон. Большая часть достижений мысли — это, в конечном счете, плод исключительно медленного продвижения шаг за шагом в направлении очевидности. Это самые восхитительные математические открытия — но они лишь равенства. Равенства неожиданные, но всего только равенства. Великий Леонард Эйлер считал высшей вершиной математической мысли отношение, сочетающее реальное с воображаемым и представляющее основу натуральных логарифмов, — явную очевидность. Как только его объясняют учащемуся, то он неизменно заявляет, что «это само бросается в глаза». Почему же понадобилось столько усилий мысли в течение стольких лет, чтобы прийти к такой очевидности? В физике открытие волнообразной природы частиц — ключ, открывший современную эру. И здесь тоже речь идет об очевидности. Эйнштейн писал: энергия равна mc x E2, где m — масса, а с — скорость света. Это было в 1905г. Планк же в 1900г. писал, что энергия — это произведение постоянной (постоянная Планка) на частоту колебаний. И только в 1923г. Луи де Бройль, исключительный гений, додумался написать равенство из двух уравнений! Мысль движется ползком даже у самых крупных умов. Она не властвует над предметом.
Последний пример: с конца XVIII в. учили, что масса проявляется одновременно в формуле кинетической энергии и в законе тяготения Ньютона (две массы притягивают друг друга с силой, обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними).
Почему нужно было ждать Эйнштейна, чтобы понять, что слово «масса» имеет один и тот же смысл в обеих классических формулах? Вся теория относительности основана на этом. Почему один-единственный ум во всей истории науки заметил это? И почему он не увидел этого сразу, а лишь после десяти лет напряженных поисков? Потому что наша мысль бродит по извилистой тропинке, проложенной в одном-единственном плане и прерывающейся много раз. И нет сомнения в том, что идеи пропадают и периодически вновь появляются, изобретения забываются и возникают снова. И все же, кажется возможным, что мысль в состоянии подняться над этой тропинкой, не брести, а приобрести всеобъемлющее зрение и двигаться, как птицы или самолеты. Это-то мистики и называют «состоянием пробужденности».
Идет ли речь об одном или о нескольких состояниях пробужденности? Все заставляет думать, что есть много состояний, как есть много высот полета. «Первый» уровень — гениальность. Остальные — неизвестны толпе и считаются легендарными. Но Троя тоже была легендой, пока раскопки не доказали подлинности ее существования.

* * *

Если бы люди обладали физической возможностью доступа к тому или иному состоянию пробужденности, — поиски способов пользоваться этой возможностью должны были бы стать главной целью их жизни. Если мой мозг располагает нужными механизмами, если все это не только в религиозной или мифической области, если все это зависит не только от «милости», от «магического посвящения», но от определенной техники, от определенных внутренних или внешних позиций, способных пустить в ход эти механизмы, — вот тогда я отдаю себе отчет в том, что достижение состояния пробужденности летящего ума должно стать моим единственным стремлением, моей главной задачей.
Если люди не концентрируют все свои усилия на этих поисках, то не потому, что они легкомысленны или глупы. Это не относится к области моральных категорий. Некоторое количество доброй воли, кое-какие усилия здесь и там не принесут в этом деле никакой пользы. Быть может, высшие механизмы нашего мозга могут быть использованы лишь в том случае, если вся жизнь (индивидуальная или коллективная) сама явится механизмом, — рассматриваемая целиком и проживаемая так, что служит для его включения.
Если для людей не является единственной целью переход в состояние пробужденности, то лишь потому, что трудности жизни в обществе, добывание материальных средств к существованию не оставляют им досуга для такого занятия. Не хлебом единым жив человек, но до сих пор наша цивилизация не показала себя способной предоставить этот хлеб всем.
По мере того, как технический прогресс позволит людям вздохнуть свободнее, поиски «третьего состояния» — пробужденности, сверхвидения — подчинят себе все другие устремления. Возможность участвовать в этих поисках будет, в конце концов, признана одним из прав человека. Грядущая революция будет психологической.

* * *

Представим себе неандертальского человека, чудом перенесенного в институт передовых исследований Принстона. Стоя перед д-ром Оппенгеймером, он оказался бы в положении, сравнимом с тем, в котором находились бы мы в обществе действительно пробужденного человека, чья мысль не брела бы, а передвигалась в 3-4-5 измерениях. Физически мы, кажется, могли бы стать таким человеком. В нашем мозге достаточно клеток, достаточно возможных взаимосвязей. Но нам трудно вообразить, что мог бы видеть и понимать такой ум.
Легенда алхимиков уверяет, что манипуляции с веществом в тигле могут вызвать то, что современники назвали бы радиацией или силовым полем. Эта радиация превратила бы все клетки адепта и сделала бы его действительно пробужденным человеком, человеком, находящимся «одновременно здесь и в другом месте живым».
Допустим, вам нравится эта гипотеза, эта великолепная неевклидова психология. Предположим, что в один прекрасный день в 1960г. человек, такой же, как мы, манипулируя определенным образом материей и энергией, полностью изменился, т.е. стал «пробужденным». В 1965г. проф. М.Синглтон показал своим друзьям в кулуарах атомной конференции в Женеве гвоздику, выращенную им в поле радиации большого атомного реактора в Брукхавене. До этого они были белыми. Теперь они стали лиловато-красными, — породой, до сих пор неизвестной. Все их клетки были изменены, и они размножались черенками или семенами, упорно сохраняя свое новое состояние.
Так и наш человек. Вот он стал выше нас. Его мысль не бредет, она летит. Обобщая отличным от нашего способом все, что знаем мы все — люди различных специальностей, или просто устанавливая все возможные связи между достижениями человеческой науки, — такой, как она выражена в учебниках бакалавров и курсах Сорбонны, — он может прийти к концепциям, таким же чуждым нам, как могли быть чужды хромосомы Вольтеру или нейтрино — Лейбницу. Такому человеку было бы совершенно неинтересно общаться с нами, и он не стремился бы блистать, пытаясь объяснить нам загадки света или тайны генов. Валери не публиковал бы своих мыслей в «Неделе Сюзетты». Этот человек оказался бы над человечеством и рядом с ним. Он смог бы беседовать с пользой только с умами, подобными его уму.
Об этом можно мечтать. Можно думать, что различные предания посвященных происходят от контакта с умами других планет. Можно вообразить, что для человека пробужденного время и пространство не имеют больше пределов и что возможно сообщение с разумами других населенных миров — это, кстати сказать, объяснило бы, почему нас не посещают.
Можно мечтать. При условии, как пишет Холдейн, что мы не забудем, что мечты такого рода, вероятно, всегда менее фантастичны, чем действительность.

* * *

И вот теперь три правдивых истории. Они послужат нам иллюстрациями. Иллюстрации не могут служить доказательствами, но эти три истории заставляют думать, что, кроме признанных официальной психологией, существуют и иные состояния сознания. Даже понятие гения, как оно ни обширно — недостаточно. Мы не выбирали эти иллюстрации среди жизнеописаний и произведений мистиков, что было бы гораздо легче и, может быть, более действенно. Но мы выполняем наше обещание подходить к вопросу помимо религии, с пустыми руками, как честные варвары…
Глава 7. Парадоксы и гипотезы о просветленном человеке. Эти случаи известны. Тем не менее, они рискуют разочаровать, потому что большая часть людей предпочитает образы фактам. Ходить по воде — это образ власти над движением, остановить солнце — торжества над временем. Власть над движением и временем — это, должно быть, реальные факты в измененном состоянии сознания, при очень «быстрой» мысли. И эти факты, несомненно, могут быть связаны с тысячей значительных следствий в осязаемой действительности — технике, науке, искусстве. Но большая часть людей, как только вы говорите о другом состоянии сознания, хотят видеть шагающих по воде, останавливающих солнце, проходящих сквозь стены или выглядящих двадцатилетними, когда им 80. Чтобы начать верить в бесконечные возможности пробужденного разума, они ждут, пока удовлетворится детская его часть, придающая веру образам и легендам.
Есть и другое. Оказавшись перед лицом таких случаев, как Рамануджа, Кейси и Боскович, отказываются верить, что речь идет об умах иного качества. Допускают только, что эти умы просто получили привилегию «подняться выше обычного» и что «на этой высоте» они получили некоторые знания. Как если бы где-то во Вселенной существовал некий склад знаний по медицине, математике, физике или поэзии, где запасаются этими знаниями умы-чемпионы высоты.
Нам кажется, наоборот, что Кейси, Боскович, Рамануджа — это умы, оставшиеся здесь (а куда им идти?), среди нас, отличаются не уровнем, а скоростью. Мы говорим это о самых великих мистических умах. Чудеса заключены в ускорении, причем в ядерной физике — так же, как и в психологии. Мы думаем, что, исходя из такого понимания, и нужно изучать третье состояние сознания, или состояние пробужденности.
Но если это состояние пробужденности возможно, и если оно — не дар, ниспосланный с небес, милость какого-нибудь бога, а содержится в устройстве мозга и тела, то разве это устройство, будучи пущено в ход, не может изменить в нас не только разум, но и все остальное? Если состояние пробужденности — это свойство некоей высшей нервной системы, то его действие должно оказывать влияние на все тело, наделяя его неожиданными возможностями. Все предания связывают с этим состоянием пробужденности такие возможности как бессмертие, левитация, телекинез и т.п. Но разве эти возможности не являются только образами, выражающими мощь ума, изменившего свое состояние, приобретшего другое качество сознания? Да и реальности ли это? Могло быть несколько вероятных случаев левитации. В том, что касается бессмертия, нам не удалось осветить случай Фулканелли. Больше ничего серьезного мы на этот счет сказать не можем. В нашем распоряжении нет никакого экспериментального доказательства. И мы должны признаться, что это менее всего интересует нас.
Нас привлекает не причудливое, а фантастическое. Этот вопрос о паранормальных возможностях заслуживает, чтобы к нему подошли совсем с другой стороны. Не с точки зрения картезианской логики (от которой сам Декарт, живи он сегодня, отказался бы), но с точки зрения сегодняшней науки. Посмотрим на вещи со стороны глазами пришельца, высадившегося на нашей планете: левитация существует, видение на расстоянии существует, человек обладает даром вездесущности, пользуется всемирной энергией. Самолет, радиотелескоп, телевидение, атомный реактор существуют. Это не дары природы, а порождения человеческого ума.
Такое наблюдение может показаться ребяческим, но оно плодотворно. Ребячество — сводить все к отдельному человеку. Отдельный человек не обладает даром вездесущности, не поднимается в воздух, не способен видеть на расстоянии и т.д. На самом деле этими возможностями обладает человеческое сообщество, а не индивидуум. Но, может быть, ребяческим является само понятие индивидуума, и предание вкупе с легендами выражало, быть может, понятие целокупности человечества, само явление Человека… «Вы несерьезны! Вы говорите о машинах!». Вот что скажут нам рационалисты, ссылающиеся на Декарта, и оккультисты, ссылающиеся на «Предание». Но что называть машиной? Еще один вопрос, заслуживающий отдельной постановки.
Несколько чернильных строк на пергаменте — это машина? Но техника печатных проводников, употребляемых обычно современным электронщиком, позволяет создать приемник волн, состоящий из линий, проведенных чернилами, содержащими одна — графит, другая — медь.
Драгоценный камень — это машина? Нет, неистовствует хор протестующих голосов. Но кристаллическая структура драгоценного камня — это сложная машина, и алмаз используют в качестве детектора атомной радиации. Искусственные кристаллы, транзисторы, заменяют одновременно электронные лампы, трансформаторы, вращающиеся электрические машины для усиления напряжения и т.д.
Человеческий ум в этих тонких и самых действенных технических творениях использует все более простые средства. «Вы играете словами, — воскликнул бы оккультист, — Я говорю о совершенно непосредственных проявлениях человеческого ума». Но это лишь игра слов.
Никогда в истории не было зарегистрировано проявления человеческого ума, не использовавшего машины. Идея «ума в себе» — вредная фантасмагория. Человеческий ум использует сложнейшую машину, созданную в ходе эволюции за три миллиарда лет — человеческое тело. И это тело никогда не бывает отдельным, не существует отдельно — оно связано с землей и всем космическим пространством тысячей материальных и энергетических связей.

* * *

Мы не знаем всего о теле. Мы не знаем всего и о его отношениях с миром. Никто не смог бы сказать, каковы пределы «человеческой машины» и как мог бы использовать эту машину ум, достигший максимума своих возможностей. Мы не знаем всего о силах, циркулирующих в глубине нас самих и вокруг нас, на Земле, вокруг Земли, в огромном Космосе.
Никто не знает, каковы силы природы, о которых мы еще не подозреваем, но они находятся у нас под рукой — силы, которые мог бы использовать человек, одаренный пробужденным сознанием. Человек с более непосредственным пониманием, чем то, которым обладает наш линейный разум.
Простые Силы Природы. Еще раз взглянем на вещи простым и варварским взглядом чужестранца, явившегося извне: нет ничего более простого, более легкого для осуществления, чем электрический трансформатор. Древние египтяне вполне могли бы создать его, знай они электромагнитную теорию. Нет ничего легче высвобождения атомной энергии. Достаточно растворить соль чистого урана в тяжелой воде, а тяжелую воду можно получить, в течение двадцати пяти или ста лет дистиллируя обычную воду. Машина для предсказания высоты приливов, созданная лордом Кельвином (1893г.), состояла из блоков и веревочек, но именно и от нее пошли наши аналоговые счетные машины и вся наша кибернетика. Ее вполне могли построить шумеры. Вот взгляд, придающий новый аспект проблеме исчезнувших цивилизаций. Если в прошлом были люди, достигшие состояния пробужденности и применившие свои возможности не только к философии, религии, мистике, но и к объективному знанию и технике, то вполне естественно допустить, что они могли совершать «чудеса» даже с помощью самой простой аппаратуры.
Если большая часть археологов полностью отрицает существование в прошлом передовых цивилизаций, располагавших мощными материальными средствами, то возможность существования в любую эпоху небольшого числа пробужденных существ, использующих силы природы в качестве «подручных средств», не может быть опровергнута. Мы думаем также, что методическое исследование археологических и исторических данных подтвердило бы эту гипотезу.
Как началось это пробуждение? Конечно, можно сослаться на вмешательство извне. Можно представить себе и чисто материалистическое, рациональное объяснение. Физика космических лучей уже много лет назад открыла события, называемые «чрезвычайными». «Событиями» называют в космической физике столкновения между частицей из Космоса и нашей материей. В 1957г., как мы указывали в нашем этюде об алхимии, была обнаружена исключительная частица с фантастической энергией 10 электронвольт, в то время как расщепление урана происходит только при 2. Допустим, что только один раз после возникновения человечества такая частица ударила в человеческий мозг. Кто знает, не могла ли высвободившаяся огромная энергия активизировать мозг и создать первого «пробужденного» человека? Он мог бы открыть и применить технику для передачи пробужденности. Эта техника в различных формах могла применяться до нашей эпохи, и «Великое делание» алхимиков — посвящение — могло бы быть не только легендой. Наша гипотеза, конечно, — только гипотеза. Ее нельзя проверить экспериментально, потому что нет искусственного ускорителя, создающего такие фантастические энергии. Очень крупный английский ученый, сэр Джеймс Джине, писал: «Быть может, космическая радиация сделала из обезьяны человека» (в книге «Таинственный мир», 1929г.) Мы только подхватили эти идеи, и современные данные, неизвестные сэру Джинсу, позволяют нам сказать: «Быть может, исключительные частицы «космических событий» с фантастическими энергиями сделали из человека сверхчеловека».

* * *

Хорхе Луис Борхес пишет, что один человек, мудрец, посвятил свою жизнь поискам среди бесчисленных знаков природы неизреченного имени Бога — числа, выражающего великую истину. Его поджидала одна напасть за другой, и вот он арестован княжеской полицией, осужден на съедение пантерой. Его бросили в клетку. С другой стороны решетчатой перегородки, которую должны были поднять, хищник готовился к пиршеству. Наш мудрец посмотрел на животное и, глядя на пятна его шубы, обнаружил в ритме их формы число, имя, которое он так долго искал. Теперь он знал, почему он умрет и что он умрет удовлетворенным, — а это не значит умереть.
Вселенная пожирает нас и выдает нам свою тайну, в зависимости от того, умеем ли мы ее созерцать. В высшей степени вероятно, что самые тонкие и самые глубокие законы жизни и судьбы, всего сотворенного ясно записаны в окружающем нас материальном мире, что Бог оставил свою запись на вещах, как для нашего мудреца на шкуре пантеры, и что достаточно определенного взгляда… Пробужденный человек и был бы человеком с этим определенным взглядом…
Если существует состояние пробужденности, то в здании современной психологии не хватает одного этажа. Вот четыре документа, принадлежащие нашей эпохе. Мы их не выбирали, у нас не было времени, чтобы по-настоящему все разведать. Антологию современных свидетельств и исследований о состоянии пробужденности еще нужно составить. Она будет очень полезна. Она вновь установит связи с преданиями. Она покажет непрерывность самого существования в нашем веке. Она осветит некоторые пути будущего. Литераторы найдут в ней ключ, исследователи гуманитарных наук найдут в ней стимул, ученые увидят нить, проходящую сквозь все крупнейшие повороты мысли, и мы не будем чувствовать себя такими одинокими. Само собою разумеется, собирая документы, находящиеся у нас под рукой, мы не претендовали на многое. Мы хотели только собрать краткие указания на возможную психологию состояния пробужденности в его элементарных формах. Так что в этой главе можно будет найти:
1. Извлечения из высказываний главы школы, Георгия Ивановича Гурджиева, собранные философом Успенским;
2. Мое собственное свидетельство о попытках пойти по пути состояния пробужденности под руководством инструктора школы Гурджиева;
3. Рассказ романиста и философа Раймона Абеллио о его личном опыте;
4. Самый восхитительный, на наш взгляд, текст из всей современной литературы об этом состоянии. Этот текст извлечен из неизвестного романа германского поэта и философа Густава Майринка, чьи произведения, не переведенные, за исключением – «Зеленого лика» и «Голема», поднимаются до вершин мистической интуиции.
Нет ничего нового в идее сна. Почти с самого сотворения мира людям было сказано, что они спят и что они должны проснуться. Сколько раз мы читаем, например, в Евангелиях: «Пробудись», «Бодрствуй», «Не спите». Ученики Христа даже в Гефсиманском саду, когда их Учитель молился в последний раз, спали.
Этим сказано все. Но понимают ли это люди? Они принимают это за риторическую фигуру, за метафору. Они вовсе не видят, что это нужно понимать буквально. И здесь тоже легко понять, почему. Им нужно хоть немного проснуться или наконец постараться проснуться. Серьезно, меня часто спрашивали, почему в Евангелии ничего не говорится о сне… Но об этом идет речь на каждой странице. Это просто показывает, что люди читают Евангелие во сне.
4. Восхитительный текст Густава Майринка. «Ключ, который сделает нас властелинами своей внутренней природы, заржавел со времен потопа. Он зовется бодрствованием. Бодрствование — это все». Человек твердо убежден, что он бодрствует, но в действительности он попал в сети сна, сплетенные им самим. Чем плотнее эта сеть, тем сильнее царит сон. Запутавшиеся в ее петлях — это спящие, которые идут по жизни, безразличные и без мысли, как стадо скота, ведомое на бойню.
Спящие видят мир сквозь сеть, они замечают только обманчивые отверстия, поступают исходя из этого и не знают, что видимые ими картины — только бессмысленные осколки огромного целого. Ты, может быть, думаешь, что те, кто видит сны, — фантасты и поэты; нет, это неутомимые труженики мира, те, кого грызет безумное стремление действовать. Они похожи на противных трудолюбивых жуков, взбирающихся по скользкой трубе, чтобы забраться куда-нибудь наверх.
Они говорят, что бодрствуют, но то, что они считают жизнью, в действительности только сон, вплоть до деталей предопределенный заранее и не подвластный их воле. Может, и есть еще некоторые люди, знающие, что они спят, пионеры, выдвинувшиеся вперед к бастионам, за которыми скрывается вечно бодрствующее «Я», — ясновидящие, такие как Декарт, Шопенгауэр, Кант. Но они не располагают необходимым оружием для взятия крепости, и их призыв к бою не разбудит спящих.
Бодрствовать — это все. Первый шаг к этой цели так прост, что его может сделать каждый ребенок.
Только тот, у кого поражен мозг, забыл, как ходят, и остается паралитиком на двух ногах, потому что не хочет воспользоваться костылями, унаследованными от предшественников.
Бодрствовать — это все. Бодрствуй во всем, что ты делаешь! Не считай себя уже пробужденным. Нет, ты спишь и видишь сны. Собери все свои силы и заставь хоть одно мгновение струиться по своему телу это чувство: теперь я бодрствую! Если тебе это удастся, ты тотчас же узнаешь, что состояние, в котором ты находился прежде, было дремотой и сном. Это первый неуверенный шаг долгого пути, ведущего от рабства к всемогуществу.
Таким образом, продвигайся вперед от пробуждения к пробуждению. Нет такой надоедливой мысли, которую ты не мог бы изгнать таким способом. Она остается позади и не может больше настигнуть тебя. Ты распространяешься над ней, как крона дерева поднимается над сухими ветвями. Всякая боль отлетит от тебя, как мертвые листья, когда это бодрствование охватит равным образом и твое тело. Ледяные ванны браминов, ночные бдения последователей Будды и христианских аскетов, пытки индийских факиров, — все это не что иное, как застывшие обряды, указующие на то, что здесь когда-то высился храм тех, кто старался бодрствовать.
Прочти священные писания всех народов Земли. Сквозь каждое из них проходит красной нитью скрытая наука бодрствования. Это лестница Иакова, вместе с ангелом господним побеждающая всякую «ночь» до тех пор, пока не настанет «день» полной победы.
Ты должен подниматься по ступеням пробуждения, если хочешь победить смерть. Уже низшая ступень называется гением. Как же мы должны назвать высшие? Они остаются неизвестными толпе и считаются легендарными. Но историю Трои считали легендой до тех пор, пока не нашелся человек, достаточно сильный, чтобы начать раскопки в себе самом.
Первым врагом, которого ты встретишь на пути к пробуждению, будет твое собственное тело. Оно будет бороться с тобой до первых петухов. Но если ты увидишь день вечного бодрствования, который отделит тебя от сомнамбул, считающих себя людьми и не знающих, что они — спящие боги, тогда сон твоего тела также исчезнет, и тебе подчинится Вселенная. Тогда ты сможешь совершать чудеса, если захочешь, и ты больше не будешь вынужден ждать, как смиренный раб, пока жестокий мнимый бог окажется настолько любезным, чтобы засыпать тебя подарками или отрубить тебе голову.
Счастье хорошей верной собаки — служить хозяину — естественно, не будет больше существовать для тебя, но будь искренен с самим собой: захочешь ли ты теперь поменяться со своей собакой? Не бойся, что ты не достигнешь цели в этой жизни. Нашедший такой путь всегда вернется в мир, обладая такой внутренней зрелостью, которая позволит ему продолжать свою работу. Он вновь родится в качестве «гения».
Тропинка, которую я тебе показываю, усеяна странными событиями: мертвые, которых ты знал, встанут и заговорят с тобой! Это не только образы!
Светящиеся силуэты явятся тебе и благословят тебя. Это только образы, формы, возбужденные твоим телом, которое под влиянием твоей преображенной воли умрет магической смертью и станет духом — как лед, опаленный огнем, превращается в пар.
Когда ты избавишься от трупа внутри себя, только тогда ты сможешь сказать: теперь сон ушел от меня навсегда. Тогда совершится чудо, в которое люди не могут поверить, потому что обманутые своими чувствами, они не понимают, что материя и сила — это одно и то же, и даже если тебя похоронят, в твоем гробу не окажется трупа.
Только тогда ты сможешь различать, что является действительностью, а что — видимостью. Тот, кого ты встретишь, сможет быть только одним из тех, кто проследовал по этому пути до тебя.
Все остальные — тени. До сих пор ты не знаешь, являешься ли ты самым счастливым или самым несчастным созданием. Но не бойся ничего. Ни один из тех, кто ступил на тропинку бодрствования, — даже если он сбился с пути — не был покинут своими наставниками.
Я хочу сообщить тебе знак, по которому ты сможешь узнать реальность или привидение пред тобою: если оно приближается к тебе, и если твое сознание смутно, если то, что принадлежит внешнему миру, неопределенно или исчезает, — берегись! Остерегайся! Привидение — только часть тебя самого. Если ты его не понимаешь, — это только бесплодный призрак, вор, отнимающий у тебя часть твоей жизни.
Воры, крадущие душевные силы, хуже, чем воры реального мира. Они увлекают тебя, как болотные огни, в трясину обманчивой надежды, чтобы бросить тебя одного во мраке и исчезнуть навсегда. Не давай ослепить себя никакому чуду, которое они будто бы совершают для тебя, никакой их клятве, никакому их пророчеству, даже если оно осуществится; они — твои смертельные враги, изгнанные из ада твоего собственного тела, с которыми ты борешься за власть.
Знай, что чудесные силы, которыми они располагают, — это твои собственные силы. Они не могут жить вне твоей жизни, но если ты их победишь, они станут немыми и усердными орудиями, которые ты сможешь использовать для своих надобностей.
Число их жертв среди людей огромно. Прочти историю визионеров и сектантов, и ты узнаешь, что тропинка, по которой ты идешь, усеяна черепами.
Человечество бессознательно воздвигало против них стену — материализм. Эта стена — нерушимая защита, она — образ тела, но она также — тюремная стена, закрывающая обзор. Сегодня она разрушена, и феникс внутренней жизни воскрес из пепла, в котором он долго лежал как мертвый, но коршуны другого мира уже начинают бить крыльями. Вот почему ты должен остерегаться. Весы, на которые ты положишь свое сознание, покажут тебе, когда ты сможешь довериться этим привидениям. Чем более бодрствующим окажется твое сознание, тем больше склонятся в твою пользу весы.
Если наставник, брат из иного, духовного мира, хочет к тебе явиться, он должен это сделать, не обворовывая твое сознание. Ты можешь положить руку на его ребро, как Фома-неверующий. Тебе легко избежать привидений и связанных с ними опасностей. Тебе нужно только вести себя как обычный человек. Но что ты выиграешь этим? Ты останешься в темнице своего тела, пока палач-смерть не возведет тебя на эшафот.
Желание смертных видеть сверхъестественные существа — это мрак, который будит даже призраков ада, потому что такое желание не чисто, потому что оно — жадность в большей мере, чем желание, потому что человек в этом случае хочет каким-нибудь способом «взять», вместо того, чтобы научиться «отдавать».
Все, кто считает Землю тюрьмой, все набожные люди, умоляющие об освобождении, сами того не сознавая, взывают к миру призраков. Делай это тоже. Но сознательно. Для тех, кто делает это бессознательно, — существует ли невидимая рука, могущая вывести их из болота, в которое они забрели? Я верю в это.
Когда на твоем пути пробуждения ты пересечешь царство призраков, ты узнаешь постепенно, что они — просто мысли, которые ты можешь вдруг увидеть своими глазами. Вот почему они кажутся тебе твоими творениями и вместе с тем чужды тебе, потому что этот язык форм отличен от языка мозга. Тогда настанет момент совершения превращения: окружающие тебя люди станут призраками. Все, кого ты любил, станут вдруг личинами. Даже твое собственное тело. Невозможно представить себе более ужасное одиночество, чем одиночество паломника в пустыне, не способного найти источник и умирающего от жажды.
Все, что я говорю тебе здесь, находится в книгах набожных людей всех народов: пришествие нового царствия, бодрствование, победа над телом и одиночеством. Но непреодолимая пропасть отделяет нас от этих набожных людей.
Они верят, что приближается день, когда добрые войдут в рай, а злые будут брошены в ад. Мы знаем, что придет время, когда многие пробудятся и будут отделены от спящих, не могущих понять, что означает слово «бодрствование».
Мы знаем, что нет добра и зла, а есть только действительное и мнимое. Они думают, что бодрствовать — значит сохранять свои чувства ясными и глаза открытыми в течение ночи, чтобы человек мог молиться. Мы знаем, что бодрствование — это пробужденность нашего бессмертного «Я» и что бессонница тела — его естественное следствие. Они верят, что телом нужно пренебрегать и презирать его, потому что оно грешно. Мы знаем, что нет греха: тело — начало наших деяний, и мы спустились на Землю, чтобы превратить его в дух. Они верят, что мы должны жить в одиночестве со своим телом, чтобы очистить дух.
Мы знаем, что наш дух должен вначале оказаться в одиночестве, чтобы преобразить тело. Тебе одному предоставляется выбор пути — наш или их. Ты должен действовать в соответствии со своей собственной волей. Я не имею права советовать тебе. Полезнее сорвать с дерева горький плод по своему собственному решению, чем сладкий — по совету другого.
Но не поступай как многие, знающие, что написано: познайте все, но сохраните только лучшее. Нужно идти, ничего не познавая, а сохраняя первое впечатление» (Густав Майринк. Отрывок из романа «Зеленый лик», перевод д-ра Эттгофена и м-ль Перрен, изд. бр. Эмиль-Поль, Париж, 1932г.).
В предыдущих главах я хотел дать представление о возможных исследованиях реальности другого состояния сознания. В этом другом состоянии, если оно существует, каждый человек, находящийся во власти демона познания, найдет, может быть, ответ на вопрос, который он, в конце концов, обязательно задаст: Нельзя ли найти в себе самом место, откуда все, что со мной случается, можно было бы сразу объяснить, — место, откуда все, что я вижу, знаю и чувствую, можно было бы сразу же расшифровать, идет ли речь о движении звезд, расположении лепестков цветка, развитии цивилизации, к которой я принадлежу, или о самых тайных движениях моего сердца? Не может ли когда-нибудь полностью и мгновенно быть удовлетворено это огромное и безумное стремление понять, которое я тащу за собой вопреки самому себе сквозь все приключения моей жизни? Нет ли в человеке, во мне самом, пути, ведущего к познанию всех законов мира? Не спит ли в глубине моего «Я» ключ к полному познанию?» Андре Бретон во втором «Манифесте сюрреализма» предположил, что может окончательно ответить на этот вопрос: «Все заставляет думать, что существует определенная точка ума, откуда жизнь и смерть, действительное и воображаемое, прошлое и будущее, выразимое и невыразимое, высокое и низкое перестают быть пронизанными противоречиями».
Фраза Андре Бретона «Все заставляет думать…» датирована 1939г. Ей исключительно повезло. Ее до сих пор не перестают цитировать и комментировать. Потому что, в самом деле, одна из черт деятельности современного ума — растущий интерес к тому, что можно было бы назвать точкой зрения по ту сторону бесконечности».

(Луи Повель. Жак Бержье. Утро магов. К. София. 1994г. 480 стр.)

* * *