Статья 3.13.3. Термин «тантра» и символика ткачества.

продолжение

«Магия путеводной нити известна давно, но также большое значение имело создание самой нити, ткани, полотна.
«Все этапы этой работы подчинялись особым правилам, нарушать которые было просто опасно: ни в коем случае нельзя было оставлять недоделанную работу на следующий день, иначе в семье женщины может произойти какое-либо несчастье, нельзя было заниматься работой в субботу и поминальные дни, а то предки на том свете будут покалечены. По праздникам ткать и прясть запрещалось, а то в дни посещения своих родных они не найдут дороги к дому. Такие запреты были связаны с восприятием полотна, как жизненного пути. Поэтому, если нарушить запрет, то можно сбить кого-либо с жизненного пути, например, собственного ребенка — если работать в Масленицу, а что бы муж не плутал, то не снуют в четверг.
Ткачество, как и испечение хлебов, требует выполнения таких предписаний, как, например, не ткать во время месячных. Обязательно нужно дождаться момента, когда они закончатся, обрядиться во все чистое, тогда полотно будет крепкое и добротное. Женщина не спит с мужем накануне снования именно для того, чтобы полотно вышло качественным. Также женщине, способной к деторождению, в субботу сновать запрещалось, чтобы не повредить тем самым своему будущему потомству.
Ткаческий цикл сходен с жизненным циклом. Когда женщина начинала сновать, то выпроваживала из дома всех остальных, запирала двери, ворота, закрывала окна. Это напоминает процесс родов, когда женщина уединяется в баню и скрывается от людских глаз. Нехорошим признаком считается приход в дом чужого во время снования. Если после прихода в дом чужого у женщины работа не спорилась, она кропила ткацкий стан святой водой, читала молитву» (см. А.Буенок. Народные обряды и праздники. Календарь).
А следующая статья — «Магия прядения, вязания, плетения в русской мифологии» — взята отсюда: www.witchmirror.ru.
«Образы богинь судьбы часто связываются с образом нити, прялки, веретена. В народе женщины-рукодельницы, имеющие дело с полотном и нитью, также наделяются пониманием тайной природы вещей и умело используют свое знание. При помощи нити воздействуют на все сферы жизни: «какова нить, такова и жизнь». Судьба человека воспринимается как нить, выпряденная на прялке божеством, и затем оформленная (уже человеческими руками) в виде символического шитья, магического вязания, ткачества и т.п. — с целью предначертания будущего новорожденному или же с целью корректировки уже предопределенной судьбы. Божества могут изменить судьбу человека в моменты ритуальной смерти, т.е. при инициации, замужестве, отказе от рода и пр.
Колесо прялки стало колесом времени (или же понимание цикличности процессов в природе оказалось там просто объяснить посредством вращающегося колеса) — рождения, жизни и смерти, а символ круга означал солнце, вечность, образы Бога и мира как точки отсчета. Колесо символично и цифра 0 — замкнутый круг, беспредельное, начало и конец, символ Абсолюта. Узоры на прялке связывали человеческую жизнь с мифическим актом ткачества мироздания. В восточнославянской культуре центральная часть прялки, с которой соприкасалась кудель, часто украшалась знаками-символами солнца и суточного круговорота. Колесо крутится — жизнь-нить прядется, солнышко по небу катится.
Время в мифологии осмыслялось как конкретная предметная стихия — кудель на прялке, челнок или ткань на станке богов (пример, к сожалению, «не русский», но показательный: Пенелопа, наученная Афиной, распускает натканное за день, тем самым отсрочивая время выбора, т.е. приостанавливает время, замедляет течение человеческой жизни). В некоторых традициях определенный отрезок времени так и назывался «пряжей» («бабий счет по пряже»).
Если на нити (читай — на прямом течение силы/жизни/энергии) завязывался узелок, это изменяло заданное течение. В одних случаях узелки на нитях могли выступать в качестве оберегов от болезней и вреда, в других — наоборот, свидетельствовать о наведении порчи (например, при родах). Спутывая или перекручивая нить — по аналогии переносили действие на жизнь человека, спутывая, сбивая, либо наоборот — выпрямляя. Создавая изделие, вместе с нитью вплетали свои желания, посулы, мечты. Умельцы вязания узелков на нити с целью изменения жизни/события назывались наузниками, а сами колдовские узелковые нити — наузами.
Колдовская нить прялась ради изменения (коррекции) судьбы, т.е. изменения чего-то в настоящем и будущем. Однако иногда чтобы изменить будущее, надо вернуться назад, в прошлое — в обрядовом ткачестве это выполняется кручением нити против часовой стрелки (т.е. открываются запирающие барьеры, пряха оказывается в потоке времени). В этот момент она создает новый посыл/желание, и вплетает его в ткань овеществленной реальности.
В христианизированной традиции появляются народные сказания о том, что Бог сам создал ткачество и научил женщин (вернее, прародительницу Еву) прясть.
В прядущих (вяжущих, плетущих, ткущих, шьющих, вышивающих) духах часто узнаваемы божества, предопределяющие судьбу, будущее. Существуют разные версии — «кто был первичен». Одни утверждают, что сначала было много мелких божков и духов, из которых выделились основные Боги. Кто-то говорит, что все было наоборот, и Богов было мало, а функций, возложенных на них — много, и постепенно эти функции дробились, передаваясь сначала младшим богам, а потом и природным духам. Другие считают, что мир вокруг живой, и все, что есть на земле отражается в «другом мире», а наоборот. В любом случае боги, духи и люди сосуществуют рядом.
Среди богинь-прях наиболее известна Мокошь (предположительно связь со словом «mokos» — «прядение», но этой связи обнаружить мне не удалось, зато в Санскрите найдены слова mocsa — освобождение, спасение души, мокшака — разрывающая связи). Другие версии имени — Ма-кош означает «Мать жребия» (в Санскрите найдены слова kac — связывать, kac — быть видимым, проявляться).
Рожаницы, богини «предопределенности», вместо пряжи прядут судьбу людей, наделяя их счастливым или несчастливым уделом. Одна дева меряет жизнь, другая отрезает нить судьбы, третья, старшая, произносит слово судьбы. (Культ рожаниц постепенно сливался с культом домашних духов). Иногда рожаницам соответствуют «пряхи заговоров», локализуемых на горе (камне, на реке (море), под деревом (на столбе), где «три девицы… прядут, выпрядают, узоры набирают». Сходные функции несли богини судьбы Доля и Недоля (Среча и Несреча).
Параскева Пятница, после прихода на Русь Христианства восприняла функции Мокоши, стала покровительницей ткачества, прядения и домашней работы. Ее образ, вероятно, слился в т.ч. с Бабой Середой (помогающей прясть и белить холсты), украинской Ничкой (прядущей особенно по пятницам оставленные кудели).
Мифическая пряха, живущая в «избушке на курьей ножке, на веретенной пятке… шелк прядет, нитки длинные сучит, веретено крутит…» (по описанию Баба-Яга, либо старуха/ведунья). Пряха веретено крутит, избушка вертится, нить в клубок скручивается — а тот клубок помогает преодолеть пространство и время герою, ищущему свою судьбу.
Женщина иного мира, помогающая кому-то в мире человечьем — используя магические способности она оживляет тканное/вышитое полотно, творя гармонию между мирами — низшим, высшим и срединным.
Предполагается, что изначально каждый день недели связывался с существом прядуще-ткущим, даже само название «сутки» однокоренное с глаголом «ткать» — «то, что соткано» (с’тки). Месяцы года тоже зашифрованы в русской «прядельной» загадке: «Стоит дом в 12 окон / В каждом окне по 4 девицы / У каждой девицы по 7 веретен / У каждого веретена свое имя»…
Используя шерсть/перья/волосы духи манипулируют средоточием жизненной силы людей и животных, поэтому такие «нити» обладают более сильным воздействием. Духи-пряхи часто сами могут оборачиваться куделью, и тогда прядется уже не просто шерсть, а их волосы — как сочетание жизненной и магической силы, передаваемой полотну. Одновременно прядущие духи ли, женщины ли, наговаривают на свою работу пожелания.
В отличие от простых смертных духи все-таки выполняют свою «работу» сознательно, они существуют на тонком уровне — и видят тонкие плетения — с чего они начаты, как связаны, чем закончатся: поэтому для них «плести» потоки также легко, как для людей нити.
Для достижения целей использовали не только разный материал для нитей (шерсть, лен, шелк), но и разную цветовую гамму (красные, белые, суровые, черные), а также разное количество нитей (одна, три или более). Способ повязывания нитей на тело человека можно соотнести с различными украшениями: на шее нить ассоциируется (либо заменяется позже) ожерельем, на руке — браслетом, на пальце — кольцом, на талии — поясом.
Также важен был способ крепления нити на теле: обвязывание или крест-на-крест.
Использование нити/кудели/веревки в обрядах: тайный, магический смысл рукоделий оказался известен не только богам-духам, но и «знающим» людям, колдунам, знахарям. В отличие от простых людей, «знающие» занимались осознанными и целенаправленными манипуляциями с куделью, пряжей, нитью, веревкой и пр. атрибутами рукоделия. Эти действия нашли отражение в гадательных и магических обрядах»».

(Магия нитей — ткачество, прядение, вязание. 02.07.2011г. Сайт www.liveinternet.ru.)

«Глава 4. Ткацкий станок Майя. Секрет гармоничного модуля. Оставив на время исход с Земли галактических наставников в конце девятого бактуна, обратимся к тому, что они оставили после себя. Их свершениями, подлинной визитной карточкой стал ряд монументов, на которых тщательнейшим образом запечатлены согласования между галактическими гармоническими циклами и обычным земным календарем. Текущий 5125-летний цикл — от 3113г. до н.э. до 2012г. н.э. — является точной калибровкой галактического луча диаметром в 5200 тунов. Этот цикл, протяженностью в 1872000 кинов, или 260 катунов, или 13 бактунов, в буквальном смысле слова действует подобно линзе, фокусирующей луч, посредством которого информация из центра Галактики синхронизируется через Солнце с Землей.
Разумеется, галактические наставники оставили нам вполне очевидные свидетельства, указывающие момент их ухода, а также учения, сохранившиеся в пророческих легендах поздних Майя. Записанные на языке Зувуйя, эти учения, описывающие циклы катунов, требовали для своего понимания определенной подготовки и стали причиной серьезного смятения в рядах тех, кто пытался постичь загадки классических Майя. Впрочем, галактические наставники и не задавались целью увековечить память о самих себе — им необходимо было оставить нам наследие звезд — Цолькин, обеспечивающий возможность получения галактической информации. В свою очередь, единственной целью этой информации является помощь в слиянии с единым, переходе к осознанному взаимодействию с огромным сообществом разума Галактики.
Конечно, утверждение о том, что Майя не только были мудрее нас, но и пребывали на нашей планете с миссией, помогая Земле войти в бескрайние просторы единой Глакгики, может показаться нашему прогрессивному мировоззрению нелепым и глупым. Линии предначертанности, сливающиеся в общий план, или высшую цель, пугают наше крошечное самолюбивое эго. Гораздо проще отбросить их как параноидальные измышления доморощенных философов или как научно-фантастические гипотезы, чем сделать предметом серьезного интеллектуального обсуждения…
Крупнейший исследователь Майя, Дж. Эрик С.Томпсон написал в своей фундаментальной работе «Иероглифическая письменность Майя»: «Поражает виртуозное владение огромнейшими числами, в самых разнообразных формах пронизывающее удивительные по точности измерения, сохранившиеся до наших дней. Безусловно, ни один народ, находящийся на том же уровне материальной культуры, не работал с такими грандиозными числами и даже не имел специальных терминов для их именования». Это удивление исчезнет — или, наоборот, предельно усилится — если предположить невозможное: Майя и их «система» возникли далеко от Земли, среди звезд Галактики.
Мне хотелось бы ненадолго отвлечься от внеземного происхождения майянцев и напомнить читателю, какие две причины побудили меня рассказать о Майянском Факторе. Первой целью было представление возможности галактической миссии Майя и ее значения для современной исторической эпохи. Вторая задача заключалась в наиболее практичном и простом описании Цолькина, Гармонического Модуля Майя. Пока археологи и астрономы, историки искусства и математики сосредоточенно размышляют о смысле каменных скульптур и городских храмов классических Майя, ключ, раскрывающий эти загадки, 260-элементная матрица Гармонического Модуля совершенно доступна и вполне постижима.
В предыдущей главе описывалось предположение о том, что Цолькин, или Гармонический Модуль, очень похож на И-Ццзин. Подобно последнему, Цолькин кажется на первый взгляд архаичной реликвией, записанной на кодовом языке, дошедшей до нас из далекого прошлого. Однако еще до того, как И-Цзин был оставлен лингвистами и археологами, за него принялись философы и психологи, ощутившие в нем не прошлое, но вечность и предположившие, таким образом, возможность его использования в наши дни. Помимо его популярного применения как средства гадания, вневременные — и очень своевременные — принципы И-Цзина подтвердились его согласованностью с генетическим кодом (Шонбергер 1973) и далеко идущими историко-математическими аналогиями, приведенными в моей книге «Земля Восходящая» (1984).
И-Цзин и Цолькин: генетический код и галактический код. И-Цзин основан на наборе двоичных математических перестановок, на которых базируется также и то, что я называю «чистой» прогрессией майянских числовых гармоник, — на числовой последовательности 2, 4, 8, 16, 32, 64. В привычном нам виде И-Цзин представляет собой совокупность возможных парных сочетаний восьми символов (триграмм), каждый из которых состоит из трех черт — разорванных или сплошных. Сдвоенные триграммы образуют 64 возможных перестановки со сложным символическим значением, состоящих из шести черт (гексаграммы). Для сравнения, Цолькин основан на сочетаниях тринадцати чисел и двадцати символов, или Священных Знаков, то есть образует 260 возможных перестановок, каждая из которых представляет собой комбинацию одного из тринадцати чисел, одного из двадцати знаков и одного из четырех направлений.
Наконец, как и И-Цзин, Цолькин представляет собой систему, раскрывающую знания о глубокой, высшей цели. В то время как И-Цзин точно согласован с генетическим кодом, Цолькин синхронизирован с галактическим кодом. Генетический код управляет информацией, связанной с деятельностью на всех уровнях цикла жизни, включая ее растительные и животные формы, а галактическому коду подчинена информация, контролирующая процессы цикла света. Цикл света определяет диапазоны резонансных частот всех видов энергии и излучения, в том числе электричество, тепло, свет и радиоизлучение, на которых основаны функции саморазвития всех явлений как органической, так и неорганической природы. Очевидно, эти коды дополняют друг друга и являются взаимопроникающими…
Описываемый Цолькином, Гармоническим Модулем Майя, галактический код является первоисточником, пропитывающим и наполняющим жизнью код ДНК, представленный другим символическим описанием — И-Цзином. Итак, Цолькин связан с И-Цзином так же, как свет с жизнью. Учитывая, что открытие тождественности 64 кодонов ДНК и И-Цзина произошло совсем недавно, вернемся к дальнейшему изучению Цолькина как символической модели, или метафоры.
Цолькин, галактическая константа, состоит из нескольких основных частей — тринадцати чисел, двадцати символов и четырех указателей направления — непрерывно повторяющихся, пульсирующих и взаимоперетекающих. Таким образом, Гармонический Модуль представляет собой прекрасную метафору самообразующегося и самообновляемого галактического контура.
Сочетания тринадцати чисел и двадцати знаков образуют все 260 элементов матрицы Цолькина, а 52 (13х4) положения направленных указателей образуют в рамках матрицы определенную структуру. Легко убедиться, что справа и слева от седьмого, мистического столбца расположено по 26 ячеек этой структуры, что в сумме составляет 52 элемента.
Поскольку она выполняет функцию сплетения тринадцати чисел и двадцати символов, мне показалось вполне уместным назвать этот 52-элементный узор Ткацким Станком Майя. Ткацкий станок является инструментом для сплетения, по крайней мере, двух «нитей». Слово «Майя» здесь означает тех, кто оставил нам Цолькин в качестве руководства и практического инструмента, но, с другой стороны, напоминает о термине индийской философии, под которым обычно понимается иллюзорный мир, кажущаяся реальность мира явлений.
Ткацкий Станок Майя, основанный на Бинарном триплете. Ткацкий Станок Майя сплетает матрицу возможностей, соответствующую нашему восприятию мира. Сотканная матрица образует ткань 260 элементов, или знаков, наполняющих наши чувства и разум информационными ключами, необходимыми для постижения и взаимосвязи с огромным окружающим миром. Но эти 260 знаков не только описывают внешний мир как циклическое сочетание символов, но и определяют нашу внутреннюю способность воспринимать этот мир таким, каким он является в действительности.
Какие же нити плетутся на Ткацком Станке Майя? Вертикальные нити представлены тринадцатью числами, а горизонтальные — двадцатью знаками. Но что они означают? Как уже рассказывалось, тринадцать чисел представляют собой первичные структуры лучистой энергии, которые можно было бы назвать радиоимпульсами. Двадцать знаков определяют цикл частотных диапазонов, по которым могут проходить радиоимпульсы в процессах преобразования и развития. Комбинация одного из тринадцати чисел и одного из двадцати знаков образуют символ, или модель пульсации излучения, связанный с определенным видом информации. 260 символических импульсов, сотканных Ткацким Станком Майя, создают полное и единое резонансное поле, которое мы называем Реальностью…
Самосотворенный и самотворящий Ткацкий Станок Майя сплетает символы в единую ткань, которую мы воспринимаем посредством своих чувств и разума как свои чувства и разум. Мир соткан из символов не только метафорически, но и в действительности, а мы постигаем этот мир, сплетая свое понимание из этих символов…
Пока мы пребываем во сне и не осознаем могущества символов, нам снятся лишь кошмары, и мы остаемся заложниками этого мира, в котором померкло подлинное знание символов. Как известно, не хлебом единым жив человек. Хотя духовность может представляться смутной концепцией или слишком возвышенной целью, лишь наша собственная убежденность в отличии науки от духовности и искусства мешает нам достичь полного понимания и осознания символов… Хотя основы светового тела человека соответствуют вибрационной инфраструктуре ДНК, оно может быть активировано лишь осознанным использованием символов. Однако не стоит считать развивающееся благодаря символам световое тело отделенным от того, что мы называем телом физическим, — наоборот, все функции нашего организма основаны и приводятся в действие резонансным световым телом. Поэтому слова о том, что человек не может жить без символов, как цветок без света и влаги, вовсе не являются лишь поэтическим сравнением».

(Хозе Аргуэльес. Фактор Майя (Майянский фактор).
Внетехнологический путь. ИД Гелиос. 2002г. Сайт www.rumagic.com.)

3.13.3 Кандыба Сверхвозможности Человека

«Аннотация. Автор книги — легендарный киевский ученый и гипнотизер, академик Виктор Михайлович Кандыба, автор известных во всем мире научных и научно-популярных работ по гипнозу, искусству внушения; психологии, истории и др. В этой книге собраны уникальные материалы о сверхвозможностях человека, проявляющихся в самых разных областях жизни. Книга предназначена для широкого круга читателей.
Секрет великой мистерии. В индийских космологических и физиологических рассуждениях очень часто используются образы веревки и нити. Вкратце можно сказать, что их роль — обеспечивать единство всего живого, космического и человеческого. Эти первобытные образы одновременно помогают показать устройство Вселенной и описать особое положение человека. Образы веревки и нити — удачная догадка о том, что в дальнейшем прояснит философия: что все сущее по своей природе произведено, «спроектировано» или «соткано» высшим принципом и что все существование во времени предусматривает «соединение» или «переплетение». Однако важно провести различие между несколькими близкими темами:
1) Космические веревки (иначе говоря, ветры) соединяют Вселенную совершенно так, как дыхание соединяет и сочленяет тело человека. Тождество между дыханием (прана) и Ветрами уже указано в Атхарваведе (XI, 4,15). Эта нить (сутра) есть атман, и в «Брихадараньяка-Упанишаде» (II, 7,1) ясно сформулирована доктрина Сутратман: «Знаешь ли ты, Капья, нить, которой этот мир и другой мир и все существа связаны вместе?.. Тот, кто знает эту нить, внутреннего правителя, тот знает Брахмана, он знает миры, он знает богов, он знает атмана, он знает все».
2) Когда в конце света веревки ветров будут перерезаны (врашчанам ватар аджджунам), Вселенная распадется («Майтри-Упанишада» 1,4). И поскольку «воздухом, как нитью, этот мир и другой мир и все существа связаны вместе…, о мертвеце говорят, что его члены расшатаны (вьястрамсисатасьян гани), ибо именно воздух (дыхание) связывает их, как нить» («Брихадараньяка-Упанишада» III, 7, 2). Добавим, что подобные идеи обнаруживаются в Китае. «Чжуан-Цзы» (III, 4) утверждает, что «древние описывают смерть как ослабление веревки, на которую Бог повесил жизнь».
3) Солнце привязывает к себе миры посредством нити. Как много раз повторяет «Шатапатха-Брахмана», «Солнце связывает (самаваята) эти миры вместе нитью. Так вот, эта нить — то же самое, что ветер» (Ваю, VIII, 7, 3, 10; см, также: VII, 3, 2, 13). «Солнце — связующее звено, поскольку эти миры прикреплены к Солнцу четырьмя сторонами компаса» («Шатапатха-Брахмана» VI, 7,11, 17). «Солнце «сетчатое», потому что сшивает вместе дни и ночи» («Шатапатха-Брахмана» IX, 4, 1, 8). Это упоминание о соединении дней и ночей тесно связано с ведическим образом двух сестер Ночи и Зари, которые «подобно двум ткачам, трудящимся в счастливом согласии, вместе ткут тугую нить» (Ригведа II, 3, 6), ткут ткань Времени.
4) Солнце — Космический Ткач, коль скоро оно привязывает мир к себе нитью, и часто его сравнивают и с пауком. «Создавший эту ткань, конечно, он — сияющий над нами, ибо он движется по мирам, как по ткани» («Шатапатха-Брахмана» XIV, 2, 2, 22). Жертвенная гатха, цитируемая в «Каушитаки-Брахмане» (XIX, 3), говорит о Солнце (= год) как о пауке. Несколько Упанишад пользуются образом паука и его паутины, приспосабливая его в каждом случае к нужной им религиозной ориентации. Иногда с пауком сравнивают атмана, иногда — «нетленное» (акшара), иногда Бога. «Как паук выходит со своей нитью…, так из атмана исходят все дыхания, все миры, все боги, все существа» («Брихадараньяка-Упанишада» II, 1, 20; ср. «Майтри-Упанишида» VI, 32). «Как паук вытягивает лапки и втягивает их обратно (srjate grhnate, букв. вытекает и высыхает).., так все в этом мире рождается из нетленного (акшарат)» («Мундака-Упанишида» I, 1, 7). В теистической Упанишаде подобно «Шветашватара-Упанишаде», это «только Бог, который подобно пауку обвивает себя нитями, извлеченными из первобытной Материи» (Прадхана VI, 10).
5) Наконец, ряд постведических текстов отождествляет Космического Ткача с атманом, или Брахманом, или даже с личным богом, подобным Кришне в «Бхагавад-Гите». Когда в знаменитом месте из «Брихадараньяка-Упанишады» (III, 6,1) гарги задает вопрос: «Яджнявалкья, если Воды — ткань, из которой ткется все, то из какой ткани сотканы сами Воды?», Яджнявалкья отвечает: «Из воздуха». Воздух, в свою очередь, объясняет Яджнявалкья, соткан из миров Неба, а они сотканы из миров Гандхарвов, а те — из миров Солнца — и так далее до миров Брахмана. «А миры Брахмана, из какой ткани сотканы они?» Яджнявалкья отказывался отвечать. «Не спрашивай так много, гарги, или у тебя голова отвалится. Ты спрашиваешь слишком много о божестве, за которым уже нечего спрашивать». Но в следующих стихах Яджнявалкья заявляет, что «внутренний правитель» (антаръянинам) является подлинной Основой Вселенной. И этот внутренний правитель — сутратман, атман, представляется в образе нити.
В «Бхагавад-Гите» мир «ткет» Бог. Кришна провозглашает себе Верховным Лицом, которым соткана эта Вселенная (yena sarvam odat sarvam, VIII, 22). «Все это соткано Мною» (тауа tatam idam sarvam, IX, 4). А после ослепляющей теофании Урока XI Арджуна восклицает: «Все — Первобытный Бог, Древний Дух.., тобой все соткано» (tvaya tatam vishvam, XI, 38).
Как можно заметить, в случае Первобытного Ткача представлена та же ситуация, как в случае Космического Паука: он соответствует либо Солнцу, либо надличному главе (атман — Брахман), либо личному Богу. Но какова бы ни была природа или форма его проявления, Создатель во всех этих контекстах — «ткач»; а это значит, что он держит прикрепленными к себе невидимыми нитями или веревками Миры и существа, которые производит (точнее, которые «извергает» из себя).
Стать и существовать во Времени, длиться — значит быть задуманным Создателем и оставаться связанным с ним нитью. Даже когда — уже во время Брахман, но особенно в период Упанишад — усиленно подчеркивается необходимость «объединения» и сочленения дыхания, чтобы образовать Бессмертное Лицо, атман, всегда есть «создание»; должны быть созданы средства доступа к состоянию Надличного существа; должно быть выковано орудие, которым человек добывает бессмертие. Достойно внимания, что даже в Упанишадах (где проблема совершенно иная: как описать невыразимый опыт открытия и завоевания Самости?) образ нити используется по отношению к атману. Представляется поэтому, что главные течения архаической индийской духовности питались той мощной мыслью, что все живущее, действительное, существующее (либо во Времени, либо в Безвременье) — это, по существу, хорошо слаженное и сочлененное единство. До открытия, что бытие едино, индийское мышление уяснило, что разбросанность и несвязанность равноценны небытию; что для истинного существования нужны единство и цельность. И наиболее подходящими образами для выражения всего этого были нить, паук, ткань и ткачество. Паутина прекрасно показывала возможность «объединить» пространство из Центра, связывая вместе четыре главных пункта.
Эти образы и размышления — продукт глубокого опыта. Каждый раз, как человек осознает свою истинную, экзистенциальную ситуацию, т.е. свой особый образ существования в Космосе, и принимает этот способ существования, он выражает эти решающие ощущения образами и мифами, которые потом займут привилегированное положение в духовной традиции человечества. Тщательный анализ приведет к вторичному открытию тех экзистенциальных ситуаций, которые возбудили индийский символизм нити и ткани.
Космогоническое творчество, как и сам космос, символизируются актом ткачества. В Брахманах Вселенная существует, потому что все ее части в порядке, потому что пространственно временная структура растянута в результате жертвоприношения. Но эта идея тканья Вселенной и сочленения Праджапати тайной магией жертвоприношения не очень древняя. Праджапати, который истощает и ослабляет себя, создавая Мир, богов и всех живых существ, представляет исключительную для Брахман идею. Но даже для Брахман Вселенную создал именно Праджапати, и жертвоприношение только продлевает его существование. Экзальтация всемогущего жертвоприношения не должна заставить нас упустить из виду тот факт, что Брахманы тоже считали Космос имеющим автора.
Солнце, Боги или Брахман «ткут» Мир. Ткань же зависит от ткача. Вселенная сделана кем-то другим, и, более того, она прикреплена веревками к своему творцу. Творение не абсолютно отделено от Творца: оно прикреплено к нему Пуповиной. Это важно, потому что в таком случае Миры и существа не «свободны» и не могут быть свободными. Они не могут двигаться по собственной воле. Нить, связывающая их с Творцом, сохраняет им жизнь, но также приводит к зависимости. «Жизнь» эквивалентна либо «тканью» тайной Силой, ткущей Вселенную, Время и Жизнь, либо прикреплению невидимой нитью к Космократору (Солнце, Брахман или личный Бог). В обоих случаях «жить» — значит принимать условия, быть в зависимости от кого-то другого. Этот «кто-то другой» может быть Богом или безличным Началом, тайным и трудно определяемым, но его присутствие чувствуется во всем мирском существовании; действительно, каждое живое существо чувствует, что оно — результат собственных действий и чего-то другого, того факта, что оно «соткано», т.е. навсегда прикреплено к собственному прошлому. Оно чувствует, что составляет «ткань», а «ткань» в определенном пункте индийских размышлений начинает считаться нерушимой — в том смысле, что «тканье» больше не прекращается смертью данной личности, а продолжается от одного существования к другому, составляя фактически причину бесчисленных переселений душ.
Вероятно, один из корней идеи кармы следует искать в размышлениях о космической ткани и структуре, образуемой постоянным рядом жертвоприношений. Мы не будем здесь разбирать проблему происхождений этой идеи. Скажем только, что оформляется она не среди религиозных людей, которые ощущают себя прикрепленными как бы нитями к личному Богу; она влияет на мышление, только когда сделано открытие, что человек — результат собственных ритуальных действий, т.е когда он чувствует себя связанным с самим собой и привязанным к себе. Настойчивость, с которой он размышляет о том факте, что у каждого человека есть свое место в ряду мирских событий, что он образует часть ткани, что он не может уйти от собственного прошлого, — доказывает, что перед ним идея, которой уже нельзя манипулировать при помощи ритуальных решений первобытных и архаических обществ, периодически возрождающих Время (возрождение подразумевает уничтожение прошлого).
Образы нити, веревки, обязательства и ткани двусмысленны; они выражают и привилегированное положение (быть прикрепленным к Богу, относиться к космической первопричине) и жалостную, даже трагическую ситуацию (быть обусловленным, закованным, предуказанным и т.д.). В обоих случаях человек не свободен. Но в первом он живет в постоянном общении со своим Создателем, с космической первопричиной; во втором он чувствует себя узником судьбы, связанным «магией» или собственным прошлым (совокупностью своих действий).
Подобная двусмысленность может быть обнаружена в других выражениях индийского символизма обязательства, что мы обсуждали в предшествующей работе. Варуна и Вритра, а также боги смерти — «хозяева обязательств»; они связывают и парализуют живые существа, они связывают мертвых, и Вритра «запирает» Воды. В этой индийской символике рабства господствуют магические элементы: подневольный человек парализован, предан смерти. Фактически те же образы и выражения порабощения обнаруживаются в волшебстве, демонологии и мифологии смерти. Тем не менее, Варуна и Индра также развязывают и «освобождают» человеческие существа (Индра «освободил» также воды, «запертые» Вритрой во впадине горы). Иными словами, боги имеют «власть связывать и отпускать» (Матф. XVI, 19 и др.).
Другой пример: Йога — наиболее совершенное средство освободиться от рабства, составляющего человеческую участь. Йогой человек достигает абсолютной свободы. А вот само слово «йога» до некоторой степени означает действие «связывания»; корень yui, «соединять», образует также латинские juengere («соединять»), jugum («ярмо») и французское joug — «ярмо». Это станет понятно, если вспомнить, что Йога — прежде всего техника достижения совершенного господства над телом, «подчинения» органов и психоментальных способностей. Дело здесь в соединении, членении и объединении деятельности органов и психоментального потока. Юкта — это объединенный человек, но он также человек в союзе с Богом.
Все эти образы — Ветров как космических веревок, воздуха, ткущего телесные органы и соединяющего их, атмана как нити, Паука, Солнца и Ткущих Богов — тесно соотносятся с другими архаическими концепциями. Например, о нити жизни, о судьбе как ткани, о богинях или феях у ткацкого станка и проч. Этот сюжет слишком обширен для разбора здесь. Все-таки, поговорим немного о роли веревки и нити в магии. Оказывается, маги не только заколдовывают свои жертвы при помощи веревок и узлов; существует также поверье, что они могут взлетать в воздух или исчезать в небе, используя веревку. Многие средневековые и более поздние европейские легенды рассказывают о колдунах или ведьмах, бежавших из тюрьмы или даже с костра при помощи нити или веревки, брошенной им кем-нибудь. Эта последняя фольклорная тема странным образом напоминает индийский трюк с веревкой.
Как мы только что видели, веревка — не только образцовое средство сообщения между Небом и Землей; она также ключевой образ, применяемый в размышлениях, касающихся Космической жизни, человеческого существования и судьбы, метафизического знания (сутратман) и, расширительно, оккультных наук и волшебных сил. На уровне архаической культуры оккультные науки и магические силы всегда считают само собой разумеющимся полеты в воздухе и подъем на небо. Шаман, взбирающийся на дерево, по существу, совершает обряд подъема на Небо. И важно, что в традиционной индийской образности залезать на дерево символизирует и владение магическими силами, и метафизический гностицизм. Мы видели, что волшебник из «Суручи-джатаки» взбирается на дерево с помощью волшебной веревки, потом исчезает в тучах. Это — фольклорная тема, которую можно также найти в ученых текстах. «Панчавимша-Брахмана» (XIV, 1, 12 13), например, говоря о тех, кто взбирается на верхушку великого Дерева, заявляет, что тем, кто имеет крылья — т.е тем, кто знает, — удается полететь, а невежественные, бескрылые, падают на землю. Здесь мы опять находим последовательность: влезание на дерево, эзотерическое знание, подъем на Небо — означают в контексте индийской идеологии превосходство этого мира и освобождение. Так вот, сейчас будет видно, что та же последовательность обнаруживается среди волшебников первобытных обществ.
Было бы полезно сравнить греческую и германскую символику связывания и ткачества с этими индийскими образами и размышлениями. Мы касались этой проблемы в предшествующей работе. «Происхождения европейской мысли» Энайенза тоже содержат множество фактов и убедительный анализ этой тематики среди символов и ритуалов — родственных, но различных — о связывании, ткачестве и прядении в Греции и среди древних народов Европы. Проблема эта огромна, и мы не претендуем на разрешение всех ее сложностей. Напомним только, что образ веревки, привязывающей Космос и человека к Верховному Богу (или к Солнцу), обнаруживается также в Греции. Платон употребляет этот образ, обсуждая состояние человека и средства его совершенствования. «Не следует из божеств, божественная Ночь, скажи мне, как установить мне гордое владычество над бессмертными? Как коими усилиями все будет одно, а части отличимы? Окружи все божественным эфиром, потом помести в центре небо, беспредельную землю и море и все соззездия, которыми увенчано небо. Но когда ты окружишь все прочными узами, привязав золотую цепь к Эфиру…» (Leveque, с. 14).
Заметим, что равно как индийское философское размышление постоянно пользовалось архаическими образами веревки, нити и ткани, так теософы и греческие мыслители издавна толковали древний миф о Гомеровой золотой цепи подобным же образом. Как в Индии, хотя в другой перспективе, образ золотой веревки служил отправным пунктом и для космологических теорий, и для описания человеческого состояния».

(Кандыба В.М. Загадочные сверхвозможности
человека. К. 2000г. Сайт www.RoyalLib.com.)

3.13.3 Элиаде Мефистофель и Андрогин 1      3.13.3 Элиаде Мефистофель и Андрогин 2

«Аннотация. «Мефистофель и андрогин» — одна из ключевых работ в творчестве одного из самых оригинальных мыслителей XX в. Мирчи Элиаде. Написанная в конце 50-х гг., она оказала значительное влияние на самые различные интеллектуальные течения и школы, вызвав ожесточенные споры как о сути изложенной в книге концепции, так и о личности самого автора. Сознательно отклоняясь от магистральной линии развития западной философии в целом, Элиаде заставляет своего читателя по-новому взглянуть на привычные вещи. Частной же задачей данного исследования, по словам автора, является «иллюстрация подхода историка религии, пытающегося дать истолкование некоторому количеству типов религиозного поведения и духовных ценностей, присущих не-европейцам». Для широкого круга читателей».

(М.Элиаде. Мефистофель и андрогин. / Пер. с фр.
Е.В.Баевской, О.В.Давтян. СПб. Алетейя. 1998г.)

3.13.3 Мирча Элиаде 1      3.13.3 Мирча Элиаде 2      3.13.3 Мирча Элиаде 3

«Индия: космические нити и пневматическое ткачество. В космологических и физиологических представлениях древних индусов образ веревки (струны) и нити используется повсеместно. Резюмируя, можно сказать, что нить (струна, веревка) играет роль «приводного ремня» всего живого — и Космоса, и человека. Подобные определяющие образы служат как для выявления структуры Вселенной, так и для описания той специфической ситуации, в которой находится человек во Вселенной. Образы нити и веревки (струны) смогли выразить то, что философия будет пытаться объяснить много позже, а именно: все сущее по природе своей произведено или «спроецировано», «соткано» Высшим разумом, и любое существование во времени подразумевает наличие «нити» или «управления». Тем не менее, среди многих аналогичных тем важно подчеркнуть следующее:
1. Космические нити (то есть Ветры) поддерживают Вселенную точно так же, как дыхание поддерживает и оживляет человеческое тело. Идентичность дыханий-пран и Ветров отмечалось уже в Атхарваведе (XI, 4.15). Органы держатся вместе благодаря дыханиям, то есть, в последней инстанции, благодаря Атману. «Мне ведома существующая натянутая нить, на которой держатся живые существа, и ведома мне нить нитей, которая есть Великий Брахман» (Атхарваведа X, 8,38). Нить эта (sutra) является Атманом и в «Брихадараньяка-Упанишаде»; учение о сутратмане (sutratman) сформулировано ясно: «Знаешь ли ты, Капья, ту нить, которой соединен этот мир с другим и все существа? <…> Тот, кому нить эта ведома, кому ведом этот внутренний движитель, тот знает Брахмана, миры ведомы ему, он знает и богов, и Атман, он знает все».
2. Когда наступит Конец Света, струны ветров будут обрублены (vrascanam vatarajjunam), Вселенная распадется на куски («Майтри-Упанишада» I, 4). И поскольку «воздух, как нить, соединяет этот мир с другим и им соединены меж собою все существа <…>, то говорят, когда человек умирает, что все его члены лишились дыхания, расслабились (vyasramsisata-asya-angani), поскольку именно Воздух (=дыхание) соединяет эти члены, как нить» («Брихадараньяка-Упанишада» III, 7, 2). Добавим, что похожие идеи встречаются в Китае.
3. Миры привязаны к Солнцу нитью. Как это неоднократно повторяет «Шатапатха-Брахмана», «Солнце держит миры в своей власти посредством нити. Следовательно, нить эта ничто иное, как ветер» («Шатапатха-Брахмана» VIII, 7,3,10; см. также: VII, 3, 2,13). «Солнце суть центральное звено, поскольку миры присоединены к Солнцу за четыре главные точки» («Шатапатха-Брахмана» VI, 7,1,17). Солнце называется «хорошо сотканным», «поскольку оно ткет дни и ночи напролет» Эта аллюзия на соединение дней и ночей (света и тьмы) едина с ведийским образом двух сестер — Ночи и Зари, — которые «как две довольные пряхи прядут вместе тугую нить» (Ригведа II, 8, 6), прядут время.
4. Поскольку Солнце связало Мир с самим собой посредством нити, само Солнце является космическим Прядильщиком (Ткачом), и тысячи раз было сравнено с пауком. «Ткач полотна тот, кто светит вверху, поскольку он распространяется по мирам, как нить по полотну» («Шатапатха-Брахмана» XIV, 2, 2, 22). Жертвенная гатха, упоминаемая в «Каушитаки-Брахмане» (XIX, 3), говорит о Солнце (=Году) как о пауке. Многие Упанишады используют образ паука и его паутины, но в соответствии с той религиозной направленностью, которая соответствует каждой из них. С пауком сравнивают либо Атман, либо «неизбывное» (aksara), либо Бога. «Как паук поднимается по своей нити, <…> точно так же из Атмана исходят все дыхания, все миры, все боги, все существа» («Брихадараньяка-Упанишада» II, 1,20; ср. «Майтри-Упанишада» VI, 32). «Совсем как паук испускает и втягивает в себя [нить] (srjate grhnate, букв, «изливает и иссушает») <…>, точно так же все берет начало в мире неиссякаемого (aksarat)». («Мундака-Упанишада» 1,1,7). Для теистической Упанишады, такой как Шветашватара, «на паука похож Бог единый, который сам себя окутывает нитями, исходящими из первородной Ткани (Материи)» [VI, 10, пер. L. Siburn].
5. И наконец, некоторое число постведийских текстов идентифицируют космического Ткача либо с Атманом или Брахманом, либо с воплощенным Богом, таким как Кришна из «Бхагавад-Гиты». В то время как Гарги в знаменитом отрывке из «Брихадараньяка-Упанишады» задает свой вопрос: «Яджнявалкья, если Воды суть нить, из которой все соткано, то на какой нити держатся сами Воды?». Яджнявалкья отвечает ему: «На воздухе». И Яджнявалкья объясняет теперь, что воздух держится на нитях небесных Миров, те же нанизаны на Миры Гандхарвов, Миры Гандхарвов нанизаны на нити Миров Солнца и так далее, пока не дойдем до миров Брахмы. Но когда Гарги спрашивает его: «А на какой нити держатся миры Брахмы?» — Яджнявалкья отказывается отвечать ему. «О Гарги, не спрашивай об этом слишком много, может лопнуть голова. Ты таким образом спрашиваешь о божественном, сверх которого уже не о чем спрашивать». Но тут же [III, 7,1], в следующем параграфе, Яджнявалкья утверждает, что настоящей причиной Мира (Вселенной) является «внутренний движитель» (antaryaminam). И этим «внутренним движителем» является сутратман, Атман, представляемый как нить.
В «Бхагавад-Гите» сам Бог «ткет» Мир. Кришна сам себя провозглашает Высшим Существом, «которым соткан Мир» (yena sarvam idam tatam) («Бхагавад-Гита VIII, 22). «Мною все это соткано» (maya tatam idam sarvam) («Бхагавад-Гита» IX, 4). А после блестящей теофании (славления бога) XI песни Арджуна восклицает: «Ты Бог первозданный, Древний Дух <…>, тобою же все было соткано» (tvaya tatam visvam, XI, 38).
Ткачество и обусловленность. Как очевидно, Первозданный Ткач оказывается в том же положении, в каком выступал Космический Паук: он уподобляем то Солнцу, то внеличностному принципу (Атман-Брахман), то личности самого Бога. Однако, какова бы ни была его природа или та форма, которую он выбирает для существования, во всех контекстах Создатель является «Ткачом», что значит, будто он держит нити или невидимые струны (веревки), которыми прикреплены к нему Миры и существа, что он создал (точнее — «исторг» из себя).
Быть созданными и существовать во времени, длиться — значит быть «продуцированными» Создателем и не порывать с ним связь, которая как бы воплощается в нити. Даже когда — уже во времена брахман, но особенно в упанишадах — основная тяжесть падает на необходимость «соединить» и объединить действия дыхания (ветров) для того, чтобы вылепить (изваять) бессмертное существо — Атман, — речь постоянно идет о «процессе творения»: творится средство доступа к способу транссущностного существования, производится инструмент, с помощью которого достигается бессмертие. Замечательно, что даже в упанишадах (где стоит совершенно другая проблема: как выразить неизречимый опыт открытия и познания самого себя) образ нити используется в связи с Атманом. Кажется, что основные течения архаической индийской духовности взросли на той идее, что все живое, реальное, существующее (либо во времени, либо во вневременье) является, в основном, сущностями сотворенными и управляемыми. Прежде чем понять, что существо единично, индийская философская мысль приходит к выводу, что разъединение и несвязанные между собою существования (действия) эквивалентны не-существованию; что для настоящего существования необходимо единение и интеграция. И наиболее адекватными образами для выражения всего этого стали нить, паук, уток, ткачество. Паутина с чрезвычайной наглядностью показывала возможность «объединения» пространства, начиная с Центра, в котором соединяются между собой четыре главные точки.
Образы, мифы, умственные построения. Эти образы и построения являются результатами глубоко пережитого опыта. Каждый раз, когда человек осознает свою собственную экзистенциальную ситуацию, то есть лишь ему присущий способ существования в Космосе, и старается этому способу существования подвести итог, он прибегает для выражения главных итогов этого опыта к образам и мирам, которые в дальнейшем займут особое место в духовной традиции человечества. Внимательный анализ позволит вновь открыть те экзистенциальные ситуации, которые обусловили индийскую символику нити и ткачества.
Космогонический акт, так же, как и Космос, символизируется процессом ткачества. Для Брахман Вселенная существует потому, что все ее части подчинены центру, потому что благодаря жертвоприношению пространственно-временная ось оказалась «установленной» (натянутой). Однако эта концепция тканой Вселенной и воссоединения Праджапати через таинственную магию жертвоприношения не столь древняя. Праджапати, который, создав мир, богов и живые существа, исчерпал сам себя и утерял возможность действовать, представляет собой идею, характерную исключительно для брахман. Однако даже для Брахман Вселенную создал Праджапати, и жертвоприношение лишь продлевает ее существование. Прославление всемогущего жертвоприношения не должно заслонять от нас тот факт, что и в Брахманах Космос не существует сам по себе, а имеет своего автора.
Солнце, Боги или Брахман «ткут» мир. Таким образом, результат ткачества неразрывно связан с его творцом, ткань — с ткачом. Вселенная кем-то создана, но это не все: она привязана нитями к своему творцу. Творение остается связанным с Творцом: оно соединено с ним пуповиной. Это важно, так как означает, что ни миры, ни существа не «свободны» и не могут ими быть. Они не могут приходить в движение по своей собственной воле. Жизнь в них поддерживается благодаря той нити, что соединяет их с Творцом, с их Автором, но и он, Автор, зависит от этих миров и существ. «Жить» означает, таким образом, быть «сотканным» таинственной силой, что соткала Вселенную, Время и Жизнь, или же — быть соединенным невидимой нитью с Космократором (Солнцем, Брахманом, самим Богом). И в том и в другом случае «жить» — значит зависеть от кого-то другого, значит быть им обусловленным.
Этим «другим» может быть Бог или внеличностное начало, таинственное, весьма трудно определимое, присутствие которого тем не менее чувствуется во всяком существовании, во времени; и действительно, всякое существо чувствует, что оно является результатом как его собственных поступков, так и еще чего-то; что оно «соткано», то есть неразрывно связано со своим собственным прошлым; и существо это чувствует, что состоит из «ткани», и ткань эта на каком-то уровне развития философской индийской мысли осмысляется как неразрывная в том понимании, что «ткань» не рвется со смертью индивидуума, а соединяет нитью одно существование с другим, составляя, таким образом, причину существования этого индивидуума в его бесчисленных воплощениях.
Возможно, что один из корней идеи кармы следует искать в философских умозаключениях о космическом ткачестве и о существовании ткани, которая состоит из непрерывного ряда жертвоприношений. Мы не затрагиваем здесь идею кармы. Отметим только, что эта идея не находит своего воплощения среди жрецов, которые чувствуют, что связаны нитями с самим Богом; она возникает в умах лишь тогда, когда выясняется, что человек является результатом своих собственных ритуальных актов, то есть когда человек начинает чувствовать, что связан сам с самим собой.
Та настойчивость, с которой предаются размышлению на эту тему — что любой человек включен в ряд происшествий во времени, что он представляет собой часть ткани, что он не может уйти от собственного прошлого, — доказывает, что размышления эти, эта мысль не может более удовлетвориться ритуальными решениями, которые обслуживают примитивные и архаические общества и состоят в периодической регенерации Времени (регенерации, которая подразумевает отмену прошлого).
Образы нити, веревки (струны), лианы, тканого полотна амбивалентны: они отражают как привилегированное положение (соединение с Богом, связь с космическим Urgrund), так и положение жалкое, трагическое (человек оказывается прикованным к чему-то, его существование обусловлено, предрасположено и т.д.). И в том и в другом случае человек не свободен. Но в первом случае человек живет в постоянной связи со своим Творцом, или же с космическим Urgrund, — а во втором — наоборот: он чувствует себя узником предопределенности, чувствует себя скованным «чарами» или же своим собственным прошлым (суммой своих поступков).
Аналогичная амбивалентность проявляется в других образах индийской символики связывания, чему было посвящено наше предшествующее исследование.
Варуна, так же как Вритра и божества смерти, является «хозяином нитей»: божества эти связывают и парализуют живые существа, они спеленывают мертвых, а Вритра «сковывает» Воды. В этих индийских символах соединения преобладают магические элементы: связанный человек парализован, обречен на смерть. И действительно, те же самые образы и формулы связи, соединения можно найти в колдовских обрядах, демонологии и мифологии смерти. И, тем не менее, именно Варуна и Индра освобождают людей от пут, «дают им свободу» (Индра «освобождает» также и Воды, «скованные» Вритрой в глубине гор). Это позволяет сказать, что божества эти имеют «власть связывать на земле <…> и на небесах» [Матфей, XVI, 19 и далее].
Другой пример: Йога является совершеннейшим средством для освобождения от того рабства, коим является любое человеческое существование. Через Йогу достигается абсолютная свобода. Но сам термин «йога» в некотором смысле указывает на действия «связывания»: санскритский корень «yuj» (соединять) связан также с латинским jungere, jugum и joug (ярмо), yore. Это становится понятным, если вспомнить, что Йога является прежде всего техникой, которая направлена на совершенное владение телом, на «взаимоподчинение» органов тела человека его психо-ментальным способностям. Речь, таким образом, идет о соединении, объединении действий и активности органов и психоментального потока. Yukta значит «соединенный», «объединенный»; но этот же термин обозначает и состояние единения с Богом.
Нити и марионетки. Все эти образы — как Ветров, так и космических нитей, как воздуха, из которого сотканы органы и который держит их собранными воедино, так и Атмана, выступающего в виде нити, а также Паука, Солнца и богов-ткачей — совпадают с другими архаическими представлениями, такими как Нить Жизни, судьба, которая соткана богами-пряхами или же феями-пряхами и т.д. Тема эта слишком обширна, чтобы ее здесь затрагивать. Однако коротко остановимся на роли струны (веревки) и нити в магии. Считается, что колдуны не только могут заколдовать свои жертвы с помощью нитей (веревок) и узлов, но с помощью веревки они могут и летать по воздуху или исчезать в небесах. Во множестве европейских легенд, средневековых и более поздних, колдуны и колдуньи ускользают из своих темниц и даже с объятого пламенем костра благодаря тому, что кто-то бросает им нить или веревку. Эта фольклорная тема удивительно напоминает индийское rope-trick.
Как мы только что видели, веревка является не только лучшим средством для связи неба с землей; это ключевой образ, который присутствует в умозаключениях, касающихся космической жизни, человеческого существования и человеческой судьбы, метафизического знания (sutratman) и, в более широком смысле, тайного знания и магической власти. На уровне архаических культур тайное знание и магическая власть всегда подразумевают способность летать по воздуху и подниматься в небо. Именно ритуалом восхождения на небо является и шаманское действо залезания на дерево. И немаловажен тот факт, что в традиционных индийских представлениях залезание на дерево символизирует собой обладание не только магической силой, но и метафизическим знанием. Мы видели, как фокусник из «Суручи-джатаки» залезает на дерево с помощью волшебной веревки и затем исчезает из вида в вышине. Здесь мы имеем дело с фольклорной темой, которая, впрочем, также встречается и в ученых текстах. В «Панчавимша-Брахмане» (XIV, 1,12-13», например, когда речь идет о тех, кто взбирается на вершину высокого Дерева, уточняется, что тем, у кого есть крылья, то есть тем, кто облечен знанием, удается взлететь, не обладающие же крыльями обречены упасть на землю. Мы встречаемся здесь опять с тем же самым эпизодом: забраться на дерево, получить эзотерическое знание, подняться на небо — учитывая контекст индийской идеологии, значит перейти из этого мира в другой и обрести освобождение. Таким образом, как мы только что видели, мы встречаемся с одним и тем же эпизодом у всех колдунов примитивных обществ.
Небесполезно было бы попытаться сравнить образы и философские индийские умозаключения с символикой ткачества и связывания (нитью, веревкой) в греческой и германской мифологии. Мы уже затрагивали эту проблему ранее. В работе Ониана «Происхождение европейской мысли» содержится также большое число глубоко проанализированных фактов и разнообразных свидетельств о проведении ритуалов и наличии символики связывания, ткачества, прядения у древних греков и у древних народов, населявших Европу, — пусть факты эти и самостоятельны, объединяет их много общего. Проблематика эта обширна, и мы не претендуем на исчерпывающее ее освещение во всей сложности. Напомним лишь, что образ нити (веревки), которой связан с верховным божеством (или Солнцем) Космос и человек, отмечался также и в Древней Греции. Платон использует этот образ, желая показать одновременно и человеческое поведение, и способ его совершенствования. «Рассмотрим, — пишет он, — каждого из нас — одушевленное существо, как марионетку, изготовленную богами: что бы ни побудило их на это — желание избавиться от нас или найти серьезное приложение своим силам, мы об этом никогда не узнаем правду! Однако знаем мы совершенно определенно, что то состояние, о котором я говорил, пребывает в нас наподобие внутренней веревки или нитей — потяни за них, и мы начнем действовать, а потяни в другую сторону, и нас уже влечет в противоположную сторону к прямо противоположным действиям; тут-то и надо искать ту разницу, что существует между добродетелью и пороком. В действительности же <…> существует лишь одна нить, которой мы должны всегда действовать, если она приведена в движение, от нее же ни в коем случае нельзя и освобождаться, хотя напряжение других, бывает, и желательно ослабить, и нить эта не что иное, как золотая и священная нить разума…» (Платон. Законы.).
Платоновский образ, бесспорно, происходит от легендарной «золотой нити», с помощью которой Зевс мог притянуть к себе любую вещь. Вспоминается начало VIII Песни «Илиады»: собрав на Олимпе всех богов, Зевс запрещает им помогать как троянцам, так и данайцам, и угрожает строптивым сбросить их в Тартар. Так как, продолжает Зевс, «вам известно, насколько я сильнее всех богов. Хотите, боги, испытайте меня, и вы увидите сами. Привяжите к небесам золотой канат, затем уцепитесь за него все вместе: и боги, и богини, все равно, как бы вы ни старались, вам не удастся сбросить высшее божество Зевса на землю. Однако, если же я действительно того захочу, я сам потяну со всей силой канат к себе и тогда я втяну к себе <на Небо> и землю, и море, и всех вас сразу. А затем я привяжу этот канат к вершинам Олимпа, и все на ваши муки будет отдано на волю воздушной стихии. Настолько я сильнее всех людей, настолько я сильнее всех богов, и все это так же верно!». Как можно заметить, речь здесь идет о переосмыслении юношеской игры в перетягивание каната. Грекам, как и нам, действительно «была известна игра в перетягивание каната, когда к разным его концам, чтобы померяться друг с другом силами, становятся две разные группы людей. Провести такое испытание подбивает приглашенных Зевс. Только перетягивание на этот раз будет происходить не горизонтально, а вертикально, Зевс при этом останется на Небесах в одиночестве, в то время как другие боги будут внизу цепляться за землю. Зевс же в этом случае покажет свою силу и втянет к себе на Олимп и богов, и землю, он привяжет все это, как трофей, к одной из вершин священной горы».
Вполне возможно, что в этой истории отражается полустертый из памяти потомков сюжет индоевропейской мифологии. Однако для нашего исследования наибольший интерес представляют символические толкования значения золотой веревки. И действительно, с архаических времен в Зевсовой золотой веревке видели «то нить, которая связывает Вселенную в неразделимое целое, то воплощение тех нитей, что привязывают человека к высшим силам» [Leveque, op. cit., p. 11]. Так, в орфической поэме, которую ученые называют «Рапсодической теологией», Зевс вопрошает, обращаясь к Ночи: «О мать, самая высокая из всех божеств, о божественная Ночь, скажи мне, каким образом следует мне установить свою гордую власть над бессмертными? Каким образом следует вести дела так, чтобы все было едино и состояло из самостоятельных частей? — Непременно окружи всякую вещь эфиром, затем в середину помести небо, и бесконечную сушу, и море, и все созвездия, что венчают небеса. Но, когда ты крепко обвяжешь каждую вещь золотой цепью и прикуешь их к эфиру…» [Leveque, op. cit., p. 14]
В своем трактате «Государство» (X, 616) Платон хотя и не упоминает ни солнце, ни золотую цепь, пользуется похожим образом. Объясняя структуру Вселенной, он говорит «о свете, который распространяется сверху, проходит землю, и свет этот прямой как колонна и весьма похож на радугу, однако же блестит он ярче и сам чище. Доходят они до этого света через день пути; и там, в середине этого света, они видят окончания тех связующих нитей, что протянуты из этой точки неба; потому что этот свет и был связующей нитью, которая держала небо, как веревки, что держат триеры, — так же эта связующая нить держала вращающиеся сферы». Таким образом, Платон дважды использует образ светящейся веревки, что связывает Вселенную воедино и соединяет разные ее части в единое целое. Добавим, что другие греческие авторы представляли в образе золотой цепи планеты, или же четыре элемента, или же неподвижный аристотелевский движитель, или же heimarmene.
Другое толкование образа золотой цепи, а именно — толкование ее как духовной связи Земли и Неба, связи, существующей между человеком и высшими силами, расширяет и дополняет космогоническую символику. Макробий в своем «Комментарии к сну Скипиона» утверждает, что «поскольку все связано между собой непрерывными последовательностями и перерождается в зависимости от уровня, следуя от первой степени к последней, внимательный и рассудительный наблюдатель обнаружит, что все, начиная с высшего Божества до <проявления> самой низкой жизни, все соединено между собой и сцеплено взаимными и навечно спаянными связями, это и есть та восхитительная золотая цепь, которую, как представляет себе это Гомер, присоединил Бог своей рукой к небесному своду, и спускается она теперь до земли» [1,14,15, а также см.: Leverque, op. cit., p. 46]. Та же мысль высказывается в «Комментариях в Горжиасу» Олимпиодора и в «Комментариях к Тимею» Прокла [Leverque, op. cit., p. 47-48]. С другой стороны, небезынтересно обратить наше внимание на то, что для Псевдо-Диониса Ареопагита образ золотой цепи символизировал молитву. Вот что он писал в «Священных именах»: «Постараемся же с помощью наших молитв подняться на вершину этих божественных и благонесущих лучей также, как если бы, сумев схватиться двумя руками за безмерно сияющую цепь, свисающую к нам с Небес, мы смогли бы подтянуть ее к себе, перехватывая поочередно то одной, то другой рукой, у нас могло бы возникнуть ощущение, что это мы тянем ее книзу, на самом же деле все наши усилия не смогут даже сдвинуть ее, поскольку она снизу доверху будет видна вся, и это уж скорее мы сами будем подниматься к высочайшему сиянию совершенного света. Точно так же, как если бы мы были на судне и нам бросили бы спасательные веревки с какой-нибудь скалы — не мы бы подтягивали эту скалу к себе, а нас, и с нами корабль, на котором мы находимся, подтягивали бы к ней» [Ареопагит, Священные имена, 3,1].
Заметим, что греческие мыслители и теософы в течение длительного времени подвергали интерпретации уважаемый гомеровский миф о золотой цепи совершенно так же, как в индийской философии постоянно использовались архаические образы веревки, нити, ткачества. И совершенно как в Индии, хотя и в иной перспективе, образ золотой веревки служил отправной точкой как для космологических теорий, так и для описаний человеческого поведения. Добавим, что aurea catena Homeri продолжала питать философскую мысль вплоть до XVIII века. Анонимный опус розенкрейцеровского толка «Auera catena Homeri, или Одно описание о происхождении природы и природных вещей» (Auera catena Homeri, oder Eine Beschreibung von dem Ursprung der Natur und naturlichen Dingen) сыграл важную роль в формировании мировоззрения юного Гете.
Магические нити. Это, однако, не преуменьшает достоверность подобных парапсихологических опытов. Ведь австралийские целители тоже говорят о нити, чудесным образом связывающей их тела. После работ Говитта известно, что целители располагают магической нитью, с помощью которой они, по их утверждению, взбираются на Небо [50].
Недавние исследования Рональда Берндта и профессора Элкина принесли сенсационные уточнения по поводу этой магической нити. Вот какое описание ее дает Элкин: «Во время инициации целителей на юго-востоке Австралии в них с помощью песнопений заставляют проявиться нить. Эта нить дает возможность совершать чудесные подвиги: например, целители получают возможность исторгать из своего живота огонь на манер электрического разряда. Есть и более интересные факты: это использование нити, чтобы подняться с ее помощью к небу или же на вершины деревьев, или же и воздух. Во время прохождения инициации, в самый разгар церемонии колдун ложится под деревом на спину, поднимает нить и взбирается по ней до гнезда, находящегося на верхушке дерева, затем он перебирается на другие деревья и на заходе солнца спускается вниз по стволу. Только целители могут стать свидетелями этого подвига, которому предшествует и которое завершает верчение (bull-roarer) и прочие выражения эмоционального возбуждения.
В описаниях этих деталей, записанных Р.Берндтом и мной самим, можно найти и имена целителей, и следующие подробности: например, Жо Даган, колдун племени вонгайбол, ложится у корней дерева на спину, поднимает свою веревку строго перпендикулярно и взбирается по ней, голова его при этом находится сзади, тело свободно, ноги растопырены, руки висят по сторонам туловища. Взобравшись на высоту футов в сорок, он начинает махать руками тем, кто находится внизу, затем он спускается так же, как и поднимался, а когда колдун снова укладывается на спину, веревка возвращается [втягивается] в его тело».
Профессор А.П.Элкин считает, что объяснение этого колдовского представления надо искать в динамике коллективного внушения. Но даже если речь идет о коллективном внушении, небезынтересно выяснить, почему целители выбрали именно этот традиционный образ подъема вверх с помощью веревки, которую можно по собственному желанию извлекать из собственного тела и убирать в него. Как мы уже говорили, известны также и другие примеры, когда австралийские целители утверждают, что взбираются по веревке на Небо. Еще интереснее, что шаман одного из племен с Терра Фуэго — племени она — также имеет почти трехметровую «магическую веревку», которую он извлекает изо рта и в мгновение ока убирает, проглатывая. Подобные магические действия должны рассматриваться вместе с «чудом веревки» факиров.
Важно, что магическая веревка является в Австралии также атрибутом целителей, то есть тех, кто обладает тайным знанием. Таким образом, на уровне австралийской культуры встречается тот же самый сюжет, что отмечался в Индии и в фольклоре средневековой Европы: наука, магия, магическая веревка, взбирание на деревья, небесный полет. С другой стороны, известно, что процесс инициации австралийских целителей представляет собой шаманическую структуру, поскольку содержит в себе отрубание головы и ритуальное расчленение инициируемого. Короче говоря, два элемента, образующие rope-trick — восхождение на Небо с помощью веревки и расчленение ученика, — отмечены также в традиции австралийских колдунов. Не значит ли это, что «чудо веревки» имеет австралийское происхождение? Нет, но техника наполнения и мистическая философия похожи и чрезвычайно архаичны, поэтому нельзя сказать, что rope-trick является также исключительно индийским изобретением. Индия лишь переработала и вульгаризировала этот миф, совершенно так же, как индийская философия построила вокруг символики космических нитей (струн) и «сутратмана» целую мистическую космо-психологию.
Таким образом, мы вернулись к отправной точке нашего исследования — значению и функции «чуда веревки». На наш взгляд, важной кажется функция «чуда веревки» именно в культурном контексте, а точнее — в контексте тех архаических сценариев, что сделали возможным появление этого чуда. Мы только что увидели, что такие сценарии и та идеология, которой они проникнуты, происходят из среды колдунов. Демонстрация их имеет целью предъявление доказательства существования необъяснимого: священного мира магии и верований, доступ в который имеют лишь посвященные. Те образы и драматические темы, которые находят здесь свое претворение, и в частности, восхождение на Небо с помощью веревки, исчезновение и инициационное расчленение ученика, демонстрируют не только оккультное могущество магов, темы эти, кроме всего прочего, выявляют более глубинный уровень реальности, куда нет доступа непосвященным: они действительно говорят о тайне смерти и инициационном воскрешении, о возможности выйти за пределы этого мира и исчезнуть в плане «трансцендентальном». Образы, высвобожденные «чудом веревки», могут одновременно вызвать чувство причастности к тайной, невидимой, «трансцендентальной» реальности и чувство сомнения в реальности существования знакомого и «ближайшего» мира. С этой точки зрения rope-trick, как, впрочем и другие деяния магов, имеет положительное значение в культурном контексте: оно резко стимулирует воображение и мышление, поскольку ставит новые вопросы и проблемы и, в конечном счете, проблему «настоящей» реальности мира. Не случайно Шанкара пользуется примером rope-trick для того, чтобы проиллюстрировать тайну космической иллюзии; с самого становления философской мысли в Индии майя была магией в чисгом виде, и боги, в той степени, в которой они были «творцами», сами была «майинами» — магами.
Кроме этого, необходимо учитывать «зрительскую» сторону «чуда веревки» (и аналогичных деяний). Фокусник (маг) изначально является режиссером. Благодаря его мистическим знаниям, зрители присутствуют при «драматическом действе», в котором они не принимают активного участия, в том смысле, что они в нем не «работают» (как это случается в других коллективных драматических церемониях). Вовремя «спектаклей» магов зрители остаются пассивны: они лицезрят. Им как бы представляется возможность представить себе, как может быть все сделано «без труда», просто «по волшебству», посредством тайной силы мысли или воли. Им также предоставляется возможность представить себе творческую мощь богов, которые творят не рукотворно, а силой своего слова и мысли. Подводя итог, можно сказать, что созерцание «спектакля», когда человек оказывается в ситуации «лицезрения» «чуда веревки», стимулирует в нем рождение целой истории о всемогуществе духовных знаний, о человеческой свободе и его возможностях выйти за границы привычного мира.
Положение человека на земле. Эти немногие наблюдения над «чудом веревки» затрагивают лишь один аспект того символического комплекса, который привлек нас в нем. Любой из других аспектов в равной степени заслужил бы большого сравнительного анализа, который мы не можем здесь предпринять. Но и те примеры, о которых мы только что говорили, отчетливо выявляют следующее: будь то результат исключительных паранормальных способностей, присущих только привилегированным, или же это продукт человеческой фантазии — образ веревки или невидимой нити, связывающей человека с высшими мирами, служит для выражения исключительного положения человека, индивидуум сообщается с небом и богами, а следовательно, он избран богами и призван к культовому служению; в индийской философии образ невидимой нити используется как для выявления сущности Атмана, так и для описания взаимоотношений между Богом и его созданиями, однако в Индии, как и в Греции, и древней Европе, образ нити равным образом используется как для описания человеческого поведения в общем, так и для описания человеческой судьбы («нити жизни»; богини, прядущей судьбу), оси временного существования (кармы), а следовательно, и людского «рабского состояния». Целая категория связанных с этим образом выражает «лигатуры», производимые посредством магии или несомые смертью. Что же касается символики прядения, то хотя она и не находится в прямой связи с символикой нити, но продолжает и развивает ее.
Как мы уже неоднократно отмечали, образы эти собираются вместе для того, чтобы выразить идеи, похожие, но разнящиеся друг от друга. В различных контекстах образ нити или веревки может быть наполнен новыми нюансами. Это, однако, и есть основная функция подобных образов: они приглашают человека к размышлению, помогают ему думать и даже заставляют это делать, они помогают уточнить постановку проблемы, беспрестанно открывать новые значения, углублять знание и манипулировать им. Чрезвычайно знаменателен тот факт, что образ веревки или нити занимает главенствующее положение в воображаемом мире примитивных целителей и в экстрасенсорных опытах у людей современных, а также в мистических опытах архаических обществ, в индоевропейских ритуалах, в космологии и индийской философии, а также в философии греческой и т.д. Это указывает на тот факт, что образы нити, веревки постоянно будоражат воображение человека и его мысль. Значит, образы эти соответствуют чрезвычайно глубинному опыту и, в конечном итоге, выявляют ситуацию, положение человека в мире, которое невозможно выразить другими символами и образами».

(М.Элиаде. Мефистофель и андрогин. / Пер. с фр.
Е.В.Баевской, О.В.Давтян. СПб. Алетейя. 1998г.)

* * *