Статья 3.10. Сотериология (Тантры) как раздел Российской Тантрологии.

продолжение

«Понятие «восточные сотериологические учения» — очень широко и достаточно неопределенно. Поэтому необходимо сразу, в самом начале, подчеркнуть, что речь пойдет не о традиционных древних восточных религиях (Индуизме, Брахманизме, Буддизме или Исламе) и их сотериологических учениях, но о сотериологических понятиях некоторых новых духовных движений, выросших на почве религиозных традиций Древнего Востока, в особенности, после его встречи с современной западной культурой.
Встреча Европейской Цивилизации и Древнего Востока вызывала сильнейшее потрясение, нарушила его многовековой мир и покой, но и богатейший тысячелетний религиозный опыт Востока неожиданно стал вызовом для всей Западной Цивилизации, такой, какой она сформировалась, начиная с эпохи Ренессанса.
Каковы основные свойства современной западной культуры? Она возникла как протест против средневекового акосмизма и юридического понимания спасения. Возвращаясь к эллинским критериям Истины, она все больше строилась на вере в человека и его разум, все больше доверяла чувственным знаниям и науке, все больше ориентировалась на время и материю (природу), теряя ощущение реальности присутствия Бога и духовного мира, способность прозревать истинные отношения Бога, природы и человека. Западный средневековый религиозный утилитаризм в современной культуре перерос в утилитарное отношение к природе, протестантский же утилитарный индивидуализм стал исходной точкой идеологических и общественных движений и религиозных течений, утративших чувство истинного единства и неподдельной общности. Унаследовав древнеримскую идею универсализма в ее римохристианской интерпретации с параллельным заимствованием принципов природной неизбежности, современная культура с самого начала стремилась к господству в мире путем насилия. Свойственная ей алчность и от нее рожденная технократическая цивилизация поставили человека перед серьезной опасностью — стать рабом собственного создания и рано или поздно оказаться в метафизическом одиночестве, отчужденным не только от своего Первоисточника, но и от других людей, и от окружающего мира. Всё это наполняет современного западного человека беспокойством и жаждой спасения, избавления от неуравновешенности и беспокойства, толкает к поиску покоя и равновесия. Этот поиск заметен даже там, где на первый взгляд его не может быть — в наркомании, сексе, возникновении сект. Через все это и многое другое проявляется поиск тепла, единения, бегство от обезличивания и превращения человека в предмет среди таких же бездушных предметов.
В этом поиске себя и своего равновесия многие обращаются, и это не случайно, к восточным религиям и философии, изумленные и привлеченные их таинственностью и глубиной. Именно благодаря этим поискам и встрече с Древним Востоком, представители которого выступают на Западе в роли «просветителей» духовно обнищавшего человека Западной Цивилизации, произошло пересаживание восточных сотериологических учений на почву европейско-американской цивилизации.
Одним из основных свойств их носителей является дух синкретизма. Он был присущ Востоку и прежде и стал великим искушением для современного человека, вступившего в непосредственный контакт со всеми религиозными и философскими традициями прошлого и настоящего. Первое место среди носителей духа синкретизма занимает Теософия. Её целью с момента возникновения было изучение законов природы, сравнительное изучение всех наук, философий и религий, ради приобретения «целостного» восприятия мира и создания универсального братства людей на основах «широкого сознания и мудрости и новой религии мира» (А.Безант, Е.П.Блаватская и др.). Космос в Теософии понимается как нечто живое, мир — ведом «высшим разумом», история развивается «циклично», согласно законам реинкарнации и эволюции от «чауры» до «адепта», от догматизма различных видов до «нового мышления». Древнее индийское учение об Аватараме, как о периодических инкарнациях божества, — одна из основ теософской сотериологии и некоторых других восточных течений, претендующих на универсальность и развитие нового сознания. Принимая частично пантеистеское, частично политеистическое видение действительности, основанное на учении об инкарнации божества (божеств) и реинкарнации, синкретические движения такого рода включают в свою теорию и личность Иисуса из Назарета, считая Его одним из воплощений Бога, отвергая его неповторимость, единственность и всечеловечность, как единственного Спасителя.
Сродни Теософии и движение Кришна Мурти. Упомянутая Анна Безант провозгласила «учителем мира» личность, которая по ее мнению, послужит «вехикой» — сосудом для Господа Маитреия — нового мессии. Этому духовному существу, о котором учил еще Будда и которое, вероятно, последний раз инкарнировалось в Иисусе из Назарета, надлежит сойти с неба и подарить миру новую религию. Но сам Кришна Мурти, этот «чудо–ребенок», покидает теософское общество (1925), отказывается от своего мессианства, оставляет свой дворец и сокровища, собранные его обожателями и отправляется в скитания по свету как бродячий философ. С той поры он говорит об Истине как о «земле, в которую нет пути», в которую нельзя попасть проторенной дорогой, в которую не может привести ни одна из религий. Он учит, что потребность Богопознания и поиск Истины — единственная потребность человека. Когда этот поиск прекращается, наступает распад всех форм жизни, общественной, религиозной, политической и экономической. Своим многочисленным приверженцам он говорил о жизни, истине, любви, добре, подчеркивая, что цель существования — достижение Реальности с иной стороны времени и пространства, с той, где Свобода, Любовь и Истина. Для создания нового мира он призывает к тотальной революции, но революции на индивидуальном плане. Неприступную стену, которая отделяет нас от истинной жизни, построенную из предрассудков, школьных, семейных, общественных, религиозных — возможно разрушить только всеобъемлющей любовью, любовью ко всем и ко всему, любовью, без которой человек мертв. Тому, кто взрастил в себе такую любовь, Истина открывается во всем существующем без посредника.
Вообще, для всех движений, вдохновленных идеями Востока, характерен космологический аспект, жажда растворения в безличной космической энергии, достижения целостного переживания Реальности. Это ни что иное, как реакция на рационализм западной науки и ее утилитарный материализм, лишающий природу души даже тогда, когда он обожествляет ее, воспринимая как единственную Реальность. Далекий Восток несет ощущение таинственности, возвращая вселенной душу во всех, кто оказался под влиянием восточных культов и учений пробудился интерес к тайнам духовного мира и вера в то, что он влияет на человеческие судьбы. Отсюда почти всем движениям, вдохновленным Востоком, свойственно пробуждение интереса и увлечение спиритизмом. Вызывание духов стало сейчас любимым развлечением в Европе и Америке. <…>.
Лихорадочная активность западного человека, рожденная от чрезмерной алчности к материальным благам и приобретению знаний, так же, как и неестественный для человека темп жизни, навязанный ему технократической цивилизацией, стали причиной глубочайшего стресса, усталости и болезенности, физической и душевной. В силу того, что рационализированное западное Христианство со своим морализмом и социальным утилитаризмом не в состоянии предложить противовес экзистенциальному смятению и поиску мистического опыта, которые все более характерны для опустошенного, уставшего человека западного потребительского общества, он все более охотно и легко увлекается восточными методами освоения внутреннего душевного пространства, и с их помощью переживает ту божественную и космическую Реальность, которую они предлагают.
Одно из движений такого рода, которое приобрело многочисленных приверженцев в Европе и Америке — движение Хари Кришна. Его духовный вождь Свами Прабхупада (прибыл в Нью–Йорк в 1966г., где начал проповедывать свое учение хиппи). Цель его учения — развитие «сознания Кришны», которое бы спасло человека от ослепленности современного мира. Он учит, что это сознание развивается от постоянного пения имени Бога — «Хари Кришна, Кришна Кришна, Хари Хари, Хари Рама…». Непрестанное пение и произнесение святого имени помогает человеку освободиться от беспокойства и мрака и устремиться душой к Богу. Чтобы приблизиться к Нему, нужно отправиться дорогой преданности (Бхакти-Йога), т.е. отказаться от четырех земных элементов, пленяющих душу, делающих ее рабой низших страстей и мрака неведения (майя) — перестать есть мясо, рыбу и яйца; употреблять наркотики, алкоголь, чай и кофе; не вступать в близкие отношения, не имеющие целью рождение детей; не играть в азартные игры. Ежедневно читать святое писание «Бхагавад-Гиту». Вегетарианство и воздержание приверженцев Кришны заимствованы из древнеиндийского наследия и нужно признать, что они спасли многих наркоманов от верной гибели.
Еще более широко распространенное в мире движение — так называемое движение Трансцендентальной Медитации (ТМ). Во главе его стоит Махариши Махеш Йоги, дипломированный физик, ученик известного индийского мудреца Свами Брахмананда Сарасвати, признанного гуру Деви — Божественным Учителем. Это одно из самых многочисленных движений, особенно популярное в Америке. Трансцендентальная Медитация направлена на поиск «четвертого» измерения сознания, т.е. состояния, когда сознание неотягощено ничем кроме самого себя и почивает на вечном Существе, которое составляет сущность и основание всего существующего. Такое проникновение в вечное пространство Абсолюта переживается как новое рождение. «Воистину, — говорит Махариши, — глубочайшая мудрость заключается в том, чтобы одновременно созерцать и цельность, единство Абсолюта и многообразие видимого мира». Согласно его учению, цель ТМ — стать мостом между разъединившимися наукой и религией. Так же, как и у кришнаитов, в ТМ придается огромное значение полученной от гуру мантре, которая непрестанно повторяется и медитируется в самоконцентрации и самосозерцании. <…>.
В наше время появился интерес и к исламской мистике, особенно, к Суфизму, в контексте Теософии и других восточных течений. То, что этот интерес не только теоретического, но и практического характера, свидетельствует возникновение, так называемого суфи-танца, танца «универсального мира». Приверженцы такого рода мистики утверждают, что родоначальником суфи-танца был известный Джалалудин Руми в XIII в.; новая волна этого движения появилась уже в наше время, благодаря Луису — «вестнику нового времени». Суфизм, согласно теории «вестника», существовал всегда, родился он в Аравии, воспитан в Персии и духовно оформился в Индии. Влияние Востока на Запад в последние десятилетия подготовило почву для восхода семян Суфизма. Духовный танец исполняется во имя Бога, а основа его — святое слово Вазиф (мантра), которое ритмично повторяется под музыку, она вызывает присутствие Аллаха. Танцор (дервиш, суфи) становится идентичен Богу, соединяя в своем танце все элементы человеческого существа, от видимых до невидимых. Конечная цель этого мистического движения — создать танцы всех религий и перейти к «ангельским танцам», ведущим к совершенству.
То, что характерно для всех восточных движений, предлагающих материализованному Западу свои пути спасения, — это интеграция всех человеческих способностей, физических и духовных, но на более углубленном онтологическом уровне. Так, даже то, что для западного человека служит просто физической гимнастикой, для восточного имеет антропологическо-космологический и сотериологический аспект. В качестве примера может служить движение айкидо, которое выросло на почве Дзен-Будизма и восточных боевых искусств, и распространилось (1945г.) по всему миру. Цель айкидо — «искоренение зла, ради соединения с душой мира». Оно должно быть искусством, с помощью которого человек достигает симфонии с космическим духом, чтобы люди объединились между собой и с космосом. Во всем необходимо следовать закону космоса, потому что, всякая тварь несет в себе один дух, одну энергию, которая правит миром. Все природные и человеческие феномены имеют один и тот же источник. Поэтому разум человека должен быть в согласии с разумом вселенной. Приверженцы айкидо считают, что жажда материальных благ западной цивилизации вытеснила духовные ценности и этим вызвала ощущения страха и смятения — разрыв теории и практики, науки и религии, человека и природы, человека, природы и вечной духовной энергии. Это отчуждение от души вселенной породило разбитость человеческого существа и оставило в нем глубокую рану, которая может быть исцелена только возвратом духа внутреннего единства, взаимопроникновения всего существующего.
В нашем кратком очерке мы коснулись нескольких, наиболее крупных духовных движений восточного происхождения. Восток особенно за последние полтора столетия оказал огромное духовное влияние на Запад. Переводы и изучение священных писаний Ближнего Востока, перенятие культов, идей и различных видов искусств, связанных с духовным наследием Индуизма и Буддизма, все это оказало и оказывает значительное влияние на западные, по традиции христианские, народы. Этому влиянию поддались не только отдельные великие ученые, писатели и философы, как например, Шопенгауэр и Толстой, Юнг и Герман Гессе; с помощью рассмотренных нами и многих других религиозных движений, особенного боевых искусств, с религиозной подоплекой, оно охватило и охватывает очень широкие слои общества. Все это заметно в распространившихся спиритизме и учениях о реинкарнации и других, связанных с восточными верованиями и сотериологическими понятиями.
Подведем же итог некоторых основных идей этих и других движений, нашедших отклик в душе западного человека и имеющих сотериологическое значение и характер.
1. Главным общим свойством всех этих движений является синкретизм — поиск одной универсальной Истины во всех религиях.
2. Обещание и ожидание Новой эпохи, связанные с учением о реинкарнации и явлениями Божественного Откровения в определенные исторические периоды, ради пробуждения мира и освобождения его от мрака.
3. Органическое переплетение космологии и антропологии, поиск всеобъемлющей вечной духовной энергии изменчивого мира, как его сущности и души, как вечной Полноты и всеобщего Единства.
4. Этот поиск всеобщего Единства в универсальной вечной энергии преимущественно, но не исключительно, пантеистического характера, несмотря на то, что возникает впечатление, что он находится под влиянием иудеохристианской монотеистической традиции. Как когда–то в платоновской и плотиновской мистике и здесь политеизм преобладает, смешивается Творец и тварь, вечная Божественная энергия и космическая энергия.
5. Потеря ощущения Бога как личности и Христа как единственного Спасителя и единственного посредника между Богом и людьми. Следовательно, и спасение понимается как избавление от тьмы, зла и временности, и как достижение единства или идентичности в Одном, и означает растворение в нем, тождественность ему как вечной безличной энергии. Поэтому возможно, что «сознание Кришны» (или как его некоторые называют «сознание Христа» — Э.Кэйси) может пониматься и как сознание самого себя и как сознание самого божества Кришны. Потому что энергия человека, космоса и энергия божества — единая энергия.
Из всего сказанного следует вывод, что все эти учения практически не отличаются от учений натуралистических религий о космических ритмах и подвержены той же магической безысходности, которой был смертельно болен Абсолют Гегеля. Иными словами, все это только печаль и стремление к «богочеловеческому состоянию Сына (Преподобный Григорий Синаит), Который Альфа и Омега христианского учения о спасении и главная цель, к которой устремлен весь тварный мир. Что же все-таки случилось, чтобы закончить с этим неизбежным вопросом, с христоносной и духоносной Европой, страной чудес Божиих, что дети ее сегодня стали искать Духа и утешения и радости спасения, во все еще исполненной неисцелимой печалью и магизмом, пантеистической Индии? А случилось вот что — отпала она от Жизни, тем что перестала исповедывать Христа как единственного Бога и Спасителя, и снова вселился в нее легион…»».

(Митрополит Амфилохий (Радович). Встреча современного Запада
с восточной сотериологией. Сайт www.pravoslavie.ru.)

«Сторонники различных школ индуистского Тантризма подходят к пониманию высшего первоисточника бытия через призму категории свободы. Свобода — неотъемлемая часть этой Высшей Реальности, которая персонифицируется в образе того или иного Божества (Шива, Деви, Нараяна и др.). Бог — абсолютно свободное существо, которое никогда ничем не было обусловлено и связано, совершенно самодостаточное и независимое. Характеристика независимости от причинно-следственных отношений, пространства и времени у этой бессмертной реальности, которая «одновременно и парадоксально пронизывает космос на всех уровнях его проявления» — одна из тех, что наиболее отчетливо определяет различие между высшим первопринципом и миром зависимых существ. Бог изначально освобожден, на него не действует сила духовной слепоты и привязанностей, с которой прочно ассоциированы индивиды. Артур Авалон, один из родоначальников Тантрологии, прямо отождествляет свободу и высшее «Я»; более того, он указывает на то, что свобода составляет сердцевину «Я»: «Мокша есть Параматман, т.е. сварупа атмана» [Avalon 1918]. Детализация разных уровней свободы на фоне их отождествления с высшим Божеством — также характерный метафорический ход тантрических текстов. Так, в «Камакхья-Тантре» (I. 10) Богиню Камакхью отождествляют с разными видами свободы: «О Владычица богов, она названа нирваной, она — саюджья, салокья и сахарупа, Камакхья — высший путь!». Из всего сказанного ясно, что только такое абсолютно свободное существо, никогда не знавшее закабаленности, способно гарантировать обретение освобождения для индивидов, пребывающих в плену зависимости.
В сотериологической призме преломляются имена, эпитеты и атрибуты тантрических божеств. Так, об эпитете «Нетра» («глаз») одноименная Тантра сообщает следующее: «Так как Бог состоит из знания, и его знание существует во многих формах, и так как он освобождает ограниченные, связанные [существа], он называется Нетра». Молоко, струящееся из груди Матери Мира, становится объектом символических ассоциаций у Свами Вималананды: «… молоко — пища, которой она кормит мир, и напиток бессмертия, с помощью которого она освобождает своих садхаков». Очевидно, что обильно изливающееся молоко есть реминисценция древнего ведийского образа амриты, божественного напитка бессмертия, который в данном случае наделен сотериологическими коннотациями.
Очень выпукло сотериологическое измерение проявляется и в имени тантрической богини Тары (букв. «звезда»), которое обыгрывается на этимологической основе корня «tar» со значением «преодолевать, перевозить», но также и «освобождать, спасать». Божество с таким «говорящим» именем, очевидно, не могло не стать объектом лингвистических спекуляций. Тара «преодолевает (tаrayati) в форме Брахмана океан существования», замечает Агехананда Бхарати.
Будучи абсолютно свободным, ничем не связанным, Божество беспрепятственно разворачивает свою деятельность (сватантрийя). Любая форма его действий свободна, в том числе, разумеется, и та, что направлена на высвобождение ограниченного индивида из-под власти всевозможных препон. Не случайно обычные зависимые существа носят в Тантризме название «домашний скот» (paчu), подчеркивающее тот факт, что они привязаны к миру через свои чувственные желания и не могут разорвать эту привязанность самостоятельно. Только Божество способно освободить существа от подобной привязи.
Такое участие Божества в жизни существ выглядит как проявление сострадания, милости по отношению к ним. В текстах часто говорится о сострадании Божества, один из эпитетов которого в этой связи — «Океан нектара сострадания». «Освобождение достигается благодаря чистому Шиве», говорится в «Кирана-Агаме» (I. 23). Мотив сострадания — своеобразный пусковой механизм развертывания содержания многих Тантр: восседая на священной горе Кайласе, Деви обращается к своему божественному супругу с просьбой поведать из сострадания знание, которое помогло бы спасти существ из мрака сансары, и Бог охотно откликается на эту просьбу, изрекая Тантру.
«Саундарья-Лахари» (шлока 3) вдохновенно воспевает великую Богиню, описывая ее милостивые качества: «Для погруженных во мрак неведения [ты] — город на солнечном острове, для тупиц — поток нектара, стекающего с цветов [высшего] Сознания, для бедняка — сокровище, исполняющее желания, для тех, кто ввергнут в океан рождений — клык Вепря, врага Муры».
Милость Божества выражается в ниспосылании благодатной энергии, (шактипата), которая имеет множество разновидностей. Так, известный кашмирский мыслитель X-XI вв. Абхинавагупта в трактате «Тантра-алока» (XIII гл.) перечисляет девять ее видов. В основе этого деления лежит критерий степени интенсивности испускания энергии (сильная, средняя и слабая), каждая из которых делится еще на три подвида. Эта спасительная сила называется также ануграха; она входит в состав пяти основных функций Бога, наряду с самоукрыванием, творением, сохранением и разрушением Вселенной. Как мы видим в этом кратком списке, функция освобождения противостоит всем остальным, ориентированным в той или иной степени на процессы мироздания; сам факт ее включения в перечень говорит о том, что тантристы (и шире, индуисты) придают огромное значение сотериологической поддержке со стороны Бога и не мыслят себе духовный путь без нее. Фактически ануграха есть постоянно имеющийся в наличии шанс избавления от страданий, шанс, которым при определенных условиях всегда можно воспользоваться. Ануграха не навязывает себя человеку; на обыденном уровне сознания она незаметна, как правило, присутствуя в жизни как некий неосознаваемый фон и привлекая внимание только тех, кто серьезно готов к самотрансформации и обретению независимости. В случае такой готовности ануграха разворачивается как широкий спектр средств, способствующих духовному возрастанию человека, причем для каждого индивида этот спектр будет выглядеть по-своему.
Божество либо ниспосылает только освобождение, либо дарует его наряду с другими важными вещами; чаще всего вместе с освобождением упоминается и блаженство, наслаждение, которое, впрочем, часто отождествляется с освобождением. Божество выступает как податель наслаждения и освобождения (бхукти-мукти-да). В этой связи приоритетность тантрических божеств по сравнению с другими божествами подчеркивается их более широкими, по мнению тантристов, возможностями: «В то время как одни боги способны даровать сварга-бхогу, а другие — мокшу, Деви дарует своим сторонникам и наслаждение небесными удовольствиями, и освобождение».
Интересно, что в комментарии к «Бхагавад-Гите» Абхинавагупта устанавливает логическую связь между получением наслаждения и освобождением. Вдаваясь в этимологические изыски, он полагает, что слово «боги» означает обычные органы чувств, которые естественным путем стремятся к удовлетворению через свои объекты. Подобно ведийским богам, которые, получив подношение от жрецов, даруют людям разные блага, удовлетворенные чувства-боги обеспечивают человека наивысшим даром. Это дарование возможно потому, что между наслаждением и высшим духовным опытом нет никакой разницы, ведь чувства пребывают там же, где и высший Дух. «Благодаря пребыванию в сокровенном «Я» они (органы чувств — СП), удовлетворенные, даруют вам освобождение, которое есть его сущностная форма», отмечает автор в комментарии («Гитартха-Санграха», комм. к III. 11).
Но часто освобождение даруется как бы между прочим, среди многого другого, и иерархически не слишком выделено. В данном случае автору не столько важно показать то, что именно ниспосылает Божество, сколько подчеркнуть сам абсолютный характер этого ниспосылания, демонстрирующий запредельные возможности Божества, его сверхъестественную щедрость. Такими щедротами славятся тантрические богини из группы махавидий, в частности, Чхиннамаста: «Упоминаются стандартные награды, следующие из поклонения ей: поэтическая речь, благосостояние и безопасность, одоление врагов, способность привлекать других, особенно женщин, способность влиять на царей, и освобождение». В широком диапазоне возможных даров нет ни одного, который не мог бы быть послан подобными могущественными богинями.
Сотериологическая процедура тем легче производится высшей силой, что именно эта же сила туго связывает узлы существования. Артур Авалон риторически вопрошает: «Это может быть сделано только по милости Матери, ибо кто еще способен ослабить узел майи, который она же сама и завязала?». Тантрические божества, особенно женские, парадоксально совмещают в себе поистине несовместимые вещи. Покров иллюзорности органично переплетается здесь с отказом от иллюзий, с искренним принятием вещей как они есть. «Природа высшей Богини, Махадеви, и природа высшего омрачения, Махамайи, излагаются в «Деви-Махатмье». Богиню называют Махамайей, когда в ней усматривают ответственность за неудовлетворительную, изменчивую природу жизни. Реальная причина этого — человеческое желание обладания и порождения, и Махамайя омрачает индивидов, делая желание их внутренним качеством. Но парадоксально Богиня также идентифицируется и как Высшее Знание, Видья, которая освобождает индивидов от их сетей желания и бесконечной последовательности жизни и смерти. Это один из многих парадоксов, которые конституирует мистерию божественной природы Богини», утверждает С.Гупта.
Двойственность тантрического Божества — непостижимое проявление его в сущности недвойственной природы, в фокусе которой соединяются противоположности. Это coincidentia oppositorum, целостность бытия, где смыкаются и «светлые», и «темные» стороны жизни. Это неизбежный отзвук многоликой трансформации мира, все элементы которой сводятся к божественной бездне и тонут в ней; поэтому Бог не может не быть противоречивым. Тантрическое Божество — не мягкий благодушный ангел: его свобода, среди прочего, предполагает независимость от «земных» трактовок добра и зла; ограниченной эмпирической морали недоступна позиция высшей внеморальной перспективы. «Как Богиня вводит человека во время и пространство, так и уносит его оттуда. Поэтому она не только творец, но также и разрушитель. Все эти вещи, которые убивают и вредят — болезни, голод, насилие, война — неизбежная часть ее деятельности», считает Ф.Роусон. Как бы вторя этому утверждению, со ссылкой на «Брихаддхарма-Пурану» (Мадхья-кханда VI. 132), Д.Кинсли замечает, что «махавидьи как группа… вызывают проблемы и конфликты среди людей, но также даруют и духовное освобождение». Тантрический кашмирский мыслитель XI в. Кшемараджа в трактате «Пратьябхиджня-Хридайя» приводит цитату из «Вимуктак» малоизвестного автора Бхатты Дамодары: «Вамеша и другие [богини] освобождают [индивида] с помощью истинного знания, [либо] закабаляют [его] узами неведения»».
«Недвойственная двойственность» Высшего Начала связана с тем, что последнее включает в себя и нирвану-мокшу, и сансарическое бытие. По словам А.Авалона, «в то время как Шива репрезентирует сознательный аспект Реальности, она есть ее аспект ума, жизни и материи. Он есть аспект освобождения, а она имеет форму вселенной, или сансары. Поскольку Шива и Шакти суть одно, то и мокша, и сансара по существу едины». Подобное нивелирование различий между сансарой и нирваной характерно и для Буддизма Махаяны.
Поэтому двойственность тантрического божества скорее кажущаяся, чем реальная; она является следствием искаженного фокуса восприятия и непросветленного уровня того или иного человека. Она воспринимается в зависимости от того, кто обращается к этой силе. Так, в «Спанда-Карике» (48) говорится: «Таким образом, эта сила Шивы, сущность которой — действие, пребывая в закабаленной душе, является источником опутанности; [и она же, когда ее] узнает [пробужденный], встает на присущий ей путь, даруя успех [в Йоге]». Кшемараджа, комментируя «Спанда-Карику» (I. 20), перечисляет четыре группы шакти и замечает, что они «ведут полностью пробужденного к высшему состоянию, а непробужденного толкают к нижним и нижним путям».
Критерием подобного восприятия оказывается феномен желаний: «… та, кто дарует садхаке наслаждение или освобождение в соответствии с тем, есть ли у него желания или он от них свободен», рассуждает Вималананда. Это отголосок древней аскетической традиции, которая часто дает о себе знать в тантрических текстах; с другой стороны, отбрасывать желания садхаке не обязательно; они вполне могут совмещаться с его духовным путем: «… Могущественная, чтобы даровать нирвана-мокшу и посредством майи гарантировать удовлетворение желаний садхаков», говорит тот же автор. Собственно, сотериологическую деятельность Божества невозможно оторвать от других видов его деятельности, которые, повторим, также ничем не обусловлены (и в этом смысле любое действие Божества сотериологично). Поистине, Божество, чьим воплощением является вселенная, есть все для тантристов; в Тантрах для прославления персонифицированной Высшей Реальности часто применяется «универсалистский» пафос, который ассоциирует Высшее с любыми проявлениями эмпирической действительности: «Без Каматмики никто не способен даровать достижения и счастливую судьбу. Камакхья — вечная дхарма, Камакхья — выгода, Камакхья — обилие наслаждений, Камакхья — поистине освобождение» («Камакхья-Тантра» I. 8-9).
Примечательно, что как в индуистском, так и в буддийском Тантризме божества часто изображаются в зловещем облике, и этот факт также имеет сотериологическое значение. По словам Мадху Кханны, описывающей махавидьи, «их связь с кровью служит целью вызвать ужас и шок. Они обнажают Реальность для того, чтобы ищущий мог столкнуться с истиной тотальной изменчивости». Подобная «шоковая терапия» — вынужденная мера, связанная с некоей духовной толстокожестью индивидуального существа, которого невозможно «пробить» иным способом. Наглядность, агрессивность «демонических» образов Чхиннамасты, Кали, Дхумавати, Бхайрави и других тантрических богинь встряхивают сонное болото повседневного хаотического бытия, заставляет человека заняться духовными поисками, задуматься над самим собой, над теми темными сторонами своей души, которые он обычно не замечает, но под чьим влиянием он тем не менее постоянно и прочно пребывает. Эта своеобразная методика «клин клином вышибают» активно применяется в Тантризме для указания на значение темных граней бытия и сознания, однако, как только индивид обретает правильное понимание, грозные, мрачные, депрессивные формы тантрических божеств превращаются в светлые области чистого сознания, и страх сменяется восторгом пробуждения.
В вопросе о том, вводит ли существ в заблуждение, препятствующее свободе, сама же Высшая Сила, или в своих бедах виноваты сами существа, взгляды исследователей, равно как и авторов оригинальных текстов, расходятся. Так, по мнению Л.Сильбюрн, Богиня не морочит намеренно головы существам: «… Мать не вводит в заблуждение, ей не нравится навлекать на существа ужасы перевоплощений: она только рождает … волну божественных энергий. Но невежественные, которые мечутся от желания к желанию, от омрачения к омрачению, превращают эту могущественную волну в болезненные изменения. Она не разрушает природу, она ее совершенствует и ведет к ее осуществлению». Получается, что мнимое разрушение на деле представляет собой трансформацию, переход вещества (существа) из одного качественного состояния в другое. Таким образом, Высшая Сила не ответственна за то, что ее не понимают правильным образом. Все это так, однако возникает вопрос — откуда берутся сами эти «невежественные», которые «мечутся от желания к желанию»? Не являются ли и они также порождением «волны божественных энергий»? Судя по всему, предельным источником этого их состояния, усугубляющегося благодаря карме, является само же Божество, и самый факт их духовного незнания и пребывания в сансаре есть следствие божественной творческой активности, которая создает ограничения и рождает относительный уровень уже хотя бы потому, что не может создать второй абсолютный первопринцип: на божественном троне сверхбытия может править только один монарх. Таким образом, индивидуальная ограниченность — издержки божественной креативности; по сути, на метафизических весах как бы взвешиваются две возможности: либо динамичное существование многонаселенной вселенной, но с неминуемой ограниченностью, зависимостью в разных проявлениях, либо свободное бытие всех существ, но с ликвидацией мира как такового; поистине, меньшим «злом», с точки зрения божественного замысла, оказывается порождение мироздания с предоставлением существам развиваться на основе тех возможностей, которые им дарованы. Впрочем, возможности эти невелики. Свобода воли человека (обычного человека) на самом деле удручающе слаба; предопределенность господствует над всеми его мыслями и действиями. По словам Б.Н.Пандита, «человек не волен делать или же не делать что-либо. Люди неизбежно обречены делать то, что предопределено. Мы вынуждены действовать определенным образом, согласно нашей природе, данной Богом». Соответственно, и выбор восприятия Божества обусловлен отнюдь не нами, но в какой-то мере самим же этим Божеством. Как утверждает «Куларнава-Тантра» (II. 93), «не знают они Кулу, околдованные твоей майей».
Безусловно, тот великий сотериологический дар, которым наделяет адепта Божество, редко бывает получен без каких-то усилий или намерений с его (адепта) собственной стороны. Личная духовная практика должна подготовить почву, на которую изольется фонтан божественной милости. Это достаточно логично: неподготовленному человеку, находящемуся в плену чувственных привязанностей и вполне удовлетворенному этим, свобода, по большому счету, не нужна, поэтому и специальной практикой ему заниматься незачем. По одной из версий, отраженных в Тантрах, обретение свободы сопряжено с отказом от чувственных желаний: это реминесценция древних аскетических воззрений. Подобный пафос заложен в словах Абхинавагупты, согласно которому «того, кто прибегает к какой-либо форме божества, отринув желания, она наделяет чистотой и состоянием освобождения. «Того, кто отказался от желаний и опирается на тот или иной образ божества, он (образ — С.П.) наделяет состоянием чистоты и освобождения. Иначе [результат будет] противоположным». Впрочем, как уже указывалось выше, желание может и не вступать в конфликт с движением по пути освобождения.
Отказ, отсутствие преград — это негативная, пассивная сторона практической деятельности тантриста. Помимо создания подобной «платформы» для обретения божественного милосердия, адепт в какой-то мере старается увеличить шансы на успех, пытаясь активно воздействовать на Божество. В частности, это происходит через ритуальное поклонение. Как говорится в «Маханирвана-Тантре» (III. 153), «подобно тому как благодаря наставлению в Брахмане освобождаются от всех грехов и идут к соединению с Брахманом, так [это происходит] и благодаря поклонению тебе». Кроме того (либо же в контексте самого ритуального поклонения), методами, ускоряющими приток божественной милости, могут стать техники преданного служения, или бхакти: «Божественная милость подразумевает свое человеческое дополнение в виде бхакти», отмечает Д.Г.Уайт.
Снискание милости от божественной реальности предполагает в ряде случаев и еще более активное, «героическое» завоевание божественной сферы. Тантрический садхака уровня «героя» (вира) смело бросает вызов негативным, темным сторонам реальности, которые персонифицируются в виде некоторых аспектов данного божества, и, овладевая этими сторонами, превращает их в инструмент для своего спасения. Выше уже говорилось о грозных элементах тантрической иконографии божеств. В отличие от обывателя, «герой» не бежит в страхе от темных, мрачных граней действительности, но интегрирует их в свою картину мира. Вот что по этому поводу пишет Д.Кинсли на примере богини Кали: «Фигура Кали отсылает к смерти, деструкции, ужасу, всепожирающему аспекту Реальности. Она также «запретная вещь», или запретное par excellence, она есть сама смерть. Тантрический герой не благословляет, но и не боится, не избегает и не игнорирует запретное. Во время ритуала Панчататтвы адепт телесно сталкивается с Кали и тем самым ассимилирует и преодолевает ее, трансформируя ее в колесницу спасения».
Тем не менее одних лишь личных усилий адепта в Тантризме явно недостаточно, чтобы добиться высшей цели. Предполагается, что на определенном этапе практики (если не на них на всех) высший культовый объект должен оказать спасительную помощь. Как говорится в тантрическом алхимическом труде «Расарнаве» (I. 25), «до тех пор пока Шива не снизойдет, чтобы блокировать нечистоту, которая мешает освобождению души, и пока путы, связывающие индивида с этим миром, не разорвутся, нет способа возможного появления истинного различения через использования кальцинированного меркурия». Иными словами, индивидуальные психотехнологии должны обязательно сочетаться с их легитимизацией со стороны Абсолютного Начала: тем самым духовный путь разворачивается на двух уровнях одновременно: нижнем, с позиции практикующего субъекта, и верхнем, со стороны Высшей Реальности. «Бог помогает в наших усилиях», учит С. Радхакришнан.
Подведем некоторые итоги нашего небольшого исследования. С точки зрения тантристов, свобода представляет собой сущностную характеристику Высшей Реальности, персонифицированной в образе какого-либо божества. Разные эпитеты, функции, символы и мифы, циркулирующие вокруг Божества, демонстрируют его свободную природу или намекают на нее. Оно действует вне всякой обусловленности, и одним из видов его деятельности является высвобождение ограниченных существ из-под власти различных ограничений. Божество изливает милость на всех тех, кто стремится к духовным вершинам. В каком-то смысле любое действие Божества по отношению к миру в целом и людям в частности является сотериологичным. Парадоксальность природы Божества состоит в том, что оно есть и спасающее знание, и в то же время неведение, привязывающее существ к разнообразным мировым процессам; поэтому и освободить их от этих привязанностей, по сути, тоже может только Божество. Но оно осуществляет это действие не без усилий со стороны приверженцев тантрических учений, которые в ходе духовной практики создают благоприятные возможности для обретения божественной благодати». 

(С.В.Пахомов. Сотериологические аспекты Высшей Реальности
в индуистском Тантризме. Ж. «Религиоведение».
2013. №3. С. 43-51. Сайт www.indcultur.narod.ru.)

 

5. ЧТО ТАКОЕ СОТЕРИОЛОГИЯ (ТАНТРЫ)?

В 2012г. Кристофер Уоиллис, специалист по философии и классическим религиям Индии (Оксфордский университет), доктор Санскрита (Университет Беркли), основатель института Маттамаюра (Калифорния), занимающегося изучением традиционной индийской Тантры, издал свой объемный труд «Прояснение Тантры», посвященный истории и философии традиционных тантрических школ Индии (см. Статью 3.1.8. Тантрология: Tantric Studies (тантрические исследования). (ч.3)).

3.10 Прояснение Тантры

«Аннотация. «Прояснение Тантры» захватывает читателя в увлекательное путешествие в самое сердце Тантры: ключевые доктрины, основные направления и практики преображения. С тех пор как Запад открыл для себя Тантру 100 лет назад, накопилось слишком много увлечений и спекуляций и совсем чуть-чуть знаний относительно этой духовной традиции. Теперь, впервые на английском языке, «Прояснение Тантры» представляет доступное введение в эту священную традицию, которая возникла 1500 лет назад на крайнем севере Индии. Основанная на переводах основных источников на Санскрите и предлагающая глубокий взгляд на духовную практику, эта книга знакомит нас с богатой историей и мощными учениями Тантры».

(Cristopher Wallis. Tantra Illuminated. The Philosophy, History and
Practice of a Timeless Tradition. 2nd Ed. Mattamayura Press. 2012)

Читаем отрывок из книги Кристофера Уоллиса «Прояснение Тантры» (Tantra Illuminated) — «Тантра: расставим всё по своим местам» — в переводе Ю.Остаповой, редакции А.Глинко (см. сайт ezotera.ariom.ru.).

«Сегодня «тантра» — модное слово на Западе. Его можно увидеть на обложках популярных журналов и книг, обычно в контексте сексуальности. Хотя практически каждый слышал его, почти никто (включая тех, кто претендует на право преподавать что-то под названием «тантра») ничего не знает об историческом развитии индийской духовной традиции, которую санскритологи относят к Тантре. У Тантры, которую изучают академики, и у того учения, которое преподают на западных семинарах альтернативной духовности, очень мало общего. Для того чтобы объяснить почему они так сильно отличаются, потребуется статья гораздо больше этой, т.к. придется затронуть сложные культурные различия и странные неправильные представления.
В своей книге «Прояснение Тантры (Tantra Illuminated)» я даю всесторонний обзор исходной индийской духовной традиции, которую в санскритских текстах дословно называют Tantras (отсюда пошло название). Почему — это будет интересно современным западным людям? По одной важной причине: сегодня миллионы людей на Западе увлечены Йогой, практикой (сильно изменившейся по форме и контексту), корни которой уходят глубоко в классическую Тантрическую Традицию.
Йога — это живая традиция, на которую сильно повлияла Тантра, но многое из ее истории забыто. Сегодня появилась новая волна работ ученых-практиков, цель которых — заново открыть и воссоединить то, что было забыто, выяснить происхождение распространенных идей и практик (тем самым объяснив и увеличив их ценность), обосновать разнообразие индийской духовной мысли, чтобы улучшить жизнь современников. Большинство доктрин и писаний XX в., касающихся индийской мысли, делились на два типа: захватывающие, но бесполезные и необоснованные (практический контекст); систематизированные, но сухие, скучные и неинтересные (теоретический контекст). Настало время это исправить. Ни одна индийская традиция не была так неверно истолкована, учитывая ее глубокое влияние на всемирную духовность, как Тантра.
Вас может удивить, что же понимается под словосочетанием «Классическая Тантра». Оно обозначает расцвет тантрического движения (800-1200гг. н.э.) и отличается от поздней Индуистской Тантры и Традиции Хатха-Йоги (1200-1800гг.), а также от современной американской нео-Тантры (начало которой положил Пьер Бернард около 1905г.). Классическая Тантра, о которой идет речь в моей книге, относится к конкретной религиозной традиции — Культ Шивы и Шакти, широко известный как Шиваизм. Он был распространен на территории современных — Индии, Непала, Пакистана, Юго-Восточной Азии и Индонезии, а также был доминирующей религией средневековой Индии (600-1200гг.). В Тантрическом Буддизме также выделяют важные категории, его многие практики были заимствованы непосредственно из Классической Шайва-Тантры (как показал Сандерсон в своей «Эпохе Шайвы» (The Saiva Age»). Кроме того, многие духовные учения Тантрического Буддизма (особенно Дзогчен и Махамудра) фактически не отличаются от недвойственного Учения Шайва-Тантры.
Самая актуальная научная публикация начинается с важного утверждения: «В тантрических писаниях сформирована основа практически всего разнообразия богословских теистических школ и ритуалов в постведийской Индии, а также стали ключевой составляющей Буддизма (Ваджраяна). Часть этих школ, сосредоточившихся на индуистских божествах — Шиве и Вишну, распространилась далеко за пределы индийского субконтинента до Камбоджы, Лаоса, Таиланда, Вьетнама и Индонезии, пока очень скоро Тантрический Буддизм не стал паназиатским» (Гудолл, Сандерсон, Айзексон).
В своей книге я не осветил тот факт, что сегодня существует довольно заметная форма традиционной Тантры — Тибетский Буддизм. Из-за того, что это единственная форма традиционной Тантры, с которой могло столкнуться большинство людей, они не осознали, что большинство характерных для него черт (мантры, мандалы, мудры, инициация, Йога божества, Гуру-Йога и т.д.) не относятся к Буддизму, а были частью паниндийского тантрического движения, затронувшего все окружающие его в то время религии (Шиваизм, Буддизм, Вайшнавизм, Джайнизм, Сурья). <…>.
Итак, Тантра — это духовное движение, которое повлияло на развитие большинства азиатских религий. Но в чем же ее сущность? Как ее распознать? Ученые долго спорили по этому вопросу, в результате составили целый перечень ее характерных черт, а не единую особенность. Вот этот список:
— Альтернативный путь. Новые богооткровение. Более быстрый путь;
— Ритуалы в приоритете, особенно по призыву божеств и поклонению им;
— Больше божеств и их типов (в сравнении с предыдущей традицией);
— Визуализация и отождествление себя с божеством;
— Центральное место мантр;
— Направление мантр в конкретные точки тела;
— Онтологическое тождество мантр и божеств;
— Необходимость в инициации и важность эзотеризма / секретности;
— Йога (обычно это касается практик медитации и визуализации);
— Ритуальное использование мандал, главным образом в обряде инициации;
— Понимание духовной физиологии (т.е. тонкого тела и чакр) и Кундалини;
— Расположение божеств и мест паломничества на теле практикующего;
— Языковой мистицизм;
— Важность наличия учителя (гуру, ачарья);
— Появление мирских целей, достигаемых, преимущественно, магическими средствами;
— Практикующий является мирским/семейным человеком;
— Биполярная символика Бога/Богини;
— Недвойственность;
— Переоценка тела;
— Пересмотр «негативных» психических состояний;
— Важность Шакти (сила, энергия, богиня);
— Переоценка статуса и роли женщин;
— Грешные/аморальные акты;
— Использование «сексуальной Йоги»;
— Взращивание состояния блаженства;
— Спонтанность (сахаджа, технический термин);
— Специальные виды медитаций, направленные на трансформацию личности в воплощение божества, спустя короткий промежуток времени.
Мне хочется отдельно упомянуть одно характерное отличие Тантры от различных направлений Йоги: принципиальное принятие, а не отрицание мира, концентрация на имманентном нежели на трансцендентном, слияние с каждым днем своей жизни, а не побег от нее… Другими словами Тантра является жизнеутверждающей, а не жизнеотрицающей. Практически все формы Йоги характеризуют трансцендентализм и отрешенность, за исключением тех аспектов, которые были заимствованы из Тантры.
«Трансцендентализм» означает, что Божественное находится за пределами нашего чувственного восприятия, поэтому чтобы слиться с ним, потребуется достижение «более высоких состояний сознания». В противопоставление этому недвойственное Учение Тантры утверждает, что Божество гораздо больше того, что может увидеть глаз, но в тоже время, все, что глаз видит (или ухо слышит) является Божеством. Поэтому мы не ищем более «высоких» состояний сознания, а стараемся достичь полной осознанности бытия здесь и сейчас, глубже ощутить чудо жизни, которое раскрывается во всех ее формах, чувствах и созданиях. <…>.
Ряд отдельных элементов Тантрической Йоги дошли до наших дней, но в основном они вырваны из контекста традиции. С другой стороны, если под «йогой» вы имеете ввиду ее современное значение, которую исследователи называют «современная постуральная Йога», то она тоже связана с Тантрой, но очень слабо. Современная Йога — поздняя фаза ее исторического развития, которая восходит к Шайва-Тантре.
Резюмируем основные факты: Шиваизм и его эзотерическое учение — Тантра, которые представляли собой очень подробную систему с обширной институциональной базой, потеряв государственную поддержку после мусульманского завоевания, стали слишком неповоротливы, что позже привело к упрощению (а в основном к подмене) этой Традиции в массовую практику под названием Хатха-Йога. <…>.
Сегодня еще есть несколько духовных учителей, которые передают учение и практики Шайва-Тантры, полученные по живой линии преемственности. Это действительно так — Тантра все еще является живой традицией, хотя и размытой в значительной степени. Если вас интересуют эти учителя, то искать их нужно не в секс-пособиях, а среди представителей современных духовных линий преемственности, которые изучали, практиковали и сохранили традицию, чтобы в той или иной форме передать ее Западу».

(Тантра: расставим всё по своим местам. (отрывок из книги
Кристофера Уоллиса «Прояснение Тантры» (Tantra Illuminated)).
/ Пер. Ю.Остаповой, ред. А.Глинко. Сайт ezotera.ariom.ru.)

«Предисловие переводчика. <…>. Что же касается собственно Шиваизма, то факт использования в нем в высшей степени изощренной метафизики не вызывает сомнений. Мыслители Кашмирского Шиваизма очень и очень подробно описывают высшие уровни Божественного Бытия, причем делают это с такой степенью детализации, которую не встретишь ни в каких других школах Индуизма. Такого рода метафизические построения особую значимость приобретают в Шакта-Йоге, которую называют практикой «чистой концептуализации» (suddhavikalpa), «Йогой правильного рассуждения» (sattarka) и т.п. То есть в целом можно сказать, что как в Индуизме вообще, так и в Шиваизме, в частности, рациональное мышление рассматривается как способное с определенной степенью изоморфизма выразить в словах Божественное Бытие, а также выступить в роли метода, помогающего выйти ученику на уровень уже непосредственного (неконцептуального) богопознания».

(Утпаладева. Узнавание Ишвары.(Ишварапратьябхиджня Карика).
/ Пер. О.Н.Ерченкова. Сайт www.universalinternetlibrary.ru.)

Вот что пишет Ольга Николаевна Куслий, кандидат культурологии, доцент Кафедры востоковедения Гуманитарного факультета Новосибирского государственного университета в своей диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии (см. Куслий О.Н. Спасение и освобождение: сотериология в культуре Индии Древности и Средневековья. 2006г. Кемерово. Сайт www.cheloveknauka.com.):

«Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью осмыслить генезис двух видов индийской сотериологии, взаимодействие которых послужило основой формирования величайшей духовной культуры. Истоки «освобождения» восходят к верованиям протоиндийцев с их концепцией единства женского и мужского начал, тогда как корни «спасения» следует искать в религии индоевропейцев с их основной идеей о борьбе добра и зла. Это значимо не только для обогащения наших знаний об истории и духовном наследии Индии, но способно пролить свет на культурное прошлое других азиатских стран.
Многочисленные исследования, представляющие богатейший источник знаний о культурно-историческом развитии Индии, в той или иной мере затрагивают сотериологическую тематику. Однако, ввиду отсутствия специальных работ, посвященных данному измерению человеческого бытия, сотериологический аспект проблемы человека в традиционной культуре Индии остается наименее исследованным. На данный момент отсутствует осмысление сотериологии как основополагающей функции главных культурных феноменов Древности и Средневековья — религии и философии. До сих пор не была поставлена проблема соотношения двух вариантов сотериологии с протоиндийским и арийским началами в индийской культуре. В связи с этим возникает необходимость культурологического исследования, где два уровня индийской сотериологии были бы проанализированы в историко-культурном и в очень важном для классической Индии — тендерном аспектах.
Объектом исследования является духовная культура Индии периода Древности и Средневековья. Предмет исследования составляют базовые ценности индийской духовной культуры — имперсоналистические идеи «освобождения» и теистические идеи «спасения». <…>. Обоснованное в диссертации понимание индийской сотериологии как двухполюсного явления, истоки которого восходят к индоевропейской и протоиндийской культурам, расширяет научное знание о духовных основах этих величайших цивилизаций древности, а также позволяет по-новому взглянуть на генезис индийской культуры и её многосторонние связи с другими азиатскими культурами».

Еще раз обратим внимание на важные выводы в выше приведенной цитате:
— отсутствие специальных работ, посвященных данному измерению человеческого бытия;
— сотериологический аспект проблемы человека в традиционной культуре [Индии] остается наименее исследованным;
— на данный момент отсутствует осмысление сотериологии как основополагающей функции главных культурных феноменов Древности и Средневековья — религии и философии. (см. Куслий О.H. Философский и религиозный пути «спасения» (Индия Древности и раннего Средневековья»). Новосибирск. Изд-во НГУ. 1998г. 48 стр.).

По-видимому, пришло время обратить пристальное внимание именно на сотериологическое знание и сотериологический опыт древнеиндийских религий и философий, и в первую очередь Тантрической Традиции, или Учения Тантры, потому что именно сотериологию (и в частности, сотериологическое знание и сотериологический опыт) специалисты связывают с кардинальными жизненными установками человека. Возможно, следует признать наличие множества сотериологических концепций, доктрин в историческом опыте человечества. Представляется удивительным столь очевидный факт, что религиоведы, а также психологи и социологи, долгое время упорно не замечали и не признавали сотериологическую направленность традиционных обществ и сотериологический тип культур этих традиционных обществ.
Почему сегодня из нашей жизни, из нашей памяти, из нашего сознания, из нашего будущего постепенно «стирается» информация о «принципах» взаимодействия Человека с Благодатью Бога? Почему Современная Наука, да и Религия тоже, не могут дать людям понятную, ясную, жизнеутверждающую и вдохновляющую (наполненную духом и премудростью) картину мира и вытекающий из нее способ жизни на земле? Почему до сих пор не предложено ни одного «прикладного» мировоззрения, способного в «едином ключе» объяснить всё что было, есть и будет, объяснить человеку самого себя и его предназначение в этом Мире?
Мы сами виноваты в равнодушном отношении к богатейшему духовному наследию древних великих цивилизаций и традиционных культур. Именно в этом наследии хранится великая тайна живой связи Человека с Богом. Однако это важнейшее наследие от нас пока сокрыто.

«Аннотация. Сегодня блогер И.Тырданов (tvorenie333), пишущий в жанре традиционалистской православной экзегетики, опубликовал отважную статью в духе «потаенного» традиционализма Р.Генона и М.Элиаде.
Статья. <…>. 5. В древней Церкви Небесное Царство являлось составляющей настоящего времени, присутствующим здесь-и-теперь и Евхаристии, и в сердце верующих — в их жизни. И о спасении речь шла как о свершившемся факте. Это было основой уверенности, сохраняемой твердой до конца (Евр. 3, 14). В наше время все «самое вкусное» — спасение, познание Бога и «соучастие в домостроительстве тайн Божиих» — все это перенесено в загробную перспективу.
6. Особо хочется отметить проблему православной символики. На протяжении многих столетий через иконографические и богослужебные символы фиксировались различные аспекты устройства Небесного Царства. Это имело практическое значение, т.к. не только объясняло, принципы взаимодействия человеческой природы с благодатью Бога, но и учило и наставляло им. К настоящему времени можно сказать: системное понимание концепции православной символики полностью утрачено. Эта проблема настолько глубока, что она, так же как вопрос о единомыслии и любви, даже не ставится на повестку дня.
7. Как устроен человек? Антропологический вопрос до сих пор является сложнейшей проблемой богословия. Однако, на образе «Спас в силах» мы можем наблюдать подробнейшую схему устройства человека. Т.е. антропологический вопрос был досконально решен еще в эпоху греко-римской империи. И данный образ имел, прежде всего, прикладное значение для духовной жизни каждого христианина. В наше время этот образ трактуется просто как иллюстрация апокалиптического видения Иоанна Богослова. Антропологические смыслы иконографии «Спаса в силах» утеряны.
8. Звездица. Какие аспекты духовной реальности символизирует этот загадочный предмет? Почему он называется «звездица», если по форме это крест? В Священной Истории нигде нет упоминания о складывающемся-раскладывающемся кресте. В «Настольной книге священнослужителя» есть такие загадочные слова: «Даже тогда, когда исторически предмет вводился в церковное употребление, прежде всего из практических соображений, он, по смотрению Божию, оказывается уже обладающим большим символическим значением, которое может открыться сознанию широкого круга людей лишь впоследствии». Получается, что раньше знали о каком-то особенном значении звездицы. Но теперь об этом нет никаких сведений. <…>.
Вопросов очень много и все они касаются практической стороны духовной жизни. Сейчас все внешние действия совершаются, по большей части, формально, без понимания их места и значения в системе устройства духовного мира. Поклоны, молитвенные правила, акафисты, иконография, структура храма и богослужебный устав — все это было разработано святыми отцами на основе единой концепции, суть которой отображена в символике евхаристического обряда. Что это за концепция?…».

Что представляет собой Сотериология Тантры — сотериологическую концепцию, доктрину, учение, традицию, или сотериологическую модель, или сотериологическое знание, воплощенное в сотериологическом опыте, или сотериологический опыт, воплощенный в сотериологическом знании? Можем ли мы говорить об определенной сотериологической системе, совокупности сотериологических принципов или воззрений на цели, задачи, методы и средства Освобождения Человека в рамках Учения Тантры? Насколько оправданно ограничивать Сотериологию Тантры рамками Религии, Психологии, Философии или Метафизики? В праве ли мы представлять Сотериологию Тантры как «Сакральную Доктрину», основанную на Особом Знании тайн Бога, тайн Космоса, тайн Мира, тайн Человека и пр., и Особом Опыте «искания лика Божьего», «переживания Божьего присутствия» и пр., которые предназначены помочь человеку достичь Освобождения — состояния подобия Божия не по Природе, а по Благодати, т.е. энергии Истины…?
Сотериология Тантры должна стать предметом серьезных тантрологических исследований в рамках Российской Тантрологии. Сотериология (Тантры), как определенный раздел Российской Тантрологии, может представлять собой «дисциплину», цель которой может заключаться в том, чтобы стройно и последовательно изложить Учение Тантры об Освобождении (Человека), основываясь на тантрологических исследованиях, прежде всего, Тантрического Писания, в рамках общекультурного контекста на понятном и современном языке в связи с конкретными жизненными вопросами и потребностями — не только расширить научное знание о духовных основах величайших цивилизаций древности, но и осознать возможность «построения» подобной цивилизации в будущем.

Обратим внимание на одну интересную тему, обозначенную в одной из лекций, посвященных христианской социологии (см. Сомин Н.В. Лекции по курсу «Социальные идеи Ветхого и Нового Заветов. 07.10.2009г. Курс лекций по христианской социологии на факультете социальных наук ПСТГУ. Сайт www.хрисоц.рф.). Автор лекций — Николай Владимирович Сомин (р. 1947г.), ведущий научный сотрудник Института Проблем Информатики РАН, окончил МИИТ (Московский государственный университет путей сообщения) по специальности «прикладная математика», к.ф.-м.н., в 1998г. окончил Православный Свято-Тихоновский богословский институт (Катехизаторский факультет), бакалавр теологии.

«Лекция 7. Основы христианского взгляда на общественные формации. (Лекция 7. Общественные формации в христианском мире). Библейская классификация обществ. Из Священного Писания можно вывести вполне определенную классификацию обществ. Человечеству предоставлены три социальные альтернативы: «общество эгоизма», «общество справедливости» и «общество любви». <…>. Новый Завет провозглашает общество любви — высший тип общества, в котором все, сознательно и по любви, служат друг другу. Это «заповедь новая», ибо в рамках Закона достичь ее невозможно — она есть плод благодати, которую дает Христос любящим Его. Новый Завет дает нам и пример реализации такого общества. Это апостольская Иерусалимская община, продемонстрировавшая удивительно высокий уровень социальной жизни. <…>.
Но эти три образа общества — «общество эгоизма», «общество справедливости» и «общество любви» — нужно скорее рассматривать как некие ориентиры, нравственные уровни, реперные точки, с которыми нужно сопоставлять реальные общества.  Именно с этими уровнями мы будем соотносить уже реальные общества, существовавшие в христианском и постхристианском мире. Первым из них рассмотрим общество Византийской Империи.
Византия. Сотериологическое общество. Раннее Христианство дало нам удивительные примеры общинной жизни христиан. Однако гонимое положение Церкви в языческой Римской Империи не давало возможности выйти на макросоциальный уровень. Но вот неожиданно все изменяется. В начале IV в. Христианство становится государственной религией, вытесняя языческие культы. Новую веру исповедуют государи, элита и практически все население империи. Теперь уже наоборот — отказ от крещения делает человека изгоем общества. Окрепшая Церковь занимает господствующее положение и начинает выстраивать особые отношения с обществом и государством. Нарождается новый тип общества, в котором Церковь и государство тесно связаны между собой. К середине VI в — отношения между Церковью и государством окончательно устанавливаются. Если до этого момента Церковь пыталась влиять на социальную сферу, споря с государством, то теперь государство окончательно побеждает. Император Юстиниан (правил 38 лет, ­527-565 гг.) в дополнение к основному своду законов издал «новеллы» (изменения закона, касающиеся принципиальных вопросов), где (в 6-ой новелле, 535г.) было закреплено разделение сфер влияния. В то же  время  там декларируется единство целей Церкви и государства, и отсюда выводится необходимость их тесного союза, «симфонии», вплоть до того, что церковные каноны приравнивались к государственным законам. Вот как формулирует «симфонию» Юстиниан: «Два великих дара Господь в Своей любви к человеку даровал ему свыше — священство и царство: одно служит вещам Божественным, другое управляет и заботится о вещах человеческих; и то и другое происходит от одного и того же начала и богоукрашает человеческую жизнь, так что ни о чем так не пекутся цари, как о чести священников, а сии и о самих царях всегда Бога молят. Если то (священство) будет во всем безупречно и причастно дерзновения к Богу, а это (царство) будет правильно и подобающим образом упорядочивать врученное ему общество, то будет благое некое согласие (симфония) дарующее человеческому роду всевозможную пользу».
Подлинный смысл «симфонии» — в преображении общества по заповедям Христовым совместными и согласованными усилиями Церкви и государства. <…>. Правильно указывая на дуализм византийского общества, Вл.Соловьев не замечает, что в этой двойственности — суть нового общества. Оба социообразующих субъекта, — и государство и Церковь, — эту социальную конструкцию приняли. Государство приняло потому, что, оставляя за собой все ключевые области управления, получало в лице Церкви помощника в деле упрочения социальной стабильности и улучшения нравов населения. Церковь же приняла это устроение общества, поскольку оно, обеспечивая защиту и помощь со стороны государства, позволяла с большим размахом заниматься ей основным своим делом — спасением душ человеческих. Под эту цель в конце-концов и была выстроена вся социальная конструкция Византии, о чем и говорит шестая новелла Юстиниана. Поэтому такое общество имеет смысл назвать сотериологическим, т.е. ориентированным на спасение. Но ввиду того, что само общество было организовано далеко не христианским образом, спасение мыслилось исключительно в личном плане, как индивидуальное духовное усилие, как правило, вопреки социальной реальности.
Обычно для обществ, подобных византийскому, социологи применяют термин «традиционное общество», имея в виду такие базовые ценности как семья, религия, община, натуральное хозяйство. Однако, при этом религия ставится в один ряд с другими ценностями, что принижает ее значение. Вера имела в византийском обществе столь большой вес, что желание спасения в вечности было для христианина-византийца одним из главных жизненных мотивов. И главное, что и Церковь и государство вместе всячески поддерживали именно такой сотериологический модус жизни: имелись все возможности для личного восхождения к Богу — и мирян и монахов.  Удивительно, но столь очевидный факт, как сотериологическая ориентация традиционного общества упорно не замечалась социологами, случайно или преднамеренно — Бог ведает. Но думается, что для христианской социологии, сотериологичность может стать одним из базовых понятий. Судьба образовавшегося в Византии сотериологического общества настолько важна, что его следует рассмотреть в более широком контексте. <…>.
Мощным инструментом сплочения [сотериологического] общества явилась «симфония» между государством и Церковью. В симфонии были заинтересованы обе ветви власти — и Церковь и государство. В дальнейшем этот альянс хотя и омрачался отдельными конфликтами, но оставался нерушимым вплоть до падения Византии.
Сомфония властей создавала мощный охранительный барьер, мешающий трансформационным силам изменить сотериологический строй. «Симфония» сопротивляется любым попыткам как увести общество вниз, в мамонизм, так и улучшить его, перейти на более высокий христианский уровень. <…>.
Силы, стремящиеся сохранить в обществе «статус кво», обычно называют консервативными. Однако часто консерватизм понимают в более узком смысле, как попытку сохранить традиционные ценности. Такое понимание консерватизма, в связи с введением новых понятий, может быть уточнено: это общественные силы, стремящиеся сохранить сотериологическое общество путем создания охранительного барьера. Более конкретно с работой консервативных сил мы познакомимся при рассмотрении сотериологического общества в России».

(Сомин Н.В. Лекции по курсу «Социальные идеи Ветхого и
Нового Заветов. 2009г. Сайты www.хрисоц.рф, www.christsocio.info.)

Византия, Византийская империя, Восточная Римская Империя (395-1453) — государство со столицей в Константинополе, сформировавшееся в 395г. в результате окончательного раздела Римской Империи на западную и восточную части. Менее чем через 80 лет после раздела Западная Римская Империя прекратила свое существование.  Название империи происходит от древнегреческого названия города Константинополь — Византий (греч. Βυζάντιον, лат. Byzantium).
«Византия создала блестящую культуру, может быть, самую блестящую, какую только знали средние века, бесспорно единственную, которая до XI в. существовала в христианской Европе. Константинополь оставался в течение многих столетий единственным великим городом христианской Европы, не знавшим себе равных по великолепию. Своей литературой и искусством Византия оказывала значительное влияние на окружавшие её народы. Оставшиеся от неё памятники и величественные произведения искусства показывают нам весь блеск византийской культуры. Поэтому Византия занимала в истории Средних веков значительное и, надо сказать, заслуженное место» (см. Шарль Диль. Основные проблемы византийской истории. / Пер. с фр. Б.Т.Горянова. М. Изд. иностранной литературы. 1947г., С. 184).
Во второй половине XVIII в. в Российской империи (Екатерина II) существовал проект возрождения Византии, так называемый «Греческий проект». В это время Российская империя участвовала в войнах с Османской империей, и план предусматривал в случае взятия Константинополя, создание новой «Византийской империи». Императором этой возрождённой Византии должен был стать Константин Павлович, великий князь, сын наследника Павла Петровича (будущего Павла I) и внук Екатерины II. Однако взятия Константинополя не произошло, и о плане забыли.

* * *

N 36. 01.10.15г.