Статья 3.12.1. Что такое Теология и Богословие? (ч.1).

продолжение

3.2. АПОФАТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ.

Апофатическая теология (от греч. ἀποφατικός — отрицательный) — один из двух (наряду с катафатической теологией) путей познания Бога, состоящий в последовательном восхождении от тварного мира к Творцу, которое предполагает, с одной стороны, рассмотрение все более совершенных творений и свойств, а с другой — констатацию несоизмеримости каждого из них с Богом, с божественной сущностью. Поскольку всякое знание является знанием о сотворенных вещах, обладание ими привязывает человека к миру; освобождение от власти тварного мира и его образов предполагает отстранение от всего, что не есть Бог, отказ от приложения к Богу понятий и представлений, почерпнутых из рассмотрения конечных вещей, так как с их помощью невозможно достичь положительного знания о Боге». 

(Понятия и категории. Вспомогательный проект портала ХРОНОС. Сайт www.psyoffice.ru.)

 

3.3. ВНЕКОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«В историческом плане это первая форма религиоведения, явно преобладающая в истории культуры. Чуть ли не до эпохи Просвещения философия религии выступала исключительно как философская теология. Философская теология представляет собой положительное решение проблемы отношения философии и религии, теологии, отличаясь от альтернативной позиции, как в теологии, так и в философии, утверждающей некомпетентность философии в религиозных делах. В философской теологии речь идет о рациональном получении знания в первую очередь из божественного откровения, из религиозной традиции или из религиозного опыта͵ а также противопоставляемого им.
Сущностью теологии является понимание причастности или вовлеченности в религию, религиозную веру. Личная религиозность теолога – крайне важно е условие богопознания – определяет содержание самого рассуждения. Теология, в т.ч. философская, всегда связана с конкретной формой религии, что не мешает ей выражать общие для Христианства и Ислама идеи в первую очередь по причине типологической близости двух самых распространенных религий.
Философская теология выступает в двух базовых разновидностях. Первая, так называемая конфессиональная, связанная с конкретным видом религии, ставит задачу рационального служения сверхразумным истинам данной религии. Вторая, внеконфессиональная, стремится создать относительно самостоятельную религиозную веру, по своему теоретическому уровню скорее религиозно – философскую веру. Внеконфессиональная теология может выступать как критика религии в целях ее совершенствования.
Центральной идеей, призванием теологии является богопознание. Остановимся на общем для теологов представлении о религии как разнообразных связях человека с Богом, Абсолютом, Духом и т.п….». 

(Теологическая (богословская) концепция http://referatwork.ru.)

«Тот тип философско-религиозного теоретизирования, о котором пойдет речь, — «философская теология» помимо этого имеет целый ряд других обозначений, прежде всего «естественная теология», «фундаментальная теология», «религиозная философия», «религиозная метафизика», «христианская философия», «христианская метафизика», «рациональная теология». Во всех случаях речь идет о рациональной деятельности, соотносимой с «уведомлением свыше», получением знания в первую очередь из божественного откровения, из религиозных традиций или из религиозного опыта или противопоставляемой им.
Мы предпочитаем обозначение «философская теология» в силу следующих причин. Прежде всего, термин «философская теология» наиболее отчетливо показывает, что речь идет о попытках каким-то образом использовать элементы именно философского рассуждения в служебных по отношению к религии целях. Этот термин сразу же подчеркивает, что основная, принципиальная задача данного типа использования философии заключается в философской экспликации учения о Боге позитивной исторической религии или о создании учения о Боге сугубо философскими средствами.
Традиционно в соответствующих целях использовался термин «естественная теология». Основная причина предпочтения термина «философская теология» термину «естественная теология» заключается в том, что первый термин может применяться как к конфессиональным, так и к внеконфессиональным философско-религиозным построениям. Термин «естественная теология» обычно использовался для обозначения философско-апологетических и философско-конструктивных усилий, сопряженных с конфессиональной теологией. В данной работе в некоторых случаях также используется обозначение «естественная теология», когда речь идет о конфессиональной философской теологии. Кроме того, термин «философская теология» позволяет оттенить то обстоятельство, что рассматривается современная форма данного типа философствования. «Естественная теология» в Новое время нередко сопрягалась с рассуждениями о «естественной религии». Термин «философская теология» в общем свободен от такой коннотации.
Различение между естественной теологией и философской теологией иногда проводится на основании различения источников познания. Естественная теология — это будто бы знание о существовании и атрибутах Бога, получаемое из природы, а философская теология – это знание о боге, приобретаемое исключительно средствами философии. Такое различение представляется не совсем верным, особенно в историческом плане, так как естественная теология в указанном смысле всегда считалась философским предприятием.
Понятие «фундаментальная теология» при всех его разнообразных трактовках сохраняет конфессиональную определенность и потому уже понятия «философская теология», могущего включать и внеконфессиональные философские учения о Боге». 

 (Конфессиональная и внеконфессиональная философская теология. Сайт www.soctheol.ru.)

«23 января 2015г. на закрытии Международных Рождественских чтений в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя Высшая аттестационная комиссия Министерства образования и науки объявила о включении теологии в номенклатуру научных специальностей. При этом запрет на ученые степени по этой дисциплине сохранился. Такой формальный подход может на деле лишь закрепить дискриминацию богословия по сравнению с другими научными дисциплинами.
Ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, член Межведомственной координационной группы по преподаванию теологии в вузах, протоиерей В.Воробьев в интервью «Журналу Московской Патриархии» (№3 2015г.) рассказал, почему недавно принятое ВАК Российской Федерации решение о включении теологии в номенклатуру научных специальностей вряд ли устроит Русскую Православную Церковь и другие традиционные религии России.
— Действительно, на первый взгляд, мы стали свидетелями эпохального события, но давайте рассмотрим хронику событий. Председатель ВАК В.Филиппов, бывший министр образования, преподнес это решение как подарок Церкви по случаю Рождественских чтений. Эта новость была встречена бурными овациями и восторгом — переполненный Зал церковных соборов просто ликовал, ведь все собравшиеся знали, сколько лет и сил ушло на то, чтобы богословие наконец-то получило признание со стороны государства. Но уже на следующий день в СМИ появилось интервью В.Филиппова, данное агентству «Интерфакс», а позже появились аналогичные заметки в других изданиях, где председатель ВАК пояснял, что, хотя теологию и ввели в номенклатуру научных специальностей, ни кандидатскую, ни докторскую степени по теологии получить будет нельзя!
И диссертационных советов по теологии тоже не будет! Все равно придется тратить огромные усилия и порой выслушивать унизительные нравоучения некомпетентных в богословии людей, чтобы защитить теологические работы в советах по философии, истории, филологии, социологии, культурологии, педагогике, но не по теологии. А некоторые прекрасные работы, представляющие собой большую научную ценность, так и не удастся «протащить» через эти советы, члены которых зачастую не знают даже базовой богословской терминологии. В своем слове на открытии Рождественских чтений Святейший Патриарх Кирилл выразил свое недоумение по этому поводу: «Во всем мире можно стать доктором теологии, а в России нельзя!». Какой смысл формального включения теологии в ВАК при сохранении запрета на защиту теологических диссертаций?! Более того, председатель ВАК сообщил, что нужно еще переработать паспорт научной специальности «теология», чтобы сделать ее внеконфессиональной. Но что может означать абсурдное словосочетание «внеконфессиональная теология», кроме того, что употребляющие его люди, видимо, не вполне понимают значения этих слов?
— Почему этого не удалось достичь на протяжении более чем двадцати лет?
— Все усилия в этом направлении встречали очень большое сопротивление. Оно исходило из разных, казалось бы, источников, но на самом деле источник один — это пережитки атеистического советского прошлого, отсутствие понимания того, что такое религиозная культура, религиозная наука, религиозное мировоззрение. В печати часто говорилось о том, что теология, богословие — это не наука. И никакие доводы в пользу того, что в Европе теология считается наукой уже более тысячи лет, что там существуют теологические факультеты, что издавна существуют доктора теологии и сейчас они существуют, и защищается большое количество людей, не производили на наших оппонентов никакого впечатления. Они как заклинание повторяли: «Теология не наука». Почему она не наука, какие аргументы?! Весьма странные: сравнивают богословие с математикой или с физикой. Но почему нужно сравнивать именно с точными или естественными науками, а не, например, с философией, к которой теология ближе? Ведь с точки зрения математики с тем же успехом можно объявить философию и другие гуманитарные области не науками! Когда несколько лет назад послышались подобные сентенции, историки и философы громко заявили, что это — признак отсутствия культуры.
— Почему же сейчас, при формальном включении теологии в число государственных научных дисциплин, ВАК настаивает на «внеконфессиональном» богословии?
— Действительно, наших оппонентов больше всего раздражает то, что мы настаиваем на принципе конфессиональности и говорим, что внеконфессиональной теологии не существует, что нет усредненного христианско-исламско-иудейско-буддийского богословия. Это без объяснений понятно любому верующему человеку. Более или менее похожее разделение есть в большинстве наук. Взять, например, филологию: в перечень ВАК входит 19 отдельных специальностей! Комиссия видит разницу внутри филологии между специальностями «русская литература» и «языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии», между специальностями «фольклористика» и «прикладная и математическая лингвистика», но отказывается видеть разницу между православной, иудейской теологией или теологией Ислама. Гуманитарные науки, в отличие от наук точных или естественных, изучают не универсальные математические идеи или модели, не единую для всех природу, а человеческую жизнь, и не только с позиций биологии и медицины, но и сферы несравненно более таинственные: духовную, душевную, культурную, нравственную. Любая наука изучает опыт, но физический опыт является универсальным для всего мира: во всем мире одинаковый закон тяготения, одни физические константы и так далее.
Естественные науки в этом смысле, конечно, универсальны. Когда мы говорим о гуманитарных науках, то имеется в виду другой опыт, опыт человеческой жизни. Это — опыт исторический, психологический, это — опыт национальной жизни, опыт религиозной жизни. Он настолько привязан к человеческой личности или к обществу, что имеет свое неповторимое своеобразие. Может его изучать наука? Конечно, может. Только наука должна исходить из серьезного знания этого опыта, знать его изнутри. Поэтому, к примеру, можно смело говорить о национальной науке в гуманитарной области. В этом же смысле можно говорить о конфессиональной теологии, так как понятно, что полноценно изучить церковную жизнь извне невозможно. Поэтому существует лишь конфессиональная теология. Внеконфессиональной теологии быть не может, потому что не существует общей для всех теологии, как не существует общей для всех конфессии, а теология привязана к данному конфессиональному опыту. Мне кажется, нашим оппонентам не хватает времени и желания для того, чтобы постараться понять, что само понятие «богословие», или «теология» употребляется в двух смыслах. Первый — это созерцание Бога, духовное знание о Нем, богооткровенное знание о смысле жизни, о Божественной любви, о добре и зле, о мире и человеке.
Такое сверхрациональное знание или такое богословие не претендует называться наукой в терминологии ВАК. Второй смысл — это вполне научное изучение (в современном смысле слова) того религиозного, исторического, психологического и другого подобного человеческого опыта, который зафиксирован в археологических, исторических, литературных, культурных памятниках, в архитектуре, в письменности, в иконописи, в канонах каждой конфессии и т.д. Этот опыт имеет кардинальные различия в разных религиях и конфессиях и может по-настоящему изучаться только внутри конфессии. Это подобно тому, как любую музыку можно изучать с позиций акустики, но невозможно по-настоящему понять и оценить музыку вне конкретной культурной традиции, вне той цивилизации, которая ее породила… (Беседовал священник Стахий Колотвин)». 

(Полумера. Что в действительности происходит с теологией? Сайт www.patriarchia.ru.)

 

3.4. ЕСТЕСТВЕННАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«Естественная теология [лат. theologia naturalis] — термин, очерчивающий особую область философско-богословских размышлений и исследований, общей характерной чертой которых является признание в качестве отправного факта того, что всякий человек естественным образом, т.е. в силу самого своего бытия человеком, обладает неким истинным знанием о боге или, по меньшей мере, способен обладать таким знанием. Содержанием естественной теологии в широком смысле выступает вся совокупность опытов осмысления, систематизации и определения границ естественного богопознания в его отличии от знания о Боге, приобретаемого при помощи божественного Откровения. В узком смысле под естественной теологией понимается раздел теоретического богословия, в рамках которого традиционные богословские вопросы относительно Бога, мира и человека решаются преимущественно при помощи рационально-философских рассуждений, не предполагающих обращения к богооткровенным истинам. Основными богословскими темами, при разработке которых происходило историческое развертывание естественной теологии, являются: построение и осмысление доказательств бытия Божия, исследование свойств Божиих и объяснение действий Бога по отношению к миру и человеку.
На протяжении многовекового развития идей естественной теологии она получала различные названия и обозначения. В латинской философско-богословской традиции естественная теология определялась как «theologia physica» (природная теология), «theologia philosophica» (философская теология), «theologia mundana» (мирская теология), «theologia rationalis» (рациональная теология). В соответствии с этим выделяются дополнительные характерные черты естественной теологии, которые, однако, часто чрезмерно сужают границы этого понятия, сводя естественную теологию только к одному из ее исторических проявлений. Некоторые исследователи пытаются вывести определение естественной теологии из понятия «чистого разума», считая относящимися к области ее исследования лишь данные беспредпосылочного мышления. Однако остается дискуссионным вопрос, может ли при соблюдении этого условия быть получено вообще какое-либо знание о Боге. Другие видят «центр» естественной теологии в попытках построить убедительные доказательства существования Бога, признавая важнейшей функцией естественной теологии апологетическую, т.е. функцию рациональной поддержки тех или иных религиозных верований. В этой связи предлагаются даже определения естественной теологии, берущие за основу именно это ее направление; например, У.Алстон определял естественную теологию как «попытку обеспечить поддержку религиозным верованиям путем принятия в качестве исходных посылок положений, которые не являются религиозными верованиями и не связаны с таковыми».
Серьезное влияние на разветвленность представлений о естественной теологии оказывает возможность различного понимания самой «естественности», коренящаяся в разнице исходной интерпретации понятия «природа» в рамках религиозного сознания и вне таковых. Для Христианства природа человека есть творение Божие, хотя и искаженное в результате грехопадения, однако сохранившее заложенные в него Богом способности и дарования. В этом смысле «естественные способности» человека могут интерпретироваться как «изначальная благодать», что снимает резкость противостояния природы и благодати, естественного и сверхъестественного. Отсутствие единого и общепринятого определения естественной теологии отчасти объясняется и тем, что рассуждения о ней оказываются полемически окрашенными и предлагаемые различными теоретиками определения нередко даже помимо их воли зависят от их общего отношения к религии и религиозному сознанию.
стоки рационального подхода к богопознанию, характерного для естественной теологии, прослеживаются уже в Античности. Указывая на ограниченность человеческих способностей и недоступность для падшего человека полноты богопознания до пришествия Христа, Христианство вместе с тем признает, что определенные элементы знания о Боге могли быть доступны даже в рамках древних языческих религий тем, кто активно стремился к такому богопознанию, в том числе на путях рационального постижения окружающего мира. Подтверждением такого подхода служат слова Книги Премудрости Соломона: «Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника… если они столько могли разуметь, что в состоянии были исследовать временный мир, то почему они тотчас не обрели Господа его?» (Прем 13. 1-9), а также свидетельство ап. Павла, который говорил о язычниках: «Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим 1. 19-20; ср. также: Деян 14. 17). В связи с этим особое значение в историческом развитии естественного богопознания приобретает так называемая философская теология Античности, т.е. совокупность представлений о божественном, инспирированных не религиозными воззрениями их авторов, а теми или иными философскими предпосылками, сформировавшимися при попытках теоретического осмысления мира.
Внутри собственно христианской теологии, основывающейся на представлении о божественном Откровении, однако подчеркивающей необходимость активных усилий человека по его усвоению, в том числе усилий интеллектуального характера, границы между содержанием естественной теологии и богооткровенного богословия зачастую были достаточно подвижны. Основной критерий их различения усматривается в том, что естественная теология, имевшая в своей начальной направленности апологетический характер, исходила и должна была исходить не из Откровения, а из неких реальных и рациональных данных, доступных всякому человеку, и лишь в завершение подводила к содержанию богооткровенного знания, но не предоставляла его полноты. При этом исходным пунктом рассуждений естественной теологии был не только макрокосм — тварный внешний мир, но и микрокосм — внутренний мир индивида, «сокровенный сердца человек» (1 Петр 3. 4), в котором, как в образе, отражается свет божественного Первообраза. Напротив, богооткровенное богословие исходило из свидетельств Священного Писания и Предания Церкви, из живого и непосредственного опыта церковной жизни, лишь по мере надобности обращаясь к рациональной аргументации. Таким образом, в Христианстве содержание естественной теологии традиционно рассматривалось в качестве своего рода пропедевтики к откровенному (theologia revelata) и мистическому богопознанию (theologia mystica).
В историческом развитии естественная теология прошла несколько значительных стадий. Важной организующей вехой признается становление естественной теологии в качестве относительно автономной богословской дисциплины (в западном Христианстве). Одним из первых свидетельств этого является написанный около 1330г. Н.Бонетом трактат «Естественная теология» (Theologia naturalis). В целом история развития естественной теологии может быть приблизительно разделена на следующие стадии: прообразовательную (античный период), раннюю (восточная и западная патристика), преддисциплинарную (классическая схоластика) и дисциплинарную (начиная со второй схоластики и первых протестантских систем).
Хотя христианская традиция естественной теологии является основной, сравнительные исследования позволяют обнаружить соответствия ей в других монотеистических традициях, прежде всего в мусульманском каламе и у некоторых иудейских авторов. Многие элементы естественной теологии прослеживаются и за переделами монотеизма, например, в неоплатонизме, или в индийской ишвараваде (преимущественно в Ньяе, отчасти в Веданте и классической Йоге)». 

(Шохин В.К. Естественная Теология. Сайт www.pravenc.ru.)

«Естественная теология (Natural Theology) — истины о Боге, которые можно познать в сотворенном мире (вселенной, нашем мире, человеке) посредством только человеческого разума. Важность естественной теологии для христианской мысли признавали в различной степени от эпохи к эпохе; в значительной степени это зависело от общей интеллектуальной атмосферы. Впервые естественная теология стала весомой частью христианского вероучения в эпоху Высокого Средневековья. В 1870г., на Первом Ватиканском соборе, она получила официальное закрепление в католической догматике. В Догматической конституции о католическом вероучении провозглашаются в качестве предмета веры два пути самооткровения Бога, естественный и сверхъестественный, и говорится, что «Бог может быть несомненно познан [certo cognosci] из тварного мира посредством естественного света человеческого разума». В противовес светским скептикам XIX в. и особенно философским движениям после Канта собор стремился сформулировать учение о том, что Бог действительно познаваем разумом и что соответствующие философские постулаты законная и истинная часть теологии. Это учение стало одним из факторов, который способствовал развитию неотомизма (Жильсон, Маритен и др.) в начале XX в. Но каковы бы ни были первоначальные намерения и позднейшее влияние, которое оказало учение о естественной теологии, Католическая церковь в настоящее время придерживается убеждения о существовании двух теологий.
Античные философы рассуждали о «естественной теологии», под которой подразумевали философский дискурс о существенной, «божественной» природе вещей, отличной от случайной и преходящей, а также философские истины о Боге, отличные от государственных культов и религиозных мифов. Священное Писание, однако, повествует о мире, который сотворен во времени и поддерживается Творцом. Творение попрежнему свидетельствует о Творце (протестанты назвали это «общим откровением»), но эта истина содержится в библейском учении (т.н. «специальное откровение») и подтверждается всем опытом человека, а не познается одним лишь разумом. Развитие естественной теологии становится возможным только тогда, когда иудеохристианское понятие «творения» предстанет как эквивалентное греческому философскому понятию «природы, еетества» (чего совершенно не было у греческих и латинских отцов Церкви).
Первым великим поборником естественной теологии стал Фома Аквинский, осуществивший синтез греческой философии и Евангелия; он заложил и основы естественного права этического эквивалента естественной теологии. Фома Аквинский определял теологию как «науку» в аристотелевском понимании этого слова, т.е. как поддающуюся определению совокупность знаний, с собственными первоисточниками, принципами, методами и содержанием. Он утверждал, что кроме истин, полученных из Священного Писания, существует и другая совокупность истин (совместимых с первой), получаемых в результате постижения разумом тварного мира.
Свою точку зрения он отстаивал, ссылаясь, как почти все католики, на Рим 1:2021 и на реальные достижения языческих философов, прежде всего Аристотеля. Среди этих истин основное значение имело то, что есть Бог. В доказательство этого Фома Аквинский почти в самом начале своей «Суммы» приводит пять знаменитых доказательств (все они, преимущественно, доказывают существование Первопричины) и описание атрибутов божественной природы (вечность, незримость и т.п.). Эта совокупность истин затем расширяется и обогащается за счет сверхъестественных богооткровенных истин, таких, как триипостасность Бога и боговоплощение Иисуса.
Почти все католические мыслители в области естественной теологии исходили из положений, впервые сформулированных Фомой Аквинским, уточняя и анализируя их. Развивая естественную теологию, они не намеревались подменить веру разумом или благодать Божью, открытую во Христе, философским рассуждением. Вера и благодать остаются главенствующими для верующих, но естественная теология, с их точки зрения, дает возможность обосновать некоторые истины средствами, доступными для всех людей. Кроме того, эти истины не рассматриваются в качестве «основы», «фундамента» для иных, богооткровенных истин, но, будучи установленными, могут рассматриваться как «разумные» предпосылки для принятия богооткровенных истин. Таким образом, католики фактически тяготели к точке зрения, которая усматривает преемственность между естественной теологией, просвещаемой светом природного разума, и богооткровенной теологией, которая просвещается светом веры.
Реформаторы протестанты возражали против приложения философии к теологии и требовали возврата к Священному Писанию. Они полагали, что всем людям дано внутреннее знание о Боге (кальвиновское «чувство божественного»), но считали такое знание лишенным всякого смысла вне откровения воли Божьей и благодати в Иисусе Христе. Несколько ранних вероисповедных документов (например, Вестминстерское и Бельгийское исповедания) говорят о Боге, открывающем себя в природном мире (при этом также делаются ссылки на Рим 1:2021), однако вне Священного Писания это откровение в полной мере понять невозможно.
Ортодоксальные протестанты обычно выдвигали три основных возражения против естественной теологии. Во-первых, она не опирается на Священное Писание. Если прочитать Рим 12 в надлежащем контексте, то из него следует, что у язычника природное знание о Боге искажено и связано лишь с его частным суждением, а ни в коей мере не с рациональным обоснованием теологических истин. Во-вторых (это, наверное, самое важное), на тезис о том, что естественная теология весьма эффективно охраняет человеческий разум от грехопадения и последствий человеческого греха, протестанты возражают, что человеческий разум в той же мере извращен, как и все в человеке, и потому не способен, без Божьего вмешательства, снова обрести путь к Богу и узнать Его. Это положение, в котором находят воплощение весьма различные антропологические воззрения, несомненно, разделяет католиков и протестантов. В-третьих, относительно знания о Боге, которое обрели языческие философы (бытие Божье, незримость, веемогущество и т.п.), протестанты говорят: знание это крайне абстрактно и не имеет никакой ценности. У Высшего Существа философов мало общего с Богом истины и милости, праведности и любви, Который открылся во всем Священном Писании и особенно в Иисусе Христе. Когда протестанты формулируют положения об атрибутах Божьих, как они часто делают в начале формальных теологических построений, они обосновывают и иллюстрируют эти положения Священным Писанием, а не философскими рассуждениями.
В Новое время под влиянием Просвещения и католические, и протестантские мыслители стремились преуменьшить роль сверхъестественных, чудесных элементов и построить «естественную теологию», края была бы открыта для разума и которую могли бы принять все. Кант отверг доказательства бытия Божьего и попытался вместить религию в «пределы разума». Такая, более либеральная форма естественной теологии распространилась в XVIII-XIX вв.: например, знаменитые Клиффордские лекции должны были распространять именно ее. Шотландские «реалисты здравого смысла» предприняли, возможно, уникальную попытку сочетать философию с вполне ортодоксальным Христианством, но вообще чудотворная благодать не нашла места в теологических построениях этого вида. В XX в. последователи так называемой «диалектической теологии» решительно возражали против любых теологий, которые принижали радикальное вмешательство Бога через Иисуса Христа. Особенно надо отметить К.Барта, который видел в естественной религии величайшего врага истинной веры и отвергал католическую «аналогию бытия» как необоснованный переход (а не рациональное умозаключение) от творения к Творцу. Другие мыслители, прежде всего Э.Бруннер, возражали ему, считая, что, подчеркивая только Христа, Барт отрицает «общее откровение» Бога о себе самом, которое явлено в творении, прежде всего в людях, созданных по образу Божьему, что засвидетельствовано и в Священном Писании.
В последнее время естественная теология пользовалась сравнительно малым вниманием исследователей, если не считать некоторых католических философов. Важное открытие, имеющее отношение к естественной теологии, сделали историки религий, в частности Г. ван дер Лееув и М.Элиаде. Они обнаружили формы религиозной веры и практики (идея Всевышнего Бога, утрата «золотого века», различные мотивы спасения и т.д.), которые не составляют «естественную теологию» в традиционном смысле этого понятия, но, с их точки зрения, могли бы послужить полезным введением в изучение христианской теологии». 

(Эллвел Уолтер. Теологический энциклопедический словарь.
М. 2003г., 2004г. Сайт www.e-reading.club.)

 

3.5. КАТАФАТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«Катафатическая теология (от греч. καταφατικός — утвердительный) — один из двух (наряду с апофатической теологией) путей Богопознания, который ведет к познанию божественных атрибутов. Хотя сущность Бога невыразима с помощью какого-либо понятия, Священное Писание именует Бога сущим, благим, любовью, премудростью и т.д. В трактате Псевдо-Дионисия Ареопагита «О Божественных именах» приписывание Богу позитивных атрибутов осмысляется как определенный способ Богопознания, отличный от эмфатического подхода и в то же время неразрывно связанный с ним, — это познание Бога по его разнообразным проявлениям и энергиям. Как отмечают отцы Церкви, в творениях, в промысле Бога о мире, как в зеркале видимы беспредельная благость, премудрость и сила Божества. Это откровение Бога доступно нашему уму и отчасти постижимо в своем таинственном содержании. Уразумевая смысл бытия тварных существ, можно восходить к созерцанию их Создателя».

(Понятия и категории. Вспомогательный проект портала ХРОНОС. Сайт www.psyoffice.ru.)

 

3.6. ЛИБЕРАЛЬНАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«Либеральная теология — религиозно-философское течение в Протестантизме XIX-XX вв., стремящееся учесть результаты развития науки и меняющиеся исторические условия для защиты основ христианского вероучения путем пересмотра его традиционного догматического понимания. Важнейшим теоретическим источником либеральной теологии были идеи немецкого философа и теолога Ф.Шлейермахера. Заметное влияние на ее формирование оказали Ф.X.Баур и Тюбингенская школа богословия, а также исследования по библеистике и христологии Д.Ф.Штрауса, Б. Бауэра и других младогегельянцев».

(Понятия и категории. Вспомогательный проект портала ХРОНОС. Сайт www.psyoffice.ru.)

 

3.7. МИСТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«Аннотация. Ошо, известный также как Бхагван Шри Раджниш, — просветленный Мастер нашего времени. «Ошо» означает «подобный океану», «Благословенный». Эта книга содержит два цикла бесед: «Теология мистика» по книге христианского мистика святого Дионисия Ареопагита и «Золотые самородки». «Дионисий — христианин, он — один из истинных христиан. Кажется, Фридрих Ницше просто ничего не знал о Дионисии и его «Мистической теологии». Иначе он не сказал бы, что первый и последний христианин умер на кресте две тысячи летназад. На самом деле, в традиции Христианства Христов было несколько больше — Мейстер Экхарт, св. Франциск, Яков Беме и некоторые другие, которых, разумеется, было немного. Дионисий — один из самых красивых» (Ошо)». 

(Ошо. Теология мистика. М. Нирвана. 2000г. 304 стр.)

 

3.8. УНИВЕРСИТЕТСКАЯ (СВЕТСКАЯ) ТЕОЛОГИЯ.

«Аннотация. Первое в истории российского образования учебное пособие по университетской (светской) теологии, введенной в систему государственного образования России в 2000г. Структура пособия соответствует общим разделам и направлениям богословской науки. Центральными являются темы основного (естественного), догматического и нравственного богословия, а главным методологическим принципом — диалог между православным богословием и русской религиозной философией как одним из определяющих источников университетской теологии в России. <…>.
Книга предназначена для теологов, культурологов, философов, историков. В современной духовной ситуации все отчетливее обозначается тенденция интегрирования теологического знания в мировоззрение и культуру. Одним из свидетельств этого процесса является активное внедрение теологии в систему светского образования. Очевидно, что теология в современном мире заявляет о себе как теология культуры в целом».
Содержание. Введение. Университетская теология в современной России: перспективы развития.
1. Теология или богословие?
2. Светская или университетская теология?
3. Православно-христианская основа университетской теологии.
4. Рациональное обоснование веры.
5. Искушение рационализмом.
6. Теология «цельного духа».
Литература
Глава 1. Естественная теология (умозрительное богословие).
1. Понятие естественной теологии.
2. Происхождение и сущность религии.
3. Понятие Бога.
4. Многообразие религий и принципы их типологии.
5. Доказательства бытия Бога.
6. Смысл религиозного скептицизма и атеизма.
7. Бог и мировое зло: проблема теодицеи.
Литература
Глава 2. Теология откровения.
1. Общее понятие теологии откровения.
2. Теология догмата.
3. Теология откровения А.С.Хомякова.
4. Теология Богочеловечества (Халкидонский догмат в этико-антропологической перспективе).
5. Христианская теология смерти  (Смерть как богочеловеческое таинство).
6. Теология воскресения (опыт догматического комментария к Великой Дивеевской тайне преподобного Серафима Саровского.
Литература
Глава 3. Теология морали. Русская этика: в поисках абсолютного добра.
1. Теология и христианская этика.
2. Религиозный смысл русской этики.
3. Нравоучение средневековой Руси (XI-XVII вв.).
4. Секуляризация этической мысли.
5. Христианская этика и нравственное богословие.
6. Религиозно-метафизическое возрождение этики.
7. Религиозная этика XX в.
Литература
Глава 4. Теология и философия: современный диалог.
1. Православие и русская философия.
2. Теологумен софийности в русской религиозной философии.
3. Христианство и пол. Философия «третьего пола» В.В.Розанова.
4. Метафоры непонимания: Л.Н.Толстой и Русская церковь в современном мире.
5. Философия «оцерковления мира» Л.П.Карсавина в контексте современной православной экклезиологии.
Литература
Приложения». 

(Назаров В. Н. Введение в теологию.
Учебное пособие. М. Гардарики. 2004г. 320 стр.)

 

3.9. ФИЛОСОФСКАЯ ТЕОЛОГИЯ.

«Аннотация. В статье сопоставляются две теологические дисциплины: философская теология и основное богословие, первая из которых имеет англо-американское происхождение и может рассматриваться как философское и интеркультурное расширение естественной теологии, второе «континентальное» (немецко-католическая Fudamentaltheologie) и может быть идентифицировано как широкий спектр общехристианской и конфессиональной апологетики. Сопоставление основывается на том, что в обоих случаях мы имеем дело и с разновидностями рациональной теологии (ядро которой составляет апологетика теизма), и с ее выходом в регион теологии богооткровенной. Поскольку задачей статьи является определенная инаугурация православной философской теологии как новационной теологической программы, автор рассматривает в последовательности вопросы о том, что такое родовые признаки философской теологии, какие «ограничения» на них налагает восточно-христианская конфессиональная специфика, какие методологические достижения отечественного основного богословия (аргументируется, почему они ограничиваются учебными курсами синодального периода) могли бы составлять ее исторические ресурсы и какие теоретические и коммуникативные различия между двумя теологическими дисциплинами следует учитывать. В статье обозначены и два основных ункциональных формата философской теологии в виде апологетики и герменевтики, которые предполагается значительно подробнее осмыслить в последующих публикациях.
Статья. Дефицит рациональности в религии обнаруживается у нас на нескольких и, казалось бы, совсем разнопорядковых уровнях, но на деле, если вдуматься, речь идет, по сути, об одной аберрации, притом серьезной. Если взять уровень рациональной теологии, то нельзя не обратить внимание на то, что при очень хорошей напитанности нашего книжного рынка новейшей переводной атеистической и антихристианской литературой переводы литературы альтернативной, которая носила бы признаки картезианских добродетелей «ясности и отчетливости», являются совершенным раритетом. Правда, есть надежда, что их в обозримом будущем станет несколько больше, но в сравнительном разрезе это почти ничто в сопоставлении с тем массивом серьезных апологетических сочинений, которые переводились в России в дореволюционный, синодальный период. Однако переводная литература, даже очень хорошая, не может заменить собственной мысли. Пользуясь теми же аналогиями, можно вспомнить о том, что в тот же самый период вслед за переводами и параллельно с ними создавалась также собственная рационально-теологическая литература и даже начала складываться московская духовно-академическая «школа верующего разума», тогда как за четверть века после эпохи государственного атеизма ничего сопоставимого сложиться не смогло. Правда, некоторые параллели с позапрошлым веком есть: борьба с «протестантским креационизмом» во имя «православного эволюционизма» отчасти напоминает казанское «обличительное богословие», но задачи современного контровертивного обоснования теизма здесь никак не решаются. 
Рациональность, однако, востребована не только на «линиях обороны», но еще больше на «внутренней территории» Церкви. А здесь можно без труда диагностировать тот очень глубокий по корням недуг, который И.Кант в статье «Что такое просвещение» (1784г.) очень точно обозначил как несовершеннолетие по собственной вине (verschuldigte Unmradigkeit). Оно заключается в том, что человек, имеющий возможность пользоваться собственным разумом, добровольно от этого дара отказывается ради удобства безответственности по лености и малодушию (Faulheit und Feigheit), охотно предоставляя себя в распоряжение «опекуна» (Vormtoder) и давая ему возможность замещать своим разумом и совестью его собственные. При этом работает необходимая обратная связь: опекаемому комфортно предоставлять свое основное достояние опекуну, а тому, в свою очередь, — распоряжаться этим достоянием. Данный недуг тесно связан с другим перекосом: если свящ. Александр Ельчанинов в свое время очень удачно заметил, что из трисоставного организма религии Ренан и Толстой оставили одну мораль, то у нас однозначной доминантой является ее обрядовая составляющая. Очень многих это устраивает (и пасомых и пастырей), поскольку выполнять «многопудовые» внешние предписания, конечно, трудоемко, но все же гораздо сподручнее, чем нести бремя евангельских заповедей и богопознания.
Фактическое редуцирование «когнитивного ингредиента» в системе приоритетов верующего определяет, в свою очередь, и конъюнктуру церковного книжного рынка, поставщики и заказчики которого, как создается впечатление, заботливо оберегают потребителя от литературы, могущей напрягать его интеллект, нередко опираясь на то удобное для них предположение, что главная христианская добродетель — «простота». Отсюда абсолютное преобладание на рынке нарративной и акафистной (как в буквальном, так и в фактическом смысле) литературы, а также практической (в смысле «ритуаловедческой») за счет «умозрительной», которая представлена преимущественно переизданиями, а чаще (в коммерческих видах) выборками из сочинений древних отцов (иногда в современной орфографии, а нередко и в дореформенной), а также перепечатками философов той же синодальной академической традиции.
Задача, однако, состоит не в том только, чтобы их перепечатывать (это сравнительно нетрудно), но чтобы продолжать их дело после очень длительного «перерыва» и в условиях современных вызовов. Для этого следует пойти их же путем. Они также, опираясь на современную им западную, преимущественно «континентальную» теологическую литературу, не копировали ее, но создавали на основе уже апробированных достижений собственные рационально-теологические схемы и курсы. И это было вполне естественно: рациональная теология по природе своей интерконфессиональна (поскольку и сама философия, если это, конечно, реальная философия, а не лубочная), интеркультурна, хотя ее исходные презумпции не могут не определяться и конфессиональной принадлежностью ее носителей. Точно так же будет естественно обратиться и в настоящее время к той рационально-теологической традиции, которая не была прервана (в отличие от нашей в 1919 г.), но отличается от «континентальных» дискурсов указанными выше картезианскими добродетелями «ясности и отчетливости», а затем выяснить ее «границы применимости» и возможности учета и инкорпорации исторических отечественных достижений в новую для нашей страны теологическую программу.
Философская теология: основные параметры. Философская теология (ФТ) есть явление действительно новое в российском «ноэтическом пространстве». Не в том смысле, что сочетание соответствующих существительного и прилагательного неизвестно в отечественной историографии (в последнее время оно становится даже относительно популярным), а в том, что у нас отсутствуют собственные философско-теологические исследования. В определении объема понятия ФТ могут быть весьма значительные «разночтения», и это определение объема зависит от позиции того, кто им занимается.
Во-первых, ее можно было бы идентифицировать как одну из разновидностей уже упоминавшейся рациональной теологии, которая, из соображений эпистемологического порядка (речь идет о соотношениях источников познания), опирающегося на очень давнюю преемственность в христианском осмыслении богопознания, может считаться понятийной оппозицией теологии богооткровенной. Различие между ними, с моей точки зрения, состоит в самом общем виде в том, что первая теология исходит из рациональности в контексте Традиции, тогда как вторая исходит из Традиции, опираясь на рациональность. Это методологическое различие определяет и различия предметные: начинать с рациональности можно там, где познаваемое не является изначально сверхразумным, а там, где оно является именно таковым (область христианских догматов), исходным источником знания может быть только Откровение, тогда как рациональность здесь может самое большее показать, что соответствующие истины являются именно сверхразумными, а не противоразумными. Границы этих двух теологий были намечены еще у Тертуллиана, четко сформулированы Фомой Аквинским и окончательно «подтверждены» во второй схоластике.
Во-вторых, можно было бы уточнить место ФТ среди некоторых других разновидностей рациональной теологии. Наиболее важным представляется уточнение ее корреляции с естественной теологией (ЕТ), поскольку в современной англо-американской литературе, которая наиболее активно работает с обоими терминами, они рассматриваются обычно в качестве почти синонимов. Определенные основания для такой синонимизации имеются: сам термин theologia philosophica, впервые введенный Фомой Аквинским в комментарии к трактату Боэция «О Троице» (1257-1258гг.) и противопоставляемый theologia sacrae scripturae, означал у него науку, в которой Бог познается средствами естественного разума. А это и есть значение чуть позднее освоенного термина theologia naturalis, который соответствует тому, что в его же «Сумме против язычников» охватывает область познания истин, постижимых и теми, кто направляется лишь естественным светом разума (I.3). В обеих теологиях решаются обе задачи — и апологетическая, и конструктивная, — защита теистических позиций от попыток их философского разрушения и попытка расширения и уточнения горизонта богопознания из философских ресурсов. Общей является и основная проблематика: как и ЕТ, ФТ сосредоточена, прежде всего, на обоснованиях существования Бога, Его основных предикатов (всеведение, всемогущество, всеблагость), атрибутов (вневременность, неизменность, вездесущесть и др.), природе Провидения, теме происхождения и объема зла в богосозданном мире, соотношения богопознания и науки. В каждом из этих пунктов рациональное обоснование теистических верований осуществляется в полемике с антитеистическими позициями (которые позицией строго атеистической не исчерпываются). 
Однако ЕТ и ФТ в качестве «самоосознающих» дисциплин знания идентифицируют себя далеко не одновременно. Об этом свидетельствуют хотя бы две даты. Трактат под названием «Естественная теология» был создан около 1330г. скотистом Николаем Бонетусом (напечатан в 1505г.). Первая же монография под названием «Философская теология» была издана в 1928-1930гг. английским теологом Ф.Р.Теннантом. C тех пор ФТ и является специфическим доменом англо-американской философии. Такой разрыв случайным быть не мог и означает, что вторая дисциплина знания была призвана в чем-то компенсировать то, чего не было в первой.
Одной из особенностей аналитической философии является то, что она очень тщательно занимается конкретными проблемами, но значительно меньше уделяет внимания методологии (чем существенно отличается от «континентальной философии», в которой конфигурация прямо противоположная). <…>.
Я же сам предложил три пункта различий между ЕТ и ФТ уже хотя бы частично и a posteriori — исходя из текстов самих аналитических «рациональных теологов». А именно, я счел возможным допустить, что, в отличие от ЕТ, которая занимается разработкой обоснований верований (прежде всего в существование Бога) и нейтрализацией возражений против них, может существовать область теологического знания, сосредоточенная помимо этого и на критическом анализе самих этих обоснований (а не только возражений на них), и ее можно было бы обозначить в качестве ФТ. Повод дает для этого труд хотя бы только что упомянутого фактического «инаугуратора» ФТ Теннанта, который, например, не только излагает космологическое доказательство существования Бога, но и уточняет, к какого рода доказательствам оно относится — к дедуктивному или к индуктивному. Классический же пример — логико-эпистемологическое исследование А.Плантингой знаменитого обоснования существования Бога у Ансельма, цель которого не работа с ним, а выявление его «теоретических возможностей» в статье «Онтологический аргумент» (1974г.). Далее, если естественная теология (theologia naturalis) как коррелят уже упомянутой теологии откровения (theologia revelata) вставляет в строгом смысле, ввиду самой четкости границ между ними — специфическое достояние только Христианства (приведенные термины относятся к числу коррелятивных — не намного менее, чем «жар» и «холод», «правое» и «левое», «верх» и «низ» и т.д.), то ФТ можно было бы обозначить как интеркультурный философский дискурс. Примером может служить только что вышедшее и на русском языке «Оксфордское руководство по философской теологии» (2009г.), составители которого (Т.Флинт и М.Рей) после рассмотрения «проблем христианской философской теологии» завершают издание разделом «нехристианской философской теологии», в которую они включают обоснования теизма в Исламе, Иудаизме и Конфуцианстве. Причины, по которым они предпочли в качестве третьей из этих традиций китайскую, а не индийскую, не совсем для меня прозрачны. Уддйотакара (VII в.), Джаянта Бхатта (VIII в.), Вачаспати Мишра (IX-X вв.), Удаяна (X в.), другие философы-брахманисты (жившие и до, и после перечисленных) не только аргументировали существование Божества-Ишвары, обосновывали его атрибуты (бестелесность, неизменность, всеведение и т.д.), но и предлагали даже версии теодицеи в полемике с буддистами и другими оппонентами, и хотя мы не встречаем в Индии самого соответствия понятию «теология», а индийский теизм отличен от классического теизма, индийские дискуссии начинают последнее время учитываться в англо-американской философско-теологической литературе.
Третье различие я связывал с тем, что за последние три десятилетия все большее количество христианских философов (особенно после публикации другой работы уже упоминавшегося А.Плантинги «Совет христианским философам» 1985г.) не ограничиваются философским обоснованием теизма (хотя он и остается еще в центре их внимания), но пытаются работать и с тем, что всегда составляло исконное достояние теологии откровения, а именно с догматами Св. Троицы, Боговоплощения, Искупления, Воскресения, а также с Евхаристией и молитвой, пытаясь осуществлять их философскую реконструкцию. И весьма показательно, что если в только что упомянутое «Оксфордское руководство по философской теологии» они включаются, то, скажем, в почти одновременно вышедшем с ним и никак не менее солидном «Блэкуэлловском гиде по естественной теологии» (2009г.) они полностью опущены. Потому, если бы этот тренд «христианской философии» был бы также включен в домен современной ФТ, мы бы получили еще одну важную демаркацию (независимо от того, как данный тренд оценивать).
В итоге получается, что ЕТ и ФТ можно во всех отношениях рассматривать как концентрические круги. При этом второй представляет собой круг больший, в который первый может быть вписан в качестве его своеобразной «локальной проекции».
Сказанное касалось, так сказать, родовых признаков ФТ, которые по определению должны предполагать видовые особенности. В случае с православной ФТ (а я думаю, это словосочетание вряд ли кого-либо должно смутить, во всяком случае, не тех, кто давно знает, что «богословие» произошло от θεολογα [Троица, Бог в Своем существе и Лицах]) этими особенностями могут быть для начала, по крайней мере, две. Она не может быть чем-то вроде «интеллектуальной игры в связи с Богом» и не может исходить из познаваемости природы Бога-в-себе, тогда как для немалого числа англоамериканских «христианских философов» и то и другое является не только допустимым, но и самоочевидным. <…>.
Пересекающиеся окружности. Возвращаясь из исторического экскурса в историю синодального ОБ [основного богословия] к конструированным родовым признакам ФТ, можно уверенно констатировать, что значительные пересечения у них, несомненно, есть. Прежде всего, в том общем сегменте обоих дискурсов, который связан с рациональным обоснованием теизма — в виде обоснований сосуществования веры и знания, существования Бога, Его атрибутов и действий, допущения зла в мире и бессмертия человеческой души. В обоих случаях это обоснование осуществляется в полемическом, апологетическом формате. Элементы эпистемологической критичности также обнаруживаются в ОБ во внимании и даже дискуссиях на предмет «доказательности доказательств» (которым по этой причине нами было уделено специальное внимание). Признак внедрения на территорию богооткровенной теологии еще более очевидным образом в ОБ присутствует — в самой базовой структуре всех рассмотренных курсов этой дисциплины. Отсутствует только момент компаративистский — учет интеркультурного опыта богопознания. Но он и в современной ФТ, как мы убедились, начинает эксплицироваться фактически не ранее, чем в XXI в. Поэтому, пользуясь нехитрыми графическими аналогиями, можно сказать, что, если соотношение ФТ и ЕТ может быть представлено в виде концентрических кругов, то соотношение ФТ с ОБ — в виде перекрещивающихся.
Различия, однако, также немалые. Прежде всего, это невозможный для аутентичной ФТ синкрет тематик — пропедевтической, религиологической, метафизической и догматической — невозможный именно потому, что классическая философская рациональность обязана прежде всего заботиться упорядочиванием знаний, а смешение религиоведения и теологии этому предназначению прямо противоречит. Между тем для ОБ указанный синкрет (который, вероятно, вызывал сомнения и у духовно-академических законодателей) был и в настоящее время должен оставаться в целом естественным, поскольку и потребность «вводить» богословские дисциплины чем-то вроде «общего богословия» и апологетические задачи (не забудем, что для ОБ они основные), решаемые и на почве сопоставления религий, и философской обороны основных истин теизма и самой догматики, для духовной школы являются вполне органическими. Другое различие — коммуникативного порядка. Духовно-академическое ОБ рассчитано на обеспечение пастыря, катехизатора и миссионера определенной суммой готовых общебогословских и апологетических знаний (желательно и навыков), которые можно в готовом же виде 
применять по назначению. А ФТ решает «диалогические задачи» — вовлечения и «внешних», и «невнешних» в совместное исследование — и должна исходить не из того, что она имеет уже совершенно готовые ответы на все возражения «неверных» и «сомневающихся», а из того, что она призвана вместе с ними сопоставлять все pro et contra по поводу конкретных топосов путем «взвешивания аргументов», и именно предполагает прилагательное в словосочетании «ФТ». Разумеется, она должна делать это, опираясь и на накопленные уже результаты своей традиции и отчасти даже и других, но это никаким образом не освобождает ее от самостоятельной рефлексии, ибо без нее прилагательное в словосочетании «ФТ» опять-таки окажется устраненным. А вот существительное в том же словосочетании указывает на то, что ФТ должна решать задачи духовно-практические — философской «нейтрализации» одних, обращения других и просвещения третьих, а потому ее основным форматом должно быть диалектическое искусство (в платоновском смысле — не в гегелевском).
Принимая в качестве перспективного двуединство исследовательских функций христианской ФТ в виде «обосновательной» и «прояснительной», можно предположить, что они должны распределяться (без жесткой демаркации) в соответствии с тем, что традиционно и правильно разделялось как познание естественное и предполагающее также иные источники знания. В первой позиции речь идет о формате апологетическом, во второй — о герменевтическом. Что такое апология теистических верований, известно очень хорошо, а что такое плодотворная философская герменевтика для христианской теологии, само нуждается в «прояснении». Предположительно, что она должна быть связана не столько с рационализацией сверхразумных по своей природе христианских догматов, сколько с современным философским истолкованием самой богооткровенности текстов Писания, основных стратегий их экзегезы (за которыми также стоят определенные философские программы и «антипрограммы»), выявлением в «бесконечности» их смыслов тех, которые могут быть определяющими и для предметов современных философско-теологических дискуссий, а также с рационально-экспертными функциями по отношению к различным топосам Предания, которые вряд ли в настоящее время могут истолковываться в старосхоластических схемах, вроде consensus partum.
На обоих этих путях для отечественной ФТ было бы перспективным пользоваться ресурсами отечественных теологических дисциплин, к которым, помимо ОБ, относится в равной, если не в большей еще степени, и московская теистическая метафизика А.Ф.Голубинского, В.Д.Курявцева-Платонова и С.С.Глаголева, впитавшая и лучшие для ее эпохи достижения европейской рациональной теологии. Обоснования существования Бога, бессмертия души (вместе с обсуждениями самого качества обоснования) и богодухновенности самого Писания относятся к ним в первую очередь. При этом ФТ имеет все права и даже (ввиду ее критической природы, поскольку она философская) обязанности не только их принимать, но и от них отталкиваться. Но очень важно принятие для ФТ и самого феномена религии и религиозного опыта в качестве отправного пункта для теологической рефлексии, которое восходит, в конечном счете, к «школе» архим. Хрисанфа (Ретивцева) и находит наиболее основательное осмысление у прот. Н.Рождественского. А вот каким образом может быть более подробно прочерчена карта компетенций и топосов современной отечественной ФТ, должно составить предмет уже дальнейших публикаций».

(Шохин В.К. Философская теология и основное богословие.
/ Вестник православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
Выпуск №51 (1) /2014г. Научная библиотека КиберЛенинка. Сайт www.cyberleninka.ru.)

 

3.10. ТЕОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ.

«Культурология и теология культуры. Теология, как известно, — это система догм христианского вероучения. Проникновение культурологической тематики в религиозную философию и теологию связано с необходимостью осмысления тех кризисных процессов, которые охватили человечество уже с самого начала XX в., что обусловило появление нового направления, получившего благодаря работам видного немецко-американского теолога Пауля Тиллиха название теологии культуры. В своих трудах он изобличил губительные для человека последствия развития технической, безрелигиозной цивилизации. В 1956г. была опубликована работа П.Тиллиха «Теология культуры», основная идея которой состоит в обосновании роли теологии в освящении современной культуры. Теология культуры трактуется им как результат «попытки анализировать религию во всех ее формах культурного выражения». К числу основных проблем, затрагиваемых в данной отрасли, можно отнести: осмысление кризиса современной культуры, поиск его причин и путей выхода из него; создание теологической модели культуры в соответствии с основными христианскими догматами; обоснование места и роли Бога в культуре; анализ взаимодействия Бога и человека в культурно-историческом процессе; дилемму культуры и цивилизации и т.п.
Следовательно, теологию культуры можно охарактеризовать как одно из направлений, в котором проблемы культуры рассматриваются, исходя из систематизированных принципов того или иного вероучения христианской религии. В христианской мысли различаются католический, протестантский и православный варианты истолкования проблем культуры. Католический подход к проблемам культуры заключается в следующем: человеческая деятельность становится культурогенной только в том случае и в той мере, в какой се пронизывает идея Бога.
Известный теолог Рихард Нибур полагал, что многоликость Иисуса Христа находит свое отражение и в его отношениях с культурой. Он насчитывает пять типов культурологических концепций: «Христос против культуры» (этот вариант характерен для «культурного негативизма» Тертуллиана, С.Кьеркегора, К.Барта и др.);  «Христос в культуре» (прямо противоположная концепция, нашедшая свое отражение в работах «культур-теологов» А.Ричля, Э.Трельча); «Христос над культурой» (культурологическая концепция католической теологии); «парадокс между Христом и культурой» (данный вариант близок взглядам М.Лютера); и, наконец, последний тип — «Христос выступает как преобразователь культуры» (связан с творчеством А.Блаженного и Ж.Кальвина).
Православный мыслитель П.Л.Флоренский, рассматривая культуру как результат человеческой деятельности, различал следующие культурологические концепции (в зависимости от того, какой вид деятельности лежит в основе культуры): «экономизм» (культура рассматривается как продукт материальной, экономической деятельности), «идеализм» (интеллектуальная, рациональная деятельность является культурогенным началом) и, наконец, «сакральная концепция» (культура предстает как результат сакральной, культовой, религиозной деятельности).
Человеческая способность к творчеству обусловлена самой природой человека; однако этот вид деятельности зависит не только от природы: сама природа является творением Бога. Как в индивидуальной, так и в социальной жизни человек был, есть и будет продуктом своей культуры. «Культура — это особый способ существования человека и его бытия. Человек, — отмечает Папа римский Иоанн Павел II, — всегда живет согласно свойственной ему культуре, которая, в свою очередь, соединяет людей свойственным им образом».
Религия — это не просто часть культурной жизни человека. Культура — это плод и развитие земных усилий человека, включая созидание, как материальных ценностей, так и нравственных и интеллектуальных. И в этом смысле культура антиномична, она носит временной характер. Религия же подпитывается из вечности, и ее цель заключается в достижении непосредственной связи с Божественной сущностью. Именно религия сообщает культурной деятельности высшее единство и конечный смысл. Религия определяет развитие подлинной культуры, это субстанция, наделяющая смыслом культуру.
В развитии культуры выделяют две фазы. На первой фазе культура развивается под непосредственным воздействием религиозного вдохновения, т.е. является «сакральной»; в общественном бытии она выражается религиозным искусством, богословием и особым, «духовным» образом жизни. Такова культура в стадии зарождения. Достигнув определенной степени зрелости, культура вступает во вторую стадию развития, когда она осознает себя как результат человеческой деятельности. Теперь уже каждый, а не только верующий человек, способен усвоить новые убеждения, принесенные Христианством, осмыслить свою культурную деятельность и осознать собственную независимость. Так совершается переход от «сакральной» культуры к «светской» (П.Тиллих)».

(Краткий курс лекций по дисциплине
«Культурология». Сайт www.studme.org.)

* * *

     Подведем итог. На основании представленной информации, можно говорить о том, что ТЕОЛОГИЯ – это:
— учение о Боге
— «первая философия»
— «учение о божественном»
— «учение или речь о божестве»
— рациональное богопознавание
— синоним «священной доктрины»
— развитая концептуальная система
— собрание сочинений по богословию
— доктрины о сущности и бытии Бога
— «теория, дающая объяснение о богах»
— учение о догматах какой-нибудь религии
— система догм христианского вероучения
— наука о Боге и о божественном откровении
— вероучительная дисциплина или «наука о вере»
— рассуждения и обсуждения относительно Бога
— система обоснования религиозных учений о Боге
— учение о Боге и толкование текстов откровения
— откровение в его мистико-символическом значении
— рациональное обоснование догм и обрядов религии
— часть теоретического уровня религиозного сознания
— совокупность религиозных доктрин о сущности Бога
— исторически первая форма религиоведческого знания
— изучение представлений о Боге и его отношении к миру
— системная парадигмальная матрица миро-истолкования
— исследование, а не наука о боге и божественных предметах
— совокупность рассуждений и доказательств истинности вероучения
— исследование, предмет которого — существование Бога и его природа
— спекулятивное учение о Боге, создаваемое на основании текстов Откровения
— цельная теоретическая дисциплина, обладающая процедурами верификации
— наука о Боге, о философском познании его сущности, о природе религиозных истин
— теоретическим посредником между специфической религией и светской философией
— способ рационального осмысления и защиты («апологии») понимания «слова Божьего»
— методологическая проработка истин божественного откровения разумом, освещенным верой
— систематическое изложение, истолкование и защита религиозного учения об абсолютной реальности
— систематическое изложение и истолкование какого-либо религиозного учения, догматов какой-либо религии
— систематизированное изложение вероучения, обосновывающее его истинность и необходимость для человека
— способ рационального осмысления и защиты («апологии») понимания «слова Божьего», присущего данному вероисповеданию
— феномен теистских вероучений, выражающийся в традиции доктринальной интерпретации сущности и бытия Божьего
— спекулятивное учение о Боге, основывающееся на Откровении, т.е. божественном Слове, запечатленном в сакральных текстах теистических религий
— основанное на сакральных, принимаемых в качестве Откровения, текстах и выраженное в дискурсивной форме учение о Боге, о его сущности и действиях
— учение о Боге, построенное в логических формах идеалистической спекуляции на основе текстов, принимаемых как свидетельство Бога о самом себе, или откровение
— совокупность выработанных той либо иной религией доказательств истинности догматики, религиозной нравственности, правил и норм жизни верующих и духовенства, богоустановленности вероучения и Церкви
— комплекс дисциплин, занимающихся изучением, изложением, обоснованием и защитой учения о Боге, его деятельности в мире и его откровении, а также связанных с ним учениях о нравственных нормах и формах Богопочитания.

* * *

N 36. 01.07.15г.

продолжение см. в статье 2.12.1. Что такое Теология и Богословие? (ч.2).