Статья 3.10.2. Что такое Спасение и Освобождение? (ч.1).

продолжение

«Раздел 3. Сотериологические и психологические аспекты религиозной веры. 3.4.2. Спасение через преодоление противоречий между Я и Не-я. «Пребудьте во Мне и Я в вас». (Иоан 15; 4). Теперь, определив религию указанным образом, нам следует разобраться в том, что собой представляет упомянутое единство между Я и Не-я, как оно возможно и в чём выражается.
Итак, в самом начале, когда мы пришли к идее единства как того, что может утолить человеческую жажду, тоску и тревогу, я сказал, что религиозный путь к этому единству состоит в надежде на то, что единство уже есть, что мир уже един, объединён некой Силой, Духом, Волей, и, хотя мы не видим этого единства, не ощущаем его, происходит это, вероятно, по причине нашего заблуждения и невежества, которое выражается в том, что мы «имеем глаза и не видим, имеем уши и не слышим». «Великая мысль, лежащая в корне всякой истины, состоит в признании, что в сущности всё, что есть, есть единое, и что это единство не есть какое-нибудь существование или бытие, но что оно глубже всякого бытия, так что вообще всё бытие есть только поверхность, под которою скрывается истинное сущее как абсолютное единство, и что это единство составляет и нашу собственную суть, так что возвышаясь над всяким бытием и существованием, мы чувствуем непосредственно эту абсолютную субстанцию, потому что становимся тогда ею» (Вл.Соловьёв).
Идея Единого Духа, объединяющего Вселенную, есть ни что иное, как идея Бога как сознательного основания всего мироздания, творящего, поддерживающего и правящего всем существующим. От идеи Личности и Сознательности Бога мы никуда не сможем «убежать», как бы этого ни хотелось теософам и буддистам, по той простой причине, что сама идея единства с необходимостью предполагает его сознательность, ибо если Абсолют не сознателен, то какой же Он Абсолют? Значит, Он не вмещает в себя всего (сознания), и, значит, Он не абсолютен, значит не един. Но наличие нашего сознания говорит о том, что сознание как форма бытия существует. Потому идея бессознательности Единого приводит к его отрицанию и множественности. Таким образом, идея Самосознающего Себя Единства прямо вытекает из идеи единства мироздания и может быть «пропущена» лишь в силу недоразумения, рождённого слепотой воли к власти. Альтернативным воззрением здесь может являться убеждение, что антропоморфные представления о трансцендентном мире есть своего рода идолопоклонство, снижение, принижение, ограничение мира неописуемого. Если именно это имеется ввиду в таких имперсоналистических учениях как Санкхья, Буддизм и Даосизм, то к такому мнению есть резон прислушаться. Патриархальные и родовые представления о Боге как об Отце и все его сопутствующие чувственно-эмоциональные элементы, действительно с лёгкостью переходят в языческое многобожие и антропоморфизм. От преставления об Отце возникает неизбежное учение о Матери или Богоматери, а от них и всё многообразие небесных «сыновей» и «дочерей», в сонме которых уже не остаётся места строгому монотеизму. В представлении о трансцендентном мире нужно соблюдать меру между персоналистической и имперсоналистической картинами, наиболее адекватным выражением которой будет понятие «Неописуемого».
От идеи Единого Бога мы приходим к идее существования единого порядка, порождаемого Им и Им поддерживаемого. Если бы Бог не мог порождать и поддерживать единый порядок, Он не был бы Единым Богом, не был бы Всемогущим и Абсолютным. А это нас вновь приводит к множественности. Идея Единого Бога с необходимостью рождает идею единого порядка, который если и может быть «нарушен», то только с Его «позволения», т.е. с абсолютной точки зрения не будет «беспорядком», а будет, скорее, «становящейся гармонией», неким замыслом.
Как бы там ни было, даже в том случае, если в имманентном мире гармония и божественный порядок нарушены, нам лучше надеяться и верить в то, что они существуют хотя бы в идеальном бытии, как те «места», с которых «сдвинулись» вещи и существа, до того, как находились в гармонии, или, если гармония предустановлена в будущем, как те «места», которые им предписаны по достижении мирового единства. Ибо, если существует единство, то каждое существо должно занимать в нём своё место, «потому что для всякой вещи есть своё время и устав» (Еккл 8;6). Поэтому гармонию, счастье, спасение и благо можно обрести только в том состоянии, которое предписано Единой Волей. Обретение этого единства с Единой Волей, состояния непротиворечивости воле Бога и составляет сущность религии в моём понимании. Такое единство даёт нам, во-первых, надежду на спасение, если таковое вообще возможно, во-вторых, приводит в гармоничное состояние всё наше существо, разрушенное неудовлетворяющимся самосохранением и волей к власти, как это я показал в начале исследования.
Что собой представляет состояние единства? По-моему, уже высказанному убеждению, оно есть ни что иное, как состояние любви, в котором преодолевается психологическая и онтологическая отделённость. Приняв на веру тезис единства мира, мы приходим к выводу о единстве самих себя с миром, и это единство проявляется в сознании как любовь. Из четырёх греческих слов, переводимых на русский как «любовь» — эрос, филиа, сторге и агапе, под любовью как качестве единства я имею ввиду, конечно, агапе. Это состояние, в котором человек не мыслит и не чувствует себя отделённым от других людей, от всего мира. Это состояние открытости, отсутствия границ, отделяющих я от не-я, но при сохранённом самосознании. «Любовь есть самоотрицание существа, утверждение им другого, и между тем, этим самоотрицанием осуществляется его высшее самоутверждение» (Вл.Соловьёв). Весьма затруднительно дать рациональное объяснение возможности такого единства.
«Процесс этот мистичен, ибо он есть нечто такое, в чем разум не может дать непосредственного отчёта, и основания чего нельзя отыскать с помощью непосредственного опыта. И, тем не менее, он совершается повседневно…». (Шопенгауэр).
В моём понимании единство достигается очень просто — от единства основания и цели. Когда два и более существа имеют одно желание и одну цель, причём цель достижима для них без всякой конкуренции, то такая направленность будет означать их единство, особенно если единым оказывается источник их желания, и един тот онтологический «материал», который является «носителем» их направленности. А что это так, при вере в Единого Бога, — что и желания имеют основание в Нём, и всё сущее сотворено или исходит от Него, — не нуждается в доказательствах.
Другими словами, всякое единство относительно. Оно строится относительно какой-то «точки отсчёта», находящейся вне системы и внутри неё одновременно. Поэтому, когда мы говорим об онтологическом единстве мира, мы должны выделить, по крайней мере, две категории — Дух, который объединяет в единой направленности всё сущее, и трансцендентная «точка отсчёта», относительно которой и построено единство, удерживаемое этой направленностью. Этой трансцендентной точкой отсчёта и является Единый Господь Бог, Бог-Отец, Творец, к которому не применимы никакие сотворённые категории. Об онтологическом, сущностном единстве с Богом-Отцом мы не будем даже говорить, это, кажется, и немыслимо. В отношении Него возможно лишь гносеологическое единство, единство через познание Его воли и пребывание в ней. Его же воля выражена в Слове, познавая которое мы можем преодолеть субъект-объектное разделение и слиться с Ним (Словом, которое суть сознание) воедино. И это слияние есть преодоление отчуждённости конкретного сознания от Единого Сознания, проявлением которого оно является, есть уже онтологическое единство. Единое же сознание и его первоисток, уже по самой своей сущности есть ни что иное как тождество Я и Не-я: «…абсолютное первоначало по самому определению своему есть единство себя и своего отрицания — т.е. … Бог есть любовь». (Вл.Соловьёв).
«Где же находится» онтологическое единство, если мы его не осознаём? Ведь если Бог есть, есть и единство, то как мы можем не пребывать в нём? Ответ на этот вопрос находится, вероятно, в нём самом — в понятии осознанности и неосознанности. Человек — это не только сознание, но ещё и бессознательное, которое, по словам многих философов, много больше сознания, и может быть едино даже со всей Вселенной. Существование различных уровней бессознательного — от личного до коллективного и общечеловеческого, можно считать доказанным в работах К.Г.Юнга, С.Гроффа и др., фактом, на сколько доказательства в такой области вообще возможны. Потому, «хотя в эмпирической своей части, которая доступна познанию, каждый совершенно отличен от другого, но отсюда ещё не следует, чтобы точно так же дело обстояло и относительно той значительной и существенной части, которая остаётся для каждого скрытой и неизвестной. Для неё, стало быть, сохраняется по крайней мере возможность того, что она у всех одна и тождественна». (Шопенгауэр)
Чувство преодолённости разделения между я и не-я, чувство слияния с Вселенной, растворения граней личности в любви, космическом единстве, очень часто встречается у художественно и творчески одарённых натур, а чаще всего у мистиков всех направлений и вероисповеданий. Художники и писатели, например, чувствуют, что любовь есть единственное, на что человек может опереться.
Для обыденного сознания, а также для рациональности, построенной на воле к власти, любовь и единство предстают как нечто необыкновенное, непонятное и даже пугающее. Отсюда и странное название всей области практической религии — мистицизм, что в переводе с греческого означает «таинственный». Это «обыденное» чудо нашей жизни — то, что мы вывели как закономерно необходимое, если принять на веру существование Бога, является в нашем мире как редкий и таинственный «гость» — мистика. Мистика — прямое переживание единых оснований своего бытия, переживание тождественности с Вселенной, общения с Богом, космической любви и т.п.
«Такие термины как предельное, безусловное, бесконечное, абсолютное, основаны на преодолении различия между субъективностью и объективностью… Мистики дают этому символическое выражение, говоря, что их знание о Боге — это знание, которым Бог обладает о Самом Себе… Бог никогда не может быть объектом, не будучи в то же время и субъектом. Согласно ап. Павлу (Рим 8), даже удачная молитва невозможна, если Бог как Дух не молится вместе с нами. Если описывать этот же опыт в абстрактных терминах, то следует говорить об исчезновении обычной субъект-объектной схемы в опыте предельного, безусловного». (П.Тиллих).
«Для мистицизма свойственно стремление индивидуального Я к такому соучастию в основании бытия, которое приближается к отождествлению с ним… Однако мистицизм — больше, чем особая форма отношений с основанием бытия. Мистицизм составляет необходимый элемент всяких отношений подобного рода, так как всё сущее соучаствует в силе бытия, то элемент отождествления, на котором основан мистицизм, обязательно присутствует в любом религиозном опыте». (П.Тиллих). <…>.
В современной психологии целое направление получило название «трансперсональной психологии», подразумевая здесь не только то, что оно базируется на учении о едином бессознательном человечества, но и то, что при помощи традиционных или новейших средств пытается изучать такие состояния и исцелять болезни путём вхождения в них. Один из основателей трансперсональной психологии и наиболее яркий её представитель – С.Гроф пишет, что «поскольку мы в истинной своей природе тождественны с космическим творческим принципом, мы и не можем утолить наши стремления какими бы то ни было средствами материального мира. Ничто не способно удовлетворить наши глубочайшие чаяния, кроме переживания мистического единства с божественным источником».
Учение о Едином Сознании, Единой Жизни, Едином Разуме, содержащем в себе все индивидуальные сознания — общее место всей почти восточной философии, как древней, так и современной. Вот что С.Радхакришнан пишет об учении Йогачаров — одного из направления Буддизма: «Индивидуальное сознание является частью бесконечно полного, целого — алайявиджняны, по учению Йогачаров. — Она постоянная основа бесконечного разнообразия чувств и идей, общая для всех умов. Существует только она, индивидуальные продукты сознания представляют собой лишь явления фазы алайи». Такого же мнения о природе истинной Реальности придерживаются и буддисты тантрического направления: «Тантристы считают, что для полной реализации бодхи необходимо единство гнозиса и праксиса, — и что только таким образом достигается полная интеграция бытия в единстве Нирваны, снимается противоположность «я» и «не-я», субъекта и объекта, реализуется единство в срединном пути». (Пупышев В.Н. «Не-я» в буддийской теории и практике). <…>.
Тезис единства «я» и «не-я» лежит в основе большинства школ Индуизма, да и вообще всей индийской философии, которую можно выразить в одной знаменитой фразе: «Tat twam asi», что значит «Это есть ты», т.е., всё то, что ты воспринимаешь как «не-я», на самом деле тождественно тебе. В другой «ипостаси» эта мысль выражена в идее тождественности субъективного и объективного проявления божества, как не менее знаменитое «Атман есть Брахман».
«То, что есть высший Брахман, Атман всего, великое всеобщее прибежище, тоньше тонкого, вечный, То — ты, ты — То. То, что обнаруживает явления мира в образах бодрствования, легкого сна, глубокого сна и прочего, То — Брахман и То — я. Зная это, человек освобождается от всех уз». («Кайвалья-Упанишада» 16-17).
Эта же позиция свойственна и некоторым христианским мистикам, например, Мейстеру Экхарту: «Тебе надлежит познать Бога без образа, без подобия и без средств». «Ежели я сроднюсь с Богом настолько, что между Ним и мною нет ничего, я не могу быть чем-то отличным от Него, а Он не может быть чем-то отличным от меня». «Так, в сокровенной глубине Бог есть я, а я есть Бог. Мы столь близки друг другу, что составляем в этом «есть» нерасторжимое единство и вечно созидаем в едином естестве…». «Что есть жизнь? Моя жизнь есть бытие Бога. Но ежели это так, всё Божье должно быть моим, а всё моё должно быть Божьим. Божье естество есть так же моё естество — ни более, ни менее. Праведные вечно пребывают с Богом, наравне с Ним — ни выше, ни ниже. Все их труды совершаются Богом, а Божьи — ими». <…>.
Парадоксальное соединение тождественности и различия, при общении с Богом, подобно моментам глубочайшего переживания любви, когда любящий не мыслит себя отдельно от любимого. Это одновременное ощущение различия и единства есть характерный признак Я-Ты отношений, по терминологии М.Бубера. Как «я» немыслимо без «ты», так и наоборот, «ты» нет без «я». Существует даже такая мысль, что Бог не был бы Богом, если бы не было человека. Ибо для кого Он стал бы тогда Богом? «В акте любви к Богу мы, люди, чувствуем в одно и то же время и нашу от Него отдельность, и наше единство с Ним». (Е.Трубецкой).
Это парадоксальное Всеединство различия и тождества стало предметом исследования С.Л.Франка в работе «Непостижимое», где он приходит к выводу (впрочем, давно уже обоснованному Платоном в диалоге «Парменид»), что Всеединство превышает границы человеческой рациональности. Он называет его металогическим и трансрациональным.
Понимая это, древние и современные учителя Востока никогда не объясняют и не описывают подлинную Реальность, но прибегают к жестам, уловкам, загадкам и даже ударам, пытаясь подтолкнуть ученика к Просветлению, так же как Иисус прибегал к притчам, дабы дать слушающим представление о Царствии Небесном.
3.4.3. Трансформация самосознания. По необходимости, из указанных мной идей выводится следствие, что, то состояние нашего существа, которое мы считаем за «своё я», на самом деле таковым не является, а есть в некотором смысле «иллюзия». Хотя самосознание себя как отделённого существа, ограниченного пределами физического тела, и является нам непосредственной данностью, мы приходим к выводу, что эта данность каким-то образом «замутнена» до такой степени, что совсем не соответствует тому, что, как я полагаю, должно быть очевидно. Иными словами, наше плотское самосознание есть иллюзия, скрывающая от нас истинное положение вещей, согласно которому мы есть иное «я» (если вообще уместно это местоимение), которое едино со всеми сознаниями во вселенной. Богослов П.Тиллих вводит понятия экзистенции (существования) и эссенции (сущности), для пояснения отделённости нашего самосознания, нашего существования от нашей сущности, нашего глубинного «я». Так это на самом деле, или нет, мы не знаем. Всё, к чему мы приходим сейчас, есть построение представления об онто- и антропологии на основании нашего желания единства и спасения.
Из этого вывода следует заключение, что одно из направлений религиозного пути спасения заключается в том, чтобы «трансформировать», преобразить своё самосознание, разделившись с тем, что им не является, и вернуться к своей подлинной природе. А это означает необходимость разотождествления со своей ложной личностью, с тем, что называют «эго», которое есть в большинстве концепций просто иллюзия. Но чтобы осознать иллюзорность «эго», нужно быть неким «трансцендентным субъектом», который может смотреть на «эго» со стороны. Чтобы «понять, что всё неустойчиво» (Кэнко-хоси), надо быть самому «устойчивым» и находиться «вне» описываемого.
«Чтобы осознать суету, наша мысль должна обладать какой-то точкой опоры вне её» (Трубецкой). Полагание того, что сущность человеческого «я» трансцендентна этому миру, что душа бессмертна и «не от мира сего», приводит нас к потребности познать это состояние, ибо оно обещает избавить нас от страданий и боли жизни. Ибо тому, что мир прекрасен только для того, кто его созерцает со стороны, сам, при этом, не являясь частью мира, учил Шопенгауэр, вслед за Буддой, который говорил, что: «прекрасно созерцать всякую вещь, но страшно быть ею».
Итак, только пребывание чистым трансцендентным субъектом может избавить нас от страданий, смерти и зла жизни и даровать переживание единства и любви, ибо только в надмирной области, не разъединённой пространством и временем, сущность человека предстаёт в её единстве с иными сущностями. Только трансцендентный субъект может увидеть мир в его единстве, и только трансцендентный субъект может почувствовать своё единство с другими индивидами. Иначе «нам трудно представить Вселенную как единое целое. Только при возвышении духовного начала исчезают отдельные составляющие и возникает ощущение Абсолютного Единства». (С.Н.Лазарев). Это трансцендентное единство, о Котором можно сказать что «всё из Него, Им и к Нему» (Рим 11; 36), является спасительным «царствием Небесным», тем Христом в Котором «все едины» (Ин 17; 22), и Который сказал о Себе, что «Я есмь Лоза, а вы ветви…» (Ин 15; 5).
Поэтому цель религиозного развития в христианском учении (а вернее, в моём понимании христианского учения), заключается в возвращении утерянного единства со Христом, в «раскрытии христологического сознания человека». (Бердяев). Достигается это двусторонним сближением человека и Бога — человек «приготавливает путь» Господу, а Господь даёт ему Духа, преображающего его существо. «И найдёт на тебя Дух Господень, и ты сделаешься иным человеком» (1Цар 10; 6). Такое изменение самосознания человека называется в Христианской Традиции «рождением от Духа». Тогда человеческое самосознание трансформируется и человек говорит уже, что «не я живу, но живёт во мне Христос» (Гал 2;20).
В таком рождении заново и состоит главная цель религии. Привести человека обратно, к сознанию тождественности Я и Не-я, к ощущению вселенской любви, спасающей от страха и вражды, к гармонии с миром и Богом — вот её задача. «… Вся сущность религии состоит в том, чтобы ощущать всё, определяющее наше чувство, в его высшем единстве, как нечто единое и тождественное, и всё единичное и особое, как обусловленное им, т.е. чтобы ощущать наше бытие и жизнь, как бытие и жизнь в Боге и через Бога». (Шлейермахер).
Так же понимают онтологическое единство истинной природы человека и буддисты, называя её «природой Будды», к которой нужно вернуться, устранив ложное «эго». Избавление человека от ложного «я» равнозначно тому, что он сливается со своей истинной природой, «природой Будды», а через неё ощущает тождественность со всеми индивидами. Это такое состояние, когда стираются различия между вещами, когда большее включает в себя малое, малое включает в себя большее, когда не существует ни прошлого, ни будущего, когда в одном содержится всё, во всём одно. Избавление от собственного «я» — вот основа основ учения о «спасении».
Близко к этому учению и понимание Йоги и Санкхьи, в которых источником страданий человека полагается эгоизм, причина которого в неведении как «постижении вечного, чистого, счастья, Атмана, в невечном, нечистом, страдании, не-Атмане». («Йога-Сутра» 2. 5). Богословская полемика не входит в планы данной работы, потому я хочу обратить лишь внимание на то, что оба учения говорят о трансформации самосознания как пути спасения человека от страданий. <…>.
3.4.4. Спасение через доверие. Следующим аспектом религиозного пути спасения будет собственно теистическая идея спасения как доверия своей судьбы Богу. Суть этого аспекта религии состоит в том, что преображающим действием на человека обладает сама вера в Бога, вне зависимости от мистических переживаний единства. Идея благого Бога, прощающего человеку грехи путём принесения заместительной жертвы Христа, обладает такого рода действием, что при известной степени глубины веры в неё, способно удовлетворить ненасытную тоску человека по безопасности и защищённости, от которой происходят нарушения естественной гармонии чувств и воля к власти.
Вера и надежда на то, что «уповающего на Господа окружит милость» (Пс 31; 10), что «никто из уповающих на Него не погибнет» (Пс 33;23), способна творить чудеса с психическим состоянием человека, и, как показал У.Джеймс, способна изменять реальность. Тот, кто верит во что-либо, зачастую достигает желаемого именно по причине своей веры, умножающей его силы, как и, наоборот, неверующий порой проигрывает именно потому, что не верил. Доверившись Богу и изменив систему ценностей, в которой теперь отсутствуют воля к власти, человек восстанавливает естественную гармонию чувств и может довольствоваться малым, не заботясь о многих вещах столь необходимых ему для «самоспасения». <…>,
Высшей точкой доверия для человека может стать личная встреча с Богом, личный опыт Богообщения, тысячекратно умножающий веру и оставляющий неизгладимое впечатление на человека. «Полюс индивидуализации проявляется в религиозном опыте как личная встреча с Богом. Мужество, возникающее из этой встречи, есть мужество доверия по отношению к той личной реальности, которая проявляется в религиозном опыте. В отличие от мистического единения, такое отношение можно назвать личным общением с источником мужества». (П.Тиллих). <…>.
Экстаз богообщения. Чувство непосредственного присутствия Бога обладает потрясающей психологической и преображающей силой. Его воздействие в Христианской Традиции называют «благодатью». Понятие благодати тесно связано с центральным евангельским понятием блаженства, которым начинаются большинство Христовых заповедей и наставлений: «Блаженны нищие духом, … блаженны чистые сердцем…». Переживание блаженного экстаза есть открытие доступа к подлинному миру Всеединства, миру благой жизни, самобытия, не нуждающегося для поддержания своей радости ни в какой внешней причине. Пережившие это ощущение люди на всю жизнь запоминают его и считают центральным её событием. Богообщение приводит к упомянутому уже преображению человека и порождает указанные в следующем пункте плоды духовности. Употребляемый мной термин «экстаз», по настоянию П.Тиллиха должен быть вновь введён в описание мистического опыта, не смотря на вульгарные злоупотребления им. «Экстаз («пребывание вне себя самого») указывает на состояние ума, которое является экстраординарным в том смысле, что ум превосходит своё ординарное состояние. Экстаз — это не отрицание разума; это состояние ума, при котором разум находится за пределами субъектно-объектной структуры».
Экстатические переживания сопровождают мистические практики и являются, в каком-то смысле, целью и смыслом человеческой жизни, так как в таковых переживаниях находят своё завершение все потребности человеческой природы, человеческой экзистенции. В них удовлетворяются и чувственные потребности человека (потрясающие видения божественного света, слышание «музыки сфер», вкушение необычного приятного запаха и вкуса и другие явления так называемых «сиддхи» или сил, которые наблюдаются у йогов и монахов по достижении определённой степени молитвенной сосредоточенности), и потребность в истине (ибо Истина — это имя Бога), и в единстве-любви, ибо Бог есть Любовь, и в самосохранении, ибо соединение с Богом есть соединение с Тем, Кто обладает самобытием».

(А.Ярков. Человек в поисках единства. Анализ оснований мировоззренческого
выбора и введение в экзистенциальные основания религии.
Н.Новгород. Вектор-ТиС. 2004г. Сайт www.partenit-kpo.org.)

 

2. ЧТО ТАКОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ?

«Освобождение — освобождение духа от связи с конечным, или проявленным существованием, что также подразумевает прекращение цикла рождений и смертей. Буддисты используют термин «нирвана», а Патанджали — понятие «кайвалья». Причина обусловленного существования, неведенье (авидья) также исчезает, подобно сновидению после пробуждения, когда воцаряется полное знание, или просветление, ведущее к освобождению. Это окончательное духовное достижение, предназначенное человеческому существу, однако оно не может произойти автоматически, ибо человек добивается его в своем существовании. См. также Мокша».

(Эрнест Вуд. Словарь Йоги. К. София. 1996г.)

«Для индийцев истина сама по себе не обладает никакой ценностью. Она становится ценностью только благодаря сотериологической направленности: знание истины помогает человеку освободиться. Не обладание истиной является вершиной пути индийского святого, но именно освобождение, достижение абсолютной независимости. Те жертвы, которые европейский философ готов принести, для того чтобы в себе самом и для самого себя познать истину — религиозную веру, мирские амбиции, благосостояние, юридическую свободу и даже жизнь — индийский мудрец приносит лишь для того, чтобы достичь освобождения. «Освободиться» — значит перейти на иной уровень существования, обрести другой модус бытия, превосходящий «нормальную» жизнь. Можно сказать, что для Индии метафизическое знание не только понимается в терминах разрыва и смерти (тот, кто «порывает» с человеческим миром, «умирает» ко всему человеческому), оно также влечет за собой следствия, имеющие мистический характер: возрождение к необусловленной форме бытия. А это — освобождение, полная независимость».

(Мирча Элиаде. Йога: бессмертие и свобода.
/ Пер. с англ. С.В.Пахомова. СПб. 2004г. 301стр.)

«В соответствии с Трикой (Кашмирский Шиваизм), освобождение означает «акритримаахам-вимарша» — изначальное, врожденное, чистое сознанием «Я». Обычное психологическое сознание «я» относительно, т.е. сознание «я» противопоставлено «не-я». Чистое сознание «Я» есть немедленное осознание. Когда у человека присутствует это сознание, он знает свою истинную природу. Вот что имеется в виду под освобождением. Абхинавагупта утверждает: «Мокша или освобождение есть ни что иное, как осознание своей истинной природы» («Тантра» 1, 192).
Высочайшим достижением, однако, является достижение сознания Шивы, при котором вся Вселенная оказывается «Я» или Шивой и это происходит посредством «шактипата» (нисхождением Божественной Шакти) или «ануграхи» (божественной милости к существам). Чтобы заслужить эту милость, человек должен соблюдать духовную дисциплину, известную как «упайя» или «йога». Упайя делится на четыре больших категории: Анупайю, Шамбхавопайю, Шактопайю и Анавопайю».

(Шрипада Садашивачарья. Философская основа
«Шива-Сутры». 1992г. Сайт www.e-reading.by)

«Смысл существования состоит в том, чтобы понять, что множественность мира — это обман, ибо есть одна Жизнь, одна Сущность, одна Цель. В постижении этого единства индуисты видят величайшее благо, спасение, освобождение и высшее назначение: познать Вселенную в себе самом и себя во всем, обрести любовь, которая дает возможность еще в этом мире жить безграничной жизнью. Совокупность средств, с помощью которых можно постичь реальность и достичь освобождения, называется Йога.
Освободиться — значит познать, что все происходит от объединяющего в себе творения изначального духа, и слиться с ним. Осуществление этого единства достигается в состоянии транса, экстаза, когда человек поднимается с уровня смертного и сливается с океаном чистого бытия, сознания и радости (сат, чит, ананда). <…>.
Истина доступна на разных уровнях человеческого сознания в разной мере. Мудрецу доступно понимание чистого бытия (адвайта); на более простом уровне сознания Абсолют может выступать в качестве личного бога, совершенство сводится к добру, освобождение понимается как жизнь в раю, а мудрость заменяется любовью (бхакти) к индивидуальному: «своему» Богу, которого верующий избирает из пантеона богов, следуя своим наклонностям и симпатиям. Если же человеку недоступен и этот уровень, то он просто должен следовать определенным моральным и ритуальным предписаниям, строго их соблюдать.

(Религия. История и современность. Учебник для ВУЗов. / Под ред. Ш.М.Мунчаева.
М. Культура и спорт. ЮНИТИ. 1998г. 264 стр. Сайт www.booksite.ru.)

«Глава II. Сила языческих богов. 2. Война догматов. Сегодняшнее Христианство претерпевает нападки от врага, который отнюдь не невидим для верующих. Если бы он мог, он пронзил бы Христианство до самого сердца, прежде чем назвать свое имя. Этот враг — Индуизм, и война, которая ведется, — война догматов. <…>.
Реальная борьба заключается вот в чем: самый страшный грех для христианина есть самое высшее осуществление добра для индуиста. Христиане всегда признавали гордыню главным грехом, источником всех остальных грехов. Прототипом этого становится Люцифер, который говорит: взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой… взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис. XIV 13-14). На более низком уровне именно гордыня обращает все достоинства человека в пороки. А для индуиста вообще, и для адвайтиста или ведантиста в особенности, единственный «грех» — это неверие в то, что ты сам и человечество и есть Сам Бог. По словам Свами Вивекананды (который был первым из современных проповедников Веданты): «Вы еще не понимаете Индии! Мы, индийцы, в конечном счете человеко-поклонники. Наш Бог — это человек!». Доктрина мукти, или спасения, заключается в следующем: что «человек должен стать божественным через осуществление божественного». <…>.
Из всего этого можно видеть, что догматы Индуизма и Христианства, поставленные лицом к лицу, отрицают взаимно друг друга во всем, что касается природы Бога, природы человека и смысла человеческого существования. Но если христиане согласятся с утверждениями индуистских пропагандистов, что нет никакой борьбы идей, что различия между Индуизмом и Христианством только кажущиеся, а не реальные, — тогда индуистские идеи получают свободный доступ в души христиан, выигрывая войну без сражения. А конечный результат этой войны поистине устрашает: развращающая сила Индуизма непомерна. Как это было со мной, несмотря на здоровую основу, заложенную в монастыре, двадцать лет занятий Индуизмом привели меня к самому порогу поклонения злу. (Иеромонах Серафим (Роуз) (1934-1982) — священнослужитель Русской Православной Церкви за рубежом, иеромонах; духовный писатель, автор многочисленных трудов, оказавших большое влияние на православную жизнь в Америке, вызвавших большой интерес в России)».

(Иеромонах Серафим (Роуз). Православие и религия
будущего. 2010г. 368 стр. Сайт www. pravoslavie.ru.)

«Возвращаясь к подлинным целям духовной Йоги во всех ее исторических модификациях, следует отметить, что высшим феноменальным достижением йога, самой совершенной его способностью, конечно, всегда считалось духовное преображение собственной природы и освобождение от власти материального бытия. Авторитеты йогической философии полагали, что человек-животное в результате йогической практики способен стать человеко-богом — сверхчеловеческой сущностью космического порядка. Это есть высшее таинство Йоги, рядом с которым меркнут все низшие сиддхи от телепатии до энергии-тумо.
Классическая Йога трактовала освобождение как достижение полной независимости Высшего Я — то есть Духа от сознания личного эго — то есть Низшего Я. Высшее Я — это Вселенское Сознание или некий трансцендентный Зритель. Понимание различия между ним и личным сознанием дает отделение Духа от мира материальных форм и личных эго. Личное сознание, утверждал Патанджали, существует не для себя, а для Вселенского Сознания — для Его жизненного опыта и для Его освобождения. Когда подвижник в результате йогической практики и духовных размышлений начинает осознавать эту мистическую истину, он перестает думать о себе как о некоем обособленном материальном существе, обладающем телом, чувствами, мыслями и личным сознанием. Он понимает, что субъектом опыта и освобождения является Мировой Дух — Вселенское Сознание, а его личное сознание (Низшее Я) выступает лишь средством или промежуточным звеном в великом космическом бытии Мирового Духа.
Таким образом, освобождение в классической индийской Йоге означает абсолютное существование энергии сознания, возвращающейся к самой себе. Это есть бытие Мирового Духа в неизменном состоянии высшей субъективной реальности вне влияния изменчивого мира материальных форм. Метафизика освобождения духа в современной Агни-Йоге несколько отличается в своих акцентах от метафизики классической Санкхья-Йоги. Но в данном случае эти тонкости несущественны. Философские доктрины различных йогических систем в целом разделяют общий тезис о том, что Дух или Вселенское Сверхсознание — единственный настоящий субъект жизненного опыта в мирах материальных форм. Он же есть единственный космический Зритель величайшей драмы мировой эволюции, в которую вовлечены своей кармой различные живые существа. Чистая энергия Вселенского Сверхсознания вовсе не тождественна содержаниям сознания отдельных существ. Их личные сознания выступают средством, орудием или инструментом получения опыта трансцендентного космического Зрителя. Предметы внешнего мира являются объектами для личного сознания. Однако и само личное сознание со всеми своими содержаниями выступает объектом для истинного космического субъекта — Вселенского Сверхсознания.
Таким образом, личное сознание обладает субъектно-объектной природой — диалектической двойственностью, удивительным свойством двойного духовного зеркала, которое позволяет Вселенскому Сверхсознанию устанавливать связь с природной реальностью и, вместе с тем, не растворяться в ней. Когда разумное существо осознает Тайну сознания и ценой невероятных духовных усилий отделяет сверхличный аспект сознания от личного, — тогда путы материальной зависимости начинают ослабевать, и человеческий дух устремляется к абсолютному инобытию Вселенского Сверхсознания. Это и есть великое освобождение — избавление от замкнутости и узости личной психической сферы, от кармы, от пут и иллюзий изменчивого материального существования. Освобождение в классической и современной Йоге — это мистический путь духа в иную реальность, существующую вне времени и пространства ограниченного природного мира. Это возвращение к истокам трансцендентного духовного бытия».

(Аблеев С.Р. Феномен сиддхи и духовные цели Йоги.
20.11.2005г. Сайт www.lomonosov.org.)

«Учение об освобождении (Мокшадхарма). Из учения о сансаре логически вытекает учение об освобождении (мокша). Все индийские философские системы, признанные ортодоксальными, ставили освобождение своей конечной целью, своим идеалом, но каждая из них понимала его по-своему. Понимание смысла освобождения обусловливалось пониманием смысла сансары, но только отчасти. Все эти индийские философские школы учат об Абсолюте, Запредельном проявленному, но понимают это Запредельное весьма по-разному: начиная с абсолютной пустоты (шунья), которая и есть Абсолютная Реальность, и кончая Абсолютным Субъектом, Атманом, Сат-Чит-Ананда (Бытие-Знание-Блаженство). Понимание отношения Вселенной и Абсолюта также различно в разных школах.
Так, Веданта Шанкары и дуалистическая Санкхья Ишваракришны отрицают какую-либо связь между Абсолютом и Космосом. Школы относительного монизма Рамануджи понимают связь Абсолюта с Космосом как Бхакти, причем понимание Бхакти по мере перехода от «Бхагавад-Гиты» к средневековым мистикам приобретает все более выраженный половой характер.
Такое понимание этой связи позволяет вкладывать разнообразный смысл и в понятие «освобождение» от сансары, иными словами, в переход от относительного к абсолютному. Школы, вкладывающие в понятие «Абсолют» некоторые положительные представления, могут вкладывать положительное значение и в переход к Абсолюту, то есть в состояние нирваны. Вне всякого сомнения, разные школы вкладывают в понятие «нирвана» различное содержание, начиная со словарного значения слова: «бездыханность», «безветрие», «угашение» и кончая состоянием полноты бытия и блаженства.
Поэтому нельзя давать индийской философии слишком обобщающую характеристику, как это делают некоторые современные индийские философы, утверждая, что индийской философии вообще присущ имманентный пессимизм и трансцендентный оптимизм. Правильней сказать, что запредельный оптимизм свойственен школам, признающим Атмана. Понимание Абсолютного, как Брахмана или нирваны, менее чётко, и толкование этих терминов разноречиво.
В Упанишадах Брахман иногда отождествляется с Атманом, иногда эти понятия сочетаются, но не до полного отождествления, иногда же Брахман выражает понятие Запредельного безотносительно к Атману, это более заметно в ранних Упанишадах. Термин «нирвана» встречается в Упанишадах и то в самых поздних, лишь в единичных случаях, например, в «Кшурика-Упанишаде», «Йогататтва-Упанишаде»; эти памятники не старше, а может быть, и значительно моложе эпического периода; они относятся: к йогическим «техническим» Упанишадам. Можно сказать, что термин «нирвана» несвойственен Упанишадам; для обозначения запредельного более ранние Упанишады пользуются термином «Прана» (в единственном числе в смысле «жизнь», позже вошел в употребление термин «Брахман», в значении которого больше формализма и абстракции. «Атман» надо считать наиболее поздним из трёх названных терминов. Смысл их постепенно сближался, но всё же более жизнеутверждающее, конкретное наполнение сохранилось за терминами «Прана» и «Атман»; более формалистическое, абстрактное — за терминами «Брахман» и «нирвана». Термин «нирвана» правильней считать исконно буддийским, лишь позже, по мере развития Буддизма, он проник в терминологию ортодоксальных школ и поздних Упанишад. Известно, что ранний Буддизм часто повседневным, обычным словам придавал особый философский смысл. О происхождении и понимании термина «нирвана» существуют самые противоречивые мнения: одни считают его специфически буддийским термином, другие заимствованным от Браманизма. Наиболее раннее понимание нирваны в Буддизме всё же отрицательное — угасание, происходящее тогда, когда исчерпываются моментальные дхармы буддийского плюрализма, зашедшего в тупик противоречий морального учения без субъекта морали и учения о спасении без субъекта, стремящегося к спасению».

(Смирнов Б.Л. Санкхья и Йога. // Махабхарата (Философские тексты).
Вып. VII. Часть 2. Изд. 2-е. Ашхабад. Ылым. 1981г. с.79-214)

«Посвящается тому, что Будда называл «Просветлением», Шанкара — «Освобождением», Христос — «Царством Небесным».
Освобождение не достигается. Достигается только Знание об Освобождении. Разница очень существенна. Ибо поскольку все создания вечно тождественны Первоисточнику, который является сутью Освобождения, в действительности, достигать нечего. Но есть существенное различие между Реальностью, которая не осознает себя, и Реальностью, ставшей полностью Самосознательной. Таким образом, единственное достижение — это осознание вечного факта.
Считать Достижение реальным, т.е. тем, что действительно обретается, вместо простого осознания своей Реальности, значит возводить барьер на пути Реализации. В этом случае Реализация рассматривается как занимающая место в причинном ряду, т.е. как следствие предыдущей причины. Тогда она была бы чем-то конечным и, по сути, частью сансарического множества. Но природа Реализации — это трансценденция конечного сансарического множества, а значит либо она — вечный факт, либо никогда не может быть достигнута. До тех пор, пока индивидуальное «я» считает Достижение реальным осуществлением, оно остается скованным серией причинных связей, хотя и может достичь более высокого уровня сансарического сознания.
Постижение того, что достигать нечего, является событием только в смысле обретения Знания. Таким образом, Постижение — это не просто средство Освобождения или Просветления, но и есть Освобождение и Просветление. Говоря психологическим языком, Реальность, пребывающая вечно в Бессознательном, становится Сознательной. Реальность не меняется, она не подвержена какому-либо процессу становления, но Она просто становится освещенной Светом Самосознания.
Бессознательно все создания всегда были Освобожденными и Просветленными, единственное изменение заключается в том, что то, что было бессознательным, в психологическом смысле, становится Освещенным Светом сфокусированного сознания. В метафизическом или трансцендентальном смысле ничего не происходит, но прагматически существует огромная разница между осознаванием Просветления и его неосознаванием. Единственное рабство — это рабство эмпирического сознания, т.е. сознания себя, знающего мир как не-себя. Это рабство уничтожается Реализацией, осознанием основополагающей Реальности. Как следствие, психический комплекс, который мы называем эмпирическим сознанием, высвобождается и поглощается основополагающей Реальностью, вечно покоящейся в психологическом Бессознательном. Поскольку эта основополагающая Реальность не обусловлена временем, а сама является источником времени, она вневременна или вечна. Таким образом, когда самосознание сливается с этой основополагающей Реальностью, оно, в свою очередь, становится свободным от рабства у времени, а значит бессмертным.
Какова природа Реализации? О ней было сказано как о простом постижении вечного факта, т.е., что все создания всегда были, есть и будут Освобожденными и Просветленными. Об этом зачастую говорится как о Знании или Джняне. Но, определенно, существует знание в другом смысле, не производящее такой эффект. Таким образом, простое рассмотрение идеи как возможной истины или гипотезы не является Просветлением. Интеллект, бесспорно, способен занимать такую позицию на манер хамелеона. Поэтому важно проанализировать различие между «знанием» в этих двух смыслах. Знание в смысле осведомленности об идее и способности рассматривать ее как гипотезу, означает, что индивид стоит в стороне от идеи, так что она является внешней для него, а значит объектом или частью не-себя. В таком случае не может быть никакой убежденности, уверенности и неизбежности. Идея попросту подобна одежде, накинутой и могущей быть сброшенной по желанию. Такое знание не является Знанием в смысле Джняны или Постижения. Когда же идея проникает в сознание с убежденностью, уверенностью и неизбежностью, она отождествляется с центром индивидуального сознания, и, таким образом, Самость и Знание тождественны. Человек тогда не отчужден от Знания, а тождествен Ему. Таким образом, он тождествен смыслу, представленному интеллектуализированным положением. В этом случае, то, что было всего лишь концептом, становится Постижением, а значит Просветлением.
Хотя хамелеоновское приспосабливание к идее, что достигать нечего, поскольку Просветление является вечным фактом для всех созданий, само по себе не равнозначно Просветлению, все же постоянное рассмотрение этой идеи создает благоприятные условия для возникновения Постижения. Рассматриваемая идея создает силой внушения шаблон для относительного сознания и тем самым способствует преодолению ложной идеации. Таким образом, рассматривая идею и поступая так, как будто она истинна, медитируя на нее, исследуя ее, мы имеем метод Дхьяны. Он служит ослаблению препятствий, мешающих спонтанному Постижению.
Бесспорно, этот метод Дхьяны не является одинаково эффективным для всех индивидуумов. Различие в структуре психологических типов, во многом, объясняет это. Он не эффективен для тех типов, у которых мышление является подчиненной или подавленной функцией. Для таких типов идея представляет меньшую ценность, не несет в себе качество Реальности и кажется слишком внешней и отдаленной от Самости, чтобы обладать высшим порядком эффективности. Таким индивидам следует применять другие техники в качестве первичных инструментов, тогда как метод идеи будет иметь, в лучшем случае, лишь второстепенное значение. Однако этот метод представляется наиболее прямым и простейшим для тех, в ком мышление является предпочтительной и наиболее развитой функцией».

(Франклин Меррелл-Вольф. Освобождение. 20.04.1939г. Сайт www.advaitaworld.com.)

«Несмотря на то, что природа и климатические условия Индии достаточно сложны для жизни человека, а сама природа стихийна и порой непредсказуема в своих проявлениях — от сильных ливней до жестокой засухи, тем не менее, человек всегда относился к ней с огромным почтением, уважением и благоговением. Именно для Индии характерная огромная любовь ко всему живому и неукоснительное признание права всякого существа на жизнь. Это отношение рождалось не из страха, а из попытки глубокого проникновения в суть мироздания, ощущения мощного дыхания космоса, неотвратимой смены ритмов, понимания своей нерасторжимой связи с биосферой. Возможно, поэтому индусы никогда не пренебрегали животными как низшими тварями, и огромное число животных было символами богов, олицетворением божественных принципов на земле (священная корова — кормилица, дающая жизнь, слон — мудрость и доброта).
«Среди этой дивной природы, так и тянет стряхнуть с себя земные оковы, обобщиться с нею жизнью беспреградною, и сама смерть в Индии кажется привлекательною» — писала Е.П.Блаватская. На фоне космических циклов человеческая жизнь суетна и ничтожна. Поэтому возникает понятие единой силы, пронизывающей все сущее. Западный дуализм духа и материи, творца и сотворенного, одушевленного и неодушевленного, глубоко чужд индусам. Именно поэтому К.Г.Юнг писал: «Дух Индии вырастает из природы, наш же дух противостоит природе».
Религиозная толерантность. В Индии считается, что каждый человек имеет право на свой Закон, свой путь к Богу. Из этого осознания происходит толерантность индийского мировоззрения, принятие других религий. Индуизму (основной религии индусов) не свойственно понятие ереси, религиозного раскола. Отсутствует в нем и общепризнанный глава или собор для решения религиозных вопросов. Никому не придет в голову предавать противника проклятию или вечному осуждению. Индуизм предполагает самые разные возможности для проявления религиозных чувств: Бога почитают как абстрактный символ, и как владыку мира, и как отца, и как возлюбленного, и как младенца и как брата. Столь же многообразны и формы постижения и почитания божеств. Поклоняются божественному проявлению в книге, знаке, творениях природы, звуке, дыхании, молчании; в храме или вне его. Каждый волен выбрать ту дорогу к Богу, которая ему ближе, и она не будет считаться лучше или хуже остальных.
Индуизм предполагает три основных формы пути: Карма-марга — Путь деяния. Следование своей дхарме и совершение праведных деяний с глубоким внутренним отречением, без полной вовлеченности и привязанности к результатам, без оглядки на себя как на деятеля и на плоды трудов как на свои собственные. Карма-марга связана с мирской жизнью и предполагает прежде всего выполнение социального долга, а также достижение равновесия между внутренним состоянием и внешними событиями.
Джняна-марга — Путь знания. Этот путь предполагает развитие интеллектуальных способностей и сверхчувственной интуиции, глубокое размышление и обретение знания единого Абсолюта, постижение на личном опыте тождества Атмана и Брахмана. Этот путь предполагает глубокое обращение вглубь себя.
Бхакти-марга — Путь любви. Путь «разумного сердца», непосредственного сердечного соприкосновения с подлинным бытием. Требуется безраздельная преданность божеству, которая очищает сердце и направляет к высшему знанию и истинному просветлению.
Понятие освобождения от страдания (колеса сансары). Нирвана. Человек обречен на страдание. «Для мудрого все есть страдание» — говорит один из индийских мудрецов. Это — закон жизни, мировая непреложность, условие человеческого существования. Карма — Закон причинности — привязывает к этому миру и втягивает в бесконечный круговорот рождений и смертей, сансару. Ослепленный неведением, человек принимает за настоящую действительность майю, космическую иллюзию с ее увлекающей и завораживающей игрой. И хотя страдание универсально, оно — не случайность, не результат чьей-либо ошибки или злого умысла, как это понимается в других религиях, не наказание за грехи, не испытание, ниспосланное Богом, и не происки. Самое главное то, что человек может вырваться из этого колеса страданий, а сама Карма, сам опыт страдания благотворен, поскольку помогает человеку найти путь освобождения. И чем сильнее страдание, тем сильнее желание выйти из него, освободиться, т.е. перейти на другой уровень существования, превосходящий обычную жизнь. Освобождение от страдания, как бы оно ни называлось: нирвана, мокша или мукти, — конечная цель всех индийских философов, мистиков, религий.
Главное условие освобождения — избавления от неведения, обретение истинного знания. Речь не идет о невежестве, а о неведении относительно подлинной Природы духа и Абсолютной Реальности чистого бытия, которое может именоваться Атманом, Брахманом, нирваной и т.п. и которое неразрушимо, бессмертно, трансцендентно.
В этом смысле Индия — страна исключительной духовной свободы. Все свои усилия она направляла на исследование, глубокое исследование природы внутреннего мира, внутренней жизни. Эффективные приемы освобождения предполагает и Индуизм, и другие индийские религии (Буддизм). Наверное, неслучайно, что Буддизм зародился именно в Индии с ее практичностью. Для Индии важны не поиски Истины самой по себе или жажда спасения, а жажда освобождения от иллюзорности этого мира (майи), обретения другого бытия, с акцентом на человеческом усилии и внутренней самодисциплине.
Практичность индийской религии-философии. Духовный путь. Философия в Индии понимается иначе, чем на Западе, не как «служанка богословия», а как неразрывная нить с религией. Шри Ауробиндо: «Философия — это интеллектуальный поиск основополагающей истины вещей, религия — это попытка сделать истину динамичной в человеческой душе. Они взаимно важны: религия, которая не служит выражением философской истины, вырождается в предрассудки и обскурантизм, а философия, не питающая себя религиозным духом, становится бесплодным светом».
Европейское понятие философии не имеет перевода на индийский язык. На Санскрите философская система называется даршана («узрение», «созерцание») — «интеллектуальное и духовное видение», она оформилась в начале I тыс. до н.э. в форме диспутов, практик, религиозной доктрины. Философские положения предназначались для того, чтобы читатель смог использовать их как руководство к действию в собственной духовной практике.
К.-Г.Юнг: «Мы на Западе говорим о благотворном влиянии религий, и наша религия — это религия любви к ближнему; в наших устремленных ввысь храмах мы строим высокие алтари. Индийцы же говорят о дхьяне — медитации сосредоточении, их божество живет внутри всех вещей, и, прежде всего, — в людях, они отворачиваются от внешнего мира и обращают свой взор внутрь себя. В древних индуистских храмах алтарь выстроен на 2–3 метра вглубь земли».
На Западе с течением времени философия утратила связь с жизнью, перестала быть образом жизни, сделалась чем-то абстрактным. Важность интеллекта и логики затмила глубинные стороны человеческой личности.
На Востоке (в частности в Индии) философия никогда не теряла контакта с иррациональным, полагая его очень важным, сохраняя гибкий баланс между разумом и мистикой, традиционным и новым».

(Индийская Традиция, культура древней и современной
Индии. 2011г. Сайт www.ru-newacropolis.livejournal.com.)

«Предисловие. Названия глав отражают попытку систематизировать богатый материал на тему «Освобождение мужчины», собранный из различных выступлений Ошо. Предлагаемые прототипы: Адам, Робот, Жаждущий внимания, Любовник, Политик, Игрок, Созидатель и т.д. — не должны восприниматься как определенные типы характера или личности. Они представляют собой описание некоторых тенденций, предрассудков и линий поведения, присущих всем нам. Ошо указывает, что Реальность лежит за пределами всех этих теорий и определений. Данные персонажи используются с целью определить свои собственные умственные установки, а затем выйти за границы ума, за границы личности и обнаружить свое истинное лицо, свою настоящую, истинную сущность.
Вступление. Освобождение человека еще не произошло. Не только женщины, но и мужчины нуждаются в великом освободительном движении — освобождении от прошлого, от рабства негативного отношения к жизни и социальной обусловленности, которые насаждались всеми религиями на протяжении тысячелетий. Церковники и политики стали причиной невероятного разобщения человека. Они создали человека, вечно испытывающего чувство вины, отдаленного от себя самого, постоянно переживающего внутренний конфликт во всех сферах жизни, — конфликт между телом и душой, материей и духом, материализмом и идеализмом, наукой и религией, мужчиной и женщиной, Западом и Востоком.
Жизнь можно прожить двумя способами: либо, подобно роботу, целиком посвятить себя науке, технике, математике, экономике — либо воспринимать ее как поэзию, отдавшись искусству, музыке, красоте, любви. Каждого человека с самого детства готовят жить в духе соперничества, где он включается в амбициозную погоню за деньгами, успехом, славой, властью, респектабельностью и социальным статусом.
Еще маленьким ребенком он учится воспроизводить цели родителей и учителей, священников и политиков, всех так называемых опекунов, никогда не задавая им вопросов. Таким образом, человек отрывается от своей собственной природы, своего истинного бытия, теряя детскую невинность, способность к беспричинной радости и к живому творчеству. Его отрывают от врожденного творческого потенциала, способности любить, смеяться и наслаждаться жизнью… Общество убивает его тело и чувства, превращая в бесчувственное и безжизненное существо. Человек теряет врожденное сострадание, мягкость, любовь и интуицию, превращаясь в целеустремленного, эффективного и бесчувственного робота.
Жертва. Иисус говорит: «Истина освобождает». Это имеет огромное значение. Да, освобождает истина, но не знание об истине. Будь истинным, и истина освободит тебя. Будь истиной, и освобождение придет. Не нужно предпринимать никаких усилий, не нужно ждать его: оно приходит мгновенно.
Как быть истинным? Ты уже истинный от природы. Ты просто напичкан лживыми идеалами; они и порождают проблемы. Отбрось идеалы: на несколько дней стань самим собой. Как деревья, животные и птицы, прими себя такого, каков ты есть. И возникнет великое безмолвие. А как может быть иначе? Нет никакого искажения: тогда грусть становится прекрасной, в ней появляется глубина. Гнев также прекрасен; в нем есть жизнь и энергия. Тогда и секс будет прекрасным, ибо он становится творческим.
Когда ничего не искажается, все становится прекрасным. Когда все прекрасно, человек расслабляется. В этой релаксации человек возвращается в свой источник, и это приводит к самопознанию. Вернуться к своему источнику — это то, что имел в виду Сократ, когда говорил: «Познай себя». Вопрос не в познании, весь вопрос во внутренней трансформации. О какой трансформации я говорю? Я не даю тебе никаких образцов, на которые нужно походить. Я не говорю, что тебе нужно трансформироваться из того, кто ты сейчас есть, в кого-нибудь еще. Нужно просто расслабиться, будучи тем, кто ты есть на самом деле, и ты сам все увидишь.
Ты слышал, что я сказал? Просто пойми главное: освобождение придет. Приходит великая гармония, слышится великая музыка. Это музыка самопознания. И твоя жизнь начинает изменяться. У тебя есть волшебный ключ, который открывает все замки.
Что такое подавление? Подавление — это чужая жизнь, это не та жизнь, которая тебе предназначалась провидением. Подавление — это совершение навязанных тебе поступков, которые ты никогда не хотел совершать. Подавление означает быть кем-то, кем ты на самом деле не являешься. Подавление — это путь к саморазрушению. Подавление — это медленное самоубийство, медленно действующий, но верный яд. Выражение — это жизнь; подавление — это самоубийство.
Послание Тантры гласит: Если ты живешь по принуждению, значит, ты вообще не живешь. Живи легко, творчески, с радостью. Живи ту жизнь, какая была тебе предназначена природой (Богом); живи естественно. Прислушайся к своим инстинктам, к своему телу, сердцу, разуму. Полагайся на самого себя. И если жить естественно, без принуждения, то однажды ты обязательно придешь к райским вратам.
Например, тебя учили никогда не злиться, и ты думаешь, что человек, который никогда не злится, очень любящий. Ты ошибаешься. Тот, кто никогда не злится, не способен и на любовь. Любовь и ненависть всегда вместе, в одной упряжке. Тот, кто по-настоящему любит, иногда может по-настоящему разозлиться. Но его гнев прекрасен — он вырастает из любви. Его энергия горяча, и ты не будешь обижаться на его гнев. Наоборот, ты будешь ему благодарен за то, что он злился.
Наблюдал ли ты подобное? Если ты любишь человека, но твои действия вызвали у него настоящий, искренний гнев, то ты будешь испытывать благодарность за этот гнев, ибо он так тебя сильно любит, что может позволить себе гневаться. Иначе, зачем все это? Когда ты не хочешь давать волю гневу, ты остаешься вежливым.
Подавление заглушает голос внутреннего естества человека. Подавление — это орудие для его уничтожения.
Тантра говорит: дай волю своим чувствам. Но помни, давать волю чувствам не означает быть безответственным. Тантра говорит: выражай свои чувства разумно, чтобы никому не причинить вреда. Тот, кто не может причинить вред самому себе, не сможет причинить вреда и другим. Тот же, кто способен навредить себе, становится в какой-то мере опасным человеком. Если нет любви к самому себе, человек опасен, он может представлять опасность для окружающих. Фактически, он уже опасен.
Когда ты счастлив, тебе хочется создать счастливое общество, ибо счастье может существовать только в счастливом мире. Если ты живешь радостно, ты захочешь, чтобы каждый испытывал радость — это истинная религия. Своей радостью ты благословляешь всю Вселенную.
Раб. Как только исчезает фальшь, появляется истина во всей ее новизне и красоте, ибо и искренность, и честность, и верность — все это красота. Просто быть самим собой — значит быть красивым.
Осознавание, понимание и смелость, появившиеся оттого, что человек принял решение и взялся за поиск самого себя, сорвет все фальшивые маски, которые нацепили ему люди. Ты никогда не мог подумать, что те истины, которым тебя учили твои любящие родители, твои учителя, твои церковники, могут оказаться ложными. Однако это так, и весь мир стал лживым. Он полностью испорчен, в каждом сантиметре — ложь. Доказательство этому можно найти в истории: все эти войны, преступления, насилие…
Миллионы людей были уничтожены, зарезаны, сожжены живьем во имя религии, во имя Бога, во имя свободы, демократии, коммунизма — все это красивые лозунги. Но то, что свершалось под этими красивыми лозунгами, настолько ужасно, что однажды человек посмотрит на историю как на историю безумия, а не историю разумного человечества.
Сын. Настала пора родиться совершенно другому миру, где люди работают… Плотник будет работать, потому что он любит лес. Учитель будет работать, потому что он любит учить. Обувщик будет шить обувь, потому что ему это нравится. Сегодня же происходит полная путаница. Обувщик стал хирургом; политик стал плотником. Оба недовольны. Кажется, что вся жизнь бурлит от гнева. Посмотри на людей — у всех сердитые лица. Кажется, что все не на своем месте, занимаются не тем, для чего они предназначены природой. Кажется, кругом одни неудачники. Все испытывает неудовлетворение из-за самого понятия выгоды; оно преследует их.
Любите детей как можно сильнее, и пусть они чувствуют, что их любят искренне, а не по какой-то практической причине. Любите детей безгранично, и пусть они чувствуют, что родители их любят такими, какие они есть на самом деле. Они не обязаны исполнять требования родителей. Дети вправе выбирать, чем им заниматься, но это никоим образом не должно повлиять на родительскую любовь к ним. Родительская любовь к детям должна быть безусловной. Только тогда можно создать совершенно другой мир. Тогда люди смогут сами выбирать и заниматься тем, что им нравится. Люди естественно потянутся туда, куда их влечет подсознание.
До тех пор, пока человек не почувствует удовлетворение, пока он не найдет нечто более важное, чем необходимая работа, — праздник души, свое призвание, он не будет счастлив иметь таких родителей, какие у него есть, ибо родители — причина его неудавшейся жизни. Он не будет им благодарен, ему не за что будет их благодарить. Только получая удовлетворение, можно быть безмерно благодарным. А удовлетворение человека возможно только в том случае, если к нему не относятся как к вещи. Его назначение — стать человеком. Его назначение — осознать свою внутреннюю ценность. Его назначение — стать самодостаточным.
Робот. Человек думает и действует совершенно неосознанно. Он представляет собой не что иное, как набор привычек, сумму всех привычек. Человек — это робот. Человек еще не стал человеком: до тех пор, пока осознанность не войдет в его жизнь, он останется машиной. Вот почему суфии утверждают, что человек — это машина. Это суфийское утверждение о том, что человек является машиной, стало известно на Западе благодаря Георгию Гурджиеву. Тогда многие были шокированы неожиданным заявлением Гурджиева о том, что человек — это машина. Однако он говорил правду.
Очень редко человек бывает сознающим. За семьдесят лет своей заурядной жизни — если ее вообще можно назвать жизнью — человек вряд ли осознает хотя бы семь прожитых им мгновений. И даже если представить, что у него были эти семь или менее мгновений осознавания, все они — результат случая, не более».

(Ошо. О Мужчине. Пер. с англ. О.Вишмидт. София. Гелиос. 2002г. 288 стр.)

* * *