Статья 3.12.2. Что такое Сакральность Мира? (ч.1).

«Новое прочтение опыта прошлого определяет древнюю культуру как такую, которая способна к гармоничному сосуществованию с окружающим ее миром. Чем древнее культура, тем сложнее и непостижимее ее восприятие мира, которое резко отличается от доминирующей картины мира начала ХХІ в. Такая культура имеет название архаической или же традиционной, а ее сущностным признаком, или же высшим достоянием, называют «Сакральное» («Священное»)» (см. Котляр Ю.В. Сакральность в творчестве Мирча Элиаде. // Религия и религиозность в локальном и глобальном измерении. Материалы международной научно-практической конференции. 2013г. г.Владимир. Сайт www.e.lib.vlsu.ru.).
«В современной науке существует множество подходов к изучению понятия «Сакральное». Сакральное исследуется теологами, религиоведами, социологами, культурологами, психологами и многими другими учеными. Но в целом, категория «Сакральное» на сегодняшний день остается не изученной. О том свидетельствует отсутствие единого научного мнения о феномене и постоянно расширяющаяся сфера научных поисков толкования Сакрального» (см. Цепковская Е.В. Понятие сакрального в теологии, религиоведении, религии. Сайт www.bo0k.net.).
«Сакральное, священное, святое — мировоззренческая категория, обозначающая свойство, обладание которым ставит объект в положение исключительной значимости, непреходящей ценности и на этом основании требует благоговейного к нему отношения. Представления о Сакральном включают важнейшие характеристики Сущего: онтологически оно отлично от обыденного бытия и относится к высшему уровню Реальности; гносеологически — заключает Истинное Знание, в сути своей непостижимое; феноменологически Сакральное — дивное, поразительное; аксиологически — абсолютное, императивное, глубоко чтимое» (см. Новая философская энциклопедия. В 4 т. / Под ред. В.С.Стёпина. М. Мысль. 2001г.).
«В картине мира Сакральное выполняет роль структурообразующего начала: в соответствии с представлениями о Сакральном выстраиваются другие фрагменты картины Мира и складывается их иерархия. В аксиологии Сакральное задает вертикаль ценностных ориентаций. <…>. В религиозной духовности представления о Сакральном конкретизируются посредством священных образов и священного слова. При этом, однако, религиозной ментальности свойственно глубокое убеждение, основанное на данных религиозного опыта и подкрепленное идеей трансцендентности Сакрального, в невыразимости подлинной сути Сакрального и опыта соприкосновения с ним путем прямого переложения Знания на язык «посюсторонней» Реальности. Поэтому при описании Сакрального в религиозных культурах принято пользоваться аллегориями и символами» (см. Культурология. XX век. Энциклопедия. 1998г.).

* * *

1. ЭТИМОЛОГИЯ И ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА «САКРАЛЬНОСТЬ».

Сегодня в сети Интернет и различной литературе можно встретить следующие словосочетания:
— сакральность мира
— сакральность тела
— сакральность мифов
— сакральность Бытия
— сакральность власти
— сакральность Творения
— сакральность политики
— сакральность слова, слов
— сакральность букв, языка
— сакральность числа, чисел
— сакральность места, мест
— сакральность явления, явлений
— сакральность текста, текстов
— сакральность символа, символов
— саркальность предмета, предметов
— и др.

Согласно «Словарю русских синонимов» (см. сайт www.jeck.ru), частота употребления слова «сакральность» составляет 3 раза на ≈ 300 млн. слов, а синонимами к слову «сакральность» (также согласно «Русскому орфографическому словарю» (см. сайт www.lopatin.academic.ru.) и «Словарю синонимов В.Н.Тришина (2013г.)), являются следующие слова:
— заветность
— обрядовость
— священность
— ритаульность
— сакраментальность

Считается, что термин «сакральность» происходит от слова «сакральный», которое традиционно выводится из англ. sacral/sacralis (от лат. sacrum) — «священный».

«Этимология слова. Происходит слово «сакральный» от латинского sacralis, что означает «священный». Основа «sac», по-видимому, восходит к праиндоевропейскому «saq», вероятное значение которого — «ограждать, защищать». Таким образом, первоначальная семантика слова «сакральный» — это «отделенный, защищенный». Религиозное сознание со временем углубило понимание термина, внеся в него оттенок целенаправленности такого отделения. То есть священный — это не просто отделенный (от мира, в противоположность профанному), а отделенный с особой целью, как предназначенный к особому высшему служению или употреблению в связи с культовыми практиками. Аналогичное значение имеет и еврейское «кадош» — святой, освященный, священный. Если речь идет о Боге, слово «сакральный» — это определение инаковости Всевышнего, его трансцендентности по отношению к миру. Соответственно, как связанный с этой трансцендентностью, любой посвященный Богу предмет наделяется качеством священности, то есть сакральности».

(Что такое «сакральное»: значение и толкование слова. Сайт www.fb.ru.)

«Н.В.Левашов [1961-2012, российский писатель и публицист, автор ультранационалистического неоязыческого (родноверческого) оккультного учения] не стеснялся многократно использовать этот термин в своих трудах, говоря о сакральных местах, деревьях, именах и т.п. Сакральность в смысле священной памяти, почитания. А вовсе не мистицизма, каббализма, или нумерологии. Так же стоит понимать разницу между сакральностью и оккультностью. Оккультность — это скрытые, отрывочные знания. Если придерживаться интуитивного чувства меры (золотой середины, присущей русской генетике от рождения), то сакральность никогда не перейдет в религию и культ личности кого-либо. И в то же время генетика межрасовых смешений не имеет понятия о золотой середине, ее представителей всегда тянет либо создать религию, либо уничтожить память. Некоторые склонны выводить этимологию русского слова «сакральность» из латинизма «sacrum» или Санскрита — «чакра». Но таким знатокам стоит напомнить, что именно Латинский и Санскрит явились чаромутными производными от Русского Языка. Думается, что славянская этимология восходит к зеркальной паре корней САКРА-КРАСА, несущей смысл «восхождение к свету развития посредством обретения целостности». То бишь, К РА мы идем С Альностью, где АЛ означает целостность, всеохватность, такая руна имеется в составе Х’Арийской Каруны [*Х’Арийская Каруна — Руника — жреческая письменность из состава 256 рун, которая, по мнению некоторых исследователей, легла в основу древнего Санскрита и языка Деванагари; основная форма письма у Жрецов Древнерусской Инглиистической Церкви, Церкви равѣславных Староверов]. От нее образованы такие символы и знаки как Алатырь, Алтай, Алтын, на басурманском наречии ALL значит ВСЁ ЭТО. Таким образом, получается, наши предки и здесь знали точный смысл слова «сакральность», и уже малограмотные латиняне и индусы, утеряв изначальный смысл и не имея интуитивного чувства золотой середины, стали обожествлять сакральные символы».

(А.Рехтин. Формула Золотого СветЛа. Часть 2. Еретический взгляд
на Новые Знания. 07.01.2015г. Сайт www.veche.razved.ca.)

Считается, что термин «сакральность» впервые появился не в религиозном, а в научном лексиконе и стал использоваться при описании религий, религиозных учений, культов, верований и даже мифологии. Термин получил широкое применение в гуманитарных науках, прежде всего, как религиозный концепт или компонент религиозной концептосферы, и как семантическая коннотация (букв. «созначение», «добавочное значение»). Семантика — изучение смыслового значения различных единиц языка. Коннотация — это сопутствующее значение языковой единицы, или любое добавочное значение в слове, дополняющее его предметно-понятийное и грамматическое содержание. Коннотация включает дополнительные семантические или стилистические элементы, устойчиво связанные с основным значением в сознании носителей языка. При страноведческом или культурологическом подходе коннотация рассматривается как семантическая доля значения, дополняющая сведения об объективно существующей реалии сведениями о ее национальной специфике.
Таким образом, можно говорить о том, что содержание религиозного концепта «сакральность» в системе духовных ценностей каждой отдельной религиозной (духовной) традиции различно, как оно различно и в сложившихся картинах мира — религиозной картине мира (РКМ), философской картине мира (ФКМ), научной картине мира (НКМ), эзотерической картине мира (ЭКМ) и пр. Более того, сегодня специалисты отмечают усиление и расширение процесса десакрализации — снижение уровня сакральности религиозных, мировоззренческих и др. представлений и установок, обесценивание сакральных, священных, духовных ценностей человеческой культуры и цивилизации в целом. Например, в статье Е.В.Горбуновой «Кризис современной культуры и искусства как следствие десакрализации» (см. журнал «Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики». №2-1 (52) 2015г., сайт www.cyberleninka.ru) «доказывается, что принцип десакрализации является первоисточником, обуславливающим современное состояние культурно-исторической ситуации и, как следствие, онтологическую основу сегодняшних культуры и искусства постмодерна. Обосновывается бездуховность современной художественной культуры и искусства, которая связывается именно с утратой трансцендентного начала, характеризовавшего всю прежнюю классическую культуру и эстетику. Рассматриваются основные признаки десакрализованных культуры и искусства».
Или, например, в статье П.С.Гуревича, доктора философских наук, доктора филологических наук, профессора, главного научного сотрудника сектора истории антропологических учений Института Философии РАН, «Десакрализация мозга» (см. журнал «Философская антропология» №1 2015г. Т.1. С. 6-19. сайт www.iphras.ru.) «речь идёт о своеобразной тенденции в современной науке, которую можно охарактеризовать как десакрализацию мозга. В классической философии мозг выступал как поразительное творение Бога. Он трактовался как источник разумности, памяти и как выражение величия человека. Однако изучение мозга привело к мысли, что он имеет целый ряд дефектов, которые не позволяют оценивать его как огромное достижение эволюции. Во многих современных исследованиях мозг наделяется множеством серьёзных недостатков. Так, в философии возникает потребность заново переосмыслить такие понятия, как человек, сознание, мозг, эволюция. Автор опирается на многочисленные труды нейронауки и пытается связать их выводы с философско-антропологическим мышлением. Новизна статьи заключается в том, что в ней впервые анализируется вопрос о таком своеобразном феномене, как десакрализация мозга. Автор критически относится к попытке многих исследователей элиминировать психологию и свести психические процессы к рефлексам физиологии. Он выражает также несогласие с попыткой устранить свободу воли человека, подкрепляя такой вывод не вполне корректными исследованиями. Многие вопросы, поднятые в статье, требуют более основательной философской рефлексии».

Сакральность характеризуется «специфическим» видением мира и наделением мира особой ценностью, святостью и проявляется в особой значимости иерархии для многих представлений, прежде всего, в Религиозной Картине Мира, — в Научной Картине Мира подобная иерархичность и упорядоченность представлений практически отсутствует. Исследователи связывают феномен сакральности со значением сокрытости, святости и неприкосновенности, наполненности глубоким сокровенным смыслом и тайной. Сакральность — это, прежде всего, присутствие магического, эзотерического, мистического, иррационального, божественного аспектов, имеющих высший и скрытый смысл. Сакральность содержит в себе «Секрет» — Таинство, Таинство благодатного со-прикосновения, со-причастия, при-общения, при-соединения к Высшему, Запредельному, Сокрытому, Неведомому. Согласно М.Элиаде, сакральность — это «самая что ни на есть Реальность».
Согласно Тантре, «сакральность» — это совокупность, система «мистических кодов», которые отражают определенные взаимосвязь, взаимодействие, взаимоотношения, взаимозависимость Высшей Реальности, Мира и Человека. Каждый «мистический код» — это божественный сигнал, божественный дар, божественное послание, божественное предназначение… раскрывающиеся через «сакральный звук», «сакральный знак», «сакральный символ», сакральное имя/название» и т.д. Этот божественный, «сакральный язык» содержит всю Мудрость, которая исходит от Бога к Человеку. Отсюда поистине священное отношение Тантры к Высшей Реальности, Миру и Человеку, к их сакральности, к сакральности их Бытия, к сакральности самого Творения.
Согласно Тантре, в Человеке, в Мире «зашифровано» неизречённое Откровение Бога. То есть, то самое изначально неразрывное Единство Человека, Мира и Высшей Реальности есть и само Мироздание, и сам Бог. Мир земной есть отражение Мира небесного, Божественного. Всё, что есть внизу, есть наверху; всё, что совершается на Небе, повторяется и на Земле, и всё, что совершается на Земле, отражается на Небе. Человек утратил сакральную связь со своим сакральным пространством, он утратил «способ общения» с ним, забыл тот сакральный язык, на котором только и можно общаться с Богом. Речь, поэтому, идёт именно о том, чтобы заново обрести этот «способ общения», без которого невозможно наладить никакую духовную связь, невозможно выйти на духовный уровень Высшего Бытия. Всё дело в том, какой именно смысл человек способен заметить и воспринять — только лишь поверхностный, прямой, или весь тот внутренний, глубинный и многоплановый, имеющий множество уровней смысл, который выражен в каждом малейшем факте Бытия, при этом огромное мистическое значение имеет не только само восприятие, понимание, но и душевное состояние человека на данный момент.

«Для начала попробуем определить, что такое ритуал. Следует так же определить контекст, в котором нас интересует определение ритуала. Мы подразумеваем, что ритуал — это действия, которые совершаются во внутреннем пространстве общего поля сознания мира и имеют выражение во внешней структуре поведения. Эти действия направлены на достижение определенного результата, как во внутреннем, так и во внешнем пространстве. Во внутреннем пространстве ожидается достижение более высокого уровня понимания мира, а во внешнем пространстве могут быть знаковые подтверждения этого более высокого проникновения в сферы сакрального, то есть осознанного.
Сакральность подразумевает особое состояние сознания, которое имеет внешнее выражение в разного рода символических действиях, являющихся лишь отражением усилий, направленных на достижение сакральности внутреннего состояния. Сакральность — это понятие, существующее для внешнего общества, не понимающего сущности происходящего действия, так как на самом деле имеется в виду достижение особой ясности сознания, в которой осознанному участнику ритуального действа становится понятна структура функционирования динамического пространства сознания ощутимого мира.
Для того чтобы в ощутимых терминах постичь динамическую структуру пространства сознания ощутимого мира, нужно для начала овладеть понятийно-символической системой концептуальных построений, описывающих эту структуру целостно и непротиворечиво. В современной традиции в профанной сфере этим занимается философия и наука, которая с помощью абстрактных категорий указывает на существование этой структуры, называя ее Богом. Ей придается статус непостижимости, что является правильным указанием на качество расположения Бога в метаплоскости, относительно личностного сознания, которое в обыденном мире описывается в терминах внешнего восприятия.
Внешнее восприятие, в первую очередь, базируется на восприятии Реальности через зрение и осязание, тогда как остальные типы восприятия в построении категорий, предназначенных для описания целостных законов существования разумного мира, остаются вне поля рассмотрения, так как они не поддаются уловлению в терминах зрения и осязания.
Более высокие уровни осмысления, требующие более высоких скоростей и более высоких уровней чувствительности, базируются на слуховых и дыхательных аспектах восприятия, поэтому во всех ритуальных действиях более важную роль, не всегда явно выраженную, играют именно эти аспекты восприятия.
В целом существует тринадцать категорий, на которые может быть разделена система описания структур пространства сознания ощутимого мира. <…>. Теперь, возвращаясь к понятию сакральности действий, уточним, что сакральным и ритуальным действие является, если оно направлено на создание непротиворечивой целостности ощущений всей конструкции сознания. Это может быть осуществлено только через правильное соединение в символическом действе внутренних ощущений с восприятиями внешних импульсов деятельности, импульсов, организующих внешнюю реальность. Это возможно только в том случае, если категориальные ряды образов, соединяющие во внутренней реальности реальность внутреннюю и внешнюю, правильно собираются в понятийные структуры.
Понятийные структуры, описанные в сакральных текстах, позволяют передавать правильные концепции, составляющие целостное мировоззрение, которое воплощается в правильном, осмысленном поведении, выраженном в манипуляциях с предметной реальностью, представляющей основные ценностно-образующие категории воспринимаемого нами мира».

(Б.Виногродский. Сакральная сущность ритуала
и сущность сакральности в ритуале. Сайт www.bronislav.ru.)

Как упоминалось выше, одним из синонимов к слову «сакральность» является слово «сакраментальность», которое, согласно «Словарю русских синонимов» (см. Сайт www.dic.academic.ru.) имеет следующие значения: сакральность, обычность, обрядовость, ритуальность, традиционность.

«Слова «сакральный» и «сакраментальный», конечно, синонимы. Но кое-какие различия есть. Сакраментальный — больше значений: 1) связанный с религиозным обрядом, ритуальный; сакральный; 2) священный, заветный; 3) имеющий как бы магический смысл, звучащий как заклинание; ставший обычным; традиционный. Например, сакраментальная формула, произносимая в суде: «Клянусь говорить правду. Только правду. Ничего, кроме правды». Вот это значение «ставший традиционным, обычным» принимает значение и «формальный», некий отрицательный смысл. Фр. sacramentel — сакраментальный; привычный; лат. sacramentum — обязательство, клятва; таинство. Сакральный — священный, относящийся к религиозному культу и ритуалу; обрядовый. Слово сакраментальный только в одном из своих значений — синоним слову «сакральный». Сегодня чаще используется переносное значение слова «сакраментальный» — «традиционный», «укоренившийся».

(Чем отличаются значения слов «сакральный» и
«сакраментальный»? Сайт www.rus.stackexchange.com.)

«Сакраментальность в обыденном понимании — это нечто обрядовое, ритуальное, вошедшее в жизнь как своеобразная устоявшаяся традиция. Считается, что само слово «сакраментальность» имеет латинские корни и в переводе означает «клятвенный», «обещанный». Сакраментальными сегодня могут быть религиозные ритуалы, клятвы, церемонии и даже фразы, получившие огромную популярность, но наполненные глубоким смыслом. Не стоит путать значения слов «сакраментальность» и «сакральность», несмотря на то, что в современном языке эти два понятия практически превратились в синонимы. Ведь в первом случае речь идет о традиционном, а во втором имеет значение тайного, священного, сокровенного и даже в некоторых моментах магического. Так сакральными могут быть такие ритуалы, как крещение, причастие, исповедь и бракосочетание. Иными словами, сакраментальное получается в результате умственной и физической деятельности человека, в то время как сакральное, скорее, от Высшего, Непознанного».

(Что такое сакраментальность? Сайт www.kakprosto.ru.)

* * *

«Сакральное – это, в широком смысле, «священное», имеющее отношение к Божественному, мистическому. Нечто материальное, но расположенное выше обыденных вещей, понятий, явлений. Но, в то же время, духовное, иррациональное, непознаваемое. «Сакральность, в первую очередь, связывают с богослужением и религиозными обрядами, но это не совсем так. Сакральность — это все, проистекающее от Бога».

(Сакральность власти в России. Сайт www.liport.ru.)

«Иисус сказал: «Познайте истину и истина сделает вас свободными» (Ин 8:32). Здесь следует особо подчеркнуть, что метафизическое ощущение истины есть у всех цивилизаций. И это: «Священный трепет души перед звездным небом над головой и нравственным законом внутри нас» (И.Кант). Этот трепет и есть сакральность: противоположность святого обыденному, мирскому. <…>. Сакральность и заветная мечта составляют основу самоощущения (идентичности) народов, претендующих на статус самостоятельной, отличной от других, цивилизации».

(А.П.Девятов. Сакральность политики. 2015г. Сайт www peremeny.ru.)

«Сакральность характеризуется специфическим видением мира, в котором любой объект, любая вещь распознается как образ, символ, как сгусток духовной энергии, силы. Это измерение реальности вызывает в душе человека очень своеобразное резкое чувство, особый трепет, который сопряжен с широким комплексом сложных ощущений — от захватывающего восторга до леденящего душу ужаса. Когда человек сталкивается с грандиозными, глобальными вещами (а в традиционных цивилизациях он сталкивается с ними постоянно), он именно переживает сакральное.
Переживание сакрального — фундаментальное состояние, открывающееся человеку подчас среди самых обычных вещей. Чтобы испытать чувство сакрального, следует представить такие вещи, как смерть или чудовищное преступление, или, напротив — грандиозную победу в сражении, невероятную неожиданную всепоглощающую радость. Сакральное — то, в отношении чего человек испытывает предельное напряжение чувств, причем без какой-либо конкретной их ориентации. Сакральное несет в себе одновременно и ужас, и счастье, и ощущение невероятной глубины или высоты. Сакральное есть то, что противостоит обыденному опыту, что растворяет его, делает бледным и пресным, плоскостным до невыносимости.
Мирча Элиаде в своей книге «Сакральное и профаническое» дает развернутое определение сакральному. Человек узнает о сакральном потому, что оно проявляется, обнаруживается как нечто совершенно отличное от профанического».

(Определение сакрального. Сайт www.referatwork.ru.)

«Сакральность и неповрежденность основоположений новой веры выступали свидетельствами ее непогрешимости, из чего выводился приоритет Христианства для общественных порядков и нравственности, по сравнению с гетеродоксией (разномыслием) и политеизмом.
Тексты Предания обладают меньшей сакральностью, чем Веды. В отличие от Вед, они доступны представителям всех сословий, что способствовало огромному влиянию этих текстов на формирование не только элитарных, но и низовых форм Индуизма. Слово «смрити», передающее идею Предания, дословно означает «запомненное». К смрити в первую очередь относятся тексты индийских эпосов — Махабхараты и Рамаяны. Следует отметить, что они (особенно Махабхарата) содержат в себе специфические тексты исключительно религиозно-философского характера. Важнейшим из них является «Бхагавад-Гита» (Песнь Господня), оказавшая огромное влияние на формирование Индуизма и всей духовной культуры Индии.
Поскольку идеологический компонент отличался наибольшей сакральностью, тщательно охранялся от иновторжения, то и по этой причине он не стал плацдармом для развертывания военных действий. Это нечто схожее с моделью Второй мировой войны, когда американские пропагандисты уходили от критики японского императора, чтобы не встречать противодействие массового сознания, а направляли критику на агрессивных генералов вокруг него. Разрушение старой сакральности и создание новой является типичной задачей для работы с массовым сознанием.
Буддизм возник первоначально как проявление религиозного свободомыслия в борьбе с окостеневшей брахманской ортодоксией и внешним ритуализмом. Буддизм отверг как брахманское учение о сакральности сословно-варновой системы, так и авторитет священных Вед, утверждая, что любой человек может стать святым-архатом или буддой. В течение тысячи лет Буддизм процветал в Индии, определяя ее духовный облик, но постепенно был вытеснен из нее окрепшим и возродившимся Индуизмом и после XIII в. практически полностью исчезает на своей исторической родине.
Иное понимание природы вырабатывается в средневековой христианской культуре. Природа, Космос формируются здесь в отличие от Античности не на своих собственных внутренних основаниях, а имеют трансцендентный источник своего происхождения, своего Творца (Бога), сотворившего Природу из ничего. Поэтому вплоть до XII в. в Средневековой Европе господствовал символический менталитет, преобладало целостно-символическое и чисто религиозное видение Природы. Подобное символико-аллегорическое истолкование Природы наделяет ее сакральностью. Каждое явление и процесс выступают как средство религиозной педагогики, как чувственное запечатление духовных понятий. Природа вещей важна не столько в их физической конкретности, сколько в качестве символа трансцендентной Реальности. Соответственно постижение Природы означает применение таких же герменевтических средств, какие используются при экзегезе (толковании) текстов Священного Писания. Подобное понимание Природы основывается на представлении о параллелизме текстов Священного Писания (Библии) и Книги Природы.
Основополагающим источником Православия, как и всего Христианства, является Библия. Особое значение ей придает образ богодухновенности, то есть внушения людям истин веры через Божественное Откровение. Однако, несмотря на общепризнанную в христианской среде сакральность Библии, имеет место и некоторая конфессиональная специфика восприятия ее различных книг и сюжетов.
Метафизическое отношение к миру, породившее подавляющее человека отчуждение, в эпоху Нового времени вылилось во всевластие науки и техники, растущий нигилизм и обезбожение. Научное сознание заменяет действительность картиной мира, которую оно стремится покорить. Выход из положения состоит, по Хайдеггеру, в отказе от предметного овладения бытием и возрождении чувства сакральности мира».

(Большая Энциклопедия Нефти и Газа. 2008г. Сайт www.ngpedia.ru.)

«Сакральное в самом широком смысле — это все, имеющее отношение к религиозному, иррациональному, мистическому; отличающееся от обыденных вещей, понятий, явлений. Сакральные объекты имеют не только материальное измерение, но и духовное, связанное с высшим миром. Определение сакральности включает не только сферу религии, но и широкий спектр представлений, относящихся к магии, эзотерике и мистике. Сакральное противоположно мирскому, повседневному. Термин «сакральность» получил широкое распространение благодаря работам М.Элиаде. Его труды по философии и истории религии стали классикой современного религиоведения. Однако изучение наследия М.Элиаде пока находится на начальной стадии. И наша статья является небольшой попыткой показать понятие «сакральность», опираясь на труды М.Элиаде.
«Сакральное — одна ширь» (по определению М.Элиаде), что свидетельствует о важности этого понятия для человеческой культуры. Сакральное «есть сильное и могущественное, так как оно реальное; оно деятельное, продолжительное… Оно раскрывается во многих модальностях и на разных уровнях». Сакральное отнесено М.Элиаде к числу важнейших морфологических образцов, «паттернов» религиозного сознания. Методологически, такой подход развивал идеи Э.Дюркгейма и Р.Отто, которые обосновали фундаментальную роль категории сакрального. Социологическое толкование сакрального, предложенное Э.Дюркгеймом, не оставило заметного следа в концепции М.Элиаде.
В теоретическом плане М.Элиаде оказалась гораздо ближе феноменология Р.Отто. Р.Отто охарактеризовал особое чувство иного при помощи неологизма, происходящего от латинского «numen» — духа, населяющего священную рощу — превратив его в слово «нуминозный». Р.Отто обратился к изучению объекта «нуминозного опыта» через «mysterium tremendum et fascinans», подчеркивая его двойственность. Этот аспект Божественного переполняет человека и напоминает о его тварном статусе, или, как это называет Р.Отто, «нуминозной непригодности». «Нуминозный опыт» составлен из «странной гармонии противоположностей», из амбивалентности, которая делает его «неотделимым от нас и в то же время незнакомым». Однако в своем толковании святого М.Элиаде далеко уходит за пределы границ, очерченных Р.Отто.
М.Элиаде декларирует, что им избран другой путь изучения святого: «… Мы стремились представить феномен священного во всей его сложности, а не только в иррациональном аспекте. Нас интересует не соотношение рациональных и иррациональных элементов в религии, а священное во всей его полноте». Святое, как онтологический термин, утверждает А.Барбоса да Сильва, появляется в работах М.Элиаде тогда, когда он использует это понятие в смысле «Предельной Реальности», «Основания», «Бытия», «Жизни», «Космической Силы», «Космического ритма», «Трансцендентного», «Трансэмпирической Реальности», «Космоса как Целого», «Бога», «Брахмана». В этом смысле термин «святое» относится к «онтологически объективной реальности». Уже одно перечисление «имен» святого убеждает, что категория святости М.Элиаде стоит вне любых конфессиональных представлений.
Для М. Элиаде «священное — это реальное в его совершенстве, это одновременно и могущество, и действенность, и источник жизни, и плодородие». Святое в философии М.Элиаде тождественно Абсолютной Реальности. Святое как онтологически первичная реальность имеет потенцию к обнаружению себя в земном мире. Со своей стороны, человек, движимый «онтологической одержимостью», интуитивно стремится прорваться к первореальности сквозь рутину обыденного существования. Человек ищет знаки присутствия первореальности в самых разнообразных сферах существования: в «космических» явлениях (небе, земле, воде) и процессах регулярности времен года, увядания и возрождения растений; в «биологических» формах жизни, например, в устройстве человеческого тела, в сексуальности. И, наконец, ищет эти знаки в «локальных» данностях существования — в местах, где человеком обнаружен некий «абсолютный элемент, способный положить конец относительности и путанице» (такой локальной данностью может, например, выступить место удачной охоты или место жительства). Предметы, обнаруживающие инобытие, становятся сакральными. «Проявляя священное, какой-либо предмет превращается в нечто иное, не переставая при этом быть самим собой, т.е. продолжая оставаться объектом окружающего космического пространства.
Фиксация различия сакрального и профанного — начальная ступень развития религиозного сознания. Развивая представления о сакральном, человек сообразно пониманию сакрального перестраивает свое существование, выделяя из мирского образа жизни сакральный образ жизни, или, что для М.Элиаде равнозначно, религиозный образ жизни: «Священное и мирское — это два образа бытия в мире, две ситуации существования, принимаемые человеком в ходе истории». С появлением священного «образа бытия в мире» возникает и религия. <…>.
Новое прочтение опыта прошлого определяет древнюю культуру как такую, которая способна к гармоническому сосуществованию с окружающим ее миром. Чем древнее культура, тем сложнее и непостижимее ее восприятие мира, которое резко отличается от доминирующей картины мира начала ХХІ в. Такая культура имеет название архаической или же традиционной, а ее сущностным признаком, или же высшим достоянием, называют – «сакральное» («священное»). Именно то, что характеризует традиционную культуру, — несвойственно культуре современной. В связи с чем, человечество или пережило большинство катастроф ХХ в., или стало перед новыми проблемами. Вот почему, исследование духовной «сакральной» составляющей истории и культуры приобретает чрезвычайное значение для возвращения гармоничности мира. При исследовании сакральности города необходимо опираться на понятие «космогонической модели построения города», которую исследовал М.Элиаде в работе «Оккультизм, колдовство и моды в культуре». <…>.
Дом — это не просто объект, «место, устроенное для житья», это мир, который человек строит для себя, имитируя божественное творение, космогонию. Каждое строительство или торжественное открытие нового дома до некоторой степени равносильно новому началу, новой жизни. А каждое начало повторяет первое начало, когда вселенная впервые увидела свет дня. <…>. Вместе с тем, «храм и его ритуалы служили опорами космоса, или «священным столпом», поддерживающим мир. Если что-то нарушится или будет допущена какая-либо ошибка в ритуале, то весь мир, благословение, способность к развитию — словом, все живое, что возникает из Центра, — также погибнет. Разрушение Центра и его могущества разрывает связь между реальностью и миром, существование которого находится в зависимости от Святой Земли. Разрыв этой связи — происходит ли он вследствие заблуждения или изгнания — является своеобразной космической катастрофой», которая приводит к утрате сакральности. Понятие сакральности принадлежат к числу тех представлений, которые составляют наиболее архаичные и самые глубокие основы человеческого бытия. Для каждой культуры они всегда существуют как определенная этнокультурная модель существования, которая отражает специфику связей человека с Миром. Эти представления не являются постоянными и претерпевают определенные изменения. Таким образом, понятие сакральности, используемое М.Элиаде важно для исследования культурно-исторической модели города как своеобразного центра мира. Сакральную модель города необходимо рассматривать в контексте всемирно-исторических процессов, вплетая в канву исследования реальные исторические события, мифы и легенды, гипотезы и мистические откровения. Это даст возможность не только изучить сакральную историю города, но и понять окружающий Мир во всей его многомерности для достижения гармонии».

(Котляр Ю.В. Сакральность в творчестве Мирча Элиаде.
// Религия и религиозность в локальном и глобальном измерении.
Материалы международной научно-практической конференции
30-31 октября 2013г. г. Владимир. Сайт www.e.lib.vlsu.ru.)

«Аннотация. Данная статья представляет собой фрагмент текста из фундаментальной трёхтомной работы С.Ф.Панкина «Индоевропейский эзотеризм и Каббала». (2009-2010гг.). В конце 2010г в эзотерическом издательстве «Золотое сечение» вышли ещё две крупные работы С.Ф.Панкина: «Сатанизм: история, мировоззрение, культ» и «Основы религиоведения». Эти работы написаны с эзотерических позиций и не имеют аналогов в религиоведческой и эзотерической литературе. Издательство «Золотое сечение» — одно из наиболее рафинированных специализированных издательств, выпускающее литературу для высококвалифицированных специалистов в области эзотеризма, оккультизма и магии.
Автор этих работ — Панкин Сергей Фёдорович — религиовед, эзотерик, политолог, публицист, является постоянным автором эзотерического мегапортала «Дом Солнца», философского портала «Арктогея», политологических порталов «Евразия», «Международное Евразийское Движение», «Русский обозреватель», а также — ряда других сайтов. Опубликовал шесть работ по религиоведению, истории религий и эзотеризму в московских издательствах, четыре из них — в издательстве «Эксмо». В «Эксмо» находится в печати книга С.Ф.Панкина «Каббала известная и тайная». В настоящее время работает над переводом на русский язык англоязычной фундаментальной «Энциклопедии магии и алхимии». Опубликовал ряд научных работ по социально-экономической и политологической тематике, а также несколько сотен публицистических статей в периодической печати.
Статья. Несмотря на то, что изначальной основой всех эзотерических Учений человечества является единая метафизическая доктрина — Вечная Мудрость (Sophia Perrenial) — и, как подчёркивает Рене Генон — «чистая метафизика по самой своей сути, пребывая за пределами всяких форм и привходящих определений, не является ни восточной, ни западной, она универсальна», тем не менее, исторически сложилось глубокое различие между сакральностью Запада и сакральностью Востока.
Это обусловлено, в первую очередь, говоря словами Рене Генона, «прогрессирующей материализацией» Запада, которая, в конечном итоге, привела к незнающей прецедентов в истории человечества, бездуховной, вырожденческой современной Западной «денежно-технологической» цивилизации. <…>.
В странах Востока, в отличие от стран Запада, технологическое развитие органически сочетается с ценностями традиционалистской цивилизации. С Восточной точки зрения, нынешняя Западная цивилизация — полностью десакрализована, обезбожена, полностью враждебна глубинной сути человека, сотворённого «по образу и подобию Божию».
Рене Генон писал о современной Западной цивилизации: «Специфически современным и беспрецедентным является возведение целой цивилизации на чисто негативных основаниях, на абсолютном отсутствии высшего Принципа. Именно эта всеобщность отрицания придает современному миру совершенно ненормальный характер, делает его воистину чудовищным… Иногда современный Запад называют христианским, но это совершенно неверно. Современное сознание является глубоко анти-христианским, поскольку оно сущностно анти-традиционно. А анти-традиционно оно по той причине, что оно анти-традиционно в самом широком смысле этого слова. И именно это качество является его отличительной чертой, делает из него то, что оно есть».
Западная сакральность изначально была основана на дуализме между Богом-Творцом и человеком-творением: с позиций Западной сакральности, человек не может стать Богом, он всего лишь «раб Божий», хотя он и «богоподобен» — сотворён «по образу и подобию Божию».
Восточная сакральность не отрицает это различие в отношении «тварного» человека, но исследует «нетварное», истинно бессмертное начало в человеке — Высшее, Абсолютное «Я», между которым и Богом нет пропасти. Высшее, Абсолютное «Я» — это, говоря языком Восточной метафизики, тот самый Атман, который тождественен Брахману — «проекция» Абсолюта в конкретную точку пространственно-временного континуума, неуничтожимая божественная искра в человеке, его глубинная метафизическая сущность.
Это именно и есть то «самое сокровенное», что человек должен, в соответствии со своим космическим предназначением реализовать в процессе духовного роста. На Востоке это называется «Богореализацией» — становлением человека Богом. Это божественное начало в человеке, его Высшее, Абсолютное «Я», является самим Богом. Тождество между Атманом — человеческим Высшим «Я», и Брахманом-Абсолютом подтверждено духовной практикой Востока. Бог познается здесь не опосредствованно, через религию, а непосредственно, путем мистического прозрения. В данном контексте можно говорить об относительной «безрелигиозности» высшего Востока, поскольку связь с Абсолютом осуществляется здесь не на религиозном, а на метафизическом уровне.
Богореализация, означающая полное отождествление с Богом, является высшим духовным идеалом на Востоке. Когда говорится о Богореализации, речь идет не о каких-либо степенях сходства и приближения между Высшим «Я» человека и Богом, а именно о полном тождестве, причём это потенциально касается каждого человека. Согласно Восточной доктрине «не-дуализма» — учению о полном тождестве Атмана — искры Божьей в человеке, и Брахмана-Абсолюта, не человек является в своей потенции Богом, а тот, кого мы называем «человеком», в своей окончательной истине им не является, а есть не кто иной, как Бог, скрытый в оболочке человека.
На Востоке человек рассматривается, как потенциальный Бог, отсюда, например, и тезис о необходимости в процессе Богореализации «убить Будду», то есть перестать поклоняться Будде, а стать Буддой самому. Поэтому с Восточной точки зрения, тайна «человека», как такового, заключается в том, что он по своей метафизической сущности «человеком» не является, поскольку в последней своей глубине не просто «богоподобен», а именно и есть Бог. Так как на Востоке человек, в глубинной своей сущности, является Богом, то здесь его метафизическая цель состоит в том, чтобы эту свою глубинную сущность реализовать, то есть, действительно — стать Богом.
На Западе человек лишь «богоподобен» и максимум на что он здесь может рассчитывать, в метафизическом отношении — это «попасть в Рай». На Западе, в отличие от Востока, человек рассматривается не как Бог, в глубинной своей сущности, а лишь как сотворённый «по образу и подобию Божию». Здесь человек фактически определяется лишь как некая, очень приблизительная, весьма условная, бесконечно далёкая от «оригинала» «копия» Бога, которая максимум на что способна, так это лишь — «спасти свою душу», то есть — сохранить её первоначальный адамический статус. Ни о какой Богореализации при таком подходе не может быть и речи — в рамках Западной ментальности сама мысль об этом рассматривается, чуть ли ни как богохульство: на Западе человек — это «раб Божий», на Востоке — потенциальный Бог.
Как отмечал основатель «аналитической психологии» К.Г.Юнг, говоря о принципиально различном отношении к Богу на Западе и на Востоке — «У нас человек бесконечно мал, и все дело решает милосердие божье, а на Востоке человек и есть бог, спасающий себя сам. …На Востоке внутренний человек всегда имел над внешним человеком такую власть, что мир был уже не в состоянии оторвать его от внутренних корней; на Западе же внешний человек окончательно вышел на первый план и потому оказался отчужденным от собственной внутренней сущности. Единый Дух, единство, неопределенность и вечность остались зарезервированными за Единым Богом. Человек превратился в мелкое, ничтожное существо и окончательно погряз в нечисти».
На Востоке человек, зная, что в последней своей глубине он является Богом и должен в себе Бога реализовать, обращает свои помысли, прежде всего, к Высшему, Абсолютному «Я». На Западе же человек, считая себя лишь бесконечно далёкой от «оригинала», крайне приблизительной «копией» Бога, о Богореализации не допускает и мысли. В рамках Западной ментальности человек низводится до уровня «твари дрожащей», которая вымаливает у Бога «радости жизни» и максимум на что рассчитывает, так это на «спасение души», вместо того, чтобы стремиться в процессе духовного роста достигнуть Богореализации и, таким образом — самому стать Богом. <…>.
Учение о тождестве Атмана-Брахмана констатирует факт, что человек — это, говоря языком христианской догматики, носитель искры Божьей, душа которого озарена Светом Святой Троицы, поскольку он сотворён «по образу и подобию Божиему». И ни какой «хулы на Духа Святого», в становлении человека Богом, то есть, в Богореализации — нет и близко. Ведь ещё Григорий Богослов, один из наиболее авторитетных Отцов Церкви, говорил: «Уподобимся Христу, ибо и Христос уподобился нам, соделаемся Богами ради Него, ибо и он стал человеком ради нас». А вот низведение «историческим Христианством» человека, сотворённого «по образу и подобию Божию», с душою, озарённой Светом Святой Троицы, до уровня жалкого и ничтожного «раба Божиего» — как раз и есть «хула на Духа Святого»… <…>.
Восточное мировоззрение — это мировоззрение духовно зрелых людей, полностью осознающих, что за свою метафизическую судьбу они самостоятельно несут всю полноту ответственности, в соответствии с законом Кармы, действующим с железной непреклонностью всеобщего, объективного космического закона.
Мировоззрение людей Запада — это мировоззрение вечных «духовных недорослей», инфантильно надеющихся, что, несмотря ни на что, в конце концов, Бог их всё равно «спасёт». Яркая тому иллюстрация — «трактовка образа» гётевского Фауста христианскими пастырями. <…>.
Даниил Андреев, говоря о Розе Мира — интеррелигии будущего — писал о соотношении свободы воли человека и его покорности Богу: «Противники религии как таковой указывают на то, что она требует отказа от личной воли, требует покорности нашей воли Божеству. И по отношению к некоторым религиям прошлого они правы. Но Роза Мира не есть религиозное учение прошлого. Она есть религиозное и социально-этическое учение будущего. Никакой «покорности» воле Божией Роза Мира не требует, ибо ценно только то, что совершается человеком добровольно, а не по принуждению. Не требование рабской покорности воле Божества будет звучать из святилищ религии итога. Оттуда будет излучаться призыв ко всеобщей любви и к свободному богосотворчеству.
Господь — это неизменное и невыразимое первоверховное стремление, это — духотворящая власть, действующая во всех душах, не умолкающая даже в глубине демонических монад и направляющая миры и миры, от микробрамфатур до сверхгалактик, к чему-то более совершенному, чем добро, и более высокому, чем блаженство. Чем выше ступень каждого Я, тем полнее совпадает его воля с творческой волей Господней. И когда оно, начав свой космический путь с простейших форм живой материи, минует ступени человека, демиурга народов, демиурга планет и звезд, демиурга галактики, оно через Бога-Сына — погрузится в Отца, и воля его полностью совпадет с Отчею волею, сила — с Отчею силой, образ — с Отчим образом и творчество — с Отчим творчеством.
Богосотворчество есть светлое творчество всех монад восходящего потока Вселенной, от человека, стихиалей и просветленных животных до демиургов галактик, исполинов невообразимого величия. <…>.
У Бога всеобъемлющая любовь и неиссякающее творчество слиты в одно. Все живое, и человек в том числе, приближается к Богу через три божественных свойства, врожденных ему: свободу, любовь и богосотворчество. Богосотворчество — цель, любовь — путь, свобода — условие. <…>.
Именно три слова — свобода, любовь и Богосотворчество — определяют отношение Розы Мира к искусству, науке, воспитанию, браку, семье, природе и даже к таким, всеми религиями пренебрегавшимся элементам жизни, как ее благоустройство и благолепие». <…>.
Как отмечает Рене Генон, существование цивилизации, опирающейся на использование лишь внешних законов Проявленного Мира, было возможно во все времена. Но в традиционных обществах люди были заняты в первую очередь познанием глубинных основ Мироздания, и законы Плотного Мира их интересовали лишь как внешнее выражение лежащих в их основе законов Тонких Миров. И только в Новое Время, в результате, обусловленной законами развития Космических Циклов «прогрессирующей материализации», люди стали всё больше и больше сосредотачивать своё внимание на изучении законов Плотного Мира — нашей физической реальности. И, в конце концов, чисто внешнее, сугубо материальное преуспевание Запада стало восприниматься людьми Запада, как очевидный признак превосходства Западной цивилизации, по сравнению с Восточными цивилизациями, что с традиционалистской точки зрения выглядит нонсенсом.
Рене Генон подчёркивает — «мы убеждены, что на Западе, в древности и в средние века, существовало нечто иное, что некой элите были доступны доктрины чисто метафизические, которые мы можем назвать цельными, включая сюда и ту реализацию, которая для большинства современных людей, несомненно, есть нечто, с трудом представимое. Если же Запад абсолютно утратил воспоминание о них, то это потому, что он разорвал со своими собственными традициями. И вот поэтому современная цивилизация является цивилизацией аморальной и извращённой… Материальное превосходство современного Запада неоспоримо; никто этого у него не оспаривает, никто ему и не завидует по этому поводу. Более того: рано или поздно Запад рискует погибнуть по причине такого избыточного материального развития, если он вовремя не опомнится и если, как следствие, он не задумается всерьёз о «возвращении к истокам», согласно выражению, бытующему в некоторых школах исламского эзотеризма. Сегодня с разных сторон много говорится о «защите Запада»; но, к несчастью, как кажется, отсутствует понимание того, что Запад особенно нуждается в защите от себя самого, что это от его собственных нынешних тенденций исходят главные и серьёзные опасности, реально угрожающие ему. Хорошо было бы поглубже поразмыслить над этим, и не было бы излишним пригласить к такому размышлению всех, кто ещё способен размышлять».
Как подчеркивает Рене Генон — «до тех пор, пока на Западе существовали традиционные цивилизации, для противостояния Востока и Запада не было оснований. Противостояние имеет место лишь в случае современного Запада, поскольку речь идет скорее о противоположности двух типов сознания, нежели двух более или менее определенных географических реальностей. В определенные периоды истории, наиболее близким из которых является Средневековье, западное сознание в своих наиболее существенных чертах стояло гораздо ближе к восточному сознанию, нежели к тому, что оно представляет собой в современную эпоху. Тогда Западная цивилизация была настолько же близка цивилизациям Востока, насколько сами эти цивилизации близки друг другу сегодня.
…Поскольку «западное сознание» сложилось только в ходе недавнего периода истории, то и о противоположном, сугубо «восточном сознании», можно говорить лишь применительно к настоящему времени. Изначально же это «восточное сознание» было поистине присуще как людям Востока, так и людям Запада, так как его происхождение совпадает с происхождением самого человечества. Таким образом, его вполне можно назвать «нормальным сознанием» уже потому, что оно в большей или меньшей степени лежало в основе всех известных нам цивилизаций за одним лишь исключением — цивилизации современного Запада».
Подчеркнем, что столь существенное различие между Западной и Восточной духовностью существует лишь на внешнем, экзотерическом уровне. На внутреннем, эзотерическом уровне Западные и Восточные духовные учения имеют гораздо больше общих черт. Алан Уотс, известный исследователь Восточного мистицизма, оказавший значительное духовное влияние на Запад, отмечал в этой связи: «когда христианские теологи вдаются в тонкости, обращаясь к мистицизму (особенно если удается неформально построить разговор и спросить у них, что они на самом деле имеют в виду), провести различие между их точками зрения и, скажем, Ведантой, практически невозможно». <…>.
Таким образом, принципиальное различие между сакральностью Запада и сакральностью Востока существует главным образом лишь на внешнем, экзотерическом уровне. На внутреннем, эзотерическом уровне это различие не носит принципиального характера, что вполне естественно. Ведь эзотеризм, по определению, является универсальной стороной любой сакральной Традиции, так как на эзотерическом уровне лучи различных традиционных форм сходятся к Источнику Божественного Света, к Полюсу Сакральности, к Примордиальной (Изначальной) Традиции.
Однако, внутренний, эзотерический уровень той, или иной религии доступен лишь относительно небольшому числу её адептов, подавляющая же масса верующих, выше внешнего, экзотерического уровня исповедуемой ими религии — так никогда и не поднимается. И, поэтому массовый психотип приверженцев данной конкретной религии формируется, прежде всего, на внешнем, экзотерическом её уровне. На Западе — это психотип «раба Божиего», на Востоке — психотип человека, который уверен, что он является Богом в оболочке человека, и эта его потенциальная Божественность актуализируется в процессе Богореализиции. И слова одного из Каппадокийских Отцов Церкви Григория Богослова, что, вопреки утверждениям античных мудрецов, человек — это не Микрокосмос в Макрокосмосе, а, как раз наоборот — Макрокосмос в Микрокосмосе — остаются не более, чем эпатажной фразой, поскольку реально в Христианстве, человек не только не «Макрокосмос», и не «Микрокосмос», а лишь жалкий и ничтожный «раб Божий», судьба которого полностью зависит от «трансцендентных» прихотей «Всевышнего Владыки», который, независимо от духовных качеств «рабов Божиих», лишь по неисповедимому «Промыслу Божиему» одних «спасает», других — ввергает в «геенну огненную». При этом, согласно Христианству — «свет божественной любви и огонь геенны — это разные восприятия одной и той же Божественной Энергии». <…>.
Следует особо подчеркнуть, что психотип «раба Божиего» насаждался в «историческом Христианстве», вопреки Учению Иисуса Христа. Ведь согласно эзотерическому четвертому Евангелию — «Евангелию от Иоанна», Спаситель сказал: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего». (Иоанн 15:14-15). Однако, как мы видим, Спаситель называет «друзьями» Своими лишь тех, кто следует Его Учению. <…>.
Согласно Восточной доктрине Богореализации, человек и есть Бог, в глубинной своей сущности, а вовсе не «раб Божий», каковым он является в рамках Западной ментальности. И, если, действительно, исходить из богословского тезиса, что Бог дал человеку свободу воли, то долг человека перед Богом заключается, прежде всего, в том, чтобы использовать этот дар в полной мере для своего духовного роста, а не превращаться в жалкого и ничтожного «раба Божиего», выклянчивающего у Бога «радости жизни». Человек, действительно, обладает свободой воли, в силу чего, сам себя делает таковым, какой он есть. <…>. Права народная мудрость — «на Бога надейся, а сам не плошай», «что посеешь, то и пожнёшь».

(Панкин С.Ф. Сакральность Запада и сакральность Востока.
30.09.2009г. Философский портал «Арктогея». Сайт www.arcto.ru.)

* * *